# Пограничная река (сборник)

Артём Каменистый

Сбой небесной механики привел к тому, что траектории движения Земли и небольшой кометы пересеклись. Те, кому посчастливилось уцелеть в эпицентре апокалипсиса, оказались перенесены в другой мир и разбросаны по берегам огромной реки. Венец эволюции - человек, кем станет он здесь: пищей для племен каннибалов, батраком для «феодально-цивилизованных» местных государств, бессловесным рабочим скотом у хайтов, таинственных и могущественных хозяев нового мира или, используя свои знания и умения, станет новой силой, заставляющей с собой считаться?!

Содержание цикла:

1. Пограничная река.

2. Земли Хайтаны.

3. Четвёртый год.

4. Это наш дом.

5. Чужих гор пленники.

6. Возвращение к вершинам.

7. Новые земли.

## Пограничная река

### Пролог

На поверхность Земли каждый год выпадает несколько тысяч тонн космического вещества. Большая часть приходится на крошечные песчинки от миллиметра и менее, люди их даже не замечают. Частицы покрупнее можно увидеть в ясные ночи, их называют метеоры или падающие звезды, они безобидно сгорают в плотных слоях атмосферы, радуя глаз и позволяя загадывать желания. Объекты от килограмма, а зачастую и меньше, прежде чем превратиться в пепел, иногда успевают преодолеть достаточно большое расстояние, ненадолго освещая небеса. При подходящих размерах и столкновениях с планетой на боковых или догоняющих курсах они могут упасть на поверхность единым куском, или обломками. Подобные камни называют метеоритами, их охотно помещают в музеи и частные коллекции.

Но изредка с Землей пересекаются такие «камешки», что их вряд ли возьмут для пополнения музейных фондов из-за проблем с транспортировкой и размещением. Ударяя о верхние слои атмосферы на скоростях, иной раз превышающих двадцать километров в секунду, они обычно взрываются, разваливаясь на части, вызывая метеоритный дождь, но, при благоприятном строении и составе могут достигать поверхности Земли, оставляя страшные раны – астроблемы.

Помимо мрачной, пугающей красоты, эти кольцевые формы рельефа зачастую обладают странными свойствами. На них наблюдаются различные геофизические аномалии, нарушение работы механических и электрических часов, охотники за летающими тарелками с удовольствием караулят рядом с кратерами своих неуловимых пришельцев. Возможно не все их истории плод болезненного воображения – кто знает, что происходит в месте, где сталкиваются два космических объекта. Ведь даже самый ничтожный астероид представляет собой миниатюрную вселенную, даже ход времени на нем несколько другой из-за разности скоростей. Трудно сказать, к чему может привести столкновение двух миров, кроме, разумеется, неизбежного взрыва, чья мощность может быть достаточной для того, чтобы погубить значительную часть земной биосферы. Множество именитых ученых твердо уверено, что некоторые катастрофические вымирания живых организмов, не раз случавшиеся в истории Земли, произошли по вине космических гостей.

Этот астероид был относительно небольшим, даже его огромная скорость не позволила бы причинить планете глобальные разрушения. Но по капризу небесной механики, его траектория пересекалась с поверхностью Земли в точке, издавна выбранной людьми для своего компактного проживания.

Эту глыбу не заметили астрономы, незваный гость явился внезапно, без всякого предупреждения, Солнечная система богата на подобные сюрпризы. Курс был близкий к боковому, космический странник ударил по верхним слоям атмосферы на скорости около двенадцати километров в секунду. К сожалению, он состоял не из рыхлого кометного вещества – эта глыба представляла собой почти монолитный слиток железо-никелевого сплава; столкновение с плотной газовой средой его не разрушило, просто от трения о воздух поверхность метеорита мгновенно раскалилась добела. Почти не уменьшив свою невероятную скорость, астероид ударил в центр промышленного мегаполиса. Никто из близко находившихся горожан не успел даже испугаться, настолько быстро все произошло: в тротиловом эквиваленте, сила взрыва составляла примерно одиннадцать миллионов тонн. Бомба, в свое время разрушившая Хиросиму, была по мощности почти в тысячу раз меньше.

Но падение астероида вызвало не только чудовищный взрыв – заколебалась прочная граница, на миг приоткрылась запечатанная дверь. Через секунду все успокоилось, но было уже поздно. Катаклизм превратил центральную часть города в дымящийся пустырь окружающий глубокую воронку, погибли сотни тысяч человек. Вблизи эпицентра не должен был уцелеть никто – это попросту невозможно.

Но как не странно, выжили многие, хотя спасатели не нашли ни одного из них.

### Глава 1

Очнувшись, Олег не рискнул сразу открывать глаза; он смутно припоминал – произошло нечто необычное и хотелось бы выяснить хоть какие-нибудь подробности, прежде чем показывать окружающим, что пришел в себя. К сожалению, память не спешила помогать в этом вопросе. Он отчетливо помнил, как вырулил на стоянку, закрыл машину, привычно направился в сторону дома. Далее очень смутно представлялась какая-то кромешная тьма, цветные полосы, внезапно разукрасившие ее в одно мгновение, и уже совсем расплывчато запечатлелась узловатая, на совесть отполированная дубинка, приближающаяся с угрожающей быстротой.

Последнее воспоминание вызвало в голове мучительную вспышку боли. Олег не раз в своей нелегкой жизни получал по верхней части организма и очень хорошо знал эти характерные симптомы. Все свидетельствовало о том, что опускающаяся дубинка ему не померещилась. После подобного удара запросто можно заработать сотрясение мозга, а то и пролом черепа, неудивительно, что память не может поведать ему все подробности случившегося.

Прислушавшись к остальным своим ощущениям, он определил, что лежит на неровной поверхности, кое-где острые выступы или камни неприятно впиваются в тело. Голова приподнята, удобно покоится на чем-то мягком и, судя по редким движениям, живом. Рискнув открыть глаза, Олег в первый момент ничего не увидел – вокруг царил странный, сиреневый мрак. Сфокусировав зрение, он смутно разглядел над собой человеческий торс. Приглядевшись получше, явственно различил выпуклость груди, понял, что лежит на коленях какой-то женщины. Вокруг неясно угадывались другие фигуры, он собрался приподняться, как вдруг услышал тихий голос:

– Господи, я уже никак ребенка из садика не успеваю забрать! Что же мне делать?!

Голос принадлежал молодой женщине, причем явно не той, чьи ноги Олег сейчас использовал вместо подушки. Обыденность фразы его несколько успокоила, несмотря на странную обстановку, было очевидно – здесь присутствует как минимум один вполне нормальный человек.

Напрягшись, Олег начал осторожно приподниматься, колени незнакомки дрогнули, взволнованный голос произнес:

– Этот парень очнулся!

Рядом кто-то взволнованно охнул, вежливый, интеллигентный баритон поинтересовался:

– Молодой человек, с вами все в порядке?

Олег провел ладонью по голове, нащупал возле макушки огромную шишку, достойную занесения в книгу рекордов Гиннеса, хмыкнув, ответил:

– Для меня настоящее наслаждение, получать дубиной по голове, так что я в полном порядке. Но добавку не предлагайте, вряд ли соглашусь.

– Теперь бы еще и второй в себя пришел, – обрадовано произнес тот же мужчина.

– Есть еще и второй пострадавший? – удивился Олег.

– Да. И он по-прежнему не подает признаков жизни.

– Где мы находимся?

– Хороший вопрос, – ответил мужчина и замолчал.

Рядом тихо заплакала женщина. Олег внимательным обвел взглядом помещение, в скудном сиреневом сиянии различил неровные стены, узкий конус потолка. Он не раз бывал в пещерах и узнал знакомую обстановку, хотя здесь и хватало странностей. Во-первых, источники освещения были просто удивительными. На потолке виднелось несколько бесформенных мохнатых пятен мерцающих подобно влажным лесным гнилушкам, но гораздо сильнее. В этом призрачном свете отлично различался верх пещеры, но пол скрывался в темноте, так что невозможно было точно различить, сколько же здесь сидит людей. Второй странностью являлась толстая, с виду деревянная решетка в каменной стене, перекрывающая единственный выход из этого карстового кармана. В общем, обстановка была несколько необычная, если не сказать больше. Олег изумленно присвистнул и поинтересовался:

– Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь происходит?

Тот же интеллигентный голос растерянно произнес:

– Вряд ли. Мы тут уже немного пообщались между собой, но так ничего и не поняли.

– Попробуем еще, – заявил Олег. – Начну, пожалуй, с себя. Меня зовут Олег, подходил к дому, ничего необычного не заметил, потом какая-то темнота с цветными полосами, смутное видение дубинки. Очнулся уже здесь.

– А вы сами-то, из какого города? – поинтересовался тот же мужчина.

Выслушав ответ, он заявил:

– Мы все оттуда. Меня зовут Виктор Николаевич, направлялся на автобусную остановку. Та же темнота, затем упал, поднялся в окружении весьма странных созданий, немного похожих на питекантропов. Они силой привели меня в эту пещеру.

– Кто следующий? – спросил Олег.

– Я Наташа, шла в детский сад, надо было сына забирать, – женщина всхлипнула. – Потом все то же самое.

– Меня зовут Аня, – голос был звонкий и совсем юный. – Выходила из подъезда, мгновенно наступила темнота, очнулась в густых кустах, едва выбралась, как на меня набросились эти дикари. Я чуть не умерла от страха. Но они ничего мне не сделали, только дубинками в спину подталкивали, когда гнали в эту пещеру.

– Вика, – грудным загадочным голосом, произнесли возле самого уха. – Выходила из магазина, потом ничего не помню, очнулась в окружении дикарей. Когда они меня сюда привели, здесь еще никого не было, я первая.

Опять воцарилась тишина. Олег поинтересовался:

– Еще живые здесь есть?

– Частично, – ответил мрачный мужской голос. – Меня Алик зовут, а эту гору мяса, что до сих пор валяется в отключке – Кабан. Он мой водитель, фамилия у него Кабанов, поэтому его все так называют. Мы с ним подходили к двери склада, дальше полный мрак и цветные полосы, потом толпа таких мерзких харь, что я грешным делом подумал, что попал на очередное заседание нашего совета директоров. Кабана на драку долго раскачивать не надо, он сразу кому-то залепил, его в ответ дубиной приголубили, вот он и отдыхает.

– А с тобой что? Говоришь, как перед смертью.

– Олег, неужели ты не знаешь, как иногда бывает тяжело с утра? Так вот, утро для меня настало сегодня во второй половине дня. Больше всего мне сейчас хочется умереть.

– Все понятно. Как состояние этого Кабана?

– Вот за него даже не волнуйся! – уверенно произнес Алик. – У Кабана не череп – сплошная кость, хоть дрова на голове коли. Даже сотрясения мозга не будет – там попросту нечему сотрясаться.

– Шеф, ты здесь? – угрюмо поинтересовался чей-то бас.

– Во! – обрадовался Алик. – Легок на помине! Кабан, ты как, очухался?

– Норма. Шеф, а че это было?

– Не забивай себе голову, тебе думать вредно.

– Еще люди здесь есть? – уточнил Олег.

– Нет, – ответил Виктор Николаевич. – Тут было еще два человека – женщина, судя по всему огромной комплекции и подросток, ей подстать. Их недавно отсюда увели… причем проделали это весьма жестко.

– Перед тем как ты очухался, мы пришли к печальному выводу, что их явно намереваются сожрать, – любезно сообщил Алик. – Но ты вроде бы не толстяк, так что можешь пока быть спокоен, в первую очередь их интересуют упитанные.

Олег ничего на это не сказал, встал, осторожно прошел к решетке. Она была сделана из жердей толщиной в руку, крепко связанных меж собой полосками кожи.

– Даже не надейся, – предупредил Алик. – Я там уже все осмотрел, ее два толстых засова подпирают, свернуть их не получится.

– Нож у кого-нибудь есть?

– Может тебе еще и пилу Дружба-2, – хмыкнул Алик. – Ты там сильно не шуми. Наш глубоко уважаемый Виктор Николаевич пробовал просунуть на волю свою интеллигентную харю, так ему оттуда такая плюха прилетела, что он до сих пор зубы пересчитывает.

– Там что, есть часовые? – насторожился Олег.

– Вряд ли, – звонко отозвалась Аня. – Но мимо часто проходят хозяева этой пещеры, они наверняка видят в темноте очень хорошо.

– Не знаю как вы, но лично я очень хочу отсюда выбраться, – признался Олег. – Хоть какие-нибудь инструменты есть?

– Пилочка для ногтей, – томно произнесла Вика.

– Брелок со штопором и открывалкой для пива, – тут же сообщил Алик.

Олег покопался в своих карманах, но, увы, современный человек не носит с собой вещи, которые могли бы помочь в этой странной ситуации. Однако его кое-что все же обрадовало:

– Интересно! У меня, вроде бы, ничего не пропало.

– Парень, – насмешливо заявил Алик, – видел бы ты физиономии этих ребят. У нас таких парней сразу после рождения в банки с формалином закатывают. Сомневаюсь, что до них может дойти концепция карманов в одежде, они попросту не подозревают об их существовании.

– Господи, мне же ребенка надо забрать из садика! Да что же тут происходит?

– А кто-нибудь видел, что тут за местность, снаружи? – спросил Олег.

– Красивые горы, – отозвалась Аня. – Небольшая речка течет среди валунов, деревьев очень мало, но по берегу заросли кустарников. Вход в пещеру огромный, вокруг какие-то стены, сложенные из больших камней, в стороне виднелся дымящий очаг.

– Шеф, а нас тут кормить будут? – прогудел Кабан.

– Скорее наоборот, – отчетливо вздохнул Алик.

Олег внимательно исследовал содержимое своих карманов, посмотрел на потолок пещеры и спросил:

– Никто мою сумку случайно не видел?

– Забудь, – уверенно заявил Алик. – Мой кейс тоже замутили, на это у них мозгов хватило. В нем столько бумаги, что им неделю можно будет без лопухов обходиться.

Снаружи послышался неясный шум, какое-то глухое бормотание, решетка задрожала, отодвинулась в сторону, в пещеру влетел новый человек, судя по силуэту, весьма невысокого роста.

– Осторожнее, – пронзительно воскликнула Вика, – вы мне едва ногу не раздавили! Чулки точно порвали!

– Кто здесь? – голос был по-мальчишески звонким.

– Выездное заседание народного суда, – хмыкнул Алик. – Ты кто такой?

– Игорь, – перепугано отозвался мальчишка.

– Ты че так дрожишь, успокойся, не мы тебя съедим!

– Ты как сюда попал? – поинтересовался Олег.

– Не знаю. Шел по улице, потом очнулся в горах, возле речки. Было плохо, сильно кружилась голова, пошел, по берегу, а там… там какие-то уроды. Они меня схватили.

– Понятно, а ты не видел еще двух человек – женщину и паренька?

Подросток странно всхлипнул, еле слышно произнес:

– Там, возле входа в пещеру… там два человека висят. Их выпотрошили и кожу сдирают.

В темноте вскрикнула одна из девушек, кто-то грязно выругался. В пещере повисло мрачное молчание, все пытались переварить страшные новости. Олег отчетливо понял, что надо бежать отсюда как можно скорее, если паренек не соврал, их ждет страшная участь. Несмотря на абсурдность происходящего, до него стала доходить вся серьезность ситуации. Неизвестно, куда он попал, но очень хочется оказаться от этого места как можно дальше, причем побыстрее.

– Валить надо, – уверенно заявил Алик.

– Кого первого? – мрачно уточнил бас Кабана.

Олег покрутил головой, пытаясь разглядеть верх пещеры.

– У кого-нибудь зажигалка, или спички есть? – поинтересовался он. – Мне надо на потолок посветить.

– Вешаться собрался? – уточнил Алик.

– Вроде того. Посмотрите вверх, на этот конус. Похоже на обычную карстовую воронку, связанную с другими пустотами. Если все обстоит так, как я думаю, наверху наверняка должен быть лаз. Надо посмотреть.

– Братан, погоди немного, – обрадовано произнес Алик. – У меня мобила с фонариком.

Яркий свет резанул по глазам, Олег поспешно зажмурился, потом осторожно приподнял веки. Надо было спешить, ждать пока зрение адаптируется полностью – некогда. В любой момент мимо может пройти кто-то из странных хозяев пещеры, он наверняка заинтересуется происходящим, и побег будет остановлен в самом начале.

Вверху действительно отчетливо различался неровный лаз. Судя по тому, что свет там не наблюдался, он вряд ли выводит непосредственно на поверхность, но альтернативы не было. Уходить отсюда надо как можно быстрее, Олег почти не сомневался в словах подростка, вряд ли тот станет выдумывать подобную жуть. Он выключил фонарик и заявил:

– Тут нужны два крепких мужика, без их помощи я не смогу забраться наверх.

– Да тут лестница нужна, – усомнился Алик.

– Вряд ли нам ее принесут любезные хозяева пещеры. Я неплохой скалолаз, главное, подсадите меня, свод сужается уже на высоте двух метров, там можно будет надежно упереться.

– Кабан, топай сюда, – поспешно заявил Алик, – тут без нас не обойтись.

– Держитесь подальше от стен, это всех касается, – предупредил Олег. – Если я упаду, то запросто могу покалечить.

Четыре руки легко подняли его вверх. Встав на плечи помощников, Олег осмотрелся, благо, мерцающий лишайник достаточно неплохо освещал свод пещеры. Отклонившись, он схватился за основательный сталактит с тупым, обломанным концом, осторожно поднял правую ногу, уперся в удобную выемку. Напрягая колено, потянулся вверх, перебирая руками.

Лаз, к счастью, оказался наклонным, иначе бы он вряд ли смог туда забраться. Хоть конусный свод был узким, но все же не настолько, чтобы с легкостью по нему перемещаться. Продвигаясь на четвереньках, Олег уже через пару метров наткнулся на преграду. Светящегося лишайника здесь не было, но на ощупь поверхность препятствия казалась каменной.

Внимательно ощупав перегородку руками, Олег нахмурился. Это совсем не похоже на глинистую пробку; судя по всему, кто-то специально положил валун, полностью перекрыв лаз, причем проделано это было сверху. Он попытался пошевелить преграду, но та даже не шелохнулась. Уперся в нее спиной, напрягся до боли в мышцах. Подействовало – камень дрогнул, нехотя поддался, он оказался не столь уж и большим, как показалось вначале, хоть и пришлось попотеть, но вскоре проход освободился.

Переведя дух, Олег поднялся наверх, очутившись в новой пещере. Здесь было гораздо светлее, из расщелины, виднеющейся в дальнем конце вытянутого зала, струился солнечный свет. На нескольких жердевых поперечинах висели связки каких-то корнеплодов, похожих на мелкую свеклу, у стен стояло множество огромных корзин грубого плетения. Он понял, что эта пещера используется похитителями под склад, и сюда могут войти в любой момент, причем, воспользуются для этого темным входом, так как трещина, в которую заглядывало солнце, была заложена высохшими колючими ветвями. Медлить было нельзя.

Олег подскочил к расщелине; не обращая внимания на шипы, больно царапающие руки, отбросил ветки в сторону, выглянул наружу. Мельком скользнул взглядом по живописному нагромождению причудливых скал, отметил, что выход располагается прямо над пятнадцатиметровым обрывом. Попытался высунуться как можно дальше, чтобы рассмотреть окрестности получше, и едва не рухнул от сильного приступа головокружения. Судя по всему, удар по голове бесследно не прошел, счастье, что его не скрутило внизу, когда он висел в горизонтальном положении под потолком пещеры. Впрочем, увидел Олег вполне достаточно, чтобы понять – метром ниже виднелся довольно широкий карниз, в одну сторону он выклинивается уже в паре метров, но в другую протягивается до поворота скалы, скрываясь за ним из виду. Где располагается главный вход в пещеру, неизвестно, очень может быть, что, пройдя по этой тропке, пленники вновь попадут в лапы странных похитителей, но выбирать здесь не приходится.

Поспешив назад, Олег спустился в темный, короткий лаз, свесил голову, тихо поинтересовался:

– Эй, как вы там?

– Норма, – отозвался Алик. – Тут у нас небольшое пополнение – еще одного дедушку привели. Выход нашел?

– Трудно сказать, на улицу попасть все-таки можно, но там одна тропа над обрывом, куда выведет – непонятно, но думаю, стоит попробовать уйти, лично я здесь оставаться, не намерен.

– Парень, тут не всякий мазохист согласится оставаться. Будь уверен, слинять хочется всем.

– Подождите, я сейчас вам ремень спущу.

Прочная кожаная полоса свесилась вниз. Ремень у Олега был хороший, надежный, на физическую силу он не жаловался, но все же для начала попросил:

– Алик, давай иди первым. Ты вроде бы не слишком богатырского телосложения, будешь мне помогать, всех я могу и не поднять.

Все равно пришлось сильно попотеть, прежде чем мужчина оказался наверху. Не дав себе отдышаться, Олег произнес:

– Как я понимаю, Кабан паренек сильный?

– Бывший борец, гора на двух ногах, – подтвердил Алик.

– Надо затянуть его сюда, пусть заберется в верхнюю пещеру, туда в любой момент может кто-нибудь зайти, и наш побег остановят.

– Да мы трижды обделаемся, покуда эту тушу сюда затащим, – горестно вздохнул Алик.

Работа оказалась нелегкой, главным образом из-за неудобства низкого прохода, до самого последнего момента Олег опасался, что не выдержит ремень, или лопнут напряженные сухожилия, не выдержав нагрузки. Пришлось всем втроем выбираться наверх, в узком лазе плечистому гиганту было не проскользнуть.

Дальше дело пошло гораздо быстрее. Один за другим узников затягивали в лаз, они поспешно перебирались в верхнюю пещеру. Побег уже подходил к концу, как вдруг за спиной послышался страшный рев, в кладовую не вовремя пожаловал кто-то из хозяев.

– Беги на помощь Кабану! – крикнул Олег. – Я сам здесь справлюсь. Быстро выбирайтесь из пещеры, иначе потом будем толпиться у расщелины как бараны.

Склонившись, он спросил:

– Много вас осталось?

– Я одна, вроде бы, – ответил перепуганный девичий голос.

– Быстрее хватайся за ремень, – приказал Олег.

К счастью, девушка оказалась нетяжелой, он быстро поднял ее в лаз, напряженно прислушиваясь к шуму за спиной. Поначалу там явственно различались звуки нешуточной схватки, но они довольно быстро стихли. Выскочив наверх, Олег увидел, что чья-то спина скрывается в расщелине, а прямо перед лазом ворочается на полу волосатая туша. Разглядывать ее он не стал, да и в потемках это было несколько затруднительно. Вытащив за собой девушку, он крикнул:

– Быстрее выбирайся наружу!

Подтолкнув ее, он склонился, поднимая с пола примеченное оружие, оброненное поверженным хозяином пещеры. Выпрямившись, Олег чуть не выругался, разглядев, что обзавелся самым настоящим каменным топором. Такое оружие он до этого видел только в музеях, причем без деревянных и кожаных деталей. В этот момент из темного проема входа на него с яростным ревом ринулась коренастая, косматая фигура.

Олег успел увернуться в сторону, шею обдало ветром от промелькнувшей рядом дубины. Противник разочарованно ухнул, нанес новый удар, уже снизу вверх. Отступив вбок, Олег чуть присел, пропуская оружие над собой, коротко двинул топорищем в меховую набедренную повязку. Дико взвыв, агрессор рухнул на колени, корчась от невыносимой боли.

Поморщившись от тошнотворного запаха, больше подходящего для полуразложившегося трупа, чем живого существа, Олег вскочил, бросился к расщелине. Зажмурившись от яркого солнечного света, он выбрался на карниз, только тут увидел, что внизу протекает небольшая горная речка. Осторожно пройдя до поворота, выглянул за него, недовольно поморщился. С этого места карниз резко расширялся, выводя на скальную площадку с темнеющим проемом большой пещеры. Олег не стал разглядывать подробности, здесь кишело не меньше десятка коренастых фигур поросших клоками рыжеватых волос. Один взгляд на их уродливые морды напомнил зарисовки антропологов, несмотря на опасность ситуации, он в очередной раз задумался – куда же его все-таки занесло? Кроме того, непонятно было, где же остальные узники, здесь не было никого из них, а спрятаться, или уйти далеко они не могли.

Враги, заметив беглеца, с ревом бросились на него, размахивая дубинами и каменными топорами. Олег развернулся назад, надеясь, что ошибся и с другой стороны будет хоть какая-то тропинка. Но поздно, из расщелины уже выползали рыжие фигуры, он был зажат на узком карнизе с двух сторон. Подскочив к самому краю, бросил взгляд вниз. До реки было не меньше пятнадцати метров, прыжок не смертельный, но надо не ошибиться, выбрать место поглубже, не хватало еще сломать ноги. Быстро отскочив на пару метров, Олег щедро размахнулся, швырнул доисторический топор в толпу набегающих врагов и, посильнее оттолкнувшись, солдатиком полетел вниз, метя в большую яму у противоположного берега. Вода была кристально чистой, но сильное течение искажало видимость, оставалось надеяться, что первое впечатление не обманчиво и глубина там действительно не меньше трех метров.

Прыжок вышел на славу – Олег угодил почти в центр ямы. Подняв тучу брызг, он ушел глубоко под воду, но дна так и не коснулся. Едва вынырнул на поверхность, как рядом рухнул немалый камень, сверху донесся разъяренный вопль. Понимая, что очень уязвим для вражеского обстрела, Олег нырнул, стал помогать быстрому течению, спеша выйти из опасной зоны. Выскочив на поверхность через десяток секунд, он обернулся, с радостью увидел, что карниз с дикарями остался позади. Рыжеватые фигуры угрожающе размахивали своим неказистым оружием, но камни больше не бросали. Олег на миг удивился, что не слышит их криков, но тут же понял – их заглушает шум воды.

Он уже сталкивался с горными реками и знал, чем это может угрожать. И без того вокруг хватало валунов, которые приходилось огибать стороной, но попасть в бурлящий перекат чревато настоящими неприятностями. Парень лихорадочно огляделся, но тщетно – в этом месте река протекала в каменном русле. Такое ощущение, что какой-то великан с помощью чудовищной ножовки сделал в скале исполинский пропил, забраться на отвесные стены не было ни малейшей возможности. Рев воды ударил в уши, Олег приподнял голову и отчетливо понял – это не перекат. В следующее мгновение его швырнуло вниз.

Водопад был невысоким, но управлять падением было невозможно. Его несколько раз кувыркнуло через голову, в нос противно хлынула вода, левая ладонь вскользь задела скальный выступ, ему повезло, что он не напоролся на него всем телом. Отплевываясь, Олег вынырнул среди бушующей пены, изо всех сил рванул вперед, спеша удалиться из этого бурлящего котла. Уже через десяток метров плыть стало гораздо легче, он без раздумий повернул к левому берегу, так как правый был простой отвесной скалой, делать там было нечего.

Уже выбираясь на сухие камни, Олег увидел чуть ниже по течению что-то странное, приглядевшись, рванул туда, схватил за воротник неподвижное тело, вытащил на берег. Тщетно – мужчина средних лет был мертв, его лоб размозжило сильным ударом, с одного взгляда было понятно – искусственное дыхание здесь не поможет. Не исключено, что это один из узников пещеры, ведь лиц друг друга они так толком и не разглядели. В этом случае становилось понятно, куда подевались остальные беглецы – спасаясь от врагов, они все попрыгали в воду. Этому человеку сильно не повезло, скорее всего, он неудачно преодолел водопад.

Оставив труп в покое, Олег посмотрел по сторонам. Первоначально он намеревался, двигаясь вдоль берега реки, уйти подальше от этого опасного места, но, приглядевшись, заметил в той стороне столб дыма, поднимающийся среди скал, стискивающих русло. Скорее всего, этот костер жгут враги, не исключено, что там находится другая пещера. Можно было попробовать осторожно разведать тамошнюю обстановку, но риск слишком велик. Сомнительно, что рядом с каннибалами находятся нормальные люди, нет, идти туда не стоит, очень не хочется вновь угодить в плен, или того хуже.

Отбросив все сомнения, Олег быстро рванул вверх, медлить было нельзя, дикари знали здесь каждую тропку и могли быстро достигнуть этого места, обойдя водопад. Идти было неудобно из-за крутизны склона и многочисленных скальных нагромождений, но он не давал себе пощады, стремясь удалиться как можно дальше. Не исключено, что за ними уже выслали погоню, необходимо оторваться от нее как можно дальше. Кроме того, Олег очень надеялся, что его «сокамерники» тоже выбрали этот путь, и очень хотел с ними встретиться. Без компании в этой странной ситуации было весьма тоскливо. Правда, шансы на встречу были довольно невысокими – склон вполне проходим во все стороны, следов на камнях не остается, а видимость сильно затруднена скалами и зарослями небольших деревьев с маленькой, но очень пушистой, аккуратной кроной. Кроме того, здесь хватало скоплений колючих кустов, их приходилось огибать стороной, преодолеть такую густую преграду можно только на танке.

Сумасшедший подъем занял около часа. Олег почти не сомневался, что обогнал остальных пленников, ведь для него такие переходы по горам – дело привычное, да и физическая форма на высоте. Заняв наверху удобную позицию, он около часа внимательно наблюдал за склоном, но не заметил ничего подозрительного. Возможно, люди все же отправились вниз по берегу, или так и не попались ему на глаза, что более вероятно. С биноклем шансов на встречу было бы гораздо больше, но чего нет, того нет. Оставалось радоваться, что преследователей тоже не видно, хотя опять же, они могли спокойно ускользнуть от наблюдения. Склон очень широкий, густые заросли, скалы, тут небольшое стадо слонов пройдет, и даже не заметишь.

Олег снял с кустов предусмотрительно развешанную одежду, за этот час на жарком солнце и легком ветерке она почти полностью высохла, только кроссовки и куртка остались немного сырыми, но тут уж ничего не поделаешь. Обогнув полосу густой растительности, он прошел через уплощенную вершину хребта, поросшую отдельными рощицами тех же аккуратных деревьев. Примерно через километр показался относительно пологий спуск на другую сторону; Олег остановился, оценил увиденное. Если позади остался типичный горный ландшафт с обрывистыми склонами, скальными нагромождениями и вздымающимися вдалеке высокими вершинами, то здесь все было совершенно по-другому. Склон плавно сглаживался, на удалении километра в три он сходил на нет. Дальше местность представляла собой живописное нагромождение невысоких холмов, широких долин и отдельных красноватых скал. Все это густо поросло лесом, только местами виднелись прогалины. Никаких признаков присутствия человека не было, как Олег ни старался, он не разглядел ни единой просеки или дороги. На Земле хватало диких уголков, но его сердце все сильнее терзали дурные предчувствия. Пользуясь удобством позиции, он выбрал удобную долинку, предполагая, что там протекает ручей или речка. Запомнив положение солнца, Олег продолжил движение в том направлении, если все пройдет хорошо, туда можно будет добраться уже через час.

На ходу он принялся внимательно изучать местные растения, пытаясь хоть приблизительно определить – куда же его собственно занесло? Аккуратные деревца с пышной кроной напоминали африканские акации, только листья больше походили на тополиные. С кустами дело обстояло несколько проще – ему не раз встретилась вполне обычная ежевика, только без ягод. Правда, цветов на ней хватало, что свидетельствовало о том, что по времени года здесь примерно начало лета. Учитывая, что еще утром Олег находился в зоне, где начиналась осень, оставалось только удивляться тому, что его занесло столь далеко. У подножия склона он встретил заросли карликовых горных дубов, даже подобрал пустой прошлогодний желудь, вполне обычный на вид.

Лес тоже не дал окончательный ответ на вопрос – где же он находится, скорее еще больше запутал. Растительность часто менялась в зависимости от рельефа или влажности. Местами Олег проходил через смешанные заросли, где преобладали могучие сосны или темные ели, лиственные деревья не могли с ними успешно конкурировать. На других участках хвойные породы исчезали, но кроме дубов, он здесь больше ничего не узнавал. Олег не был специалистом по ботанике, но и полным профаном его назвать тоже нельзя. Столь необычная флора, где хорошо знакомые растения мирно соседствуют с совершенно неизвестными, все более сбивала его с толку.

С фауной дело обстояло ничуть не легче. В мелких пичугах он попросту не разбирался, разве что мог отличить воробья от страуса. Из крупных пернатых несколько раз замечал далеких хищников, высматривающих добычу, и вездесущих ворон. По ним не понять, что же это за регион. Грызуны и ящерицы не давали дополнительной информации, все, что Олегу могло помочь, это встреча с кенгуру, зеброй или другим характерным животным. Но ничего крупнее мыши пока не замечалось.

Заметив впереди очередной просвет, он прибавил ходу, но тут же разочарованно остановился. Это была обычная поляна, а он так надеялся встретить вырубку или дорогу. Увидев на противоположном конце отчетливое движение в кустах, Олег медленно скользнул к толстому дереву, спрятался за ним, не переставая вести наблюдение.

Из зарослей вышла светловолосая девушка, остановилась на опушке, принялась настороженно оглядываться по сторонам. Разглядев спутанную прическу и влажную куртку, висящую мешком, Олег вышел из своего укрытия, успокаивающе произнес:

– Не бойся, похоже, мы с тобой немного знакомы. Ты ведь тоже сбежала из пещеры?

Девушка поначалу испуганно попятилась, но тут же успокоилась:

– Да. Я тебя отлично помню – ты Олег.

– А я тебя нет, – честно признался парень. – В этой суматохе и темноте всех не разглядел.

– Меня Аней зовут. Ты вытаскивал меня последней, помнишь?

– Да. А где остальные?

– Не знаю. Когда я выскочила наружу, они в воду прыгали. Эти дикари уже рядом были, я тоже в реку сиганула, даже не испугавшись. Потом попала в водопад, плаваю очень плохо, меня довольно далеко унесло, когда выбралась, рядом никого не было. Выжала одежду, огляделась по сторонам. Вниз идти побоялась – там вдалеке дым поднимался, направилась вверх по склону. Один раз, вроде бы, впереди мелькнул человек. Думала, что это кто-то из наших, прибавила скорости, но догнать не смогла, потеряла среди скал и зарослей. А кричать боялась – мало ли кто услышит.

– Хорошо хоть ты догадалась идти в эту сторону.

– А я ни о чем не догадывалась, просто старалась идти по одной прямой. Забралась наверх, потом спустилась. В этом лесу уже час петляю, тут попросту невозможно идти прямо.

Олег усмехнулся:

– А я-то удивился, почему ты вышла с другой стороны поляны. Ведь если тебя унесло вниз по течению, то для того чтобы попасть сюда, пришлось бы склон наискосок пересекать.

– Нет, – вздохнула Аня. – Я типичная горожанка, достаточно оставить меня возле трех сосен и вскоре можно будет забирать высохший труп.

– Не шути так мрачно. Считай, что тебе повезло, я с лесом хорошо знаком.

– Правда? – обрадовалась Аня. – А ты знаешь, куда мы попали? Что это за местность?

– Без понятия, – честно признался Олег. – Мало того, что неясно, каким образом мы здесь оказались, невозможно догадаться, какой это регион. Одна растительность чего стоит – большая часть мне неизвестна, а отдельные виды наоборот, типичные обитатели европейских субтропиков и пояса умеренного климата. Но это сейчас не главное. Нам надо пройти еще километра два, там должен быть ручей, или река.

– Хорошо бы, пить ужасно хочется, – воскликнула Аня.

– Тише ты, – предупредил ее Олег. – Голосок у тебя больно звонкий, слышно его далеко. Местность дикая, тут могут встречаться хищники, да и о тех гадах, из пещеры, забывать не стоит. Лично я им больше попадаться не хочу.

– Я тоже, – согласилась девушка.

– Ладно, держись за мной, – сказал Олег и, развернувшись, продолжил путь.

Аня с минуту шла молча, но затем не выдержала:

– А что мы будем делать дальше, после того как доберемся до ручья?

– Дальше будем идти по его берегу. Первое правило для тех, кто заблудился – необходимо двигаться в сторону понижения рельефа. Ручей обязательно впадает в реку, та в еще более широкий водоток. Рано или поздно мы выйдем к мосту или прибрежному селению, люди предпочитают селиться у воды.

– А вдруг это не такой ручей? – не унималась девушка.

– Успокойся, – отмахнулся Олег. – Водотоки, скрывающиеся под землей, или бессточные котловины, встречаются невероятно редко. Не думаю, что нам настолько не повезет. И хватит трещать как сорока, я из-за тебя не слышу, что творится в округе, не хватало нарваться на неприятности.

Обиженная девушка немедленно умолкла. Олег не обращал на нее внимания, он действительно чутко прислушивался к лесным звукам. Время от времени приходилось останавливаться, прижимать сомкнутые ладони к ушам. Этот примитивный акустический локатор действовал довольно эффективно, он в несколько раз усиливал слух, правда, в очень узком секторе. Пару раз путники благоразумно сворачивали в сторону, обходя места, где Олегу почудилось что-либо подозрительное. Прошло около сорока минут, прежде чем впереди показался широкий просвет, они достигли дна долины.

Ручей оказался достаточно широкий, перепрыгнуть его получится далеко не везде. Вода была холодной и хрустально-прозрачной, на дне можно разглядеть каждый камешек. Путешественники поспешили утолить жажду, Аня немедленно заявила:

– Вкусная! Хоть в бутылки закатывай!

– Да, это тебе не хлорка из-под крана, – согласился Олег.

Оторвавшись от воды, он заявил:

– Снимай одежду и развесь по веткам. Не бойся, я отвернусь, а ты можешь посидеть пока за этим кустом. Солнце склоняется, судя по всему, ночевать нам придется в лесу. Могу тебя заверить – в сырых тряпках тепло не будет.

Пройдя к опушке леса, Олег выломал пару сухих веток. Вернулся назад, воткнул их в землю, развесил влажноватые кроссовки. Снял куртку, разложил ее на густом кустарнике. Присев на траву, громко сообщил:

– Аня, сидеть здесь будем около получаса, больше нежелательно, нам надо удалиться подальше, вдруг погоня идет по пятам.

– Так может, сейчас уйдем? – встревожилась девушка.

– Нет, одежда – дело далеко не последнее. Быстро они нас не догонят – склон был каменистый, там следы обнаружить непросто. Ты смотри в свою сторону, внимательно следи за опушкой, а то я к тебе повернуться не могу.

– Да ничего, можешь смотреть, я вовсе не голая, футболку оставила, а она длинная.

– Я тебе что сказал? – нахмурился Олег. – Быстро сними ее и повесь на куст.

– На мне высохнет!

– Если через десять секунд не снимешь, я это сам сделаю, – пригрозил он. – Отсчет пошел!

– Фашист, – возмутилась Аня, но, судя по звукам, подчинилась.

– Смотри внимательнее, – предупредил Олег. – Если хоть лист на дереве дрогнет, немедленно говори мне.

– Поняла. А что мы будем делать, если появятся эти дикари?

– Что значит мы? Каждый выкручивается по-своему. Лично я без колебаний брошу тебя им на съедение, и пока они будут ужинать, сбегу подальше. Все ясно? А теперь не мешай, нам надо первыми увидеть противника.

Честно говоря, Олег сомневался, что погоня близка. Вряд ли враги смогли быстро разобраться в следах на берегу реки и горном склоне. Но он уже понял, что Аня физиологически не способна молчать более минуты, дай ей волю, она будет трещать без остановки. Несмотря на свои суровые слова, Олег был рад попутчице, что ни говори, вместе веселее. Да и безопаснее, ведь четыре глаза гораздо лучше двух, пусть даже одна пара принадлежит неопытной горожанке, почти подростку.

Впрочем, никто так и не помешал их отдыху. Кроме птиц, Олег не видел Никакой живности. Вообще, за все время движения по лесу он заметил только одно животное, поспешно скрывшееся в кустах. Разглядеть его сквозь ветки не удалось, но по размерам оно было не больше зайца. Правда, два раза он слышал подозрительный шум вдалеке, но кто его издавал – неизвестно. Не исключено, что это были люди спасшиеся из пещеры, так что вопрос с хищным зверьем оставался открытым.

Отсчитав по часам отмерянный срок, Олег заявил:

– Аня, время вышло. Одевайся, нам пора уходить.

– А уже думала, что ты уснул, – фыркнула девушка, – молчишь, как истукан.

– Я тебе завидую, – усмехнулся Олег.

– Почему? – удивилась девушка.

– В такой ситуации тебя все еще тянет на разговоры.

– Это просто нервное. Мне самой хочется слышать свой голос, раз уж ты говорить отказываешься.

– Да я бы с радостью, только очень не хочу возвращаться в пещерную говорильню. Мне тамошний климат не понравился, да и бьют слишком сильно, до сих пор голова иногда кружится, после той дубинки.

– Странно, у меня тоже. Это, наверное, вовсе не из-за удара. Я, когда в кустах очутилась, минуты две вообще на ноги встать не могла. Может, нас какими-то наркотиками накачали?

– Не знаю. Ты долго там?

– Одну секундочку! – поспешно произнесла Аня и огорченно добавила. – Куртка по-прежнему сыроватая.

– А ты хотела, чтобы за полчаса все высохло?

– Да нет, но все равно обидно.

– Не надевай ее пока, повесь на плечо. Тут тепло, а по берегу нет сплошных зарослей, можно идти спокойно и без нее. Не отставай от меня и старайся сильно не шуметь, двигаться будем до темноты.

Не преодолев и километра, наткнулись на первое крупное животное. Великолепный пятнистый олень пришел к ручью на водопой. На вид он не отличался от европейского, но Олег готов был поклясться чем угодно, что в Европе не осталось подобных заповедных уголков, да и племя троглодитов там бы не осталось незамеченным. Подобное приключение можно испытать где-нибудь в тропических джунглях, но здесь ими и не пахло. В общем, загадки только прибавлялись.

Олень оказался слишком пугливым, при виде путников, он грациозно перепрыгнул через ручей и скрылся в лесу, не потревожив при этом и веточки.

– Что это? – испуганно воскликнула Аня, из-за спины парня не успевшая рассмотреть животное.

– Проглотун Пржевальского. Занесен в «Красную Книгу», их осталось пять штук на всю планету. Тебе сколько лет?

– Шестнадцать.

– Плохо дело, – притворно вздохнул Олег. – Он питается девушками не старше двадцати лет, так что ты ему подходишь.

– Я серьезно спрашивала, – обиженно воскликнула Аня.

– Обычный олень, причем не северный, а благородный.

– А они разве отличаются?

– Конечно! У северного на три ноги больше.

– Я же серьезно!

– Сейчас не время для лекций по биологии. Иди за мной молча и не отставай.

Аня что-то недружелюбно пробормотала, слов Олег не разобрал, но понял, что это были вовсе не комплименты.

Двигаться вдоль ручья оказалось гораздо легче, чем по лесу, лишь изредка приходилось пробираться в кустах на обрывистых берегах, но даже там хватало удобных звериный троп. Олег опасливо нахмурился, рассмотрев несколько отметин от когтистых лап, причем некоторые были явно кошачьи. До этого он несколько раз на Дальнем Востоке сталкивался со следами тигров и леопардов, быстро про них вспомнил – эти отпечатки оставили очень похожие создания.

Крупные животные больше не встречались: Аня шла весьма неумело, слишком шумно, ее было слышно издалека. Травоядные предусмотрительно удалялись заранее, а хищников не бывает слишком много, это закон биологии. Впрочем, пару раз Олег отчетливо рассмотрел достаточно упитанных кроликов, поспешно скрывающихся в зарослях. Какой-то пушистый зверек, очень похожий на маленькую куницу, быстро влез на дерево, замер на ветке, настороженно уставившись на людей. Олег не удержался, остановился, показал на него рукой:

– Аня, обрати внимание, кто на нас смотрит.

Девушка недоуменно подняла голову, поначалу ничего не поняла, но потом расцвела в улыбке:

– Ой! Какая прелесть! Кто это такой?

– Знакомься – Иван Иванович, наш сосед по гостинице.

– Что?!

– А ничего. Ночевать мы будем вон в тех кустах, темнеть начинает, скоро идти не сможем.

– Я уже думала ты никогда не остановишься, – обрадовалась Аня.

– Устала?

– Еще бы!

– Извини, раньше надо было сказать, привал бы сделали, передохнули.

– А ты сам не мог догадаться?

– Откуда, – усмехнулся Олег, – мы, мужики, люди недалекие и грубые. Я вот что хочу спросить; признайся мне как на исповеди – ты куришь?

– Всего-то! – фыркнула Аня. – В жизни не пробовала эту гадость!

– Плохо дело, – вздохнул Олег.

– Почему это? – удивилась девушка.

– Если ты думаешь, что я в восторге от курящих барышень, то ошибаешься. Зажигалки или спичек у тебя нет, значит, костер нам не разжечь.

– Так ты тоже не куришь?

– Ишь ты! Догадалась! А еще говорят, что блондинки тупые, вот и верь после этого людям.

Аня покачала головой:

– Раз уж ты такой великий лесной человек, то мог бы попробовать развести огонь первобытными средствами.

– Милая барышня, кроме спичек и зажигалки, я умею пользоваться только огнеметом. Всякие трущиеся палочки и куски кремня не внушают мне доверия. Боюсь, что с их помощью, мне и до старости костер не разжечь. Можно попробовать стукнуть тебя по лбу, говорят, что после этого из глаз вылетают искры, но думаю, ты на этот эксперимент не согласишься. Так что давай пока еще светло наломаем веток и нарвем травы, ночь будет холодная – гарантирую, ночевать на голой земле не хочется.

Развесив по кустам все еще сыроватые куртки, путешественники приступили к работе. Олег быстро определил, у каких кустов самые ломкие ветви, на них и набросились. Заготовив несколько охапок, расстелили их на маленьком пятачке среди густых зарослей, крупный зверь не сможет подобраться сюда бесшумно. Сверху натрусили немного травы, нарвать ее много не получилось – слишком невысокая, да и жестковатая. Закончив с оборудованием ночлега, спустились к ручью.

Оттирая руки от сока растений с помощью песка и пучков травы, Олег поинтересовался:

– Ужинать будешь?

– Конечно! – радостно встрепенулась Аня. – А у тебя разве что-нибудь есть?

– Разумеется, – уверенно произнес Олег. – Сегодня у нас в меню неограниченная порция воды. Все бесплатно, угощайся.

– Я думала, ты серьезно, – обиженно произнесла девушка.

– Неужели мои карманы оттопыриваются от колбасы?

– Я сейчас согласна на что угодно, хоть на мятную конфету. Обычно я их ненавижу.

– Плохо дело, – вздохнул Олег. – У меня самого желудок на грани голодной революции. Если завтра не выйдем к людям, то надо будет как-нибудь решать продовольственную проблему. Не исключено, что я тебя съем.

– Отравишься!

– Скорее костями подавлюсь.

Вернувшись к месту ночлега, они принялись укладываться. Олег серьезно посоветовал:

– Присыпь себя ветками и кинь сверху куртку. Она влажная, если будет на теле, то замерзнешь быстро.

Поступив таким же образом, он набил веток под голову, улегся, глядя в небеса. Аня, неловко возясь со своей стороной походной постели, поинтересовалась:

– Я все хотела спросить, почему ты без конца на небо смотрел, почти всю дорогу. Да и сейчас туда уставился, будто профессор астрономии.

– Искал следы самолетов, – еле слышно ответил Олег.

– Что у тебя с голосом?

– Плохо дело, – уже гораздо четче ответил парень.

– Ты о чем? – не поняла Аня.

– За весь день не было ни одного самолета, ты понимаешь? На Земле очень мало мест, где отсутствуют трассы авиалайнеров.

– Может, ты их просто не заметил?

– Сомнительно. Они летают на большой высоте, оставляя за собой хорошо заметный инверсионный след. Погода ясная, не заметить его было невозможно. Но это уже неважно. Взгляни на небо, что ты видишь?

– Звезды. Яркие, в городе таких не бывает, там пыль и освещение мешают.

– Верно. Ты в астрономии хоть немного разбираешься?

– В каком смысле?

– Созвездия различаешь?

– Ну да. Большую и Малую Медведицу, Стрелец. Полярную звезду умею находить.

– Вот и хорошо, посмотри вверх, покажи хоть что-нибудь знакомое.

Девушка послушно замолчала, уставившись в небеса, недоуменно приподнявшись, она посмотрела по сторонам, сокрушенно заявила:

– Что-то их не видно.

– Ясное дело, – согласился Олег. – Нельзя увидеть то, чего нет. Это не наше небо.

– Как это? – опешила Аня.

– Очень просто. Если это и Земля, то мы в далеком прошлом, или будущем, когда карта звездного неба была совершенно иной.

– Подожди! – воскликнула девушка. – А вдруг мы находимся в южном полушарии, там ведь все по-другому?

– Нет, я там бывал не раз и звезды представляю. Кроме того, в небе должен выделяться Южный Крест, его ни с чем не перепутаешь.

– Но где же мы по-твоему?

– Бетельгейзе, неогеновый период, параллельный мир, да где угодно! Это называется просто – приплыли! Я и днем подозревал неладное, все из-за этой малопонятной растительности. Вполне узнаваемые виды соседствуют с совершенно неизвестными, троглодиты непонятные, с замашками людоедов, да и самолетов видно не было.

– Ты точно в этом уверен? – чуть не плача спросила Аня.

– Сама посмотри, сколько мы уже лежим, ни одного спутника еще не увидели. Куда они все могли исчезнуть? И вон, в ту сторону посмотри. Видишь желтоватое пятно в небе? Это туманность, или комета. Вон там, над самыми деревьями еще одно, только чуть синеватого оттенка. Одну комету я еще могу понять, но две сразу, да еще и видимые невооруженным глазом… Нет Аня, боюсь что домой мы попадем не скоро. Вряд ли это вообще произойдет когда-либо.

– Но как это могло случиться?!

– Не кричи, мало ли кто здесь бродит, по соседству. А ответы с меня требовать бесполезно. Каждый год на Земле бесследно пропадают десятки тысяч человек, их не находят никогда. Боюсь, мы угодили в их число.

– Мои родители с ума сойдут, – еле слышно прошептала Аня.

– Держи себя в руках, нам нельзя расслабляться, или опускать руки. Кто знает, может и есть возможность вернуться. Надо поискать других людей, вдруг здесь есть вполне нормальные местные жители? Да и там, в пещере, ты же сама помнишь, мы были не одни. Сюда попало как минимум еще несколько человек.

– Так что мы будем завтра делать? – почти спокойно, но как-то безжизненно спросила Аня.

– То же, что и собирались. Пойдем вниз по ручью. Если повезет, найдем нормальных аборигенов, или кого-нибудь из нашей компании.

– А если здесь никого нет, кроме этих гадов из пещеры?

– Тогда нам не повезет. Попробуй заснуть, тебе надо набраться сил.

– А мы не будем дежурить по очереди?

– Бесполезно. За пол ночи не выспишься, так что, придется рискнуть. Но сон у меня чуткий, если в кусты сунется большой зверь, сразу услышу.

– И что будешь делать? У тебя ведь нет оружия?

– Ничего страшного, – бодренько заявил Олег. – Смоюсь отсюда побыстрее, пока он тебя доест, я уже буду далеко, так что спокойной ночи!

– И ты думаешь, что после твоих слов я усну?

– Не знаю, лично я буду спать с огромным удовольствием. Все, отрубаюсь.

Олег закрыл глаза. Он мог засыпать в любых условиях, но сейчас пришлось нелегко. Голова была переполнена возбужденными мыслями, все случившееся было просто невероятно. Кроме того, желудок ни на минуту не давал забыть о своем существовании, он настойчиво попрошайничал, требуя утолить голод. Учитывая неудобство ложа и подкрадывающуюся ночную прохладу, отключиться было нелегко. Однако вскоре его все же одолела дремота, парень был уже между сном и явью, как вдруг Аня встревожено прошептала:

– Олег, там кто-то ходит.

Определив по звуку, что зверь небольшой, судя по всему, какой-то шумный грызун, парень сонно ответил:

– Не беспокойся, это водяная крыса, людей она не ест, разве что блондинкам иногда уши обгрызает. Спи спокойно.

Прикрыв глаза, он уснул через минуту, не обращая внимания на шевеление со стороны Ани. Девушка никак не могла успокоиться и заснуть в таких экстремальных условиях.

### Глава 2

Проснувшись, Олег не сразу вспомнил, где находится. Контраст с городской квартирой был разительным. Правую руку и грудь придавила Аня, во сне прикатившаяся к своему попутчику в поисках защиты от холодной утренней сырости. Солнца видно не было, но первые лучи уже подсвечивали верхушки деревьев. Олег потихоньку попытался отодвинуться, но девушка мгновенно проснулась, приподнялась, дико уставилась в лицо парня. Тот улыбнулся и насмешливо произнес:

– Раз уж ты встала, то не могла бы оставить в покое мою правую руку?

Аня посмотрела вниз, смущенно вспыхнула, отодвинулась:

– Извини, я нечаянно.

– Ничего страшного, – отмахнулся Олег. – Ясное дело, ты просто искала нормального человеческого тепла.

Ежась от холода, он попрыгал на месте, несколько раз энергично присел, прикрикнул съежившейся девушке:

– Что свернулась как бублик? Быстро вставай и подвигайся, а то до конца околеешь!

Поспешив к ручью, он быстро умылся холодной водой, прогоняя сонливость. Двигаясь по берегу, принялся собирать увесистые голыши, набивая ими карманы куртки. За этим занятием его застала Аня, вышедшая из кустов:

– Ты что делаешь?

– Коллекцию минералов собираю.

– А серьезно?

– Ну, если вопрос ставится таким жестким образом, то все дело в том, что мне очень хочется жрать. Если по пути подвернется что-то живое, попытаюсь его умертвить.

– А как мы приготовим дичь без огня?

– Барышня, у нас пока нечего готовить, так что разговор напоминает спор философов о поиске истины. А, кроме того, к вечеру мы созреем до такого состояния, что жабу сырую слопаем.

– Я несколько раз грибы видела, очень похожие на шампиньоны.

– Это дело довольно опасное. Попробовать их можно, но опять же – только сырыми. Если горишь желанием – валяй, а я засеку время. Будешь жива к вечеру, возможно, тоже их отведаю.

– Ты настоящий джентльмен, – возмутилась Аня.

– Рад, что ты это поняла, приятно, когда тебя хвалят. Ну что, завтракать будешь?

– Тем, что с ужина осталось? – уточнила девушка.

– Догадливая, а еще блондинка! Может ты крашенная?

– Сам ты крашенный!

– Давай побыстрее, нам надо уходить, пока на урчание наших желудков все хищники сюда не сбежались.

Не дав Ане даже расчесаться, Олег погнал ее в дорогу. Солнце поднялось повыше, но прохладу еще не прогнало, стоять на месте было очень неуютно. Он поначалу задал слишком высокий темп, стараясь согреться, но, заметив, что девушка едва поспевает, вынужден был замедлить продвижение, не хотелось, чтобы она выбилась из сил. Олег непрерывно посматривал по сторонам в поисках пищи. Проблема продовольствия стояла очень остро, ни он, ни его спутница жировыми запасами не обладали, подобные переходы на свежем воздухе требуют большого количества калорий, их надо было пополнять.

По пути часто встречались ореховые кусты, но до сбора урожая было еще очень далеко. То же самое касалось и ягод: ежевики хватало, но кроме цветов на ней ничего интересного не было. С грибами дело обстояло попроще, они попадались достаточно часто. Олег даже обнаружил несколько знакомых видов – те же шампиньоны, вешенки, несколько сыроежек. Последние можно употреблять и без приготовления, но делать это на пустой желудок было рискованно.

Один раз он засек в кроне дерева двух приличных птиц, похожих на куропаток. Олег швырнул камень, но попал по ветке, на которой они сидели. Дичь немедленно улетела, а он задумался о том, что стоит попытаться сделать пращу, это оружие будет помощнее. Ремень на это дело не подойдет, а портить одежду, разрывая на полосы, не хотелось. Но деваться некуда, другого материала не было.

Через два часа неспешной ходьбы они вышли к устью ручья, он впадал в маленькую стремительную речушку с такой же хрустальной водой. Аня немедленно подскочила к берегу, окунула руку:

– Ура! Здесь немного теплее. Можно будет попробовать хоть немного вымыться.

Обернувшись на Олега, она удивленно замолчала. Парень стоял настороженной статуей, чутко поворачивая голову из стороны в сторону.

– Ты чего? – удивилась она.

– Запах, неужели ты его не чувствуешь? – настороженно произнес Олег.

Поднявшись, девушка принюхалась, пожала плечами:

– Запах как запах. Я не пойму, что ты имеешь в виду?

– Эх ты, блондинка-горожанка! Разве не чувствуешь, керосином несет.

– Каким керосином?

– Простым. Ветер оттуда, так что источник на другом берегу ручья. Надо проверить, этот запах неприродный, тут дело нечисто.

Перебравшись на другую сторону, они углубились в лес. Через сотню шагов начался подъем на приличный холм, заросший густым лесом. Огибая заросли кустов и перебираясь через стволы поваленных деревьев, путники выбрались к голой уплощенной вершине. Встав на опушке, Аня удивленно спросила:

– Что это такое?

Вся пустошь была усеяна изорванными кусками дюралюминия, невдалеке еле заметно дымились обугленные кусты, над всем этим стоял стойкий, густой запах керосина. Пнув ногой разлохмаченное кресло, Олег ответил:

– Это обломки большого самолета. Судя по всему, разбился он недавно, скорее всего это случилось вчера.

Аня нагнулась, подняла обгоревший обрывок глянцевой журнальной страницы, воскликнула:

– Смотри, русский текст! Может, мы все же на Земле?

– Размечталась, – скептически ответил Олег. – Сама посуди, лайнер упал уже довольно давно, вон, даже пожар затих. Где же доблестные спасатели? Посмотри на небо – там тишь и благодать. Будь это на Земле, уже давно бы летали поисковые самолеты и вертолеты.

– Странно, я думала, что при авиакатастрофе происходит большой взрыв и пожар, но мы ничего не заметили.

Чуть задумавшись, Олег произнес:

– Вспомни, вчера мы появились здесь не одни, как минимум было еще почти десять человек. Очень может быть, что самолет тоже стал жертвой этого странного феномена, переместился сюда. Пилоты не справились с управлением, у них, скорее всего, тоже кружилась голова. Самолет упал давно, взрыва мы не слышали, так как были очень далеко отсюда. С вершины хребта до этого места около двадцати километров. С такого расстояния мы не увидели дыма, ведь к тому времени, когда мы туда забрались, топливо уже выгорело, а сырой лес не занялся.

– Может, кто-нибудь выжил?

– Сомневаюсь, но поискать все же стоит. Побудь пока здесь.

– Я с тобой, – поспешно произнесла Аня.

Олег покачал головой:

– Если самолет был с пассажирами, то ты можешь столкнуться с неприятным зрелищем.

– Ничего, одной оставаться еще страшнее.

Олег согласно кивнул, признавая справедливость ее решения. Оставаться одной не слишком приятно. Запах гари и топлива отпугивает зверей, но кто знает, если здесь есть окровавленные трупы, то хищники могут забыть о страхе перед огнем и отвращении к нефтепродуктам.

Осторожно перебираясь от обломка к обломку, Олег внимательно исследовал следы крушения. Аня следовала за ним по пятам. Уже через минуту он наткнулся на первое тело – из-под ряда обгорелых кресел выглядывал обожженный торс, покрытый обугленными остатками одежды. Нечего было и думать о том, что этот человек жив. Олег повернулся к Ане, поспешно произнес:

– Не смотри сюда!

Девушка испуганно сверкнула глазами, послушно отвернулась, но тут же вскрикнула, увидев оторванную руку. Дальше подобные зрелища стали встречаться на каждом шагу, тела были изувечены, зачастую обожжены, Олег сомневался, что в этом аду смог уцелеть хоть кто-то. Если и были раненные, то, пролежав столько времени без медицинской помощи, они все умерли. Покопавшись среди обломков, он смог вытащить совершенно целое одеяло, из тех, какими укрываются пассажиры. Оно было легким, но все же ночью не помешает. Еще через пару минут они вышли к россыпи сумок и чемоданов, здесь были остатки багажного отделения.

Олег хорошо запомнил место, но останавливаться не стал, он хотел до конца исследовать место крушения, все еще надеясь на чудо. Но тщетно, остановившись возле искореженного хвоста, парень повернулся к Ане:

– Все, боюсь, тут не уцелел никто.

– Господи, сколько же здесь людей! – всхлипнула девушка.

– Да. Судя по обломкам, лайнер немалый, здесь явно более сотни пассажиров. Пойдем, надо вернуться немного назад.

– Зачем?

– Увидишь.

Подойдя к россыпи вещей, Олег заявил:

– Надо осмотреть все сумки, причем побыстрее. И пусть тебя совесть не мучает – это вовсе не мародерство. Нам трудно будет выжить без огня и продовольствия, да и другие вещи не помешают.

Согласно кивнув, девушка спросила:

– А что именно брать?

– В первую очередь ищи продукты, спички и оружие. Одежду тоже присматривай, твоя куртка слишком легкая и яркая, нужно что-то неброское и прочное.

– Носить чужие вещи?!

– Забудь про дешевую щепетильность, она осталась на Земле. Как ни чудовищно это звучит – авиакатастрофа здорово повысила наши шансы на выживание. Надо их не упустить.

Присев, Олег разорвал до конца большую, истерзанную сумку, высыпал на землю груду тряпья. Аня пристроилась рядом, стала рыться в изувеченном чемодане. В полной тишине они работали минут пять, но словоохотливая девушка все же не выдержала:

– Ты сказал оружие? С ним в самолет не пустят.

– Ошибаешься. Ножи и охотничьи ружья можно сдавать в багаж, при условии, что он упакован.

– Я зажигалку нашла!

– Полную?

– Вроде бы.

– Отлично! Ищи дальше, не оставляй ни спички.

– Тут дорожный набор иголок и ниток, брать?

– Отлаживай в сторону, там разберемся. Если встретятся удобные неповрежденные сумки, или рюкзаки, тоже бери, нам они не помешают.

Вещей было очень много, но значительная часть багажа пострадала от пламени, так что уцелевших сумок было не так уж и много. Осмотр продолжался около трех часов, когда Олег отложил последнюю сумку, он констатировал, что они стали настоящими богачами.

В самолете летела группа туристов или экстремалов, другим не объяснить наличие стольких полезных вещей. Он нашел пару отличных ботинок своего размера, спальный мешок, почти не мятый большой котелок, огромный охотничий нож, кучу рыболовных принадлежностей, небольшую палатку, бинокль. Свою куртку оставил, переоделся в тяжелую кожаную, здесь от нее больше толку, да и о ветки такой материал не изорвешь. Кроме другой одежды и полезной мелочевки попалось немного продуктов – пакет вяленой рыбы, около килограмма конфет, приличный кусок копченого мяса, немного сыра, большая банка кофе и несколько упаковок лапши быстрого приготовления.

Собрав в одну кучу все, что считал нужным прихватить, Олег разложил вещи в два рюкзака, тот, что поменьше, протянул Ане:

– Надевай. Сейчас спустимся к ручью, там перекусим.

– Слава богу! Я уже думала, ты тут жить собираешься.

– Неплохая идея, тут остается масса полезных вещей, сердце кровью обливается при одной мысли о расставании с ними. Ничего, я их сейчас прикрою обломками, кто знает, может мы сюда еще вернемся.

Обложив кучу оставляемого барахла кусками обшивки, Олег взвалил рюкзак на плечи, поспешил вниз, к ручью. Аня не отставала, ее ноша была невелика и не слишком замедляла продвижение. Добравшись до ручья, они присели на берегу, устроили долгожданный обед, используя вместо скатерти большой лопух. Меню было весьма несложным, Олег располовинил кусок копченого мяса, одну часть спрятал, другую порезал на тонкие слои, так же поступил с сыром.

– Кушать подано! – заявил он.

Аню долго уговаривать не пришлось, несколько минут царила тишь да благодать, челюсти путников были заняты, сосредоточенно расправляясь с пищей. Но молчать и дальше девушка была не в состоянии:

– А зачем ты столько железяк набрал, это же тяжело? Весь ящичек с инструментами выгреб, что мы нашли возле хвоста.

– Так было надо, – невнятно произнес Олег набитым ртом. – Кто знает, что с нами дальше будет? Инструменты всегда пригодятся.

– Ты все складные ножи забрал, там их штук десять. Зачем нам столько?

– Будем в ножички играть.

– Что?

– Я тебя научу. Это игра несложная, хоть ты и блондинка, дней за пять разберешься.

Аня обиженно надулась:

– Олег, перестань со мной обращаться, как с пятилетним ребенком, мне это уже порядком надоело.

– Серьезно? – усмехнулся Олег и потянулся за новым куском. – В таком случае можешь поискать попутчиков получше, потому что меня уже не исправишь. А, кроме того, если я начну с тобой вести нормальные разговоры, то ты не умолкнешь ни на минуту, а мне, знаешь ли, по душе лесная тишина и пение птиц.

Тут уж Аня обиделась всерьез и замолчала окончательно. Олег не обратил на это внимания, даже немного обрадовался. Звуки по воде доносятся далеко, кто знает, чьи уши услышат их голоса. Посмотрев на опустевший лопух, он констатировал:

– Обед окончен, умываемся и в путь. Пойдем вниз по этой речке. И напейся напоследок из ручья получше, тут вода холоднее, а нас после такой пищи жажда замучает. Хорошо хоть рыбу есть не стали, иначе бы вообще пропали.

Дорога вдоль речушки ничем не отличалась от пути по ручью. Те же кусты и звериные тропы, вытянутые лужайки и влажные низины. Окружающая местность не просматривалась, лес был густой, через него ничего не увидишь, понятно только, что это не равнина – сплошные холмы, да кое-где наверху просматриваются живописные скалы. В речушке Олег не раз замечал приличных рыбин, это его обрадовало, если удастся подобрать наживку, голодными они больше не останутся.

Часа через полтора они устроили большой привал. Уставшая Аня задремала, на расстеленном одеяле, положив голову на рюкзак. Олег тем временем занялся гонкой вооружений. С помощью большого ножа срезал приличное деревце, обтесал его, заострил с одной стороны, получив примитивное копье. Хоть оно и без металлического наконечника, но против хищника может помочь. Из обрывка кожаной куртки, прихваченного с места катастрофы, соорудил удобную короткую пращу испытал ее, остался доволен результатами; насобирал к ней окатанных камней, пригодных для стрельбы. Теперь было чем уничтожать птиц и небольших животных. Из куста орешника вырезал заготовку для лука, привязал к рюкзаку, будет чем заняться вечером.

Аня тем временем уснула по-настоящему, ночью она явно почти не спала, что неудивительно. Олег не хотел ее будить, решив растянуть привал, но она вскочила сама, начала суетливо отряхиваться:

– Что случилось?

– Муравьи! – воскликнула девушка, продолжая стряхивать назойливых насекомых. – Да они повсюду!

– Нечего тут нежиться на солнышке, – усмехнулся Олег. – Бедные букашки не устояли перед соблазном, не думаю, что здесь часто отдыхают блондинки. Хватай рюкзак и пошли, мы до вечера еще можем преодолеть километров десять или пятнадцать.

На сборы ушло две минуты, вновь потянулась однообразная дорога. Олег подумал, что в принципе можно было остановиться на ночевку и здесь, спешка была ни к чему. Погоня, если ее действительно послали, вряд ли их найдет, слишком далеко они удалились. Хотя, кто знает этих троглодитов. Его больше беспокоила Аня, девушка не была слишком изнеженной рохлей, но и амазонкой ее не назвать. Закоренелой горожанке сейчас приходилось несладко, и хоть она не жаловалась, видно было, что девушка здорово устает. Он решил сильно не усердствовать, через час или два выбрать удобное место, устроить ночлег. Пусть до заката еще останется немало времени, нечего выбиваться из сил. Кто знает, что будет дальше, как бы не пришлось тащить спутницу на себе.

Примерно через час они наткнулись на выводок диких свиней. На вид они ничем не отличались от земных – те же полосатики. Олег не стал их разглядывать слишком долго, одного взгляда на огромного секача хватило, чтобы понять – здесь возможны неприятности. К счастью Аня шла позади и не успела разглядеть животных, иначе бы запросто могла вскрикнуть, или что-нибудь громко спросить. Олег быстро развернулся и без разговоров толкнул ее назад, в кусты, прижимая палец к губам и делая страшное лицо. Девушка все поняла, ничего говорить не стала, они обошли кабанов, сделав большой крюк по лесу.

Еще через пол часа на берегу речки, среди побегов прочного тростника, похожего на невысокий бамбук, Олег заметил яркую птицу, похожую на фазана. Жестом остановив Аню, он достал пращу, быстро надел на палец петлю, затянул ее, второй конец зажал в кулаке. Вложил камень, с оттяжкой придержал его левой рукой, резко отпустив, закрутил оружие, наводя на птицу. Поймав момент, отпустил незакрепленный конец. Высвободившийся голыш ударил фазана в основание шеи с такой силой, что его швырнуло в заросли.

Когда Олег подскочил к добыче, птица еще трепыхалась. Он прервал ее мучения, быстрым движением свернув шею. Обернулся к Ане:

– Ужин мы сегодня заработали. Блондинка, ты устала?

– Я могу идти еще, – поспешно ответила девушка.

– Не стоит притворяться, я же вижу. Если выбьешься из сил, нести тебя не буду, максимум, на что можешь рассчитывать – добью, чтобы хищникам меньше работы было. Остановимся здесь, вон, рядом подходящие заросли кустов. Умеешь птиц потрошить?

– Нет.

– Ничего, наука несложная. Сперва ощиплешь перья, потом вскроешь брюхо, все вытащишь и промоешь тушку в воде. Поняла, или слишком сложно?

– Попробую, – неуверенно произнесла девушка.

– Я тебе дам попробую! Привыкай к первобытным условиям. И смотри, там, в основании шеи у птицы набитый зоб, его тоже надо будет вытащить. Снимай рюкзак, троглодитка.

– От питекантропа слышу! – фыркнула Аня.

Захватив ее поклажу, Олег отнес вещи к зарослям кустарника, выбрал там удобную полянку. Посмотрев на чистое небо, пришел к выводу, что палатку ставить не стоит, дождя не предвиделось, а кровососущие насекомые здесь не досаждали. С помощью своего огромного ножа он быстро приготовил несколько охапок веток и травы, застелил походную постель. После этого побродил по опушке, насобирал кучу хвороста и приличных дров, по его расчетам этого им хватит надолго.

Пожалев свою спутницу, вернулся к ней, та все еще мучилась с фазаном. Подняв на Олега позеленевшее лицо, она жалобно спросила:

– Где здесь этот зоб?

Покачав головой, Олег забрал у нее птицу, осмотрел тушку, скорбно вздохнул:

– Бедняга, страшно подумать, что за звери сотворили с тобой такой ужас.

– Я же никогда этого еще не делала! – воскликнула Аня.

– Не пытайся оправдать свой чудовищный садизм. Как может за столь ангельской внешностью скрываться такое чудовище? Я первый раз вижу, чтобы птицу потрошили со всех сторон сразу. И зачем ты оставила голову на месте?

– А что с ней делать, резать, что ли?

– Аня, мне почему-то слабо верится, что ты когда-либо встречала в тарелке супа куриную голову, да еще и неощипанную. Как ты думаешь, им их отрезают, или они так и рождаются, будто блондинки?

– Ты зануда! – констатировала девушка.

– Зато не такой садист, как ты.

– Не знаю, – фыркнула девушка, – птицу убил ты, я издевалась уже над трупом. По всему выходит – садист это ты.

– Ну раз так, наточу-ка я свой нож поострее, у нас впереди долгая ночь.

– Вот так узнаешь правду о людях!

Олег отбросил в воду вытащенный зоб, на него тут же накинулись несколько рыбин. Показав на них рукой, он воскликнул:

– Ты гляди что творится!

– Я уже видела, они эти мерзкие кишки прямо из рук выхватывали.

– Это хорошо, без еды мы возле этой речки не останемся.

Фазан, порезанный на куски, оказался в котелке над костром. Птица оказалась нестарой, сварилась довольно быстро. За это время путники успели по очереди помыться. Вода была холодная, но деваться некуда. Олег с наслаждением оттер тело крупным песком и пучками травы, предполагая, что это надолго станет единственными средствами гигиены. Неизвестно, увидят ли они когда-нибудь мыло.

Поставив котелок в приготовленное углубление, Олег спросил:

– Миски доставать, или так похлебаем?

– Я готова даже без ложки, не то что без миски. Больно есть охота!

– Ложек у нас целых семь штук, так что присаживайся и шевели веслом, а то мне больше достанется.

Аню не пришлось уговаривать. Похлебка была без соли, но они закусывали ее кусочками вяленой рыбы, она же заменяла хлеб, если так можно выразиться.

– Надо было вермишели добавить, – заявила девушка.

– Хорошо бы, но лучше ее поберечь. Кто знает, что с нами дальше будет? Она легкая, много места не занимает, хоть какой-то запас на черный день.

– Верно, я как-то об этом не подумала.

– Что с тебя взять – горожанка, да еще и блондинка.

– Ты тоже не слишком похож на деревенского жителя.

– Твоя правда, корову доить не пробовал. Просто я в таких диких условиях провел немало времени.

– Любитель туризма?

– Нет, работа такая. Я геолог.

– Класс! – восхитилась девушка. – Алмазы и золото ищешь?

– Нет, все гораздо проще.

– Тебе здесь такая профессия может пригодиться. Вон как ты в лесу себя уверенно чувствуешь. В два раза тяжелее меня, а ходишь как кот, совершенно бесшумно. Ты чего смеешься? – удивленно вскинулась Аня.

– Да так, ты мое прозвище только что назвала. Детское.

– Вот как! – обрадовалась девушка. – Все! Будешь теперь Котом, а то достал уже блондинкой называть!

– В таком случае не обижайся, если стану звать тебя Белой Мышью.

– Я не похожа! – возмутилась Аня.

– Ты просто давно в зеркало не смотрелась. Просто вылитая мышка-норушка, для смеха облитая перекисью водорода.

– Нахал!

– Ты ешь быстрее, надо котел освободить.

– А что, на утро ничего не оставим?

– Тут и на ужин немного, а ты хочешь еще и на завтрак растянуть. К утру я попробую рыбы наловить, оставил кусочек мяса на приманку.

– У тебя же удочки нет?

– Обижаешь! Я сегодня нашел кучу рыболовных принадлежностей, при желании могу даже снасть на крупного сома подготовить, у меня леска есть – хоть вешайся на ней! Доедай быстрее, сейчас кипятку приготовлю, кофе попьем.

Сахара не было, но имелись конфеты, что путников обрадовало, оба не любили пить этот напиток несладким. После окончания ужина, Олег приступил к изготовлению лука, благо было еще светло. Аня ложиться отказалось, и он тоже загрузил ее работой – выделил кусок кожи, объяснил задачу, она принялась шить наруч на левую руку, для защиты ее от сильных ударов тетивы. С этой работой девушка справлялась лучше, чем с потрошением фазана и не умолкала при этом ни на минуту. Олег узнал множество фактов из ее биографии, кучу гипотез по поводу случившегося и мнения по самым различным вопросам. Болтовня ему вовсе не мешала, наоборот, даже помогала, успокаивала. В отличие от беззаботной Ани он ни на мгновение не забывал об опасностях этого неизведанного мира. Пока что им везло, они не сталкивались с опасными хищниками. Но обольщаться не стоит, вечно так продолжаться не может, рано или поздно их ждут неприятности. Кроме того, несмотря на то, что он старался выбирать дрова посуше, дым от костра был весьма приличный. Если здесь обитают сородичи тех созданий, что захватили землян в плен, то они могут заметить стоянку, заглянуть на огонек. Забывать об осторожности нельзя.

Олег неплохо укрепил лагерь на ночь. Во всех проходах между кустов воткнул наклоненные заточенные колья, меж ними навалил колючих ветвей. Пробраться мимо этих заграждений невозможно, а в темноте их бесшумно не разберешь. Правда, теперь было неудобно выбираться самим, в туалет, или к речке, но с этими проблемами приходилось мириться.

Изготовление лука много времени не заняло. В таких условиях сложное изделие не смастеришь, а примитивное делается достаточно быстро. На тетиву ушел кусок капронового шнура, с деревянным кольцом для ее захвата пришлось повозиться, но и эта задача была успешно решена. Можно было попробовать обойтись и без него – оружие вышло довольно слабым, хватит и голых пальцев, но Олег привык все делать на совесть.

Со стрелами пришлось повозиться несколько дольше. Он смастерил их пять штук, использовав под древки стебли местного тяжелого тростника, напоминающего бамбук. Наконечники соорудил из кусков жести, прихваченных с места крушения. С помощью ножа и пассатижей, Олег свернул их в узкие конуса, прицепил на древки, крепко обжал. Не поленился приделать оперение, правда, использовал для этого куски пластика от разрезанной бутылки. Несмотря на не слишком презентабельный вид, подобные стрелы были весьма эффективны, таким изделием даже из неказистого лука можно насквозь прошибить оцинкованное ведро, он это хорошо знал по своему опыту.

Следя за его зловещими приготовлениями, Аня прервала свой нескончаемый монолог и заинтересовано спросила:

– Ты меня все больше удивляешь! Откуда такие хорошие познания в изготовлении древнего оружия? Я сегодня была просто потрясена, когда ты так ловко с помощью простого ремня убил фазана одним выстрелом.

– Это меня один наш рабочий научил, очень оригинальный мужик. Патроны стоят довольно дорого, переводить их на куропаток и рябчиков жалко, да и таскаться с ружьем не всегда удобно. А праща много места не занимает; сложил ее в карман, туда же несколько крупных гаек положить, или шариков от подшипников, вот ты и вооружен. А лук вообще отличная штука. Из засады по оленю можно выпустить издалека десяток стрел, он даже ухом не поведет. А вот если выстрелишь из ружья и промажешь – все, плакала добыча, сразу умчится. А ведь его иной раз не одну ночь приходится караулить, представляешь, сколько усилий насмарку?

– А меня стрелять научишь? – попросила Аня.

– Это дело нелегкое, за один день не освоишь, – предупредил Олег.

– Ничего. Я чувствую, мне это здесь пригодиться.

– Да, тебе стоило посещать секцию стрельбы из лука или рукопашного боя, а не гимнастики, как ты рассказывала.

– Знать бы.

– Ладно, давай укладываться. Ты когда-нибудь пользовалась спальным мешком?

– Нет.

– Ничего, наука несложная. Там ты точно не замерзнешь.

– А зачем он нужен, ведь у нас есть два одеяла?

– Изнеженная горожанка, ты очень быстро забыла, как холодно здесь бывает по утрам. Одеяла я забираю себе, обещаю, в спальнике ты не замерзнешь, скорее наоборот. И уж точно не станешь ко мне приставать в поисках тепла.

Даже в сгущающейся темноте было хорошо заметно, как покраснела девушка, немедленно умолкнув. Она поспешно принялась разлаживать спальный мешок. Олег подкинул в костер несколько приличных веток, положил три толстых древесных ствола, они будут гореть очень долго, а если их время от времени пододвигать к центру, то пламя не погаснет до самого утра.

Позаботившись о костре, он скинул ботинки, завернулся в одеяло, пожелал Ане спокойной ночи. Та ответила уже полусонным голосом, девушка здорово вымоталась, и сегодня не будет ворочаться всю ночь. Олег тоже не долго бодрствовал, отключился через несколько минут.

### Глава 3

Утро действительно выдалось холодным и туманным. Ежась от пронизывающей сырости, Олег подбросил тонких дров, согрелся над вспыхнувшим пламенем. Убедившись, что Аня по-прежнему крепко спит, забравшись в спальник почти с головой, он не стал ее будить; тихонечко разобрал завал на выходе и, прихватив приготовленную с вечера удочку, направился к речке.

Рыбалка оказала простой до безобразия. Складывалось впечатление, что все водяные жители выстроились в шеренгу, терпеливо дожидаясь своей очереди, чтобы попасть на крючок. Олег за несколько минут выловил шесть весьма увесистых рыбин, похожих на форель. Возможно, это и была одна из ее разновидностей.

Почистив добычу, парень убедился, что Аня ничуть не преувеличивала. Рыбины нагло подплывали к рукам, жадно вырывая куски внутренностей своих сородичей, совершенно не пугаясь человека. Закидав тушки в котел, он залил его водой, вернулся к стоянке. К тому моменту, когда вода закипела, девушка начала подавать признаки жизни.

– Эй, горожанка, есть будешь, или как?

– Конечно!

– Тогда вставай, а то без тебя все слопаю. Мне, знаешь ли, самому мало.

Долго уговаривать не пришлось. Аня выбралась из мешка, постояла у костра, вбирая его тепло, затем спустилась к речке. Завтракать начали через несколько минут. Олег пододвинул спутнице пучок зелени:

– Вот, кушай витамины. Это очень вкусно.

Девушка осторожно пожевала один стреловидный стебелек, кивнула головой:

– Ничего! А что это такое?

– Черемша. Я ее случайно заметил. Она растет по всему берегу речки, да еще и в приличных количествах.

– А мы и не знали.

– Ничего, теперь будет, чем пищу приправлять, да и сырая она ничего. Ешь – от нее только польза. Фруктов и ягод пока нет, не сезон, так что проблема витаминов стоит остро.

Запив уху несладким кофе, путники быстро собрали лагерь, потушили костер, выступили в дорогу. Опять потянулся однообразный путь, лишь изредка они притормаживали, обходя промоины или переправляясь через маленькие ручьи, впадающие в речку. На долгих привалах Олег учил Аню премудростям стрельбы из лука и пращи. Настоящие стрелы не доверял, она довольствовалась простыми стеблями тростника, а вот камни жалеть не стоило, девушка их выпустила чуть ли не ведро.

На обед устроили долгий привал, разожгли костер, сварили уху из тут же наловленной рыбы. Пройдя еще несколько километров, наткнулись на руины.

Сперва им начали попадаться многочисленные каменные глыбы, затянутые кустарником и деревьями. Олег хмурился, подозревая, что тут дело нечисто, слишком уж они не соответствовали окружающему рельефу. Не исключено, что их в давние времена притащил сюда ледник, но все равно, выглядело это слишком подозрительно. Но когда они вышли к прямоугольному сооружению, напоминавшему постамент памятника, все сомнения отпали.

В округе обнаружилось еще несколько небольших груд камней оставшихся от каких-то сооружений. Назначение построек оставалось загадкой, слишком сильны были разрушения. Но постамент, сложенный из глыб, каждая из которых была не менее трех тонн весом, оставлял надежду, что здесь поработали довольно умелые строители. Сомнительно, что пещерные троглодиты, живущие в каменном веке, смогли бы сделать нечто подобное.

Находка развалин так потрясла спутников, что они обсуждали ее весь вечер. Приятно было думать, что в этом мире существуют какие-то более-менее цивилизованные создания, возможно даже люди, ничем не отличимые от земных сородичей.

К полудню следующего дня они наткнулись на селение людоедов.

Сперва Олег заметил подозрительные следы, непохожие на звериные. Почва была плотная, Никаких подробностей не различить, но и увиденного вполне хватило, чтобы насторожиться еще больше. Заметив впереди широкий, какой-то необычный просвет, он остановился, повернулся к Ане, шепотом произнес:

– Веди себя очень тихо, не исключено, что у нас неприятности.

Ему очень не хотелось нарваться на врагов. Хоть его арсенал вчерашним вечером пополнился дубинкой и пятью стрелами, смешно вступать в серьезную схватку с таким жалким оружием. Держа копье наготове, Олег тенью скользнул вперед, то и дело оглядываясь на Аню, боясь потерять ее в густых зарослях. Через пару минут он добрался до опушки.

Речка обрывала свой бег, она впадала в приличное вытянутое озеро. В длину оно было не менее километра, а по ширине очень изменчиво, до трехсот метров в самой середине. Невдалеке, на открытом, слегка возвышенном берегу, виднелась маленькая деревня. Олег насчитал в ней пять круглых хижин. Сделаны они были из грубо переплетенного тростника, крыши перекрыты его же вязанками и кое-где подлатаны пластами древесной коры. Окон не было, дверей тоже, в стенах виднелись только невысокие проемы, небрежно завешанные шкурами.

Жилища располагались тесным кругом, на вытоптанной площадке между ними дымил большой очаг, возле него суетились две коренастые фигуры, судя по всему, там занимались приготовлением пищи. Вдалеке, на берегу озера, виднелось около десятка дикарей, в основном там были дети и подростки. Они дружно занимались рыбной ловлей, причем проделывали это довольно оригинально. Выстраивали из тростниковых решеток конусовидный загон и, выстроившись в шеренгу, били палками по воде. Испуганная рыба, удирая, попадала в ловушку, пыталась удрать через вершину, где ее поджидала большая корзина. Двое взрослых троглодитов время от времени выносили ее на берег, высыпая содержимое в емкости поменьше. Олег рассмотрел, что улов довольно незначительный, озерная рыба наверняка пуганая, не раз сталкивалась с покушениями на свою жизнь и удирала при первых признаках опасности.

Достав бинокль, он продолжил осмотр, сразу же наведя его на подозрительный предмет, висевший на стене возле входа в одну из хижин. С помощью оптики он хорошо рассмотрел, что это обычная джинсовая куртка. Кроме того, он заметил несколько шестов с надетыми на них черепами. Некоторые из них походили на вполне обычные, человеческие, другие принадлежали хищным животным и созданиям, похожим на людей, судя по гипертрофированным надбровным дугам и массивным челюстям – таким же дикарям.

Не поворачивая головы, Олег тихо произнес:

– Плохо дело.

– Что такое? – шепнула Аня.

– На стене хижины висит джинсовая куртка вполне земного вида. Судя по всему, там были земляне, а, возможно, они до сих пор в плену у этих дикарей.

– Что будем делать?

– Сваливать отсюда, причем побыстрее.

– Ты что?! – возмущенно вскинулась девушка. – Ведь надо помочь нашим!

– И чем же мы им поможем? Составим компанию, дружно варясь в одном котле?

– Олег, но так нельзя! Неужели ты бросишь их в такой беде?

– А что мне еще остается делать? Может, у тебя есть разумный план, как нам штурмом взять эту деревню? Учти, я не Терминатор, а тут их около полутора десятка, а может и больше, причем далеко не все из них дети, или подростки.

Аня нахмурила брови, отрицательно покачала головой:

– Нет. Я простая школьница, а не солдат, и не знаю, что тут можно поделать.

– Я тоже не герой боевика.

– Но ведь тогда, в пещере, ты ведь дрался с дикарем, сумел его повалить, я же видела.

– Да, я парень не из слабых. Более того, будь у меня хорошее оружие – может и рискнул бы напасть. Взрослых мужчин там вроде бы только двое, остальные дети и женщины. Но с этими зубочистками не стоит даже думать о боевых действиях: если налетит ватага этих зверенышей, они легко меня свалят своими дубинками и каменными топорами. Нет, нам надо уходить, причем как можно быстрее. Это территория врагов: нельзя здесь оставаться, иначе неизбежно попадем в беду.

Спрятав бинокль, Олег отступил назад. Аня развернулась, гневно воскликнула:

– Ты ведь не можешь так поступить!

– Еще как могу! И не шуми, не хватало еще, чтобы тебя услышали.

– Трус!

– Живая собака лучше мертвого льва.

Аня яростно сверкнула глазами, одним движением скинула рюкзак и отчаянно выкрикнула:

– Или забудь обо мне или помоги им!

Олег не успел ничего понять, как она выскочила из зарослей, стремительно бросилась в сторону деревни.

– С ума сошла! Дура! – выкрикнул он ей вслед.

Но девушка не обратила на его слова ни малейшего внимания. Яростно чертыхаясь, он скинул рюкзак, присел за кустом, наблюдая за ее действиями. Аня промчалась мимо хижин, женщины у очага завопили, размахивая руками, шкура на одном входе дрогнула, оттуда выскочил здоровенный дикарь, бросился наперерез близкой добыче. Аня увернулась в последний момент, причем проделала это так ловко, что разогнавшийся троглодит, уже хватая ее руками, встретил пустоту и, не удержавшись на ногах, рухнул, подняв целую тучу песка.

Из воды выскакивали рыболовы, но Аня все же успела их опередить, помчалась дальше вдоль берега. Воющая толпа дикарей преследовала ее по пятам.

– Сумасшедшая! – в сердцах воскликнул Олег.

Бросить ее на произвол судьбы он не мог. Аня была для него не безликой пленницей, он провел с ней бок о бок уже три дня. Ему был понятен дерзкий замысел девушки, она отвлекала дикарей на себя, надеясь, что попутчик не бросит ее, а наоборот, ворвется в опустевшую деревню и поищет земляков. Тем временем она сделает вокруг озера полный круг, вернувшись к своему попутчику. Наглая уверенность в том, что Олег действительно будет ее здесь дожидаться, возмущала больше всего. Особенно тошно было сознавать, что она права на все сто: он действительно не мог бросить эту ненормальную девчонку.

Сжав зубы, Олег быстро снял с рюкзака лук, упер его в землю, согнул, нацепил тетиву. Повесил за плечо колчан, сделанный из коры и кожи, проверил, легко ли получается доставать из него стрелы. Поправил дубинку на поясе, взял в руки копье, шагнул вперед.

Женщины заметили его сразу, одна из них не сводила взгляда с кустов, откуда появилась Аня. Завопив, обе подбежали к самому краю деревни, встали бок о бок. Размахивая странноватыми предметами, похожими на корявые морские звезды, они угрожающе кричали, скалили зубы. Олег заметил, что дикарь, отставший от погони, развернулся на шум, поспешил обратно. Это был тот самый троглодит, который едва не схватил девушку, выскочив перед этим из хижины.

Олег вновь выругался, только сейчас оценив его богатейший арсенал: этот тип был с ног до головы увешан разными устрашающими предметами военного назначения. Заглядевшись на него, он едва успел увернуться, одна из женщин ловко швырнула тот странный предмет, что был в ее руке. Олег понял, что это метательное оружие, сделанное из трех заостренных вершин рогов, закрепленных по центру с помощью кожаных полосок и смолы. Размахнувшись, он бросил копье во вторую дикарку. Та не успела увернуться, она как раз собиралась запустить свой допотопный сюрикен, из-за чего сильно отклонилась назад, потеряв на миг свободу маневра. Деревянное острие угодило ей прямо между обвисших, высушенных грудей, лысыми островками болтающимися на волосатом теле. Захрипев, она упала на бок, суча ногами по земле. Вторая дико завизжала, выхватила широкий кремневый нож, бросилась в атаку.

Олег отбросил лук, не желая переводить стрелы, шагнул в сторону, быстро разворачиваясь на пятке. Разогнавшаяся бабища не успела вовремя отреагировать, пролетела мимо него, обдав таким смрадом, что парень едва не потерял сознание. Сорвав с пояса дубинку, он хлестко наградил ее вдогонку увесистым ударом в затылок, отчетливо услышав, как хрустнула кость. В следующий миг на него налетел подоспевший дикарь.

Увернувшись от его удара, Олег отскочил в сторону, пропуская противника. Тот с ревом пролетел мимо, развернулся, выпрямляясь во всей своей красе. Росту в этом создании было немало: он сантиметров на десять был выше парня, а Олег вовсе не из коротышек. Ширина плеч и мощная шея вообще делали его похожим на быка-переростка. Он вновь размахнулся своим жутковатым оружием – плоской деревяшкой с двух сторон утыканной вплотную подогнанными друг к другу кремневыми лезвиями. Страшный удар прошел мимо, парень опять отскочил в сторону, не рискуя парировать своей небольшой дубинкой этот меч каменного века.

Дикарь противно зарычал от досады: из-за сильного замаха он потерял равновесие, едва не упал вперед. Олег не упустил момент, сделал фехтовальный выпад, вбив конец дубинки в висок. Враг с утробным рыком зашатался, его повело вбок, парень шагнул вперед, замахиваясь для добивающего удара, и в этот момент что-то с силой врезало ему по темени.

Мир на секунду померк; он пришел в себя, уже падая на колени, над ним возвышался дикарь, замахивающийся для страшного удара. Олег почти бездумно потянулся к поясу, выхватил нож, держа его обратным хватом, вывернул кисть, чиркнул добротно отточенным лезвием, наискосок вспоров живот врага на всю длину. Из чудовищной раны как из ведра вывалился клубок слизких внутренностей, парень едва успел откатиться назад, иначе бы все это добро упало как раз на его колени.

Вскочив на ноги, он стремительно обернулся, сквозь кровавый ручей, заливавший глаза, попытался определить, кто же его так здорово огрел. Увидев противника, Олег не сдержал досадного стона. Ему следовало раньше догадаться, что голова у местных жителей далеко не самое уязвимое место. Женщина, которой он проломил затылок, вовсе не собиралась лежать без дела. Она стояла на коленях, размахиваясь для нового броска, но землянин ее опередил. Тяжелый нож, брошенный с рукояти, сделал один оборот, с хрустом пробил ее горло, уйдя глубоко в шею. Захрипев, она уронила оружие, схватилась за лезвие двумя руками, пытаясь вырвать стальную занозу. Подскочив к ней, Олег вбил каблук тяжелого ботинка в висок, лишь после этого старуха угомонилась окончательно.

Вырвав из ее тела свой нож, он насторожено обернулся, но больше врагов не было. Вторая женщина не подавала признаков жизни, копье явно пробило ее сердце. Дикарь все еще корчился на песке, стараясь запихать свои внутренности на место. Глянув в его глаза, Олег содрогнулся, такой бессильной злобы он еще не встречал ни разу в жизни. Не выдержав, парень подскочил к поверженному врагу, поднял его кремневый меч, стараясь не глядеть вниз, нанес три мощных удара в область головы, взмахивая оружием без затей, будто выбивая пыль с ковра.

Не глядя на результат, Олег отбросил оружие, направился к берегу озера. Присев у воды, он обмыл лицо, на ощупь обследовал свою рану. Удар, нанесенный раненой женщиной, к счастью оказался не слишком сильным. Рог рассек лоб, нанеся рваную рану сантиметра в три длиной. Голова, это очень специфическая часть тела, местами достаточно ткнуть гвоздем, и кровь польется ручьем. Из этой дырки она и вовсе хлестала рекой, ждать остановки этого бурного потока было некогда. Если Аня и дальше будет бежать с такой прытью, то появится через несколько минут, а следом пожалует погоня. Связываться с десятком дикарей не хотелось, он и с тремя не смог справиться без потерь. Встав, Олег направился в сторону деревни.

Подняв по пути свой лук и дубинку, он заглянул в первую хижину. Стараясь не дышать чудовищной вонью, обвел взглядом сумрачное помещение, но ничего кроме травяных циновок и груд шкур не увидел. Та же обстановка оказалась в четырех других жилищах, с одного из них он прихватил короткое копье с костяным наконечником, забирать свое не хотелось, при одной мысли о том, что его придется вытаскивать из груди женщины, становилось дурно, а самое главное – трофейное оружие было гораздо лучше.

Выйдя на деревенскую площадь, Олег первым делом настороженно повернулся в сторону источника подозрительного движения. За тростниковой изгородью ползало четверо голых детей с непропорционально большими головами, пятый сидел неподвижно в углу загона, грызя почерневшую кость и мрачно поглядывая на незнакомца. С виду это был самый старший, он явно соображал побольше остальных.

Не обращая на него внимания, Олег отвернулся, и тут же почувствовал удар по ноге, гаденыш швырнул свою кость. Поняв, что особого ущерба неприятелю не причинил, малолетний троглодит резво подхватил из-под ног жменю экскрементов и швырнул в незваного гостя. Увернувшись от вонючих снарядов, Олег склонился, поднял с земли подгнивший овощ, похожий на небольшую тыкву, швырнул его в малолетнего агрессора. От удара в живот тот хрюкнул, рухнул на спину, заревел, барахтаясь среди фекалий, густо покрывавших землю в том углу.

– Милый ребенок, – победно ухмыльнулся Олег и повернулся к очагу.

Завидев, что готовили на обед местные старушки, он моментально согнулся вдвое: желудок очистило в одну секунду. Отдышавшись, Олег больше не поворачивался в ту сторону, вид разделанного человеческого тела и рук, жарящихся на углях, запомнился ему надолго. Ему совершенно не хотелось узнавать дополнительные подробности. Стараясь даже не коситься в сторону очага, парень обошел деревенскую площадь по кругу. При этом он обнаружил корзину с заводнявшейся рыбой и несколько грубых горшков с какой-то буроватой полужидкой массой, судя по запаху, это была концентрированная вытяжка, приготовленная из протухших скунсов. Если не считать груд хвороста и деревянной колоды, покрытой пятнами крови, то больше здесь не было ничего. Вернувшись к первой хижине, он внимательно осмотрел висевшую возле входа куртку.

Вполне обычное изделие: синеватая джинсовая ткань, не слишком новая, но и не поношенная, судя по всему, мужская. Неизвестно, где остальная одежда этого несчастного, не исключено, что в какой-то из хижин, искать ее было бессмысленно. Посмотрев на шесты, Олег убедился, что два черепа действительно принадлежат людям, более того, на вид они были очень свежими.

Со стороны озера послышались далекие крики. Развернувшись в ту сторону, он увидел, что погоня быстро приближается, а зеленое пятно курточки Ани опережает врагов метров на триста. Дикари сильно растянулись, преследовать на своих кривых ногах прыткую девчонку было нелегко, двое взрослых отстали очень прилично, их пока даже не было видно. Преследование возглавляли четверо шустрых подростков.

Олег поспешил к озеру, еще раз обмыл лицо. К этому моменту кровь уже еле струилась. Вернувшись на опушку, он положил Анин рюкзак поверх своего, примотал его с помощью многочисленных ремней с пластиковыми пряжками. Позади прицепил лук, спустив тетиву, рядом закрепил колчан со стрелами. Взвалив потяжелевшую ношу на спину, он встал, широко расставил ноги, принялся терпеливо дожидаться появления девушки.

Она не заставила долго скучать в одиночестве. Не прошло и минуты, как среди деревьев замелькало зеленоватое пятно, завидев парня, Аня рванула еще быстрее. Олег видел, что ее лицо раскраснелось, рот судорожно ловит воздух, он невольно подумал о ней с уважением – девушка смогла пробежать около трех километров с весьма приличной скоростью. Она опережала первых преследователей на несколько сотен метров те появятся, в лучшем случае, минуты через две. Брюки ее вымокли до нитки, ведь ей пришлось переправляться через реку, и, скорее всего не один раз, ведь должна же вода где-то вытекать из озера.

Остановившись перед Олегом, Аня, едва справляясь с одышкой, испуганно воскликнула:

– Что с тобой?

Он мрачно посмотрел на нее, не в силах ответить. Ему ужасно хотелось огреть ее от души чем-нибудь тяжелым – от возмущения; и одновременно крепко обнять от радости: что и говорить, Олег был несказанно рад, что быстроногая девчонка не попала в лапы дикарей. Уняв свои противоречивые чувства, парень холодно произнес:

– Земляне мертвы, от них остались одни объедки. Постарайся от меня не отставать, я не намерен тащить тебя за собой.

Развернувшись, он легким бегом направился к лесу, за спиной задыхалась Аня, она здорово вымоталась после такого стремительного кросса, но отдыхать было некогда. Вряд ли среди подростков найдутся хорошие следопыты, надо просто немного оторваться, уйти в заросли. Местность вокруг деревни вся исхожена дикарями, следы беглецов заметить достаточно трудно. Стараясь не ломать ветки кустов и создавать поменьше шума, Олег минут пять двигался почти по одной прямой, удаляясь от озера. Затем, развернувшись, он направился параллельно берегу, надеясь этим маневром хоть ненадолго сбить преследователей с толку. Сделав за полчаса несколько подобных колен, он направился в сторону холмистой гряды, закрывавшей озерную долину с юго-востока.

Едва начался подъем, как им повезло – беглецы вышли к маленькому ручейку. Сбросив рюкзаки, Олег скомандовал:

– У тебя где-то были нитки и иголки, доставай их побыстрее. И еще мне нужно твое зеркальце.

Подняв измученные глаза, Аня послушно кивнула, девушка устала так, что вряд ли могла ответить нормальным голосом. Олег невольно ее пожалел, по-хорошему, надо было двигаться не так быстро, но ничего не поделаешь, вступать в схватку с погоней не хотелось. Но ничего, пока он будет возиться с раной, она немного отдохнет.

Тщательно обмыв лицо, Олег укрепил зеркальце между двух валунов. Нагрел на пламени зажигалки тонкую иглу, изогнул ее, раскалив посильнее, резко опустил в воду. Вдел капроновую нить, перед этим смазав ее дезинфицирующей мазью из походной аптечки.

По зеркальному отражению действовать оказалось нелегко, и на первый стежок ушло не меньше минуты. Поняв, наконец, чем занимается ее спутник, Аня судорожно всхлипнула и трясущимся голосом произнесла:

– Я могу чем-нибудь тебе помочь?

– Да, – грубовато ответил Олег. – Отвернись и постарайся не падать в обморок.

Девушка притихла, а он, приловчившись действовать по отражению, быстро зашил рану, затянул нить, оставив болтаться свободный кусок. Через пару дней он пригодиться, когда придется снимать швы. Залепив лоб пластырем, он отдал Ане набор ниток с иголками и зеркальце:

– Ты отдохнула?

– Да, – с преувеличенной бодростью вскинулась девушка.

– Вот и отлично. Сможешь нести свой рюкзак?

– Конечно.

Взвалив рюкзаки на спины, спутники продолжили подъем. Олег надеялся, что наверху будут каменистые проплешины и скалы, среди них легко спрятать следы. Кроме того, небо быстро хмурилось, явно собираясь разразиться дождем, это еще больше затруднит погоню.

Его расчет полностью оправдался, задыхаясь от быстрого восхождения, они выскочили на каменистое плоскогорье, усеянное зубчатыми скалами. Здесь Олег резко повернул, изменяя направление движения. Он безжалостно коверкал курс, выбирая самые неудобные участки, где приходилось пробираться по осыпям и крупным глыбам. Здесь почти невозможно будет различить следы. Короткий, но довольно приличный дождь намочил землю, ноги стали скользить по камням, пришлось сбавить темп, малейшая травма в этой ситуации может привести к роковым последствиям.

Тем временем природа не собиралась останавливаться на достигнутом: дождь то и дело возобновлялся. Они надели плащи и кусками пленки прикрыли рюкзаки, хотя они и были водонепроницаемыми, но Олег не намеревался давать стихии ни единого шанса. Когда голое плоскогорье закончилось, пошел настоящий ливень, лишь временами уменьшающийся до обычного дождя. В лесу не помогли даже плащи: вода лилась не только сверху, беглецы невольно собирали ее с травы и кустов.

Стараясь двигаться не прямо вниз, а наискосок по склону, Олег мечтал найти хоть бы крошечный ручеек, дело шло к ночи, уже смеркалось, в темноте они не смогут двигаться по густому лесу. Но тщетно: он уже пару раз спотыкался о незамеченные препятствия, однако Никаких признаков воды не было, вокруг тянулся сухой сосновый лес. Бросив рюкзак под большим деревом, он повернулся к Ане, на миг жалостливо содрогнулся, завидев, какое у нее измученное, опустошенное выражение лица.

– Бросай свой рюкзак. Видишь эту ровную площадку? Постарайся быстро собрать с нее все шишки, ночевать будем на этом месте.

Девушка понимающе кивнула. Олег снял чехол с палаткой, расстегнул длинную молнию. Это было удобное походное изделие, кольев не требовалось, составная каркасная арматура не пострадала при авиакатастрофе, и с установкой проблем не было. Он быстро поставил внутреннюю часть, натянул внешний тент, небрежно прикрепил его к земле с помощью нескольких сухих веток. Ветра здесь можно не опасаться, лес густой, нужен настоящий ураган, чтобы вырвать эти импровизированные колышки.

Быстро скинув с себя верхнюю одежду, он раскрыл вход, расстелил одеяло, повернулся к Ане:

– Раздевайся и заползай внутрь, не стоит мокрой одеждой елозить по одеялу. Ночевать придется без костра, так что лишняя влага нам там не нужна.

Шатаясь от усталости, Аня поспешно разделась до футболки, скользнула внутрь. Олег достал спальник и второе одеяло, закинул их в палатку. Туда же последовал пакет с оставшейся едой. Хотелось пить, но с этим было хуже. Он расстелил оба плаща, стараясь проделать это таким образом, чтобы влага скапливалась посередине. Поставив рюкзаки возле входа, хорошенько прикрыл их клеенкой, скинул свою одежду, взял Анины тряпки, развесил все под внешним чехлом, проскользнул в палатку, затянул за собой молнию.

Протянув Ане сухое полотенце, произнес:

– Возьми, хорошо вытри голову, у тебя в волосах ведро воды.

Развернув одеяло, кинул его девушке:

– Накинь на себя.

– В рюкзаке кое-какая одежда есть, может переодеться?

– Как хочешь, – равнодушно ответил Олег. – Лично я этого делать сейчас не стану. Вдруг придется выходить, последние сухие тряпки намочу. Тащить рюкзак с мокрыми вещами что-то не хочется.

Аня ничего не сказала, но и о переодевании больше не заикалась.

Темнота была почти полной, действуя на ощупь, Олег развернул пакет с продуктами:

– Есть будешь?

– Я не хочу, – устало ответила девушка.

– А кто тебя спрашивает? – равнодушно произнес Олег.

Разломав руками оставшийся кусок сыра, он протянул половину:

– Ешь. Если хочешь, можно сухую лапшу пожевать, или рыбу.

– Нет. И так пить ужасно хочется, а от подобной такой пищи вообще от жажды умрешь.

Честно говоря, после такого марш-броска ему тоже кусок не лез в горло, но Олег пересилил себя, прожевал скудный паек, давясь сухим сыром. Жажда после этого моментально усилилась в несколько раз, он открыл палатку, сунул ноги в ботинки, выбрался наружу, ежась от холодных капель, бьющих по голой спине. С помощью миски, вычерпал с плащей накопившуюся влагу, попробовал глоток. Вода была горьковатой от привкуса хвои, в ней плавало много мусора, сбитого каплями с деревьев, но жажду утолить ею можно.

Забравшись в палатку, он протянул миску Ане:

– На, пей. Вода не очень, но другой у нас нет.

Девушка подхватила посудину, нетерпеливо припала к краю. Сделав несколько жадных глотков, она резко остановилась, но Олег немедленно заявил:

– Пей, не стесняйся, оставь пару глотков, я на улице уже напился.

Он, разумеется, соврал, но так было лучше. Аня очень сильно вымоталась, пусть заснет поскорее. Если будет надо, Олег еще раз выйдет из палатки, соберет накопившуюся влагу. Впрочем, воды девушка оставила вполне достаточно, утолить жажду хватило. Протянув ей спальный мешок, парень произнес:

– Ложись. Завтра надо будет встать пораньше, необходимо как можно дальше удалиться от деревни, дикари обязательно организуют погоню. Сегодня нам повезло, почти все мужчины и женщины отсутствовали, скорее всего, они на охоте. Но по возвращении, увидев, что я там натворил, людоеды ни за что не оставят нас в покое.

Завернувшись в одеяло, Олег повернулся к стенке. Аня немного поворочалась, укладываясь, затихла, нерешительно поинтересовалась:

– А что ты там натворил?

– Думаю, без этого знания ты вполне проживешь. Спи давай.

– Не могу, – еще тише произнесла девушка. – Я была неправа, и хочу перед тобой извиниться.

– Аня, ты ни в чем не виновата, не забивай себе голову. Все, тема закрыта. Нам надо выспаться получше, иначе завтра придется тяжело. Дождь скроет следы, но искать нас будут очень настойчиво, сегодня я убил двух женщин и воина, охранявшего деревню. Просто так дикари этого не оставят. Ты все поняла?

– Да, – чуть слышно произнесла Аня.

– Вот и отлично. Спокойной ночи.

Разговор затих. Олегу было неспокойно, хотелось хоть как-нибудь приободрить девушку, утешить, он понимал, что она сожалеет о своей опасной выходке. Но в то же время необходимо, чтобы Аня до конца поняла – здесь не кино, и за ошибки придется платить очень дорого, причем не деньгами. Если бы бросок этой старухи оказался немного точнее, или сильнее, то маленькой раной дело бы не ограничилось. А в одиночку юная горожанка вряд ли сможет здесь выжить. Пусть хорошенечко подумает над своим поведением, в следующий раз будет вести себя гораздо осмотрительнее.

Олег не сомневался – сегодняшняя стычка не последняя.

Время было уже за полночь, дождь перестал, только с веток иногда срывались отдельные капли, гулко ударявшие по тенту палатки. Вокруг царила полная тишина, лишь изредка нарушаемая падением гнилых веток, потяжелевших от впитавшейся влаги. Если бы не это, да еще тихое дыхание Олега, можно было подумать, что слух отказал. В городе никогда не бывает подобного затишья. Где-то гудят машины, кто-то разговаривает под окнами, шумит сантехника, или холодильник, за стеной бормочет телевизор неугомонного соседа.

Аня никак не могла уснуть. Сегодня она ужасно вымоталась, но как не пыталась покрепче закрывать глаза, или считать баранов – бесполезно. Девушка на все лады проклинала свое сегодняшнее сумасбродство, ей все казалось очень правильным до того самого момента, когда, выскочив из кустов, она увидела Олега. Вспоминая этот момент, девушка каждый раз непроизвольно вздрагивала, перед глазами отчетливо вставало страшное, окровавленное лицо ее спутника. Такого ужаса она еще не испытывала никогда, в первый момент ей показалось, что он умирает от страшной раны, только из-за судорожного спазма в горле не вырвался дикий крик. Аня до сих пор не верила, что все обошлось, при одной мысли о том, что она могла остаться в одиночестве, хотелось по-детски зареветь.

Самое ужасное, что весь этот риск был совершенно напрасным – ведь людей в деревне не оказалось. А, кроме того, задумавшись над своим сегодняшним поступком, она отчетливо поняла, что совершила его только из-за разочарования в Олеге. До того момента, когда он хладнокровно решил оставить земляков на произвол судьбы, этот молодой мужчина казался ей чуть ли не суперменом. У него так замечательно все получалось: Олег знал массу удивительных вещей, о которых она даже не подозревала, с ним девушка чувствовала себя защищенной, его присутствие успокаивало. Контраст с его обычным мужественным поведением был настолько разительным, что она просто растерялась и начала действовать, даже не задумываясь над тем, к чему могут привести подобные поступки.

Во время бега вокруг озера Аня ужасно боялась, что он попросту не станет ее дожидаться, уйдет, так и не проверив деревню. Девушка не сомневалась, что легко оторвется от медлительных дикарей, бегать она умела, с такими кривыми лапами на короткой дистанции им ее не догнать. Она старалась мчаться побыстрее, на ходу раздумывая, что же будет делать, если Олега на месте не окажется. Сейчас ей было невыносимо совестно за такие постыдные мысли, вспомнив его окровавленное лицо, она едва не застонала, закусив губу чуть ли не до крови. Из-за ее глупости сегодня едва не погиб хороший человек, Аня проклинала себя на все лады.

Сейчас она могла размышлять гораздо спокойнее и понимала, что зря так отнеслась к словам спутника. Это не кино, справиться в одиночку против целого селения дикарей нереально, ведь от нее нет Никакой помощи. Своей выходкой она поставила под угрозу не только себя, но и Олега, уж лучше бы он не стал ее дожидаться, ушел в лес, ведь без такой попутчицы ему будет намного спокойнее и безопаснее. Представив себя в одиночестве, Аня почувствовала, как на глазах в очередной раз выступают слезы. Только сейчас она поняла, как привязалась к своему попутчику: раньше он был для нее просто человеком, без которого будет тоскливо и опасно в этом суровом мире. Но один взгляд на его окровавленное лицо изменил все – она испугалась не за себя, ее ужасала сама мысль, что с Олегом может произойти несчастье. В этот момент девушка услышала осторожные шаги – кто-то тихо бродил возле палатки.

Аня замерла, мгновенно превратившись в слух. Быстро поняла, что ей не почудилось – опять дважды шагнули, что-то отчетливо ударило по внешнему тенту палатки. Едва не стуча зубами от страха, она тихо развернулась, потянулась рукой в сторону Олега, нащупала его плечо. Тут же ее локтя успокаивающе коснулась мужская ладонь.

Парень уже не спал, он проснулся от пугающих звуков. Олег приподнялся, пошарил в углу, сжал в руке обнаженный нож. В этот момент он на все лады проклинал свою нерасторопность: там, в деревне, стоило обыскать труп поверженного дикаря, он отчетливо помнил, что у него на поясе болтался каменный топор. Сейчас бы такая вещица не помешала, ведь копье осталось снаружи, оно не могло поместиться в палатку.

Добравшись до выхода, он медленно потянул язычок молнии и тут же замер – в его руку мертвой хваткой вцепилась Аня:

– Не надо! – чуть не рыдая, прошептала она. – Не выходи, прошу тебя, я очень не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Успокаивающе сжав на миг ее ладонь, Олег шепнул:

– Сиди здесь, все будет в порядке. Если я не выйду – получится еще хуже, врага не остановит палатка, наоборот, мне будет трудно в ней сражаться.

Стряхнув с себя девичьи руки, он быстро выбрался наружу.

Здесь было гораздо светлее, небо частично развиднелось, и толстый тент не скрывал яркие звезды. Но все равно, видимость была очень слабой. Олег внезапно вспомнил, что людоеды, взявшие их в плен сразу после прибытия, неплохо ориентировались во тьме своих пещер. Если они действительно смогли выследить ночью беглецов, то дело очень плохо. Такие опытные следопыты наверняка не дряхлые старухи, три-четыре воина, похожие на того, которого он сразил в деревне, прикончат его в несколько мгновений. Хуже всего было то, что увидеть врагов пока не удавалось.

Рядом вновь послышался шум шагов, в палатке приглушенно пискнула Аня. Олег припал к земле, не обращая внимания на холодную сырость павшей хвои и твердые сосновые шишки, буравящие кожу. Он хотел разглядеть противника на фоне неба, проглядывающего в просветах крон. Парень не спешил: малейшая ошибка в ночной схватке может привести к самым роковым последствиям, а ведь ему надо думать не только за себя – слабая девушка переживет его ненадолго.

Перевернув нож в ладони, он прижал клинок к руке, не давая ему выдать себя отблеском звезд на полированной стали. Невольно почувствовал благодарность к Облому. На самом деле сурового мужика звала Володя, но мало кто об этом знал. Лучший токарь ремонтного цеха экспедиции значительную часть своей жизни провел за решеткой, но душей не очерствел, был интересным собеседником и верным товарищем. Несмотря на несопоставимые профессии у молодого геолога и простого работяги оказалась общая страсть – рыбалка. На этой почве они крепко подружились, Облом охотно учил товарища различным уголовным премудростям, в том числе и обращению с ножами. Олег до этого серьезно занимался фехтованием, эта тема ему была очень интересна, тем более что короткие клинки позволяли проделывать вещи невозможные для рапиры или шпаги. Сейчас эти уроки очень пригодятся.

Шаги послышались уже чуть ли не под ухом, но врага видно не было. Олег едва не заскрипел зубами, было совершенно непонятно, как он может оставаться незамеченным. Новый шум, еще ближе, но по-прежнему Никакого движения. Парень вжался в хвою чуть ли не по уши, но все без толку, на фоне неба не различалось ничего, кроме деревьев. В этот момент из-за облака показалась луна.

Это был один из трех спутников планеты, если первые две походили на земную, то эта была совсем маленькая, красноватого оттенка и появлялась здесь всего вторую ночь, да и то, маленьким месяцем. Но и этого света вполне хватило, чтобы различить грозного противника – в метре от Олега возле тента палатки сидела не слишком большая жаба, уставившаяся ему в глаза.

Чуть повернувшись, она ловко прошлепала в сторону, каждый прыжок в точности имитировал звук шагов. Чертыхнувшись, Олег поддел ее плоской стороной клинка и отшвырнул земноводное подальше в темноту. Встав, он струсил с себя хвою, понимая, что грязи осталось еще немало. Но поделать против этого было нечего, водные процедуры придется отложить до встречи ручья или озера. Наклонившись, он прополз в палатку и весело произнес:

– Успокойся, это была простая жаба, я мужественно прогнал ее из наших владений.

Закрыть палатку он не успел, Аня бросилась на него, обхватила руками, уткнулась в плечо, заплакала навзрыд. Поняв, что успокоить ее сейчас невозможно, Олег замер, пережидая пик истерики. Прошло довольно много времени, прежде чем стало ясно – девушка начинает что-то соображать. Обняв ее за плечи, он ласково произнес:

– Все нормально, ничего страшного не случилось, все будет хорошо.

– Я больше никогда не стану так делать, – сквозь слезы произнесла Аня.

– Как? – не понял Олег.

– Сегодня я поступила просто ужасно, этого больше не повторится, обещаю.

Странно, для Олега сегодняшние события уже подернулись пеленой забвения. Все кончилось хорошо, ну и ладно, он не думал, что девушку это терзает настолько, что она даже после такого испуга думает только об этом. Пожалуй, стоит ее немного успокоить.

– Да забудь, ты все сделала правильно.

– Нет, – всхлипнула девушка, – из-за меня ты чуть не погиб.

– Глупая, если бы не ты, меня бы до конца жизни терзала совесть, – усмехнулся Олег.

– Почему?

– Ты думаешь, мне было легко оставлять людей в лапах людоедов? Будь я уверен, что все закончится хорошо, сам бы напал на эту деревню. Пойми, мне же приходится думать не только о себе. Представь, что бы с тобой было, если бы меня сильно ранили, или убили.

– Не говори так! – чуть не вскрикнула девушка и зарыдала с новой силой.

Выждав, когда этот приступ стихнет, Олег произнес:

– Аня, да не принимай все так близко к сердцу. Боюсь, нам еще не раз придется попадать в неприятные ситуации.

– Я ненавижу этот мир! – давясь слезами, заявила девушка.

– Не спеши с окончательными выводами, ведь мы еще его не знаем, ничего не видели кроме лесов и предгорий.

– Мне этого вполне достаточно, я сегодня едва не умерла, увидев твое окровавленное лицо.

– Прекрати себя винить, ведь все окончилось довольно благополучно. Это даже раной нельзя назвать, так, царапина. А крови было много из-за того, что пострадала голова. Никогда не видела, как хлещет ручей из крошечного рассечения брови?

– Нет, слава богу!

– Кстати, напрасно ты ко мне так прижимаешься, пока я выслеживал эту жабу, то здорово вывозился. Ты что, разве не чувствуешь, какой я мокрый и грязный?

Аня отпрянула, смущенно произнесла:

– Вот, возьми полотенце.

– Не надо, я его сильно запачкаю.

– Ничего, доберемся до воды – постираю.

– Обойдусь. Мыла у нас очень мало, а порошка и вовсе нет.

– Ничего, и так сойдет. В ручье хорошо прополоскать – и готово. Белоснежной чистоты не добьешься, но делать нечего, придется привыкать к грязным тряпкам.

Заслышав в голосе девушки знакомые веселые нотки, Олег улыбнулся и поинтересовался:

– Я вижу, ты уже успокоилась?

– Да, – согласилась Аня. – Ты извини меня, я просто тут едва от страха не умерла, представляя, что с тобой может случиться. Откуда было знать, что это обычная жаба? И прости, что я днем плохо о тебе подумала. Это не кино, тут все иначе, мы могли погибнуть из-за моего глупого сумасбродства.

– Да все нормально, ты ложись, перестань себе голову ерундой забивать. Нам надо будет встать как можно раньше и продолжать бежать без оглядки.

– Ты думаешь, нас будут искать?

– Я не знаю обычаев этих милых созданий, но земные дикари очень негативно относились к гибели соплеменников. Но не бойся, погода наш хороший союзник. После такого дождя найти следы на плоскогорье будет практически невозможно. Чтобы прочесать все лесные окрестности им понадобится много времени, мы успеем удрать далеко – затеряться в этих дебрях. Спи давай, болтунья неугомонная.

Аня фыркнула, но ничего не ответила, зажужжала молнией спального мешка.

Олег закрыл вход в палатку, улегся на свое место. Он догадался, что девушка не спала с вечера, терзая себя покаянными мыслями. Надо было ее как-нибудь успокоить раньше, не будь этой жабы, она бы измучила себя вконец. Вспомнив ее выражение лица в тот момент, когда она закончила свой бег вокруг озера, он покачал головой. Не стоило так сурово вести себя с ней вечером.

Заворочавшись, Олег крепко зажмурил глаза, пытаясь считать баранов, прыгающих по очереди через канаву. Он где-то слышал, что это хорошо помогает уснуть. Мало того, что в крови все еще бурлил адреналин, скопившийся после выслеживания этой проклятой жабы. Сейчас его локоть горел огнем, помня прикосновение к голому девичьему бедру, а руки все еще ощущали упругость талии. Проклятье! Он провел бок о бок с этой школьницей три ночи, ни разу толком не задумавшись о ней, как о женщине. Было не до этого, да и ее поведение больше напоминало детское. И надо же такому случиться, что до него в один миг дошло, что рядом находится весьма симпатичная особа противоположного пола.

Вспомнив, как Аня рыдала в его объятиях, он на миг пожалел, что не стал форсировать ситуацию, пользуясь удобным моментом. Но уже в следующую секунду Олег обозвал себя самыми гнусными словами и, завернувшись в одеяло с головой, вернулся к своим баранам, постаравшись выгнать из головы неуместные мысли.

Лагерь свернули еще до рассвета. Надевать мокрые тряпки при утреннем холоде было неразумно. К счастью у них была сухая одежда, захваченная с места авиакатастрофы. Увы, в сыром лесу она промокла уже через час. Хоть к тому моменту солнце уже взошло, но было все еще прохладно. Приходилось двигаться без малейших привалов, стоило хоть на минуту остановиться, как они начинали замерзать, а это грозило простудой, а то и чем-нибудь похуже. Олег раньше сталкивался со случаями, когда в разгар лета люди зарабатывали воспаление легких, не хотелось бы попасть в такую опасную ситуацию, практически не имея лекарств.

Сделав по пути несколько неожиданных поворотов и хитрых петель, Олег привычно направился в сторону понижения рельефа: им просто некуда было деваться – без воды не обойтись. Эта дорога быстро привела их в сырой ельник, они пробирались по нему километра два, местами поневоле оставив на влажной почве отменные следы. Поняв, что эта чаща может тянуться еще далеко, они опять вышли наверх, в светлый сосняк, по нему обогнули очередную возвышенность, попробовали спуститься по новому склону. Здесь повезло гораздо больше: хвойный лес сменился смешанным, затем потянулась дубрава и у подножия холма они вышли к приличной речке с быстрым течением.

Скинув рюкзаки, они утолили жажду, пройдя к ближайшим зарослям кустарника, укрылись в их чаще, скинули верхнюю одежду, разложили свое мокрое облачение по ветвям, стараясь, чтобы их не заметили снаружи. Впрочем, Олег подозревал, что чуткий нос дикарей может легко различить запах сохнущей одежды издалека, но говорить об этом не стал, чтобы не пугать лишний раз свою спутницу. Расстелив на земле палатку, он положил сверху два одеяла, сделал приглашающий жест:

– Мадам, ваше кресло!

Аню не нужно было просить дважды, быстро присев, она скрестила ноги, положила на них пакет с едой, осмотрела содержимое, удрученно констатировала:

– Соленая рыба, лапша и конфеты. Что будешь?

– От рыбы воздержусь, лучше пакет лапши сжую.

– А от нее ничего не будет, ведь она же сырая?

– Какая разница? Она и варенная полная гадость и сырая немногим лучше. Костер жечь пока нежелательно, вдруг сверху дым заметят, так что рыбу я ловить не стану. Если все будет нормально, к вечеру ее натаскаю, уху сделаем, или на углях поджарим.

– А как ты думаешь, эта та же река, что из озера вытекает?

– Понятия не имею.

В этот момент вдалеке послышался жутковатый вопль, полный смертельной муки, следом послышался торжествующий рык, и все стихло.

– Что это было? – испуганно произнесла Аня.

– Какому-то местному хищнику улыбнулась удача, – равнодушно ответил Олег, разворачивая пакет с лапшой.

– А первый крик? Это было похоже на человека.

– Нет, не переживай, это обычный зверь. Ты просто горожанка и не сталкивалась со многими вещами. Между прочим, даже обычный заяц, будучи ранен, кричит как обычный ребенок. Не веришь? Чистая правда, иногда просто невозможно отличить.

– Это было недалеко, вдруг он и к нам придет?

– Вряд ли, – успокаивающе произнес Олег. – Этот хищник только что кого-то поймал, зачем ему новая добыча? Успокойся, жуй спокойно.

Скромно перекусив, спутники запили трапезу водой, запасенной в котле, так что идти к реке не пришлось. Солнце светило вовсю, такими темпами оно быстро подсушит одежду, оставалось только терпеливо дожидаться этого момента.

Олег отвернулся в сторону, лег на бок, используя рюкзак вместо подушки. Подремать не мешает, а насчет безопасности можно не беспокоиться, через эти заросли никто не подберется бесшумно. Аня поерзала, тоже устраиваясь на отдых, и нерешительно поинтересовалась:

– Ты все еще на меня обижаешься?

– За что? – удивился Олег.

– За вчерашнее.

– Да я уже забыл обо всем, с чего ты это взяла?

– Ты так странно на меня посматривал, а теперь и вовсе отвернулся.

Олег, разумеется, не мог признаться Ане, что отвернулся только из-за того, что глаза упрямо старались смотреть на голые девичьи ноги, пришлось придумывать другие оправдания:

– Ничего странного в моих взглядах не было. А вот если я к тебе повернусь, то ты замучаешь меня своей болтовней.

– Даже не подумаю, – обиженно произнесла Аня. – Обещаю вести себя очень тихо.

– Вот и веди, нам часа два тут торчать придется, если не больше. Одежда раньше Ритак не высохнет, это я тебе гарантирую.

Аня больше не напрашивалась на разговоры, лежа на боку, она неотрывно смотрела на Олега и с грустью думала, что он до сих пор на нее дуется. Сегодня парень вел себя немного не так, как обычно. Ей хотелось как-нибудь сгладить вчерашнюю вину, она принялась мечтать о том, что случиться какая-нибудь беда и ей удастся спасти Олега. Но затем она поняла, что все выйдет как раз наоборот: трудно вообразить ситуацию, когда бы ее помощь оказалась жизненно необходима спутнику. Аня пожалела, что он не дал ей сегодня потренироваться в стрельбе из пращи и лука. Ему виднее, кто знает, вдруг их следы действительно обнаружили, лучше не шуметь, выдавая свое укрытие раньше времени.

Перевернувшись на спину, она уставилась в небеса. На большой высоте медленно пролетела странная птица. Ее движения были необычны, а крылья диковинной формы. На миг девушке показалось, что это создание имеет огромнейшие размеры, но затем она успокоилась, списав все на обман зрения. Определить расстояние было невозможно, так что, скорее всего эта птица не больше орла. Аня сама не заметила, как глаза ее закрылись, беспокойная ночь дала о себе знать – девушка крепко уснула.

Олег очнулся мгновенно, его будто бы подбросило. Он не раз замечал за собой способность интуитивно предвидеть опасность, а чужой взгляд чувствовал мгновенно. Не раздумывая, быстро напялил подсохшие штаны, обулся, подцепил на пояс ножны, натянул лук. Положив стрелу на тетиву, осторожно пробрался через кусты, сквозь ветви разглядел открытый речной луг. Все было тихо, но он не успокаивался – ведь что-то его пробудило? Олег привык доверять своей интуиции, она уже не раз его выручала. Взглянув на дальнюю опушку леса, понял – не подвела и на этот раз.

Один за другим из зарослей вышло пять людоедов. Передний, самый малорослый, пригнулся, внимательно рассмотрел землю, уверенно направился к берегу реки. Олег хорошо помнил, что вместе с Аней утолял жажду именно на том месте. Ясно было, что через пару минут дикари неизбежно выйдут к их убежищу. Быстро скользнув назад, он отрезал от палатки длинный шнур, потрепал по плечу разоспавшуюся девушку:

– Малышка, вставай!

Вскочив, она захлопала глазами, нахмурилась, увидев, что Олег предостерегающе прижимает палец к губам.

– Тихо! – произнес он. – Они нас нашли, быстро одевайся и отползай подальше в кусты.

– А ты? – вскинулась девушка.

– Придется драться. Нам от них не уйти, это их земля, что бы мы ни делали, они крепко сели нам на хвост.

– Я останусь!

– Дура! – вспыхнул Олег. – Ты же обещала не делать глупостей! Иди, ты мне ничем не поможешь, скорее наоборот.

Не оборачиваясь на Аню, он лихорадочно привязывал шнур к основанию пышного куста. Закрепив другой конец, он проверил натяжку, остался доволен результатом. Ловушка несложная, но весьма эффективная: если кто-то быстро ворвется в этот проход, то вряд ли успеет заметить препятствие и неминуемо споткнется. Положив на землю копье и дубину, Олег бросился к прогалине, притаился за невысоким кустиком. Вытащил из колчана три стрелы, две воткнул в землю перед собой, третью наложил на тетиву, только после этого оглянулся назад и не сдержал облегченного вздоха – Аня как раз скрывалась в зарослях, она все же послушалась.

Людоеды тем временем очень быстро приближались к укрытию, коротышка уверенно вел их по следу. Олег порадовался, что их всего лишь пятеро – с большим количеством ни за что не справиться. Да и с этой пятеркой еще неизвестно, как выйдет. Все они напоминали того воина, убитого в деревне – куча оружия, несколько связок ожерелий из клыков и когтей, перья и костяные иглы в спутанной прическе. Но были и отличия: у каждого имелись примитивные доспехи, состоящие из тростникового щита, прикрывающего грудь, а на лицах виднелась раскраска состоящая из оранжевых и красных полос. Скорее всего, это означало, что они движутся мстить за соплеменников.

Стараясь делать это как можно незаметнее, Олег натянул лук. Расстояние до ближайшего врага было около пятидесяти шагов, для примитивного оружия далековато, но медлить дальше нельзя. Тетива больно хлопнула по руке, он так и не успел надеть защитный наруч. Стрела пролетела над самой макушкой низкорослого следопыта и ударила в лицо следующего воина, тот с криком упал на колени.

Не мешкая, Олег схватил вторую, натягивая лук, приподнялся над кустами. Враги с яростным ревом бросились в атаку, но следопыт тут же рухнул с пробитой шеей. Третью стрелу выпустил уже почти в упор, причем не слишком удачно: противник дернулся в самый последний момент, и вместо груди она пробила плечо. Отбросив лук, Олег быстро развернулся, бросился назад, на ходу легко перескочив через натянутый шнур. Схватив копье и дубинку, он приготовился к теплой встрече.

Враги не заставили себя долго ждать – в проход вломились сразу двое. Копье, брошенное уверенной рукой, проломило грудь одного людоеда, от сокрушительного удара тот завалился на спину столь быстро, что его ноги на миг оторвались от земли. Второй, завидев добычу в нескольких шагах, торжествующе взревел, на бегу замахиваясь кремневым мечом. В следующий миг он покатился по земле, теряя оружие и детали амуниции – простенькая ловушка не подвела. Олег от души врезал ему дубинкой по голове, и, помня о прочности черепов врага, повторил удар, отчетливо различив хруст костей.

В проход ворвался людоед, раненный в плечо. Он успел увидеть, что случилось с предшественником, и резко затормозил перед натянутым шнуром, занося ногу с намерением через него переступить. Олег немедленно пошел в атаку, делая вид, что замахивается дубинкой. В последний момент изменил направление движения, метко вбил подточенный конец в глаз – уроки фехтования не забылись. Противник на миг опешил от шока, этого землянину вполне хватило – носок тяжелого ботинка угодил в пах троглодита. От жуткой боли того скрутило вдвое, враг рухнул, перекатившись через шнур, Олег вторым ударом вбил подкованный каблук в висок, а затем опустил дубину с такой силой, что едва удержал ее в руках после удара.

В этот момент за спиной послышался разъяренный рев, Олег развернулся, увидел дикаря с окровавленной мордой, тот уже заносил свой кремневый тесак. Избежать ранения можно было только одним способом, не раздумывая, парень бросился на врага, покатившись с ним в обнимку по земле. Стрела не слишком повредила людоеду, она лишь изувечила ему щеку. Он был силен как бык, и сумел подмять ловкого землянина под себя, стараясь удушить его в тисках своих огромных ладоней. Задыхаясь от чудовищного смрада, извергавшегося из раскрытой пасти, Олег левой рукой пытался защитить горло, правой тянулся к ножу. Пальцы оплели рукоять, когда в глазах уже начало темнеть и в этот миг противник резко дернулся, и страшная хватка разжалась.

Людоед, странно всхрапывая, завалился на бок, Олег увидел над собой Аню, прищурив яростные глаза, она замахивалась приличным булыжником, собираясь нанести второй удар.

– Стой! – крикнул Олег, испугавшись, что она в запале врежет по нему.

Девушка замерла, а он, выхватив нож, ударил корчащегося людоеда под мышку, погрузив лезвие почти до упора. Тело врага выгнулось дугой, задрожало в агонии. Вытащив из раны свое оружие, Олег поднялся, повернулся к Ане:

– Стой здесь и не смотри, что я буду делать. Поняла?

– У тебя лицо в крови! – взволнованным голосом произнесла девушка.

– Это не моя, – успокоил ее парень. – Все кончено, не смотри за мной, я должен добить раненых. Тебе не стоит это видеть, поверь.

Понимающе кивнув, девушка отвернулась.

Олег прошелся по полю боя, приседая над каждым телом, он вонзал клинок в грудь или перерезал горло. Еще по вчерашнему дню ему хорошо запомнилось, что людоеды ребята крепкие, даже старуха с проломленным затылком может причинить серьезные неприятности. Из всей четверки признаки жизни подавал только дикарь с простреленной шеей, но он просто дергался в агонии. Спустившись к реке, Олег вымыл лицо, почистил оружие, вернулся к месту привала.

Аня сидела возле прохода, сжимая в руках здоровенный кремневый меч. Усмехнувшись, Олег заявил:

– Жаль, что фотоаппарата нет, вид у тебя, хоть на плакат снимай.

Девушка покачала головой и спросила:

– Как ты можешь смеяться в такой момент?

– Естественная реакция организма на развязку стрессовой ситуации, – весело ответил Олег. – Не обращай на меня внимания, это не сумасшествие, скоро эйфория пройдет. И не бойся, больше врагов нет. Их было пятеро, все мертвы.

– А если еще подойдут?

– Порву на части! Шутка. Не подойдут, это обычные дикари, к чему им ходить по нескольку отрядов? Они вчера хорошо изучили следы, поняли, что нас всего двое. Будь уверена, даже определили, что я получил ранение. Зная о том, что ты просто прыткая девушка, они посчитали, что пяти воинов вполне достаточно для победы. Вспомни сама, их деревня очень маленькая, там не может быть большого количества мужчин.

– Ты уверен? – усомнилась Аня.

– На все сто! Но все равно, мы здесь задерживаться не станем. Запах крови может привлечь хищников. Ты пока собери вещи, а я осмотрю тела, может, найду чего интересного.

Обыскивать трупы Олег не решился, вонь от них шла такая, что стошнило бы любого ассенизатора. У одного прихватил короткое, неплохое копье с темно-зеленым нефритовым наконечником, а второй трофей заставил его нахмуриться. Осмотрев находку, он вернулся к Ане, девушка к тому времени успела собрать вещи.

– Взгляни, – сказал Олег и протянул ей топор.

Изделие было очень необычным. Во-первых, оно было металлическим, выкованным из темной бронзы. Кузнец хорошо знал свое дело – ковка была четкая, выглядел топор ладно и, несмотря на весьма небольшие размеры, грозно. Вдоль лезвия по металлу змеились причудливо перевитые виноградные лозы с четко выгравированными листьями и гроздьями, на одной стороне виднелось аккуратное клеймо, размером с ноготь большого пальца. Оно изображало собачью голову с выглядывающим раздвоенным языком рептилии, а шея ее упиралась в перевернутый полумесяц. Древко было выполнено из материала, напоминавшего желтоватую пластмассу, хотя не исключено, что это кость какого-то специфического местного животного.

– Ну как тебе? – спросил Олег.

– Красивый топор, – кивнула девушка. – Ты возьмешь его себе?

– Эх ты, горожанка! – усмехнулся Олег. – Конечно возьму. Но дело то не в этом, смотри сама, это первое изделие из металла, что мы встретили у людоедов.

– Я вообще не пойму, как они его сделали, – согласно кивнула Аня. – Такой четкий рисунок! В голове не укладывается, что у них есть такие мастера.

– Верно подмечено, – согласился Олег. – Это сделали не они. Подобная работа требует большого мастерства. Если бы здесь существовала развитая кузнечная школа, то были бы и другие металлические изделия, да и в остальных предметах не видно изящества или вкуса. Все их вещи – полный примитив. Нет, этот топор сделан другими руками, надеюсь что человеческими.

– Может, они его нашли среди развалин, вроде тех, что мы видели?

– Вряд ли, – усомнился Олег. – Те руины на вид очень древние, а топор-то довольно новенький.

– Как же нам найти этих людей?

– Не знаю. А, кроме того, не факт, что это люди. Вспомни историю Земли – разные регионы развивались неравномерно. Кто знает, может, часть людоедов прогрессировала до того, что создали развитое общество со сложной металлургией. Ладно, хватит языки чесать, пошли, пока сюда еще кто-нибудь не пожаловал.

Уже на ходу он, не оборачиваясь, буркнул:

– Даже не знаю, хвалить тебя за смелость, или ругать за то, что ослушалась приказа. Лучше промолчу и скажу спасибо. Без тебя мне было бы нелегко справиться с этим дикарем.

– У меня случайно вышло. Я через кусты увидела, как вы катаетесь по земле, сама не помню, где взяла камень. Не знаю, раньше за собой такой агрессивности не замечала.

– Дичаем потихоньку, – насмешливо вздохнул Олег.

– А как ты думаешь, за нами не пошлют новую погоню?

– Сомнительно. Сама рассуди, когда они теперь узнают про гибель своих мужчин? А после этого надо собирать второй отряд, еще больше, время потеряно, мы уже будем далеко. Нет, думаю, со стороны той деревни нам больше ничего не угрожает.

– Я уже устала себя проклинать за ту выходку, – вздохнула Аня. – Сколько неприятностей из-за моей глупости.

– Что ты! – рассмеялся Олег. – Ищи плюсы в любых ситуациях. Если бы ты не устроила тот забег вокруг озера, мы бы никогда не увидели этот топор.

– Дался он тебе, – фыркнула девушка. – Обошлись бы прекрасно и без него.

– Не скажи! – возразил Олег. – В нашем положении разбрасываться ценными вещами не с руки. А топор для русского человека – это часть тела. Наш мужик с ним что угодно сделать может. Очень удобный инструмент, при нужде можно избу срубить, или чью-то голову, а возникнет надобность, так и в зубах не грех им поковыряться.

Аня не выдержала, прыснула:

– Так вот что мы будем делать, когда останемся без зубных щеток!

### Глава 4

Вниз по реке путешественники шли два дня. За это время с ними не случилось ничего страшного, если не считать того, что один раз они видели здоровенную кошку, размером с леопарда. Та утоляла жажду на другом берегу и не сделала ни малейшего поползновения, чтобы перебраться через водную преграду. Другие животные ни в счет: олени, пара выводков кабанов и тройка могучих зубров к хищникам не относились. Олег неплохо приловчился к своему оружию: совершенствуя его с каждым днем, они не оставались без добычи, благо птицы и кролики встречались частенько. Специально охотиться не требовалось, вполне хватало того, что удавалось подстрелить по пути. Кроме того рыбы в реке хватало, так что свои скромные запасы они больше не трогали. Аня не прекращала тренировки, своим упорством добившись того, что Олег вырезал ей собственный лук с запасом стрел. До совершенства ей было очень далеко, но такое усердие вызывало уважение.

По пути они дважды встречали древние руины: полуразрушенная башня на вершине высокого холма и остатки каменного моста. Сооружения были аналогичны встреченным до этого – те же огромные глыбы и полное запустение, так что любопытство, потащившее их наверх, стоило потери почти двух часов, ничего кроме камней путники там не нашли.

К полудню третьего дня они обнаружили человеческие следы.

Бросив рюкзаки на высоком берегу, путешественники спустились к маленькому ручейку, впадающему в реку. Вода в таких притоках обычно была чище и холоднее, так оказалось и на этот раз. Утолив жажду, Олег поднял голову, осмотрелся повнимательнее, нахмурился. Поднявшись, он перескочил на другой берег, пригнулся.

– Что такое? – спросила Аня, отрываясь от воды.

– Совсем недавно здесь были наши земляки.

– Что?!

– Смотри сама, на глине отчетливые отпечатки обуви, вон, даже фабричное клеймо видно. Трава до сих пор шевелится, прижатая ногами.

– А куда они могли пойти? – взволнованно спросила Аня.

– Не знаю. Следопыт с меня довольно плохой. Если они движутся по берегу реки, то в ту же сторону, иначе мы бы с ними неминуемо столкнулись. Будем надеяться, что они опережают нас совсем ненамного. Надо ускорить продвижение и мы их догоним.

Они позабыли о намерении устроить обед и большой привал, нацепили рюкзаки, поспешили продолжить движение. Идея Олега подтвердилась – время от времени попадались новые следы, было ясно, что люди движутся в том же направлении. Судя по всему их было человек пять или шесть, довольно большая группа. Если там окажется хотя бы пара крепких мужчин, то они вместе составят неплохой отряд, можно будет уверенно противостоять небольшим группам людоедов.

Примерно через три часа спешной ходьбы они наткнулись на следы привала. Люди останавливались здесь совсем недавно, примятая трава еще поднималась, а на берегу не успели высохнуть камни, забрызганные при умывании, или утолении жажды. Осмотрев эти свежие следы, Олег повернулся к присевшей Ане:

– Они ушли буквально только что. Если ты сильно устала, то отдохни, до вечера мы в любом случае их догоним.

– Нет, я в порядке.

– Давай хоть твой рюкзак понесу, – не унимался Олег.

– Говорю тебе, я еще могу идти. А, кроме того, тебе надо беречь силы, если на нас нападут, ты должен быть в состоянии сражаться.

– С каждым днем ты становишься все мудрее, – усмехнулся Олег и вскинул рюкзак на спину.

Они нагнали земляков через час.

Сначала Олег заметил мелькнувшую среди кустов фигуру. Сделав Ане предупреждающий жест, он припал к земле. За эти дни девушка немного свыклась с дикой жизнью и без вопросов притаилась в густой траве. Олег вытащил бинокль, отрегулировал резкость.

Людей оказалось пятеро, по крайней мере, больше он никого не заметил: пожилой мужчина, парень лет двадцати, девушка примерно того же возраста и две женщины средних лет. Все они явно были с Земли, Олег хорошо разглядел привычную одежду, браслеты наручных часов. Его очень удивила их беспечность: они расположились практически на открытом месте, устроив привал на невысоком берегу, поросшем чахлым кустарником. Спрятаться от враждебных глаз там было невозможно.

Не поворачиваясь, Олег произнес:

– Аня, с виду это наши люди.

– Они себя ведут, будто на шашлыки приехали. Странно все это.

– Обойдем их по лесу, выйдем прямо перед ними. Старайся не шуметь.

Девушку можно было уже не предупреждать, с каждым днем она все лучше приспосабливалась к новой жизни и уже не трещала ветками при каждом шаге, будто слон. Они легко проскользнули по заросшему лесу, вышли из зарослей прямо перед отдыхающими людьми.

Надо сказать, что их появление вызвало некоторый ажиотаж. Все вскочили на ноги, мужчина даже подхватил увесистую дубину, но, рассмотрев, кто перед ними, расслабился:

– Привет, – заявил Олег, дружелюбно вскидывая руку.

Одна из женщин взволнованно произнесла:

– Вы случайно не туристы?

– Вряд ли, скорее ваши коллеги.

– Может хоть вы знаете, что тут случилось? Неужели мы действительно не на Земле?

Олег недоуменно переглянулся с Аней и ответил:

– Разве вы сами еще это не поняли? Вполне достаточно на небо ночью глянуть. Если в звездах не разбираетесь, то уж три луны сомнений не оставляют.

– Да понимаем мы все, – недовольно заявил мужчина. – Просто Зоя никак не может поверить в случившееся, ей все кажется, что мы в тайге, или других глухих местах.

Через пять минут они все перезнакомились и узнали краткую историю странствий друг друга. Мужчину все называли Иваныч, уменьшительно от отчества, ровесницу Зои звали Таня, девушку Света, а парня Антон. Они также появились здесь в то же время, что и все, но им улыбнулась удача – дикарей не попалось за все дни странствий. Ничего интересного, кроме развалин древнего города путники не встречали. С питанием им сильно повезло: Иваныч держал торговую точку на рынке, в момент переноса он как раз нес два ящика консервов – рыбных и тушенки, с тех пор это была основа их рациона. Первоначально в группе насчитывалось три человека, но два дня назад они встретили Свету и Зою, те оголодали настолько, что едва зубами банки не порвали. Это было недалеко от истины: ножей не было, консервы вскрывали методом трения о камни – не самый быстрый процесс.

Узнав, что большую часть пустых банок они выбрасывали, Олег чуть не взвыл:

– Ну вы даете! Это же нормальная посуда, попробуй такую найди! А, кроме того, из жести можно наконечники для стрел делать!

– Не догадались, – согласился Иваныч. – Сперва сильно ошеломлены были, а когда дошло, куда попали, много банок уже выбросили. Не возвращаться же за ними?

– Ладно, что сделано, то сделано. Вы как, ночевать здесь собирались?

– Вроде того.

– Не стоит, больно открытое место. Врагов тут хватает, мы уже несколько раз сталкивались с местными каннибалами, вон взгляните на мой лоб – это не порез во время бритья. Да и хищников стоит опасаться. Давайте пройдем чуть дальше, выберем удобные заросли кустарника, вдоль реки их хватает.

– Может, сначала поедим? – нерешительно предложила Зоя.

– Лучше побережем консервы, – ответил Олег. – У нас есть кролик, его можно будет запечь в лопухах с черемшой, а в большом котелке сварим уху, хватит на всех, надо только немного порыбачить.

– А у вас есть снасти? – заинтересовался Антон.

– Навалом, – заявил Олег. – Ну? Как вам мое предложение?

Судя по всему, лидером отряда был Иваныч. Но он явно тяготился этой ролью и охотно уступил ее новому знакомому. Возражать никто не стал, энергичный Олег, увешанный оружием и умеющий охотиться, произвел на всех глубокое впечатление. Люди наверняка уже не раз задумывались о том, что будут делать после того, как закончатся консервы. Охотиться на птиц и мелких зверей с помощью камней не слишком эффективно, а ягод и орехов еще нет. Грибы росли, но пробовать их пока никто не рисковал. Олег с Аней пару раз уже варили мизерные куски местных шампиньонов и вешенок, негативных последствий не было, но готовить большие порции было страшновато.

В общем, никто не возразил против изменения места привала. Дружной толпой все двинулись за Олегом, он с досадой осознал, что бесшумно двигаться теперь не получится, семь человек это не два, и как назло никто не привычен к лесной жизни. Группа Иваныча была на грани катастрофы – у них заканчивался газ в последней зажигалке. Был еще коробок спичек, но Антон умудрился промочить их во время дождя, причем сразу этого не заметил, он раскис, смялся в кармане, содержимое пришло в полную негодность. Без костра холодными ночами им пришлось бы несладко.

У Олега с Аней со средствами разведения огня все было в порядке, на месте авиакатастрофы они набрали более полутора десятка зажигалок и несколько коробков спичек. Если расходовать этот запас с умом – хватит надолго.

Антон оказался заядлым любителем рыбной ловли, с его помощью Олег быстро наловил два десятка приличных рыбин, большую часть пришлось запечь, или поджарить на углях – такое количество попросту не влезло в котелок. Аня тем временем командовала на берегу, под ее руководством заготовили лапник и поставили палатку, несколько человек занимались сбором дров.

Олег невольно порадовался увеличению отряда. Теперь можно было на ночь выставлять часового, сменяясь по очереди, получится спокойно выспаться всем. Пока женщины хлопотали у костра, он с мужчинами нарубил колючих веток кустов и длинных жердей, укрепил проходы в лагерь, оставив один узкий лаз среди кустов. Это, конечно, не крепость, но защищаться здесь будет легче.

Новички накинулись на еду как звери: тушенка и рыбные консервы надоели им до тошноты. Очень не хватало соли, приходилось довольствоваться вяленой рыбой, благо ее было еще много. К счастью, она была пересолена до такой степени, что побелела шкура, небольшого ломтика вполне хватало на закуску ужина.

После еды Олег не дал мужчинам сидеть без дела – занялся изготовлением оружия. Каждый изготовил себе деревянное копье и нормальную дубинку, только после этого он распределил время дежурства и объявил отбой. Женская четверка кое-как разместилась в маленькой палатке, мужчины ночевали перед ее входом, на куче лапника. Двое спали, третий дежурил у костра, не давая ему затухнуть. Выстояв свою вахту, он будил сменщика и ложился на свое место.

Олег никогда еще не чувствовал себя здесь так спокойно, при таком дежурстве больше не повторится памятная история с жабой. Он впервые отдохнул нормально, до этого ему приходилось спать одним глазом.

Около полудня следующего дня река резко изменила направление русла, повернув почти строго на север. Она больше не могла течь на восток – путь преградила гряда высоких холмов, увенчанных скальными вершинами. Продвижение по правому берегу резко замедлилось, стали часто встречаться обрывистые пережимы, приходилось подолгу карабкаться, обходя участки с неудобными, обрывистыми берегами. С левой стороной все обстояло гораздо проще – там было пониже, только вдалеке начинали вздыматься пологие возвышенности.

Но перебраться на другой берег было не так просто, река здесь разлилась широко, брода не было, а переправиться с вещами в руках не получиться, нужно связать хоть примитивные плавсредства для рюкзаков и Зои – она не умела плавать. На обеденном привале, устроенном в очередной маленькой долинке, стиснутой склонами, Антон предложил:

– Можно плотик сделать из вязанок тростника. На нем перевезем вещи и Зою, по другому берегу идти намного легче.

– А я по-другому думаю, – заявил Олег. – Река довольно широкая, перекаты здесь глубокие – вода стоит высоко. Можно сделать нормальный плот и двигаться на нем вниз по течению. Как вам такая идея?

– Класс! – восхищенно воскликнула Света. – До чего здорово придумано! Нам очень повезло, что мы с тобой встретились.

Аня хотела что-то сказать, но, глянув на радостную девушку, нахмурилась и сжала губы. Иваныч тут же произнес:

– Работы много. У нас один топор, а плот понадобится приличный, на семерых.

– Зато безопаснее будет, – сказала Таня, запуганная рассказами про людоедов. – В воде на нас труднее будет напасть.

– Нам спешить вроде некуда, – согласился Антон. – А если вдоль реки попадутся другие люди, они нас заметят, поднимут крик, мы их не упустим.

В общем, против этой идеи никто не возражал. Деревьев в долинке хватало, если возле воды шли заросли кустов и лиственных деревьев, то на склонах росли ровненькие сосны. Если выбирать их с умом, то заготовленные стволы можно сбрасывать в воду и буксировать к месту строительства плота. Выше, среди скал вились многочисленные лозы дикого винограда. Если их нарезать и хорошенько замочить, то будет чем связывать бревна. В общем, здесь были все условия для устройства маленькой верфи.

Для начала дружными усилиями соорудили защищенный лагерь, окружив площадку среди кустов изгородями и баррикадами. Поставили палатку, рядом устроили большой навес, хорошенько перекрыв его травой и тростником. Местные лопухи зачастую вымахивали размерами с зонт, постелив их в несколько слоев, люди добились неплохой водонепроницаемости, теперь мужчины могли ночевать с комфортом даже в случае непогоды.

Вся эта работа шла до самого вечера, правда, к строительству плота все же приступили почти сразу. Топор был один, мужчины по очереди рубили деревья, заготавливая бревна. Работа продвигалась очень медленно, очень не хватало пилы, да и инструмент был не слишком большой, рубить толстые стволы было неудобно.

Оценив результаты работы, Олег понял, что такими темпами сооружать плот придется около двух дней. Его это вполне устраивало, ведь им действительно некуда было спешить.

Аня сидела на травяном косогоре, возле берега и занималась ремонтом своих учебных стрел. Несмотря на то, что она использовала в качестве мишеней вязанки камыша, метательные снаряды быстро приходили в негодность – расшатывались наконечники, а иногда перекашивалось пластиковое оперение. Тренироваться с таким инвентарем было затруднительно, она и так могла попасть даже в крупную цель не далее чем за двадцать шагов.

Обернувшись на шум, девушка увидела, что Антон, яростно чертыхаясь, упал в воду. Плот был закончен, мужчины теперь возводили шалаш, который мог бы вместить весь экипаж в случае непогоды. Парень не вовремя подвернулся под руку Иванычу, тот случайно толкнул его жердью. Света, чистившая на берегу котел, расхохоталась, наслаждаясь ссорой строителей.

Аня недобро прищурилась – видеть эту крашеную блондинку было выше ее сил. Временами она начинала горько сожалеть, что они вообще встретили эту кампанию. Света оказалась хуже липучки, при виде Олега она немедленно начинала строить глазки и совершенно идиотски хвалила любое его предложение или действие. Мужчины глупы, и вожак их маленького отряда оказался не исключением. Он весьма благосклонно, без неприязни относился к дешевой лести Светы, а та ничуть не скрывала своих собственнических планов по отношению к нему. Положа руку на сердце, девушка могла согласиться с разумностью ее личных планов – в их отряде она была первой красавицей. Таня и Зоя были слишком стары для Олега или Антона, Аня не могла составить ей серьезной конкуренции. Все, чем она могла похвастать – пышной гривой натуральных пшеничных волос и более-менее смазливым личиком. Если подстричься покороче и нацепить мужскую одежду, все будут принимать ее за мальчика – вторичные половые признаки у девушки проявлялись весьма слабо.

Украдкой обернувшись по сторонам, Аня склонила голову, натянула футболку в стороны. Увы, чудес не бывает, со вчерашнего дня грудь так и не подросла. Неприязненно покосившись в сторону Светы, она в очередной раз ей позавидовала – у этой особы все, что надо, было на месте. Везет же людям, кого-то природа наделяет даже чересчур, а другим остается довольствоваться жалкими объедками. Аня подозревала, что через несколько лет тоже перестанет походить на доску, но, увы, вряд ли этого будет ждать Олег, имея под боком Свету.

Та, будто почувствовав, что о ней так напряженно думают, оставила котел в покое, направилась к своей угрюмой сопернице, остановившись в паре шагов, как-то нерешительно поинтересовалась:

– Слушай, а у тебя волосы натуральные?

– Неужели не видно? – угрюмо ответила Аня.

– Ну ладно, – сказала Света, разворачиваясь.

– А что ты хотела? – заинтересовалась ревнивица.

Остановившись, та на миг подняла копну своих волос, демонстрируя на всю длину – их свежие корни были почти черные.

– Не знаю, что и делать, – вздохнула Света. – Тут не найти ни краски, ни даже обычной перекиси водорода. Тут ничего нет. Скоро на чучело стану похожа.

– Наголо побрейся, – почти не скрывая ехидства, предложила Аня.

– Да ну тебя, я же серьезно. Эх, если бы волосы росли побыстрее.

Посмотрев вслед сопернице, Аня не сдержала злорадной усмешки. Вряд ли Олег будет пристально присматриваться к волосам этой крашеной куклы, та весьма ловко их зачесывала, пряча корни, но пусть она хоть немного помучается. Подняв котелок, Света зачерпнула воды, направилась вверх по склону в сторону лагеря. Искоса проследив, как колышутся ее груди и рельефно вырисовываются пышные бедра, Аня не выдержала, подхватила лук, направилась вдоль берега к уединенному пляжу, метрах в ста отсюда, там располагалось ее стрельбище. На ходу она подумала, что если будет представлять, что вместо мишени стоит Света, то результаты стрельбы улучшаться в несколько раз.

Увы, все оказалось как раз наоборот – ревность плохой помощник.

Олег преодолел очередной подъем, присел та плоский камень, покрытый коркой лишайника. Необходимо было перевести дух, не стоит выбиваться из сил. Он вышел из лагеря больше часа назад, но только сейчас достиг вершины холмистой гряды. Ему давно хотелось посмотреть, что там, с другой стороны, если не сделать это сегодня, то не получится никогда. Утром они собирались отплыть вниз по реке, скорее всего этого места он больше никогда не увидит.

Успокоив дыхание, Олег поднялся, направился дальше. Следовало поспешить, надо еще успеть поохотиться, спустившись в долинку. Это было не так просто, в этих местах по каким-то причинам было маловато живности: птиц почти не было, а кролики малочисленны и пугливы. Если никто не подвернется, придется довольствоваться рыбой и черемшой. Обогнув скопление скал, он вышел к противоположному склону и не сдержал потрясенного восклицания.

Было чему изумиться – внизу лежала безжизненная пустыня. Контраст с местностью, оставленной за спиной, был разительный. Голая, красноватая равнина, почти ровная, если не считать отдельные конусовидные холмы, изредка нарушающие ее тоскливое однообразие. Деревьев не было, лишь редкие корявые кусты и пучки желтоватой травы вокруг них. Неестественность зрелища усиливалось тем, что присутствие пустыни не ощущалось: воздух был влажный и прохладный, легкий ветерок приятно остужал лицо. Олег на мгновение подумал, что столкнулся с миражем, но тут же выбросил эту мысль из головы – таких масштабных иллюзий не бывает.

Достав бинокль, он внимательно изучил окрестности, разглядывая мелкие детали пейзажа. Кустарники оказались мертвыми, по крайней мере, листьев на них Олег не заметил. Почва была глинистой, растрескавшейся от иссушающего зноя. Это было весьма удивительно, ведь большой дождь прошел сравнительно недавно, а ощущение было такое, будто вода тут не выпадала уже несколько месяцев. В этом месте склон был довольно пологим, он сливался с равниной плавно, провести четкую границу между холмистой грядой и пустыней было невозможно. На середине подъема, примерно в километре, Олег разглядел несколько странных предметов, отличающихся от камней, они походили на корявые манекены, россыпи темных пятен вокруг них распознать было невозможно. Спрятав бинокль, он решил сходить туда на разведку, много времени это не займет.

Пройдя сотню метров, Олег ошеломленно замер – после очередного шага он ощутил, что действительно находится в пустыне. Ощущение было такое, будто рядом раскрылась дышащая жаром исполинская печь, губы высушило за несколько мгновений, в нос ударил странный, какой-то кисловатый запах, а во рту появился металлический привкус.

Столь резкий контраст нельзя было объяснить порывом ветра. Олег шагнул назад, тот час все возвратилось на круги своя: обычная температура не слишком жаркого дня, без всяких непривычных запахов. Таких чудес он еще не встречал, но от своей затеи не отказался, продолжил путь, вновь окунувшись в жар раскаленной пустыни. Пройдя сотню метров, убедился в очередной странности этой местности – здесь даже солнце светило ярче, одежда ощутимо нагревалась от его лучей, неприятно раздражая кожу.

Достигнув цели пути, Олег понял, что его первоначальное впечатление было правильным – предметы действительно напоминали манекены. Он насчитал четыре мумифицированных трупа, лежащих тесной группой, чуть дальше виднелась высохшая лошадь, сквозь ее расползшуюся шкуру проглядывали выбеленные ребра. Тела были, несомненно, человеческими, хоть установить детали внешности, или хотя бы расу, было невозможно. Все они носили одежду: на троих были куртки толстой кожи с многочисленными костяными и бронзовыми нашлепками, четвертый облачен в длинную почерневшую кольчугу; головы защищали шлемы из кожи и стальных пластин. Каждый имел что-то вроде одеяния бедуина, некогда белая ткань потемнела, покрылась коркой пыли.

Трудно сказать, от чего погибли эти люди. Тела их на вид не имели прижизненных повреждений, пустынный зной быстро иссушил их, не дав разложиться, а падальщики почему-то не растащили добычу по кускам. Но Олег ни на минуту не мог поверить, что четверо вооруженных мужчин могли умереть естественной смертью, собравшись в одном месте, да еще и лошадь прихватив для компании. Осмотрев окрестности в бинокль, он не обнаружил больше ничего подозрительного, но не слишком успокоился. В этой странной местности могло произойти все что угодно, не стоит здесь задерживаться, как бы не повторить неприятную судьбу этой четверки.

Высохшие тела не внушали особого отвращения, Олег, не колеблясь, занялся мародерством, в их положении не стоит дотошно придерживаться благородных манер поведения. Больше всего мороки было с кольчугой, конечности трупа затвердели до камнеподобного состояния, но бросать доспехи не хотелось, где им еще попадутся такие знатные трофеи. Куртки брать не стал: от жара кожа рассохлась, местами потрескалась, он только срезал с них самые крупные бронзовые бляшки. На поясе обладателя кольчуги болтался самый настоящий кошелек, в нем было около двух десятков монет. Большинство медные, несколько штук бронзовых и три маленькие, серебряные.

Сложив в кучу все найденное оружие, Олег прошел к лошади, высыпал на землю содержимое двух больших седельных сумок. В одной оказалось немного обычного овса вперемешку с ячменем, это был корм для коня, вторая оказалась побогаче. Несколько свертков с сушеным мясом он откинул в сторону, сомневаясь, что оно все еще пригодно для еды. Дробленая крупа в мешочке была в полном порядке, сухой климат мог хранить зерно годами, очень порадовал небольшой узелок с крупнозернистой солью. Кроме этого Олег прихватил маленький точильный брусок и рулон чистой льняной ткани, судя по всему это был местный аналог бинтов.

Прихватив обе сумки, он вернулся назад, стащил все тела в одну кучу, кое-как набросал на них камней, присыпав чисто символически – на нормальное погребение потребуется слишком много времени. Ему хотелось хоть как-то поблагодарить этих людей за те вещи, что он у них забрал. По поводу мародерства Олег не волновался, на его месте так бы поступил каждый, к тому же на Земле это давно уже не считалось преступлением. Появилась даже уважаемая и романтичная профессия, ее представители занимались этим вполне открыто и публично похвалялись результатами, правда называли себя несколько по-другому – археологами.

Теперь следовало подумать, как тащить все эти трофеи. Кольчуга тянула немногим менее десяти килограмм, кроме нее было немало других увесистых вещей. Бронзовая булава с шипами, стальной меч длиною с руку, большая железная секира, короткое копье, бронзовый топор, кинжал из того же металла, три солидных ножа, составной лук, перевитый сухожилиями, колчан стрел. Все вместе унести можно – груз невелик, но как это сделать без рюкзака?

Вернувшись к лошади, Олег забрал опустевшие сумки. Жар пустыни их покоробил, но не изувечил до конца. Мелкое оружие и кольчуга пошли в них, то, что покрупнее, пришлось связать обрывками сбруи. Обвешавшись поклажей, Олег направился назад, спеша побыстрее добраться до зоны с нормальным климатом. Он пробыл здесь не более получаса, но чувствовал себя так, будто не пил уже около суток. Жадный жар быстро отбирал влагу из тела, несмотря на высокую температуру, пота практически не было, он высыхал, едва выступив из кожи.

На ходу он предвкушал, как огорошит всех в лагере удивительными новостями. Олег очень внимательно рассмотрел тела и был уверен, что они принадлежат вполне нормальным людям, если и есть отличия, то незначительные, вроде цвета кожи или подобных частностей. Амуниция и оружие подтверждали наличие достаточно развитой цивилизации, таких великолепных изделий как его топор здесь не было, но язык не повернется назвать эти вещи примитивными. Сохранность трупов подтверждала то, что люди погибли относительно недавно, хоть разложение здесь не работало, но климат пустыни быстро снимет с костей высохшую плоть, занесет останки пылью и песком.

Над загадками странной пустыни он больше не думал. Было понятно, что явление это очень необычно и не имеет разумного объяснения, так что не стоит пока ломать над ним голову. Олег не сдержал облегченного вздоха, когда пересек невидимую границу, вырвавшись из раскаленного ада, ощущение было сродни тому, что испытываешь, выходя из бани по зиме.

Вдохнув полной грудью глоток свежего воздуха, он поправил сумку, норовящую сползти с плеча, и поспешил наверх. Если поторопиться, обратный путь займет не больше часа, ведь после вершины идти надо будет только вниз.

До лагеря оставалось не более сотни метров, Олег уже различал заманчивый блеск воды в просветах среди деревьев. Он предвкушал, что проделает сразу по возвращении. Скинет ношу и, не отвечая на недоуменные расспросы, выпьет чуть ли не ведро воды и с наслаждением нырнет в реку, смывая с себя едкую пыль пустыни, от которой нестерпимо зудело все тело. Только после того, как хорошенько разотрет кожу песком и пучками травы, выйдет на берег, и не спеша, с подробностями, расскажет спутникам о своей удивительной находке. Он не сомневался, что всех обрадует известие о наличии в этом мире людей, это станет главнейшей темой для разговоров на ближайшие дни.

Уже завидев синее пятно палатки, Олег насторожился. Со стороны берега не доносилось ни звука. Это было очень странно: ведь время не обеденное, мужчины должны продолжать возню со строительством плота, женщины стряпают, приготавливают связки тростника, набиваемые под бревна, при этом время от времени люди окликают друг друга, просто разговаривают. Ничего этого не было, тишина стояла мертвая, даже птицы затихли, если бы не легкий шелест ветра можно было подумать, что он оглох.

Осторожно положив на землю сумки и связку оружия, Олег сжал в руке трофейное копье. Жар пустыни его пощадил, древко почти не покоробилось, просто древесина стала тверда, как камень, а стальной наконечник сильно потемнел. Ржавчина его не коснулась, в том жутком климате попросту не было воды, даже если дождь и выпадал, влага испарялась мгновенно. Прячась за кустами и деревьями, Олег добрался до полянки, увидел, что невдалеке от палатки лежит одна из женщин, судя по одежде – Зоя. Она уткнулась лицом в дымящийся костер и не подавала признаков жизни. Как не кощунственно это осознавать, но он почувствовал немалое облегчение – в первую секунду, еще не рассмотрев тело сквозь ветви кустов, ему показалось, что это может быть Аня.

Взяв копье наизготовку, Олег поспешил к берегу, обходя палатку по крутой дуге. С другой стороны он наткнулся на второй труп. Татьяна лежала на спине, раскинув руки в стороны, из ушей, носа и глаз струилась кровь, она залила почти все лицо, но ран видно не было. Выйдя к спуску, Олег хорошо рассмотрел, что творится возле плота, и содрогнулся, увидев, наконец, противника.

В далеком детстве он не раз, гостя у бабушки, ловил в деревенском пруду тритонов. Вот и сейчас ему сразу вспомнились эти уродливые, причудливые создания. Правда у агрессора кожа была сухая, покрытая костяными бляшками, но в остальном он был очень похож на обитателя озер. Правда, те никогда не вырастают до размеров молодого бычка.

Чудовище, стоя на растопыренных лапах, опустило шипастую, плоскую голову почти до самой земли, перед ним, в нескольких шагах стояла Света. Девушка еле заметно покачивалась на месте, пустыми, безжизненными глазами уставившись на жуткую тварь. Олег почувствовал, что если сейчас ничего не предпримет, то она погибнет. Почти не думая, он мощным броском швырнул копье.

Монстр оказался довольно шустрым, почуяв неладное, он мгновенно повернул свою голову, маленькие щели глубоко посаженных глаз сверкнули синим пламенем, Олег почувствовал себя так, будто только что в одиночку разгрузил вагон цемента, колени не подогнулись только из-за судороги, заставившей тело окаменеть. И тут копье ударило противника в шею. Удар был столь силен, что наконечник, пробив шкуру, полностью исчез в ране. Тварь дико завизжала, завалилась на бок, бешено суча ногами, странное оцепенение тут же прошло, ощущение было такое, будто с плеч сорвалась тонна груза. Все еще пошатываясь, не вполне придя в себя, Олег выхватил из-за пояса увесистую булаву, сбежал вниз, ожесточенно крутанув на ходу оружие, опустил на голову чудовища.

Визг мгновенно стих, тварь захрипела, пуская из пасти желтоватую пену. В нос ударил знакомый запах пустыни, во рту мгновенно появился металлический привкус. Олег не остановился на достигнутом, отвесил еще несколько размашистых ударов, треск сокрушаемого черепа становился тише, там все меньше оставалось уцелевших костей. Превратив голову в смятую лепешку, он отбросил в сторону оружие, завидев на своей руке брызги желтой, тягучей жидкости, не сдержался, спазмы скрутили тело вдвое, желудок был пуст, его вырвало горькой желчью.

Едва внутренности успокоились, Олег подошел к берегу, упал на колени, жадно сделал несколько глотков, смыл с руки мерзкие пятна, безучастно отметив, что кожа в этих местах покраснела, а кое-где появились маленькие пузырьки, будто от ожогов. Подняв голову, он увидел Иваныча, тот неподвижно качался на воде, лицом вниз. Бросившись вперед, вытащил его на берег, перевернул на спину, быстро убедился, что тут делать нечего, повернулся к Свете.

Та сидела на берегу, глядя перед собой все тем же пустым, мертвым взглядом. Олег встряхнул ее за плечи, крикнул почти в ухо:

– Где Аня?!

Девушка даже не повела глазом.

Олег отвесил ей звонкую пощечину, громко повторил вопрос. Никакого эффекта. Оставив ее в покое, поднялся, взволнованно огляделся по сторонам. Ему вдруг представилось, что девушка тоже упала в воду, но подальше от берега и ее безжизненное тело несет сейчас вниз по течению. При одной мысли о том, что его жизнерадостная спутница мертва, Олег заскрипел зубами, и уже не думая об осторожности, закричал во все горло:

– Аня!!!

Ответа не было, холодные тиски отчаяния начали сжимать сердце, вырвав копье из шеи все еще содрогающегося монстра, он бросился бежать вдоль берега, не переставая кричать. Олег надеялся, что если девушка упала в воду, ему все же удастся ее догнать. Но, не преодолев и трех десятков метров, он от радостного облегчения едва не заработал сердечный приступ – из кустов выскочила Аня, живая и невредимая, с луком в руках. Глядя на него с перепуганным удивлением, она звонко произнесла:

– Я здесь! Почему ты так громко кричишь?

Не в силах связно ответить, Олег выпустил копье, подошел к девушке, прижал ее к себе. Та, естественно, удивилась еще больше, застыла статуей, и, понимая, что зря бы он так вести себя не стал, тихо спросила:

– Что случилось?

– Все убиты. Только Света осталась, но она не в себе, да и Антон куда-то запропастился. Я думал, что ты тоже умерла.

– Господи! Как же так? Это были дикари?

– Нет. Какая-то мерзкая тварь, я смог с ней разделаться. От нее несет запахом пустыни, эти чудовища приходят оттуда, вот почему на этом берегу так мало живности.

– Какой пустыни? – не поняла девушка.

– Неважно, я потом расскажу. Где ты была?

– Немного ниже по берегу. Там пляж очень удобный, на нем я тренируюсь стрелять из лука и пращи. Ничего странного не слышала, пока ты кричать не стал. Сразу сюда бросилась, даже стрелы не собрала, ты орал, как резаный.

Отпустив девушку, Олег бледно усмехнулся:

– Я испугался, что ты тоже погибла, извини за беспокойство.

– Ничего. Что же мы будем делать?

– Надо бежать отсюда. Посиди пока здесь, я соберу вещи, и мы отчалим.

– Олег, нам лучше держаться вместе, – возразила Аня.

– Ты права, – после секундного раздумья согласился он. – Тут тоже небезопасно, не исключено, что эта тварь не одиночка. Если что, бросайся в сторону, удирай не мешкая. Я не знаю, как эти чудовища проделывают подобный фокус, но они могут взглядом парализовать, а, возможно, и убивать.

– Но как это может быть?

– Говорю же – не знаю. Пойдем, нельзя терять времени.

– А стрелы? У меня в мишени осталось штук пять.

– Хрен с ними, жизнь дороже деревяшек, я тебе еще их наделаю, лучше прежних.

Лагерь снимали в дикой спешке, палатку кинули на плот, не сворачивая, тела убитых Олег даже не думал хоронить, на это уйдет слишком много времени. Все что он сделал, оттащил Зою от костра, правда, к этому времени ее лицо успело обуглиться до костей. Света в себя так и не пришла, но нести ее не потребовалось, она послушно встала, следуя давлению рук, подталкиваемая в спину, направилась было к плоту, но вдруг остановилась. Не обращая внимания на все усилия Олега, тянущего ее дальше, упрямо двинулась в сторону ближайших зарослей ежевики. Он, почуяв неладное, не стал ей мешать, это оказалось верным ходом – в кустах обнаружился Антон. Парень был без сознания, но живой. Попытки привести его в чувство успеха не принесли, Олег оттащил его на руках. Только после этого Света послушно взошла на плот.

Загнав туда же и Аню, Олег обвел взглядом берег, убедился, что они ничего не забыли, отвязал грубый причальный канат, сплетенный из лоз дикого винограда. Оттолкнув их неказистое плавсредство от берега, вскарабкался на бревна, схватил один из шестов, поспешно направил плот на середину реки, где течение было максимальным.

Лагерь, где оставили свои жизни три члена их маленького отряда, за одну минуту скрылся из глаз за поворотом русла. Олег проклял себя за промедление: ведь они могли отправиться в плавание еще до полудня, плот уже был готов, оставалось только получше укрепить пристройку, без нее можно вообще обойтись. Но что сделано, то сделано, жалеть об этом слишком поздно. К счастью, погибли не все, как ни дико было сознавать, Олег больше радовался, чем печалился – ведь его спутница осталась жива.

На ночевку пристали к маленькому песчаному островку. В длину он был не более сорока шагов, а по ширине в три раза меньше. Если не считать нескольких кустов, место было совершенно голое, так что спрятаться врагу здесь негде. Впрочем, ночевать путешественники решили на плоту, даже костер разожгли на нем же, для этого здесь был очаг, устроенный на глиняной площадке.

Аня принялась хлопотать с ужином, разделывая рыбу, наловленную по пути. Олег попытался привести в чувство Антона, но тщетно, тот дышал ровно, спокойно, однако на внешние раздражители не реагировал. Ничего не добившись от пострадавшего парня, он посмотрел в сторону Светы, сидевшей на краю плота, но подходить не стал, зная, что это совершенно бесполезно. За все время плавания она еще не произнесла ни одного слова, по-прежнему выглядела все такой же бездушной куклой, но слова понимала, если ей приказать перейти на другую сторону – послушно встанет, выполнит указания, при этом у нее не дрогнет ни одна черточка лица, а глаза останутся такими же безжизненными. Было непонятно, можно ли ей помочь, оставалось надеяться, что такое состояние не продлиться слишком долго, ведь она явно что-то осознавала, даже там, на берегу, смогла показать место, где лежал Антон.

Вернувшись к Ане, Олег протянул ей увесистый узелок:

– Вот, возьми, здесь соль.

– Где ты ее взял? – обрадовалась девушка.

– Там же, где все остальное барахло.

По пути он уже успел рассказать Ане о своих похождениях, она без особого удивления отнеслась к его рассказу о странной пустыне, возможно, он плохо сумел передать словами всю ненормальность тех мест. Хотя, скорее всего девушка еще не отошла от шока после сегодняшних событий, ей сейчас могло быть не до чудес.

Олег достал из воды трофейную кольчугу, во время плавания она все время висела за кормой, очищаясь от грязи. Стряхнув с нее влагу, он сошел на берег, принялся чистить почерневший металл пучками жесткой травы, макая их в кучку сухого песка. Не самый эффективный абразив, но, за неимением лучшего, сойдет. Доспех был не слишком качественный, ему далеко до изысканных изделий позднего средневековья. Кольца большие, толстые, грубо проваренные кузнечной ковкой, тонкая стрела при удачном выстреле легко пройдет сквозь такую защиту. Кроме того, на спине и левом боку виднелись три прорехи, но это дело можно было легко поправить, предусмотрительный Олег прихватил с места авиакатастрофы несколько кусков проволоки.

За работой он не переставал рассуждать о случившемся. В отличие от Ани ему было понятно – встреченная пустыня весьма странное образование, на Земле подобных явлений не встречается. Климатические и ландшафтные зоны сменяют друг друга довольно постепенно, правда, резкими границами могут служить горные хребты. Но холмистая гряда никак не может четко разделять столь разные по типу местности. Более того, рубеж между ними еще тоньше – достаточно сделать один шаг и ты оказываешься возле топки раскаленной печи. Непонятно, что вообще там делали эти погибшие люди. Судя по всему, они специально подготовились к походу в этот ад; Олег видел многочисленные рассохшиеся кожаные фляги, а, кроме того, на каждого был надет белый бурнус, хорошо защищающий от жгучего солнца.

Помимо всего прочего Олег хорошо запомнил, что вблизи убитой твари во рту немедленно появлялся металлический привкус, а нос щекотал кислый запах. Симптомы были хорошо знакомы – то же самое начиналось в пустыне. Монстр явно явился оттуда, кто знает, может там водятся и другие невероятные создания. Как бы там ни было, Олег твердо решил держаться как можно дальше от правого берега, уж лучше вонючие людоеды, чем чудовища, способные парализовать, или убивать простым взглядом.

Из раздумий его вывел окрик Ани:

– Олег, иди есть, все готово.

Сполоснув кольчугу в воде, он тщательно струсил с нее влагу, развесил доспех на стене пристройки, направился к очагу. Аня, поставив котелок в специальное углубление маленького столика, поинтересовалась:

– А со Светой, что делать будем?

– Может с ложки ее покормить? – неуверенно ответил Олег.

Но этого не потребовалось. Света молча встала, подошла к столику, заняла свободное место. Безжизненными движениями робота взяла ложку, начала есть, почти не жуя, но довольно аккуратно, почти не разливая похлебку.

Глядя, как в ее глазах на миг проскользнула тень нормального выражения, Олег понял – она приходит в себя.

### Глава 5

Действительно, на следующее утро она стала выглядеть более естественно, не походя больше на шагающий труп, а в глазах все чаще мелькало вполне человеческое выражение. Правда, говорить Света не пыталась и на расспросы никак не реагировала, но в случае четко поставленного несложного приказа, действовала правильно. Антон несколько раз открывал тусклые глаза, что тоже внушало оптимизм. Судя по всему, он пострадал больше Светы и на восстановление потребуется больше времени, по крайней мере, на это надеялись Олег и Аня.

Обсуждая между собой случившееся, они пришли к выводу, что странное воздействие монстра в разной степени действовало на людей: те, кто были помоложе, противостояли ему с большим успехом. Кроме того, играла роль длительность атаки: Олег, попав под нее на короткий миг, отделался легким испугом, он не ощущал Никаких негативных последствий, да и Аня утверждала, что его поведение естественное, ничем не отличается от обычного.

Плот шел по реке без проблем, Олег лишь иногда корректировал курс, огибая наносные островки, или возвращаясь обратно, в стремнину. Вода в реке стояла высоко, так же как это обычно бывает и на Земле в конце весны и начале лета, перекаты проходили спокойно, камни были скрыты на глубине, так что угрозы их плаванию не представляли. А после того, как около полудня по левому берегу промелькнуло устье приличного притока, двигаться стало еще легче. Олег почти не прикасался к веслу, сидя у края, он время от времени посматривал вперед, не прекращая заниматься различными хозяйственными работами. Точил оружие, благо его сейчас было много, продолжал издеваться над кольчугой. Осмотрел трофейный лук, начал его понемногу ремонтировать. Сухожилия и кожаные полоски, скреплявшие его детали, рассохлись, пришли в полную негодность, не помогло даже вымачивание. Олег понял, что пока не добудет крупное животное, закончить ремонт не сможет.

Кроме того, он контролировал действия Ани, та впервые попробовала самостоятельно половить рыбу, учитывая богатство здешней реки, дело это было несложное, главное, чтобы на крючок не попалось что-нибудь огромное, не хотелось бы лишиться снасти.

На обед у них была все та же уха, приправленная черемшой и трофейной крупой и несколько запеченных рыбин. Света поела самостоятельно, а Антона напоили охлажденным бульоном, к этому времени он уже немного очнулся. Еще через три часа Олег заслышал впереди шум ревущей воды, быстро направил плот к левому берегу, успев пристать прямо перед небольшим водопадом.

– Что же нам теперь делать?! – расстроено воскликнула Аня.

Понять ее было несложно. Преодолеть эту преграду на плоту невозможно, а двигаться пешком не получится – Антон не мог идти, да и со Светой будут сложности. Холмистая гряда все еще тянулась по правому берегу, Олег не сомневался, что за нею продолжается пустыня, с ее смертоносными обитателями, даже наличие водной преграды его не успокаивало. Сидеть здесь в ожидании поправки пострадавшего не хотелось, кто знает, вдруг на них наткнутся людоеды. За весь день они не заметили Никаких признаков присутствия дикарей, но это не означает, что их здесь нет.

– Придется поработать, – произнес Олег.

– Что? – не поняла девушка.

– Я разберу плот и спущусь вниз, за водопад. Ты по очереди скинешь бревна вниз, я их там соберу. Если какие-то и уплывут, ничего страшного, нас стало на три человека меньше, оставшихся спокойно выдержит и меньшее сооружение.

– На это уйдет много времени, – вздохнула Аня.

– Я постараюсь работать быстрее, если ничего не помешает, завтра утром продолжим путь.

– Так быстро? – изумилась девушка.

– Конечно. Деревья рубить не потребуется, пристройку тоже не стану собирать. Поставим палатку, ее хватит, хоть и в тесноте, но все поместимся в случае надобности. Хуже обстоит дело с Антоном, он тяжелый, я его тащить буду не меньше часа.

– Может, носилки сделаем? – предложила Аня.

– И кто мне помогать будет, ты, что ли? Да у тебя руки на земле останутся при попытке их поднять, Антон парень не из легких.

– А Света? Она ведь действует достаточно осмысленно?

– Да? Разве можно понять, что у нее сейчас в голове? Возьмет и бросит носилки на крутом спуске, Антону это здоровья не прибавит. Ладно, хватит болтать, давай разгружать плот.

Ломать не строить, на разборку ушло менее двух часов. Как ни страшно было оставлять девушку в одиночестве вместе с невменяемыми пострадавшими, пришлось с этим смириться. Олег нашел удобную тропу, смог спуститься с невысокого скалистого обрыва, добрался до берега, призывно замахал руками. Аня, следя за его перемещениями сверху, принялась по очереди сталкивать бревна. Водопад был невысокий, так что они не получали значительного ущерба, лишь куски коры иногда отлетали после сильных ударов о камни.

Как Олег и предполагал, все бревна поймать действительно не удалось. Хоть Аня сталкивала их от самого берега, некоторые, попав в кипящий котел под водопадом, выплывали в стремнине у середины русла, такие отщепенцы терялись почти наверняка. Но оставшихся вполне хватило для постройки нового сооружения. Олег сперва стащил вниз Антона, затем с помощью Ани перенес все вещи, до вечера, действуя практически в одиночку, смог собрать новый плот, они даже успели на нем немного проплыть и заночевать у очередного островка.

Достигнув к полудню второго дня очередного водопада, еще большего, чем предыдущий, они уже не растерялись, без лишних разговоров принялись разбирать плот. К этому моменту Антон уже начал вставать, но ни Аня, ни Олег даже не заикались о том, что следует продолжить путь пешком. По реке двигаться было гораздо безопаснее, да и быстрее: несмотря на водопады за пол дня пути они преодолевали не меньше сорока километров, да и холмистая гряда ушла в сторону, скрылась из вида, больше не нервируя призраками пустынных обитателей.

Работа была уже привычной, к вечеру плот вновь был собран ниже по течению, а утром следующего дня они достигли устья.

Разглядев открывшуюся панораму, Аня не сдержала восхищенного вскрика. Было чему изумиться: впереди показалась широкая река, между ее берегами было гораздо больше сотни метров. Олег первым делом с радостью подумал, что плыть станет намного легче. Вряд ли здесь встретятся опасные перекаты, да и водопады на подобных реках – редкость. Но удивительно было не это – в месте слияния двух рек стоял город.

На какой-то миг Олегу даже показалось, что он по-прежнему обитаем, но тут же пришло понимание – это не так. Стены, сложенные из огромных каменных блоков местами темнели проломами, кое-где обвалился верх. Квадратные, широкие башни не устояли перед натиском времени или врагов, некоторые из них превратились в груды обломков. Плот проплыл мимо исполинской гранитной опоры; в прозрачной воде виднелись глыбы от обрушившегося моста, здания на противоположном берегу превратились в кучи камней, поросшие ежевикой, а что творится за стенами, видно не было.

– Смотри! – воскликнула Аня.

Взглянув в указанном направлении, Олег увидел остатки гигантских, прямо таки циклопических ворот. Две башни, защищающие их по бокам, сильно обветшали, от створок не осталось и следа, но проем был столь огромен, что через него без труда мог проехать тяжелый карьерный самосвал. Каменную арку сплошь покрывали различные барельефы. Время их не пощадило, да и расстояние велико, но можно было легко различить изображения львов и виноградных лоз, всадников в доспехах, воинов с длинными копьями и овальными щитами.

– Здорово! – констатировала Аня и спросила. – Причалим?

Олегу и самому хотелось посмотреть руины поближе, но приходилось думать не только о себе.

– Лучше не стоит. Кто знает, что творится за этими стенами, вдруг там поселились людоеды? Антон и Света почти невменяемы, брать их с собой нежелательно, а оставлять тоже нельзя. Не будем рисковать лишний раз.

– Верно, – согласилась девушка. – Красиво, правда?

– Да, таких величественных руин мы здесь еще не видели.

– Похоже на Египет, или какие-нибудь развалины инков. Только туристов с фотоаппаратами не хватает.

Плот тем временем вынесло в большую реку, он закачался, попав в водоворот бурно соединяющихся вод. Олег взглянул вдаль, там виднелись уцелевшие опоры второго моста, а по берегу тянулись остатки причалов. В этот момент Аня пронзительно закричала, указывая рукой в сторону ближайшего берега.

Из заливчика, поросшего высоким тростником, выплывала большая лодка. Расстояние было невелико, Олег без бинокля спокойно различил своих давних противников. Людоедов было четверо, они дружными усилиями направлялись наперерез плоту, яростно работая короткими веслами. Боевой раскраски на них не виднелось, но он очень сомневался, что они спешат просто поздороваться. Повернувшись к перепуганной Ане, Олег твердо заявил:

– Тащи в палатку Антона и Свету, сама сиди с ними и нос не высовывай, если что, разрежешь заднюю стенку и прыгай, уходи вплавь, вот, возьми.

Он протянул ей бронзовый кинжал.

– А ты? – вскрикнула девушка?!

– Не бойся, их всего четверо, я справлялся и с большим количеством, ты же помнишь? Давай, поторопись, мне надо подготовиться.

Олег даже не стал пытаться подправить курс, уйти на неповоротливом плоту от лодки, или хотя бы значительно отсрочить момент встречи, было невозможно. Схватив лук, быстро натянул тетиву, покосился на кольчугу, но одевать ее не стал. Неизвестно, как повернется схватка, если он окажется в воде, то с такой тяжестью плавать будет не слишком удобно, разве что потребуется нырять без возврата. Положил под руку копье и меч, присел на колено, ожидая, когда противник подойдет на расстояние выстрела.

Лодка была неказистая, корявая, как и все изделия этих дикарей, шла не слишком ходко, но уверенно. Прикинув, что дистанция приемлемо сократилась, Олег выпустил первую стрелу. Она прошла мимо, пролетев меж двух гребцов, зато вторая пронзила руку переднего дикаря чуть ниже плеча, тот с воем уронил весло, хватаясь за поврежденную конечность.

Был бы у Олега хороший лук, он бы перестрелял всех, но даже так противник понес немалый урон. Один получил ранение в бок, другой в плечо, а тот, который был подстрелен первый и вовсе свалился со стрелой в глазнице, этот последний выстрел с минимальной дистанции выдался на диво удачным. Один из дикарей не выдержал, отложил весло, вытащил два камня, скрепленных длинным кожаным ремнем, стремительно раскрутил оружие. Боло было брошено достаточно профессионально, Олег едва успел увернуться, распластавшись на плоту. Вскользь задев палатку, метательный снаряд улетел далеко в сторону, с громким плеском упал в воду. В следующий миг лодка ударила в плот.

Первый дикарь, прыгнувший вперед с занесенным топором, напоролся грудью на коварно выставленное копье, нанизав себя как бабочку. Олег выпустил древко из руки, он просто не успевал извлечь крепко засевшее оружие, отскочил в сторону, пропуская мимо очередного противника, разогнавшийся неповоротливый каннибал не успел среагировать, просеменил мимо, удар дубины рассек воздух. Олег щедро добавил ему ногой в поясницу, придавая дополнительное ускорение, тому ничего не оставалось делать, как падать в воду по другую сторону плота.

Последний дикарь, оценив судьбу предшественников, действовал хитрее, подхватив копье, швырнул его в шустрого противника. Олег успел пригнуться, пропустив его над собой, распрямился уже с мечом в руках. Вовремя, над ним уже заносили кремневый тесак. Трофейный клинок был выкован из отвратительной стали, кухонные ножи из лучшей делают, однако новый хозяин зря времени не терял – оружие было заточено на совесть. Дикарь утробно взвыл, когда лезвие отсекло его кисть, но тут же поперхнулся, выпучил глаза от жесткого удара коленом в пах.

Отступив на шаг, Олег размашистым движением разрубил его шею и ударом ноги скинул умирающего врага с плота. Развернувшись, увидел, что людоед, упавший в воду, больше не горит желанием сражаться – неуклюже перебирая руками, он удалялся в сторону, сделав из случившегося правильные выводы. Но Олег не стал его отпускать, вбил стрелу между лопаток и поспешно подскочил к лодке – она начинала отдаляться от плота. Подтащив ее поближе, накинул на нос грубый канат, используемый для причаливания, прикрепил трофейное судно покрепче. Только тут, почувствовав, как горячка боя начинает отступать, вспомнил про спутников, успокаивающе крикнул:

– Аня, все в порядке, хорошие парни победили!

Та поспешно вжикнула молнией замка, но Олег предупредил:

– Подожди, тут немного не прибрано.

Не послушав, девушка выбралась наружу, взволнованно осмотрела окровавленные тела дикарей, нервно произнесла:

– Ничего, я уже это видела. Ты в порядке?

– В полном, даже обделаться не успел, – возбужденно хохотнул Олег.

Пригнувшись, он освободил свое копье, сбросил труп в воду, перелез в лодку, внимательно ее осмотрел. Она была сделана из цельного куска древесного ствола, судя по угольным следам, в нем попросту выжгли углубление, а концы грубо подточили каменными топорами. Выбросив за борт тело второго врага, он с интересом поднял крышку с корзины плотного плетения, в лодке их было четыре штуки. Плетенка изнутри была простелена несколькими слоями лопухов и почти доверху заполнена белесыми, сверкающими камешками. Взяв один, Олег не сдержал довольной улыбки – это была простая соль, просто не размолотая. То же самое было и в остальных корзинах. Возможно в окрестностях города находилось хорошее месторождение, и его специально построили в этом месте, как центр добычи и торговли. Даже после упадка в древние выработки все еще можно попасть, иначе, как бы дикари смогли добыть этот ценный минерал.

Не отрываясь от созерцания трофеев, Олег радостно воскликнул:

– Анька, пляши! У нас сегодня знатная добыча.

Не услышав ответа, он недоуменно выпрямился, нахмурился. Аня сидела на краю плота и тряслась в беззвучных рыданиях, пряча лицо в руках. Покачав головой, Олег вернулся назад, присел рядом с ней, хотел погладить по голове, но только тут понял, что его руки окровавлены. Едва не выругавшись вслух, тщательно их вымыл, струсил в воду, вновь замер возле девушки. Поняв, что ее рыдания к этому времени стали потише, успокаивающе произнес:

– Все закончилось, не бойся, мы не получили не царапины, а в придачу обзавелись неплохими трофеями.

– Домой хочу, – сквозь слезы произнесла Аня.

Олег вздохнул, не зная, что на это сказать. Тем временем девушка пояснила:

– Рано или поздно мы погибнем, здесь все хотят нашей смерти.

– У них хотелка отсохнет, пока до нас доберутся, не бойся, эти вонючие уроды того не стоят.

– Я чуть не умерла, слушая, как ты там с ними дерешься.

Присев поближе, Олег прижал девушку к себе, пряча ее лицо у себя на груди.

– Как там Света и Антон?

– Сидят как истуканы, – сквозь всхлипывания произнесла Аня. – Мне кажется, разорвись атомная бомба, они и глазом не моргнут.

– Аня, ты не знаешь, где моя расческа? – донесся из палатки растерянный голос.

Девушка отпрянула, показав заплаканное лицо, недоуменно переглянулась с Олегом. В следующий момент из палатки высунулась голова Светы, глянув вполне осмысленным, но растерянным взглядом, она спросила:

– Что здесь случилось, я что-то никак не могу вспомнить, как здесь очутилась? Разве мы уже плывем?

Света действительно пришла в себя. После долгих расспросов выяснилось, что она ничего не помнит с момента нападения на лагерь. Все, что она смогла извлечь из памяти, это вид Антона, падающего в кусты, а в следующий момент очутилась в палатке. Света поначалу никак не могла поверить, что три дня находилась в невменяемом состоянии, воспоминаний об этих событиях не сохранилось. Оставалось надеяться, что парень тоже придет в себя, надо только подождать.

Олег показал девушкам трофейную соль, заявив, что этих запасов им хватит на несколько лет. Аня, осмотрев захваченное плавсредство, заявила:

– Может продолжим плаванье в лодке? Она большая, всем будет удобно. В случае чего сможем идти на веслах.

– Думаю, что бросать плот не стоит, – возразил Олег. – Кто знает, что будет ниже по течению. Река большая и в прежние годы была судоходной, судя по остаткам причалов, но не исключено, что ниже встретятся непреодолимые пороги.

– А как же здесь плавали корабли?

– Очень просто: в опасных местах устраивали волоки, перетаскивали их по суше. У нас это не получится, лодка очень тяжелая, даже вчетвером мы сможем тащить ее только по ровной местности. Лучше оставим все как есть, в крайнем случае, всегда успеем в нее пересесть.

– Ой, какая красота! – воскликнула Света, показывая рукой вниз по течению.

Обернувшись, Олег плотоядно оскалился – удача сама шла в руки. Через реку переправлялась стайка из трех оленей, глянув на самца с раскидистыми рогами, парень явственно представил гору поджаристого мяса, сыромятную кожу и сухожилия для ремонта лука. Он немедленно воскликнул:

– Аня, быстро прыгай в лодку! Света, остаешься здесь, хватай шест, не давай плоту уйти на середину, там самое сильное течение, нам будет трудно тебя догнать.

Прыгнув в лодку, он подхватил грубое весло. Ане не требовалось пояснений, она тут же отвязала причальный канат, и они отправились в самостоятельное плавание, провожаемые растерянным взглядом Светы. Впрочем, разлука не составила и пятнадцати минут, к плоту охотники вернулись отягощенные знатной добычей.

Если не считать угрюмости Ани, забывшей на время о своей обычной словоохотливости, можно было считать этот день одним из самых удачных за все время их пребывания в этом мире. Правда, причалить удалось только в глубоких сумерках, никак не подворачивался удобный островок.

Но это были мелочи.

По новой реке без особых происшествий двигались два дня. Местность по берегам вначале была равнинной, за травяными лугами тянулся однообразный дремучий лес. Но постепенно начали подступать возвышенности, появились светлые обрывы из мела и известняка, кое-где они поджимали реку скалами высотой с многоэтажный дом. Но даже в таких пережимах проблем не возникало, опасных перекатов или водопадов не встречалось. Правда, на ночь все равно приставали к островам, не рискуя двигаться в полной темноте.

Несколько раз видели столбы дыма, поднимающиеся над лесом, но чей это был огонь, осталось неизвестным, рисковать с разведкой не стали. Не исключено, что костры жгли их коллеги по несчастью. Один раз видели группу троглодитов, те занимались в заливе рыбной ловлей и были настолько увлечены этим занятием, что заметили плот слишком поздно, когда он уже прошел мимо. Вслед донеслось несколько разъяренно-удивленных воплей, но дикари быстро успокоились, вернулись к своему занятию, даже не помышляя о преследовании. Возможно, у них просто не было лодок.

Антон в себя не пришел, вел себя так же, как и Света в первые дни после нападения странной твари. Чем ему можно помочь, никто не знал, приходилось оставлять все на самотек, надеясь, что он поправится сам, как это случилось с девушкой. Сама Света выздоровела полностью, без последствий, разве что стала несколько замкнутее и молчаливее, но это можно было списать и на естественные причины.

Утром второго дня прошли мимо развалин второго города с остатками моста, да и другие руины попадались довольно часто. На вершинах холмов не раз замечали башни, по берегам виднелись остатки строений, один раз на высокой скале встретили исполинский барельеф, изображавший нормальное человеческое лицо. Несмотря на сильные повреждения, легко можно было понять, что оно изображает мужчину похожего на классического араба. Витое украшение на голове напоминало корону украшенную гранеными самоцветами. Все эти находки убеждали спутников в том, что некогда эта местность процветала, будучи населена вполне цивилизованным народом. Строительство мостов через столь широкие реки даже в новой истории человечества являлось непростой инженерной задачей, а они уже дважды встречали здесь остатки подобных сооружений. Неизвестно, что заставило людей покинуть эти края, но уж точно не троглодиты. Олег уже прекрасно изучил их невысокие боевые качества и был уверен, что хорошо вооруженная армия цивилизованного государства легко бы справилась с любой ордой этих тупых созданий.

Утром третьего дня они достигли устья.

Завидев, что открывается за поворотом реки, Олег вскочил, крикнул:

– Смотрите, река кончается!

Девушки посмотрели вперед, Света воскликнула:

– Море!

Но это было не так. Сперва Олег и сам подумал, что это море, или озеро, направил плот поближе к берегу, боясь, что их унесет течением. Однако опасения оказались напрасны, вскоре он убедился, что перед ними просто очередная река.

Она была поистине огромна, на глаз между берегами было не меньше двух километров. Острова были такие, что на некоторых можно без труда разместить небольшой город. На таком просторе путешественники впервые столкнулись с волнами, ветру было, где разгуляться. Первоначально Олег даже не понял, куда же направлено течение; только часа через два, когда достигли основной струи, стало ясно, что эта грандиозная река направляет свои воды почти точно на юг.

Берега ее здорово различались: если левый был низменным и почти не просматривался, сплошь поросший пойменными лесами, то правый наоборот – высился пологими холмами с лысыми вершинами. Чем далее, тем они становились выше, в бинокль хорошо различались многочисленные скальные обнажения. Нечего было и думать о встрече опасного переката или водопада, на подобных реках это крайне маловероятно, так что двигаться можно и ночью, хотя особой спешки и не было.

За бинокль девушки едва не передрались, они по очереди рассматривали берега, пораженные таким простором. Здесь можно спокойно проплыть мимо поселения людоедов и даже его не заметить. Олег понимал, что теперь они будут пропускать массу интересных вещей, обнаружить все попросту невозможно. А вот их плот засечь на таком раздолье несложно, несмотря на то, что они замаскировали ядовито-синюю ткань палатки ветками и тростником, все равно он слишком выделяется. До полудня оставалось около трех часов, когда на правом берегу они различили исполинский столб дыма.

Это явно не был обычный костер или деревенский очаг людоедов. Кроме того, горел он крайне неравномерно: дым то сходил на нет, то вновь разряжался мощными клубами. Создавалось впечатление, что в огонь время от времени специально подбрасывали охапки сырых ветвей. Опустив бинокль, Олег задумчиво произнес:

– Это явно сигнальный костер, никто не станет бросать столько сыря́тины в обычный очаг.

– Может, людоеды какой-то свой сбор устраивают? – предположила Аня.

– Не исключено, – согласился Олег. – Предлагаю выбрать остров напротив этого костра, понаблюдать за ним подольше.

– Мы ничего не увидим, – возразила Света. – Этот дым очень далеко от берега.

– Кто знает, может что-нибудь и поймем, а, кроме того, не так уж и далеко, километров пять, или семь, не дальше.

Островов здесь хватало, они без особого труда выбрали подходящий, по местным меркам совсем крошечный: метров триста в длину и сотню в ширину. Плот и лодку загнали в маленький мелкий заливчик поросший камышом, рассмотреть их здесь со стороны было невозможно. Оставив девушек на месте, Олег вооружился, около получаса исследовал остров, но ничего подозрительного не заметил. Здесь не было животных, крупную живность представляли лишь пернатые: множество водоплавающих птиц лелеяли свое потомство, выводками уток кишела вся береговая полоса. Парень не стал охотиться, у них еще оставалось немного подкопченной оленины, ее надо было доедать как можно быстрее.

Вернувшись назад, он увел девушек и Антона к центру острова, здесь возвышалась маленькая скала с плоской вершиной, на ней они устроили наблюдательный пункт, по очереди рассматривая левый берег в направлении столба дыма. Тот по-прежнему не унимался, так же пульсировал, то сходил на нет, то выбрасывал целое облако. Те, кто его поддерживали, явно подавали сигнал, но неизвестно для кого.

Олег очень надеялся, что это кто-то из их земляков собирает товарищей по несчастью, или на худой конец местные люди занимаются какой-то странной хозяйственной деятельностью, возможно, сигналят соседям о какой-то беде. Чем дольше он смотрел на этот дым, тем сильнее склонялся к мысли, что надо отправиться на разведку. Ему уже порядком надоело это путешествие, все более хотелось где-нибудь осесть, найдя безопасное место. Таким темпом они рано или поздно нарвутся на неприятности, кто знает, куда их принесет эта огромная река? Нет, упускать этот шанс Олег не хотел.

Его решимость еще больше утвердилась, когда Света уже под вечер заявила, что заметила на берегу человека. Проверить ее слова не удалось, он очень быстро ушел, но она клялась, что это ей не померещилось. Девушка уверяла, что рассмотрела даже спортивную кепку на его голове. Бинокль был достаточно мощным, до берега около километра, так что, возможно, она и не ошиблась.

Костер жгли из сухих, тонких дров, боясь выдать свое местонахождение. Спать улеглись на плоту, в случае чего они могли покинуть остров очень быстро, без долгих сборов.

Наутро, заканчивая завтрак, Олег заявил:

– Я должен вас ненадолго покинуть, необходимо разведать, что там дымит.

– Я с тобой, – тут же заявила Аня.

– И зачем ты мне там нужна? – хмыкнул парень.

– Толку от меня мало, – согласилась девушка, – но в одиночку тебе идти очень опасно. Мало ли кто там может быть?

– И чем ты мне сможешь помочь? – усмехнулся Олег. – В случае опасности оглушишь противника визгом? А может, заговоришь до смерти?

– Не смейся, – возразила девушка. – В случае чего я всегда смогу убежать, ты же сам помнишь, на короткой дистанции меня догнать очень нелегко. Если понадобится, отвлеку врагов на себя, ведь ты как обычно обвешаешься оружием и быстро двигаться не сможешь.

– Правда, идите вдвоем, – внезапно предложила Света. – Мне будет намного спокойнее. В одиночку действительно слишком опасно, вдруг ногу сломаешь, что тогда будешь делать?

– Я смотрю, куда ступаю, – возразил Олег. – Да и не думаю, что эта особа сможет меня тащить на своем сильном плече.

В душе он, однако, был даже рад предложению Ани. После нападения чудовища ему не хотелось оставлять ее надолго, Олег хорошо запомнил, как испугался в тот раз. Что ни говори, в этом мире она для него самый близкий человек, ведь они вместе с самого первого дня, за это время случилось столько всего, что казалось – прошло не меньше года. Кроме того, он не собирался лезть на рожон, в случае малейшей опасности немедленно вернется к реке. В общем, девушкам долго уговаривать его не пришлось.

Олег тщательно подготовился к опасному походу. Надел отреставрированную кольчугу, повесил на пояс меч и нож, прихватил починенный лук. Трофейные стрелы никуда не годились, жар пустыни покоробил их древки, но они их переделал, поставив бронзовые и железные наконечники на тростниковые заготовки. Теперь у него было два десятка весьма грозных метательных снарядов, гораздо более опасных, чем самоделки из жести.

С таким грузом действительно особо не побегаешь, но зато можно рискнуть вступить в открытую схватку с небольшой группой дикарей. Главное беречь голову, кольчуга достаточно жесткая, неплохо смягчает удары, а каменным оружием ее пробить очень тяжело.

Света с Антоном остались в заливчике, на плоту, для разведки использовали лодку. Она была слишком неуклюжей, управлялась плохо, но плыть было недалеко, и они быстро достигли берега, спрятав ее в зарослях камыша. Олег запомнил положение солнца, даже не видя из-за деревьев дыма, он не потеряет нужное направление; день выдался ясный, светило никуда не скроется.

Пойменный лес был сырой и местами непроходимый из-за густых зарослей. Кроме того, комары чувствовали себя здесь полноправными хозяевами, а так как их тут хватало, нежнокожая Аня со стороны походила на взбесившуюся ветряную мельницу. Не пройдя и сотни метров, они уткнулись в длинное озеро, пришлось обходить, делая немалый крюк, перебираться по поваленному дереву через небольшую протоку. Водоемов здесь оказалось великое множество, путники около часа петляли в этом лабиринте, прежде чем вышли к нормальному, чистому лесу. Вскоре его сменил светлый сосняк, видимость здесь была отличной, они замедлили продвижение, боясь, что их заметит гипотетический противник, ведь до источника дыма оставалось не более двух километров.

Олег то и дело натыкался на многочисленные следы, очень напоминающие человеческие. На сухой хвое, или песчанистой почве точно не определишь, но он отлично помнил, что стопа людоедов гораздо шире, оттиски их лап напоминали разношенные галоши. Аня один раз заметила ножку срезанного гриба, здесь явно постаралось острое лезвие, сомнительно, что дикарь мог так аккуратно поработать кремневым ножом. Однажды до ушей долетел отдаленный лай собаки, подобных зверей они здесь еще не встречали, да и такие звуки слышали впервые. В общем, чем далее, тем более разведчики начинали убеждаться, что находятся на верном пути и не зря затеяли это мероприятие.

Впереди замаячил широкий просвет, лес заканчивался. Двигаясь осторожно, чуть ли не по метру, используя по укрытия каждый куст, они добрались до опушки, замерли, потрясенные удивительным зрелищем.

Они нашли людей.

### Глава 6

Перед ними расстилалось большое, овальное озеро, до противоположного берега было не менее километра, а его высокие берега покрывали сосновые леса, изредка перемежаемые дубравами. Но путников удивила не красота местности – неподалеку виднелось довольно оригинальное поселение. Не меньше сотни шалашей, навесов и неказистых хижин сгрудилось возле опушки без всякого плана или симметрии. Ощущение было такое, что каждый стремился пристроить свое жилище как можно теснее к соседям, из-за чего и получилась помесь муравейника с цыганским табором.

Жили здесь люди, причем даже без бинокля было понятно, что это их земляки. Одежда грязная и мятая, но вполне обычная, да и внешний вид хорошо знаком – стандартные славянские физиономии. На первый взгляд Олег предположил, что тут не меньше полутора сотен человек, но, естественно, вряд ли все находятся в поселке. Собственно говоря, и сейчас большая часть бродила по мелководью, занимаясь рыбной ловлей, причем действовали тем же способом, что и дикари – загоняли добычу в ловушки. Больше всего удивило зрелище на дальней окраине поселка: там виднелся вполне обычный большой автобус, возле него возились трое мужчин, время от времени оттуда доносились удары по металлу.

Источник дыма находился на окраине поселка – там горел огромный костер. За ним следили насколько детей, время от времени они подбрасывали дрова и охапки зеленых сосновых веток, в эти моменты и появлялись самые могучие клубы. Огонь поддерживали именно для подачи сигнала, скорее всего это был маяк для заблудившихся жителей или других землян.

Покосившись в сторону Ани, Олег тихо произнес:

– Ну что, пойдем?

Нерешительно посмотрев на парня, девушка произнесла:

– Даже не знаю, как-то страшно. Просто не верится, что здесь столько людей.

– Да и у меня самого поджилки трясутся, – признался Олег. – Одичали мы с тобой. Ладно, пошли, а то так и околеем в этих кустах.

Встав, они медленно направились в сторону поселка. Местность была открытая, их явно заметили, но никто не поспешил навстречу, или иным образом обратил внимание. Олег даже на миг обиделся, но тут стало не до раздумий – все подходы к жилью представляли сплошной туалет. Вокруг лагеря тянулся своеобразный защитный вал, так что приходилось внимательно смотреть, куда ступать, пачкать обувь не хотелось.

Впрочем, их все же ждали, в этом они убедились, добравшись до окраины – навстречу вышел милиционер. Он был самый настоящий, в форме, с кобурой и дубинкой на поясе, а пухлощекое лицо делало его похожим на хомяка. Подняв руку в останавливающем жесте, он уверенно заявил:

– Молодые люди, одну минутку!

– Сейчас документы спросит! – с нервным смешком произнесла Аня.

Посмотрев на девушку снисходительным взглядом, милиционер ухмыльнулся:

– Если ты думаешь, что сморозила нечто оригинальное, то сильно ошибаешься, я подобную фразу по десять раз на день слышу.

Мимо протопал долговязый парень с чудовищно неухоженной копной рыжих волос, сбавив ход, он кивнул Олегу:

– Нормальный прикид. Даже не знал, что здесь толкиенисты тусняк устраивают, – повернувшись к менту, поинтересовался. – Хомяк, ты к ним сильно не приставай. Патронов у тебя нет, если обидишь этого фаната фэнтези, оставишь поселок без милиции.

– Без тебя разберемся, иди, куда шел, чмо обкуренное. И это, Лом, если я узнаю, что это ты на пороге мэрии нагадил, оторву орудие преступления.

Уже скрываясь за углом, парень отмахнулся:

– Скорее ты меня туда поцелуешь.

Обернувшись к Олегу, Хомяк пожаловался:

– Вот так и живем. Этот Лом сюда попал с целым пакетом марихуаны и каких-то колес. Нашел тут соратников, неделю дымили почти без перерыва, некоторые до сих пор в себя прийти не могут, думают, что все вокруг какая-то галлюцинация. Он и сейчас не успокаивается, бродит по лесу, какие-то поганки собирает, экспериментирует с ними. Вчера дал Торчку очередное зелье попробовать, тот теперь штаны вообще не одевает, хотя и поздно уже за них опасаться. Впрочем, хрен с ними, не обращайте внимания. Я тут приставлен, вроде как за порядком присматривать. Сами понимаете, народ тут разный собирается, всякое бывает. Вы, вроде бы, впервые здесь? Я вас что-то не припомню.

– Да, – ответил Олег.

– Я так и понял. В общем, видите себя хорошо, а то заработаете кучу неприятностей, это я вам гарантирую.

– Хорошо, – согласился Олег, – мы тут действительно впервые, очень интересно, вы что, специально огонь жжете, чтобы людей вроде нас собирать?

– Так и есть, – подтвердил милиционер. – Тут первым делом вон тот автобус очутился, при нем было почти три десятка человек. С этого все и началось, этот костер развели на второй день, с тех пор его не тушили. Очень удобно: и маяк для новичков, и спички экономим, всегда есть, где взять огонек.

– А много сейчас здесь людей?

– Больше четырех сотен, но точно не скажешь, каждый день новички приходят, вроде вас.

– Вы упоминали мэрию, у вас что, есть органы власти?

– А куда же без этого? Поселком управляет совет, там десять человек. Председатель, Кругов Анатолий Иванович, его можно найти вон в той большой хижине, что у берега. Если не он, то кто-то из начальства обязательно есть. Захотите к нам присоединится, идите туда, там запишут фамилии, объяснят порядки.

Обернувшись, Олег внезапно обнаружил, что Ани нет. Опешив, он спросил:

– Где девушка, что со мной была?

– Я что, за ней следить обязан? – недовольно проворчал Хомяк. – Куда-то в тот проход помчалась.

Ничего не ответив, Олег поспешил в указанном направлении. Проклиная непоседливую девчонку на все лады, он пробирался через скопища шалашей и тростниковых хижин, непрестанно оглядываясь по сторонам. Заметив впереди знакомую фигурку с луком на плече, ускорил ход.

Девушка оживленно беседовала с двумя мужчинами, обернувшись к Олегу, она радостно произнесла:

– Узнаешь?

Посмотрев на квадратного здоровяка, он перевел взгляд на худощавого, подвижного мужчину, похожего на цыгана, неуверенно произнес:

– Алик?

– Он самый! Привет Олежек, тебя прямо не узнать, вид такой, будто со съемок исторического блокбастера сбежал, или, на худой конец, из дурдома.

– Вы как здесь очутились?

– Ножками пришли, третий день здесь околачиваемся.

– Врешь! – убежденно заявил Олег. – Своим ходом вы бы и половины пути не успели пройти. Кроме того, если двигаться по прямой, там дорогу преграждает странная пустыня.

– Кабан, нам здесь не верят, – вдохнул Алик.

– Убить? – мрачно уточнил здоровяк.

– Не стоит, хороших людей и так немного. Я говорю правду, весь путь прошли ногами, но есть одно но!

Сделав эффектную паузу, Алик поднял руку, выставил указательный палец, торжественно заявил:

– Мы столкнулись с настоящим чудом, без всякого мошенничества!

– А подробнее?

– На второй день пути вышли к узкой расщелине меж двух холмов, посреди нее была огромная каменная арка, довольно таки странного вида. На ней такие картинки были, что будь дело ночью, от страха могла неприятность произойти. Как вспомню – жуть берет. Обходить эту конструкцию мы не стали, пошли напрямик, а когда выбрались с другой стороны, увидели, что местность изменилась, рядом были какие-то развалины. Попробовали вернуться – вновь очутились в той же расщелине.

– Ты хочешь сказать, что вас телепортировало прямо сюда?

– Не совсем. Мы долго скитались по холмам, затем вышли к огромной реке. Дальше шили вдоль нее, заметили сигнальный дым на другом берегу. Кое-как сделали вязанки тростника, держась за них, переправились, нашли этот поселок. Ни единого слова лжи, рассказываю, и едва не плачу от уважения к самому себе.

– Понятно. А кроме вас кто-нибудь из нашей группы уцелел?

– Вин и Вика, – ответил помрачневший Алик. – Водопад пережили не все, а Наташу убил тигр, на привале она отошла в кусты, а он там сидел в засаде.

– Что за Вин?

– Виктор Николаевич, мы его так сокращенно прозвали.

– Понятно. А с дикарями сталкивались?

– В первые дни вышли к их деревне, но смогли ее обойти незаметно. Потом видели следы, но возможно, это были и не они, мы же не индейцы, читать по земле как по газете.

– А здесь их разве нет? – Олег все не унимался.

– Никто не видел, – уверенно ответил Алик. – С людоедами сталкивались только единицы, те, кто пришел с другого берега.

– Странно, неужели их здесь нет?

– Выходит, что так. У вас какие планы?

Переглянувшись с Аней, Олег пожал плечами:

– Пока не знаем. Мы еще в себя не пришли после находки этого поселка.

– Я вас понимаю, – усмехнулся Алик. – Мы тоже первый день ходили, будто в штаны наложив. Отвыкли от такого количества людей, думали, что до конца жизни будем скитаться в одиночестве. Лично я вам не советую здесь оставаться.

– Почему? – насторожился Олег.

– Мы тут уже три дня, поняли, что к чему. Видишь эти толпы, что рыбу по озеру гоняют?

– Ну?

– Вот тебе и ну! У нас здесь нескончаемый рыбный день, других продуктов почти нет. Всех кроликов в округе давно переловили, уток на озере почти не осталось, крупные звери разбежались, перепуганные местными горе-охотниками. Рыба пока ловится, но вскоре до самого тупого пескаря дойдет, что надо держаться поглубже. Если гриб вырастает, за ним сразу трое нагибаются. А, кроме того, местное правительство так и не решило животрепещущий вопрос с санитарией. Живут все очень скученно, гадят, где попало, помянешь мои слова – скоро тут появится какая-нибудь неприятная болячка.

– Но вы же здесь живете?

– Неправильно мыслишь, сегодня мы уходим.

– Куда?

– Подальше. Тут в округе не меньше десятка других поселений. Они мелкие, в иных и десятка человек не наберется. Там кроликов и птиц хватает, санитария на уровне. Мы бы давно слиняли, да хотелось что-нибудь из вещей замутить, только это и держало.

– Не понял?

– Да че тут неясного? Тут что-то вроде рынка действует, народ обменивается вещами, что попали с ними сюда. Мы тоже хотели чего-нибудь приобрести, только особо не развернулись – платить нечем. А где вы такими железками обзавелись?

– Это было очень далеко отсюда.

– Ясно. За твой меч можно немало полезного выменять. Барахло разное, посуду, спички.

– Мне он самому пригодится, – нахмурился Олег.

– Да я просто сказал, без задних мыслей, – отмахнулся Алик, и предложи. – А давайте с нами пойдем? Вместе веселее, тем более что мы знакомы. Присоединимся к маленькому лагерю, или свой поселок устроим.

– Не получится, мы здесь не одни, у нас еще два человека в отряде.

– Ну так спросим их. Где они?

– Далековато. Остались на острове посреди реки. Мы приплыли сюда на лодке, должны обязательно вернуться до вечера.

– У вас еще и лодка есть? – удивился Алик.

– Да! – встряла Аня. – Мы почти весь путь преодолели на плоту, на нас напали людоеды, но Олег их перебил и захватил лодку.

– Круто! – уважительно произнес Алик.

Олег на миг задумался, затем произнес:

– Послушайте, а почему бы нам всем вместе не перебраться на остров. Это достаточно близко, рыба там никогда не иссякнет, птиц полно, а на лодке можно легко сообщаться с берегом. Восьмерым там будет полное раздолье, а главное – безопаснее. По пути сюда мы несколько раз натыкались на людоедов, была встреча кое с кем похуже. В общем, я совсем не доверяю этому миру и боюсь, что с этим поселком может произойти беда – зря они сигналят на всю округу.

Алик не задумывался ни мгновения:

– Нормальная мысль. Вы когда собираетесь возвращаться?

– Чем быстрее, тем лучше.

– Нам тут тоже делать нечего, сейчас позовем остальных и через десять минут будем готовы.

Четверка обитала в большом шалаше на краю поселка. Виктора Николаевича позвали с озера, где он занимался рыбной ловлей, там же, на берегу, была Вика, весьма эффектная девушка лет двадцати пяти, она собирала добычу. Даже отсутствие косметики и невзгоды последних дней не слишком отразились на ее внешности, а к известию о срочном уходе она отнеслась совершенно равнодушно. По отдельным деталям Олег определил, что у нее более чем дружеские отношения с Аликом. Вин пришел в радостное возбуждение от встречи со старыми знакомыми, он, не переставая, сыпал вопросами, совершенно не давая времени на них отвечать.

Сборы были очень недолгими, товарищи не были обременены излишним имуществом. Собственно говоря, кроме одежды, трех дубин и весьма неплохой корзины у них ничего не было. Рассмотрев это изделие, Олег поинтересовался:

– Где взяли?

– Кабан сплел, – заявил Алик и хохотнул. – Он у нас мастерица на все руки!

– Серьезно? – удивился Олег.

Здоровяк смущенно помялся и пояснил:

– Меня в детстве дедушка учил. Я и шляпы умею делать, и лапти, надо только материал подходящий найти и нож не помешает.

– Лучше бы ты топоры умел делать, – вздохнул Вин.

– У нас есть, причем целых три, – похвасталась Аня.

– Серьезно?! – изумился Алик. – По местным меркам вы миллиардеры.

– Два из них бронзовые, но довольно неплохие, – пояснил Олег.

– Да вы прямо олигархи!

Обратный путь занял гораздо меньше времени, ведь они больше не держались с такой настороженностью. На ходу вновь обретенные товарищи рассказывали друг другу о своих приключениях, и еще до возвращения к берегу знали почти все подробности путешествий их отрядов.

Лодка оказалась на месте, правда ее оккупировали несколько лягушек. Поместились все, хоть и с некоторой теснотой, но зато не придется делать второй рейс. Весел было только три, но все они были в крепких мужских руках и до острова добрались очень быстро.

Здесь их ждал сюрприз: Антон, стоя на плоту, с изумлением взирал на лодку, заполненную народом. Глянув в его осмысленные глаза, Олег понял – парень выздоровел.

Так и оказалось. Подобно Свете, он ничего не помнил с момента нападения пустынной твари и пришел в себя внезапно, после того, как она нечаянно уронила котелок. Резкий звон металла в один миг вернул ему сознание. Он до сих пор не мог поверить, что целую неделю вел себя как ходячий труп.

Все быстро перезнакомились, на совместном обеде прикончили остатки подсоленной и подкопченной оленины. Олег теперь сожалел, что выбросил большую часть мяса, оно бы сейчас не помешало, новички были очень оголодавшие, в пути им пришлось перенести немало лишений, а последние дни они питались только рыбой приготовленной на углях без соли и специй.

После обеда коротко посовещались и решили перебраться на соседний остров. Он был раза в три побольше, посередине тянулась возвышенность с парочкой приличных скал. Там больше возможностей для охоты на водоплавающих птиц, да и попросторнее. На переезд и выбор удобной бухты ушло около часа, далее началось возведение лагеря.

Для начала соорудили навес и пару шалашей, здесь можно укрываться, пока не будет готово более надежное жилье. Затем Антона отправили на рыбалку, а сам Олег, прихватив лук, пошел уменьшать поголовье местных уток. Алик с Кабаном занялись лесоповалом, заготавливая деревья для будущей капитальной стройки. Девушки не остались без работы – рвали лопухи, укрепляя крыши времянок, собирали грибы и черемшу.

Вечером устроили торжественный ужин, благо, Олегу сегодня повезло – он подстрелил трех упитанных селезней. Кроме того, Алик, оказавшийся ловким ныряльщиком, натаскал три десятка раков. С учетом рыбы и похлебки с грибами – настоящий пир. Оголодавшие новички подметали все, едва не глотая вместе с зубами. Похлопав себя по брюху, Алик удрученно заявил:

– Сюда бы еще грамм триста, для улучшения настроения.

– Чего нет, того нет, – усмехнулся Олег и поинтересовался. – Слушайте, а что люди в поселке говорят по поводу того, как мы здесь оказались?

Алик ухмыльнулся:

– Да чего только не услышишь. Такое ощущение, что половина народа сюда попала прямиком из дурки. Кто-то грешит на инопланетян, причем есть чудаки, что с ними общаются, эти, как их…

– Контактеры, – подсказал Вин.

– Во! Верно! Некоторые уверяют, что видели, будто на город падает небо, да еще и горя при этом, другие талдычат про конец света, один тип, с виду полный хроник, даже секту собирает – «Слуги Апокалипсиса», каково название? Есть мнение, что мы умерли и находимся на том свете, несколько человек съехали с катушек окончательно. С одним вчера разговаривал, так он на вид вполне нормален, но на полном серьезе рассказывает, что на самом деле лежит в коме, его скоро откачают, вернут на Землю. Всем предлагает передать привет родным, за умеренную плату. Представьте себе, находятся лохи, что на это соглашаются.

– Если он псих, то я пришелец из космоса, – фыркнула Аня.

– Ты так не шути, – предупредил Алик. – Тут один тип заикнулся, что он один из ангелов, что все это устроили, так ему неплохо перышки пощипали. А у нашего профессора есть своя гипотеза, он говорит, что мы никуда не пропали, наоборот – домой вернулись.

– Это как? – удивился Олег.

– Вин, расскажи сам, у тебя гораздо интереснее получается, – попросил Алик.

Преподавателя не пришлось долго уговаривать. Он кашлянул, расправил плечи и заявил:

– Я тут, знаете ли, небольшую гипотезу разработал. По ней выходит, что эта планета является родиной человечества. Да, да! Не удивляйтесь. Вы не обращали внимания на сбой в работе часов?

– Я это давно заметил, – ответил Олег. – Сутки здесь длятся дольше.

– Верно, – согласился Вин. – Я тут провел небольшие астрономические наблюдения, засекал полдень в разные дни и достаточно точно определил, что сутки на этой планете длиннее на двадцать шесть минут. Это весьма значимый для нас факт.

– И чем же? – не понял Олег.

– Об этом мало кто знает, но неоднократные опыты свидетельствуют, что биологические сутки человека примерно на полчаса длиннее земных. Поясняю: если посадить животное в изолированное помещение без связи с внешним миром и неизменной обстановкой, то оно через несколько дней приспособится, выработает свой суточный ритм жизни, он будет равен двадцати четырем часам. Если же так поступить с человеком, он тоже быстро приспособится, но его биологический цикл будет почти на полчаса больше. Такого явления не наблюдается ни у одного животного. Отсюда можно сделать вывод – человек родом с другой планеты, именно на ее сутки настроены его биологические часы.

– Но ведь человек не просто животное, – возразила Аня. – У нас еще есть разум, кто знает, к чему это приводит, может он и виноват в подобных результатах экспериментов.

– Милая девочка, к сожалению, ты не права, – вздохнул Вин. – Прежде всего, мы обычные животные, нам некуда деться от своей биологии. Мыши, собаки, обезьяны – у всех стандартный цикл, аналогичный земному. А теперь посудите сами – мы оказались на планете, вполне пригодной для жизни, с флорой и фауной, похожей на земную. Здесь обитают троглодиты, возможно, наши предки, на здешнюю длину суток настроены наши биологические часы. Совпадение просто невероятное, я в это попросту не верю.

Олег подбросил в костер порцию сухих веток и хмыкнул:

– Господин профессор, раз уж вы так быстро узнали, где мы очутились, то не могли бы поведать широкой общественности, как же нам вернуться назад?

Вин сокрушенно развел руками:

– Молодой человек, я просто теоретик, высказал вслух свои мысли. Если наши предки в давние времена смогли отсюда перебраться на Землю, то какой-то способ должен существовать, но мне он неизвестен.

– Может здесь есть что-то типа той арки, через которую мы перенеслись черт знает куда, только выводит она на Землю? – произнес молчун-Кабан.

– Запросто, – усмехнулся Олег. – С завтрашнего дня пойдем ее искать. Работы минут на пятнадцать, внимательно обыскать одну планету, найти нужную арку, сделать несколько шагов. Плевое дело!

Все сокрушенно замолчали, информация была интересной, но практического применения не имела. Как попасть обратно – по-прежнему неясно, слова Вина только разбередили тоску по дому. Тишину нарушил Алик:

– Народ, я тут вот что подумал. Вам по пути довелось хлебнуть горя, но и удача обломилась – полно полезных вещей. Кое-что можно было бы в поселке обменять на более необходимые предметы.

– Согласен, – кивнул Олег. – У нас есть около десятка складных ножей, несколько не жалко отдать. Топоры лучше оставить, но один большой нож, а то и парочку, при необходимости можно обменять. Если бы у нас еще свой кузнец был, то вообще замечательно.

– Я кое-что умею, – признался Алик.

– Серьезно? На тебя не подумаешь.

– Честное пионерское! Я по молодости несколько лет отсидел, на зоне в токарке работал, потом в кузне. Запросто могу нормальный нож сделать, или что-нибудь не слишком мудреное.

– У нас есть пара килограмм бронзовых бляшек и тяжелая булава. Ты бы мог этот металл перековать на что-нибудь полезное, его даже закаливать не надо?

– Инструменты нужны.

– Мы прихватили ремонтный комплект с самолета, там чего только нет, от молотка до пассатижей.

– Нормально! – обрадовался Алик. – На бронзу высокая температура не нужна, примитивный горн я за день могу соорудить, даже без поддува обойдемся. Только металла все равно мало, этой бронзы не больше пяти килограммов.

– Я геолог, мог бы поискать руду, только дело это долгое и неблагодарное.

– Полезная профессия, – одобрил Алик. – Только из нее еще надо металл выплавить, я в этом соображаю не больше, чем в китайской поэзии.

– Не переживай, нормальный геолог в химии разбирается, да и большинство процессов не слишком сложны. Есть даже метод поиска полезных ископаемых по следам древних разработок и металлургических производств. Мне такие попадались, да и по учебникам многое помню. В общем, как выглядят примитивные плавильные печи, представляю. Вся проблема в том, что подобные работы требуют времени и сил, а нас всего восемь человек.

– Не переживай, – загадочно усмехнулся Алик. – Это долго не продлится.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Олег.

– А то. Ты думаешь, в поселке мало людей, кто желает оттуда слинять? Не всем нравятся тамошние порядки. Нынешний Совет ведет себя хуже государственной думы, по сути дела, власти там нет, почти полная анархия. Рано или поздно найдутся крутые ребята, подгребут все под себя, но не в этом дело. Ты хоть представляешь, сколько в этих краях людей?

– Откуда?

– А мы в эти дни наслушались всякого. Есть целая категория бродяг, которым от скипидара на месте не сидится. Некоторые пытаются отыскать родных, другие просто ищут приключений на свою задницу, но общая картина такова – по правому берегу этой реки плотность появления землян максимальна, с других мест приходят единицы, вроде нас. Рассказывают разное, но одно понятно – подобных поселков не меньше десятка, а людей тысячи, если не больше, причем все из нашего города, или находились в нем во время этого ералаша.

– Может и наши родные здесь?! – воскликнула Аня.

– Я не удивлюсь, если тут где-нибудь бродит Адам со своей Евой, – заявил Алик. – Тут что угодно может быть. И наше население неминуемо увеличится, мне так кажется, нормальные ребята нам не помешают.

– Естественно, – согласился Олег.

– Вот и я о том. Это дело можно не затягивать. Если решим заняться обменом, в поселке можно поговорить с народом, к нам охотно пойдут многие.

– Там автобус стоит, он чей? – спросила Аня.

– Собственность Кругова и его приспешников. Они там первые очутились.

– Я видела, его разбирают, может удастся выменять металл, ведь неизвестно, когда мы получим свой?

– Было бы неплохо, – согласился Алик, – особенно если получиться прихватить рессорную сталь, очень полезное дело. Кругов вроде бы собирается свою кузню делать, никому и кусочка не позволяет отломать, но если предложить один топор, то согласится, я уверен. Сейчас у них инструментов почти нет, это невероятная ценность, надо пользоваться моментом.

– А ты сможешь топоры изготавливать?

– Это дело нехитрое, но для железа нужна нормальная кузница. Простая печь не пойдет, нужен хороший поддув. Придется меха делать, ведь электричества здесь нет. Неплохо бы и наковальню, на валунах молотом стучать не работа, а горе одно.

– Ладно, это дело будущего, – окончил Олег затянувшийся разговор. – Давайте спать, а то до полуночи досидим. Кабан, ты дежуришь первым, не забыл?

– Нет.

– Вот и хорошо. Отбой, все детали обговорим поутру.

### Глава 7

На следующий день Алик с Антоном отправились в поселок. Для торговли им выделили несколько зажигалок, восемь складных ножей и два больших, из найденных в пустыне, бронзовый топор, несколько банок тушенки и рыбных консервов, одну корзину соли, там было килограмм пятнадцать. Это были предметы, с которыми можно расстаться безболезненно.

Остальные продолжали заниматься обустройством лагеря и добычей продовольствия. Работы хватало, так что скучать не приходилось. Кабан практически в одиночку занимался рубкой деревьев, Олег несколько часов охотился на уток, потом с помощью Вики и Светы занимался возведением хижины из жердей и тростника. Аня почти безвылазно сидела на самой высокой скале по центру острова, следила за окрестностями. Олег старался не привлекать миниатюрную девчонку к грубой работе, здесь от нее было немного толку, а вот наблюдательница из горожанки отличная. Природное любопытство и непоседливость не дадут ей задремать, или надолго отвлечься, она с огромным интересом изучала все, до чего могли дотянуться линзы бинокля.

Олег надеялся, что до вечера они смогут соорудить вполне нормальную хижину. Если хорошо облепить стены глиной, то внутри будет довольно тепло, и девушки больше не будут сильно мерзнуть по ночам, они легко там разместятся. Хотя кто знает, если с Аликом придут новые особы женского пола, то дело осложнится, больше шести человек в этом скромном жилище попросту не поместятся.

Аня развернулась в сторону лагеря, подрегулировала резкость бинокля, навела его на место строительства. Разглядев, что там творится, едва не заскрипела зубами. Дело явно осложнялось с каждой минутой: Вика, под предлогом жары, подвязала блузку на животе узлом, превратив ее в подобие топика, и теперь сверкала стройной, ровно загорелой талией, при малейшей возможности выпячивая свои внушительные прелести, демонстрируя их Олегу с выгодных ракурсов.

Удивляться этому было нечего, самки во все времена льнули к сильным самцам, а круче Олега в их отряде никого не было. Кабан, разумеется, был физически мощнее, но сила измеряется не только в мышцах. Да и в случае рукопашной схватки Аня без колебаний поставила бы на Олега, она уже сталкивалась с проявлением его боевых способностей и не сомневалась, что он легко разделается с неповоротливым борцом. В повадках парня было что-то тигриное, он действительно был котом, но не изнеженным домашним любимцем, а опасным лесным зверем. Даже в повседневной жизни его движения завораживали, вот и сейчас, заглядевшись, как он несет толстую связку нарубленных жердей, она залюбовалась его уверенными, по хищному грациозными движениями. Мускулатура парня была не атлетической, но очень гармоничной, все что надо, на месте, ничего лишнего. Плоский живот, без капли жира хорошо подчеркивал достоинства его фигуры. Кабан рядом с ним выглядел бы как бык перед закланием, у него бы не было ни единого шанса. Заглядевшись на парня, девушка подумала, что так и не знает его возраста, по его виду не понять, то ли он слишком молодо выглядит, то ли хорошо сохранился. Ему можно было дать двадцать пять, а можно и на десять лет больше. Невероятный человек.

Аня облизала внезапно пересохшие губы и нехотя отвела взгляд в сторону, девушка знала, что Олег частенько посматривает в ее направлении и насторожится, если увидит, что она все время повернута в одну сторону. Зрение у него было орлиное, не исключено, что он поймет, за кем подсматривает наблюдательница. Нет, но Вика просто стерва! У нее вполне сложившиеся отношения с Аликом, это мог бы заметить даже слепой. Стоило ее приятелю удалиться, сразу начала крутить хвостом. Света после нападения жуткой твари притихла, уже не вешалась на шею Олегу столь откровенно, но Аня рано успокоилась. Если эта Вика будет вести себя подобным образом – дело плохо. Насчет себя девушка не обольщалась и понимала, кто теперь главная красавица их маленького коллектива. На фоне лощеной Вики Света казалась потрепанной дворняжкой.

Внимательно осмотрев водную гладь без помощи оптики, Аня не заметила ничего подозрительного. На зрение она не жаловалась и была уверена, что лодку или плот заметит издалека и успеет предупредить товарищей. Подняв бинокль, начал разглядывать правый берег, в ранге ее приоритетов он стоял на почетном, втором месте, после Олега, разумеется. Девушка не могла забыть, что где-то в той стороне, очень далеко, находится та пещера, с которой начался их семнадцатидневный поход по этому миру. И следует помнить, что в той же стороне остались злобные враги, кто знает, не придет ли в головы троглодитов идея наведаться в эти места. Лодки они делать умеют, на них, при необходимости, можно плыть даже против течения. И тут Аня заметила движение среди зарослей тростника.

Насторожившись, девушка подрегулировала резкость, пытаясь рассмотреть подробности. Это не удавалось – растительность была слишком густая, кроме отдельных мельканий среди стеблей, различить больше ничего не получалось. Аня уже не раз замечала оленей и кабанов, но это явно было нечто другое. Встав, она прошла дальше по скале, пытаясь выбрать ракурс, с которого можно будет поймать более-менее удобный просвет. С четвертой попытки ей это удалось.

Хоть расстояние было очень большим, но хороший бинокль позволил отчетливо рассмотреть человека. Сидя на песке, он делал какие-то однообразные движения, будто заколачивал что-то в землю. Аня только через минуту поняла, что незнакомец роет яму в песке. Быстро осмотревшись вокруг, она не заметила на водной глади ничего подозрительного и поспешно спустилась вниз. Добежав до лагеря, издалека крикнула:

– Олег, на правом берегу человек!

Парень воткнул топор в ошкуренное бревно, вытер пот со лба, уточнил:

– Один?

– Да, я его только что заметила.

– Ну пойдем, посмотрим на него.

Олег не сразу смог навести бинокль на нужное место, как не объясняла ему Аня, найти его было нелегко. Берег был слишком однообразным – сплошная полоса пойменного леса, почти непрерывные заросли тростника. Она сама с трудом смогла вспомнить, где именно заметила человека, помогло то, что девушка провела в наблюдениях несколько часов, хорошо изучив окрестности.

– Что это он делает?

– По-моему, яму копает, – неуверенно произнесла девушка.

– Далеко, – огорченно вздохнул Олег, – ничего толком не рассмотришь через эти заросли. Но это точно не дикарь.

– Может, кто-то из землян вышел к берегу, заметив сигнальный дым? Он теперь попробует переправиться.

– А яму, зачем копать? Плохо, что лодки нет, когда еще Алик вернется.

– А если на плоту доплыть?

– Даже не смешно. Между островом и правым берегом самое сильное течение, снесет километров на пять, это в лучшем случае и обратно плот уже вернуть не получится. Можно было бы вплавь попробовать. А что? Хорошая идея! Так и сделаю.

– Да ты что? – испуганно вскинулась Аня. – До берега больше километра!

– Ничего страшного, доплыву. Плохо, что оружие не взять, разве что нож. Решено, сплаваю так, очень уж интересно. А ты продолжай наблюдение.

– Лучше не надо, – просительно произнесла Аня. – Вдруг судорога схватит?

– Не бойся, – усмехнулся Олег. – Я плаваю, как рыба, вода нормальная, не ледяная, доберусь спокойно.

Не обращая внимания на умоляюще-испуганные взгляды, щедро расточаемые девушкой, он вернулся в лагерь, предупредил всех о своих намерениях, вышел на берег. Скинул одежду, обвязал вокруг пояса палаточный шнур, хорошенько укрепил на нем ножны охотничьего клинка.

Вода была не холодная, но и слишком теплой ее не назвать. Олег поначалу забирал вверх, но, попав в стрежень, изо всех сил рванул прямо к берегу, стараясь не дать течению снести его слишком далеко. Выбравшись на спокойный участок, он опять стал забирать выше. Одежды и обуви не было, так что идти лишнее расстояние по берегу не хотелось. Однако подбираться вплавь слишком близко тоже не стал, незнакомец неизбежно его услышит, кто знает, чем это может закончиться?

Пробравшись сквозь камыши, Олег осторожно направился вверх, стараясь при этом не наступать на острые палки. Минут через пятнадцать услышал характерные звуки – кто-то явно копался в песке. Двигаясь очень осторожно, добрался до источника шума, замер, разглядывая открывшуюся картину.

Высокая, хорошо сложенная девушка лет двадцати пяти копала яму на песчаном берегу используя вместо лопаты приличную секиру. Если бы не внушительная грудь, обтянутая майкой, Олег бы принял ее за мужчину: больно уж спортивное телосложение, да и черные волосы подстрижены слишком коротко. То, что она землянка – сомнений не вызывало, достаточно было бросить один взгляд на одежду.

Выйдя из укрытия, он издалека представился:

– День добрый.

Реакция незнакомки было мгновенной и достаточно агрессивной. Выскочив из ямы одним ловким, по-звериному грациозным прыжком, она еще в воздухе успела извернуться, ловко встала в уверенную стойку, держа наискосок занесенную секиру. Олег с удивлением понял, что против этой девушки у него нет ни единого шанса – она явно умела пользоваться оружием, а с ножом против такого топорика шансов на победу немного. Успокаивающе подняв руки, он поспешно заявил:

– Не бойся, я не причиню тебе вреда. Судя по одежде, ты с Земли? Мы с тобой товарищи по несчастью.

Бросив на него пристальный взгляд темных глаз, девушка опустила оружие, настороженным голосом поинтересовалась:

– Ты что, прямо в трусах сюда попал? Сочувствую.

– Нет, – усмехнулся Олег. – Я не один, нас целая компания. Наша наблюдательница заметила тебя в бинокль, я поплыл выяснить, что тут творится.

– Это вы сигналите дымом?

– Нет, до того места слишком далеко. Но я там был, костер поддерживают такие же земляне, как и мы с тобой. Меня, кстати, зовут Олег.

– Рита, – коротко представилась девушка, и добавила. – Я очень надеялась, что это люди.

– Ты еще никого здесь не встречала?

– Хуже, – нахмурившись, произнесла Рита. – Пошли, кое-что покажу.

Олег послушно направился вслед за девушкой. Она обошла заросли камышей, вывела его к маленькой заводи. Увидев открывшееся зрелище, парень удивленно присвистнул.

Уткнувшись носом в берег, здесь стояла большая лодка. Это явно не было изделием людоедов. Суденышко было слишком аккуратным, ладным, сделано из тесаных досок, тщательно подогнанных друг к другу, нос украшал загнутый кверху форштевень, украшенный чешуйчатой резьбой делавшей его похожей на изогнувшуюся рыбину, увенчанную рогатым шлемом. На берегу лежал чернобородый мужчина в крепкой кожаной куртке, усиленной бронзовыми бляшками. Голова его была перемотана окровавленным тряпьем, но было понятно, что он мертв. Еще один парень находился в лодке, удобно расположившись в мягком ложе из нарубленного камыша. Его левое бедро было перемотано, одежда забрызгана кровью, но Олег понял – этот человек жив, просто спит, или без сознания.

– Ну и? – спросил он у девушки. – Что тут произошло?

– Здесь ничего, – устало ответила Рита. – Все случилось выше по течению. Это довольно долгая история.

– Ну, хоть в двух словах можно объяснить?

Пожав плечами, Рита заговорила:

– Я попала в этот мир к северо-западу от этого места. Там была равнинная местность, местами холмы, отдельные леса. За несколько дней нас набралось около двух десятков человек, мы двигались вдоль маленькой речки, надеясь найти местных людей – нам попадались руины больших сооружений. Потом напали враги – пять созданий, похожих на горилл с выступающими клыками и острыми ушами. Они были вооружены и носили доспехи из кожи и дерева. В нашей группе большинство составляли женщины и дети, сражаться было невозможно, все разбежались в разные стороны. За мной увязался один нападавший, но я смогла его убить деревянным копьем, забрала секиру, похожую на эту, и другое оружие. Потом смогла собрать по округе четыре человека, с ними продолжила путь. Позавчера добрались до этой реки, направились вниз по течению и к вечеру встретили корабль.

– Корабль?!

– Да. Гребное деревянное судно с одной мачтой, приличного размера. Там были люди, человек тридцать. Они говорили на неизвестном языке, как мы не пытались поговорить – ничего не получалось. Общаться приходилось жестами.

– Выходит, это были местные жители?

– Скорее всего. Утварь у них несложная, развитие на уровне раннего средневековья. Вели они в этих краях себя достаточно уверенно, хотя видно было – чего-то явно опасаются. Отнеслись к нам очень хорошо: взяли на борт, накормили, но не скрывали своего удивления – мы для них были диковинкой. А ночью на нас напали.

– Кто?

– Те же черные гориллы, но с ними были и другие создания, поменьше. Корабль стоял на якоре, посреди реки, я так и не поняла, как они смогли подкрасться незамеченными – хозяева судна на ночь выставили несколько часовых. Враги лезли толпами, если бы кто-то не перерубил канат, нас бы попросту захлестнули. Но и без того противников успело забраться слишком много, я поняла, что победить не получится, хотела прыгнуть за борт, но меня окружили. Сама не знаю, как смогла отбиться, спряталась среди трупов, под свернутым парусом. Бой стих, большая часть врагов покинула корабль, осталось три гориллы возле рулевого весла, они пробовали привести судно к берегу. Я сумела незаметно выбраться, подняла чей-то лук, двух застрелила, последнего заколола мечом. Дальше ничего интересного: осмотрела все тела, нашла двух раненых – этого ратника и парня из нашей группы, оказала им медицинскую помощь. Управлять кораблем в одиночку не получилось, этим утром его вынесло на берег. К нему была привязана лодка, я перенесла в нее раненых, продолжила путь на ней. Этот мужчина вскоре умер, и тут же я заметила сигнальный дым. Перед твоим появлением рыла могилу и задумывалась, что же мне делать дальше.

– Ты хотела добраться до сигнального костра?

– Да. Но не знала, как это получше сделать. Оставить Паука в одиночестве опасно, – завидев недоумение Олега, Рита пояснила. – Это прозвище раненого. Он компьютерщик, немного двинутый на этой теме. По-моему, парень в шоке не от потери крови, а оттого, что здесь нет никакой электроники и нельзя подзарядить аккумулятор ноутбука. В одиночку я с лодкой плохо управляюсь, она слишком большая, пока доберусь до того берега, снесет очень далеко, до источника дыма придется идти несколько часов. Нести Паука не смогу, он немаленький, а бросать его одного в бессознательном состоянии нельзя. Было о чем подумать.

– Понятно. Пойдем, надо закончить могилу. У тебя еще есть инструменты?

Рита перегнулась через борт лодки, вытащила из-под скамьи короткий, широкий меч. За неимением лопаты сойдет и он. Молча закончили могилу, вернулись к лодке. Олег принялся стаскивать с убитого куртку.

– Ты что делаешь? – не поняла Рита.

– Занимаюсь мародерством. Ему эти доспехи ни к чему, а нам могут приходиться. Мы не в таком положении, чтобы заботится о соблюдении приличий.

Девушка не стала возражать, а когда парень потащил тело к могиле, принялась ему помогать.

– Я сам, – попытался помешать ей Олег. – Тебе, наверное, это неприятно.

– Ничего страшного, я уже привыкла.

– Странная ты, – констатировал Олег. – Терминатор в юбке.

– Не в юбке, а в штанах. Тебе больше делать нечего, кроме как мои странности обсуждать?

– Нет. Просто я не каждый день встречаю девушек, способных стрелять из боевого лука и махать тяжелой секирой. Поневоле удивишься.

Похоронив убитого, они присели возле могильного холмика. Олег признался:

– Знаешь, у меня по пути сюда в группе трое погибли, я их так и бросил на берегу, без всякого погребения. Посчитал, что задерживаться очень опасно.

– Тут нечего стыдиться, – равнодушно произнесла Рита. – Я тоже на корабле всех бросила, потом уже поняла, что надо было его сжечь.

– А далеко до него?

– Километров десять. Он сел на прибрежную мель возле устья большой реки.

– Эту реку я знаю, мы по ней сюда и попали. Как ты думаешь, этот корабль можно будет привести сюда?

Девушка пожала плечами:

– Не знаю, я не моряк. Он довольно небольшой, но для управления надо несколько человек, в одиночку там делать нечего.

– Рита, я тебе помогу в любом случае, чтобы ты не решила, но хочу предложить – присоединяйся к нам. Мы поселились на острове, отсюда немногим более километра. Нас пока восемь человек, но сегодня могут появиться новички.

– А кто поддерживает сигнальный огонь?

– Там большой поселок, сотни четыре человек. Мы там не захотели останавливаться. Большая скученность, антисанитария, вся дичь распугана или уничтожена. В общем, не понравилось. Помимо большого поселка в округе множество мелких групп, вообще, по всему левобережью по разным сведениям несколько тысяч человек.

– И все с одного города?

– Да. Все попали сюда в одно время, и никто не знает, почему, хотя гипотез хватает.

– С меня мало толку, – предупредила Рита. – Я не умею вышивать крестиком, или быть ласковой любовницей. Мои навыки больше подойдут мужчине – я каскадер.

– Нечто подобное я и предполагал, – усмехнулся Олег. – Мне кажется, что в наших условиях умение вышивать крестиком не столь важно. Я не сторонник службы женщин в армии, но мне кажется, что ты станешь одной из главных ударных единиц наших войск. Я фехтовать умею и по твоей стойке догадался, что ты тоже в этом деле далеко не профан.

Рита согласно кивнула.

– А если учесть, что еще владеешь луком, то готов на коленях просить тебя остаться, грех отказываться от таких людей.

– Не стоит, – бледно улыбнулась Рита, – я и так согласна.

– Вот и отлично! Весла есть?

– На четверых хватит.

Лодка действительно была слишком большой, даже вдвоем двигать ее было нелегко и если бы не уключины, то их бы точно снесло километров на пять. Все равно пришлось немного забрать вверх, выбравшись из сильного течения.

На берегу бухточки их ждали – выстроилось все население поселка и даже больше. Разглядев корявую лодку, Олег понял, что Алик вернулся. Так и оказалось, он один из первых бросился в воду, помогая вытащить маленькое суденышко на мелководье. По ходу дела вывалил все новости: торг удался на славу, удалось выменять кучу железа от автобуса и несколько полезных вещей. Кроме того, к ним присоединилось четыре человека: Игорь Дмитриевич, мужик в годах, знаком с кузнечным делом; Макс, один из лучших охотников поселка, он неплохо бил дичь из самодельного лука; Инна – молодой врач и ее подруга Таня, девушку прихватили за кампанию, полезными навыками она не обладала.

Инна немедленно осмотрела раненого, заявила, что его состояние не слишком угрожающее, скорее всего он просто потерял много крови. Но если все будет хорошо, то он непременно выздоровеет, просто на бедре останется очень большой шрам, рану не зашили, а сейчас все опухло, делать это слишком поздно.

Олег представил Риту, за ужином она вкратце повторила свою печальную историю. Девушку забросали вопросами: если о людоедах знали многие, от людей, пришедших с правобережья, то о подобных противниках здесь никто не слышал. Она мало что могла пояснить, а по поводу ночного боя сама продолжала теряться в догадках – каким образом враг смог подобраться в таких количествах незамеченным. Одно утешало: от того места, где произошло нападения, до острова было более сотни километров. Скорость течения реки довольно высока, именно на такое расстояние могло отнести Риту за указанное ею время.

Алик, как человек очень практичный, опередил слова Олега, заявив, что надо как можно быстрее наведаться на брошенный корабль, пока его не нашел кто-либо другой. Даже если не удастся привести судно к острову, оттуда можно прихватить немало полезных вещей. Если посадить на новенькую лодку несколько мужчин, то можно без труда двигаться против течения, держась спокойных мест. Решено было двинуться в путь на рассвете.

Весла скрипели, едва не вырываясь из уключин, движение сильно замедлилось, лодку так и норовило отнести вправо. Немудрено, они находились напротив устья памятной реки, здесь господствовало ее сильное течение. Но четверка мужчин не унималась, метр за метром маленькое суденышко преодолевало бурные воды. Рита, сидевшая на носу, подбодрила гребцов:

– Поднажмите, мужики, я уже вижу мачту, она возвышается над зарослями тростника.

Мужики поднажали, хотя это и казалось невозможным. Течение нехотя выпустило лодку из своих объятий, они, наконец, смогли перевести дух, уменьшили темп. Олег обернулся, прикрикнул на белокожего Антона:

– Эй, ты! Сметана ходячая! Зачем рубашку снял? Самый полдень, сгоришь в один миг. Мигом оделся!

– Да я пропотел сильно, ведь все разделись! – начал оправдываться парень.

– Ты на всех не смотри, мы летом время зря не теряли. А вот где ты загорал, непонятно? С виду, так в солнечном Магадане.

Недовольно бурча, Антон все же соизволил одеться. Тем временем лодка обогнула узкую косу, густо заросшую высоким тростником, все на миг отложили весла, с интересом уставившись на открывшееся зрелище.

Корабль действительно был не такой уж и маленький, вряд ли меньше двадцати метров в длину. Корпус набран из широких досок, высокие борта позволяют ходить даже при большой волне. Палуба крытая, на носу и корме приподнятая, впереди изгибается украшение – увеличенная копия той же изогнувшийся рыбины, что и на лодке. Высокая мачта закреплена с помощью растяжек, такелаж и рангоут были весьма примитивны, позволяя идти лишь под прямым парусом. Будто крылья чаек, кверху вздымалось шесть пар весел, их оставили в таком положении на ночь, с тех пор так и не опустили.

Макс ловко перебросил через одно из них бухту пенькового каната, имевшуюся в лодке, подтянул весло вниз. Закрепившись, доложил:

– Трап готов, но удобной дороги не обещаю.

Олег закончил облачаться, перепоясал кольчугу ремнем с ножнами, балансируя руками, прошел по широкому веслу, ухватился за борт, гибким прыжком перебросил свое тело наверх. При его появлении в небо, каркая, взмыли десятки ворон. Окинул взглядом палубу, он поморщился – трупы уже начали характерно попахивать, обернулся к товарищам:

– Все нормально, можете идти.

Спутники один за другим перебрались наверх. Антон, увидев, что здесь творится, побелел еще больше, Макс и Кабан отнеслись к неприятному зрелищу спокойно, последний, даже не моргнув глазом, пригнулся, поднял отрубленную руку, щелкнул пальцем по циферблату часов:

– Хороший будильник, несколько тонн баксов весит.

– Отнеси в ломбард, – хмыкнул Макс, – только руку с них сними, а то могут и не принять.

К некоторому удивлению Олега, здоровяк действительно завозился с браслетом. Рита уверенно произнесла:

– Тут все по-прежнему, как я и оставляла. Если, конечно, не считать ворон.

– Ты говорила, что здесь было около трех десятков человек. Я вижу только половину тел и три гориллы.

– Часть попрыгала за борт, а эти твари сразу унесли трупы своих убитых и, возможно, некоторых из людей.

– Понятно.

Олег прошел несколько шагов, встал у рулевого весла, посмотрел на тело павшего врага. Тот действительно чем-то напоминал гориллу, скорее всего так казалось из-за длинных рук. Черная шерсть равномерно покрывала все тело, только на морде и предплечьях росла редкими клоками. Уши вообще не походили ни на что, виденное прежде. Очень вытянутые, неимоверно острые, волосатые, они вызывали ассоциацию с растянутым крылом летучей мыши.

Доспехи из кожи с дощатыми вставками защищали грудь и живот, плечи и шею они не прикрывали, а ноги предохраняли высокие, почти до колен, сапоги, сплошь покрытые бронзовыми бляшками. На голове нахлобучен мелкий, плоский шлем из стали с бронзовыми накладками, от него спускалось неподвижное забрало, напоминавшее карнавальную маску. Оно защищало морду до кончика носа, сразу под ним виднелся тонкогубый рот, растягиваемый парочкой желтоватых клыков, торчащих из верхней челюсти.

Это создание ничем не напоминало людоедов и казалось намного опаснее из-за своих больших габаритов и вооружения. На поясе болтался короткий, непропорционально широкий меч, из-за спины выглядывала секира со стальным лезвием. Такой противник опаснее пятерки обычных троглодитов. Рита обращаться с луком умела: ее стрела пронзила незащищенную шею с такой силой, что, пробив хребет, вышла с другой стороны. Присев, Олег рассмотрел добротно заостренный трехгранный наконечник. Он разбирался в подобных вещах и понял, что видит специализированное военное изделие призванное пробивать прочную броню и гибкие кольчуги. С такими стрелами на охоту не ходят, если рана не сваливает зверя сразу, угодив в жизненно важный орган, то он может уйти очень далеко – кровотечения от подобной раны небольшое.

Поднявшись, Олег громко заявил:

– С людей снять доспехи и оружие, этих тварей тоже надо раздеть. Потом позаботимся о телах.

– Может их не трогать, – сморщился Антон. – Так и похороним, запах то какой!

Макс хлопнул его по плечу:

– Вот и отлично! Раз тебе нравится, займешься гориллами. От них аромат еще гуще.

Работа была неприятная, но необходимая. Олег освободил от нее Риту, но та не повела глазом, принялась за дело вместе со всеми. Антон не выдержал – парня стошнило, но остальные справились достойно, хотя один вид некоторых тел пробуждал рвотный рефлекс. В трюме обнаружили еще четыре трупа, их перетащили наверх. Убедившись, что все закончено, Олег заявил:

– Хоронить не будем, такую яму нам придется рыть до глубокой ночи. Бросим всех за борт, моряков примерно так и хоронят, сейчас не до церемоний.

– А может, соберем с корабля все полезное и сожжем со всеми? – предложил Макс.

– Нет, корабль мы уведем к нашему острову.

– Но как? – спросил Антон. – Он сидит на мели.

– Ничего, мы этот вопрос решим. А сейчас за работу, надо очистить палубу.

Все тела отправились за борт, часть осталась на плаву, другие, страшно изуродованные, со вспоротыми брюшинами, погрузились. Местным ракам будет чем поживиться. Олег не был специалистом в морском деле, но скудных познаний хватило, чтобы понять назначение рычажного ворота. Это был якорный кабестан, оставалось непонятным, зачем маленькому суденышку такое устройство, но если предположить, что его используют в качестве лебедки для снятия корабля с мелей, то все становилось на свои места.

Проблема была в том, что якоря не было, канат перерубили в ночном бою, но ее решила Рита, найдя запасной, сделанный из двух каменных блоков, подвижно закрепленных на железной оси. Извлечь его из трюма получилось только при помощи кабестана: уж больно он был тяжелый и неудобный. Каната осталось вполне достаточно, якорь опустили в лодку, отвезли его подальше, на глубину.

Дальше пришлось попотеть, но дружные усилия принесли результат. Дно было песчаное, не топкое, корабль потихоньку двинулся в сторону якоря, сполз с мели, закачался на глубокой воде. Операцию пришлось повторить еще два раза, прежде чем судно удалось вывести за пределы косы, куда его несло просто неудержимо.

Лодку подтянули к корме, дальше пришлось поработать. Только сейчас стало понятно, что в подобных условиях тяжелое рулевое весло намного эффективнее удобного штурвала. С помощью него управлять кораблем, движущимся со скоростью течения, можно было с гораздо большей результативностью. К гребным веслам новый экипаж даже не прикасался, их было слишком мало для этого, хотя однажды Олег уже думал, что без мускульной силы не обойтись, течение правого притока понесло их на песчаный остров, но неприятности удалось избежать, иначе бы опять пришлось провозиться не меньше часа, снимая судно с мели. На последних этапах пути пришлось работать почти ювелирно, держась возле полосы островов, а под конец бросили якорь.

На берег высыпали все обитатели лагеря, размахивая руками, они кричали на все лады, приветствуя корабль. Дальше пришлось провозиться больше часа, пока его, наконец, завели в глубокий залив между островами. Высокий тростник укрывал его со всех сторон, над зарослями возвышалась только мачта. Но Олег решил, что маскировка должна быть максимальной. Растяжки сняли, мачту извлекли из гнезда, уложили на палубу. Теперь можно было пройти в двадцати метрах и не догадаться, что здесь укрыто довольно приличное судно.

Корабль разгружали до вечера, забрав с него массу полезных вещей. Продовольствие, несколько бочонков вина, куча оружия и доспехов, инструменты, посуда. Особенно радовался Игорь Дмитриевич – на борту нашлось немало необходимых ему вещей. Судя по всему, корабельщики держали маленькую походную кузню, здесь была даже миниатюрная наковальня. Островитяне обогатились в один день, многие трофеи можно отнести в поселок, обменять на более необходимые предметы.

Были и другие хорошие новости – Паук окончательно пришел в себя и даже смог самостоятельно поужинать.

### Глава 8

Олег осторожно выглянул из-за куста, досадливо поморщился. Олени вели себя слишком насторожено, вряд ли они подпустят охотников ближе. Повернувшись к Максу, он шепнул:

– Придется стрелять отсюда.

– Больше ста метров, это очень тяжелый выстрел.

– Ничего не поделаешь, давай, по моей команде.

– А в какого целиться?

– Как тебе удобнее, тут нелегко выбрать одну цель.

У них были отличные луки, прихваченные с корабля, жильная тетива заменена капроновой, что еще больше увеличивало их боевые возможности. Но ребята не были профессиональными стрелками: Макс вообще со времен детских самоделок не держал в руках подобного оружия, а у Олега на Земле это было обычным хобби, больших успехов в этом деле он не достиг. Подобная дистанция для них была слишком велика. Тройка оленей как назло держалась разрозненно, не давая групповой мишени, что еще более затрудняло кровожадные замыслы охотников. Место было открытое, можно попытаться обойти животных с другой стороны, но на это потребуется немало времени, животные не станут ждать, да и ветерок препятствует, может донести запах.

Затрещал натягиваемый лук, ему вторили мышцы спины. Рядом заработал Макс, силы у парня хватало, но к такой специфической нагрузке он еще не привык – оружие ощутимо вздрагивало в его руках.

– Давай! – выдохнул Олег, отпуская тетиву.

Стрела испарилась бесследно, проследить за ее полетом на фоне деревьев было невозможно. Могучий самец с ветвистыми рогами дернулся, качнулся на месте, неловкими прыжками удалился в чащу, за ним поспешно рванули две подруги.

– Кабан, за нами! – крикнул Олег, бросаясь вперед.

Охотники быстро подбежали к месту, где паслись животные. Макс указал на капли крови:

– Один ранен.

– Ты в какого стрелял? – поинтересовался Олег.

– В самочку, с левого края. Но я промахнулся, стрела ушла к опушке, надо поискать, тут трава невысокая, оперение должны заметить.

– Ладно, только одну минуту. Нам еще надо найти этого подранка.

Троица охотников шеренгой проследовала в сторону дальней опушки, быстро нашли потерянную стрелу, она воткнулась в землю почти горизонтально, и если бы трава была немного повыше, заметить ее было бы невозможно. Вернувшись назад, они последовали по следу. Олень был ранен добротной охотничьей стрелой с очень широким наконечником, кровь из раны хлестала потоком, надежно отмечая путь удирающего животного.

Пройдя последнюю полоску сыроватого пойменного леса, преследователи вышли к холмистой местности, тянущейся вдоль всего правого берега. Здесь они еще не бывали, но хорошо знали про этот край, наблюдая его с островной скалы в бинокль. Пока что им вполне хватало прибрежного пойменного леса, на этой стороне реки людей не было, дичи наоборот, хватало, охота каждый раз была удачная. Но выходить за пределы зарослей или плавней до сегодняшнего дня нужды не было, если бы не подранок, они сюда вряд ли сунулись.

Здешний ландшафт напомнил Олегу те холмы, по которым он бродил в первый день, встретив Аню. Те же лысые вершины, склоны, поросшие сосняком, вытянутые, узкие долины, где наверняка протекают ручьи. Покачав головой, он заявил:

– Я не знаю, почему людоеды не встречаются на левом берегу, но такая местность, как мне помнится, им вполне по душе.

Кабан промолчал, а Макс уверенно заявил:

– Насколько я помню твои рассказы, они не слишком хорошие бойцы, втроем мы легко отобьемся от десятка.

Олег кивнул, соглашаясь. Охотники были хорошо вооружены: не считая двух мощных луков, у каждого были ножи и мечи. Небольшой отряд людоедов они рассеют без особого труда: Кабан бывший борец, легко мог завязать узлом железный прут, а Макс успел повоевать в армии и крови не боялся.

Олень уходил на запад, никуда не сворачивая. Они понимали – ему не уйти, слишком много крови терял подранок. Преследование привело их на лысоватый склон небольшой долины, здесь они, наконец, настигли свою добычу. Зверь уже не шевелился, ощущение было такое, что он бежал, покуда из него не вытекла вся кровь.

Почесав затылок, Макс предложил:

– Давайте его вниз отволочем, там ручеек виднеется, освежевать можно с комфортом.

Мысль была довольно разумной, так и поступили. Олег, недоуменно оглядевшись, повернулся к товарищам:

– Разделывайте пока сами, мне необходимо кое-что посмотреть.

– Опасность? – насторожился Макс.

– Нет, не беспокойтесь.

Пройдясь вдоль русла, Олег убедился, что не зря заподозрил неладное. Он обнаружил несколько мест, где грунт был явно нарушен. В давние времена здесь вырыли десяток приличных ям, отвалы давно расплылись, почти не выделяясь в рельефе, поросли кустарником и деревьями. Обнаружив в сотне метров выше по течению место, где ручей подмывал собственную террасу, Олег осмотрел пласт наносных отложений, с самой нижней части набрал несколько жменей грунта. Осторожно размешивая его на плоском камне, он щедро лил воду, смывая легкие частицы, и пальцами очищал гальку от глины.

Условия были самыми примитивными, ему пришлось потратить около получаса, прежде чем он намыл небольшое пятно темного песка, состоящего из обломков самых тяжелых минералов. Проба была очень грязной, в ней хватало легких частиц, но на подобном «оборудовании» лучше не получишь. Разровняв полученный шлих по поверхности камня, Олег терпеливо размывал его водой, пока не заметил сверкнувший металл. Осторожно, кончиком ножа извлек желтую песчинку размером менее миллиметра, положил на левую ладонь, вернулся к товарищам.

Те уже освежевали тушу и отдыхали на берегу ручья. При виде Олега, Макс заявил:

– Где тебя столько носило?

Ничего не ответив, тот присел рядом, заявил:

– Здесь когда-то велись горные работы.

– Что? – не понял Макс.

Олег обернулся, вытянул руку:

– Видите эти неровности? Кто-то разрабатывал россыпь этого ручья, причем довольно упорно. Следы добычи попадаются повсюду. Правда, было это слишком давно, честно говоря, я даже примерно не могу определить время.

– А что тут добывать можно было? – поинтересовался Кабан.

Олег раскрыл левую ладонь:

– Смотрите.

Парни склонились пониже, Макс почти сразу пожал плечами:

– Ты бы еще фигу показал, ведь на ладони ничего нет.

Олег ткнул пальцем:

– Смотрите сюда – видите желтую песчинку?

– Ну?

– Это золото, его и добывали в долине.

– Серьезно? – удивился Макс. – На крупицу обычной бронзы похоже.

– Нет, это золото, поверь. Уж я-то в этом разбираюсь.

– Такая маленькая песчинка, как ты ее заметил? – прогудел Кабан.

– Шел прямо и нечаянно об нее споткнулся. Интересные дела, судя по виду, россыпь только тронута, золото здесь должно остаться немало. Почему же ее бросили?

– На правом берегу одни неприятности, – произнес Макс. – Вы заметили, что все, кто приходит с этой стороны, без приключений не обходятся? Может и золотодобытчики сбежали, от греха подальше.

– Ладно, – подытожил Олег, – надо назад уходить, эти загадки нам не раскрыть.

– Надо знак поставить, что это наше, – ухмыльнувшись, заявил Кабан. – Будем хозяевами золотого рудника!

– Толку нам от этого золота, – вздохнул Олег. – Вот если бы железо нашли, или медь на худой конец, пользы было бы в тысячу раз больше. Все, подъем, надо уходить, пока на запах крови кто-нибудь не пожаловал. Вон как вороны кружатся.

На острове добыча с ходу пошла в котел. Общее население на этот момент достигало семнадцати человек, прокормить такую толпу нелегко. Рыбы хватало, но питаться только ею никому не хотелось, муку и крупы, прихваченные с корабля, экономили, только изредка пекли лепешки, да приправляли похлебку. В общем, продовольственный вопрос оставался одним из самых острых, решать его приходилось ежедневно, хоть по сравнению с остальными поселениями им жилось довольно сытно – мясо было каждый день.

В большом поселке царила тишина, в этот предрассветный час сон самый крепкий, разбудить людей было нелегко. Возле сигнального костра на ночь оставляли одного дежурного, поддерживать огонь. Работа была несложная, дров хватало, да и сменялись люди через каждые три часа. Главный враг часового – дремота, частенько народ крепко засыпал, но это не приводило ни к чему страшному – за такой срок пламя потухнуть не могло, такая куча угля и золы будет дымиться не меньше суток.

Молодой парень подкинул в огонь охапку тонких веток, те затрещали почти мгновенно: жар в огромном очаге был нестерпимым, ведь пламя не стихало здесь уже около двадцати дней. Зевнув, он посмотрел на часы, нетерпеливо высчитывая, сколько же ему осталось здесь торчать. Из-за шума разгорающегося костра, он не услышал звук приближающегося метательного снаряда, боло захлестнуло его шею, кожаный ремень стремительно свернулся, камни с приглушенным стуком ударили в основание черепа с такой силой, что из ушей брызнул мозг. Часовой умер мгновенно, так и не успев подсчиотать, когда же подойдет сменщик.

Несколько поселковых собак находились на другой стороне селения, у них там намечалась свадьба, животным было не до охраны хозяев, никто из псов даже не гавкнул. Из темноты одна за другой начали выступать приземистые, широкоплечие фигуры, они уверенно направлялись в сторону ближайших жилищ.

Утром Олег проснулся от звонких ударов по крышке бронзового корабельного котла. Вскочив, он быстро оделся, выскочил на улицу, из хижин и шалашей выбирались остальные мужчины, вооружаясь на ходу. Со стороны дозорной скалы подбежала Света, тревожно произнесла:

– Там плывут плоты. Большие.

Повернувшись к народу, Олег заявил:

– Оставайтесь здесь, я посмотрю, что там такое. На всякий случай готовьтесь к бою.

Забравшись на скалу, он взял у Антона бинокль, посмотрел вверх по течению.

Плоты действительно были большие, каждый раза в два превосходил сооружение, на котором неделю назад они добрались сюда. Их было два, судя по всему, они были связаны между собой. На переднем отчетливо дымил огонь, возле огромного тростникового шалаша Олег отчетливо разглядел человеческие фигурки. Внимательно их изучив, он уверенно заявил:

– Это люди!

– Ну и хорошо! – обрадовался Антон.

Вернув ему бинокль, Олег предупредил:

– Продолжай наблюдение, следи не только за ними, но и за окрестностями.

Скатившись вниз, он промчался до лагеря, на ходу скомандовал:

– Давайте дымовой сигнал!

Возле костра на всякий случай всегда лежала груда сырых веток, сейчас она пригодилась. Огонь развели посильнее, после чего подали сигнал – в небо поднялось огромное облако.

На плотах отреагировали мгновенно: в стороны выдвинулись гребные весла, Олег подивился предусмотрительности этих людей – шестами здесь до дна не достать. Несмотря на течение, они смогли выйти в прибрежные, спокойные воды, здесь их встретила лодка, с волочащимся за ней пеньковым канатом. Дружными усилиями плоты подтащили к берегу, оттуда начали высаживаться люди.

Разглядев их, Олег покачал головой, а в толпе встречающих послышались изумленные возгласы. Многие их пришельцев были ранены, на грязных повязках темнела засохшая кровь. Некоторые остались лежать в шалашах, по-видимому, не в силах подняться. Большинство, даже женщины, были с оружием: в основном дубинки и деревянные копья, но кое-кто имел секиры, мечи и булавы. Плечистый мужик, лет сорока, в доспехе «гориллы», наскоро переделанном под человека, громко поинтересовался:

– Кто здесь главный?

Подойдя к нему, Олег заявил:

– Я.

Тот протянул руку:

– Добрыня.

Пожав ладонь, Олег представился, и, не удержавшись, заявил:

– Интересное у тебя имя.

– Все благодаря папе. Спасибо, что подали сигнал, иначе мы бы прошли мимо.

– Не за что. Вы бы все равно увидели дым на левом берегу.

– Ничего мы не видели!

Обернувшись, Олег убедился, что Добрыня прав: сигнальный костер в большом поселке больше не горел. Удивленно пожав плечами, он констатировал:

– Странно! А с вами что случилось?

– Бежали из плена, – загадочно ответил Добрыня.

– Какого плена? – удивился Олег.

– Мы пришли с северо-запада, там лесостепная местность…

– Я знаю, люди рассказывали. Ты про плен расскажи.

– Коротко говоря, множество землян было схвачено местными созданиями. Часть напоминала горилл, другие походили на чертей с рогами, третьи… В общем, кого там только не было, за минуту не расскажешь. Нас собрали в каком-то укрепленном пункте, обращались очень сурово, потом погнали под конвоем на запад. Мы напали на охрану, смогли ее перебить, забрали оружие, направились назад, на восток, надеясь, что там этих тварей будет меньше. Примерно так и вышло, по пути мы уничтожили маленький отряд противника, но больше инцидентов не было. Вышли на берег этой реки, соорудили плоты. Перед самым отплытием на нас напали враги, их было много, мы с трудом смогли оттуда уйти, один плот так и остался. Многие погибли или серьезно пострадали, мы плывем уже больше двух дней, все это время практически не ели, несколько тяжелораненых умерло.

– Сколько вас?

– На сегодня осталось двадцать восемь человек.

– Солидно, нас всего семнадцать.

– Вы сможете нам чем-нибудь помочь? У нас четверо детей, хоть бы их накормить, и то хорошо.

– Мы сделаем все, что возможно, – пообещал Олег. – Вы не первые, кто попадал в тех краях в неприятности. У нас в тростниковом садке плавает килограмм двадцать рыбы, есть оленина, накормим всех, не сомневайся.

– Спасибо, – благодарно кивнул Добрыня и поинтересовался. – А здесь разве все спокойно? Какая обстановка?

– В этих краях собрались тысячи людей, но в основном все очутились на левом берегу этой реки, там и поселились. Есть поселки с сотнями жителей и кучи мелких лагерей, вроде нашего. Никаких нападений не было, если не считать редких стычек с хищниками. Мы от них пока не страдали, но люди уже гибли от волков, медведей и больших кошек, вроде тигров и леопардов. Впрочем, поговорить мы еще успеем, иди пока к столу, я сейчас распоряжусь, наши барышни быстро подсуетятся, вас накормят.

Оголодавшим пришельцам выставили копченую рыбу и оленину, пара девушек принялась готовить мясной бульон – для раненых. Люди быстро подмели все, что им выставили, их страх перед врагами был такой, что они плыли все это время без остановок, не охотясь, а без снастей на ходу рыбу ловить не могли. Олег прекрасно понимал их нынешнее состояние, подойдя к Ане, с жалостью наблюдавшей за несчастными, он тихо произнес:

– Мне это здорово напоминает первый день. Помнишь, какие мы с тобой были голодные?

– По-моему, им гораздо хуже.

– Просто они дольше голодали.

Присев возле Добрыни, Олег извинительно произнес:

– Прости, что мало, готовой еды больше нет, девки хлопочут, но на это потребуется время.

– Ничего, я и так не знаю, как вас отблагодарить.

– Да не стоит, чем смогли, тем и помогли. Каковы ваши дальнейшие планы?

Здоровяк пожал плечами:

– Даже не знаю. Последние дни нам было не до размышлений, мы просто драпали без оглядки. Встреча с вами, все эти новости… В общем, я в некоторой растерянности. Но уходить дальше мы не будем, кто знает, что нас там ждет? Поселимся где-нибудь здесь.

– Понятно. Если хотите, можете присоединиться к нам.

– Серьезно?

– Конечно. Люди у вас надежные, испытанные в деле. Этот мир чужой, тут надо держаться вместе, семнадцать человек явно маловато.

– А почему же вы в большом поселке не поселились?

– Там обстановка плохая, это просто надо видеть. В данных условиях тяжело жить таким крупным лагерем, слишком много возникает проблем. Мы сюда перебрались в надежде постепенно увеличить свою численность. Вначале нас было всего восемь человек, прошла неделя – уже семнадцать. Взгляни на наше пристанище, неужели мы плохо устроились?

Лагерь действительно выглядел неплохо. Четыре хижины, два больших шалаша, несколько надежных навесов, в стороне пара туалетов, строящиеся кузница и баня. Все аккуратно, чисто, еду готовят на улице, для чего соорудили две удобные печурки.

Добрыня кивнул головой:

– Да, для недельного срока неплохо.

– Ты пока отдохни, с народом посовещайся, сразу решение не принимайте, это дело стоит хорошо обдумать. К вечеру я вернусь, тогда поговорим.

– А ты куда?

– Хочу сгонять в большой поселок. Они все это время поддерживали сигнальный огонь, благодаря этому многие земляне догадались туда перебраться. Но сейчас его почему-то нет, надо проверить, как бы чего не случилось. Возьму несколько ребят, сплаваем на тот берег.

– Я с вами, – тут же заявил Добрыня.

Олег сокрушенно покачал головой и показал на его перевязанную руку:

– Лучше отдыхай, раненому там не место – вдруг действительно случилась беда.

– Это простая царапина, – возразил Добрыня. – Она мне не помешает. Я просто обязан посмотреть, как там живется в этом крупном поселке, чтобы потом принять решение – оставаться с вами, или присоединяться к ним. Лично мне у вас нравится, но мое мнение тут особой роли не играет, я должен думать не только о себе, но и о своих людях.

– Разумно, – согласился Олег. – Подожди нас у лодки, я должен собрать бойцов.

– Хорошая у вас посудина, – усмехнулся Добрыня. – Вы просто настоящие корабелы.

– Это не наша, трофейная.

– Вот как?

– Потом расскажу, сейчас некогда.

Олег быстро подозвал Макса и Кабана, объяснил им задачу. Те, не задавая лишних вопросов, мигом умчались собираться. Найдя Риту, он оторвал ее от чистки рыбы, смущенно заявил:

– Слушай, амазонка, не исключено, что у нас намечается заварушка. Приказывать я тебе не хочу, но ты лучший воин нашего поселка, после меня, разумеется, так что твоя помощь не помешает.

– Ты уверен? – холодно улыбнулась Рита. – На вчерашнем спарринге ты проиграл три схватки из пяти.

– До этого я пол дня провел на охоте, затем рубил лес. К моменту нашей вечерней тренировки меня мог скрутить и младенец. И вообще, я тебе поддавался, не люблю обижать девчонок.

– Вот как? Звучит неубедительно. Ладно, не хочу с тобой спорить. Лук брать?

– Обязательно. И кольчугу надень. Как соберешься, сразу иди к лодке.

Оставив девушку, он поспешил к своему жилищу, натянул кольчугу, принялся перепоясываться. На пороге выросла Аня, тревожно сверкнув глазами, спросила:

– Что случилось?

– Надеюсь, что ничего. В большом поселке почему-то погас сигнальный огонь, надо проверить, в чем там дело.

– А Риту зачем с собой берешь?

– Как ты догадалась? – удивился Олег.

– Неважно.

– Она очень сильный боец. Мне, конечно, стыдно вовлекать ее в опасное дело, но таковы обстоятельства. Рита хорошая фехтовальщица и неплохо стреляет из боевого лука. Она покрепче Макса и Кабана, на мечах у них против нее ни единого шанса, даже если они будут действовать вместе.

– Понятно, – кивнула Аня и просительно добавила:

– Ты только поосторожнее, хорошо?

– Ясное дело, не переживай, ты же знаешь, я не любитель лезть на рожон.

Выскакивая из хижины, он мимоходом потрепал девушку по волосам, быстро направился в сторону берега, на ходу поправляя на поясе ножны с мечом. Аня посмотрела ему в след обеспокоенным, напряженным взглядом, только сейчас до нее дошла пугающая истина – в большом поселке сотни жителей, если там случилось что-то ужасное, то враг очень силен. Несколько человек не смогут ему противостоять.

При виде Риты Добрыня изумленно поднял брови:

– Это что за феминистка?!

Олег усмехнулся и сделал галантный жест:

– Знакомься – Рита, лучшая фехтовальщица нашего лагеря, в прежней жизни каскадер. Имеет хобби, кастрирует тех, кто обзывает ее нехорошими словами.

– Феминистка не оскорбление, – с преувеличенной поспешностью заявил Добрыня.

– Ладно, все в сборе. Отчаливаем.

Последний километр пятерка бойцов продвигалась очень медленно. В доспехах идти было не столь приятно, как налегке, приходилось беречь свои силы перед самым ответственным моментом, а, кроме того, не хотелось выдать себя лязгом железа. Когда до поселка осталось около трехсот метров, Олег остановил маленький отряд, повернулся к Максу:

– Ты тут знаешь каждый кустик, скинь железо и сгоняй туда налегке, разведай, что к чему.

Кивнув, парень сбросил тяжелую кожаную куртку, покрытую бронзовыми бляшками и жестяными пластинами нарезанными из автобусного корпуса. Отложив тяжелую секиру и боевой лук, он исчез в зарослях. Ждать его пришлось недолго, не прошло и десяти минут, как Макс вернулся, возбужденно произнес:

– Поселок цел, людей там полно, но явно что-то случилось. Все очень возбуждены. Я видел несколько раненых.

– Одевайся живее, надо поспешить, узнать, что у них там произошло.

Здесь явно было что-то не так. Сигнальный костер больше не горел, на его месте слабо курилась куча золы и углей. Сотни людей столпились возле наполовину разобранного автобуса, толпа возбужденно гудела. Островитяне с трудом пробились к центру, замерли, глядя на неприятное зрелище: в один ряд лежало полтора десятка трупов.

Макс толкнул Олег в плечо, указал на упитанного, невысокого мужика с аккуратной бородкой, разговаривающего с Хомяком:

– Это Кругов.

– Понял. Как его тут называют?

– По фамилии, или просто – Круг. Он не обижается.

– Ясно. Постойте здесь, я с ним поговорю.

Протолкавшись вперед, он заявил:

– Кругов, здравствуйте, я Олег, с острова. Мы увидели, что дыма больше нет, поспешили сюда. Что у вас случилось?

Скользнув цепким взглядом колючих глаз, мэр нехотя ответил:

– Костер больше поддерживать не будем. Из-за него накликали на себя неприятности.

– Да что случилось?

– Ночью на нас напали. Убили часового и ворвались в селение. Пока люди выскочили и смогли организоваться, пострадали десятки людей, шестнадцать человек погибло.

– Кто это был?

– Похожи на людоедов, про них рассказывают те, кто пришел с запада.

– Я знаю. Но ведь их никто здесь до этого не видел?

– Теперь увидели. Мы думаем, что этих тварей привлек дым. Они увели с собой человек десять, точное количество установить трудно, здесь многие живут, не внося свои данные в наш список.

– Погоню послали?

– Кого я пошлю?! – взорвался Кругов. – У меня нет солдат! Полный поселок народу, а толку никакого! Дурдом какой-то!

– Ты на меня не ори! Я не виноват, что у вас тут такие милые, демократические порядки. Дикарей было немного, иначе они бы так быстро не ушли. Если их не догнать, пленников вы больше никогда не увидите, сам понимаешь, почему.

Тут отозвался Хомяк:

– А может все же набрать отряд ребят? У меня собачка есть, ученая. По следу лихо пойдет.

– Раньше надо было думать, – отмахнулся Кругов. – Надо человек тридцать, пока в этом бедламе их соберем, вечер наступит. Поговорить у нас все любят, а как дело доходит до дела, так сразу в кусты. Да и оружия нет.

Олег повернулся к Хомяку:

– Со мной четыре отличных бойца с хорошим оружием. Если не соврал про свою собачку, то мы этих гадов догоним.

– Народу мало, – усомнился мент.

– Тащи собаку, а ты, – парень повернулся к Кругову, – собери хоть кого-нибудь, только быстрее, и так потеряно много времени.

Позвав своих спутников, он коротко обрисовал ситуацию и заявил:

– Приказывать никому не буду. Лично я пойду в погоню, сомневаюсь, что людоедов много, оставлять им пленников на съедение не хочется. Кто желает – присоединяйтесь.

Он не удивился, когда никто не стал отказываться. Попытался было уговорить Риту остаться, но та даже не ответила, только бросила столь красноречивый взгляд, что Олег понял – все уговоры бессмысленны. Кругов смог собрать шестерых парней с дубинками и деревянными копьями. Больше добровольцев ждать не стали, едва подошел Хомяк, отряд выступил в погоню.

Тренированная собака оказалась дворнягой. Правда достаточно крупной, заметна была кровь овчарки. След она взяла на удивление уверенно, чему Олег не удивился: запах от дикарей шел такой, что тошно было вспоминать. Учитывая то, что они были здесь всего четыре часа назад, работа для ищейки комфортная.

Примерно через километр преследования наткнулись на труп пленника. Судя по всему, немолодой мужчина был ранен в ногу и не мог самостоятельно передвигаться. Ему попросту размозжили голову и бросили под кустом. Находка подтвердила, что собака свое дело знает, ведет их куда надо, а не по следу кролика. Правда пришлось приложить немалые усилия, чтобы отвлечь ее от трупа, но дальше она двигалась без задержек. Вскоре островитяне начали уставать: в отличие от местных бойцов их обременяли доспехи и тяжелое оружие. Груз равномерно распределялся по всему телу, но все равно, при долгих переходах начинал сказываться. Однако разоблачаться нежелательно, кто знает, сколько впереди врагов, если достаточно много, то защита не будет лишней.

Дорога постепенно вывела к берегу реки – людоеды направлялись вверх по течению. Новость была не из приятных: в этих местах частенько бродили охотники из всех селений, промышляя водоплавающую дичь. Если здесь проходят тропы врага, то эти угодья придется оставлять в покое, нарываться на неприятности никто не захочет. К счастью, по берегу никто не селился, по крайней мере, в округе подобных поселков не было. Весь левый берег зарос сырым пойменным лесом, здесь был комариный рай, никто не хотел жить в таких экстремальных условиях. Олег в очередной раз подивился своеобразию большой реки: многие острова были достаточно высокие, сухие, частенько увенчаны скалами; на правом берегу, полоска леса была совсем узкая, местами сходила на нет. Комары там если и появлялись, то только по вечерам. Контраст с этой местностью был разителен.

На песчаных пляжах удалось хорошо разглядеть следы людоедов. Те шли цепочкой, вытоптав узкую тропу, определить их количество было невозможно, но было ясно – врагов больше десятка, но явно не слишком много. Шанс на победу был. На коротком привале Олег рассказал о своем опыте схваток с этими созданиями; люди очень приободрились, узнав, что он смог разделаться с двумя маленькими отрядами и даже нападал на их деревню.

Людоедов заметили издалека. К счастью, впереди шел глазастый Макс, он вовремя остановил движение. Хомяк с собакой был в хвосте колоны, ищейка уже не требовалась: след на берегу потерять было невозможно. Олег моментально увлек всех в кусты, обратился к подошедшему охотнику:

– Макс, что там?

– Толком не разглядел, но, по-моему, они тащат лодки вверх по течению.

– Ладно, посидите здесь, я схожу на разведку.

Олег скинул доспехи, оставил неудобный лук и меч, осторожно пробираясь через заросли, направился вперед. Завидев движение, стал вести себя еще осторожнее, припал к земле, затаился за кустом, сквозь ветви разглядел происходящее.

Людоедов было много, он с ходу насчитал около двух десятков дикарей. Здесь же были пленники; Олег понял, что их даже больше, чем предполагалось. Под надзором врагов люди брели по мелководью, таща пять лодок. В каждой сидело по два дикаря, они подгоняли своих бурлаков, время от времени награждая ударами гибких веток. Олег предположил, что эта банда явилась из правого притока, теперь, чтобы с комфортом вернуться назад, людоеды хотели отчалить от берега повыше, чтобы не попасть в сильное течение, создаваемое слиянием двух рек.

Вернувшись к отряду, он поспешно принялся облачаться, на ходу объяснив ситуацию.

– Что делать будем? – вопросил Хомяк.

– У тебя патроны к пистолету остались?

– Пять штук.

– Плохо. Значит так: постараемся подобраться поближе, я с Максом и Ритой открою стрельбу из луков, если повезет, успеем свалить нескольких, прежде чем на нас набросятся. Их больше, но они тупые, если что, сразу накинутся толпой, без лишних хитростей. Мы встретим их под защитой кустов, деревянные копья твоих ребят тут не помешают, а они не смогут швырять через ветви свои боло. Главное, не пытайтесь с ними бороться, эти уроды намного сильнее.

– Я таких двоих заломлю, – буркнул Кабан.

– До этого ты задохнуться успеешь. Запах от них, как от покойника месячной давности. Ладно, хватит болтать, вперед.

Хоть люди старались вести себя осторожно, но шум все равно поднимали изрядный. Если бы дикари догадались выставить здесь часового, их бы уже заметили. Но враги вели себя слишком беспечно, как будто совсем не опасались погони. Не исключено, что они уже сталкивались с землянами и знали, что те никогда не преследуют нападавших. Это не удивительно, воинственных мужчин было немного, да и у тех не было оружия.

Присев за редким кустом, Олег сделал предостерегающий жест, останавливая отряд. Место было удобное, самая опушка пойменного леса, поросшая высоким кустарником. До противника было не более полусотни метров. Убедившись, что Макс и Рита изготовились к стрельбе, он приготовил лук, принялся выбирать себе удобную мишень. Зная, что в первую очередь следует выбивать командиров, попытался определить, где же предводитель банды. Среди всех дикарей выделялся один: восседая в лодке, он не принимал никакого участия в окружающей суете. Голову людоеда украшало сложное сооружение из разноцветных перьев, деревянных и костяных спиц, на шее болтались гроздья ожерелий с отборными клыками, в руке он сжимал короткое копье с широким нефритовым наконечником, с укрепленной на древке связкой змеиных шкур и пушистых хвостов. Олег был готов поклясться на что угодно – это и есть вождь. Натянув лук, он пустил стрелу.

Рядом почти синхронно хлопнуло оружие товарищей. Олег не обернулся, он даже не смотрел, попал ли сам; ему было не до этого. Дикари очнулись мгновенно, разразившись гневными воплями, бросились в сторону маленького отряда. Вторая стрела была пущена в бегущую мишень, к счастью, людоеды мчались без затей, не пытаясь делать зигзаги, целиться в них было достаточно легко. Последний раз выстрелил почти в упор, пробив врагу голову, отбросил лук, выхватил меч.

Дикари вломились в кусты, несколько тут же повисли на копьях, но остальные избежали этой участи. Лучники поработали неплохо, не стоило забывать и про Хомяка: милиционер хладнокровно опустошил обойму до конца, скорее всего он не потратил зря ни одного патрона. Врагов осталось около половины, кроме того, те, кто сидел в лодках, задержались, не успели поддержать дружную атаку. Но все равно, скучно не было.

Олег принял на клинок одного, слишком резво ворвавшегося в заросли, рядом упал парень из поселка: копье пронзило его грудь, но убийца тут же рухнул от удара островитянина: меч Олега раскроил его череп. Обернувшись, он бросился на помощь Рите, но этого не потребовалось: девушка жестко парировала удар кремневого тесака, ловко крутанула меч, рубанув врага в бок и почти без паузы, неуловимым движением пронзила его грудь. Пока Олег рвался к ней, копье ударило его в плечо. Кольчуга выдержала, но ощущения были не из приятных, от сильного толчка он не удержал равновесия, завалился на бок, но тут же вскочил, развернулся. Однако все было кончено: земляне добивали последних. Людоеды были изранены и уже не оказывали достойного сопротивления.

Олег бросился к берегу, навстречу отставшим врагам. Те поспешно тормозили, понимая, что столкнулись с сильным противником. Лишившись большей части товарищей, они позабыли про воинственные настроения, но разъяренные земляне не дали им уйти. Олег отскочил в сторону, пропустив мимо боло, швырнул в ответ свой охотничий нож, тот вошел в грудь врага по рукоятку. Подскочив к агонизирующему телу, вырвал из слабеющей руки копье, метнул в спину удирающего людоеда, но тот, несмотря на страшную рану, не остановился даже на миг, шустро скрылся в зарослях, чтобы неминуемо сдохнуть в скором времени: с пробитой брюшиной ему не выжить.

Больше Олег ничего сделать не успел: с остальными дикарями покончили товарищи. Подскочивший Хомяк возбужденно вскрикнул:

– Что за твари! Живучи, как собаки! Я в одного три пули вбил, пока свалил!

– Каковы наши потери?

– Надо проверить.

Один парень погиб от удара по голове, второй житель поселка был серьезно ранен в грудь. Островитяне отделались легче: Кабан получил неприятную рану в руку, а Максу сильно ушибли бедро. Ходить он мог, но сильно хромал, в ближайшие дни охотиться он не сможет:

Завидев Риту, Олег встревожено заявил:

– У тебя кровь на лице!

– Царапина, – отмахнулась девушка. – Отбила удар тесака, куски кремня разлетелись в разные стороны, один угодил в бровь.

– Хорошо хоть не в глаз.

С пленными вышла неувязка. Одиннадцать человек были вполне обычными землянами, их легко опознали как обитателей поселка; но вот остальные под эту категорию не попадали. Старик, мужчина средних лед, две молодые женщины, к одной жмется ребенок, лет трех. Одежда явно не земная – домотканое полотно, тускло подкрашенное, у старика на рукавах рубахи довольно сложная вышивка – чередование коричневых ромбов и зеленоватых эллипсов. Все эти люди посматривали на землян весьма насторожено, в разговоры не вступали.

Подойдя к старику, Олег спросил:

– Откуда вы?

Тот бросил по-молодому острый взгляд, ничего не ответил. Островитянин повторил попытку:

– Кто вы?

Старик развел руки в странном жесте, четко произнес:

– Стурро акатан бахо.

Олег понял, что если это и земной язык, то не слишком распространенный. Он не был полиглотом, но в европейских языках ориентировался, а на азиатов эти люди не походили. Хлопнув себя в грудь, он заявил:

– Олег! О-лег!

Старик кивнул, в свою очередь указал на себя и представился:

– Млиш.

– Млиш?

– Са, Млиш.

Олег повернулся к подошедшему Добрыне:

– Похоже, это местные жители. Они не понимают наш язык.

– Интересные дела, – нахмурился здоровяк. – Как бы с ними пообщаться?

– Возьмем с собой, на остров. Они, похоже, сами не знают, что делать дальше, так что пойдут без возражений.

– А как мы им это объясним?

– Языком жестов. Этот старик, вроде понятливый, он даже смог представиться.

– И как же его зовут?

– Млиш.

– Может он тебя обзывал, а ты решил, что это приветствие?

– Вряд ли, – усмехнулся Олег.

В этот момент Млиш разразился целым каскадом непонятных предложений. Видя явное замешательство слушателей, указал на остальных сородичей и сделал скорбное выражение лица. Олег повторил его жест, затем указал на себя и изобразил пальцами идущего человека. Старик действительно оказался неглуп, он быстро понял, что их приглашают пройти куда-то вниз по течению. Посовещавшись с мужчиной, он знаками изобразил согласие.

Олег вернулся к Хомяку:

– Слушай, дело сделано, надо разбегаться. Мы оставим вам две лодки, на них доберетесь вниз, от берега до лагеря там меньше пяти километров, доберетесь быстро и раненого дотащите.

– Хорошо. А как трофеи делить будем?

– Тут ничего хорошего кроме каменных топоров и копий. Они вам больше пригодятся, в поселке почти нет оружия, думаю, что это нападение не последнее.

– Н-да, не было печали, – вздохнул милиционер. – Спасибо, оно нам действительно пригодится.

Оставив бойцов из поселка заниматься сбором трофеев, островитяне и пятерка пленников погрузились в три лодки. Идти надо было вниз по течению, так что дорога было нетрудной, они добрались до острова через полтора часа. Олег тут же послал пару ребят на левый берег, забрать оставленную в камышах корабельную лодку, потом пришлось отбиваться от наседающих товарищей, всем были интересны подробности происшествия.

Только в сумерках он смог поговорить с Добрыней наедине. Тот вокруг да около не ходил, заявил прямо:

– Все мои люди не против остаться с вами. Ты еще не передумал?

– С чего бы? Сам видел, что сегодня случилось. Нам лишние бойцы не помешают.

– Плохо, что в поселке такой бардак, – нахмурился Добрыня. – Людей там немало, есть возможность наделать оружие, можно было бы создать неплохую крепость.

– Это не так легко. Сельского хозяйства у нас нет, даже заготавливать рыбу впрок – проблема. Нет соли, или ледников. Для охоты надо организовывать отряды, посылая их на приличные расстояния. Учитывая, что не хватает простейших инструментов, организовать жизнь столь большого поселка почти невозможно. Нужна очень четкая воля руководства и правильные действия. Лично я это не потяну, если ты считаешь, что в силах подмять под себя столько народа, можешь попытаться.

– Нет, я сомневаюсь, что смогу что-то сделать в такой ситуации. Да и кто меня там будет слушать? Я ведь только появился в этих краях.

– Если заявиться с парой десятков вооруженных ребят, то власть быстро окажется в твоих руках. Ты же видел – местная администрация очень слаба.

– Ты меня на революцию подбиваешь? – усмехнулся Добрыня.

– Нет. Просто будет очень жаль, если с поселком случится настоящая беда. Этот мир слишком враждебен, нас слишком мало, терять сотни людей очень досадно.

– Не переживай, – успокаивающе заявил здоровяк, – весь мой жизненный опыт говорит, что после сегодняшнего происшествия у них там произойдут немалые перемены. До этого им жилось привольно, никто не считал, что власть необходима, ведь и без нее все было неплохо. Но теперь, столкнувшись с реальной опасностью, они невольно призадумаются. Более того, ты говорил, что люди каждый день покидали поселок. Теперь начнется обратный процесс, народу нужна защита, он готов пожертвовать некоторыми удобствами, лишь бы не чувствовать себя уязвимым перед внешней опасностью.

– Умеешь ты рассуждать, – одобрительно заявил Олег. – Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Приведя Добрыню к уединенному заливчику, он торжественно заявил:

– Посмотри, что у нас есть!

– Ба! Целый «Титаник»! Откуда у вас этот корабль?

– Те твари, что взяли вас в плен и едва не перебили, уничтожили экипаж. Нам он достался как трофей. Можешь с Ритой поговорить, она расскажет подробности.

– А ходить на нем не пробовали?

– Нет. У нас народа мало. Тут на весла надо сажать минимум двенадцать человек, а лучше в два раза больше. Пойдем назад, сейчас совсем стемнеет, продираться через кусты неохота. Как твое самочувствие?

– Нормально.

– Сейчас я соберу несколько ребят, а ты отбери своих. Попробуем пообщаться с этим Млишем, нам надо научиться разговаривать на местном языке, без этого мы так и будем здесь тыкаться слепыми котятами, ничего не понимая в происходящем.

### Глава 9

Олег уверенным, резким ударом обухом топора отбил от края глыбы небольшой образец, внимательно осмотрел свежий скол. Покачав головой, отбросил в сторону:

– Ничего интересного.

– Но ведь этот камень покрыт ржавчиной, ты же говорил, что это хороший признак? – вопросительно заявила Рита.

– Хороший, да не всегда, – ответил Олег. – Железо в этой породе есть, но его количество просто ничтожно. В принципе, этот элемент очень распространен, входит в состав многих минералов, а то, что ты называешь «ржавчиной», появляется при их разрушении в поверхностных условиях, при выветривании горных пород. Вся беда в том, что железа тут очень мало.

– Нам и немного не помешает, – заявила Рита.

– Согласен. Но беда в том, что доступными методами мы не сможем его извлечь. Ладно, пойдем дальше, эту долинку надо пройти до конца, геология тут больно интересная, кто знает, может нам и улыбнется удача.

Парочка поисковиков бродила по правобережью уже четвертый день. Первые два они возвращались на ночевку в лагерь охотников, устроенный в лесу, но сейчас удалились слишком далеко, проведя ночь на берегу ручья. Олег поначалу хотел заменить Риту Кабаном, как только его рана подживет, но потом забыл про эти мысли. Девушка могла без устали бродить целый день, отличалась редкой наблюдательностью, а если вспомнить о ее боевых качествах, то можно не бояться встречи с мелким отрядом людоедов.

Местность в геологическом плане была весьма перспективной. Почти в каждом ручье находили следы древней золотодобычи, а с этим элементом могли соседствовать и месторождения сопутствующих полезных ископаемых. За эти дни им попалось немало интересного: высыпки горного хрусталя на склоне холма, мощные пласты желтоватого мрамора, высыпки окисленных пиритовых руд, там хватало желваков лимонита, но выплавлять из него железо было рискованно – металл будет сильно загрязнен серой, в их условиях от этой примеси избавиться нелегко, изделия будут получаться некачественные.

Долинка сужалась все больше. Склоны были задернованы, либо покрыты осыпями, коренных обнажений горных пород почти не было. Олег время от времени останавливался, осматривал несколько камней, потом продолжал путь. К этому ручью они повернули не зря, в его устье он нашел несколько довольно перспективных образцов. Минералы железа обладают большим удельным весом и занимают положение в нижних слоях наносов. То, что они встречались здесь на самой поверхности, указывало на наличие в долине богатого источника этого сырья, питавшего рассыпь после сильных дождей или таяния снегов.

Отколов кусок очередной глыбы, Олег присвистнул. Взглянув на черный, поблескивающий скол, Рита равнодушно заявила:

– Ржавчины нет.

Ничего ей не ответив, Олег достал из кармана плоский кусочек мрамора, провел по нему образцом. Тот оставил на желтоватом фоне отчетливую красную черту.

– Видала?

– Странный камень. Сам черный, а рисует красным.

– В природе такой парадокс не редкость. Просто в плотной массе цвет минерала может отличаться от окраски его тончайшего порошка. При нормальной диагностике применяют белую керамику, у геологов даже есть такой термин – цвет черты.

– Понятно. В этом камне есть что-то полезное?

– Еще бы! Почти чистый гематит, богатейшая руда железа. В этой глыбе килограмм двадцать, остается узнать, откуда она сюда прикатилась. Вверх по долине не поползешь, значит, источник находится ближе к истоку, или на склоне. Запомнила, как выглядит этот минерал?

– Да.

– Стучи все похожие глыбы, если найдешь что-то подобное, сразу говори.

Чем выше поднимались поисковики, тем чаще встречались богатые глыбы. Вскоре их стало настолько много, что они почти перестали стучать, жалея обухи своих топоров. Долинка сузилась почти до каньона, склоны местами стали обрывистыми, или слишком крутыми для нормальной ходьбы. В самых верховьях, где воды почти не было, они обнаружили обнажение железной руды. Скальную поверхность интенсивно подмывал ручей, обвалы здесь были не редкость, у подножия высились груды рудных глыб. Процесс физического разрушения был настолько интенсивным, что гематит не страдал от химического выветривания, пятен ржавчины практически не было.

На глаз оценив качество руды, Олег усмехнулся:

– Нам повезло. Содержание гематита в среднем около девяносто процентов, можно сразу пускать в печь, без обогащения. Такая руда встречается нечасто.

– Далековато, – заявила Рита. – До лагеря охотников отсюда километров пятнадцать.

– Ничего не поделаешь, сомневаюсь, что мы обнаружим богатую залежь ближе, месторождения не выбирают, хватают, какие есть. Нам и так неслыханно повезло. Плавку здесь проводить рискованно, дым будет такой, что заметят за десяток километров. Придется перетаскивать руду к реке, вот где попотеть придется.

– До нее не меньше десяти километров.

– Верно. Но делать нечего. Зато есть плюс. Этих глыб тут сотни тонн, нам не понадобиться долбить скалу. Без перфораторов и взрывчатки это был бы каторжный труд. Пойдем, надо возвращаться назад.

– Может прихватим пару глыб?

– Зачем? Для хорошей плавки нам все равно потребуется не меньше половины тонны, так что придется поработать плечистым мужикам. Если поставить около десятка человек, им придется работать несколько дней. Пошли.

По пути улыбнулась удача – наткнулись на стайку антилоп; Олег успел одну подстрелить. Тушу выпотрошили, повесили на шесте, дружно понесли дальше. Рита по силе и выносливости не уступала крепким мужикам, так что парень уже не стеснялся ее эксплуатировать. До лагеря охотников добрались через пять часов. Вовремя – ребятам тоже повезло, они как раз тащили к берегу оленя. Через час Олег ступил на остров.

За четыре дня отсутствия здесь многое изменилось. Их поселение теперь было заметно издалека – здесь поддерживали весьма приличный сигнальный огонь. Народ был уверен, что при необходимости отобьется от банды дикарей. Добрыня, оставленный на хозяйстве, послал несколько партий лесорубов к устью правого притока, эту реку, по которой Олег со спутниками попал в эти края, Млиш называл Нара, а большую именовали – Фреона. Там, на высоком берегу, хватало светлых сосняков. Мужики заготовили немало отличного леса, пригнали плоты к лагерю, сейчас их разбирали на мелководье. В поселке появилось несколько новых хижин, заметны были незнакомые лица – явно добавились новички. Рядом со скалой кипела работа – там поднималась высокая наблюдательная вышка.

Поздоровавшись с подошедшим Добрыней, Олег спросил:

– Все нормально? Проблем не было?

– Тишина. Никто нас не трогал, даже лесорубы отработали без происшествий, хоть ты и предупреждал, что в тех местах могут встретиться людоеды. К нам народ прибился. Одна группа двигалась вдоль правого берега, наткнулись на охотников. Народ голодный и раненый, сталкивались со всеми известными врагами. Еще трое на плоту спускались, у тех все нормально. Несколько человек пришли из маленького лагеря на левом берегу. Как я и предсказывал, после нападения на большой поселок там стало невесело, многие призадумались, тем более что дошли слухи о новых стычках. Они снялись с места, подали нам сигнал.

– Понятно. Значит, людоеды опять нападали?

– Точно неизвестно, слухи противоречивые, возможно, высосанные из пальца. А у тебя как дела?

– Руду мы все же нашли, правда далековато. Полазить по этим камням много пришлось, чуть последние ноги не стоптал. В общем, от охотничьего лагеря около пятнадцати километров, а если от берега, то примерно десять. Надо собирать отряд мужиков, перетаскать ее к лодкам. Я вижу, кузня у нас уже дымит?

– Да. Там Алик, Дмитрич и еще один мужик, из новичков. Перековывают железки, выменянные в поселке, доспехи чинят.

– Это хорошо. У меня кольчуга залатана в трех местах. Я ее проволокой скрепил, но неплохо бы отремонтировать капитально.

– Ты лучше в баню сперва сходи, она работает круглосуточно.

– Неплохо. Если бы еще и мыло было.

– Наши ребята работают над этим. Дело не слишком сложное, вся проблема в том, что для его производства необходим жир, или растительное масло. Сам понимаешь, с этим делом у нас плохо.

– Надо охотников загрузить. Они в основном за оленями гоняются, а в плавнях и пойменном лесу много кабанов. Там такие хрюшки встречаются, с каждой можно ящик мыла получить. Ну ладно, я пошел.

– Ты побыстрее, – предупредил Добрыня, – ужин скоро.

Мыла действительно не хватало, пришлось довольствоваться все той же травой и песком с глиной, но при наличии горячей воды это было уже неплохо. Счистив с себя многодневную грязь, Олег постирал свои тряпки, переоделся в чистую одежду. По местным меркам он был богач, хоть много вещей раздал, но все же имел возможность сменить гардероб. С одеждой у землян было негусто. По какой-то причине в этот мир переместились в основном те, кто в момент переноса находился на открытом воздухе. Из помещений попали единицы, столько же из машин, или других транспортных средств. Правда, были исключения, вроде того автобуса, встречались и трагикомические случаи – один мужик попал сюда прямо из ванны, все его имущество состояло из мочалки. Но подобные случаи были крайне редки. На корабле пришлось выставлять часовых: люди норовили спереть хоть кусочек паруса, чтобы соорудить самодельные штаны или что-нибудь еще. Проблему одежды решить пока было невозможно, разве что начать носить изделия из звериных шкур, но и тех не хватало.

За ужином Олег выловил в похлебке какие-то непонятные кубики. С подозрением рассмотрев их в ложке, он повернулся к Ане, умудрившейся занять место рядом с ним:

– Что это за дрянь?

– Съедобный корень, его женщины показали, те, что с Млишем пришли.

– Он точно съедобный?

– Не бойся, никто еще не умер. И на вкус ничего, почти как картошка.

– А как эти люди себя ведут, проблем не было?

– Нет. Если не считать нескольких забавных вещей, случившихся из-за незнания языка, то все в порядке. Млиш целыми днями корзины плетет и верши, для рыбной ловли. Второй мужчина – Сторг, хорошо с деревом обращается, он у нас лучший плотник. Женщины много лекарственных трав показали, приправ, съедобных корней. Сторг поймал пчелу, привязал к ней волоском листик, проследил ее полет и на соседнем острове нашел гнездо, притащил оттуда кучу меда. Не знаю, как он это сделал, но его даже не покусали. А ты как сходил? Ничего опасного не было?

– Все нормально, – отмахнулся Олег. – Один раз на волков наткнулись, но те нападать не решились, едва мы луки взяли, как они удрали, наверное, с охотниками уже сталкивались, знают, чем это грозит.

– Нашли, что искали, или опять пойдете?

– Нет, больше лазить не будем. Мы сегодня наткнулись на целую кучу руды, так что поиски окончены.

Аню явно подмывало продолжать расспросы, но на Олега насело сразу несколько сотрапезников, телевизоров и компьютерных сетей здесь не предвиделось, информации было мало, все новости передавались в ходе разговоров. Находка железной руды стала сенсацией, все спешили узнать подробности.

Олег с трудом избавился от любопытных собеседников, прошелся по лагерю, перехватил Добрыню, выходившего из бани. Остановив его, он произнес:

– Пошли к берегу, разговор есть.

Едва присели на одно из бревен, Олег сходу заявил:

– В общем, так. Я посмотрел, как ты тут без меня справлялся и решил, что руководить поселком стоит тебе.

– Ты чего? – удивился Добрыня. – Против тебя никто и слова не скажет!

– Не в этом дело. Нам сейчас не до демократии, обстановка неясная, тратить время на выборы нечего. Нас сейчас около семидесяти человек, мы уже начинаем сталкиваться с теми же проблемами, что и большой поселок. Ты справляешься отлично, так чего еще желать? Я геолог и, по местным меркам, хороший боец, мне частенько придется покидать лагерь. К чему разводить сложности с замами или другой ерундой? Ты старше меня и явно имеешь неплохой опыт управления, в эти дни у тебя все шло как по маслу. В общем, думать нечего, я только рад уступить власть тебе, на мой взгляд, это будет правильным, так лучше для поселка.

– Понятно, – кивнул Добрыня. – А может, все же проведем выборы?

– К чему? Твои люди проголосуют за тебя, мои за меня, мнения остальных разделятся, но других кандидатур не будет. Победишь ты – только подтвердишь мои слова; выберут меня – я уступлю власть в ту же минуту. К чему тратить время, затягивая неизбежный момент?

Добрыня пожал плечами:

– Как-то это все неожиданно, но ты сам все решил. Да! Совсем забыл! Утром был посыльный из большого поселка, завтра наших представителей ждут на общем сборе.

– Не понял?

– Кругов решил провести совещание с руководителями всех поселений.

– Что он хочет?

– Точно не знаю, но догадаться нетрудно. Наверняка после того нападения там произошли некоторые изменения, теперь хочет подгрести под свою власть все окрестные поселения. Я его прекрасно понимаю, у них сейчас в руках большая сила, несколько сотен жителей, а власть это дело такое – требует увеличения.

Олег на миг задумался, потом заявил:

– Тебе лучше остаться здесь, я сам схожу.

– Возьми с собой Макса и Кабана.

– Как их самочувствие?

– Нормально, к бою готовы.

– Во сколько сбор?

– В полдень.

– Ясно. Мужики, которых пошлешь за рудой, и без меня справятся. Рита им все объяснит, там ничего сложного нет.

В большом поселке даже издалека виднелись довольно значительные изменения. Появилась невысокая изгородь, перед ней землю усеивали многочисленные заостренные колья, угрожающе наклоненные наружу. Появилось несколько туалетов, вверх вздымались две наблюдательные вышки, на их площадках торчали часовые. На берегу дымила глинобитная кузня, оттуда раздавался звон металла. Многие шалаши и навесы исчезли, быстрым темпом возводились легкие хижины. Рыбаки продолжали заниматься своим делом, но этот процесс стал более упорядоченным: в загоне участвовали десятки человек.

Островитяне прошли в один из оставленных узких проходов, направились к остаткам автобуса. Здесь их встретил мрачноватый Хомяк, кивнул, узнав старых знакомых, пожал руки, указал на большую хижину:

– Проходите, только вас и ждут.

Олег покосился на солнце:

– Вроде не опоздали, полдень.

– Остальные еще раньше приперлись, а кто не явился, так это их проблемы. Так, мелочь всякая.

Сопровождаемые милиционером они прошли в хижину. Здесь, за большим прямоугольным столом собралось около двух десятков человек. Люди потеснились, освободив место для островитян. Олег присел с опаской, лавки были неказистые, из связанных жердей. Того и гляди, не выдержат, развалятся, да и сидеть неудобно было. Хозяева не стали выставлять для гостей автобусные сиденья, правда, не исключено, что их уже порезали на куски.

Кругов, сидящий во главе стола, стрельнул мрачным взглядом, кивнул, заявил:

– Все в сборе, без остальных можно и обойтись. Начну с новостей, буквально пару часов назад пришло два человека с севера, они рассказывали, что где-то в той стороне уничтожено довольно приличное поселение.

– Сами видели, или просто слухи принесли? – поинтересовался кто-то с угла стола.

– Слухи. Но подобные сообщения мы слышали уже не раз, а если вспомнить о нападении на наш поселок, то есть о чем призадуматься. Эта планета не настолько мирная. Если мы первое время наслаждались здесь покоем, то люди, приходящие с запада, рассказывали страшные вещи. Река не преграда для врагов, вы же знаете, что мы в бою захватили лодки, на них противник может быстро достигать нашего берега.

Мужчина с другой стороны стола кивнул Олегу:

– Я слышал, что островитяне поставили на правом берегу постоянный охотничий лагерь и, вроде бы, Никаких проблем не испытывают.

– Это верно, – согласился Олег, – кроме хищников наши охотники ни с кем не сталкивались. Но мы держимся настороже, выставляем наблюдателей на холмах, не жжем там больших костров. Насчет людоедов, я точно не знаю, но предполагаю, что их селения располагаются дальше к западу, сюда они приходят в набеги. Где-то неподалеку встречаются поселения местных людей. Дикари, напавшие на поселок, судя по всему, разгромили одно из них, у них было пять пленников.

– Слухи о местных жителях ходят давно, – заявил Кругов. – Те, кто приходит с востока, часто сообщают о встречах с ними. Разговор сейчас не об этом. Мне кажется, с учетом внешней опасности, надо позабыть про прежнюю мирную жизнь. Если людоеды не слишком хорошие бойцы, то к северо-западу отсюда люди сталкивались с очень страшными созданиями. Не хочу вас пугать, но даже наш большой поселок почти беззащитен перед нападением подобного врага. Несколько десятков сильных, хорошо вооруженных противников легко устроят здесь резню. У нас два выхода: либо разбегаться, прячась в лесу от каждого шороха; либо становиться сильнее. В нашем поселке почти четыреста пятьдесят человек, по вашим лагерям народу еще больше. В общем, все собравшиеся представляют около тысячи человек, а, учитывая то, что каждый день появляются новички, мы со временем усилимся еще больше. Я предлагаю собраться всем вместе, такой силой мы отобьемся от любого врага.

Люди возбужденно загалдели, идея Кругова была разумна, но только с одной точки зрения. Помимо чисто хозяйственных проблем, с военной точки зрения сбор в одном месте такой кучи практически безоружных людей сильному противнику даст возможность покончить со всеми разом, а от слабого сможет отбиться и небольшое поселение. Кроме того, никто не хотел идти под власть большого поселка: даже если провести нормальные выборы, Кругов со своей компанией соберет большинство голосов, так как он самая известная личность.

Олег признавал правоту многих заявлений мэра, но понимал: объединения не получится. Такую массу людей, собранных в одном месте, просто нереально прокормить в их условиях. Сейчас они живут практически первобытными общинами. Те, не имея своего сельского хозяйства или животноводства, никогда не бывали слишком многочисленны. Если у них и получится объединиться, то позже; сейчас это ни к чему хорошему не приведет.

Идея Кругова понимания не нашла, более того, большинство собравшихся обвинили мэра в желании заграбастать побольше власти. При этом ему пеняли на то, что он не может разобраться и с нынешним населением: ему вспомнили все, от антисанитарии, до рыбной диеты. В общем, собрание завершилось довольно быстро, причем большинство приглашенных удалились очень стремительно, не тратя время на прощание.

Под шумок выскользнули и островитяне, Олег очень хотел посмотреть, как обстоят дела в местной кузне. Ничего интересного: примитивная печь с малыми мехами, один парень их качает, два мужика обстукивают кусок железа, наковальней служила головка блока цилиндров. Но даже в таких условиях можно наладить выпуск несложных инструментов и оружия, учитывая имеющиеся запасы металла, большой поселок обзаведется массой полезных вещей.

Олегу хотелось поговорить с Круговым в одиночку, но, завидев, с каким злым видом он вышел из хижины, парень отбросил эту затею. Ничего хорошего сейчас из этого разговора не выйдет. Поняв, что делать здесь больше нечего, Олег повел товарищей в сторону берега реки.

Аня сидела на скале, внимательно разглядывая окрестности острова. Под ухом стучали топоры, рядом несколько мужчин возводили высокую наблюдательную вышку. С нее будет видно дальше, да и комфорта побольше. Но пока приходиться дежурить по-старому.

Наведя бинокль на правый берег, она рассмотрела показавшуюся их камышей лодку. Явственно различила двух гребцов, груз, прикрытый от мух лопухами, поняла: охотники везут свою добычу. Развернулась в другую сторону, посмотрела на маленький заливчик, но никакого движения не заметила. Олег еще не вернулся, но она не пропустит этот момент; сказать по правде, девушка большую часть времени караулила его появление, хоть в этом и не было надобности. Аня в последнее время сильно скучала по своему давнему товарищу: он почти не показывался на острове, более того, отсутствовал четыре дня, бродя в поисках руды по опасному правому берегу.

Вспомнив, кто составлял ему компанию, девушка прикусила губу. Риту, конечно, не сравнить с Викой, но эта кукла была под присмотром Алика, а, кроме того, не шлялась в компании с Олегом. Аня вчера внимательно проследила за прибытием лодки, ничего подозрительного в поведении геологоразведчиков не заметила, однако не успокоилась. Олег слишком много времени проводил с этой амазонкой, не считая похода по правому берегу, он постоянно тренировался с Ритой на берегу залива, где был спрятан корабль. Аня несколько раз следила за их занятиями, но все было вполне пристойно, если не считать того, что девушка явно фехтовала лучше парня. Это было весьма обидно, правда, в рукопашных схватках, или на ножах, он побеждал почти всегда.

Задумавшись, считает ли Олег, что Рита может составить ему неплохую пару, Аня едва не пропустила нечто интересное: далеко внизу, возле правого берега показалась лодка. Это не могли быть охотники; девушка лихорадочно подняла бинокль, навела резкость. Сразу поняла: это людоеды, корявые очертания их посудин ни с чем не перепутать. Различив вторую лодку, она не стала медлить, подбежала к краю площадки, подняла железный стержень, стукнула по бронзовой крышке от большого корабельного котла. Звон был такой, что его было слышно и на соседних островах.

Через минуту подбежал Добрыня, еще не забравшись на площадку, крикнул:

– Что случилось?

– Людоеды! Две лодки! Поднимаются снизу, идут вдоль правого берега!

Схватив бинокль, Добрыня навел его в указанную сторону. Несмотря на тревожную ситуацию, Аня невольно отодвинулась в сторону. После того, как Олег утром объявил во всеуслышание, что командиром их поселка теперь будет этот здоровяк, она чувствовала к нему немалую антипатию и уже успела пустить среди девушек несколько неприятных для него слухов.

Тем временем Добрыня скрипнул зубами:

– Проклятие! Они заметили наш дым, остановились. Поворачивают к берегу. Беги вниз, позови Риту!

Аня подчинилась, на ходу догадавшись, что Риту зовут не зря. Так и оказалось, Добрыня сунул ей бинокль, объяснил, куда смотреть. Амазонка, не моргнув глазом, быстро сделала вывод:

– Две лодки, около десятка дикарей. Будем уничтожать?

– Да, я не хочу их выпускать. Они видели наш дым, вдруг приведут подмогу? Я высажусь на берег с основным отрядом, попробую их прищучить с той стороны. Ты с гребцами подойдешь по реке, если что, близко не приближайся, расстреливай их из своего лука.

– Понятно. Надо поспешить, как бы они не удрали вниз.

Аня осталась в одиночестве, едва не подпрыгивая от тревожного возбуждения. Еще бы, сейчас на ее глазах произойдет настоящая схватка с врагом, причем наблюдать ее можно в безопасных условиях. Она не считала себя кровожадной, но такое зрелище девушку привлекало.

Увы, действительность оказалась весьма скучной. Все, что Аня увидела, это как Рита несколько раз выстрелила из лука в сторону зарослей камышей. Все это происходило внизу, с этой позиции невозможно было рассмотреть берег, что там творится, было непонятно. Но, судя по тому, что лодка быстро скрылась в зарослях, опасности больше не было, иначе бы лучница продолжала обстрел. В общем, бой получился совершенно не зрелищным.

Разочарованная девушка повернулась в сторону левого берега, глаза ее радостно вспыхнули – она увидела лодку. Олег возвращался на остров.

Не дожидаясь, когда днище заскребет по песку, Рита прыгнула вперед, расслабленно держа меч направленным в землю. Ее кажущаяся безмятежность была обманчива: с этого неудобного положения девушка могла нанести молниеносный прямой удар, парировать такие выпады очень сложно. Впрочем, сражаться здесь уже было не с кем: людоеды, истыканные копьями и стрелами, валялись по всему берегу, несколько еще вздрагивало в агонии, но опасности уже не представляли. Десяток вооруженных островитян особых потерь не понес: одному парню перематывали сломанную руку, другому накладывали жгут на пронзенное бедро. Серьезных ран больше не было. Подойдя к вражеским лодкам, Рита замерла, позвала Добрыню. Тот, подойдя поближе, не сдержал витиеватого ругательства.

Было чему удивиться: в одной из лодок находился связанный пленник. Ничего необычного в этом не было, если не считать того, что это был не человек. Сначала Рита решила, что перед ней знакомый враг – горилла без доспехов, однако тут же осознала свою ошибку. Даже в лежащем положении это существо было гораздо большего размера, девушка на глаз прикинула, что его рост примерно два метра и тридцать сантиметров. Лицо напомнило орангутанга, виденного в зоопарке, столь же круглощекое и спокойное, плотная бурая шерсть, как на плющевом мишке, почти полное отсутствие шеи, голова будто бы вырастала прямо из плеч. Руки не слишком длинные, поясница обмотана набедренной повязкой из грубой коричневой ткани. На плече и голове виднелись запекшиеся раны, судя по их виду – довольно давние.

Связанное существо посмотрело на девушку тоскливым, на удивление мудрым взглядом, еле заметно вздохнуло, отвело глаза.

– Ты таких когда-нибудь видела? – поинтересовался Добрыня.

– Нет, – уверенно ответила Рита.

– На вид, это не обезьяна. Одежда кое-какая, да и взгляд больно премудрый.

Рита могла бы с этим поспорить: взгляд собаки иной раз умнее, чем у многих профессоров, но возражать не стала, она не сомневалась в разумности этого создания.

– Его надо развязать, – предложила она.

– Опасно, – нахмурился Добрыня. – То, что он враг людоедов, не означает, что он наш друг. Мы не знаем этого мира, мало ли какие у них между собой заморочки.

– Он думает, что мы его хотим убить, – уверенно заявила Рита. – У него слишком уж своеобразный взгляд.

– Я заметил, – кивнул Добрыня. – Знаешь, сейчас я позову ребят, они его освободят. Если дернется, сразу завалим.

– Не надо, – предостерегла Рита. – Если он успеет кого-нибудь схватить, то может наделать бед. Кто знает, насколько он подвижен? Пусть ребята держат копья наготове, я сама его освобожу, у меня хорошая реакция, лучше, чем у твоих бойцов.

Добрыня кивнул, призывая правоту ее слов. Джентльменство осталось на Земле – если женщина сражается лучше парней, то это следует использовать без раздумий и угрызений совести.

Рита перегнулась через борт лодки, завела лезвие меча под кожаные ремни, на совесть стягивающие тело пленника. Тот зажмурился, явно полагая, что наступают его последние мгновения. Добротно заточенный клинок перерезал несколько полосок, видя, что великан не шевелиться, девушка легонько уколола его в пятку, отступила назад. Открыв глаза, он пошевелил руками, поднял их кверху, с удивлением посмотрел на Риту. Та сделала приглашающий жест, отступила от лодки.

Пленник неуклюже выбрался на берег, согнулся в три погибели, обхватив колени руками, протяжно заревел.

– Чего это он? – удивился Добрыня.

– Тело затекло, – догадалась Рита, – слишком долго лежал без движения.

Бойцы, обступив мохнатого великана полукругом, взирали на него со смесью страха и восхищения. Только сейчас все поняли, насколько он огромен. Помимо высокого роста, его плечи были невероятной ширины, а все тело бугрилось развитыми мышцами. На вид в этом создании было больше двух центнеров веса, а если предположить, что оно по настоящему разумно, было над чем призадуматься. Если эти создания настроены по отношению к людям враждебно, то столкнуться с их отрядом очень не хочется. Такую тушу остановить трудновато, спутанная шерсть напоминала толстый войлок, такую защиту можно пробить только сильным, уверенным ударом, причем рану надо наносить очень серьезную, в противном случае разъяренный великан одним махом ладони свернет человеческую шею.

Впрочем, этот пленник нападать не спешил, да и вряд ли бы из этого что-нибудь вышло, в него сразу вонзят полдесятка копий, их острейшие наконечники без труда пронзят его природную защиту. Закончив с разминкой затекшего тела, он выпрямился, посматривая с высоты своего огромного роста, бросил на людей гордый взгляд, сложил руки на груди, гулко произнес:

– Буро карх ато ранто.

– Зашибись! – констатировал Добрыня. – Боюсь, мы друг друга не поймем.

Алик не удержался, громко предложил:

– Выдели мне бочонок вина из корабельных запасов, и я тебе переведу все, что он скажет.

– Это как? – не понял Добрыня.

– Элементарно! Надо напиться до исчезновения языкового барьера.

– Тьфу ты, язва с ногами! Я-то думал, он серьезно. Что же нам с этим Геркулесом делать? – призадумался здоровяк.

Девушка шагнула вперед, указала на себя пальцем:

– Ри-та!

Великан даже не моргнул глазом.

– У него коэффициент интеллекта даже меньше чем у шимпанзе, – уверенно заявил Алик.

Девушка не обратила на него внимания, еще два раза повторила попытку общения, но пленник не реагировал. Повернувшись к Добрыне, она заявила:

– С виду, он все понимает, но почему-то не хочет отвечать.

– Ну и хрен с ним, – отмахнулся командир. – Собирайте оружие и уходим на этих лодках. Пусть здесь остается, не будем же мы его убивать?

Бойцы быстро собрали скудные трофеи, выбросили из лодок вонючие шкуры и тростниковую подстилку. На сборы не ушло и десяти минут, все быстро погрузились, собрались отчаливать. Пленник, все это время стоявший неподвижной статуей, внезапно развернулся, подскочил к берегу, указал рукой на девушку, утробно произнес:

– Ри-и-та!

Стукнув себя в грудь, он рявкнул:

– Удур! – опять указав на девушку, добавил. – Удур, Рита!

– Кинг Конг снова жив, – изрек Алик. – Рита, мне кажется, он делает тебе предложение. Из вас получится довольно неплохая пара.

Даже не моргнув глазом, девушка обернулась к Добрыне:

– Мне кажется, он просится в лодку.

– Ясное дело, – ухмыльнулся командир, – до паренька дошло, что одному тут будет скучновато, с такими ранами его быстро найдут хищники.

– Нет, – возразила Рита, – он просто понял, что мы не собираемся его убивать. Надо взять его с собой, кто знает, может из этого выйдет что-нибудь хорошее.

– Будет весело, если он кого-нибудь сожрет, – ухмыльнулся Добрыня, но возражать не стал, коротко приказал бойцам. – Выбираемся. Надо рассесться по-новому, чтобы этого малыша можно было увезти.

На остров они вернулись одновременно с кампанией Олега. Вид привезенного пленника вызвал фурор, все обитатели лагеря, побросав свои дела, бросились на берег. Великан стоял на песке со своим обычным горным видом, рядом с ним пристроился Алик и давал всем любопытствующим женщинам различные пояснения:

– Нет, кашу не ест. Кормить будем человечиной и тухлой рыбой… Зачем взяли? Он больно Рите понравился, она, как увидала, что у него под юбкой, так прямо расцвела на глазах… Что? Я еще и юбку его поднимать для вас должен. Нет уж, мало ли что вы потом захотите. Не сомневайтесь, там есть на что посмотреть, будьте с ним поласковее, и все будет хорошо… У меня глаз не алмаз, точно не измерил…

К берегу привели Млиша. Тот посмотрел на великана, не выказал никакого страха, только поморщился и произнес, указывая на него пальцем:

– Клот!

Скорее всего, это было видовое название подобных существ, судя по реакции старика, он с ними уже сталкивался. Так как он не проявил страха, или другой сильной реакции, все пришли к выводу, что подобные создания неопасны. Правда, все усилия заставить Млиша поговорить с Удуром почти ни к чему не привели. Складывалось впечатление, что он просто не желает с ним общаться, кроме пары коротких фраз, старик ничего ему не сказал.

Что делать с великаном, никто не представлял, Добрыня уже начинал жалеть, что притащил его сюда. Впрочем, Удур вел себя подчеркнуто миролюбиво, не проявлял ни малейшей агрессивности. Женщины смогли обработать его раны, он с аппетитом слопал все, что ему предложили, причем явно отдавал предпочтение рыбе. Ее у островитян было более чем достаточно, так что вопрос с питанием этого великана был решен.

### Глава 10

Десять мужчин работали три дня, прежде чем натаскали достаточное количество руды, перевезя ее на небольшой остров неподалеку от лагеря. Там в это время еще несколько человек занималось выжиганием древесного угля. Кучи рубленых дров прикрыли дерном и глиной, зажгли. Доступ воздуха был затруднен, но все равно, познания современных землян в этом вопросе были примитивны, большая часть сырья попросту сгорела, получившийся уголь Олегу не нравился: слишком непрочный, мелкий, а то и расползающийся в труху. Для улучшения его качества необходимо было тщательно подбирать породу исходных деревьев, он где-то слышал, что лучше всего подходит береза. Но она здесь не встречалась, пришлось довольствоваться тем, что есть.

Хорошую глину также пришлось доставлять с правого берега, к счастью, таскать пришлось недалеко. Олег три дня почти не спал, подгоняя рабочих, металл их маленькому поселку был необходим срочно, кузнецы уже перевели все свои запасы, а выменять в поселке больше ничего не удавалось: там отказывались отдать хоть кусочек жести. Кругов сильно жалел, что так неразумно в первое время раздавал направо и налево куски автобуса. Особенно сильно он был обижен на островитян – хитрый Алик смог выдурить у мэра несколько рессор, в этот момент руководитель сам не задумывался об их ценности. Благодаря этому факту, Олег теперь обзавелся отличным тонким мечом из крепкой стали. Хоть и мелочь, а приятно, качество его было намного выше, чем у трофейных изделий. Правда, топор, захваченный Олегом в стычке с дикарями, оказался с подвохом – он оставлял зарубки даже на рессорной стали. Судя по всему, это был какой-то необычный сплав, без точного анализа установить его состав невозможно. Но ясно было одно – к стандартной оловянной бронзе он не имеет ни малейшего отношения.

Горн соорудили достаточно высоким, Олег хотел получить высокоуглеродистую сталь. Некоторое ее количество вместе с неизбежным чугуном можно будет пережечь до более ковкого, мягкого железа, оно тоже необходимо в хозяйстве. Кузнецы просили сделать хорошую наковальню, но на первый раз Олег не рискнул связываться с чугунным литьем, да еще и проводя его прямо из исходной рудной массы: он все же был геологом, а не металлургом, представления о процессе имел довольно смутные.

С первой плавкой возились два дня. Вначале не получалось разжечь огонь, прошлось переделать продув, насыпать на затравку отборного угля. Процесс пошел, но тут нарисовалась новая напасть: меха, расположенные слишком близко, начали сильно нагреваться. Пришлось смачивать водой, что было нежелательно: их изготовили из сыромятных шкур. Дубильных веществ у островитян пока не было, хотя они уже разыскали деревья с очень горькой корой, очищенную кожу попросту несколько дней выдерживали во влажной земле, потом немного полоскали и подсушивали в тени. Меха из такого материала долго не протянут, но деваться было некуда.

Олег остановил процесс поздним вечером второго дня. Осмотреть полученный результат было затруднительно: нутро примитивного, неудачно сделанного горна раскалено, остывать он будет долго. Нескольких помощников он отпустил в лагерь на единственной лодке, с тройкой парней остался ночевать на островке, не желая бросать печь без присмотра. Вряд ли, конечно, ее кто-то украдет, но он потратил на эту работу очень много времени и сил, ему не терпелось взглянуть на долгожданный результат. На ночь, как обычно, выставили часового. До большого острова далеко, тамошний дозорный может не заметить опасности, не успеет предупредить. Ему и так трудновато: ночи пошли безлунные, при свете звезд мало что можно рассмотреть.

Олег проснулся от крика под ухом:

– Тревога!

Вскочив, он очумело захлопал глазами, уставился на взволнованного часового:

– Что? Что случилось?

Взволнованный парень протянул руку куда-то в сторону, захлебываясь произнес:

– В лагере! Там что-то происходит!

Только тут Олег расслышал далекие тревожные удары по металлу. Мгновенно стряхнув с себя сонливость, он приказал проснувшимся мужчинам:

– Одеться и вооружиться! – повернувшись к часовому, добавил. – Тащи лодку к берегу.

– Но она еще не доделана, да и весел нет!

– Ничего, доплыть можно!

Помимо металлургического производства на этом же островке размещалась примитивная верфь. На правом берегу заготовили несколько толстых древесных стволов, отбуксировали их сюда. Дальше не выдумывали ничего нового, поступили с ними по рецепту людоедов, делая долбленки методом выжигания. Правда работали очень аккуратно: первая лодка вышла остроносая, с тонкими стенками, весьма ходкая, намного превосходящая грубые изделия дикарей. Вторая была недоделана: корпус уже, в общем-то, был готов, оставалось лишь закончить его начисто и подтесать внутри. Но, при желании, плавать на этой посудине уже можно.

Все металлурги были хорошо вооружены, оставалось только собраться, но на это много времени не ушло. Пачкаясь в саже и угле, они помогли часовому спустить лодку в воду. Весел не было, но глубины в пределах островной гряды небольшие, плыли с помощью шестов, поспешно выдранных из шалаша. Удары гонга к тому времени стихли, но по воде отчетливо доносились крики, а над кромкой леса, закрывающего лагерь, разгоралось зарево.

Огибать остров не стали, это слишком долго, высадились в заливе, где был спрятан корабль. Напрямик ломиться не стали: ночь безлунная, в зарослях потеряешь больше времени, проще обойти их по берегу. Чем ближе они подбегали к поселку, тем сильнее становился шум и крики, отчетливо слышался нечеловеческий рык. Несмотря на тяжесть кольчуги, Олег побил все рекорды, обогнав остальных металлургов, хоть на тех было поменьше железа.

Выскочив на пляж перед лагерем, он в один миг оценил обстановку, сразу опознал старых врагов. На лагерь напали людоеды, причем их было немало. Олег с ходу оценил количество агрессоров, понял – противников не меньше трех десятков. Временная изгородь, окружавшая поселок, надолго их не остановила. Они посшибали тонкие колья, свалили поперечины, бой теперь шел по всей территории лагеря, один шалаш ярко пылал, огонь уже перекидывался на соседний навес, подбираясь к обеденным столам.

Все это Олег рассмотрел на ходу, он, не снижая скорости, выхватил меч, ринулся в гущу схватки. В этом месте был центр обороны защитников лагеря, вокруг Добрыни собралось около двух десятков мужчин, они достаточно грамотно теснили дикарей ударами копий; те людоеды, что прорывались к жидкому строю, падали под топорами и мечами. Из темноты летели стрелы, при свете пожара находя знатную добычу, но и враги не оставались в накладе, швыряли боло и, как с удивлением отметил Олег, короткие дротики. Подобного оружия до этого у них не наблюдалось.

Он понял, что выскочил за спинами людоедов и теперь мчался на них со стороны оставленных лодок. Отсюда они нападения не ждали, ему удалось застигнуть их врасплох. Олег на сто процентов использовал фактор внезапности: подбежав к врагу, раскручивающему боло, он рассек ему шею, едва не снеся голову; второму вскрыл бок, рванув глубоко ушедшее лезвие вверх. Третий начал разворачиваться, но сделать ничего не успел: меч вонзился ему подмышку, пробив тело до позвоночника.

После этого на Олега бросилось сразу трое. Отступать ему было некуда: позади вода, в кольчуге не уплыть, а на мелководье его быстро догонят и прикончат. Но парень и не подумал отступать, ведь враги ожидали именно этого. Хочешь победить, действуй наперекор противнику. Олег так и сделал – бросился вперед. Бок задел кончик кремневого меча, но особого ущерба не причинил, а вот людоед горько пожалел о своем рвении: острое лезвие из рессорной стали отсекло ему руку возле локтя. Второго парень угостил ногой в пах, но добить не успел, последний из оставшихся людоедов довольно ловко сделал ему подсечку древком копья.

Олег упал, потеряв при этом меч, но искать его не стал: в этой позиции он сильно уязвим, хороший удар по телу или незащищенной голове мгновенно выведет его из игры. Выхватив из-за пояса свой верный бронзовый топор, махнул назад, желая испугать противника, и с удивлением почувствовал, что лезвие нашло себе добычу. Скорее всего, это была чья-то нога. Рванув вперед, он перекатился через плечо, избежав удара копья, оно лишь скользнуло по спине, не пробив кольчугу. Увидев перед собой пару волосатых, кривых ног, ударил обухом топора по пальцам, будто гвоздь забивая. Дикарь, уже заносящий дубину, тут же потерял к прыткому землянину всякий интерес, испустил такой рев, что наверняка бы заглушил реактивный лайнер на взлете.

Олег уже начал приподниматься, как вдруг огромная лапа крепко ухватила его за плечо, рванула вверх. Ощущение было такое, будто подцепило башенным краном: сопротивляться такой силе невозможно. Через миг, почувствовав, что его, поставив на ноги, освободили, с недоумением оглянулся. За спиной стояла исполинская фигура, замахивающаяся тонким бревном. Олег было дернулся, но тут же понял, что это Удур. Великан смел своим громадным оружием ближайшего людоеда, хрипло взревел, бросился на следующего. В спину ему ударил дротик, но костяной наконечник не смог пробить его естественную защиту.

Развернувшись, Олег от души врезал топором в морду раненого людоеда, увидел, что враги поспешно отступают к лодкам. Взмахнув оружием, он заорал так, что едва не порвал голосовые связки:

– Бей!!! Не давайте им уйти!!!

Предложение понравилось, крик подхватили, ничто так не воодушевляет сражающихся, как вид удирающих врагов. Людоедов все еще оставалось достаточно много, но, подставив спины, они здорово снизили свои боевые возможности. Люди бросали в них свои копья, догоняли отстающих, рубя на куски. До берега добралось меньше десятка; на мелководье разгорелся последний, очень короткий бой, врагов попросту смели, только двое помчались вдоль берега, уже не надеясь добраться до лодок, но за ними бросилась целая толпа.

Олег не стал бежать в ту сторону, он поспешил назад, в поселок, опасаясь, что там могли остаться недобитые людоеды. Почти все мужчины сейчас на берегу, даже парочка врагов может нанести немалый урон, вырезая женщин и детей. Прикончив по пути израненного дикаря, он пробежал через весь лагерь направляясь к хижине, где жила Аня со Светой и еще парой девушек. В первую очередь ему хотелось убедится, что с ней все в порядке.

Увидев, что плетеная дверь распахнута настежь, он почувствовал, как тревожно сжалось сердце. Это еще не означало ничего плохого, но в душу лезли нехорошие предчувствия. Встав на пороге, он попытался разглядеть, что творится в темноте помещения, но ничего не успел увидеть. Страшный удар в живот согнул его вдвое, попятившись назад, он не удержался на ногах, упал на пятую точку, даже не почувствовав, что ушиб копчик об утоптанную землю. Боль была такая, что в глазах показались слезы, топор выпал из рук, ладони обхватили поврежденное место, пальцы уткнулись в тонкое древко. Опустив голову, он сквозь туман различил пластиковое оперение, поняв, что это значит, произнес:

– Аня, это я.

С губ сорвался еле слышный шепот, ощущение было такое, будто из легких ушел весь воздух. Но девушка каким-то образом услышала, или попросту осознала свою ошибку. Вскрикнув, она выскочила из хижины, бросила лук, упала перед Олегом на колени, заревела с такой тоскливой безнадежностью, что он внезапно почувствовал облегчение, смог сделать первый вдох.

Морщась от боли, разглядел полученные повреждения, облегченно вздохнул: все было не так страшно, как показалось вначале. Ане никто не доверил настоящие боевые стрелы, да и лук ее был слишком слаб. Жестяной конус наконечника застрял в кольчуге, не сумев прорваться сквозь кольцо, для этого он был слишком широкий. Будь на Олеге кираса или пластинчатый доспех, ничего бы страшного не было, разве что пришлось бы немного покачнуться. Но его стальная рубаха не слишком смягчала удары, вот он и поплатился. Стрела все же дотянулась кончиком до кожи: по животу струилась кровь, но ранка была пустяковая. Отдышавшись, он облегченно заявил:

– Хватит реветь, я вовсе не собираюсь умирать. Воешь как ошпаренная.

– Я-аааа… – сквозь плач попыталась что-то сказать девушка.

Покачав головой, Олег поднялся, посмотрев в изумленно-обрадованные глаза Ани, не сдержал улыбки:

– Спасибо.

– З-за что?

– Выстрели ты на пару ладоней пониже, скорее всего я бы остался мужчиной только по паспорту. Возвращайся в хижину: все кончилось, наши победили.

– С тобой точно все в порядке?

– Конечно, на мне ведь кольчуга. Хорошо, что у тебя лук слабый; мощное оружие с такого расстояния пробило бы живот спокойно.

– Я не хотела, – всхлипнула девушка. – Просто ты так неожиданно появился на пороге.

– А дверь почему открыта?

– Когда начался бой, я через нее стреляла по людоедам. Когда ты подошел, у меня как раз последняя стрела осталась.

– И почему я такой невезучий? Не могла ее раньше выпустить?

– Олег, ну прости, я просто испугалась.

– Ладно, марш в хижину и носа не высовывай! Без тебя разберутся, воительница.

Морщась от боли, он пошел в сторону берега, намереваясь разыскать свой меч. Живот был ушиблен очень сильно, синяк будет просто отменный. Он сегодня был на волосок от крупных неприятностей, если бы наконечник был потоньше, или Аня выстрелили в голову, все бы кончилось очень плохо. По полю боя уже бродили лучники, собирая свои стрелы, повсюду суетились женщины, оказывая помощь раненым. Завидев, что со стороны берега возвращается толпа, возглавляемая Добрыней, он понял, что там все закончилось, последние людоеды нашли свою смерть. Эти кривоногие создания на короткой дистанции сильно уступали людям, и убежать не могли.

Меч удалось найти достаточно быстро, горящие шалаши и навесы хорошо освещали местность. Их даже не пытались тушить, сознавая всю бесполезность этого занятия, просто поспешно рушили соседние постройки, растаскивая их в стороны, не давая огню сожрать весь лагерь. Участвуя в этой разрушительной работе, Олег успел обменяться парой фраз с несколькими ребятами, выяснил основную картину случившегося.

Ночь была слишком темной, да и часовые сплоховали, заметили флотилию противника слишком поздно, когда те уже достигли мелководья. После сигнала гонга мужчинам нужно было время на то, чтобы проснуться и вооружиться, враг его не дал. С момента поднятия тревоги не прошло и минуты, а первые людоеды уже достигли изгороди. Она их задержала ненадолго, так что, когда они ворвались, защитники еще не успели организоваться. К счастью, людоедов оказалось не так много – десятка три, будь их побольше, последствия были бы ужасными. Добрыня смог собрать вокруг себя приличный отряд, не дал ворваться врагам в хижины. Кроме того, здорово помог Удур: ворвавшись в гущу схватки, он привел ближайших людоедов в смятение, те явно не ожидали появления гиганта.

Но все равно, последствия нападения были ужасны: три человека погибло, пятеро получили серьезные ранения. Учитывая, что островитян было всего около восьми десятков, потери серьезные. Если бы эта банда была в два раза больше, кто знает, чем бы все закончилось. Лагерь показал свою слабую защищенность перед нападением.

Олег прошел к берегу, умылся, почистил свое оружие. Разворачиваясь назад, заметил в темноте движение. Насторожился, сжимая меч, шагнул вперед, но тут же расслабился. Это был Млиш. Старик присел возле трупа вождя и рылся в его украшениях. Сорвав с шеи невзрачный камень, радостно осклабился, что-то пробормотал довольным голосом. Пожав плечами, Олег пошел дальше; радость Млиша была ему непонятна, в их условиях некогда думать о драгоценностях, тем более что этот камень даже не блестит.

Но старик не дал ему уйти. Что-то быстро залопотав, он схватил парня за руку, потащил в сторону прибрежных зарослей, подальше от окровавленных тел. Поведение его было необычным, Олегу стало интересно, чего же он хочет. Млиш остановился, порылся в мешочке, извлеченном из-за пазухи, достал причудливую сферическую конструкцию, состоящую из бронзовых колец соединенных полосками серебра и шарнирами. Оборвав с трофейного камня оплетающие его кожаные полоски, он сунул его внутрь странноватого предмета. Олег не сдержал удивленного возгласа, когда металлические детали мгновенно замерцали призрачным голубоватым огнем.

– Что это такое? – воскликнул он.

Млиш, не обратив на его возглас ни малейшего внимания, уверенно передвинул несколько бронзовых колец, камень вспыхнул, тут же погас, вся его поверхность засветилась множеством дрожащих синеватых светляков. Протянув сферу Олегу, старик бросил на парня столь красноречивый взгляд, что он и без жестов понял – от него требуют взять эту странную вещь.

Олег не колебался, он видел, что Млиш сжимает горящую конструкцию спокойно, синее пламя явно не доставляло ему ни малейших неудобств. Протянув руки, он осторожно взял сферу. Она действительно не обжигала, просто в пальцах возникло ощущение, будто они прикоснулись к проводам, находящимся под небольшим напряжением – щекочущееся покалывание быстро распространилось до локтей. Старик обхватил его ладони, прижал еще сильнее, что-то произнес требовательным, настойчивым тоном. Олег почувствовал, как мир вокруг начал колебаться, меркнуть. Недоуменно взглянув в глаза Млиша, он содрогнулся, увидев, что они горят ледяным пламенем, попытался отшатнуться, но поздно – тело ему не подчинялось, застыло статуей, а в голове возникло странное ощущение, будто там копошатся холодные, липкие щупальца.

Поняв, что коварный старик делает с ним что-то явно нехорошее, Олег напрягся изо всех сил, пытаясь вернуть контроль над своим телом. Усилие было столь чудовищным, что он почувствовал – еще немного и мозг взорвется, не выдержит напряжения. Но нет! Руки обрели подвижность, рванувшись, Олег освободил ладони, разорвав контакт. По мышцам пробежала короткая, но болезненная судорога, заставившая его присесть на землю; охнув, рядом рухнул Млиш.

Встряхнув головой, Олег смог сфокусировать взгляд, выхватил меч, приставил к горлу старика. Тот, не обращая на смертоносный клинок ни малейшего внимания, обхватив голову, простонал:

– Когда-нибудь я от этого сдохну.

– Ошибаешься, – угрожающе произнес парень, – это произойдет прямо сейчас! Я тебя убью! Что ты хотел со мной сделать?

– Ничего страшного, – заявил Млиш, растирая виски.

И тут до Олега дошло. Охнув, он заявил:

– Так ты умеешь говорить по-русски?

– Наверное, – поморщился старик и скороговоркой произнес. – Сиано парако абур?

– Фра, асако набо, – не задумываясь, ответил Олег и тут же вскрикнул. – Твою мать! Откуда я это знаю?!

Млиш кивнул головой и грустным тоном заявил:

– Хоть какая-то польза.

– Я тебе сейчас башку снесу! Говори немедленно, что ты со мной сделал?

Опасливо покосившись на дрожащий кончик меча, Млиш поспешно заявил:

– Ничего страшного не произошло. Я хороший марагван и никому еще не причинял вреда.

– Говори яснее, у меня рука сильно дрожит, а лезвие очень острое!

– Я хотел узнать, откуда вы все здесь появились. Раньше этого бы не получилась, моя сфера Макучи пуста, но с помощью амулета ваксов я ее зарядил.

Старик потряс металлической конструкцией, из нее посыпался песок. Досадливо взвыв, он горько пожаловался:

– Амулет разрушился, а ведь он был очень силен, любой торговец отдал бы за него целое состояние. Зачем ты прервал связь в такой ответственный момент? Как вообще это могло случиться?

Олег разозлился по-настоящему, кончик меча оцарапал кожу на кадыке, парень прошипел:

– Даю тебе пятнадцать секунд на четкий ответ. Повторяю – что ты со мной сделал?

Млиш понял – его жизнь висит на волоске, затараторил, как пулемет:

– Я с первого дня пытаюсь понять, кто вы такие и откуда пришли. Вы непохожи ни на один народ, ведете себя, будто младенцы, не зная самых простых вещей, но в то же время явно обладаете неведомой мудростью. Мое любопытство не раз ввергало меня в беду, вот и сейчас, получив амулет, не сдержался. Решил одним махом получить ответ, взяв его из твоей головы. Сфера Макучи ничего страшного тебе бы не сделала, это совершенно безопасно. Но что-то пошло не так. Амулет ваксов был заряжен почти до конца, да и мощь его очень велика. Алтанак успел только поджечь им одно жилище, после чего его ранило стрелой. Сила камня почти не тронута, а на получение ответа ее требуется довольно немного. Но ничего не вышло: ты необычный человек, едва наладилась связь, сила амулета стремительно иссякла, а когда твои руки отпрянули – кристалл попросту рассыпался. Что теперь делать? Такие большие амулеты встречаются нечасто!

– Так с помощью этой сферы можно копаться в голове?

Снисходительно усмехнувшись, Млиш ответил:

– Ты действительно младенец. Хороший марагван с мощным камнем может вычерпать у человека всю память, не причинив ему при этом ни малейшего вреда. Хотя можно и по-другому – оставить несчастного с чистым мозгом, будто у новорожденного младенца. Но я не хотел знать все, мне просто необходимо было найти ответ на один вопрос. И почему я так спешил?

– А язык? Почему мы стали понимать друг друга?

Старик пожал плечами:

– Не знаю. Для меня это загадка. Я же говорю – что-то пошло не так. Вместо ответа на вопрос, сфера Макучи дала мне знание твоего языка, а тебе моего. Ну-ка ответь – риилин куакура иссири ая?

Олег сморщил лоб, неуверенно произнес:

– Оиллира инья.

– Интересно! – удивился Млиш. – Ты, скорее всего, знаешь все языки, что были ведомы мне. И убери этот меч, ведь я не сделал тебе ничего плохого. Это же отлично: без всяких усилий овладеть таким знанием. Я отлично знаю около десяти языков, на стольких же могу вполне сносно общаться. Тебе пришлось бы потратить много лет на их изучение.

На миг призадумавшись, Олег спрятал клинок и предупредил:

– Учти, если я почувствую, что с моей головой что-то не так, то тебе будет в сотню раз хуже. Гарантирую!

– Не бойся, вся моя вина в излишней спешке, нужно было как-нибудь попытаться тебе объяснить, что я хочу сделать. На вид ты тоже человек любознательный и вряд ли бы отказался от контакта через сферу Макучи.

– Я первый раз ее вижу, – буркнул Олег. – Честно говоря, никто из нас ни с чем подобным никогда не сталкивался.

– Странно? – изумился Млиш. – Откуда же вы попали сюда, если не знаете элементарных вещей?

– Из другого мира.

Ничуть не удивившись, старик поинтересовался:

– Неужели у вас нет камней силы и магических устройств?

– Боюсь, что нет, – подтвердил Олег. – Встречаются разные маги, но это либо простые шарлатаны, либо люди, использующие особенности своего организма, без всяких кристаллов.

– Странный мир! А почему вы сюда сбежали? На вас напали враги?

– Нет. Мы сами не знаем, как это произошло, просто в один миг все очутились здесь. Нас раскидало на огромной территории, люди собираются до сих пор.

– Понятно, – кивнул старик, – дрожь остановленного времени. Это очень редкое явление.

– Что?! Ты знаешь, что с нами случилось?!

– Нет, можно только предполагать. Случилось что-то страшное, у вас, или здесь. Границы меж мирами прочны, но и они могут дрогнуть, на миг соединив временные потоки разных пространств. При этом может произойти что угодно, хотя я впервые слышу, чтобы из-за этого из другого мира перенесло множество людей.

Удивленно взглянув на Млиша, Олег покачал головой:

– Знаешь, знание языка не означает овладение всем его богатством. Ты разговариваешь как мудрец.

– Так и есть, – улыбнулся Млиш. – Я не простой крестьянин.

– Ты знаешь, как нам вернуться назад? – еле сдерживая волнение, спросил Олег.

Старик покачал головой:

– Вам никто в этом не поможет. Цепь миров очень велика, кто знает, с какого из звеньев вы сюда попали?

Олег не сдержался, на его лице Млиш прочел явное разочарование и поспешил заявить:

– Не печалься, ты должен радоваться. Вам очень повезло: шансов попасть в мир, подходящий для жизни, очень мало, но даже если бы это произошло, никто не гарантирует ласковую встречу.

– Здесь нам тоже не слишком рады.

– Ты говоришь так потому, что ничего не знаешь. Есть миры, где вся твоя оставшаяся жизнь будет наполнена чудовищными страданиями. Ты бы трижды лишился рассудка, прежде чем пришла долгожданная смерть.

Поднявшись, Олег отряхнул со штанов песок, мрачно заявил:

– Пойдем, я должен показать тебя Добрыне и ребятам, они захотят с тобой поговорить, нам надо многое узнать о твоем мире.

После боя никто не спал, люди разбирались с последствиями нападения. К счастью, дело шло к утру, начинало светать. Олегу не пришлось собирать руководство лагеря, Добрыня это сделал сам. Едва парень подошел к изгороди, его окликнул Антон:

– Эй, Олег! Иди в хижину Добрыни, он тебя повсюду разыскивал.

Жилище командира было небольшим, в нем сейчас было крайне тесно от собравшихся. Завидев Олега, Добрыня заявил:

– О! Легок на помине! Где тебя носит?

– Смокинг гладил.

– Понятно. Мы тут с ребятами и девчатами обсуждаем, как быть дальше. Есть насущный вопрос – как дела с металлом?

– Еще не знаю. Наша технология выплавки из руд весьма неудобна, необходимо немного подождать, пока печь остынет.

– Там же бешеная температура, – заявил Алик, – она неделю остывать будет.

– Нет, все не так страшно. Уже к полудню жар притихнет, зальем ее водой, сейчас это попросту нежелательно делать. Не хочу рисковать напрасно, или мудрить лишний раз. При работе допустили массу ошибок, вот и приходится мириться с неудобствами.

– Железо нам необходимо срочно, – угрюмо заявил Добрыня. – Ты же сам это прекрасно понимаешь.

– Конечно. Но у меня есть сногсшибательная новость.

– Надеюсь хорошая?

– Не знаю. Млиш заговорил по-русски. Может рассказать массу интересных вещей. Я не стал его расспрашивать без вас.

– Как это он заговорил? – удивился Макс. – Еще вчера кроме «водка» и «жрать» ничего не знал!

Олег рассказал всем про последние события. Его слушали с удивлением и явным недоверием. Но когда он пригласил в хижину Млиша, то все сомнения отпали. Тот занял предложенное место, чинно поздоровался:

– Доброе утро.

– А еще чего-нибудь скажи? – недоверчиво произнес Алик.

– Я вчера видел, как ты тайком пил вино на складе, – охотно произнес старик.

– Что?! – взревел Добрыня. – Так вот в чем дело! А я-то удивляюсь, как оно может исчезать из запечатанного бочонка! А ларчик просто открывался: печать-то в вашей кузнице отливали!

– Гнусная ложь, – заявил Алик, но по тону было понятно, оправдывается он больше по привычке.

– Тише вы! – воскликнул Макс. – Слушай, Млиш, раз ты такой экстрасенс, может знаешь, как нам отсюда выбраться домой?

Старик покачал головой:

– Я уже говорил Олегу – скорее всего это невозможно.

– Помолчите все! – гаркнул Добрыня. – Будем говорить по порядку. Млиш, ты не знаешь, есть ли края, где было бы не так опасно? Нам очень не понравилось сегодняшнее нападение.

Старик покачал головой:

– Если вы хотите найти место, где нет бед и тревог, то ничем не могу помочь. Такие края есть только в сказках.

– Да? А почему же здесь никто не живет? Отличная река, судоходная, богата лесом и рыбой. Но нет ни одной человеческой деревни! Сдается мне, ты что-то нам не договариваешь: эти края очень опасны!

– Я не обманываю, просто правда довольно сложна. Давно, очень много лег назад, здесь прошла война с Хайтаной. В ту пору на правобережье располагалось несколько небольших, но сильных стран, их границы доходили до гор ваксов, на западе. Первоначально они сражались против врага в одиночку, потом привлекли восточных союзников, но даже совместные усилия ни к чему не привели. Люди были попросту смяты, хайты докатились до Фреоны, но дальше не пошли. С тех пор граница проходит по реке.

– Кто такие хайты?

– У вас встречается их оружие, я видел широкие секиры рейдеров-раксов, их ни с чем не спутать.

– С ними мы сталкивались только на северо-западе, здесь их нет. Почему же никто не селится на реке?

– Враги могут устроить набег, поэтому здесь не ставят замков, какому рыцарю захочется иметь домен под боком у Хайтаны? Раньше здесь пытались селиться вольные кшарги, но долго не продержались. С правого берега иногда приходят ваксы, вы их называете людоеды. Чтобы от них отбиваться, приходится селиться большими поселениями, а это легкая добыча для разбойничающих рыцарей. Те частенько снаряжали корабль и прямиком шли в эти края. У здешних кшаргов можно было взять неплохую добычу, они иногда промышляли золото на правом берегу.

– То есть, как я понял, берега Фреоны являются ничейной землей, и люди здесь не появляются?

– Не так все просто, – ответил Млиш. – На севере, в верхнем течении к берегу подходят границы Сумалида, а внизу сразу несколько стран расположились по обе стороны Фреоны. Хайты крайне редко забираются так далеко; отдельные торговцы или искатели удачи иной раз проходят от устья до самого Сумалида, ни разу не нарвавшись на врагов. Удачный рейс приносит баснословную прибыль, ведь торговля по суше сильно затруднена. Медлительный обоз движется не один месяц, пересекает десятки пограничных застав с их поборами, леса, кишащие разбойниками, а у бродячих рыцарей ограбление купца считается доблестью.

– А что на востоке? Далеко до обитаемых мест?

– Небольшие поселения кшаргов можно встретить неподалеку, но границы настоящих государств не столь близко, понадобится около десяти дней пути, чтобы достичь ближайших.

Все собравшиеся слушали Млиша раскрыв рты: мир, в котором они чувствовали себя слепыми котятами, на глазах стал обрастать подробностями. Несколько слов старика сказали больше, чем весь их опыт этих дней.

Добрыня не унимался:

– А Удур, из какого он племени?

– Клоты. Они разумны, но не люди; рыцари очень любят нападать на их деревни у рек и озер, это считается подвигом. Клоты сильные противники, хоть и не имеют хорошего оружия.

– А сами они агрессивны?

– Нет. Они питаются рыбой и плодами, сами никого не трогают, разве что в случае уничтожения деревни, оставшиеся иногда идут мстить и убивают всех, кого встретят на своем пути.

– Ты знаешь их язык?

– Да. И Олег тоже. Но Удур не слишком словоохотлив. Он у вас остался, скорее всего, из любопытства. Вряд ли ему встречались люди, настроенные по отношению к его соплеменникам столь миролюбиво. А, кроме того, вы спасли его из страшного плена, ваксы долго бы мучили такую добычу. Клоты попадаются им нечасто, это был бы настоящий праздник.

– А как ты попал в плен к ваксам?

– Я жил у кшаргов. Вольные поселения очень малы, они прячутся в самых глухих уголках, но на этот раз не повезло. У врагов был опытный алтанак, он смог выследить деревню. После ее уничтожения ваксы рассорились. Они принадлежали к разным кланам и решили разделиться. Часть ушла на восток, другие решили вернуться, но по пути увидели дым. Ночью напали на селение, взяли пленных, дальше вы нас освободили.

– Понятно. Ты говоришь про кшаргов, а кто это такие?

– Вольные поселенцы. Они не признают над собой власти, в основном это люди, сбежавшие от своих хозяев. Кого только среди них нет, от бывших рабов, до проклятых рыцарей. Они прячутся в глухих уголках, живут своим укладом, никому не подчиняясь и не платя подати.

– А сам ты как к ним попал? – не выдержал Олег.

Млиш загадочно улыбнулся, пожал плечами:

– Очень просто. Я был… не знаю, как сказать на вашем языке. Что-то вроде советника у высокого вельможи. Попал в немилость, не стал дожидаться наказания, хотел сбежать на юг, но не удалось. Был ранен, волей случая прибился к ватаге беглых рабов, вместе с ними ушел в леса. Прожил здесь почти три года, пока не попался ваксам.

Добрыня задал вопрос, вертевшийся на языке у всех:

– А что будет, если мы переберемся в одну из ваших стран?

Млишь на миг задумался, но затем пожал плечами:

– Вы ничем не отличаетесь от обычных людей, так что с вами поступят как обычно. Придется принести присягу тому господину, на землях которого вы захотите осесть. Хорошие воины или мастера могут добиться успеха – станут солдатами, кузнецами, ткачами. Остальных посадят на землю, сделают крестьянами.

– Учитывая то, что люди охотно сбегают от хозяев в леса, перспектива незавидная, – подытожил Добрыня.

– Не все так плохо. Без хозяина ты вообще не человек. Вольного кшарга может убить или ограбить всякий, никто ему не станет препятствовать. Вассала вправе обидеть только хозяин. Если кто-то из вас решит перебраться в более цивилизованные места, их с радостью примут везде. Людей не хватает, многие владетели доменов совершают разбойничьи нападения на чужие земли, захватывая тамошних жителей. И кстати, если вы думаете, что там будет безопасно – сильно заблуждаетесь. Подати велики, большая часть жителей живет впроголодь, если не считать части горожан, но они вас не примут, это не так просто. Кроме того, постоянные стычки меж соседями, войны, разбойники. Я могу долго перечислять все те язвы нашего мира, что делают жизнь непростой. Вы здесь чужаки, и вам придется еще хуже.

– Ладно, Млиш, мы с тобой еще поговорим, пока иди, отдыхай.

Люди не стали обсуждать известия, полученные от старика. Слишком они были диковинные, требовали времени на обдумывание. Сейчас нужно другое: решать, что делать после нападения людоедов-ваксов. Никто не стал предлагать переселение на другое место, понять, где им будет безопаснее – невозможно. Однако ясно было, что лагерь необходимо срочно укреплять. Прибрежный лес был плохого качества, деревья лиственные, с кривыми стволами; ровные сосны росли только вблизи устья Нары. Решили организовать в тех местах постоянный лагерь лесорубов, сплавляя плоты к острову. Из этих бревен необходимо как можно быстрее соорудить укрепления: даже невысокие стены станут хорошей защитой против ваксов. Про строительство домов и хороших хижин придется временно позабыть, летом можно пожить и в шалашах.

Второй по важности задачей являлось увеличение населения. Решили забросить нескольких эмиссаров на левый берег, пусть пройдутся по маленьким поселениям, наверняка найдутся желающие переселиться на остров. Олега заклинали получить как можно больше металла, без него не изготовить оружия и доспехов, у них даже гвоздей нет, а для стройки потребуется немало всего: петли, скобы, полосы. Ничего этого не было: кузня стояла второй день, мастера извели все свои скудные запасы.

Выйдя на улицу, Олег подозвал первого попавшегося мальчишку, попросил его найти Млиша и Удура. Собрание решило приставить их к геологу, так как он единственный, кто понимает язык великана, и в разговорах с ними будет постепенно собирать информацию об этом мире.

Пройдя в сторону кухонной площадки, Олег убедился, что там уже успели прибрать и женщины возятся у печей. Потрогав свой живот, он поморщился, понял, что вряд ли рискнет есть до вечера; ощущения от удара стрелы были очень неприятными, будь лук помощнее, ему бы наверняка что-нибудь серьезно отбило.

Олег хотел спросить у кухарок, где находится Аня, но тут же ее увидел: девушка направлялась в сторону дозорной вышки, очевидно, подошло время ее дежурства. Наблюдателей сейчас ставили по двое даже днем, ее напарником сегодня был Антон. Он шел с ней бок о бок, и что-то оживленно рассказывал, размахивая руками, Аня при этом весело улыбалась. Олег почувствовал неприятный укол: только недавно она едва его не убила, а теперь ведет себя на редкость беззаботно, наверняка уже позабыв обо всем.

Досадно сплюнув, он пошел в сторону корабельного залива. Туда должны собраться все металлурги, Млиш и Удур, после чего все переправятся на остров к плавильной печи. Но в этот момент его догнала маленькая девочка:

– Дядя Олег, постойте!

– Чего тебе, принцесса, – усмехнулся парень.

Ребенок радостно заулыбался, протянул маленький туесок, заполненный малиной:

– Аня сказала, что не дождалась вас после собрания, ей надо идти на дежурство. Просила передать это, сказала, что полезно от боли в животе.

– Вот как? – усмехнулся Олег.

Взяв горсть ягод, он закинул их в рот и кивнул девочке:

– Действительно вкусно, но только я их есть не стану. Оставь себе.

– А если Аня меня спросит, куда я их дела? – не унималась девочка.

– Скажешь ей, что дядя Олег ест только человеческое мясо, – прогудел парень и сделал страшное лицо.

Малышка, смеясь, убежала, а он продолжил путь. Если все будет нормально, то уже через несколько часов он увидит полученный металл.

### Глава 11

Два плечистых парня облаченные в кожаные передники по очереди опускали свои молоты, плюща кусок железной крицы. На соседнем рабочем месте трудился Удур, он отлично справлялся в одиночку, если не считать того, что рукоятка его молота быстро приходила в негодность. Олег заказал кузнецам крепкое, цельнометаллическое изделие, но те сильно затягивали его изготовление. Приглядевшись, он удовлетворенно кивнул: после очередной переплавки металл стал намного однороднее и не так сильно загрязнен шлаком. Совершенство приходит с опытом – это была уже третья порция железа, полученная из гематитовой руды.

Первую плавку Олег вспоминал с ужасом: металл был не просто ужасен, он просто цементировал куски шлака и недогоревшего угля, а чтобы извлечь эту массу, пришлось работать более суток, проклиная все на свете. Кузнецам отправили лишь небольшой, более-менее чистый кусок, все остальное принялись пережигать, получив на первой стадии более чистое железо, и лишь на второй – сталь удовлетворительного качества. Но на ошибках учатся – вторая плавка прошла быстрее и проще, а эта – так вообще загляденье. Руда закончилась, Добрыня больше не давал людей на ее транспортировку, но пока работы хватало.

Металлурги смогли отлить шесть довольно приличных чугунных наковален. Четыре отправили в лагерь, последнюю пару оставили на островке, соорудив цех первичной переработки металла. Особого ума тут не требовалось: железо пережигали, делали из него бруски, расковывали их на полосы. Затем монотонно сваривали их между собой, резали, складывали, вновь варили. Этот процесс повторяли по нескольку раз, пока не добивались приемлемой однородности металла. С флюсом особо не мудрили, в основном им служил высокоуглеродистый чугун, для чего его толкли в литой ступе. Для подобной работы высокой квалификации не требовалось, главное здесь физическая сила и точный удар, хотя даже неловко смятую полосу несложно перековать.

Получаемая сталь вполне годилась для изготовления различного инструмента. Перекованные полосы разного состава проваривали между собой дополнительно: это сырье шло на изготовление оружия и прочного инструмента вроде напильников и штампов. Готовые изделия производились на острове, там работало шесть кузнецов и подмастерьев. Со времени нападения прошло уже более десяти дней, но Олег туда наведывался нечасто, да и задерживался ненадолго. Пару раз он делал одиночные вылазки на правый берег, хотел найти минералы марганца, или еще что-нибудь полезное. Но тщетно, больше удача не улыбнулась.

Людоеды не появлялись, лишь один раз лесорубы, работающие возле Нары, заметили их лодки. Мужики ждать нападения не стали, атаковали их сами, едва те пристали к удобному бережку. Ваксов оказалось не более десятка, их попросту смели. Млиш уверял, что людоеды непредсказуемы, иной раз про них не слышно несколько лет, но иногда какая-то сила гонит их банды далеко на восток, где они врываются на границы человеческих территорий. Впрочем, там их быстро разворачивают назад, один единственный рыцарь в полном вооружении может разогнать целую толпу этих тварей. Так что даже здесь, на реке с ними можно не сталкиваться достаточно большое время, хотя нельзя не признать, жить здесь приходится как на пороховой бочке.

Удур отбросил раскованную полосу в металлическую корзину, вышел из под навеса, спустился к берегу, сполоснул руки, вытер лоб. Посмотрев в сторону большого острова, мрачно произнес:

– Плохо. Лодки нет. Хочется есть.

Олег, благодаря Млишу понимал язык клотов довольно неплохо, а общение с великаном еще больше углубило эти познания, хотя и было затруднено. Удур был весьма немногословен, иногда вообще игнорировал вопросы, до сих пор оставалось неясным – почему он остался с людьми. Островитяне только радовались: работник он был отличный, а, кроме того, здорово помог при ночном нападении.

– Осталось ждать мало, – утешил его Олег и, зная, что концепция измерения времени для клота тайна за семью печатями, пояснил. – Ты успеешь еще проковать три куска железа.

– И будет еда? – уточнил Удур.

– Да.

– Не успею, – убежденно заявил великан и указал лапой в сторону большого острова.

Завидев, что там показалась лодка, Олег покачал головой:

– Рановато.

– В лодке Добрыня. Вдруг это не еда? – заволновался Удур.

Позавидовав остроте его зрения, Олег покачал головой:

– Может, что-то случилось?

– Если напали ваксы, хорошо! – с ноткой радости прогудел великан и охотно пояснил. – Буду их убивать.

– Здорово они тебя достали, – усмехнулся Олег.

Удур несколько мгновений молчал, затем спокойно произнес:

– Ваксы и клоты враги. Они убили семью. Нас беспокоили, мы шли в другое место. Ночью хорошо спать, ваксы это знают, они любят воевать ночью. Убили всех, а я упал, камень попал в голову, заставил заснуть.

Олег обрадовано кивнул: несколькими фразами Удур выдал массу информации, становилось ясно, почему он прибился к людям – попросту остался без родни. Непонятно, почему клот не ищет других своих соплеменников – разобраться в нечеловеческой психологии очень сложно. Однако из таких крупиц постепенно складывалась более цельная картина этого мира, хотя, стоит признать, почти все сведения шли от Млиша.

Лодка пристала к берегу, Олег понял, что ничего страшного не произошло: в ней действительно привезли обед, более того, сегодня эта работа досталась Ане. Кивнув девушке, он пожал руку Добрыне:

– Поешь с нами?

– Куда же я денусь!

Подхватив котел и керамические судки, они направились к большому столу, располагавшемуся под навесом. Со всех сторон подходили металлурги и гончары, людей здесь было около полутора десятков. За едой Добрыня Олега не беспокоил, только отвечал на расспросы рабочих, а вот Аня, усевшаяся под боком, молчать не стала:

– Живот не болит?

– Сплю на спине, ем чайной ложечкой маковые росинки, проклинаю тебя по девять раз на день, – преувеличенно серьезно ответил Олег.

Фыркнув, Аня заявила:

– Я уже забыла, что ты вообще существуешь. Сидишь здесь, безвылазно.

Пожав плечами, Олег заявил:

– На острове я бываю, это ты лихо прячешься, тебя там без собаки не найти.

– Я тебя один раз видела, но подойти не могла: дежурила на вышке.

– Да, да, что-то помнится. Удивительно, как же ты меня заметила? Мне казалось, что у вас с Антоном очень веселый разговор: смех на километр было слышно, хотел даже сходить, замечание вам сделать.

– Что, и посмеяться нельзя? – вскинулась Аня.

– Часовой на посту должен заниматься делом. Жаль, нет устава караульной службы, тебе бы такое чтение не помешало.

– Солдафон!

– Спасибо! А что это опять в супе плавает? Похоже на листья дурмана.

– Зелень. Что-то вроде петрушки.

– Когда-нибудь мы все сдохнем от ваших кулинарных экспериментов.

– Не успеете! Вас тут раньше ваксы сожрут, живете даже без изгороди.

– Ошибаешься, – усмехнулся Олег и вкратце рассказал девушке о местном способе обороны.

В лесу выбрали удобное место, лишние деревья убрали, на остальных поставили три широкие площадки. Перекрыли их сверху и с боков, жилье получилось относительно неплохим. На ночь затаскивали лестницы наверх, до земли было около четырех метров, ни один людоед не запрыгнет. Срубить опорные деревья им не дадут: у защитников есть луки и хороший запас больших камней. Выслушав его объяснения, Аня воскликнула:

– Здорово! Как в скворечнике! Покажешь?

Покосившись на Добрыню, Олег заявил:

– Извини, придется без меня. Дела.

Разговаривать уселись на одно из бревен, сваленных возле разделочной площадки углежогов. Добрыня ходить вокруг да около не любил, начал сразу:

– Олег, сейчас середина лета. Зимы здесь бывают очень холодные, а у нас не хватает одежды.

– Это не ко мне. В производстве ткани я нечто меньшее, чем ноль.

– Да это понятно, я не затем затеял разговор. Ты же знаешь, если идти вниз по течению, до цивилизованных мест не так уж и далеко. У нас есть корабль, людей достаточно, небольшой экипаж наберем без труда. Было бы неплохо сделать туда рейс, закупить необходимые вещи.

– Мысль хорошая, – кивнул Олег. – Прикинемся чайниками, дескать, пришли откуда-то из-за Сумалида, для южан это нечто сродни Атлантиде: то ли далеко, то ли неправда, так что незнакомому языку не удивятся, да и полиглотов здесь немного. Ничего неосуществимо в этом мероприятии нет, если не считать кучу опасностей, подстерегающих на реке.

– Вот и отлично. Сам понимаешь, идти придется тебе, ведь ты единственный из нас, кто знает местные языки.

Олег улыбнулся, покачал головой:

– Добрыня, ничего отличного я здесь не вижу. Торговля подразумевает равноценный обмен, чем ты собираешься платить?

– Хороший вопрос, вот об этом я и хотел посоветоваться с тобой. Что вообще ценится на юге?

– Все, что можно продать.

– Мы делаем железо, оно там ценится?

– Да. Судя по качеству местного оружия, наша сталь пойдет просто на ура. Руда очень высокого качества, ее здесь хватает. Вся проблема в том, что нам самим металла недостаточно, пока мы наделаем его в количествах, необходимых для торговли, река льдом покроется.

– Н-да. Слушай, Олег, ну ты сам подумай, что мы можем их предложить?

– Хороший вопрос. Корабль нам попался с пустым трюмом; судя по всему, на нем шли наемники, или охотники за удачей, в общем, не торговые люди. Есть немного наличных монет, но это просто мизер. На правом берегу встречается россыпное золото, я знаю несколько ручьев, это самый лучший товар, да и место много не занимает…

– Что же ты раньше молчал?! Вот его и нагребем!

Олег не выдержал, рассмеялся.

– Ты чего? – не понял Добрыня.

– Интересный ты человек вроде неглупый, а в элементарных вещах не разбираешься. Как, по-твоему, почему золото имеет столь высокую ценность? Поясняю: это весьма редкий металл, месторождения встречаются нечасто, но даже в них его содержание ничтожно. Если повезет – десятки грамм на тонну коренной руды или кубометр наносов в россыпи. При наших возможностях, вряд ли удастся добыть его много.

– Ну ты же спец! Неужели ничего не сможешь придумать?

– Я не волшебник, тут необходима техника. Даже примитивную гидравлическую установку соорудить очень тяжело. Уклоны ручьев небольшие, долины слишком широкие, запрудить их нереально: очень большой объем работ. Подводить воду от верхних уровней тоже сложно: необходимы сотни метров деревянных труб или дощатых желобов. Нам остаются самые простые методы, а они не слишком производительны. В этом деле есть свои хитрости, земное горное дело намного прогрессивнее местного, но все равно, чуда ждать здесь не приходиться.

– Понятно. Но хоть немного золота добыть реально?

– Разумеется. Все зависит от содержания металла и количества работников.

– А инструменты?

– Немного досок, гвозди, деревянный лоток, лопаты, тачки, шкуры, несколько веревок с корабля. Все можно подготовить за два-три дня.

– Слушай, с этим надо пошевелиться. Сколько тебе надо человек?

– С народом у нас плохо, так что наглеть не буду. Для начала человек пять, как дело пойдет – надо будет добавить.

– Вот и давай. Прямо сейчас набросай список необходимого.

– Хорошо. Тут еще одна идея есть. По пути сюда, еще сплавляясь по Наре, мы видели руины огромного города. Там на нас напали людоеды. Я убил этих ваксов, в их лодке нашел соль; судя по всему, возле города ее источник. Надо поспрашивать Млиша: если она ценится на юге, то неплохо бы ее набрать. Течение там не слишком мощное, перекатов нет, корабль легко поднимется до этих мест.

– Об этом стоит подумать, – кивнул Добрыня. – Но первым делом займешься золотом. Соль дело сомнительное: вдруг ее там не окажется? Так что давай, шевелись, тут управятся и без тебя, процесс более-менее налажен.

Дело продвигалось медленно: грунт был глинистый, плотный, богат крупными камнями, а лопаты не слишком качественные: кузнецы схалтурили. Работали уже пятый час, а углубились примерно на два метра. Олег по этому поводу не переживал, он и не надеялся на высокие темпы. По его мнению, место было весьма перспективное, при таком рельефе россыпь на этом участке может оказаться богатой, с высоким содержанием драгоценного металла. Это подтверждали и следы прежних разработок, зря бы здесь копать никто не стал. Шестеро мужчин били три шурфа, Олег непрерывно переходил от одного к другому, разглядывая выбрасываемую породу.

Пройдя к верхней выработке, он еще издалека заметил, что характер грунта резко изменился, на фоне сероватых отвалов глины выделялись рыжие кучки. Рассмотрев их, Олег убедился, что порода состоит в основном из мелкого гравия и хорошо окатанной гальки, глины здесь было немного, да и кроме красноватой окраски она отличалась большим содержанием песка. Приказав рабочим слаживать этот грунт отдельно, он насыпал пробу в угловатый лоток, прошел к ручью.

Выбрав место с более слабым течением, положил деревянное корытце в воду, принялся разминать породу с помощью деревянной буторки, очищая от глины. Вниз тут же потянулось бурое пятно, процесс был очень грязным. Очистив грунт, Олег принялся его промывать, энергичными движениями избавляясь от самых легких минералов, крупные камни убирал вручную, стирая с них глинистую примазку. На последних этапах работал очень осторожно, без конца перетрясая пробу.

Оставив крошечную щепотку черного шлиха в углу, наклонил лоток, постучал по стенке, выпуская последние капли воды. Проба послушно растеклась маленьким язычком, в основании его сверкнули желтые крупицы. Олег удовлетворенно улыбнулся, насчитал семь приличных знаков, причем одна золотинка была весьма приличной, размером со спичечную головку. Пройдя ко второму шурфу, где работал Кабан в паре с Пауком, он показал находку приятелю:

– Видал?

Здоровяк с интересом склонился над лотком, туда же сунул голову любопытствующий компьютерщик.

– Это с верхнего шурфа? – уточнил Кабан.

– Да.

– Тут даже на зубную коронку не хватит, – с досадой заявил Паук. – Хотя можно позолотить кучу контактов.

– Это верх пласта, – пояснил Олег. – Обычно металл лежит внизу.

– Вот зараза! – огорчился Кабан. – Придется копать еще глубже?

– Ничего не поделаешь, надо добираться до коренных, скальных пород. На них лежит самый богатый слой россыпи, хотя бывают и исключения; но это редкость.

– Хреново, – констатировал Паук. – Тут явный баг, из-за него придется больше копать.

– Это закон природы. Насыпь в тазик песка, кинь несколько свинцовых дробин, залей водой и хорошенько потруси. Где окажется дробь?

– Любой ламер сообразит – на дне.

– Вот видишь, так и здесь, только масштабы побольше. Все тяжелые минералы стремятся лечь в нижнем слое россыпи.

– Архитектура логична, только от этой лопаты у меня уже перегрев системы.

– Иди вниз, твоя очередь, – буркнул Кабан. – А-то договоришься у меня, в ручей тебя кину, охлаждаться.

Через пару часов Олег устал курсировать между шурфам. Все выработки достигли золотоносного слоя, а вскоре самая нижняя уткнулась в коренные породы. Они оказались не скальными – известняк разложился до рыхлой массы, но золота здесь почти не было: место выбрано неудачно, продуктивный пласт выклинивался.

Зато второй шурф, пройденный Кабаном и Пауком, порадовал. Золотоносный слой здесь был более чем метровой мощности, содержание металла хорошим, песчинки крупные. В пробе, взятой на границе наносов и коренного известняка, попался маленький самородок – овальная пластина размером с небольшую монету. Верхняя выработка оказалась не столь богатой: золота хватало, но содержание несравнимо ниже.

Олег поставил четверых рабочих бить новые выработки, а с двумя остался у продуктивного шурфа. Пока Кабан с Пауком добывали золотоносный грунт, слаживая его кучей, он собирал примитивную промывочную установку. Сбил из широких досок длинный желоб, застелил его широкими кусками оленьих шкур, сверху придавил примитивные коврики деревянными рейками, набив их несколько десятков. Промывку начать не успели, подступила ночь. До лагеря охотников отсюда было не больше трех километров, но идти туда не стали, перекусили холодным мясом и копченой рыбой, спали без огня, не желая привлекать к месту работ враждебное внимание.

С рассвета приступили к делу. Добытый грунт наскоро отмывали в огромном плоском корыте, раскачиваемом двумя рабочими, после чего сбрасывали его в желоб. Там на него обрушивались потоки воды из большого деревянного ведра, перемытая порода скатывалась вниз, на трафаретных рейках и в шерсти задерживались только самые тяжелые частицы. Остальные работники возились в шурфе и доставляли породу в небольшой тачке.

Около полудня, убедившись, что проходнушка переполнена тяжелым шлихом, Олег остановил промывку. Выбив рейки, сгреб все содержимое в тазик, туда же высыпал песок с кусков шкур, тщательно их обмыл. Опять вернул все на место, после чего попытался оттащить тазик в сторону, что получилось с трудом – весу в нем было намного больше пятидесяти кило, про шлих не зря говорят, что он тяжелый.

Возиться пришлось около часа, прежде чем все содержимое тазика было перемыто на лотке. Подозвав всех рабочих, продемонстрировал их первый добытый металл. Его было немного, он бы весь мог без труда поместиться в спичечном коробке.

– И ради такого мизера мы горбатимся второй день? – не удержался один из рабочих.

– Не переживай, – усмехнулся Олег. – Золото очень тяжелое, здесь его достаточно много. Кроме того, оно природное, россыпное, очень высокопробное. Содержание металла в обычном ювелирном сплаве чуть ли не в два раза меньше. И не забывайте, мы только начали работать, опыта почти нет. Честно говоря, я ожидал меньшего, нам просто повезло – здесь довольно хорошее содержание.

– Хоть примерно, сколько здесь? – поинтересовался Кабан.

– Точно не скажу, но где-то между тридцатью и пятьюдесятью граммами.

– Нормально! Так за месяц можно несколько килограмм набрать, – обрадовался здоровяк.

– Если ничего не помешает. Ладно, сейчас пообедаем остатками припасов, поработаем до вечера, на ночь уйдем в лагерь охотников, здесь обосновываться не будем. Нас мало, а ваксы любят нападать по ночам, в темноте они видят как кошки.

Работали без всяких приключений пять дней. Добыча шла стабильно, только однажды потеряли около пяти часов из-за сильного дождя, но других помех не было. Мешочек с золотом становился все тяжелее, каждый день пополнял его не менее чем на пятьдесят граммов, а однажды попался самородок, под сотню грамм. Кроме охотников, ни с кем не общались, люди с острова на правый берег не наведывались, он считался опасным местом, просто так сюда никого не пускали.

Правда, на лагерь охотников ни разу не пытались нападать. Он был неплохо укреплен двойной изгородью, жилища располагались на деревьях, обитатели отлично вооружены, так что врага ждал не слишком теплый прием.

Олег собирался отработать неделю, прежде чем наведаться на остров с отчетом, однако планы изменились: на пятый день, добравшись до лагеря охотников, он узнал, что на поселок напали, тоже ночью. Врага отогнали, но полностью не уничтожили. Добрыня передал приказ золотодобытчикам вернуться, от греха подальше. Командир опасался, что они могут наткнуться на уцелевших ваксов. Промывка золота очень загрязняла ручей, пятно мутной воды выделялось даже в реке, если людоеды его заметят, то могут поинтересоваться, что там творится.

Следов нападения заметно не было, правда, в сумерках их тяжело разглядеть. Поселок был обнесен квадратом деревянных стен, в единственной низкой башне располагались узкие ворота. Ваксы, не имея лестниц, не смогли преодолеть пятиметровую преграду, а сверху их щедро угощали стрелами и камнями. Понеся немалые потери, они поспешно удалились, оставив несколько трупов и одну лодку. Утром наблюдатели не заметили следов банды, но, по общему мнению, их оставалось не менее трех десятков. Из-за этого островитяне держались настороже: весь день в окрестностях шныряли лодки разведчиков, пытающихся выследить противника. Но тщетно – враг исчез.

Золотодобытчики неплохо поужинали, в лагере охотников такого разнообразия не было. Олег с удовольствием вымылся в хорошо натопленной бане, ему даже выделили комковатый кусочек мыла, от которого едва не облезла кожа. После этого нашел Добрыню, шутливо откозырял, доложил:

– По вашему приказу вверенная мне команда старателей вернулась назад.

– И как дела?

– Нормально, – Олег кинул Добрыне маленький мешочек.

Взвесив его на руке, он хмыкнул:

– Неужто полкило?

– Меньше. Точно не скажу, сам понимаешь, весов тут не найти.

– В том месторождении еще много золота?

– Откуда я знаю? Но такими темпами мы можем вести добычу сотни лет, можешь мне поверить, там никак не меньше тонны.

– Сколько?!

– Что ты так удивляешься? Это еще мелочи. Вся проблема, что мы все никак не добудем; технология примитивная, а, кроме того, выхватываем участки только с самым высоким содержанием.

– Ладно, хрен с ним, с этим золотом. Помнишь, ты про соль рассказывал?

– Ну?

– В общем, не знаю, как насчет товаров, но нам она нужна до зарезу. Той, что ты захватил у ваксов, надолго не хватит. Лето и осень пройдут, наступит зима. Река встанет, будет ли ловиться при этом рыба, неизвестно, но в любом случае ее станет меньше. Необходимо запастись припасами, а без соли это довольно затруднительно. Все что мы можем, так это насушить плодов и грибов.

– Насчет соли я мог и погорячиться, – с сомнением произнес Олег. – Кто знает, возможно, месторождения там нет, а если и так, его еще необходимо обнаружить.

– Все равно, это та ситуация, что требует проверки.

– Я понимаю, и если бы дело шло о простой прогулке на лодке, то ничего бы не говорил. Но посылать корабль, отрывать от работы десятки человек, это уже слишком масштабно для наших возможностей.

– Ничего, как-нибудь осилим. У нас сейчас сто семьдесят человек, два с половиной десятка выделить под это дело можно.

– Добрыня, подумай хорошенько. Мне понадобятся самые крепкие ребята, сам понимаешь, подобное предприятие не из легких. До устья Нары рукой подать, но вот по ней мы от развалин в свое время спускались два дня. А сейчас придется все время идти против течения, я даже не представляю, сколько времени это может занять. Местность кишит ваксами, кроме того, не следует забывать про хайтов, ведь это ближе к северу. Всех участников придется хорошо вооружить, с кем ты здесь останешься?

– Не переживай. Кое-какое оружие у нас есть, кузнецы каждый день изготавливают новое. Лесозаготовки через два дня можно закончить, бревен хватит надолго, много мужиков освободится. Поселок хорошо защищен, нападений мы больше не боимся, оставшихся людей вполне хватит, чтобы отбиться. Ты получишь двадцать пять крепких парней плюс Риту и Удура. Это плавание можно будет считать тренировкой перед походом на юг.

– Мне еще понадобится Млиш, он просто кладезь полезных сведений.

– Без проблем.

– Среди наших есть кто-нибудь, смыслящий в корабельном деле?

– Сомнительно, ты же знаешь, наш город был далек от морей, специалисты такого профиля там не нужны. Разве что поспрашивать, кто из ребят служил во флоте. Но не знаю, чем они смогут помочь в этом деле, современные корабли не ходят на веслах или под парусом.

– Там я смотрел, кузнецы детали для катапульт и арбалетов делают?

– Об этом даже не мечтай. Вы уйдете дня через три, ничего получить не успеете. Кроме того, катапульта слишком тяжелая, ее делают для крепости, поставят на главную башню. Но ты не переживай, всех мужчин тренируют обращаться с луками, у тебя будет достаточно стрелков.

Олег поморщился:

– Знаю я этих снайперов, Аня и то лучше стреляет. Кроме того, хороших луков у нас только три штуки, все остальные слабые самоделки. Будь у меня десяток стрелков подобных Рите или Максу я бы даже не вспоминал про ваксов.

– Где же найти таких специалистов? В наши времена не так много людей, знакомых с луком, да и осваивать его приходится долго, – хитро улыбнувшись, Добрыня добавил. – Кстати, вышеупомянутая Аня каждый день меня доставала настойчивыми расспросами.

– Какими расспросами? – не понял Олег.

– Как ты поживаешь, все ли у тебя хорошо. Совсем ты своей подруге внимания не уделяешь.

– Подруге? – опешил Олег. – Ты с ума сошел! Посмотри на нее, а потом на меня! Это же небо и земля! А, кроме того, у нее, насколько я понимаю, тесная дружба с Антоном. Просто мы с ней с первого дня вместе, многое пережили. Это так просто не забудешь.

– Ну-ну, – хмыкнул Добрыня, – сдается мне, я еще на вашей свадьбе погуляю.

– Обижаешь! – заявил Олег. – Я уже женат.

– Вот это новость! И кто же супруга?

– Надеюсь, что осталась на Земле. Мы с ней, в общем-то, уже порознь жили, только развод оформить не успели.

– Понятно. Можешь забыть о своем супружестве, здесь не до формальностей. Сам знаешь, семьи разлучены, находки родственников или просто знакомых настолько редки, что надеяться на это невозможно, сам знаешь.

Это было правдой. Существовала целая категория бродяг, именуемых почтальонами. Они бродили по всему левобережью, в каждом селении находили кров и пищу, но за это расплачивались своеобразным образом – собирали анкетные данные жителей и зачитывали им списки людей, встреченных до этого. Если встречалась знакомая фамилия, уточнялись другие сведения: имя-отчество, возраст. В случае совпадения начинался настоящий праздник, почтальона богато одаривали, он рассказывал, где именно встретил этого человека. Каждый из этих бродяг таскал целые кучи исписанных блокнотных листов, кусков картона и табличек из древесной коры, у самых богатых записей было столько, что они зачитывали их часами.

Олег кивнул, соглашаясь со словами Добрыни, и добавил:

– Даже если я с ней встречусь, наш развод никто не оформит.

– Ладно, что мы все о чепухе. У тебя уже глаза слипаются. Кстати, на свой островок можешь не плыть, здесь в новой хижине я тебе место забронировал, пойдем, покажу.

Они вышли из хижины, оживленно разговаривая на ходу и не заметив, как за дверью притаилась Аня. Девушка едва успела спрятаться туда при их неожиданном выходе. Женщины любознательны, но любопытство Ани было просто гипертрофированным: пользуясь темнотой, она смогла подслушать большую часть мужской беседы, о чем ничуть не пожалела. Ей удалось узнать о замкнутом Олеге массу интересной информации, а, кроме того, в голове девушки созрел довольно заманчивый план. Стоило подумать, каким образом его реализовать и стоит ли это делать.

### Глава 12

«Арго» плохо слушался руля, его все время норовило развернуть влево. Течение Нары было несильным, но при слиянии с Фреоной воды двух рек вскипали в непредсказуемом водовороте, Олег теперь прекрасно понимал, почему ваксы, чтобы вернуться в устье забираются гораздо выше по течению. Люди поленились делать такой крюк и теперь расплачивались за это. Экипаж корабля состоял из двадцати шести мужчин, Млиша, Риты и Удура. На каждое из двенадцати весел посадили по два человека, люди работали изо всех сил.

На руле в одиночестве стоял клот, великан играючи ворочал тяжелое весло. Олег не переставал радоваться, что взял его с собой, однако даже сила Удура не в состоянии была удержать судно от неожиданных поворотов. Течение здесь было неоднородным по скорости и меняло направление без всякой системы. Судя по всему свою роль играла неровность дна: иногда оно вполне просматривалось, но тут же мель сменялась темным омутом.

Повернувшись к Алику, Олег заявил:

– Сними с весел пару толковых ребят, попробуем поставить парус, а то до вечера будем здесь кружить.

– Так ветер не попутный.

– Ничего. Он снесет нас к северу, оттуда легче будет войти в устье, мы разгонимся на течении Фреоны, там ему ничего не мешает, я это помню с того раза, когда забирал корабль с мели.

Алик спустился к гребцам, а Олег поспешил на нос, там в одиночестве стояла Рита. Подойдя к девушке, заявил:

– Мы сейчас будем ставить парус, следи за окрестностями, нам будет не до этого.

– Если ты прикоснешься к парусу, тебе действительно станет не до этого, – загадочно произнесла Рита.

– Ты чего?

– Не волнуйся, я не пропущу опасность. Но учти, едва вы поставите парус, мне больше не будет видно, что творится позади корабля.

– Ничего, это станет заботой кормового смотрящего.

Олег поспешил назад, к мачте, где трое мужчин уже снимали крепеж с горизонтального бруса. Он на миг замер, увидев, что край свернутого паруса зашевелился, но уже в следующий миг разразился таким витиеватым ругательством, что почувствовал себя настоящим морским волком.

Выбравшись, Аня встала возле мачты, одарила всех опешивших мужчин лучезарным взглядом голубых глаз, повернулась к подошедшему Олегу, невинно похлопала ресницами и весело произнесла:

– Доброе утро!

– Матерь божья! Ты что здесь делаешь?! – воскликнул очухавшийся Макс.

– Мне кажется, ты меня с кем-то перепутал, но вообще-то я просто стою на месте, – не оборачиваясь, ответила девушка.

– Плавать умеешь? – мрачно поинтересовался Олег.

– Плохо, – призналась Аня.

– Это твои проблемы, – заявил Олег и скомандовал. – Вышвырните ее за борт. Течение попутное, если повезет, донесет до берега.

– А не повезет? – уточнил Макс.

– Ничего страшного, труп рыбаки выловят. А если не так, то ракам тоже кушать надо.

Аня, прослушав этот жестокий диалог, ничуть не смутилась. Потрогав шевелюру, она недовольно поморщилась:

– Всю прическу помяла.

– Я ее сейчас оторву вместе с головой! – взорвался Олег. – Кто тебя надоумил так поступить?

– Сама догадалась, – небрежно ответила девушка. – На острове скучно, да и пользы от меня там немного, вот и решила к вам присоединиться. Если бы попросилась официальным путем, никто бы не разрешил; пришлось прибегнуть к небольшой хитрости.

– В этом плавании я вижу от твоего присутствия только одну пользу – можно съесть тебя в голодный день, или кинуть в кучу наступающих врагов, ты их заговоришь до смерти.

– Я захватила свой лук и стрелы, – доложила Аня.

Бешено заскрипев зубами, Олег рявкнул:

– Засунь их!.. Впрочем, ты сама поняла, что с ними делать!

Развернувшись, он с тоской посмотрел на юг. Олег понимал, что возвращаться на остров для того чтобы высадить девчонку, нельзя, они и так потеряли немало времени, по сути дела даром будет потрачен целый день. Не глядя на Аню, прошипел:

– Марш на нос и оттуда ни шагу!

– Я руки хочу помыть, где тут у вас удобства, – стеснительно произнесла Аня.

– Потерпишь! – непреклонно заявил Олег. – Я позже с тобой разберусь, так что у тебя еще есть время. Используй его с толком, к примеру – напиши завещание.

Проводив девушку взглядом, Макс покачал головой:

– Командир, что теперь делать будем?

– Что и хотели, ставить парус. Мы не можем разворачивать корабль из-за одной взбаламошенной девчонки, день будет потерян.

– Женщина на корабле не к добру!

– Считая Риту, это уже вторая, так что плаванье обещает быть очень недобрым.

– Насчет Риты не все так просто, – оживился Алик. – Меня иногда так и тянет заглянуть ей в штаны, не удивлюсь, если она Рома.

Двое мужчин у мачты довольно заржали, но тут же осеклись, после недоброго взгляда Олега:

– Хватит языками чесать, мы так до вечера парус не поставим!

«Арго» ходко поднимался вверх по Наре, придерживаясь левого берега, и лишь изредка попадал в полосы приличного течения. Парус был убран, на веслах осталось двенадцать гребцов, они работали посменно. Корабль шел медленно, Олег прикинул, что если не будет попутного ветра, то такими темпами они будут подниматься до развалин города не меньше недели. Эта мысль ничуть не подняла его и без того невысокое настроение: за это время люди сильно вымотаются, работа на веслах не самый легкий труд. Оставалось надеяться на подходящую погоду: в дни, предшествовавшие плаванию, он замечал, что ветер частенько задувает с востока. Если все пойдет нормально, они еще походят под парусом.

При виде Олега, Аня вскочила; Рита, не повернув головы, осталась сидеть на бухте пенькового каната, посматривая вперед. Покачав головой, он сокрушенно заявил:

– Я еще могу понять Аню, она клиническая блондинка, у нее в голове есть где ветру разгуляться. Но ты же взрослый человек, должна хоть иногда думать!..

– Рита ни в чем не виновата! – вскинулась Аня. – Я сама все сделала, пробраться на корабль несложно и…

– Помолчи! – оборвал ее Олег. – Крайне маловероятно, что я когда-нибудь захочу поинтересоваться твоим мнением, но если это случится, то ты об этом услышишь в первую очередь.

– Но…

– Аня, не надо, – остановила ее Рита; не прекращая следить за рекой, она добавила, – Ты же помнишь, что в свое время я тоже пряталась под парусом?

– Ну?

– Так вот, после этого случая для меня не составляет определить, есть ли кто в этом укрытии. А, кроме того, из-под материи выглядывал лук, я его без труда опознала. Никто на это не обратил внимания, кроме меня. Я туда посмотрела в первую очередь, сам понимаешь – воспоминания обязывают.

– И ты меня не выдала? – восхитилась Аня.

Рита ничего не ответила, только на миг повернула голову, улыбнулась кончиками губ.

– Спасибо! – расцвела Аня.

– Раз уж ты такая наблюдательная, то почему не поставила меня в известность? – не успокаивался Олег.

Рита пожала плечами:

– У меня были причины считать, что так будет лучше.

– Нельзя ли их поведать мне?

– Некоторые можно. От Ани здесь будет больше пользы, чем в поселке. У нее хорошее зрение, она довольно наблюдательная и немного владеет луком. Много места при этом не занимает, ест мало, как видишь, целая куча достоинств.

– Рита, ты ведь прекрасно понимаешь, мы идем не на морскую прогулку, может случиться что угодно.

– Да, я это понимаю. Но она сама приняла решение, никто ее сюда не тянул. Там, на острове, Аню без зазрения совести ставили наблюдательницей, а во время нападений ваксов никто не запрещал стрелять ей из лука. Во время последней стычки даже Добрыня не стал прогонять ее со стены.

Олег покачал головой:

– Господи, как вы не поймете – это не игра. Рита, что ты станешь делать, если этой взбаламошенной девчонке завтра оторвут голову?

– Переживу, – спокойно ответила амазонка. – С таким же успехом она может погибнуть на острове, получив боло в голову при нападении на поселок.

– Ничего со мной не случится, я уже была в этих краях и выжила, – беззаботно произнесла Аня. – Неужели ты забыл?

– А ты представляешь, что будет в поселке, когда тебя хватятся? Куча людей займется поисками, а ведь у них есть более важные занятия.

– Ничего, я оставила записку на своей койке. Ее обязательно найдут.

– Даже не знаю, что мне мешает вышвырнуть тебя за борт, – безнадежно вздохнул Олег. – Очень хочется снять ремень, и отшлепать тебя по мягким местам, но не хочу быть обвиненным в садистских домогательствах. Нет, надо заканчивать этот разговор, а не то кое-кому действительно придется возвращаться на остров вплавь.

Ночью продолжать путь не решились, да и людям необходимо отдохнуть. Весь день непрерывно работали веслами: вода в Наре упала, дело шло к концу лета, течение усилилось и даже на спокойных участках представляло немалую трудность для продвижения. Приставать к берегу тоже не стали: ваксов за весь день ни разу не заметили, но это ничего не значило, в густых зарослях и прибрежных тростниках можно без труда спрятать целую флотилию лодок.

«Арго» вывели на сильное течение, его снесло немного вниз, пока якорь хорошо не зацепился за дно. Канат вытравили, подтянув корабль как можно выше. Теперь в случае опасности достаточно немного поработать на кабестане и судно понесет вниз. Если это потребуется сделать быстрее, можно обрубить якорный канат, в трюме лежал запасной, изготовленный поселковыми кузнецами.

Но все предосторожности оказались напрасными, ночью их никто не побеспокоил.

Корабль быстро шел вверх по течению, парус раздувало от попутного ветра. Гребцы отдыхали, только на рулевом весле трудилась парочка парней под неусыпным надзором Удура. Тот свыкся со своей ролью и не оставлял рабочее место без присмотра. Олег сидел возле носа судна, внимательно слушая Млиша, рядом примостилась Аня, старавшаяся не пропустить ни одного слова. Старик сегодня был в ударе, с самого утра не умолкал, рассказал уже массу интересных сведений об этих краях; по его словам, он вспомнил даже то, что считал давно позабытым, правда, честно признавался, что большая часть информации крайне недостоверна.

– Так вот, когда в этих краях появились ваксы, никто точно не знает. После Фрейской войны людей здесь не осталось вообще, хайты смели отсюда всех, местность была совершенно ненаселенной долгое время, прежде чем не появились троглодиты. Надо сказать, доподлинно никто не знает, откуда они пришли сюда. Те ваксы, что живут в западных горах, имеют несколько другие обычаи. Так, головы самой достойной добычи они сохраняют особым способом: выбивают дыру на затылке, извлекают через нее мозг, мажут им свои тела. Вытаскивают все кости черепа, оставшиеся мягкие ткани сушат. В итоге голова становится маленькой, как кулак мужчины; по большим праздникам они выносят их из пещер, развешивая над входом, этими жуткими связками потрясают перед битвой, пугая неприятеля. Те ваксы, что поселились в долине Нары и на прилегающих территориях захваченные головы вываривают, поедают с них все, что только возможно, потом надевают на шест, ставя его на границе деревенской площади. Когда череп желтеет, его оттуда снимают, выбрасывают, или отдают играться детям, так что по количеству этих украшений можно понять, насколько воинственно вела себя деревня в последние годы.

Аня не удержалась:

– Млиш, мы с Олегом были в плену у пещерных людоедов, еле оттуда убежали, но потом видели деревню возле озера, там были черепа на шестах. Выходит, нам посчастливилось повстречать все разновидности ваксов?

– Выходит так, – согласился старик.

– У тебя, кстати, есть великолепная возможность изучить их котел изнутри, – угрожающе произнес Олег. – Только попробуй еще что-нибудь учудить, я тебя точно вышвырну за борт, прямо на виду у людоедов.

Девушка презрительно фыркнула, но благоразумно промолчала. Олег спросил Млиша:

– Слушай, я так и не понял из твоих рассказов, это что за Хайтана?

Старик кивнул:

– Неудивительно, этого никто не поймет. В старых мифах говорится, что раньше мертвых земель не было, но потом появились хайты. Откуда они взялись, неизвестно, некоторые мудрецы даже считают, что они были всегда. Но все сходятся в одном: раньше люди жили далеко на западе от гор ваксов и к северу от Нары. Но враги выгнали всех, они не терпят на своих землях никого. В былые годы Хайтана разрасталась как морской прилив, но после Фрейской войны их продвижение прекратилось. Никто не знает, почему это произошло, но ясно одно – если бы не это, мертвые земли давно бы уже разрослись на месяцы пути к востоку от Фреоны.

– Странно, – удивился Олег. – Лично я не сталкивался с хайтами, но некоторые наши ребята их видели. Вон, Рита даже убила нескольких из них. Судя по всем рассказам, они не самые опасные противники, с рыцарями не сравнить.

– Это верно, – согласился Млиш. – Но ты судишь о сложных вещах, не имея о них ни малейшего представления. Мертвые земли очень велики, хайты обитают где-то в их глубине, да их никто и не видит, все рассказы об этих созданиях сильно противоречат друг другу, я не знаю, каким из них можно верить, есть ли там хоть крупица правды. Большая часть их территории патрулируется рейдерами-раксами, вы называете их «гориллы». Их отряды обычно невелики, но встречаются и более серьезные формирования, усиленные дополнительными воинскими единицами призванными помогать в битве с сильным противником. Карлики-хиты могут навеять иллюзии, поразив расслабленного противника, или скрыв свое войско, тощие триллы швыряют тяжелые дротики с очень длинными наконечниками, всех созданий Хайтаны даже не перечислить, кроме того, постоянно появляются новые.

– Не понял? Это что, искусственные существа?

– Скорее всего, это так и есть. Иначе откуда бы возникали их новые разновидности? Мудрецы древности не раз пробовали препарировать тела этих странных созданий, история сохранила много подобных описаний, все исследователи сходились в одном – эти твари не похожи на обычных живых существ, в них встречаются посторонние предметы, следы свидетельствуют о чудовищных операциях, проводимых над ними хозяевами.

– Биотехнологии! – удивленно выдохнула Аня, но, заметив взгляд Олега, мгновенно замолчала, сделав вид, что ничего не говорила.

Погрозив ей кулаком, он поинтересовался:

– Млиш, ты рассказывал, что хайты иногда устраивают набеги на восточные границы.

– Да, это случается. Иногда отряды мертвых рыцарей-фраков достигают самых удаленных земель.

– Мертвых рыцарей? – не сумела смолчать Аня.

– Да, так иногда называют их тяжелую конницу. Но обычно говорят – фраки. К лошадям и настоящим рыцарям они не имеют ни малейшего отношения, но поверьте, сильнее воинов в нашем мире нет. Молитесь своим богам, чтобы никогда с ними не повстречаться. Их отряды передвигаются очень стремительно, могут опередить вести о своем приближении, обрушиться на ничего не подозревающие селения.

– А зачем они идут в набеги? – поинтересовался Олег. – Ведь хайты больше не захватывают территорию?

– Что у них на уме, неизвестно никому. Больше всего люди боятся новой большой войны; их страх столь велик, что никто не желает селиться вблизи вражеских земель. А в набегах отряды хайтов уничтожают все на своем пути и захватывают пленных.

– Зачем им люди?

– Неизвестно. Те пленники, кого уводят в сердце Хайтаны, назад никогда не возвращаются. Спастись могут только счастливчики, кто сумеет совершить побег вблизи границы их территории.

Олег замолчал, собираясь с мыслями. Аня сочла, что сейчас он не отреагирует на ее любопытство, и обратилась к Млишу:

– Это же ужасно! Почему бы всем правителям ни объединиться для разгрома такого страшного врага?

Старик бледно улыбнулся:

– Девочка, и как ты это себе представляешь? Хайтана страшный противник, полумерами с ним не справится. Люди должны выставить всех кого только можно, война продлится не один день, и не месяц. Домены правителей на это время останутся без защиты. Я не стану говорить про разбойников или проклятых рыцарей, но ведь не стоит забывать о странах востока. Там все пребывают в полной уверенности, что хайты очень далеко и никогда не позарятся на их земли. Думаешь, тамошние правители не воспользуются столь удобным моментом? Никто не поверит в их благородство, даже младенец понимает: если что-то полезное остается без хозяина, надо немедленно заграбастать это себе. Они быстро захватят беззащитные земли.

– Но ведь армии вернутся и вышвырнут их назад!

– Кто знает, вернутся ли? Хайтана очень непростой противник, но даже если ее удастся сокрушить, потери будут ужасающие. С остатками войск выгнать наглых соседей будет нелегко; потерять гораздо проще, чем вернуть назад. Нет, никто не сможет собрать войско для такого сложного мероприятия. Последний раз подобное произошло во время Фрейской войны, но в тот момент этого потребовали обстоятельства. Натиск хайтов был настолько неудержим, что люди попросту испугались, страх собрал их вместе, заставил позабыть о старых распрях. Всем казалось, что эта лавина будет идти до конца, покуда не накроет весь обитаемый мир. По старым легендам враг, в незапамятные времена попав на земли людей, принес с собой необычную силу. Но мудрецы говорили, что она имеет свои пределы: тает со временем и сосредоточена в сердце Хайтаны, чем дальше от него, тем слабее ее влияние. Возможно, это и помогло людям в тот раз, ведь сокрушив местные государства, завоеватели вернулись назад. Хотя, некоторые говорят, что хайты попросту проявили безрассудство и ворвались на территорию народов Пустоты, где им преподали неприятный урок.

– А это еще кто такие? – удивился Олег. – Ты о них еще не говорил.

– О них можно говорить часами и ничего не сказать. Просто в нашем мире есть земли, куда нет доступа людям и другим созданиям с красной кровью. Даже самые древние легенды не дают четкий ответ, когда же они здесь появились? Многие мудрецы считают, что так было всегда – Пустота неотъемлемая часть нашего мира, но одновременно ему не принадлежит. Между ними всегда есть четкая граница, достаточно сделать один шаг, и ты уже там, в другом месте.

Олег хлопнул себя по колену:

– Понял! Млиш, по пути сюда к юго-западу от этого места я видел странную пустыню. Действительно, достаточно было сделать один шаг и попадаешь в жерло раскаленной печи. Это и есть земли Пустоты?

– Да. Эта территория называется Гриндир, она тянется узкой полосой на много дней пути. Но ширина ее не более двух тысяч шагов.

– Ты что-то путаешь, – усмехнулся Олег. – Я был там и не видел противоположного края пустыни.

Старик усмехнулся:

– Это известный феномен земель Пустоты. Если достичь края пустыни, то достаточно пройти около двух тысяч шагов, и ты увидишь ее другую сторону. Но храни тебя боги сделать хоть шаг за границу. Там мера иная, никто из людей не сможет пересечь пустыню. Неизвестно, сколько для этого придется идти, но не удивлюсь, если не один месяц.

– Но как такое может быть?

– Неизвестно. Просто это есть, и было всегда. Человеку трудно находиться на землях Пустоты. Это не всегда пустыни: есть высокие огнедышащие горы, огромные подземелья, бескрайние просторы, покрытые льдом. Встречаются места, где даже воздух непригоден для дыхания.

– Возле Гриндира на нас напало чудовище, способное взглядом парализовать человека.

– Чему ты удивляешься? На вашем языке даже есть обозначение подобной твари – василиск. Некоторые земли Пустоты на вид необитаемы, но попадаются такие, где встреченное вами чудовище покажется безобидным мышонком. К счастью, они не могут долго находится в нашем мире, поэтому опасны лишь границы их территорий. Кроме того, не все из этих созданий агрессивны, некоторые могут прошествовать в двух шагах, не обращая на тебя внимания. Те, что нападают на людей, никогда их не поедают, тела оставляют на месте. Непонятно, зачем они вообще их убивают, ведь обычный зверь так не поступает?

– И что, что хайты вторглись в эту пустыню?

– Так говорят старые легенды. Они рассказывают, что орда созданий Хайтаны вторглась на земли Гриндира и сгинула без возврата, что неудивительно. Кто знает, чем бы все закончилось в другом случае? Возможно, враг дошел бы до устья Фреоны, и сейчас здесь бы лежали мертвые земли.

– Тут и без них не слишком-то весело, – заметил Олег и поинтересовался. – Послушай, Млиш, когда я с Аней шел на восток, то встречал немало развалин. Некоторые были относительно свежие, по крайней мере, можно было догадаться, что там стояло раньше. Но попадались и очень древние – просто кучи камней затянутые дерном и кустами.

– Люди здесь жили с давних пор. Древние рукописи говорят о странах, даже названия которых уничтожило время. Кто знает, что за народы жили здесь в далекие эпохи? Памяти о них не осталось, если не считать сказки и легенды, но сам понимаешь, верить им нельзя.

– А этот город, к которому мы идем, он тебе известен?

– Нет. Олег, я мудр, но не всеведущ. Многие книги и карты утеряны безвозвратно, а те, что я видел, не все запомнились. Память человека несовершенна.

С носа послышался крик амазонки:

– Ваксы!

Олег моментально подскочил к ней, взглянул в указанном направлении. Впереди, по правому борту на песчаном берегу стояло четверо троглодитов. Они внимательно смотрели на корабль, но угрожающих жестов не делали.

Рита поинтересовалась:

– Обстрелять? Мы пройдем в полусотне метров, парочку можно свободно снять.

– Не стоит переводить стрелы, – ответил Олег и повернулся к подошедшему Млишу. – Они не выглядят слишком ошеломленными, неужели здесь появляются корабли?

Старик утвердительно кивнул:

– Не удивлюсь, если они уже с ними встречались. Это излюбленное средство передвижение наемников и ловцов удачи, очень удобное и маневренное судно.

– Но зачем им было посещать эти пустынные земли?

– Не скажи! В руинах древних городов осталось немало сокровищ, натиск Хайтаны был столь стремителен, что их не успели вывезти. Кроме того, не стоит забывать о Гриндире, туда так и тянет ловцов удачи.

– Но что им надо в этой страшной пустыне? – удивился Олег.

– Камни силы. На землях Гриндира встречаются самые сильные кристаллы-сиды.

– Ты говоришь о том странном камне, захваченном у ваксов?

– Да. Сиды очень высоко ценятся. Известны случаи, когда удачливый ловец удачи за один поход в Гриндир становился баснословным богачом, покупал себе рыцарское звание и обзаводился большим доменом.

– Я видел на границе пустыни четыре высушенных трупа.

Старик утвердительно кивнул:

– Этим людям не повезло, вместо богатства они нашли смерть. Это участь большинства охотников за сидами.

Ваксы все же не выдержали, когда корабль проходил мимо них, принялись яростно швырять камни, но не доставали. Аня вытащила пращу, обстреляла их небольшими голышами с гораздо большей эффективностью: один из людоедов с воем схватился за ушибленное плечо.

– Глупцы, – презрительно произнесла Рита, – неужели они не понимают, что с кораблями связываться опасно?

– Вряд ли их часто обстреливают, – усомнился Олег. – Стрелы дорогие, никому не захочется их тратить без возможности подобрать. Никто не станет останавливать корабль из-за нескольких тупых дикарей.

– Они не настолько глупы, – возразил Млиш. – У ваксов своя культура, пусть примитивная, но самобытная. Их ожерелья кажутся простыми только на первый взгляд, большие клыки и когти украшены выжженной россыпью. Даже ужасающий каннибализм имеет не гастрономическое, а ритуальное значение, они считают, что поедая тело разумного создания, получают его мудрость и силу.

– Откуда ты все это знаешь? Сомневаюсь, что кто-либо из мудрецов мог изучить их образ жизни и рассказать потом об этом другим.

– Ошибаешься. На юге земли ваксов граничат с человеческими. Часть племен остепенилась, занялась сельским хозяйством и скотоводством. Правда, сосуществование не слишком мирное: рыцари считают своим долгом уничтожать их при малейшей возможности, да и сами ваксы не забывают о своих разбойничьих замашках. Но часть вольных кшаргов смогла найти с ними общий язык, поэтому стало известно много интересного о жизни их диких сородичей.

Аня посмотрела в сторону берега и уверенно заявила:

– Олег, мне кажется, я узнаю эти места.

– Вот и отлично, – буркнул парень, – высадим тебя здесь, раз уж эти края тебе хорошо знакомы. Да и скучно не будет, слышишь как жалобно воет тот типчик, которого ты подстрелила?

Фыркнув, девушка укоризненно произнесла:

– Ну сколько можно на меня обижаться?

– Я не обижаюсь, я просто в ярости! И вообще, что ты здесь делаешь? Я же четко приказал до конца плавания заниматься приготовлением еды.

– Но все готово! Я даже рыбу почистила! Осталось поставить на огонь, но еще рано!

– Еще раз почисти!

– Но как это?

– Не знаю! Палубу почисти, или просто скройся с моих глаз, ты цела до сих пор только из-за того, что я просто разрываюсь между двух желаний: отшлепать тебя ремнем с тяжелой пряжкой, или сразу выбросить за борт!

Город показался к вечеру пятого дня плавания. Высаживаться не стали, до темноты оставалось очень мало времени, на ночь встали на якоре. Ничего подозрительного не заметили: даже если здесь и были ваксы, то они не рисковали нападать на большой корабль с высокими бортами. Засветло дымов в округе не видели, а в потемках окрестности оставались темными, отблесков костров не наблюдалось.

Утром «Арго» подошел к остаткам причала, корабль надежно закрепили якорем, на каменную плиту опустили длинный трап. В случае необходимости его можно убрать очень быстро, кроме того, незамеченным подобраться к стоянке трудно. Берег был голый, если не считать куч камней на месте древних складов, а причал в длину не менее сорока метров и в крайне аварийном состоянии, быстро по нему не атаковать не удастся. Разведывательная партия состояла из двенадцати человек и Удура. Все были отлично вооружены, каждый имел хоть какие-то доспехи, правда, у большинства они состояли из стального нагрудника и неказистого шлема. Но это все же гораздо лучшая защита, чем собственная шкура.

Рудник не будут скрывать внутри городских стен, это очевидно – Олег принял решение обойти руины стороной. Всем хотелось посмотреть развалины, но он был непреклонен. Пробираться через каменные завалы нелегко, а самое главное, там есть где устроить отличную засаду. Отряд разведчиков невелик, как ни сильно их оружие, после схватки с людоедами, скорее всего, появятся раненые, а то и убитые, не хотелось бы еще больше ослаблять свои невеликие силы.

Впрочем, один вид стен уже потрясал: сложенные из огромных известняковых блоков подогнанных столь тщательно, что щели почти незаметны. Высота тоже впечатляла: примерно с пятиэтажный дом. Судя по всему, город был не бедный, раз мог позволить себе такие мощные укрепления. Обход занял не менее получаса, прежде чем разведчики вышли ко вторым воротам. Здесь также не было створок, деревянные детали рассыпались в прах, бронзу и железо растащили ваксы, или мародеры. В проеме виднелись полуразрушенные здания, Олег понял, что правильно сделал, не став заходить в город: пробираться по этим завалам было бы тяжело.

Одна из башен не выдержала натиска времени или врагов, рассыпалась почти до основания. Посмотрев на каменный хаос, Олег повернулся к Максу:

– Ждите меня здесь.

– Ты куда?

– Попробую взобраться на стену по этим руинам, рассмотреть оттуда окрестности. Мы можем скитаться тут неделями, ничего не найдя. Если рудник и рядом, дорога к нему давно заросла, а сам он хорошо скрыт растительностью.

– И что ты увидишь сверху?

– Не знаю, вдруг улыбнется удача.

Восхождение оказалось не из легких, Олег несколько раз пожалел, что не снял кольчугу, иногда приходилось подтягиваться, вскарабкиваясь на высокие каменные блоки. Но все же замысел удался, минут через пять он стоял на гребне стены, с интересом вглядываясь вглубь города.

Он действительно оказался богатым: кольцо стен тянулось километров на шесть, внутри скрывалось великолепие величественных руин. Каменные здания были огромны, все сделаны из камня, Олег различил всего несколько пустырей, где раньше могли находиться деревянные постройки. В центре виднелось заросшее болото, оставшееся, очевидно, на месте пруда, там же расстилались развалины дворцового комплекса. Вспомнив рассказы Млиша о порядках в южных и восточных странах, где самый знатный рыцарь мог не мыться годами и справлять нужду в углу пиршественного зала, Олег покачал головой. Судя по тому, что он здесь видел, местные жители отличались более утонченной культурой. Впрочем, это не помогло им защититься от врага.

Развернувшись, он принялся внимательно осматривать городские окрестности. Бинокля не было, он остался на острове, у тамошних наблюдателей. Жаль, сейчас оптика здорово бы пригодилась. Олег различил несколько групп развалин в лесу, подступавшем к стенам, на неестественно прямой линии остановил взгляд. Судя по всему, это были остатки дороги, лес ее давно поглотил, но растительность на ней имела другой характер. Заметив ответвление от этой магистрали, он скользнул по нему взглядом, вдали увидел несколько возвышений, узкой грядой протянувшихся у подножия неровного холма. Расстояние было не менее полутора километров, подробностей не разглядеть, да и заросли их здорово скрывали.

Осторожно спустившись вниз, он вернулся к отряду, показав рукой на верхушку высокого дерева, выбранную первым ориентиром, заявил:

– Пойдем в ту сторону.

– Ты что-то увидел? – поинтересовалась Рита.

– Не знаю. Неподалеку отсюда виднеются холмики, похожие на старые отвалы.

– Ты думаешь, это солевой рудник?

– Трудно сказать. Не исключено, что это просто городские каменоломни, но в любом случае, надо проверить, ничего интересного больше не видно.

Отряд углубился в лес. Движение замедлилось: заросли здесь были густые, частенько приходилось огибать непролазные дебри. Здешние деревья отличались небольшой высотой и корявыми стволами, росли плотно, из-за чего на земле царил сумрак. Будь кроны немного погуще, Олег бы неизбежно потерял нужное направление, и они бы заблудились. Но солнце различалось, и проблем с навигацией не было.

Это действительно оказались отвалы, причем настолько старые, что густой кустарник затянул их до самой макушки. Продираться через него было весьма неразумно, разведчики обогнули кучу грунта вдоль подножия, выбравшись к изрытому склону холма. В прежние годы здесь на совесть поработали горняки, пробив несколько штолен. Кроме того, природа не сидела сложа руки – рельеф был очень неровный, Олег с первого взгляда понял, что здесь явно развит сильный карст, это свидетельствовало о наличии растворимых пород. К таким относился и обычный известняк, из которого сложены городские стены, но сомнительно, что из-за него станут бить подземные выработки, хотя в истории Земли такие случаи бывали не раз, достаточно вспомнить катакомбы Крыма и Одессы.

Увы, время не пощадило человеческие сооружения – устья всех штолен были завалены. Но Макс обнаружил хорошо натоптанную тропу, ведущую в сторону узкой ложбинки. Оставалось надеяться, что ее проделали ваксы, приходящие сюда за солью. Спустившись вниз, разведчики обнаружили отверстие невысокого лаза. Заглянув в него, Олег убедился, что он уходит вглубь, тут же скомандовал:

– Макс, дальше пойдем вдвоем. Остальные караульте вход, будьте осторожны, сюда могут наведаться людоеды.

Подпалив пару предусмотрительно прихваченных факелов, разведчики полезли под землю. Лаз был узкий и низкий, приходилось двигаться, пригнувшись, и подгибая ноги. Примерно через пару десятков метров он расширился, приятели вышли в большую пещеру, потолок ее не просматривался. Олег прошел к дальней стене, осветил несколько достаточно глубоких ниш, явно выдолбленных вручную. Взяв топор, лезвием отколол кусочек белой, блестящей породы, лизнул, удовлетворенно кивнул:

– Есть! Макс, это соль, причем отличная!

– Круто! Я даже не знал, что ее такими булыжниками добывают.

– У нас, геологов, этот минерал называется галит. Размолотил, и сыпь в солонку, хотя желательно очистить, тут могут быть нежелательные примеси. Ладно, надо выбираться.

Четверо разведчиков несли стопки корзин плотного плетения, проложенных несколькими слоями лыка и травы, каждая была оплетена кожаными ремнями и снабжена лямками; получилось эдакое подобие рюкзаков. При свете факелов закипела работа: пятеро человек рубили соль с помощью топоров и молотков, остальные ее собирали. На заполнение тринадцати корзин ушло менее полутора часов.

Нагрузившись под завязку, разведчики отправились назад. Идти по старым следам было гораздо легче, но они не спешили, приходилось соблюдать осторожность. При малейшем подозрительном звуке все немедленно снимали корзины, воевать с такой тяжестью за спиной не очень удобно. Но дорога обошлась без приключений, через час они увидели мачту «Арго».

На корабле издалека заметили, что они возвращаются не с пустыми руками, послышались торжествующие крики. Добычу немедленно перегрузили в трюм, Олег поменял разведчиков на новых ребят, из прежнего состава оставил только Удура. Великан был очень вынослив и за один раз легко мог унести сразу две корзины, пренебрегать таким силачом нежелательно.

В этот раз кое-где спрямили путь, прорубившись через заросли. Предстояла еще не одна ходка, не стоило тратить время на лишние обходы. Паук первый полез под землю, держа факел, но тут же остановился, опрометью выскочил назад:

– Ты чего? – удивился Олег.

Перепугано сверкнув глазами, компьютерщик лихорадочно пробормотал:

– Несанкционированный доступ, порт закрыт! – и выхватил секиру.

Олег не понял, что случилось, но среагировал мгновенно:

– К бою!

Из-под земли донесся утробный рев, Кабан припал на колено, выставляя в сторону лаза толстое копье. Вовремя: оттуда с завидной быстротой вынеслась сероватая туша, с маху насадилась на широкий наконечник. Здоровяк не смог удержаться, завалился назад, выпустив оружие, перед испуганными разведчиками с ревом встало на дыбы устрашающее создание. Телосложением оно походило на громадного медведя с гипертрофированной грудной клеткой и лапами неимоверной длины. Копье засело глубоко в плече, монстра не слишком радовал этот факт, он был страшно разъярен.

Один разведчик успел увернуться, но другой, получив удар прямо в нагрудник, отлетел метра на три. Остальные бойцы не растерялись, в зверя вонзилось сразу полдесятка копий. Взревев, он отчаянно рванулся, вырвав древки из человеческих ладоней, но тут же упал на бок, раны были ужасны, на этот рывок ушли остатки сил. Подскочив, Олег после сильного замаха опустил меч на запястье чудовища, но такое препятствие не смогла взять даже рессорная сталь – конечность отсечь не удалось. Впрочем, это было уже лишнее: одно из копий пронзило сердце, другие угодили в грудь и в живот, а чья-то пика глубоко рассекла шею, кровь хлестала фонтаном.

– Что это за тварь? – спросил Олег у клота.

Удур молчать не стал:

– Тайс. Их мало.

– Что он делал в пещере?

– Не знаю. Тайсы живут под землей. Роют норы. Их тяжело увидеть. Скоро мы вернемся – я хочу есть?

– Потерпи, надо набрать соли, потом пообедаем на корабле.

Олег внимательно осмотрел стенки лаза, увидел знакомые следы когтей. Повернувшись к бойцам, заявил:

– Эту пещеру вырыли подобные звери.

– Там их логово? – уточнил Кабан.

– Нет, они приходят сюда за солью.

– Им то она зачем?

– Не скажи! На солонцы наведываются все звери. В Африке слоны за сотню километров приходят в пещеру, на стенах которой обнажаются солевые пласты. Придется вести себя здесь еще осторожнее, в случае чего, надо немедленно встречать этих тайсов на несколько копий. В узком лазу им не развернуться, так что никуда не денутся.

К счастью обошлось без потерь. Один разведчик заработал неопасный ушиб грудной клетки, его нагрудник был погнут, но сдержал удар. Пара копий сломалась, но это были сущие мелочи. Загрузившись, вернулись на берег, до вечера успели сделать еще ходку, правда возвращаться пришлось в потемках.

Олег был доволен результатами: за один день удалось набрать около тонны ценного продукта. Если все пойдет хорошо, дня через четыре можно будет вернуться назад.

Так и получилось. На корабле оставляли для охраны всего несколько человек; за день два десятка разведчиков четыре раза успевали сходить к соляному руднику. Не обошлось без происшествий: еще дважды бойцы сталкивались с тайсами, они действительно частенько наведывались к лазу, а один раз наткнулись на тройку людоедов. Все закончилось в пользу островитян, в отличие от противника они не понесли никаких потерь.

С борта «Арго» пару раз замечали утлые лодки ваксов, но те не рисковали приближаться, справедливо полагая, что на корабле их встретят не слишком ласково. Судя по всему, местные троглодиты действительно сталкивались с различными искателями приключений, а там народ суровый, быстро приучил людоедов к уважению. Те запомнили эти уроки надолго, и детей своих научили.

За исключением Ани, все были довольны удачным походом. Олег не разрешал девушке бродить по берегу и клятвенно пообещал, что если хоть раз заметит ее возле развалин, то выполнит свою угрозу по поводу ремня с тяжелой пряжкой. Та робко заикнулась по поводу сокровищ в брошенном городе, предложила устроить их поиски, послав туда группу бойцов. Но Олег на корню пресек эти романтические бредни. Вряд ли что-то удастся найти среди этих развалин, активно посещавшихся дикарями и кладоискателями. Место было слишком легкодоступное, тут наверняка побывало уже немало народу. Соль гораздо надежнее, пусть она занимает больше места, чем золото, но в южных странах ценится достаточно высоко, по крайней мере, это рассказывал Млиш.

Утром шестого дня «Арго» двинулся в обратный путь.

– Бросайте якорь! – громко крикнула Рита.

Олег удивленно подскочил, бросился на нос, таких команд девушка еще не отдавала, там явно случилось нечто необычное. Так и оказалось – впереди вода кишела от лодок ваксов.

Троглодиты оказались не столь глупы; они хорошо рассмотрели корабль, сделали логический вывод, что он обязательно вернется, не спеша подготовили достойную встречу, собрав подкрепление со всей округи. Млиш рассказывал, что людоеды не слишком любят объединяться с другими родами для совместных мероприятий, но такая добыча заставила их отказаться от обычных привычек. Они прекрасно понимали, что в этом непростом деле необходимы немалые силы.

Поперек реки протянулась цепь лодок и плотов, крепко связанных между собой толстыми канатами из переплетенных стеблей дикого винограда и травы. Несколько суденышек замерли у берегов, они были заполнены врагами. Едва дикари определят, в каком месте корабль пойдет на прорыв, все немедленно рванут туда. Олег внимательно оценил силы врагов, понял, что их не меньше сотни. «Арго» замер на якоре, но вечно так не простоишь: ваксы ничего не предпринимали, но было ясно, что ночью они непременно нападут, пользуясь преимуществами своего зрения.

Макс, оценив ситуацию, предложил:

– Может, посильнее разгонимся на веслах и прорвемся через эту баррикаду?

– Скорее всего, намотаем на себя все эти плавсредства и потеряем ход, – убежденно заявил Олег. – Они перевязаны несколькими нитками канатов, а у нас не ледокол, нос деревянный, без острых выступов, перерезать не сможет.

– Вот собаки! Что же делать будем, их где-то в четыре раза больше?

– Придется как-нибудь выкручиваться. К бою!

Бойцы лихорадочно облачались в боевую сбрую; Олег, перепоясавшись, разыскал Аню, деловито натягивающую тетиву. Схватив ее за плечо, он развернул девушку к себе, требовательно заявил:

– Иди в трюм и нос оттуда не высовывай!

Упрямо покачав головой, Аня ответила:

– Нет. Врагов много, нам понадобятся все. Ты не можешь мне запретить участвовать в бою.

Сжав губы, Олег кивнул:

– Да, не могу. Но я просто тебя прошу – пожалуйста, спрячься.

Посмотрев ему в глаза, Аня еле заметно улыбнулась:

– Олег, неужели ты думаешь, что я соглашусь?

Обреченно махнув рукой, он прошипел:

– Надо было тебя сразу утопить!

Аня охнула, когда он сгреб ее в охапку. Не обращая внимания на ее отчаянные попытки освободиться, Олег отнес девушку в трюм, крепко связал ее пеньковой веревкой, уложил за корзинами с солью:

– Полежи пока, воительница.

– Освободи меня! – чуть не плача воскликнула Аня.

– И не подумаю! Я не потерплю, чтобы в бою участвовала глупая девчонка без нагрудника и шлема.

– Ты не можешь так со мной поступить!

– Я уже так поступил. И не пытайся грызть веревку, зубы испортишь. Лучше перетри ее о запасной якорь, к тому моменту, как это у тебя получится, бой закончится.

Не сдержав довольной улыбки, Олег подмигнул разъяренной девушке и поспешил наверх. Настроение у него поднялось сразу на несколько градусов.

Собрав вокруг себя самых лучших бойцов, Олег объяснил им свой замысел:

– Разгонять «Арго» не будем, просто пойдем по течению. Весь фокус в том, чтобы бросить якорь перед самым заграждением, с помощью кабестана опустим корабль, подведя вплотную, после чего с носа перережем канаты. Как только это произойдет, снимаемся с якоря и на веслах уходим вниз, на неуклюжих лодках они нас не догонят.

– А ваксы все это время будут торчать у берегов, и хлопать нам в ладоши, – хмыкнул Макс.

– Скрывать не буду, без сложностей там не обойтись. Хоть мы и хорошо загружены, борта по-прежнему высоки, так просто они к нам не попадут. Но все равно, нам будет нелегко. Лучники должны в первую очередь выбивать гребцов, необходимо помешать противнику добраться до корабля.

– Можно мне сказать несколько слов? – вежливо поинтересовался Млиш.

– Конечно!

– В первую очередь стрелять надо в алтанаков, ваксы наверняка привели сюда не одного. Помните, как при нападении на остров один из них поджег ваши хижины и убил мужчину? Гриндир рядом, троглодиты часто делают вылазки туда за камнями силы. Их знания очень невелики, но их вполне хватит, чтобы поджечь корабль.

– Далеко действует это оружие?

– Это не совсем оружие, но, впрочем, неважно. Умения ваксов незначительны, но лучше не рисковать, алтанаков надо выбивать издалека. Правда, я надеюсь, что не в их планах сжигать корабль с такой богатой добычей, но следует учесть все вероятности. Кроме того, если нам удастся вырваться, они от ярости способны будут на любую пакость.

– Хорошо, спасибо за совет, – кивнул Олег. Повернувшись к остальной команде, он крикнул. – Для тех, кто не слышал: в первую очередь стрелять по вождям противника. Их легко опознать по украшениям из фазаньих перьев и огромному количеству ожерелий, закрывающих грудь. Во вторую очередь необходимо выбивать гребцов, надо не дать лодкам подойти для абордажа. Те, кто не имеет луков, должны занять позиции у бортов с копьями наготове.

Экипаж быстро выстроился по местам, изготовившись к бою. Едва подняли якорь, корабль пошел вниз – течение было достаточно быстрым, но неровным, судно то и дело начинало разворачиваться, но Удур, стоящий у руля, гасил эти опасные движения в зародыше. Хоть «Арго» был весьма сильно загружен, но продолжал легко управляться, его явно построили люди, хорошо разбирающиеся в своем деле.

Поняв, что добыча решилась на прорыв, ваксы радостно заулюлюкали, подхватили весла, лодки дружно рванули вперед. Олег разглядел, что в некоторых сидят женщины, и выругался. От Млиша он уже знал, что троглодитки весьма ловко метают свое оружие – килы, те самые роговые звезды, одна из которых оставила шрам над его переносицей. Эти штуки можно швырять побыстрее, чем боло, а шлемами могли похвастать не все люди. Да, дикари прекрасно подготовились к бою, даже женщин не постеснялись привести.

Сбоку звонко хлопнула тетива: Рита рискнула сделать первый выстрел. Олег сомневался, что с такой дистанции обстрел будет эффективным, но отставать от амазонки не хотел. Натянул лук, послал первую стрелу, она упала в двух шагах от лодки. Но уже вторая пробила грудь гребца, бойцы торжествующе заорали, приветствуя первые потери противника.

Разглядев алтанака, Олег крикнул:

– Рита, вождь, он с моей стороны.

– У меня еще один, как минимум, – сообщила девушка.

– Давай, их нельзя подпустить близко!

Первый выстрел был неудачным. Вторая стрела пробила голову гребца, пролетев над плечом вождя, сидевшего на носу с самым невозмутимым видом. Но третья угодила ему прямо в шею, тот рухнул без крика, очевидно граненый наконечник перебил спинной мозг. Развернувшись, Олег помог Рите прикончить своего противника. Тот, будучи ранен в плечо, выставил перед собой руку, причем даже при свете дня было видно, как ее окутывает синеватое сияние. Что он хотел сделать с помощью своего странного камня, осталось загадкой – две стрелы синхронно пронзили его грудь.

Луки экипажа уже щелкали вовсю, но это не слишком помогало: первая лодка стукнула о корпус, возле Олега прогудел кил, ударил в прочные доски фальшборта, пробить не смог, но вмятину оставил солидную. Женщины троглодитов не были трепетными созданиями, если бы в прошлый раз старуха не была раненой, парень бы не отделался маленьким шрамом на лбу. Глянув вперед, он заорал:

– Отдать якорь!

Ребята были наготове и выполнили команду через секунду. Олег, не переставая стрелять, краем глаза контролировал движение судна. Некоторое время якорь волокло по дну «Арго» достиг заграждения, уткнулся в канаты, начал из натягивать, подтаскивая к себе плоты и лодки. Если он намотает на себя всю эту рухлядь, троглодиты, сидевшие на них на совесть опутают корабельные весла, после этого вырваться удастся лишь после окончательной победы, а добиться ее будет нелегко. Но, к счастью, судно все же остановилось. По правому борту ваксы уже добрались до палубы, там разгоралась рукопашная.

Олег ухватился за резную фигуру на носу, свесился вниз, взмахнул мечом, перерубив толстый канат до половины. Еще два удара, и он распался. Следом разделался со вторым, но до третьего достать было невозможно, он был возле самого уреза воды.

Развернувшись, он увидел, что дикари, прорвавшиеся на палубу, рвутся к высокому носу, понимая, что если канаты будут перерезаны, судно обретет ход и уже не будет столь легкой мишенью для абордажа. Рита била из лука почти в упор, на такой дистанции даже широкие охотничьи стрелы пробивали тела врагов чуть ли не насквозь, выбивая фонтаны крови.

– Прикрой меня, – попросил ее Олег и громко крикнул в сторону кормы. – Поднять якорь!

Спрятав меч, он вытащил нож, сжал его в зубах, высвободил свободный конец мачтовой растяжки, обернул вокруг носовой фигуры, сбросил. Обхватив шершавую пеньку, скользнул вниз, почти по пояс погрузившись в воду. Накрутив канат на левую руку, обхватил правой нож, стал разделываться с последним препятствием. Это не меч, да и положение неудобное: ветви ползучих растений приходилось резать на весу. Но, несмотря на неудобства, дело продвигалось быстро.

В спину ударил увесистый дротик, кольчугу не пробил, но ощущение было не из приятных. Едва не упустив нож, Олег выругался, продолжил работу. Осталось совсем немного, как вдруг корабль пошел вперед, освободившись от якоря.

Олега моментально зажало между носом судна и толстенным канатом, случись это немного пораньше, ему бы запросто переломало грудную клетку. Но оставшиеся волокна не выдержали нагрузки, лопнули. Все равно, от страшного давления Олег все это время не мог дышать и едва не потерял нож. Он попытался выбраться наверх, но тщетно, силы не хватало. После сильного прессинга дыхание все еще не успокоилось, перед глазами плыли цветные круги, он опасался, что при попытке выбраться сорвется вниз и неминуемо утонет в своей тяжелой кольчуге и с оружием на поясе. Самое обидное, что с этого положения невозможно было разглядеть, что же творится вокруг, сквозь плеск воды, закручивающейся вокруг его тела, он слышал звуки схватки, затем отчетливо различил, что заскрипели весла. Значит, команда смогла отбросить ворвавшихся врагов, люди стремились увеличить ход, оторвавшись от неповоротливых лодок врагов. Неужели они совсем позабыли о своем капитане?

– Олег, ты как? – послышался голос Макса.

– Догадайся!

– Подожди не скучай, мы сейчас тебя вытащим. Пока искупайся получше, чтобы время не терять.

– Мыло подай!

Оказавшись на палубе, Олег, убедившись, что живых врагов на ней не наблюдается, взглянул вдаль. Лодки дикарей плелись позади, причем довольно близко: до ближайших было около двух десятков метров. Почти все бойцы сидели на веслах, работая изо всех сил, разрыв постепенно увеличивался.

Переступая через трупы ваксов, он добрался до кормы, увидев, что за ними волочится вражеская лодка без экипажа, громко вопросил:

– Кому пришло в голову зацепить эту посудину?

Паук, выпустив очередную стрелу, пояснил:

– Это наш дедушка. Он сказал, что там валяется крутой юнит с ценным артефактом. Я и решил, что не стоит пропадать ресурсам, с помощью кошки установил соединение.

– Она тормозит наш ход!

– Там мертвый алтанак, – из-за спины пояснил Млиш. – У него камень силы, он хотел им воспользоваться, но не успел, пал от ваших стрел.

– Ладно, – согласился Олег, – мы все равно от них уйдем.

Из трюма выбралась взъерошенная Аня, дико огляделась вокруг, бросила на парня нехороший взгляд:

– Что, перегрызла все-таки? – поинтересовался он.

– Руками порвала, – чуть ли не шипя, ответила Аня. – А почему ты такой мокрый?

– Вспотел.

– Да? А я думала, что это у тебя от страха неприятность случилась!

– Спасибо! – усмехнулся Олег. – Ты всегда думаешь обо мне только хорошее.

Часа через два ваксы бросили преследование, убедившись в его полной бесперспективности. К тому времени на корабле успели навести порядок: трупы троглодитов побросали за борт, наскоро вычистили палубу, отвязали захваченную лодку, перед этим забрав амулет алтанака. Млиш был рад без памяти, он уверял, что этот сид достаточно силен и хорошо заряжен, хотя и не мог сравниться с кристаллом, захваченным при нападении на лагерь. Он тут же использовал его для оказания помощи раненым, хотя и признался, что не силен во врачебном искусстве. Но кровь у него получалось останавливать просто замечательно, старик здорово помог нескольким бойцам.

Без жертв не обошлось: один боец был убит, кил пробил его глазницу, он умер мгновенно. Еще два человека были серьезно искалечены, но, скорее всего, выкарабкаются; пятеро получили достаточно серьезные ранения и не могли теперь сражаться, или работать на веслах. Оставалось надеяться, что больше засад по пути не встретится, следующее нападение отбить будет не так легко, ведь из строя вышла треть экипажа.

За соль пришлось заплатить кровью.

### Глава 13

«Арго» заметили издалека, по реке донеслись тревожные звуки ударов по металлу, а на берег быстро высыпали многочисленные человеческие фигурки. За две недели экипаж здорово освоился с корабельным управлением, ловко развернувшись в сторону левого берега, маневренное судно даже без помощи гребных весел достигло залива, по инерции преодолело последние метры, мягко уткнулось в песчаное дно.

Спускаясь в лодку, Олег пожалел, что здесь так и не сделали причал. Островитянам было не до этого, но все равно, обидно. Осадка корабля сильно увеличилась от груза соли, он не мог теперь подойти к самому берегу, чтобы сбросить сходни. Выбравшись на сушу, Олег пожал руку Добрыне, тот нетерпеливо произнес:

– Ну как?

Кивнув на груженое судно, Олег заявил:

– Тонн восемь, или десять, точно не скажешь, сам понимаешь. И еще несколько хороших шкур привезли, вроде медвежьих.

– Проблемы были?

– Да. У меня один убитый, тело привезли, надо парня побыстрее похоронить. Двое тяжелораненых, еще пятеро будут валяться от недели до месяца, а один и того больше – открытый перелом ноги.

– Кто?

– Ваксы. Устроили нам хитрую засаду на обратном пути. У вас как?

– Нормально. Перехватили пару лодок с людоедами, обошлось без потерь. Одного охотника убил тигр, другого успел сильно покалечить, прежде чем его прикончили. На остальные поселения людей были нападения, есть убитые и похищенные, еще раз устраивали сбор в большом поселке, пытались выработать единую систему патрулирования местности, но ничего толкового не вышло: каждый тянет одеяло на себя, мелкие лагеря разбегаются с большой скоростью, кто-то уходит на восток, другие присоединяются к нам, или кому-либо еще.

– Ладно. Моим людям нужен отдых, сильно спешили, вымотались на веслах; нельзя ли разгрузить корабль без их участия?

– Разумеется, давайте, топайте в поселок, там при виде вас баню посильнее раскочегарили. Ага, а вот и мы нарисовались! – обрадовано повернулся Добрыня.

На берег высадилась Аня, встала перед руководителем с самым невинным видом.

– Ну как, хорошо повеселилась? – поинтересовался Добрыня.

– Не очень, – безмятежно ответила девушка. Кивнув на Олега, она пояснила. – Этот мужлан не отпускал меня с корабля ни на шаг.

– За тебя очень Антон волновался.

– Он мне не папа, так что пусть сохраняет спокойствие, я не обязана перед ним отчитываться за свои поступки.

Аня удалилась с преувеличенно гордым видом. Покачав головой, Добрыня с немалой завистью произнес:

– Вот кому жизнь хороша. После нападения на поселок она уже через пару часов была веселая и беззаботная. Я ей очень завидую.

– У нее просто память короткая, – буркнул Олег, – она не в состоянии долго думать о чем-либо одном.

– Ты не сильно удивился, когда ее обнаружил?

– Нет, пустяки. Легкий сердечный приступ, это не смертельно. Ладно, я пойду, вечером еще поговорим.

– Конечно. Кроме разгрузки что-нибудь делать надо?

– Нет, мы даже палубу успели от крови отскрести.

За эти две недели в поселке зря времени не теряли. Население достигло двухсот тридцати человек, за счет парочки присоединившихся поселений. На золотом руднике работало шестнадцать человек, производство на малом острове не стояло на месте. Всех жителей обеспечили посудой, она была грубая, некачественная, но все же хоть минимально обеспечивала их потребности. Плавка руды проводилась ежедневно, железа для кузни вполне хватало, уже появился небольшой запас для торговли.

Кроме того, у островитян появилась медь. Сами они ее не промышляли: этот металл обнаружили на левобережье, его добывали в далеком селении на севере, в нескольких днях пути. Тамошние жители наладили торговлю, они охотно отдавали медь в обмен на железо. По его производству островитяне пока были вне конкуренции, такого месторождения высококачественной руды больше ни у кого не имелось, хотя кое-кто, по слухам, уже пытался наладить его выплавку из местных источников, а, кроме того, не стоит забывать о машинах, перенесенных сюда – их разобрали до винтика.

Кузнецы наладили выпуск более качественных изделий, их умения повышались с каждым днем. Они научились выпускать в больших количествах несложные вещи вроде гвоздей и наконечников стрел с помощью примитивной штамповки. При такой работе высокая квалификация не требовалась, так что справиться мог кто угодно после короткой подготовки, и нормальные мастера были освобождены от подобной рутины.

Планы по отношению к намечающемуся плаванию на юг не изменились. Опыт нынешнего путешествия пригодился, выявил некоторые недостатки, позволил принять меры по их устранению. Один из новичков-островитян немного разбирался в яхтах, он очень хотел поменять оснастку на более прогрессивную, подходящую для сложных маневров и ходьбы при боковом ветре. Но ему не дали развернуться, парус был всего один, нарезать из него целый комплект не получится. Зато кузнецы получили чертежи для деталей небольшой баллисты. Если установить ее на носу, «Арго» превратится в настоящий боевой корабль. С этой же целью его вытащили на берег, чтобы укрепить нос металлическими листами и стальной заточенной полосой. После этого они легко преодолеют заграждение ваксов, ударив по нему на хорошей скорости. Железные детали планировали покрыть смолой, получаемой из корневищ деревьев, она предохранит их от ржавчины в речной воде.

Олег спал через раз: значительная часть хлопот по подготовке плавания легла на его плечи. Необходимо было хорошо вооружить весь экипаж, снабдить добротными доспехами и щитами, ведь в случае больших потерь они попросту не смогут вернуться, двигаясь вверх по течению Фреоны. Он лично следил за тренировками своих людей, нещадно их гоняя до седьмого пота, стремясь хоть немного понатаскать за оставшиеся дни. Особое внимание уделял стрелкам: из всех людей выбрал двенадцать человек, более-менее справлявшихся с луками, выдал им тяжелое оружие усиленное стальными полосами. Едва не доведя Добрыню до слез, выбил таки у него шесть арбалетов, почти все, что были у островитян, мотивируя этот откровенный грабеж тем, что они себе еще наделают. Самострелы были не слишком качественные, да и мощность подкачала, но стрелять из них мог любой без особой подготовки.

Кроме всего прочего пришлось заняться кораблем: просмолили днище на подозрительных участках, проконопатили прохудившиеся щели, так как в трюме начинала появляться вода. Местами подняли фальшборт, проделали в нем маленькие бойницы, лучники, стоящие в этих местах, могут теперь не бояться вражеского обстрела.

В общем, забот у Олега хватало, десять дней подготовки для него слились в один.

Добрыня вышел из леса, пристально посмотрел в сторону большого поселка, покачал головой и сам себе заявил:

– У нас на острове покруче будет!

На берегу озера возвышалось вполне приличное укрепление. Защитой служил трехметровый частокол, набранный из тонких бревен. Кроме того, перед ним в несколько рядов стояли заостренные колья наклоненные наружу. Местами над стенами возвышались вышки с укрепленными площадками – примитивные аналоги башен.

Островной лагерь выглядел более защищенным: стены выше, поставлены из толстых, ровных бревен, подсыпаны с двух сторон. Башня одна, но капитальная, с настоящими воротами и катапультой способной метнуть пудовый камень за сотню метров. По углам похожие вышки, но гораздо большей высоты, с хорошо укрепленными крытыми площадками и добротными наружными стенами, выложенными из бревен. Защитники могут подниматься наверх, не опасаясь вражеского обстрела. Добрыня был доволен укреплениями острова, он был уверен, что людоеды им там не страшны. Опасаться стоило только хайтов, но они ни разу не появлялись в этих краях, а, кроме того, для захвата такой крепости потребуется немалый отряд.

Продолжив дорогу, он подошел к проему в стене. Ворот здесь не было, на ночь его закрывали горизонтально уложенными бревнами, вход охраняла парочка часовых. Выглядели они, как герои голливудских боевиков, повествующих о непростой жизни людей, уцелевших после ядерного апокалипсиса. Их тела защищали корявые доспехи из автобусной жести, на голове виднелись шлемы из нее же, только укрепленные стальными полосами. Однако вид их не впечатлял – скорее всего, эти котелки легко сомнет сильный удар дубины троглодита. Один парень держал копье, на поясе второго болтался небольшой топор. Добрыню здесь знали и даже не попробовали задержать. Он остановился сам и поинтересовался:

– Круг в поселке?

– Вроде да.

Кивнув, он прошел в крепость.

Внутри продолжались строительные работы, люди возводили постоянные дома. Добрыня нахмурился, на острове только сейчас стали уделять пристальное внимание жилью, до этого все силы уходили на возведение укреплений, так что добротных строений было очень мало. Здесь ситуация была немногим лучше, а если учесть, что местное население почти в два с половиной раза больше, то еще хуже. Кроме того, он заметил, что крыши покрывают тесом, и не сдержал довольной усмешки. Их гончарный цех работал день и ночь, но с толком: черепицы хватало; Добрыня не сомневался, что до зимы они покончат со стройкой и поселок примет нарядный вид, розовея новехонькими крышами.

Кругов нашелся возле кузнечных мастерских, он как раз направлялся в сторону ворот, Добрыня едва успел его перехватить. Поздоровавшись с мэром, здоровяк поинтересовался:

– Новости есть?

– Почтальон вчера заявился, с севера, говорит, там целое селение вырезали.

– Далеко?

– Он сам не знает, этих бродяг разве поймешь? Возможно, сам все выдумал. А у вас как?

– Ничего интересного. Позавчера на правом берегу рыбаки заметили ваксов, я поутру послал бойцов, но без толку, никого не нашли. Людоеды не слишком рвутся с нами связываться, прошли те времена.

– Да, – согласился Кругов, – я до сих пор с содроганием это вспоминаю. У нас тогда на четыреста человек был всего один топор. Смех, да и только. Ты что, один пришел?

– Как видишь.

– Не боишься?

– Пусть боятся те, кто попадется на моем пути.

– Понятно: круче меня только звезды, выше меня только яйца. С чем пожаловал? Ты ведь просто так по гостям не ходишь?

– Естественно! Обувь дефицит, чего ее зря топтать? В общем, дело такое, кузнец у тебя тут есть, Федор Иванович.

– Он слесарь, а не кузнец.

– Какая разница? Раз в кузне работает, значит кузнец. У нас на острове племянница его живет. Женщина неплохая, но грустит больно, хочет к дяде поближе жить, все же родной человек, да и он не против к нам перейти.

– Пусть она перебирается сюда, я не возражаю, – насмешливо заявил Кругов.

– Не все так просто. Она себе у нас хорошего мужика нашла, у них там ячейка общества, разве можно ее разрушать?

– Пусть и его прихватит, семью разбивать нельзя.

– Не получится. Он с острова ни шагу, никак в ваш поселок уходить не хочет. Гораздо проще будет, если Федор Иванович к нам переберется.

– И все? – ухмыльнулся Кругов. – Слушай, тебя не Добрыней надо называть, а Мойшей или Абрамом. Решил у меня одного из лучших работников умыкнуть? Думаешь, что самый хитрый? Дураков в зеркале ищи! У нашего Феди золотые руки, он с металлом как с пластилином работает, что хочешь тебе сделает! Зря ты свои ботинки топтал, не отдам я его, можешь чесать назад.

– Понятно, – вздохнул Добрыня. – Ну что же, хотел вам тут немного помочь, почти безвозмездно, но раз такие дела, лучше поостерегусь. Слишком у вас сурово, где это видано, чтобы семье не давали воссоединяться?

– Да не очень-то Федя рвется на ваш остров, хотел бы – давно сам ушел.

– Как знаешь, – бросил Добрыня, – пойду я.

– Постой! – поспешно произнес Кругов. – Что ты говорил насчет помощи?

– Да ничего интересного. Я тут подумал – дело к осени, кто знает, что тут зимой творится, можно ли без запасов прожить?

– В этом году неплохой урожай местного кедра, – заявил Кругов. – Набьем побольше шишек, они довольно сытные.

– Где это видано, одними орехами питаться? Мелкие они больно, да и урожай не настолько велик. Учти, его придется делить с грызунами и птицами.

– А ты что предлагаешь?

– Ничего особенного. У меня тут немного соли нарисовалось, дай думаю, поделюсь с соседом, а он мне в ответ смолы подкинет. Но раз такие дела, так лучше оставлю ее себе, слишком уж вы суровые.

– А много соли хотел отдать? – оживился Кругов.

– Килограмм триста.

Мэр присвистнул и поинтересовался:

– Где взяли?

– В магазине купили.

– Корабль привез, – догадался Кругов.

Рыбаки и охотники из большого поселка вовсю промышляли на левом берегу Фреоны и плаванье «Арго» не прошло для них незамеченным.

– Было дело, – согласился Добрыня, – только вам туда не добраться. Наши даже на корабле без приключений не обошлись, а про плаванье на лодках даже не думай, вырежут твоих ребятишек, как кроликов.

– А смолы сколько хочешь?

– Баш на баш.

– Да ты что! Где я столько наберу, у меня все на строительство идет!

– Не знаю, твои проблемы, вон, сколько пней оставили, корчуй и выжигай. Половину соли могу подбросить сразу, остальную потом, после расплаты. Только зря мы этот разговор затеяли.

– Почему?

– Да я как вспомню, что бедный Федя разлучен со своей племянницей, так сердце кровью обливается, ни о чем не могу думать, даже о соли.

Досадно сплюнув, Кругов, скрипя зубами, заявил:

– Да подавись ты своим Федей! Забирай его на хрен! Чтоб он у тебя окочурился от цирроза печени! Задолбал уже, у него по всей мастерской бражка ягодная бурлит, пьянь ходячая!

– Ну вот, так бы и сразу!

– Можешь еще Лома забрать. Этот торчок со своей шайкой обнаружил недавно заросли конопли, у них теперь сплошной карнавал, вчера так обкурились, что не найдя ночью ничего съестного, озерных жаб на берегу пекли. Можешь всех их себе забрать, – щедро заявил мэр.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Добрыня, – но лучше не надо. Нельзя лишать поселок лучших людей.

Он был доволен. Федор Иванович, несмотря на все свои недостатки, действительно был отличным мастером. На острове таких очень не хватает. А соль поможет большому поселку перезимовать. Добрыня не хотел, чтобы здесь начался голод, более того, он оставил запас и для других лагерей. Хоть они и не могут жить вместе, забывать друг о друге не следует. Сегодня повезло островитянам, надо не жадничать, делиться удачей с окружающими. Земля ведь круглая, добро всегда возвращается.

А, кроме того, смола им не помешает.

«Арго» стоял в воде очень низко, настолько загруженным Олег его еще не видел. Большая часть соли лежала в трюмах, хорошо упакованная в небольшие корзины. Здесь же было около тонны грубых железных чушек, килограмм триста проваренной стали и немного меди. Хватало съестных припасов, ведь неизвестно, сколько продлится плавание, прихватили два запасных якоря, запас каменных ядер для баллисты. Если еще учесть вес экипажа, то настолько заваленным их корабль еще не был.

– Все готово? – спросил Добрыня, подойдя к Олегу.

– Вроде да, – кивнул он.

– Отплываете как в прошлый раз, на рассвете?

– Да.

Бросив взгляд на реку, Добрыня вздохнул:

– Тяжело у меня на душе, будто навеки с вами расстаюсь.

– Да ты что? – опешил Олег.

– Ничего. В полную неизвестность идете, ведь Млиш в тех краях не бывал.

– Почему? Кое-что мы о них знаем.

– Это мелочи. Кто знает, с какими опасностями там придется столкнуться? Да и странствовать вам придется немало, хорошо, если до морозов вернетесь, а как не успеете?

– Ничего страшного. Оставим корабль на берегу, пошлем гонцов. Понаделаем саней, по льду весь груз перетаскаем. Но, надеюсь, до этого не дойдет.

– Надейся на лучшее, но готовься к худшему, – пристально посмотрев в глаза Олегу, Добрыня требовательно произнес. – Смотри, не вздумай погибнуть и не вернуться! Прокляну!

– Да выбрось ты из головы такие глупые мысли, – отмахнулся Олег.

Добрыня покачал головой:

– Олег, ты что, думаешь, я за тебя беспокоюсь только из-за того, что мне нравятся смазливые мальчики? Ты один из тех людей, на которых здесь все держится. Смотри сам, с того дня, как люди сюда попали, не прошло и трех месяцев, а на острове мы и того меньше. Мы были почти голые, не было элементарных вещей, гвоздь казался сокровищем. Я сейчас и сам не пойму, как мы так быстро успели столько всего проделать. А, кроме того, не стоит забывать, что ты мой друг.

Олег крепко сжал руку здоровяка и твердо заявил:

– Добрыня, за меня не переживай, я умирать пока не собираюсь. Тебе и без того забот хватает, проводишь нас, и забудь. Если все будет нормально, месяца за два обернемся. Задержимся, не волнуйся, мало ли что в дороге случится.

– Да я понимаю, только сердце что-то гложет. Не будь острой необходимости, не стал бы посылать. Готовились спешно, много чего не хватает, а особенно напрягают сроки. Времени нет – сейчас или никогда.

– Ничего, если все пройдет по плану, до зимы успеем.

– Понимаю, но предчувствия какие-то нехорошие.

Олег подошел к хижине, присел на скамейку, рядышком с Аней. Та, не поведя глазом, тут же произнесла:

– Если хочешь прочитать мне лекцию на тему того, что не пустишь на корабль, то я это уже поняла. Сама понимаю, второй раз такой номер не пройдет.

– Нет, – улыбнулся Олег, – я и без всякой лекции не дам тебе подняться на борт без билета.

– Неужели я тебе сильно мешала в том плавании? И зачем ты меня связал перед боем, я до сих пор не могу тебе это простить!

– Глупышка, а вдруг бы тебя зацепили в той схватке? Ты, разумеется, считаешь себя неуязвимой, но представь, если бы в лицо попал кил, или людоед рубанул тесаком? Ты очень красивая девушка и сама прекрасно это знаешь, каково было бы лишиться своей привлекательности?

– Ты считаешь меня красивой? – довольно усмехнулась Аня.

– Конечно! – подтвердил Олег и шутливо добавил. – Только это удержало меня от того, чтобы бросить тебя за борт после той выходки, жалко уничтожать такую красоту.

– Ты же говорил, что тебе блондинки не нравятся?

– Мало ли что я говорил, разве можно всему верить? Кроме того, красота вещь абстрактная. Людям нравятся произведения искусства без всяких корыстных мотивов.

– Значит, ты любуешься мною как шедевром живописи? – фыркнула девушка.

– Нет, – улыбнулся Олег, – в живописи я признаю только натюрморты, висящие на кухне. Хотя в художниках разбираюсь: Паганини, Достоевский, Шаляпин, Страдивари… Хотя нет, постой, последний вроде бы авиаконструктор.

– Не смешно, – констатировала Аня и укоризненно добавила. – Ты даже не извинился после того случая!

Вздохнув, Олег печально произнес:

– На что только мужчины не идут ради прекрасных дам! Ладно, принимай извинения.

Встав, он резко упал на колени, так что они со стуком ударили в вытоптанную землю. Разведя руки в стороны, он с преувеличенным раскаянием произнес:

– Прости, что сразу не выбросил тебя за борт, в этом случае мне бы не пришлось связывать тебя по рукам и ногам!

– Идиот! Джинсы порвешь на коленях!

Присев на лавку, Олег горестно вздохнул:

– А самих коленей, значит не жалко?

– Колени заживут, а где ты новые брюки достанешь? А, кроме того, жалеть злобных негодяев, подобных тебе, нельзя. Меня еще ни разу в жизни не связывали!

– Да я воплощение доброты!

– Это все слова! Где подтверждение?

– Я ведь не бросил тебя за борт.

– Ты как тот осел, попросту разрывался между двумя желаниями: отхлестать меня, или вышвырнуть! Так что все с тобой ясно!

Печально вздохнув, Олег укоризненно произнес:

– Ну вот, меня опять не поняли! Аня, разве перед тобой когда-нибудь стояли на коленях?

– А ты как думал? – надменно заявила девушка и пояснила. – В очередь выстраивались!

Внезапно помрачнев, Олег поинтересовался:

– Ань, а что у тебя с Антоном? Это серьезно?

– Даже не знаю, как тебе сказать, – с серьезным видом произнесла девушка. – Скорее всего, мы вскоре станем жить вместе. Жаль, что ты будешь в отъезде и не сможешь побывать на нашей свадьбе.

Посуровев, Олег сухо заявил:

– Действительно жаль, – встав, он, не глядя на девушку, добавил. – Ну что же, поздравляю. Обязательно привезу тебе какой-нибудь подарок, если меня по дороге не прикончат, так что жди.

Парень направился прочь, Аня поспешно бросила ему вслед:

– Олег, а что ты хотел? Ты ведь не просто так подошел?

Не оборачиваясь, он буркнул:

– Хотел перед тобой на коленях постоять, всю жизнь об этом только и мечтал.

Увидев, что он скрылся за углом, Аня вскочила, бросилась было следом, но тут же замерла, не зная как поступить. Преследовать Олега на виду всего лагеря было не слишком удобно, а тут еще показался Антон. Он явно слышал последние слова парня и хмуро поинтересовался:

– Почему он мечтал перед тобой на коленях стоять?

– Это от радости, – с нескрываемой досадой ответила девушка.

– С какой такой радости? – не унимался ревнивец.

– Я ему сообщила о своей беременности, – злорадно произнесла Аня.

– Как? – опешил парень.

– Очень просто. Ты что, не знаешь, откуда дети берутся? Намекаю: я с Олегом бок о бок провела немало времени по пути сюда, а ночи были холодные, очень хотелось погреться.

– Врешь! – убежденно заявил Антон. – Ты это сказала, чтобы меня лишний раз позлить!

– Как ты мне надоел! – вздохнула Аня. – Я же тебе русским языком не раз уже говорила: не ходи за мной следом – ты мне безразличен. Неужели непонятно?

– Аня!..

– Все! – отрезала девушка. – Все слова бесполезны и не сиди больше у моей хижины, из-за твоих печальных вздохов невозможно уснуть. Такое ощущение, что за стеной пасутся кони страдающие расстройством желудка!

Встав, она, не взглянув на Антона, прошла в хижину, на ходу еле слышно шепнув:

– Когда же я научусь управлять своим дурным языком?

Большая часть населения острова столпилась на берегу, несмотря на ранний час, всем хотелось проводить корабль. «Арго» стоял вдали от берега, корабль был сильно загружен и с такой осадкой не мог подойти ближе. Экипаж доставляли на лодках, людей хватало: Олегу выделили двадцать восемь человек, плюс Млиш, Рита и Удур. Бойцы прощались с товарищами и подругами, по очереди переправлялись на борт.

Олег попрощался с Добрыней, терпеливо выслушал его последние взволнованные напутствия. Здоровяк напоследок сжал его плечи так, что едва не затрещали кости, и попрощался:

– Давай, ни пуха, ни пера!

– К черту!

Уже разворачиваясь к лодке, Олег замер – перед ним стояла Аня. Он на миг растерялся, завороженный волнующим огоньком, разгорающимся в ее голубых глазах. Ничего не говоря, девушка порывисто шагнула вперед, склонилась, Олег ни миг почувствовал теплоту ее губ на своих устах, обескуражено замер, не успев ответить на столь неожиданный поцелуй. Смущенно опустив ресницы, Аня поспешно произнесла:

– Прости, я вчера просто глупо пошутила. У меня с Антоном ничего не было, это просто его мечты, так что не обращай внимания, – заискивающе посмотрев в глаза парня, она попросила. – Олег, прошу тебя, будь осторожен. Мне так страшно при одной мысли о том, что с тобой может что-нибудь случится. Я просто умру.

– Не говори так, – улыбнулся парень. – Не бойся, что со мной станется. Ты себя побереги, чудо мое непоседливое.

– Я тебя буду ждать, – пообещала девушка и угрожающе добавила – Только попробуй не вернуться назад!

Кивнув, Олег обхватил Аню за талию, привлек к себе, поцеловал по настоящему, не слыша одобрительных возгласов окружающих и не чувствуя поощрительных похлопываний по спине. Отпрянув от девичьего лица, он, глядя в смущенные голубые глаза, твердо пообещал:

– Я постараюсь вернуться как можно скорее. Прощай! Аня, меня ждут, еще немного и я просто не смогу тебя оставить.

– Удачи тебе, – крикнула Аня уже вслед отчалившей лодке.

Олег помахал рукой, не в силах внятно ответить, в горле стоял комок, мешая говорить. Он отчетливо видел, что в глазах девушки появились слезы. Как ни странно, Аня запомнилась ему именно такой – неестественно молчаливой, с грустным, взволнованным взглядом. Уходил он с тяжелым сердцем, больше всего в этот момент Олег хотел остаться.

Но он уже собой не распоряжался.

### Глава 14

Плаванье начиналось просто превосходно. Течение Фреоны было несильным, но островитяне выбирали самые быстрые струи, частенько помогали судну веслами, при любой возможности ставили парус. На широкой реке было где разгуляться ветру, даже если он дул с не в корму, можно было лавировать от берега к берегу, это несколько ускоряло движение. Мелей здесь можно было не опасаться: во многих местах до дна не доставал лот, закрепленный на тридцатиметровой леске.

Мимо пролетали однообразные берега, левый по-прежнему не просматривался, скрытый сплошной стеной пойменного леса. Лишь изредка его рассекали устья пойменных проток, поросшие высоким тростником. На правом дела обстояли получше: холмы становились все выше и выше, подступали ближе, возвышаясь над узкой полосой прибрежных зарослей.

За весь день никого из людей не заметили, корабль шел у середины реки, с такого расстояния трудно различить что-либо невооруженным взглядом. Правда, пару раз видели дым на левом берегу, судя по всему, это были поселения землян располагавшиеся за пойменным лесом. В нем селиться никто не хотел – слишком сыро и очень много голодных комаров.

Ночь провели на якоре, встав на песчаной мели возле маленького островка. Высаживаться на берег не стали: дров пока хватало, на борту был приличный запас, а охотой заниматься некогда. Продукты есть, кроме того, прямо с борта ловили рыбу, она составляла основу рациона путешественников. Нельзя сказать, что такая диета сильно вдохновляла, но засолить много мяса за эти дни не успели, приходилось его экономить. Терять время на пополнение запасов нельзя: охота может занять не один день, а им необходимо торопиться.

– Дым прямо по курсу! – зычно крикнул впередсмотрящий.

Олег кивнул Млишу, обрывая его очередную историю:

– Потом расскажешь до конца.

Добравшись до носового возвышения, всмотрелся вдаль, отчетливо различил клубы дыма, поднимающиеся над большим островом. Дело уже шло к вечеру, за весь день они ни разу не встретили признаков человеческого присутствия, очевидно, что землян сюда не заносило, они прошли их территории. Это могли быть кто угодно, но хотелось пройти поблизости, взглянуть самим, ведь кораблю явно подавали сигнал, бросая в огонь сырятину.

– К бою! – скомандовал Олег. – Парус не опускать, курс прямо на остров.

Пройдя на корму, он обратился к Удуру:

– Видишь дым?

– Вижу дым, – согласился великан.

– Сможешь пройти рядом с этим островом, но не зацепить мель?

– Да, я смогу.

– Так и сделай.

Спустившись в трюм, он надел кольчугу, обвешался оружием. То же самое делали все остальные бойцы. Маловероятно, что им придется столкнуться с противником, но нельзя терять бдительность.

Впрочем, когда «Арго» подошел ближе к берегу, Олег отчетливо различил обычных людей, высыпавших на песчаный пляж. Они энергично размахивали руками, приветствуя корабль. Поняв, что на них вполне земная одежда, он громко заявил:

– Похоже, это наши люди. Но все равно, бдительность не теряйте.

Вернувшись на корму, он приказал клоту повернуть корабль к берегу. Близко подойти не удалось, мешала широкая мель, так что встали на якорь в тридцати метрах. Подтащили к борту буксируемую лодку, Олег уселся в ней вместе с Пауком и Кабаном; несколько взмахов весел, и они высадились на берег.

Навстречу шагнул самый настоящий поп. В торжественном облачении, с окладистой бородой, огромным крестом на груди. При виде него Паук не сдержался:

– Почем опиум для народа, отец Федор?

– Я Николай, – зычно ответил поп.

– Понятно, отец Николай. Бог с нами! Не, у меня сейчас с блока дым повалит – настоящий поп!

– Заткнись, – успокоил Олег компьютерщика и произнес. – Извините, он по-человечески плохо говорит.

– Понимаю, – кивнул священник, – давно пора в обезьяньих питомниках ввести уроки русского языка, таких казусов станет поменьше.

Кабан хохотнул, а Олег представил себя и своих спутников.

Отец Николай оказался местным вождем, как духовным, так и светским. Население острова составляло девятнадцать человек, других людей по соседству не было, по крайней мере, они об этом не слышали. Эта группа прибыла с севера. Подобно отряду Добрыни, они сталкивались с рейдерами хайтов, смогли от них отбиться, обзаведясь после этого неплохим оружием. После долгих приключений люди построили плоты и спустились вниз по Фреоне. Шли днем и ночью, по пути не заметив ни одного поселения. Несколько раз видели дым, но приставать не решались. Наконец, сильно оголодав, высадились на этом острове.

Судя по всему, они дальше всех забрались на юг, все их разведывательные вылазки успеха не принесли – других людей обнаружить так и не удалось. Несколько раз сталкивались с ваксами, но в последнее время те больше не показывались, что неудивительно. Отец Николай оказался неплохим фортификатором. Сплошные стены вокруг лагеря возводить не стали, ограничились частоколом с широкими щелями меж тонких бревен. Противнику, чтобы до него добраться пришлось бы испытать множество весьма неприятных приключений. На десятки метров вокруг протянулась полоса смерти, густо напичканная ловушками, ощетинившаяся рядами острейших кольев и рогаток. Все это придется преодолевать под обстрелом из луков, здесь они были даже у женщин, а на близкой дистанции через щели частокола ударят очень длинные копья.

После настойчивых приглашений островитян, путешественники остановились здесь на ночевку. Те закатили гостям настоящий пир, выставив мясо свежедобытого сохатого. Когда Олег распорядился выставить хозяевам корзину соли, те обрадовались еще больше – этого продукта у них не было. До поздней ночи не смолкали разговоры: бойцов пытали чуть ли не до смерти, выспрашивая все подробности о жизни на севере. Узнав, что там находится множество людей, местные островитяне немедленно воспылали желанием туда перебраться, но Олег немного охладил их пыл:

– Это рискованно. До ближайших поселений, судя по всему, не менее сотни километров. Но там народу немного, большая часть сосредоточена еще дальше. Идти против течения вы не сможете, у вас только одна лодка, все не поместятся. Придется двигаться по берегу, а это не самый безопасный способ передвижения. Я вас отвезти не могу, нам надо торопиться, нельзя терять время.

– А на обратном пути? – спросил отец Николай.

– Это будет не скоро, – предупредил Олег. – Мы рассчитываем примерно на двухмесячное плавание.

– Мы можем и подождать.

– Без проблем. Корабль у нас хороший, все поместимся. И мы с радостью примем вас на своем острове, если вы пожелаете остаться. Как вы поняли из наших рассказов, поселок у нас не самый большой, но довольно приличный. По местным меркам мы живем богато, так что не пожалеете.

– Вас воистину прислал бог! – заявил священник. – Мы уже не надеялись увидеть других людей и очень мечтаем к вам присоединиться.

Утром отец Николай провел торжественную службу, присутствовали все, даже законченные атеисты крестились, частенько при этом путаясь. После этого он освятил «Арго», и благословил их плавание. Все население лагеря долго стояло на краю острова, прощаясь с уходящим кораблем.

Это был последний поселок землян, встреченный по пути.

«Арго» еще три дня спускался вниз по течению. Берега были столь же безжизненны, правда рельеф постепенно менялся. Холмы по правому берегу превратились в невысокие горы, по словам Млиша, это был дальний отрог западного хребта, ограничивающий пустыню Гриндира с юга. Левый берег тоже становился все выше, вдоль него потянулись вереницы лесистых холмов. Река стала уже, ее течение усиливалось с каждым днем.

Несколько раз замечали ваксов. Те занимались рыбной ловлей на берегах, либо курсировали на своих грубых лодках. Они с интересом посматривали на корабль, но приближаться не пытались. На просторах такой реки ловушку не устроить, нападать в лодках на судно с хорошо вооруженным экипажем неразумно.

К полудню четвертого дня путешественники достигли порогов.

Млиш о них предупреждал, и встреча препятствия не стала сюрпризом. Но, честно говоря, если бы Олег своими глазами не увидел это величественное явление, то так бы и продолжал сомневаться в его существовании, слишком трудно было вообразить перекаты на столь исполинской реке.

Фреону в этом месте с правого берега поджимали горы, заставляя ее делать десятикилометровый изгиб русла. Вода бешено ревела, стиснутая скалами, из бушующей пены угрожающе вздымались каменные клыки. Река постепенно разрушала препятствие, век за веком спрямляя излучину, оставляя по левому берегу широкий галечный пляж. Когда-нибудь она справится со всеми скалами, течение замедлится настолько, что корабли пройдут без всякой опаски и не разобьются в щепки. Но дождаться этих времен не получится, они наступят даже не в историческом, а в геологическом будущем.

Корабль пристал к левому берегу рядом с началом порогов. Ниже спускаться не решились, течение и так несло «Арго» с ветерком. Млиш рассказывал, что до Фрейской войны здесь был устроен отличный волок, при нем существовало постоянное поселение работников. Жители занимались только тем, что перетаскивали суда за плату. Но теперь, разумеется, ничего этого не было. Путешественники не разглядели даже следов былого человеческого присутствия, судя по всему остатки деревни заросли лесом и кустарником.

Им придется преодолевать препятствие своими силами.

Первым делом нарубили толстых жердей, навязав из них рогаток. Ими можно будет окружать корабль на суше, во время ночлегов. Сейчас они очень уязвимы для неожиданного нападения, местные ваксы могут этим воспользоваться. Они видели, куда направляется корабль, и отлично знали, что он не пройдет через пороги своим ходом. Если людоеды соберутся в большом количестве, то отбиться от них будет нелегко, особенно ночью.

Затем начали заготавливать бревна. Выбирали самые ровные, старались, чтобы по толщине все они были одинаковые. Приготовив их около сотни штук, занялись кораблем. Первым делом его разгрузили, сложив содержимое трюмов на берегу, только после этого принялись вытаскивать судно на берег.

Надо сказать, «Арго» был тяжелый, а на мелководье деревянные катки проворачивались плохо, что под них не подлаживай. К счастью Паук подкинул хорошую идею – использовать лебедку. Вытравив канат на максимальную длину, прикопали якорь в каменном грунте, наложили сверху бревен, четверых поставили на кабестан, остальные тащили судно по земле. Сотню метров преодолели за час, после чего сделали передышку и начали перетаскивать груз. Убедившись в своих силах, часть его сложили назад в трюм, чтобы не терять лишнее время.

Такими темпами до вечера оттащили «Арго» всего метров на триста, но начало было положено. Если все пройдет нормально, максимум через две недели они вновь спустят свое судно на воду.

Олег стоял перед останками сгоревшего корабля. Судя по виду, они находились здесь уже несколько лет. Неизвестно, кто здесь сражался, но сбежать у хозяев судна шансов не было – до конца волока оставалось около трех километров. Среди камней виднелись выбеленные кости, во многих можно было легко распознать человеческие, оружия или амуниции не попадалось, за кем бы ни осталось поле боя, победитель унес все ценное.

От корабля остался только киль и гнутые шпангоуты, эта конструкция издалека напоминала скелет диковинного динозавра. Ткнув носком ботинка в обгорелую деревяшку, он задумчиво спросил:

– Странно, почему не сгорело все?

Млиш потрогал шпангоут, пожал плечами:

– Я в этом не разбираюсь, но, скорее всего, это дерево пхон. Его привозят с островов океана, оно очень легкое, не гниет, прочное и почти не горит.

– А почему из него не сделали весь корпус?

– Оно слишком дорогое и крайне тяжело поддается обработке. Никто не изготавливает из него доски, это медленный и очень трудоемкий процесс.

– Хороший был корабль, побольше нашего.

– Да, – согласился Млиш, – и весьма дорогой, раз здесь применяли пхон.

– Интересно, что здесь случилось?

– Ты спрашиваешь, или рассуждаешь вслух?

– Вообще-то мне интересно твое мнение.

– Я знаю не больше тебя. Кто-то напал на этих людей. Это было столь давно, что следов не сохранилось. Не понять, кто победил. Я даже не могу предположить, зачем этот корабль шел на север. Для авантюристов великоват, купцы крайне редко пытаются подняться по Фреоне, на это решаются только самые безрассудные. Но и они не рискуют идти одним кораблем.

– А может, второй уцелел, и они на нем ушли?

– Может и так, – согласился старик. – Даже если они остались без корабля, до обитаемых земель недалеко, можно быстро добраться по берегу.

– А какая страна ближайшая?

– Трудно сказать. Владетели доменов, расположенных у реки не зря прозываются перевертышами. Тут издавна соперничают Арлания и Танирана, правящие династии этих стран считают оба берега своей вотчиной. Они не настолько наглы, чтобы распространить свои притязания до самого устья, но между собой грызутся без конца. Причем большие столкновения происходят нечасто, в основном война ведется путем переманивания здешних рыцарей на свою сторону. За века такой политики они стали мастерами предательства, никогда при этом не упустят своей выгоды. Иной владыка за короткую жизнь успевает десяток раз переметнуться на ту или иную сторону, наизусть выучив за это все тонкости церемонии вассальной присяги. Не зря на юге говорят: «Предан как перевертыш». Местные бароны, любимая тема для анекдотов.

– Никогда не слышал ваших анекдотов.

– Ничего интересного, наш юмор вы не всегда понимаете, я с этим не раз сталкивался. Впрочем, можешь оценить: рыцарь-перевертыш после недельного застолья призывает в зал своего управляющего. Страдая от головной боли, спрашивает: «За эту неделю не происходило чего-нибудь важного?». «Да мой господин, было – у борзой, купленной у барона Рюго, началась течка, я осмелился случить ее с Замбасом». «Хорошо, но в следующий раз все же соизволь узнать мое мнение по столь важному вопросу, в каком бы состоянии я не был. Что еще?». «Вы объявили мятеж, посадили на кол королевского гонца, нагадили на личную хартию вольностей и принесли клятву верности герцогу Танирана». Рыцарь в ярости бьет кулаком по столу: «Я же просил только важные новости!» Ну, как тебе наши анекдоты?

– Юмор понятен, но ты прав, не слишком смешно. У нас на Земле таких анекдотов хватало, причем не все из них выдумка.

– Что ты хотел? Люди везде одинаковы.

– Ладно, пойдем назад, перекур заканчивается, пора опять поработать бурлаками.

– Олег, я все хочу узнать, почему вы отдых называете перекуром.

– О! Это долгая история, я ее расскажу на следующем перекуре, только не забудь напомнить.

На волоке за одиннадцать дней работы насчитали пять останков кораблей, правда, первый сохранились лучше всего, другие были настолько разрушены, что невозможно было точно установить их первоначальные размеры. Такие находки заставляли людей держаться крайне насторожено, но за все время путешественники ни разу не увидели ничего подозрительного. Как ни странно, даже ваксы не удосужились уделить им свое внимание. Самое опасное, что они увидели за это время – несколько волков пришедших на водопой. Но звери не рискнули даже близко подходить к людям.

Один раз островитянам улыбнулась удача: Олег подстрелил оленя в прибрежном кустарнике, люди с удовольствием накинулись на свежее мясо, рыба и солонина уже всех достали. Водоплавающих птиц здесь не было, они не могли жить в бурном течении порогов.

Утром двенадцатого дня «Арго» спустили на воду, выбрав удобный спуск ниже порогов. Течение здесь все еще было довольно стремительным, но камней не виднелось, поблизости начинались вполне спокойные воды. Олег решил рискнуть, так как следующий подходящий берег был не близко, придется потерять еще два дня, как минимум.

Спуск оказался делом непростым. Люди затащили корабль на мелководье, но дальше буксировать его не смогли. Пришлось заводить якорь, экипаж лодки при этом вымок до нитки в бурной воде. Едва «Арго» собирался выбраться на глубину, как его перестали подтягивать лебедкой, начали погрузку, завершив ее около полудня. На обед перерыв делать не стали, решив поесть уже на борту. Когда последний человек поднялся на борт, немного поработали кабестаном, судно закачалось на волнах. Но тут возникла сложность – якорь прочно засел на каменном дне.

Корабль раскачивало сильное течение, пеньковый канат угрожающе скрипел, но без толку – несмотря на все усилия «Арго» не мог освободиться. Бросать якорь не хотелось, Олег крикнул бойцам на лебедке:

– Дайте слабину на пару десятков метров.

Он надеялся, что корабль, разогнавшись, выдернет якорь. В крайнем случае канат порвется в самом низу, на этот случай он был там предусмотрительно подрезан, чтобы не лишиться длинного куска ценного имущества. Люди предусмотрительно присели, лопнувшая снасть может ударить по судну с изрядной силой, легко свернув шею.

Но все обошлось, замысел капитана сработал. Разогнавшийся корабль ощутимо дернулся, канат обвис.

– Быстрее подтягивайте якорь, пока мы опять не зацепились! – крикнул Олег.

В следующий миг он не сдержал ругательства – трос натянулся струной, заскрипел по обшивке. Олег с удивлением убедился, что корабль, хоть и резко замедлил ход, но не остановился. Ощущение было такое, будто якорь зацепился за что-то очень тяжелое, но транспортабельное, раз оно позволяло судну двигаться. Кто-то перепугано закричал, указывая за корму, взглянув в том же направлении, Олег охнул: среди клубков пены, сносимых перекатом, взметнулись огромные, темные щупальца, из воды поднялась громадная туша, нелепо задергалась, пытаясь освободиться от якорной лапы, засевшей в теле.

Паук от удивления выпустил рулевое весло, охнул:

– Ни хрена себе повелитель уровня! С кем это мы законнектились?

Млиш, посмотрев в ту сторону, стал белее мела, охнул, визгливым, почти женским голосом воскликнул:

– Морской гулан!

– Никогда таких не видел, – заявил Олег.

– Они редко заходят в реки, я не думал, что эти твари могут подниматься до самых порогов!

– Он опасен?

– Не то слово! Гулан легко может утопить корабль гораздо больший, чем наш.

Олег выхватил меч, прошел к борту:

– Ты что хочешь сделать? – тревожно поинтересовался старик.

– Перерублю канат, хрен с ним, кусок останется, а там новый купим.

– Подожди! Как ты думаешь, что станет делать гулан, когда сможет двигаться самостоятельно?

– Перестанет за нами волочиться, как знатная добыча.

– Вот именно! Он обретет свободу маневра и первым делом займется своими обидчиками, то есть нами. На главной паре щупалец у него крепчайшие бивни, способные перебить пополам брус шпангоута. Подумай хорошенько, стоит ли его отпускать?

Олег замер, только тут поняв, что оказался в классической истории про охотника и медведя. Зверь вроде бы пойман, но тащить его не получается, сам идти тоже не можешь – он тебя не отпустит. Кроме того, гулан вскоре освоится с ситуацией, перестанет дергаться, ринется на корабль, канат ему в этом не помешает. Прикинув, что монстр весит около десятка тонн, Олег приуныл вконец, понимая, что копья вряд ли остановят такую тушу. Посмотрел в сторону носа, он спросил подошедшего Удура:

– Ты сможешь развернуть корабль боком?

– Я смогу. Но недолго, вода сильно быстрая, будет тяжело.

Чем Олегу нравился клот, так это тем, что он никогда не задавал встречных вопросов, отвечая довольно четко и по существу.

Бросившись на нос, он на ходу позвал Кабана:

– За мной, надо взвести «скорпион».

Схватив зарядные рычаги, они заработали с двух сторон, поспешно взводя баллисту. Несмотря на ее небольшие размеры, она была достаточно мощная и дальнобойная, кузнецы не пожалели отличных стальных полос, так что зарядить ее за несколько секунд не получалось. Держать взведенной тоже нельзя, сейчас Олег на все лады проклинал этот недостаток оружия.

Едва раздался щелчок упора, Кабан склонился над корзиной.

– Стоять! – крикнул Олег. – Ему твой булыжник, что слону дробина!

Вырвав из стеллажа с другого бока короткое копье, с широким наконечником, он поспешно положил его в выемку ложа. Удур тем временем не медлил, он действительно смог быстро развернуть корабль с помощью рулевого весла, правда, течение уже здорово замедлилось. Посмотрев в сторону гулана, Олег увидел, что поведение сильно монстра изменилось. Он как раз понял, что его крупно обидели, и теперь разворачивался в сторону мишени, на которой можно выместить свою ярость. Тварь блеснула парочкой выпученных глаз, размерами приближающимися к футбольным мячам, и целенаправленно направилась в сторону корабля.

К счастью баллиста закреплялась на подвижной турели, хотя и была для нее несколько тяжеловата. Кузнецы честно предупреждали, что станок расшатается после нескольких десятков выстрелов и потребуется ремонт. Но сейчас Олег хвалил себя за то, что не поддался на их уговоры установить орудие на лафете, вроде обычной пушки, и перетаскивать вручную. При этом бы не получилось столь быстро разворачивать «скорпион», наводя на подвижное чудовище. Понимая, что второго шанса не будет, он не спешил, взял упреждение, выждал, когда гулан сам выйдет на прицел, заорал:

– Давай!!!

Кабан выбил стопор, копье исчезло столь быстро, что Олег едва успел заметить, что оно угодило чуть выше левого глаза монстра. Гулан впервые за все время подал голос, его рев напомнил чудовищно усиленный звук кипящей воды. Огромное тело забилось в судорогах, выгнулось дугой, начало погружаться. Через десяток секунд на поверхности остались только щупальца, бешено извиваясь, они молотили во все стороны, вспенивая воду.

– Готов! – констатировал Олег и направился к борту, вытаскивая меч.

Но дорогу загородил Млиш:

– Что ты хочешь сделать?

– Гулан убит, надо перерубить канат, а то эта тварь так и будет за нами волочиться.

– Но зачем? – удивился старик. – Можно подтащить тушу к берегу и без труда освободить якорь.

– Я хочу поскорее отсюда удрать, вдруг здесь есть еще такие твари? – сказал Олег и замахнулся мечом.

– Стой!!! Не делай этого! Гуланы одиночки, а этот, кроме того, слишком далеко забрался. Вам же нужны ценные товары для торговли?

– При чем здесь товары? – удивился Олег.

– У гуланов пара главных щупалец и шесть малых, вспомогательных. Все они заканчиваются бивнями. Их стоимость очень велика, по весу они ценятся, чуть ли не как золото, а если размер большой, и того дороже.

Олег удовлетворенно кивнул: лишние деньги им не помешают. Команда взялась за весла, «Арго» пошел к берегу. Туша чудовища сильно тормозила движение, но остановить корабль не могла. С помощью лебедки гулана затащили на мелководье, к тому времени он уже не шевелился. Несколько бойцов, раздевшись, принялись разделывать добычу. Бивни на главной паре щупалец оказались раза в полтора длиннее руки взрослого мужчины, их диаметр у основания составлял около двадцати сантиметров. Остальные шесть трофеев были гораздо скромнее, но в каждом не менее пяти килограмм.

Обрадованный Млиш уверял, что это очень большая ценность, правда, найти на них хорошего покупателя будет довольно непросто. Помимо прибыли имелись и проблемы: после всех этих приключений треснула опорная плаха кабестана, он нуждался в ремонте. Некоторое время можно походить и так, но большую нагрузку давать на него опасно, лебедку может доломать до конца.

– Лодка прямо по курсу!

Олег замер, отступил назад, опуская уже занесенный деревянный меч. Рита тоже остановилась, кивнула, показывая, что прекратила схватку. Обернувшись, он ничего не увидел, с этого пятачка у кормы, превращенного в тренировочную площадку, обзор был не самый лучший.

– Продолжим в другой раз, – заявил он девушке и поспешил на нос.

Лодка была очень большая, она стояла неподалеку от правого берега, на ней различались человеческие фигурки. Они суетливо хватались за весла, напуганные неожиданным появлением корабля, он показался из-за острова, идя на хорошей скорости под парусом. Убежать от него люди попросту не успеют.

Повернувшись к подошедшему Млишу, Олег поинтересовался:

– Это рыбаки?

– Вряд ли, – усомнился старик. – Смотри сам, они стали на якорь посреди мели, по бортам висят корзины, сетей не видно, люди выбираются из воды.

– И что все это значит?

– Это ловцы жемчуга. На Фреоне немало мест богатых раковинами-перловницами.

– Я этого не знал.

– Ты много чего не знаешь. Речной жемчуг невелик, он тусклый и недорогой. Но его охотно используют для украшений, а толченым порошком лечат глазные болезни.

– Понятно. Все на весла! Курс на лодку.

Ловцы жемчуга выглядели далеко не романтично. Их было четверо: старик с бельмом на левом глазу, зрелый мужчина с вороватыми, бегающими глазами и два паренька лет двадцати. Из одежды на них были только набедренные повязки, кожа загорела настолько, что они выглядели настоящими неграми. Столпившись по центру своей посудины, ловцы жемчуга перепугано смотрели на островитян, изучающих их с высоты корабельного борта.

Олег склонился вниз, поприветствовал их на арланском:

– День добрый, люди. Откуда вы?

Старик чинно пригладил бороду, степенно ответил:

– Ловцы жемчуга из земель намских, люди барона Ватлига.

– Это Арлания?

– Нет, Таниран.

– А по арлански хорошо говоришь.

– Здесь все его знают. Граница. А вы кто будете?

– Купцы из Сумалида.

Ловцы жемчуга удивленно загомонили, старик охнул:

– Вот оно как! Неужто прошли всю реку?

– Как видишь. Вчера преодолели пороги.

– И как там? Никто на волоке не беспокоил?

– Нет, все прошло очень тихо.

– Плохое вы время выбрали для торговли, война у нас.

– Так она здесь не прекращается.

– Так-то оно так, но сейчас совсем худо стало. Король Арлании переправил армию на наш берег, разбил войско герцога, тот сейчас собирает новое. Порядка нигде не стало, повсюду шастают наемники и рыцари, некоторые селения ограбили по нескольку раз. Вы нигде не продадите свои товары, лучше станьте лагерем у порогов, перезимуете, потом, глядишь, все и успокоится.

– Нет, нам нельзя терять время.

– Как хотите. Но на юг вам не пройти. Закона нет, по Фреоне шастают корабли наемников и рыцарей, они вас не пропустят, ограбят до нитки.

– Ладно, спасибо добрый человек, нам пора продолжать путь. Удачного вам лова.

– И тебе удачно расторговаться, не пропасть под мечами грабителей.

«Арго» продолжил путь. Олег рассказал товарищам новости, ведь кроме него и Млиша никто и слова не понял из беседы. Информация не обрадовала, все надеялись поторговать на землях Арлании или Танирана, перспектива идти еще ниже не вдохновляла. Кроме того, очень не хотелось нарваться на грабителей. Местные воины пострашнее ваксов, сталкиваться с ними не хотелось. Правда Млиш уверял, что они сильны только в открытом поле, где основную роль играет тяжелая рыцарская конница, но Олег знал, что старик не слишком сведущ в военном деле и не доверял его мнению в этом вопросе.

Деваться им было некуда, возвращаться назад, пройдя такой путь, неразумно, оставалось продолжать плавание, добраться до земель, расположенных ниже.

Два дня они шли без проблем. Берега, чем далее, тем становились населеннее, небольшие деревни можно было наблюдать непрерывно. Несколько раз встречались маленькие городки, на удобных холмах возвышались замки. К разочарованию путешественников, они оказались очень далеки от классических представлений. Здешние оплоты феодалов, как правило, сооружались из дерева, каменные строения встречались крайне редко, но даже они не походили на готические. Большинство рыцарских гнезд напоминало простые дома, окруженные невысокой стеной на валу. Единственное, что их отличало от обычных крестьянских построек – наличие флагов и декоративных гербовых щитов на воротах.

На реке в изобилии встречались лодки всех размеров, частенько замечали маленькие суденышки. Большинство занималось рыбной ловлей, другие курсировали меж берегов, перевозя путников, третьи направлялись вверх или вниз, по каким-то своим делам. На «Арго» посматривали с интересом, но близко подойти никто не пытался.

Следов военных действий заметно не было, правда, несколько раз замечали далекий густой дым, но он мог появляться по вполне безобидным причинам. Впрочем, корабль шел вдали от берега, Фреона местами растекалась до четырех километров, разглядеть подробности с такой дистанции было невозможно. К земле они приближались нечасто, только при маневрах с парусом, когда задувал косой ветер.

Вечером второго дня стали на ночевку. Подходить к берегу здесь не решались, якорь бросили у южной оконечности маленького песчаного островка, он был почти гол, если не считать травы и чахлых кустов. Никакой опасности на нем не предвиделось. Однако спокойно отдохнуть им не дали.

Олега разбудили около полуночи, один из часовых, склонившись над его гамаком, тихо сообщил:

– К нам приближается лодка.

Встряхнув головой, Олег кивнул:

– Разбуди вторую смену, пусть вооружатся. Я сейчас подойду.

Одевшись, он выскочил наверх, встал возле правого борта, рядом с напряженными часовыми. Звуки по воде доносились очень хорошо, Олег сразу расслышал мерный скрип уключин, а следом увидел саму лодку. Она была маленькая и узкая, четким веретеном выделялась на речной глади, подсвеченной лунным светом. В ней невозможно разместится большому отряду, можно было расслабиться и не поднимать по тревоге весь экипаж.

Лодка уверенно подошла к борту, Олег увидел, что два человека гребут веслами, третий расселся на носу:

– Стоять! – крикнул он на танирском. – Кто такие?

– Речная стража, – хрипло выкрикнул человек, сидящий на корме. – Я герцогский сержант, подайте мне лестницу.

– Принести факел, – скомандовал Олег.

Подсветив вниз, он внимательно разглядел гостей, еле сдержал усмешку. Солдаты герцога более всего походили на бомжей. Двое гребцов облачены в потертые стеганные куртки, местами укрепленные полосками кожи, судя по всему, это были их доспехи. Шлемы походили на ночные горшки, сооруженные из той же кожи. У одного на поясе висел небольшой топор с иззубренным лезвием, что было у второго, не разглядеть, но на борт лодки облокачивалось короткое копье со столь грязным наконечником, что трудно было понять, из чего он сделан – бронзы или железа. Физиономии у солдат были настолько выразительными, что сразу вспоминалось выражение – «беглый висельник».

Сержант выглядел немного презентабельнее. На нем была помятая стальная кираса, на голове нахлобучен довольно приличный шлем с коротким шишаком и стрелкой, прикрывающей нос. На поясе болтался широкий меч, Олег даже различил, что рукоять сделана из литой бронзы. Внешность сержанта тоже не вдохновляла: с таким лицом как у него просто невозможно быть честным человеком.

Все трое были довольно низкорослы, вряд ли хоть один дотягивал до метра шестидесяти пяти. То же самое касалось и встреченных прежде ловцов жемчуга, Млиш не зря говорил, что все земляне выглядят настоящими гигантами, в здешнем мире человек с ростом метр восемьдесят считался внушительным великаном. Несмотря на то, что гости были внизу, густое амбре немытого тела различалось вполне отчетливо. Солдаты явно не сталкивались с таким понятием, как личная гигиена.

– Что вам надо? – поинтересовался Олег.

Сержант поднялся и решительно заявил:

– Мы должны взойти на борт и осмотреть корабль в поисках незаконных товаров и беглых рабов.

– А может тебе сверху еще и все наши деньги высыпать?

– Было бы неплохо, – честно признался сержант, а солдаты заметно оживились.

Хмыкнув, Олег произнес:

– Река не ваша, так что плывите своей дорогой, у местных рыб грузы проверяйте.

– Это незаконно, – грозно изрек сержант.

– Да ну? Можешь меня за это арестовать. Сейчас нет законов, так что извини, можешь быть свободен.

– Тогда сообщите, кто вы, откуда идете и куда направляетесь, – не унимался солдат.

– Я сам не знаю кто, и откуда пришел, а направляюсь в ваши края с хорошей целью – посвататься к твоей прабабушке. Все понял? Вот и плыви отсюда.

– Плывет дерьмо, лодка ходит, – сообщил сержант.

– Я рад, что ты правильно понял мои слова, так что плыви, не задерживайся.

– Хорошо, уплатите хоть пошлину, – уже чуть ли не попрошайничал солдат.

– Сейчас, – злорадно пообещал Олег и прикрикнул. – Эй, принесите мой лук и три стрелы.

Он еще не успел договорить фразу, а уключины уже заскрипели. Насмешливо помахав рукой вслед удаляющейся лодке, он услышал из-за спины сонный голос Млиша:

– Кто это был?

– Какая-то речная стража герцога. Хотели осмотреть корабль. Я их даже близко не пустил, у них вши все доспехи обгрызли.

– Их надо было убить, – спокойно произнес старик.

– Зачем? – удивился Олег. – Они не опасны. Мы сотню таких горемык разгоним, если до этого не задохнемся. Слушай, я уже не говорю о мытье, но хоть штаны они в туалете расстегивают?

– Это не шутки. Времена смутные, стража не будет просто так подходить ночью к подозрительному кораблю. Как бы не было неприятностей.

– Что они могут нам сделать?

– Не знаю. Но если неподалеку есть корабли, солдаты могут послать гонца, днем нас попробуют захватить, а стражники получат долю добычи. Нам здесь никто не поможет – вокруг война, а мы чужаки, явившиеся неизвестно откуда.

– Они и без гонцов спокойно нас перехватят.

– Не скажи! Пока нас заметят, пока соберут команду, пьянствующую и мародерствующую на берегу. К этому времени мы уже будем далеко.

– Ладно, будем надеяться на лучшее. Ночью все равно идти нельзя, тем более сейчас. Сядем на мель, можем там остаться надолго, если лебедка не выдержит и накроется полностью. Ладно, пойдем спать, до отплытия часа четыре осталось.

Млиш как в воду глядел, на них напали часа за два до полудня.

Олег уже расслабился, думал, что все страхи напрасны, как вдруг Рита, стоящая на носу, задорно свистнула, указывая рукой влево. Из-за лесистого острова показался небольшой корабль, размерами поскромнее, чем «Арго». Он шел на веслах, ветер ему только мешал. Олег, пользуясь тем, что их парус работал на полную мощность, решил от них оторваться, оставив в стороне.

– Все на весла!

Отдыхающая команда немедленно бросилась по местам. «Арго» быстро набрал ход, уходя к правому берегу. Неприятельское судно осталось за три сотни метров, оно поспешно разворачивалось, там пытались поднять парус, без него преследование бессмысленно. Олег, поняв, что они останутся далеко позади, уже праздновал победу. Развернувшись вперед, он не сдержал досадного вскрика: из залива, надежно спрятанного на правом берегу за стеной тростника, показывался большой корабль.

Это было довольно серьезное судно, таких они еще не видели. Двенадцать пар весел, длинный, приземистый корпус, мачты нет, или сложена. Олег понял, что они глупо попались в грамотно подготовленную засаду: не стоило недооценивать местных солдат только из-за того, что от них неприятно пахнет, в искусстве пиратства они толк знали. Как не маневрируй, их нагонят менее чем за час, по скорости конкурировать с этой галерой они не смогут.

Рита, внимательно рассмотрев противника, спокойным голосом сообщила:

– У них на носу около десятка лучников.

– Ясно, – кивнул Олег и громко крикнул. – Баллисту к бою! Расчету, приготовить щиты!

Хороший лучник мог послать стрелу на дистанцию, недоступную для тяжелого снаряда, об этом не стоило забывать. Рита без напоминания натянула тетиву, то же самое сделал и Олег, у них было самое мощное оружие.

«Арго» направлялся прежним курсом, Удур, не получив новых указаний, даже не подумал его скорректировать. Если ничего не изменится, противник перехватит их уже минут через пять, он шел наискосок. Увиливать смысла не было, оставив его за кормой, они не смогут вести обстрел – помешает парус. Враг все равно их догонит, просто немного позже, скорость их корабля была существенно выше.

Начали свистеть первые стрелы, но ущерба не причинили – дистанция была велика, да и нелегко внести поправки на взаимное перемещение. Подскочив к баллисте, Олег заявил:

– Ребята, вся надежда на вас.

У них было всего пять снарядов, заполненных смесью крепкого самогона, солярки и бензина. Топливо приобрели в селениях, где имелись автомобили, попавшие с Земли, причем заплатить за него пришлось немало. Спирт получали на примитивном перегонном аппарате из самодельного ягодного вина. В керамическом горшке, обмазанном смолой, было более двух литров этой жидкости, права на промах не было, эти боеприпасы приходилось беречь.

Рита выпустила первую стрелу, Олег даже глазом не повел, он понимал, эту схватку выиграют не луки. До вражеского корабля оставалось не больше сотни метров, он навел баллисту с упреждением, вся надежда была на высоту корпуса «Арго». Судно противника гораздо приземистее, если снаряд угодит на открытую палубу, вспыхнет опасный пожар, в то время как выстрел в борт особого ущерба не причинит: толстые гладкие доски разгорятся неохотно, несколько ведер воды легко смоют горящую жидкость вниз, да и сама она охотно туда потечет. Паук поднес факел, смоляная оболочка, обернутая пеньковыми волокнами, занялась мгновенно. Теперь долго медлить нельзя, через десяток секунд начинка может воспламениться самостоятельно.

– Давай! – крикнул он, поняв, что выжидать больше нечего, еще немного и начнется абордаж.

Кабан выбил стопор, снаряд по короткой дуге преодолел оставшееся расстояние, аккуратно угодил в середину палубы, прямо возле темнеющего мачтового гнезда. Эффект превзошел все ожидания: жадное пламя набросилось на свернутый парус, навощенная материя вспыхнула в один миг. Часть горящей жидкости попала в гнездо, стекла на гребную палубу. Весла мгновенно замерли, лучники прекратили обстрел, команде стало не до сражения, все набросились на разгорающийся пожар.

Олег схватил приготовленный лук, начал стрелять, помогая Рите. Расстояние между кораблями было невелико, целить в суетящуюся толпу несложно, почти все стрелы находили себе добычу. Суда сблизились на минимальную дистанцию, нос замедляющейся галеры был в двадцати метрах. В этот момент расчет баллисты выпустил новый снаряд, промахнуться с такой дистанции было невозможно.

Выстрел был неплох, горшок разбился неподалеку от места первого попадания, при этом брызгами горящей смеси накрыло несколько врагов. Те заметались по палубе, один с криком прыгнул за борт. Остальные пираты растерялись, столкнувшись с новым очагом пожара, некоторые прекратили тушение, прячась за щитами и любыми укрытиями, Рита и Олег продолжали свою убийственную стрельбу. Несколько лучников взялось за свое оружие, понимая, что на такой дистанции они не промахнутся, Олег крикнул:

– Все в укрытие!

Расчет баллисты попрятался за щитами, Удур остался на руле, пока Олег повторил приказ на клотском, стрела ударила великана в грудь, мимо такой мишени трудно промахнуться. Однако кузнецы постарались на славу, нагрудник был настолько толстым, что даже граненый наконечник не смог его пробить, крепко засев в стали.

Тем временем вражеская галера осталась за кормой, по центру ее палубы свернутый парус полыхал огромным костром, пламя увеличивалось с каждым мгновением. Второй очаг пожара был скромнее, но там тоже хватало проблем. Команде будет чем заняться в ближайшее время: если повезет, этот корабль больше никого не будет беспокоить.

Баллиста дала последний выстрел, на этот раз обычным камнем. Но дистанция была велика, обзор закрывал собственный парус, из-за него выглядывал только нос галеры. В общем, дело окончилось промахом. Больше стрелять не стали, расстояние быстро увеличивалось, с такой дистанции ни за что не попасть.

Второй корабль противника был далековато. Судя по пузатым бортам, это было маленькое купеческое суденышко не приспособленное для таких гонок. Даже под парусом оно не могло развить приличную скорость. Враги поняли, что им не догнать прыткую добычу, развернулись к галере, спеша помочь своим товарищам.

– Все! – констатировал Олег и принялся снимать тетиву.

– Если потушат, могут догнать, – угрюмо сказал Кабан.

– Побоятся, – уверенно заявил подошедший Млиш. – Они поняли, что у добычи острые зубы, вряд ли рискнут с нами связываться. Мы повредили их корабль, ранили и убили несколько человек. Сами при этом не понесли никакого ущерба. Нет, они нас больше не побеспокоят.

Старик оказался прав, никто их не преследовал. Правда с той стороны долго поднимался столб дыма, судя по всему, галера все же сгорела, а второй корабль был не приспособлен для погони. Как бы то ни было, островитяне успешно отбили пиратское нападение.

Плавание между берегов, охваченных войной, заняло еще четыре дня. Все это время они придерживались середины реки, не приближаясь к берегу. Ночевали у маленьких островков или мелей, где глубины позволяли успешно стать на якорь, а сильное течение не волокло его по дну. Пару раз сталкивались с пиратами, но больших кораблей не видели. Агрессоров издалека приветствовали выстрелом дальнобойного копья. Этого вполне хватало для того, чтобы сделать правильные выводы, враги разворачивались, не желая связываться с такой агрессивной добычей.

По вымпелам Млиш определил, что один из кораблей принадлежал королевской страже Арлании, но на вопрос Олега, чем же они отличаются от пиратов, кроме наличия вымпелов внятного ответа дать не смог. В сущности, даже Удуру было ясно, что в этих краях грань между солдатом и грабителем очень тонка, скорее вовсе отсутствует. Самое разумное решение – считать врагами всех, не подпуская к себе никого.

Утром пятого дня они достигли границ Хамира, большого южного государства, чьи владения простираются по обеим берегам Фреоны.

### Глава 15

«Арго» послушно направлялся за маленькой, шустрой лоцманской лодкой, та вела его к берегу. Там, неподалеку от воды, виднелась невысокая, пограничная башня с кучей пристроек. Избегать местной таможни было неразумно – неподалеку на якоре стояла боевая бирема, один взгляд нее отбивал всякую надежду на спасительное бегство. Олег разглядел парочку катапульт на носу и корме, таран, окованный бронзой, покачал головой:

– Неплохая тут пограничная стража!

Млиш кивнул и пояснил:

– Арлания и Таниран только и делают, что воюют. На их землях порядка нет и никогда не будет. Хамир сильная страна со строгими законами, здесь умеют охранять свои границы от грабителей. Пиратов с верховьев сюда не пустят. Не удивлюсь, если где-нибудь в укрытии стоят еще несколько кораблей, уж больно демонстративно расположилась эта бирема.

– Ты уверен, что нас здесь не попробуют обчистить?

– Не беспокойся, это не разбойники, мы на цивилизованных землях. Но кошелек держи открытым, платить придется.

– Я это уже понял.

Олег непроизвольно потрогал кошелек, висящий на поясе. Монет в нем было довольно много, Млиш уверял, что это вполне приличная сумма, сюда были собраны все деньги, что были найдены на корабле. На всякий случай Олег прихватил еще мешочек с золотым песком, драгоценный металл являлся универсальным платежным средством.

Корабль подвели к причалу, двое крепких мужчин раздетые по пояс, ухватились за брошенный конец. Разглядев у них ошейники, Олег поинтересовался у Млиша:

– Что это за украшение?

– Рабы, – спокойно ответил старик.

Корабль ловко закрепили, из башни вышло три человека. Два были обычными солдатами, но здорово отличались от виденных прежде герцогских стражей. На каждом надета стальная кираса, почти до колен спускалась юбка из широких кожаных полос, оббитых бронзовыми бляшками. Головы защищены сложными шлемами, напоминающие классические древнеримские образцы. На поясе одного висел длинный меч, у второго секира, в руках оба держали копья.

Третий кроме отполированной до блеска кирасы доспехов не имел, а из оружия на поясе виднелся кинжал с серебряной рукоятью. Надменное лицо, завитые усы, уверенная походка. Олег предположил, что это не профессиональный военный, скорее этого человека можно причислить к чиновничьей братии.

Взойдя по трапу, он брезгливо осмотрел Олега с ног до головы, особое внимание уделив кольчуге. Этот доспех перенес немало приключений, что не слишком облагораживало его облик. Но деваться было некуда: лучшей брони не было, а предстать в простой затасканной одежде не хотелось. Закончив осмотр, чиновник представился на арланском:

– Меня зовут Хмил Касванакан, я старший таможенник, поставленный на эту должность благословенным королем Росваном Третьим, да пребудет он на троне тысячу лет. Кто вы такие и откуда пришли?

– Я Олег Карцев, а это моя команда. Мы пришли из Северного Сумалида.

Хмил не смог скрыть изумление, лицо его потрясенно вытянулось:

– Из Сумалида?! Я служу здесь уже второй год, но не разу не видел корабля, пришедшего из-за порогов!

– Неудивительно. Подобное происходит нечасто.

– Что вас привело на земли трижды благословенного Росвана третьего?

– Мы привезли товары, хотим их с выгодой продать, закупить ваши.

Недоверчиво оглядевшись, чиновник произнес:

– Ваш корабль мал, на нем много не увезти. Кроме того, в подобное плавание рискуют отправляться только караваном.

– Это так, – согласился Олег. – У нас было три судна, но добраться сюда удалось только нашему.

– Что случилось с остальными?

– Их захватили, ночью, у берегов Хайтаны, мы с трудом смогли вырваться.

Кивнув, Хмил заявил:

– Вам очень повезло. А как вы прошли мимо земель Арлании и Тамирана?

– Несколько раз нас пытались захватить, но все обошлось.

– А пороги?

– Как ни странно, но нас там никто не побеспокоил, только за ними столкнулись с морским гуланом, он принес нам немало хлопот.

– Странно, эти твари крайне редко поднимаются столь высоко. Что везете?

– В основном соль и железо.

Чиновник поморщился:

– Стоило вести железо в такую даль? У нас своего хватает.

– Ничего, – усмехнулся Олег. – Такой стали вы еще здесь не видели.

– Дело ваше, торговать придется самим. А это еще что такое?!

Чиновник с изумлением уставился на Удура, солдаты насторожились, хватая копья наизготовку.

– Не бойтесь, – усмехнулся Олег, – это наш клот, он не причинит вреда.

– Зачем он вам нужен?

– Он наш рулевой.

– ???

– Да, именно так. Уверяю вас, лучшего рулевого не найти. Кроме того, как и все клоты, Удур отлично знаком с водой, за весь путь ни разу не посадил корабль на мель.

– Такого чуда я еще не видел, – признался чиновник и деловито добавил. – Сколько вас здесь?

– Считая меня и Удура – тридцать два.

– За пересечение границ взимается пошлина, кроме того, солдаты осмотрят трюм, в поисках прячущихся врагов благословенного Росвана третьего и беглых рабов.

– Хорошо.

Хмил кивнул своим бойцам, те направились вниз. Повернувшись к Олегу, заявил:

– С каждого человека по два крама, клота приравниваю к лошади, за него три.

– Почему за лошадь больше? – удивился Олег.

– Они смеют гадить на королевских дорогах.

– Но наш Удур этим не грешит, поверьте.

– Ну и что? Не стану же я приравнивать его к человеку, а с собакой его не сравнить из-за размеров.

– Ладно, все понятно. Но у нас нет местных денег.

– Ничего, устроят любые. Кроме того, с каждого весла, в том числе и рулевого, двадцать крамов, или два тахима, а с паруса пять, – закатив глаза к небу, Хмил оперативно сосчитал. – С вас тридцать семь тахимов и пять крамов.

С монетами разбирались долго. Большинство чиновнику было неизвестно, он послал солдата за весами. В итоге кошелек Олега опустел почти полностью. Он подозревал, что их здорово нагрели, но спорить не хотелось, да и опыта у них не хватало. Он понял, что местной валютой надо обзавестись как можно быстрее.

Земли Хамира заметно отличались от северных. Было видно, что они заселены гораздо плотнее, по удобным берегам тянулись большие поля и пастбища с огромными стадами животных. Часто попадались большие деревни и маленькие городки, замки феодалов были каменными, реже деревянными. Встречаемые корабли даже не думали идти на перехват, при таком обилии патрульных судов разгуляться речным пиратам было негде.

Они шли вниз, никуда не приставая. Млиш не советовал останавливаться в маленьких городках. Торг – дело неспешное, а в подобных селениях может растянуться не на одну неделю. Местным купцам спешить было некуда, в отличие от островитян. К вечеру второго дня они подошли к Маркону, второму по величине городу Хамира.

Оплатив остатками монет стоянку, они встали у длинного причала, по высоте соответствующего их палубе. Чиновник, собирающий плату, честно предупредил, что воры тут такие, что могут снять ботинки прямо на ходу, а портовая стража малочисленна и ленива, надеяться на нее нечего. Поблагодарив его за предупреждение, Олег понял, что придется вести себя как обычно: на ночь выставлять часовых, а сходни убирать.

Улочка была настолько узкой, что казалось, будто стены домов склоняются друг к дружке, едва не смыкаясь крышами. Продвигаться приходилось осторожно: брусчатка почти не проглядывалась от растоптанного навоза, часто приходилось переступать через свежие конские «яблоки». Оконца домов были узкие, вместо стекол закрыты клееными листочками слюды, окружающая обстановка мало напоминала традиционные фильмы о средних веках. Романтикой здесь и не пахло, честно говоря, не хотелось даже думать о том, какие ингредиенты породили здешний запах. То, что он был далек от ароматов лаванды, сказано невероятно мягко.

Местные жители тоже не вдохновляли: низкорослые, прячущие глаза, передвигающиеся без разговоров, в основном по одиночке. Женщины, как правило, очень некрасивые, укрытые в глухие платья с длинными подолами испачканными понизу навозом. Многие на лицо наносили косметику местного производства. Надо сказать, на парижскую она не походила: ощущение было такое, будто над физиономиями барышень поработал пьяный маляр, страдающий эпилепсией; в общем, красоты эти ухищрения, мягко говоря, не прибавляли. Мужчины не уступали дамам. Если раньше Олег считал, что нарушение осанки, это болезнь современной цивилизации, то сейчас его мнение кардинально изменилось. Кривоплечих и горбатых было очень много, да и остальные предпочитали ходить пряча голову в плечи. Большинство лиц наводило на мысли о том, что их владельцы дегенераты в третьем поколении, а всеобщая привычка сильного пола справлять нужду в канавы с нечистотами прямо у всех на виду, только укрепляло это предположение. Достаточно часто попадались многочисленные субъекты в рванине, с бегающими, вороватыми глазами, многие из них щеголяли крупными татуировками на щеках, или на лбу. Олег по наивности думал, что это местное украшение, но Млиш его просветил, объяснив, что таким образом помечают преступников и несостоятельных должников.

Как бы в подтверждение его слов они вышли на маленькую площадь, образованную перекрестком двух улиц. На дощатом эшафоте вершился скорый суд. Начало они пропустили, так что поспели к самому вынесению приговора. Розовощекий палач, больше похожий на повара, деловито отсек воющему осужденному кисть руки, прижег культю подготовленным факелом, развязал несчастного, пинком сбросил вниз. На площадку подняли новую жертву, чиновник, облаченный в темную хламиду, монотонным, невнятным голосом, принялся объяснять небольшой толпе зевак, за что же именно будет искалечен этот человек. Глядя на лица собравшихся, Олег сделал логичный вывод: большая часть из них сообщники осужденных.

Млиш указал на вывеску, виднеющуюся на углу:

– Вот! То, что нам надо.

– И что это значит? – поинтересовался Олег.

– Ты что, сам не видишь?

– Вижу. Но что толку, читать я не могу, хотя, судя по изображению украшений, это ювелирная лавка.

– Странно? Речь ты постиг, а в грамоте ничего не смыслишь?

– Так и есть, я ничего не знаю, кроме устной речи, да и то, не понимаю половины того, что говорит этот судья.

– Это не судья, это судейский глашатай. Но ты прав, по-моему, он и сам не понимает половины того, что говорит.

– Неважно. Так это точно ювелир?

– Даже лучше: это их семейный торговый дом, причем я о нем когда-то слышал. Он старинный, имеет очень хорошую репутацию. Здесь изготавливают украшения, скупают их и продают, меняют деньги других стран на местные. Если повезет, мы сможем продать здесь весь золотой песок, а может и бивни гулана.

– Ты же говорил, что самую большую цену за них дадут колдуны?

– Так и есть. Но в Хамире колдовство под запретом, уличенных в нем ждет суровая кара. Конечно, они все равно здесь есть, но найти их непросто. А официальным магам, работающих со сферами и амулетами бивни не нужны. По крайней мере, я о таком не слышал.

– Понятно. Искать колдунов нам некогда, так что давай, попробуем всучить их ювелирам. Пошли быстрее, похоже, этого бедолагу сейчас будут калечить. Не знаю, как тебе, но мне подобные зрелища не нравятся.

На входе статуей стоял плечистый детина весьма высокого, по местным меркам, роста, опирающийся о приличную палку, окованную понизу железом, такие вещи здесь таскать не возбранялось. В городе запрещалось ношение клинкового оружия, исключение делалось для ножей с лезвием не более ладони, они являлись основным столовым прибором. Олегу пришлось расстаться со своим арсеналом, стража попросту не пропустила бы его в ворота порта. На остатки монет он с Млишем обновил в лавке гардероб, но денег было слишком мало, вид у них был не слишком солидный. Кроме того, состоятельные люди передвигались верхом или в повозках, а некоторых рабы носили в паланкинах.

– Вам чего? – хмуро спросил он. – Лавка с другой стороны, здесь ничего не продают.

– Нам нужен хозяин этого торгового дома, или один из его ближайших управителей, – заявил Олег.

– Как о вас доложить?

– Купцы из Сумалида.

Амбал наморщил лоб, но так ничего и не решив, уточнил:

– А где это?

– Не твое дело, – с невероятной надменностью заявил Млиш. – Передашь им наши слова, они все и так поймут. И пошевелись, у нас и без вашего дома дел хватает.

На удивление Олега, привратник низко поклонился и исчез за дверью. На его немой вопрос, старик пояснил:

– С этими холуями не стоит любезничать. Чем строже с ними говоришь, тем быстрее они шевелятся.

Громила вернулся на удивление быстро, распахнул перед ними дверь, угодливо произнес:

– Хозяин вас ждет.

Он быстро провел их по короткому коридору, свернул в ответвление, приоткрыл дверь, пропустил их вперед. Олег думал, что их примут в кабинете, но это оказалось нечто среднее между канцелярией и складским помещением. Повсюду виднелись стеллажи, заставленные толстыми, явно конторскими книгами, вперемешку с какими-то коробками и свертками. На широком столе чего только не было, от весов, до набора чернильниц. У дальней стены со скучающим видом сидели два охранника с дубинками. Безмятежность их была обманчива: на гостей они изредка бросали настороженные, оценивающие взгляды. Здешние купцы не отличались доверчивостью, учитывая амбала, вставшего у двери, посетителей стерегло сразу трое мордоворотов. Олег не сомневался, что при малейшем шуме сюда ворвется подкрепление.

Хозяин был старым и походил на мумию, только глаза сверкали на удивление живым, молодым огнем. Не вставая из-за стола, он указал рукой на два придвинутых кресла:

– Присаживайтесь, дорогие гости.

Едва они это сделали, как он заявил:

– Меня зовут Тис Кракован, я глава этого дома.

Олег представил себя и Млиша, повторил, откуда они прибыли.

– Давненько я не видел купцов из Сумалида, – удивленно произнес Тис и поинтересовался. – Как здоровье почтенного Инакиса из Кары?

Олег понял, что их пытаются прощупать, так что ответил неопределенно:

– Простите почтенный, мы явились с севера, тамошних купцов я почти не знаю.

– Странно, он достаточно известен.

– Сумалид очень большой, а нас трудно назвать купцами. В основном мы промышляли охраной караванов, нас и взяли из-за высоких боевых качеств.

– Я слышал, пришел всего один корабль, так ли это?

Разведка здесь работала на славу, ведь ни прибыли только вчера вечером.

– Да. В поход выступило три судна, но дойти удалось только нам. Самые богатые товары были на двух потерянных, мы же загрузились не полностью, за свои собственные деньги.

– Кто на вас напал?

– Хайты.

– Рейдеры?

– Нет, от них мы отбивались с легкостью. Дело было ночью, мы мало что рассмотрели, но поняли, это было большое войско, сотни хайтов.

– Вот беда, – вздохнул Тис, – сколько же добра пропало. Товары из Сумалида сейчас очень дороги. Торговля идет по суше, сами знаете, как это тяжело.

Приняв самый печальный вид, старик посигналил серебряным колокольчиком, на пороге выросла пожилая женщина.

– Вина мне и моим гостям, – приказал Тис.

Поднос появился с невероятной быстротой. Хозяин тем временем заявил:

– Не хочу забирать у вас драгоценное время. Я так полагаю, вы зашли ко мне не просто так?

– Да, – кивнул Олег, – у нас есть товары, которые могут вас заинтересовать.

– Я на это очень надеюсь. Что же вы можете предложить?

– Прежде всего, золотой песок.

– Откуда он?

– Правобережье Фреоны, неподалеку от Нары.

– Опасные места, – кивнул Тис, – но золото там качественное. Я возьму у вас этот товар, если вы, разумеется, не захотите искать других покупателей.

– Если цена нас устроит, мы отдадим вам все.

Тис улыбнулся:

– За цену не волнуйтесь. Еще никто не уходил от меня обиженным, отдав качественный товар за пару крамов. Я торговец и должен думать о своей выгоде, но стараюсь никого не обидеть. Пусть я получу немного меньше, но в следующий раз вы опять придете ко мне, выгода будет гораздо больше.

– Почему вы решили, что мы к вам вернемся?

Старик посмотрел мудрым, снисходительным взглядом:

– Вы не первый, кто сидит перед этим столом. Я видел многих и научился разбираться в людях. Если кто-то и сможет второй раз пройти по Фреоне, так это вы.

– Спасибо, – усмехнулся Олег.

– У вас есть еще что-нибудь, кроме золота?

– Да, но вряд ли остальные товары вас заинтересуют. У нас есть хорошая соль, отличная, крепкая сталь, немного меди и бивни гулана.

– А они-то у вас откуда? – удивился купец. – Вот уж не знал, что в Сумалиде есть море!

– Его там и нет. Мы столкнулись с этой тварью под самыми порогами. Она шла вверх, покуда не натолкнулась на эту преграду.

– Удивительно. Они даже до наших земель нечасто добираются. Велики ли бивни?

– Да. Гулан был очень крупный.

– Редкий товар, – задумчиво протянул купец. – Боюсь, вам непросто будет в нашей стране найти настоящих его ценителей.

– Да, я знаю.

– На все остальные я могу вам порекомендовать хороших покупателей, а вот с этим… Впрочем, если вы подождете пару дней, возможно подвернется неплохой вариант.

– Хорошо бы. Нам все равно придется стоять довольно долго, да и корабль нуждается в небольшом ремонте.

– Вот и отлично.

Выбравшись из торгового дома, островитяне направились в обратный путь. Они договорились с купцом, что золото постараются доставить как можно быстрее. Тис был настолько любезен, что предложили им взять парочку своих охранников, но Олег отказался. На «Арго» хватало крепких ребят способных даже без оружия накостылять местным преступным элементам. Но увы, им даже не дали добраться до корабля.

Олег привык к неблагонадежным мордам и не удивился, увидев позади себя весьма подозрительную личность. Обернулся он случайно, расслышав стук копыт. Правил дорожного движения тут не было, каждый пешеход должен был сам беспокоиться о своей безопасности. К счастью, всадник прошествовал в боковую улочку, Олег уже было собрался поворачиваться назад, как вдруг заметил одну странность: бродяга суетливым жестом подхватил в ладонь какой-то предмет, болтавшийся под ней. Поймав на себе его липкий, возбужденный взгляд, парень насторожился.

– Ты что молчишь? – спросил Млиш, не дожидаясь ответа на поставленный вопрос.

– Слушай, нельзя ли к порту пройти более оживленной улицей, а не теми переулками.

– А что случилось? – насторожился старик.

– Не знаю, но за нами следует знакомый тип. Он стоял на площади, наблюдая за экзекуцией.

– Ты уверен?

– Да. У него клеймо на левой щеке в виде костяной руки.

– Это означает, что он был пойман на воровстве столько раз, сколько на ней пальцев. Такие украшения носят многие, это еще ничего не значит.

– У меня хорошая память на лица, – возразил Олег и остановился.

Из еле заметной щели меж домов показалась парочка весьма колоритных субъектов. Один, по местным меркам весьма здоровый, не ниже метр семьдесят, на левой щеке клеймо, похожее на знак, предупреждающий о радиации, в руке он сжимал небольшую дубинку с металлическим набалдашником. Второго жизнь пообломала больше: все лицо его было покрыто низкопробной росписью, оставленной палачом; левая кисть отсутствовала, а в правой поблескивал короткий, очень широкий нож.

Олег сразу догадался, что эти ребята загородили им дорогу не для того, чтобы поинтересоваться дорогой к ближайшей библиотеке. Сердце, получив порцию адреналина, гулко забилось в груди, лицо мгновенно запылало жаром. Симптомы были знакомые: нельзя сказать, что он очень любил драться, но участвовал в таких мероприятиях охотно. Проблема была в Млише – старик может пострадать в этой схватке.

На принятие решения ушло не больше пары секунд. Громилы еще выбирались на улочку, а Олег уже подался назад, выбрасывая ногу с одновременным разворотом. Глаз на затылке у него не было, но он не сомневался в том, что третий сообщник должен быть рядом. Замысел бандитов был очевиден: ошеломленные встречей с колоритной парочкой, жертвы не заметят последнего члена шайки, а он в это время выведет из строя самого опасного, то есть Олега.

Так и оказалось – уголовник уже замахивался кистенем. Олег от души врезал ему ребром крепкого ботинка по голени. Тот мгновенно позабыл про все на свете, кроме своей внезапно заболевшей ножки. Схватив опешившего старика за плечи, отшвырнул его назад:

– Беги, Млиш. Встретимся на корабле.

– Но…

– Беги, говорю!!! Я с ними разделаюсь, ты будешь только мешать.

Дальше стало не до разговоров. Бандиты, увидев, что стало с их сообщником, бросились вперед. Олег не стал покорно дожидаться их на одном месте, прыгнул навстречу, пытаясь встретить высокого ногой в лицо. Удар не получился, пришелся в плечо, но все равно, будучи встречным, вышел сильным. Громила, улетел назад, сделав до падения почти полный оборот. Второй время не терял, провел режущий удар. Олег не успел увернуться, лезвие задело бок, по коже заструился теплый поток. В свою очередь ударив его кулаком, он впечатал костяшки пальцев в висок с такой силой, что понял – добавки не потребуется.

На него бросился поднявшийся громила. Дубинку он потерял, но, уповая на свою силу, решил разобраться с жертвой голыми руками. Зря. Олег был выше него сантиметров на пятнадцать, пользуясь преимуществом в длине конечностей, он встретил противника на дальних подступах, быстро превратил его лицо в отбивную, но добить не успел, рядом послышался громкий стук подкованных сапог, со всех сторон его окружили городские стражники, наставив на него копья.

Олег, естественно, не сопротивлялся, радостно улыбнувшись, он заявил:

– Быстро же вы подоспели! Хвалю!

Один из стражников буркнул:

– Этот не из наших, больно плохо говорит. Берем его до кучи.

Последнее, что ощутил удивленный парень – удар по затылку.

Придя в себя, Олег поспешно приподнялся с каменного пола, ему на миг показалось, что он опять оказался в пещере людоедов. Та же головная боль, люди вокруг, разве что света побольше и шея обмотана веревкой, привязанной другим концом к ржавому крюку. Судя по всему, он находился в большом подвальном помещении, со сводчатым потолком. Рядом виднелись три знакомые бандита, двое сидело, прислонившись к стене, третий лежал неподвижно, судя по всему, в драке ему досталось больше всех, Олег вспомнил, как заехал ему в висок.

На другой стороне комнаты находилось еще три человека. Один был простым стражником в кожаных доспехах, он стоял возле закрытых дверей. Двое других, облаченных в кожаные передники, возились возле небольшой печки, звеня какими-то железяками. Разглядев эти предметы подробнее, Олег с тревогой окинул взглядом все помещение, резко загрустил. Обстановка здесь была далеко не идиллической, даже полный дурак мог понять, что попал в камеру пыток. Обрывки фраз, доносящихся со стороны парочки палачей, только подтверждали этот вывод.

– Почему не заточил?

– Так ногти рвать удобнее будет.

– Да? Я сейчас на тебе испробую. Дурень, куда же ты яйцедавилку к иглам положил? Ее же калить не надо, там лопаточкой прижигают.

Олег понял, что молчать в этой ситуации не следует:

– Эй, парни! Зачем меня здесь держат? Я же ни в чем не виноват, это они на меня напали.

– Ничего, – буркнул один из палачей, подтачивая какой-то зловещий инструмент, – поспрошают тебя, и отпустят.

Представив, как его будут «спрошать», Олег заволновался еще больше:

– Да вы с ума сошли! Я сам готов все рассказать. Да тут и говорить нечего, они на меня сами напали, ни с того, ни с чего!

– Мы люди маленькие, придет начальство, им все и скажешь. Только все равно они тебя поспрошают. Ты чужеземец, схвачен возле перекрестка, где проезжал кортеж наследного принца, схвачен его стражей. Как-то это все подозрительно.

Бродяга с опухшей мордой, подмигнул своей несостоявшейся жертве и противно захихикал. Олег не сдержался, от души врезал ему ботинком, тот замолчал, закашлял, подавившись выбитыми зубами.

– Тихо ты! – пригрозил один из палачей. – А то я тебя быстро успокою.

Дверь раскрылась, вошел еще один стражник, а следом мрачный чиновник в черной мантии. Не оглядываясь, он привычно повернул влево, встал над задержанными. Брезгливо сморщив тонкие губы, громко поинтересовался:

– Дукас, почему этот мерзавец лежит?

– Сдох.

– Ясно. С этими тоже все понятно, вся их постыдная биография написана на физиономиях. А это кто? – чиновник указал на Олега. – Морда чистая, что у девки, ни одной отметины нет.

– Так его для компании схватили. Люди принца всех повязали, не разбираясь, кто там прав или виноват. Он говорит, что его хотели ограбить.

– Это так?

– Да, – подтвердил Олег, – я просто защищался от этих грабителей.

– Ты чужеземец, у тебя дивный вид и странная речь. Откуда прибыл?

– Из Сумалида.

Чиновник удивленно покачал головой:

– Странные дела! Я даже не помню, когда в последний раз видел человека из северных земель. Но обликом ты на них не похож. Ладно, потом с тобой разберемся.

Указав на одного из бандитов, он приказал:

– Взять его!

Солдаты потащили несчастного к месту экзекуции, тот мгновенно начал орать благим матом:

– Виноват! Мы не удержались, больно соблазн велик! Видели, как эти чужеземцы выходили из дома Тиса, думали, что у них деньги есть, или золото, иначе зачем там ходить? Подстерегли по пути! Виноват!..

– Это хорошо, что ты такой разговорчивый, – похвалил его чиновник. – Сейчас мы тебя поговорим и о других делах. Больно много в нашем городе творится мерзостей, и ты о них сейчас расскажешь.

– Я все скажу!!! Только… А-а-а-а-а!!!

– Это было начало. Сейчас мы начнем говорить серьезно.

Олег поморщился, к уже привычной вони помещения присоединился мерзкий запах горелого мяса. Двери вновь раскрылись, вошел второй чиновник. Поспешно пошептавшись с первым, он повернулся к задержанным, громко спросил:

– Кто из вас Олег Карцев?

– Я.

– Немедленно его освободите.

Выбравшись в сопровождении чиновника из подвала, Олег понял, кто помог ему в освобождении. Его встречал Тис с парой своих охранников, рядом скромно стоял Млиш.

– Спасибо, – поблагодарил Олег купца.

– С вами все в порядке?

– Да. Меня не успели ни о чем «спросить».

– Хвала богам! Мне жаль, что так получилось. Наш город велик и страдает многими язвами. Очень обидно, что вы получили такой неприятный опыт. Хорошо хоть ваш спутник догадался обратиться ко мне за помощью.

– Ничего, я все понимаю. Давайте все же выйдем на улицу, мне тут больше делать нечего.

– У вас ничего не пропало?

– Деньги и нож. Нож пусть вернут, а монетами подавятся. Там их немного было.

Купец быстро снял со своего пояса кошель, протянул Олегу:

– Вот, возьмите, вам не стоит оставаться без денег.

Олег попробовал отказаться, но купец был неумолим:

– Берите, я включу это в оплату золота. И на этот раз вас все же проводят мои ребята, там, на улице, еще четверо. Почему-то все бродяги уверены, что у людей, выходящих из моего дома, карманы рвутся от золота.

Тис действительно приобрел у них все золото, причем, судя по имеющимся сведениям, дал довольно неплохую цену. Он же свел их с мрачноватым клиентом, оставшимся безымянным. Тот забрал у них все бивни гулана, рассчитавшись монетами большого достоинства. Остальной груз постепенно расхватали другие купцы, дольше всего возились с железом, никто не хотел давать за него большую цену. Олег лично в компании Млиша обошел несколько оружейных мастерских. Тамошние умельцы, убедившись в завидной прочности металла, раскупили его небольшими партиями, платя весьма щедро.

Команда тем временем без дела не сидела. Ремонтировали корабль, меняли снасти, из закупленного материала делали запасной парус. Каждому человеку Олег выделил небольшую сумму денег, чтобы мог купить что-нибудь лично для себя. На остальные постепенно набирали товары, согласно подготовленному еще на острове списку. Дело продвигалось не настолько быстро, как хотелось: в городе они ориентировались слабо, действовать приходилось осторожно, многие торгаши так и норовили всучить разный хлам, людей, подобных Тису, здесь было маловато.

Олег почти целыми днями торчал в большой припортовой таверне. Помимо своего основного назначения она являлась чем-то вроде биржи, здесь собирались крупные и мелкие купцы, совершая сделки прямо за обеденными столами. При желании, тут можно было купить и продать что угодно, правда, без рекомендаций могут возникнуть проблемы.

Постепенно трюм «Арго» заполнялся товарами.

Дородный купец из неведомых земель с бородой, оригинально заплетенной на четыре косички, покраснел как рак. Выпучив глаза, он сделал последний, отчаянный рывок, но тщетно. Снисходительно усмехнувшись, Олег покачал головой, чуть напрягся, плавным, уверенным движением положил руку противника на стол.

Зрители взревели, поспешно принялись рассчитываться за сделанные ставки. Смутившийся купец протянул Олегу кошель, что-то уважительно произнес на своем неведомом языке. Кивнув, парень дружелюбно улыбнулся, протянул ему руку, тот с удовольствием пожал ее двумя ладонями, по местному обычаю.

Олег был доволен, каждый день он выигрывал не менее десятка подобных поединков. Втянув в один местного дебошира, он быстро доказал ему, кто здесь самый сильный. Зрители оценили новую, неизвестную забаву, поединки на руках мгновенно стали визитной карточкой заведения. Армрестлинг, несмотря на свою кажущуюся примитивность, не столь прост. Да, голая физическая сила необходима, но опытный человек может побороть противника гораздо большего по габаритам. Здесь масса психологических тонкостей, кроме того, нужно следить за своим дыханием, тщательно контролировать напряжение мышц. В случае необходимости требуется быстро «дожать», или наоборот, остановиться, выдержать напор.

Ничего этого местные поединщики не знали, правда и без того, на схватку с Олегом решались немногие – больно уж смущали его габариты. Если на Земле он был просто высоким, хорошо сложенным парнем, то здесь казался гигантом. Но когда ему бросали вызов, на такое зрелище сбегалась вся таверна, даже из кухни высовывались носы любопытных поварят. До сего дня никто еще не смог его победить. Олег неплохо разбогател, забирая призы противников и тайком делая ставки за себя через одного местного парнишку. Люди здесь собирались небедные, в какой-то момент времени он подсчитал, что если продолжит сражаться пару недель, то может заработать столько, сколько им не принесло все добытое золото.

Встряхнув рукой, он уже было собрался вставать, как перед ним вырос чернобородый мужчина. Ростом он почти не уступал Олегу, а по весу был гораздо тяжелее, причем не за счет жира – плечи этого здоровяка были просто огромные. С первого взгляда было понятно: это не купец. Опыт последних дней позволил опознать арланского рыцаря. Даже здесь он не снимал плетеную кольчугу с массивными наплечниками, а на поясе висел широкий меч. Таверна находилась на территории порта, носить оружие здесь не возбранялось, чем все активно пользовались. Местная шпана могла напасть на человека среди бела дня, быстро затащить в щель между складов и обчистить до нитки, так что купцы с пустыми руками не ходили, на стражу тут надежды не было. Правда, люди в доспехах здесь попадались нечасто, это все же не поле боя.

– Хочешь бороться? – усмехнулся Олег.

– Да, – хрипло произнес чернобородый.

Пожав плечами, парень заявил:

– Как знаешь. Что поставишь?

Рыцарь вытянул руку, указывая в угол зала:

– Ставлю моих бойцовских рабов.

Посмотрев в ту сторону, Олег увидел шестерых крепких мужчин, сидевших на скамье у стены. Он знал, что это место предназначено для слуг и рабов, приходящих с хозяевами. Его удивило, что рыцарь таскает за собой все свое имущество, но, впрочем, это было его личное дело. Покачав головой, Олег заявил:

– Что я с ними буду делать?

– Ты что, совсем глуп? – прорычал чернобородый. – Это же бойцовские рабы из Аркула. Я за них заплатил целую кучу золота, но с тебя требую только то, что сейчас висит на твоем поясе.

Это было уже оскорбление, отказываться от поединка после таких слов – большой удар по репутации. Про бойцовских рабов он слышал. Излюбленное развлечение арланской знати – гладиаторские бои. Странно, что этот рыцарь самолично таскает за собой живой товар, купленный на местном невольничьем рынке, но, в конце концов, это его личное дело. В ценах Олег разбирался не слишком хорошо, но понимал, на его деньги не купить и двух таких бойцов. Впрочем, он и без этого принял бы вызов, слишком нагло ведет себя арланец.

– Хорошо, ты сам напросился, – произнес Олег. – Я принимаю твой вызов, садись.

Увидев, как ехидно расплылись губы рыцаря, он почувствовал смутное беспокойство. Задира отрицательно покачал головой:

– Нет купец, ты принял вызов, теперь мое слово. Я выбираю бой на мечах.

Олег усмехнулся, хотел покачать головой, но сдержался. Он увидел, что купцы, стоящие вокруг, кивают головами с самым серьезным видом, и понял, что серьезно влип. До этого подобных ситуаций не было, всех вполне устраивала борьба на руках, собственно говоря, кроме нее ничего не предусматривалось. Однако рыцарь поступил иначе, причем, судя по всему, не нарушая местных правил поединка. Приняв вызов, Олег может от него отказаться с огромным позором, кроме того, совершенно неясно, как отнесутся к этому зрители. Не исключено, что с трусоватыми спорщиками здесь обходятся не слишком вежливо. Степенные купцы на его глазах несколько раз избивали своих коллег за какие-то проступки, бросая после этого в лошадиные стойла. В то же время сражаться с арланцем не хотелось. Это был не троглодит с дубиной, кто знает, насколько велико его искусство фехтовальщика. Хотя, по некоторым признакам, было заметно, что это простой позер: даже кольчугу он таскает, чтобы казаться более грозным.

Истолковав его молчание по-своему, рыцарь усмехнулся:

– Что, страшновато сразиться как настоящий мужчина?

Олег молчать не стал:

– Нет, я размышляю, достойно ли мне с тобой скрестить мечи. Ты не похож на арланца: больно глуп, самолично скупаешь рабов, таская их за собой. В общем, мне кажется, что ты из Хидата.

Зрители оглушительно заржали. Это было оскорбление, причем очень обидное. Хидат располагался где-то далеко на юго-востоке, его жители были героями многочисленных анекдотов. Про хидов говорили, что они мать не похоронят, пока она не заплатит за погребение. Про их прижимистость знали все, сравнить с ними аристократа – худшая из обид. Этот феодал был явно не из богатых, раз собственноручно занимался торговлей, но особой роли это не играло. Сжав зубы, рыцарь потянулся к рукояти меча, но тут подскочил хозяин таверны:

– Только не здесь! Все поединки во дворе, вы знаете правила.

Злобно посмотрев на Олега, арланец угрожающе процедил:

– Радуйся, ты проживешь на минуту больше, чем я планировал.

Настроение землянина упало еще больше, он пожалел, что так сильно разозлил рыцаря. Поединки в Хамире были разрешены, но только по определенным дням, и по приговору суда. Без этого они считались преступлением. Но этот закон нарушали все кому не лень – наказание было символическим. Даже в случае гибели одного из противников, второму не грозило ничего, кроме небольшого штрафа. Выйдя на улицу, Олег убедился, что власти не станут препятствовать схватке. Портовая стража спешила к месту событий, но солдаты занимали места в качестве зрителей. Бой был неизбежным.

Рыцарь не стал разводить церемонии, просто развернулся, вытащил свой меч, замер, дожидаясь, когда противник обнажит свой. Олег убедился, что его клинок сантиметров на двадцать длиннее, а уж про тяжесть и гадать трудно. Лезвие широкое, очень толстое, изготовленное из обычной некачественной стали. О фехтовальных хитростях можно позабыть: это оружие предназначено для рубящих ударов, колющие не приветствуются.

Едва он извлек свой меч, рыцарь тут же прыгнул вперед, рубанув наискосок. Олег не ожидал от него такой прыти, он разработал целый план по атаке противника, но тот его опередил. Спасаясь от смерти, парень уклонился, бросаясь вбок, ткнул своим клинком в сторону арланца, думая только о том, чтобы его напугать.

Но все вышло иначе. Рыцарь оказался на диво подвижным. Он успел скорректировать свой курс, развернулся в сторону шустрого противника, готовя меч для нового удара. Выпад Олега стал для него полной неожиданностью, он не ожидал, что отступающий поединщик ударит столь хитро, налетел на клинок грудью. Кольчуга не выдержала, крепкая рессорная сталь пронзила ее как бумагу, но рывок тела был столь велик, что арланец по инерции просеменил еще несколько шагов, вырвав оружие из руки землянина. Остановившись, он медленно развернулся, губы шевельнулись, но слов слышно не было. Качнувшись, рыцарь завалился на бок, затихнув почти мгновенно – меч пронзил его почти насквозь, разрезав сердце.

Ошеломленный Олег огляделся по сторонам, он искал, куда бы можно присесть. Ему еще никогда не приходилось убивать человека. Нельзя сказать, что это слишком сильно выбило его из колеи, но колени подрагивали. Он никак не ожидал, что невинная борьба на руках закончится кровавой схваткой. Да и победил Олег почти чудом, ему до последнего момента не верилось, что все происходит всерьез. У современного человека в голове не укладывается: как можно кромсать друг друга мечами из-за сущей ерунды!

Но в покое его не оставили. Первым подскочил Млиш, Олег сам не заметил, откуда он здесь взялся:

– Ты решил с рук перейти на мечи? – укоризненно произнес старик.

– Я не хотел, – растерянно произнес Олег. – Я не хотел его убивать.

– Ничего, он это заслужил, – донеслось из-за спины.

Оглянувшись, парень увидел пожилого сержанта портовой стражи. Пригладив усы, служака подмигнул:

– Лихо ты его, одним ударом! – нахмурившись, он добавил. – По закону, следует тебя отвести в ратушу, но у нас тут свои законы; порт – это город в городе, сами разберемся. Если тебя устроит, что мы заберем с тела арланца ценности и сами его похороним, то идти никуда не потребуется.

Олег согласно кивнул, но добавил:

– У него могут быть родственники или друзья.

– Нет, это личность известная. Бродячий рыцарь без домена. В городе не пробыл и месяца, а уже устроил несколько драк. В последней он получил этих рабов. Радуйся, ценный приз.

Сержант кивнул солдатам, те окружили тело. Один из них подошел к Олегу, с поклоном протянул окровавленный меч. Содрогнувшись, парень обмыл лезвие в поилке для лошадей, даже не вытерев, спрятал в ножны. Повернувшись к Млишу, он спросил:

– Что же мы будем делать с этими рабами?

Старик пожал плечами:

– Не знаю, это твой приз. Что ты делал с остальными деньгами?

– Мне они были нужны. Я хотел… В общем, на острове осталась одна особа, я хотел привезти ей подарки, да и одежда не помешает, женщинам тряпки нужны как воздух.

– Понимаю, – кивнул старик и удивленно добавил. – Но ты здесь самый главный, мог взять себе любую сумму, а не устраивать эти поединки.

– Так нельзя, – возразил Олег. – Мы все равны, каждый получил одинаковую долю. Деньги очень небольшие, их не хватит на те вещи, которые я бы хотел купить.

– Странный ты человек, – вздохнул Млиш. – Впрочем, это не мое дело. Рабы очень хорошие, из Аркула, каждый стоит как минимум трех сильных бойцов. Ты можешь получить за них неплохие деньги. Я видел твою женщину, она не слишком велика, ее всю можно будет засыпать этим серебром. Иной арк стоит дороже табуна лошадей.

Олег ничего не сказал, вернулся в таверну, встал перед безучастными гладиаторами. Внимательно их осмотрев, он вздохнул. Нет, рабовладельца с него не выйдет. В голове не укладывалось – как можно продавать и покупать людей, да еще и столь сильных мужчин. Да и личных денег у него было вполне достаточно для осуществления всех замыслов. Покачав головой, он заявил:

– Я заплачу хозяину таверны, вас покормят. Затем можете идти на корабль под названием «Арго», его здесь все знают. Там вас раскуют. Кто захочет, может оставаться с нами, но как свободный человек. Мы пойдем за пороги Фреоны, плаванье очень опасно, нам не помешают опытные бойцы. Остальные можете идти куда угодно, рабы мне не нужны.

Вечером Олег был сильно удивлен, когда застал всю шестерку у кормы. Ни один из арков не ушел, они дружно решили остаться у странных купцов, столь легко отказывающихся от дорогого товара.

«Арго» простоял в порту Маркона десять дней. Как ни торопились они в обратный путь, быстро уйти не удавалось. Продажа и скупка товара отняла много времени, да и корабль неплохо подлатали. Олег был доволен, даже если они не уложатся в отведенные два месяца, на острове не расстроятся. Закуплена была масса необходимейших вещей: одежда, ткани, крупы, семена, местные лекарства, корабельные снасти, рыболовные сети и многое другое. Судно было здорово загружено, страшно было подумать о тех трудностях, что их ждут, ведь идти придется против течения.

Правда их команда пополнилась. Помимо шести крепких арков появился лекарь. Его взяли по рекомендации Млиша. Это был молодой парень, едва окончивший обучение. К этому моменту его отец разорился, семья погрязла в долгах. За приличную сумму он согласился служить Олегу три года, а там видно будет. Лекарь понимал, что, возможно, никогда не сможет вернуться, но готов был на все, лишь бы уберечь отца от долговой тюрьмы.

Утром одиннадцатого дня они отправились в обратный путь.

### Глава 16

– Олег, иди сюда, – крикнула Рита.

Пройдя на нос, он встал возле девушки, взглянул в направлении ее вытянутой руки.

– Что такое?

– Смотри, эта лодка явно идет нам на перехват.

Посмотрев повнимательнее, он кивнул:

– Так и есть. Там всего семь человек, они не представляют для нас опасности, а, кроме того, местные воды неблагоприятны для пиратов. Скорее всего, они просто направляются к противоположному берегу.

– Хозяин, – послышалось из-за спины.

Поморщившись, он обернулся. Эрон, предводитель шестерки арков, так и не привык к свободе, что было немудрено – гладиаторов воспитывали с детских лет, он не знал другой жизни и называл Олега только так.

– Что тебе?

– В этой лодке арки.

– И что это значит? – насторожился Олег.

– Опасности нет. Они наши друзья. Ты говорил, что вам нужны хорошие бойцы, можешь взять их себе, на службу.

– Они что, сбежали?! – вскинулся Олег.

– Да, – признался Эрон.

Олег уже знал, что свободный арк, явление из области фантастики. Даже тяжело искалеченных тщательно лечили из-за высокой ценности и не отпускали, оставляя привратниками или наставниками. Их готовили в маленькой горной стране вблизи границы со смертоносным Гриндиром; у тамошних жителей не было никакой другой ценности, вся их экономика базировалась на торговле подготовленными гладиаторами. На руки и лицо наносили специальную татуировку, спутать подобного раба с обычным человеком было невозможно.

Торговля подобным товаром шла через Хамир, деньги шли немалые, лучших гладиаторов нигде не готовили. Местные власти ревностно следили за тем, чтобы арки не сбегали, без хозяина их не выпускали за стены городов и задерживали на дорогах, но все равно, такое явление имело место. Таможенная стража проверяла всех, татуированных рабов без документов задерживали, их соучастников наказывали. Олег сразу понял, что его пытаются втянуть в криминальное дело, и угрюмо посмотрел на Эрона:

– Зачем ты это сделал?

– Это наши друзья, если они останутся, то погибнут на потеху толпе. Вы идете в опасные земли, если мы и погибнем, то в этом будет смысл.

– Глупец, нам придется идти через таможню, мимо сторожевых кораблей не пройти даже ночью. Они нас быстро догонят.

Эрон кивнул:

– Я знаю. Но все пройдет хорошо. У тебя есть выправленная купчая на шесть арков, остальных можно облачить в кожаные доспехи с наручами, надеть шлемы. Таможенник посмотрит бумаги и не станет проверять твоих солдат. Тот, у кого есть нормальная купчая не станет связываться с беглецами.

– Я не знаю, кто с ними будет связываться и без нее!

– Всякое бывает. Хозяин, требуется только твое согласие. Я говорил с друзьями, они будут служить верно, ты не пожалеешь о своей доброте.

Олег думал недолго. Зарабатывать неприятности не хотелось, но план был действительно неплох, никто не станет обыскивать людей в поисках татуировок, а купчая у него в порядке, Тис ее выправил на совесть, там стоит множество угрожающих печатей. Семеро крепких бойцов не помешают, на обратном пути может произойти что угодно.

– Ладно, мы возьмем их на борт. Тем более, я думаю, что возврата им нет.

– Это так, – согласился Эрон. – Они сбежали из рыночного загона. Это непросто, скорее всего, им пришлось убить надзирателей.

Так оно и оказалось.

Вопреки опасениям, таможенный досмотр прошел без малейших проблем. Чиновник был мрачен, говорил скупо. Олег заподозрил, что его плохое настроение вызвано тем обстоятельством, что на выезде из страны пошлину с купцов не брали, и предложил ему небольшой денежный подарок. После этого служивый человек расцвел как майский ландыш, мельком проглядел купчую, быстро отпустил корабль, пожелав удачного плавания и всяческих благ.

Цивилизованные земли кончились, дальше придется идти меж берегов, охваченных войной. В тот раз без приключений не обошлось, кто знает, чем все закончится сейчас, ведь дорога вверх по течению займет еще больше времени.

Но как ни странно, пираты их не побеспокоили. Правда, Олег позаботился о мерах безопасности – на палубе постоянно дежурило двенадцать бойцов в полном вооружении. Еще в Марконе он догадался закупить массу полезных вещей: недорогие кожаные доспехи, хорошие луки, копья. Местные пираты, издалека разглядев, что «Арго» не столь легкая добыча, в схватку не ввязывались. Один раз за ними погналась небольшая галера, но в полукилометре остановилась, ушла назад. Причина такого поступка была непонятной, но кто знает, что тут за порядки или правила. Самое главное, за девять дней пути не пришлось выпустить ни одной стрелы.

Несколько раз замечали следы войны: выжженные деревни, горящий деревянный замок на холме. Однажды видели крупное войско, не менее тысячи пехотинцев следовали за отрядом из полусотни всадников. Расстояние было велико, но различались флаги и блеск металла. Кто это был, осталось тайной, в местной геральдике путешественники не разбирались.

К вечеру девятого дня достигли порогов. Здесь пришлось повозиться, течение на подходе к ним было солидным, на весла пришлось поставить по два человека. Перегруженный корабль слушался плохо, Олег уже думал, что придется приставать ниже, теряя лишние дни на волок, но тут им улыбнулась удача – подул попутный ветер.

«Арго» уткнулся в мель, дальше пришлось попотеть, снимая с него груз. Берег был крутой, даже усиленная, отремонтированная лебедка не могла вытащить его на сушу. Это удалось проделать только около полудня следующего дня. Бревна, заготовленные в прошлый раз, остались на месте, большинство из них были пригодны для дальнейшего использования, так что рубкой леса заниматься не пришлось.

Олег надеялся, что если все будет хорошо, на преодоление порогов уйдет не более полутора недель. С прошлого раза они стали опытнее, кроме того, их команда пополнилась сильными бойцами, с их помощью корабль можно будет перетаскивать быстрее. Так поначалу и оказалось, целых два дня все шло просто замечательно, «Арго» продвигался с завидной скоростью.

На третий день полоса везения закончилась.

Сперва пошел дождь, причем сказано это было очень мягко. Такого Олег еще никогда не видел: небо затянуло свинцово-черными тучами, потом без предупреждения обрушился настоящий водопад. Нечего было и думать о работе, перетаскивание корабля и грузов пришлось прекратить. Судно не было приспособлено под такое буйство стихии: настил верхней палубы протекал, приходилось постоянно вычерпывать воду из трюма, спасая груз от влаги. Если бы Паук не надоумил разложить поверх паруса, то многие товары пришли бы в негодность.

Этот потоп длился два дня, но и после этого стихия не успокоилась, просто дождь стал потише. Путешественники продолжили работу, но она резко замедлилась. Ноги скользили по камням, все были мокрыми, один за другим люди начинали кашлять, лекарь сбился с ног, помогая простуженным. Все сухие русла и промоины заполнились водой, перетаскивать через них корабль было непросто.

Млиш ничего утешительного сообщить не мог. По его словам такая погода свидетельствует о приближении зимы, она характерна для многих стран расположенных на широте среднего течения Фреоны. Правда, бывают годы, когда такого потопа нет, но, к сожалению, им не повезло. Дожди могут продлиться до самого снега, если так произойдет, дальнейший путь превратиться в кошмар.

Оценив скорость работы, Олег уныло констатировал, что если погода не улучшится, им придется перетаскивать судно не менее двадцати дней. Учитывая, что до конца двухмесячного контрольного срока оставалось десять дней, дела плохи. Ведь от порогов придется еще подниматься вверх. В прошлый раз этот путь занял пять дней, но тогда они шли вниз по реке. Путешествие угрожало здорово затянуться.

Заслышав утроенный удар по гонгу, Аня набросила на голову кусок оленьей шкуры, открыла дверь, шагнула под струи дождя. Держась подальше от потоков воды, срывающихся с крыш, добралась до угловой вышки, по ломаной лестнице забралась наверх. Ночной наблюдатель устало кивнул, снял меховую накидку, отправился отдыхать, сдав пост сменщице.

Аня стряхнула воду со шкуры, повесила ее на поручни. Здесь дождь не страшен, наблюдательная площадка прикрыта хорошим навесом. Быстро облачилась в накидку, оставленную предшественником. Посмотрев по сторонам, девушка убедилась, что со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось. Видимость по-прежнему была отвратительной, невозможно было разобрать лица наблюдателя на второй вышке, хотя до нее было менее сотни метров. Собственно говоря, кроме поселка и его ближайших окрестностей увидеть что-либо было очень проблематично. Аня могла различить речное мелководье, но смутно, через дымку водных струй. Даже когда дождь ненадолго стихал, положение не слишком улучшалось: воздух был настолько напитан влагой, что туман не исчезал, просто становился чуть прозрачнее.

Поежившись, Аня подумала, что через неделю стоять на посту будет уже невмоготу, не поможет и накидка. Оленья шкура теплая, но жестковатая, оставляет множество щелей, куда немедленно проникает пронизывающая сырость. С каждым днем становилось все холоднее, на вышке это чувствовалось даже носом: во всех домах и хижинах подтапливали печки, весь дым шел кверху. В поселке сейчас было около трех сотен человек, такое количество людей не обеспечить меховой одеждой. Охотники старались вовсю, но увы, столько им добыть не под силу. Даже мяса не хватало, основу рациона составляла опостылевшая рыба. Все с нетерпением ждали возвращение корабля, надеясь получить теплую одежду, без нее скоро невозможно будет выйти на улицу.

Подумав о корабле, Аня не сдержала невольной улыбки, вспомнив об Олеге. Девушка была уверена, что с ним ничего не случится, у этого парня всегда все получалось, вот и сейчас, его ждут со дня на день. Аня не верила, что он мог ее забыть за два месяца, если Олег так же соскучился, как она, то должен лететь сюда на крыльях. Кто знает, может он появится сейчас, во время дежурства. С каким наслаждением она подаст сигнал. Плохо только, что ее нельзя будет прийти на новенькую пристань, наблюдателю запрещено покидать пост. Но ничего, все равно она разглядит Олега, когда он будет спускаться по сходням.

Желание увидеть подходящий корабль было столь велико, что Аня и в самом деле различила темный силуэт, проходящий мимо острова. Не веря своим глазам, она вспомнила науку Олега, прижала ладони к ушам, сложив их лодочкой. Примитивный акустический локатор сработал, девушка отчетливо различила равномерный скрип уключин. Едва не рассмеявшись от бурной радости, она подхватила било, начала отбивать сдвоенные сигналы, поднимая тревогу.

На соседней вышке засуетился часовой, вертясь во все стороны, он явно ничего не видел. Внизу замелькали фигурки бойцов, занятых на дежурстве, они поспешно занимали свои места. Заскрипела лестница, вскоре показался источник шума – предводитель островитян. Забравшись на площадку Добрыня взволнованно поинтересовался:

– Что за шум?

– Корабль! – радостно ответила девушка.

– Где?

– Не знаю, мимо прошел, вниз по течению.

Добрыня помахал рукой второму часовому, тот в ответ недоуменно пожал плечами. Нахмурившись, здоровяк заявил:

– Похоже, тебе померещилось.

– Нет, – решительно заявила девушка, – я уверена. Это Олег, по времени они как раз должны вернуться.

– Они никому ничего не должны. У тебя уже галлюцинации на почве отсутствия мужского внимания. Ты что-то с этим делай, а то опять весь поселок поднимешь.

– Это вам мужского внимания не хватает! – спокойно констатировала Аня. – Послушайте, если не верите, сделайте вот так.

Недоверчиво хмурясь, Добрыня все же послушался советов девчонки. До этого случая она никогда не поднимала ложную тревогу, он считал Аню лучшей наблюдательницей, хотя ее манера нести дежурство иногда сводила его с ума. Девушка выстаивала свои часы с самым легкомысленным видом, подолгу смотрела в одну сторону, игнорируя остальные, или вообще, начинала изучать небеса. А уж после ухода корабля большая часть ее внимания сосредотачивалась на юге, она не могла дождаться возвращения своего ненаглядного капитана. В общем, казалось, что толку с нее никакого. Но нет, несмотря ни на что, Аня ни разу не пропустила ничего интересного, в ее дежурство можно не беспокоится – неожиданного нападения не будет.

Прислушавшись с помощью сложенных ладоней, он удивленно заявил:

– Точно, уключины скрипят!

– Я же вам говорила!

– Тихо ты! Больно много скрипу, там не один корабль.

Аня замерла, прислушалась. Так и есть – где-то в дождливой дымке двигались корабли, столько шума «Арго» создать не мог. Определить их количество было невозможно, но она почему-то решила, что их три. Склонившись к Добрыне, девушка тихо шепнула:

– Может, Олег привел новые корабли?

– От него этого ожидать можно, – согласился здоровяк, – но вряд ли. Эти корабли пошли вниз по течению, Олег бы так делать не стал.

– А вдруг он заблудился из-за дождя? – встревожилась Аня.

– Нет, этого не может быть. Ты подала сигнал гонгом, его слышно очень далеко. Кроме того, на кораблях легко почуют запах дыма, он стелется над рекой. Наши ребята уже бы подали ответный сигнал. Нет, это чужаки.

К разочарованию Ани, командир оказался прав. Корабли удалились вниз по течению, скрип уключин быстро затих и больше не возобновлялся. Кто это был, островитяне не узнали, подробный допрос наблюдательницы ничего не дал – кроме смутного пятна девушка ничего не разглядела. Происшествие было странным, такого еще никогда не было. Если это люди, то почему не подошли к острову, хотя бы из любопытства? А враги попытались бы напасть, или хотя бы провести разведку. В общем, сплошные загадки, без решения.

Добрыня опасался, что неизвестные корабли столкнутся с «Арго». Кроме того, если они не собираются преодолевать волок, то через некоторое время вернутся назад. Кто знает, вдруг это сильные враги? В таком случае они не упустят возможности устроить какую-нибудь пакость. Хуже всего, если противник застанет корабль островитян на волоке, там он почти беззащитен.

– У меня скоро головастики в волосах заведутся, – пожаловался Кабан.

– В голове они у тебя заведутся, места там хватит, – буркнул Олег и едва не упал, поскользнувшись на мокром камне.

Амбал ухмыльнулся, собираясь ответить какой-либо колкостью, но тут же осекся, разглядев впереди что-то необычное. Вытянув руку, он удивленно заявил:

– Смотри! Что это?

Олег насторожился, положил руку на рукоять меча. На пустынном берегу они были вдвоем, уйдя на разведку почти до конца волока. Даже небольшая банда ваксов может составить серьезную проблему. Лук остался на корабле, тетива не поддавалась влаге, но вот все остальное было весьма уязвимо, оружие старались беречь. Приглядевшись, он различил впереди смутную громадину, перегородившую волок. Что это такое – непонятно, в этом дожде трудно различить подробности. Не поворачиваясь, Олег приказал:

– Иди за мной в паре шагов, чуть что, немедленно драпаем назад.

– А что это такое?

– Откуда я знаю? Раньше здесь был голый берег.

– Может, опять какое-нибудь чудовище? Пороги по суше огибает?

– Не удивлюсь, в этом дожде стадо динозавров мимо протопает, и не заметишь. Ладно, помолчи, вдруг нас услышат.

Разведчики отошли в сторону полосы прибрежного кустарника, прячась за растительностью, подобрались поближе. Вскоре они отчетливо различили, что перед ними находится большой корабль. Он лежал на берегу, метрах в тридцати от уреза воды, носом вниз по течению. Команда только-только успела вытащить его на берег, далеко вперед тянулись две нитки канатов, но людей на них не было. Более того, вокруг судна не замечалось никакой суеты, если не считать ворон, сидящих на бортах.

Заметив этих зловещих спутниц смерти, Кабан тихо шепнул:

– Неужто все сдохли?

– Может и так, – согласился Олег. – Только я никогда не поверю, что это случилось из-за простуды. Смотри в оба.

Они осторожно подобрались к судну и возле канатов наткнулись на первые трупы. Чем ближе они подходили к кораблю, тем больше становилось тел. Сеча тут была дикая, некоторые люди были изрублены в куски, особенно Олега потряс один убитый, облаченный в крепкую кирасу. Она ему не помогла: чудовищный удар в левое плечо рассек его вместе с доспехом чуть ли не до живота.

– Это не ваксы, – убежденно заявил Кабан, – каменным оружием такое не сделаешь. Людей порубили секирами.

– Верно, – согласился Олег. – Кто бы здесь не поработал, все давно закончено. От трупов уже слишком сильно несет. Думаю, можно не опасаться появления этих противников, надо все хорошо осмотреть.

– А почему корабль не сожгли? Может затаились где-то неподалеку, хотят его увести с собой?

– Вряд ли, слишком сложно. Ладно, хватит болтать, надо поспешить, а то до вечера здесь возиться будем.

На корабль взобрались по веревочному трапу. Здесь тел не было, что Олега несколько удивило. Судя по тому, что команда успела вооружиться и надеть доспехи, люди были готовы к нападению, но встретили врага на земле. С точки зрения удобства обороны гораздо целесообразнее было бы оставаться на палубе, но тут не было ни малейших следов схватки. Но кто знает, что за ситуация была в тот момент? Возможно, корабельщики были вынуждены встретить врага в чистом поле.

Это судно было намного больше «Арго», оно управлялось с помощью восьми пар весел, а мачта была несъемная. Но в целом, конструкция довольно похожа, да и фигура на носу выдавала изделие сумалидских верфей. Корабль не разграбили, в трюме разведчики обнаружили завалы тюков, ящиков и бочек. Здесь были льняные и шерстяные ткани, воск и мед, крепкое ягодное вино, знаменитые северные луки и бронзовые чушки. Характер груза указывал на то, что это было обычное купеческое судно.

Убедившись, что ничего подозрительного в окрестностях не наблюдается, разведчики вернулись назад, до «Арго» отсюда было около полутора километров, большую часть волока они уже прошли. Команда отдыхала, дело шло к ночи. Олег разыскал Млиша, рассказал ему о находке. Старик призадумался, поинтересовался:

– Ты не осмотрел берег?

– Осмотрел.

– Были там следы других кораблей?

– Не понять. Там пляж галечный, дно крутое, разглядеть что-либо трудно. Кроме того, купцы там все вытоптали. Ты думаешь, что этот корабль был не один?

– Не знаю. Но сумалидские купцы в одиночку по Фреоне не ходят. А, кроме того, непонятно, кто на них напал?

– Может ваксы? До цивилизованных мест не столь уж далеко, у них запросто могло оказаться хорошее металлическое оружие.

– Нет, в таком случае они бы забрали головы убитых, да и тела не бросили. Боюсь, на них напали хайты, пираты не поднимаются за пороги.

– Но мы далеко к югу от вражеских земель! Как они могли сюда попасть?

– У хайтов есть корабли, они на них переправляются через Фреону. Очень вероятно, что они разгромили караван, а затем стали преследовать уцелевшее судно. Купцы смогли оторваться, жадность или безрассудство не позволили им бросить судно, вот их и перехватили на волоке.

– Проклятье! – встревожился Олег. – Если это так, то хайты проходили мимо нашего острова!

– Это так, – кивнул Млиш, – если их много, то они могут напасть. Ты сказал, что трюмы корабля полны, он не разграблен?

– Да. С убитых даже оружие не собрали.

– Никто не станет бросать добычу, хотя хайты часто поступают весьма странно, но корабль они бы не оставили. Это плохой признак.

– Ты думаешь, что они спешат назад, чтобы напасть на замеченные селения?

– Да. Ты же помнишь, по пути сюда мы видели на островах несколько лагерей. Не заметить их невозможно.

– Твою мать! Нам здесь придется провозиться еще не меньше пяти дней! Этот корабль стоит в самом узком месте, мы не сможем протащить «Арго» мимо, придется его оттаскивать в воду, кормой назад, это будет нелегко, он гораздо тяжелее.

– Может попытаться его сжечь? – предложил Млиш.

– На это уйдет много времени, под таким дождем пожар быстро зачахнет, у них там в трюме воды чуть ли не по колено.

Едва не заскрипев зубами, Олег посмотрел вдаль, на север. Там, на острове, их товарищам грозила опасность, а они ничем не могли им помочь. Даже если ничего не будет мешать продвижению, добраться назад получится не ранее, чем через десять дней.

Узкая лодка шла ходко, пара гребцов привычно двигали веслами, разогнав маленькое суденышко до очень приличной скорости. Добрыня сидел на корме, хоть отсюда труднее наблюдать, но зато центр тяжести смещался назад, что хорошо сказывалось на ходовых качествах. Подняв бинокль, он взглянул вперед, но без толку. Дождь ненадолго стих, но по реке клубился туман, сильно затрудняя видимость. Кроме того, в воздухе висела мельчайшая водяная взвесь, хоть капли не срывались, но одежда быстро сырела, то и дело приходилось протирать линзы.

Охотники, переправлявшие свою добычу с правого берега, почувствовали сильный запах дыма. Сегодня с утра он норовил подниматься вверх по течению, низко клубясь над водой. В паре километров ниже по течению на большом острове расположилась немалая ватага землян. Они перебрались туда месяца полтора назад, поближе к рыбе и подальше от хищников. Народ там был довольно странный, по сути дела – новоявленные сектанты, сгруппировавшиеся вокруг своего гуру. Их лидер из смеси нескольких религиозных доктрин быстро создал свое учение, объяснявшее, за какие такие грехи они попали в этот мир и что следует делать для возвращения назад. Подобных общин на левом берегу было немало, как правило, они мало контактировали с остальным миром.

Новые соседи оказались не исключением, с островитянами они почти не общались. Правда, Добрыня установил с ними торговые отношения. Там был отличный скорняк, из шкур он делал неплохую одежду, да и в дублении знал толк. Расплачивались за работу стальными инструментами и солью, никто не был обижен. Народу у сектантов было около четырех десятков человек, как бы они не топили свои печурки и очаги, дым не может достать на такое расстояние. У них явно что-то горит, это следует разведать подробнее.

В тумане затемнела громада высокого острова, поросшего густым лесом. Гребцы подкорректировали курс, стараясь иди вдоль самого берега. Добрыня насторожился, расслышав странный шум. Туман и водная гладь сегодня здорово искажали звуки, определить, что творится в лагере сектантов было невозможно. Но там явно не спали, да и запах дыма становился все сильнее, а вскоре сквозь пелену проступили несколько мерцающих оранжевых пятен.

Приказав гребцам остановиться, Добрыня протер линзы бинокля, поднес его к глазам. Оптика не подвела, сквозь туман отчетливо можно было различить пылающие хижины и дома, многочисленные фигуры, метающиеся по лагерю, три приземистых, удлиненных корабля без мачт, стоящие у берега. Судя по всему бой уже закончился, пришлые победители добивали уцелевших и разоряли поселок. Добрыня определил, что нападавших не менее сотни. Даже с такого расстояния он различил знакомые силуэты «горилл», или, как их называли местные – раксов.

– Хайты, – выдохнул он сквозь зубы, будто выругавшись.

– Что? – недоуменно переспросил один из гребцов.

– Ничего, живее гребите назад, надо поднимать поселок по тревоге, – сделав паузу, он добавил. – После сектантов они займутся нами.

К счастью противник замешкался, дал время на подготовку. Даже охотники успели вернуться на остров, бросив свой лагерь на произвол судьбы. Ворота наглухо закрыли, все боеспособные мужчины заняли места на стенах и в башне. Несколько часов прошли в томительном ожидании, враг появился только около полудня.

Три большие корабля вышли из тумана, вытянулись в линию, борт о борт направились к берегу. Расчет катапульты подпустил их поближе, затем произвел свой первый и последний выстрел. Дождливая погода сыграла плохую шутку, несмотря на все меры предосторожности, орудие сильно отсырело, это привело к трагедии: заклинило опорную ось, причем произошло это в самый неудобный момент. Вся энергия ударила по станине, расколов ее в один миг, оборванные тяги хлестнули по расчету, один парень упал с разбитой головой, второму повезло немногим больше – ему перебило ноги. К счастью, зажигательный снаряд все же отлетел на пару десятков метров, упав на землю невдалеке от башни, где не мог причинить ущерба. Поселок остался без артиллерии, люди понесли первые потери.

Хайты без помех подошли к берегу, но садить корабли на мель не стали – два судна причалили к пристани, команда третьего принялась высаживаться с помощью лодок. Добрыня выругался, когда понял, что его первоначальные расчеты не оправдались – противник оказался более многочисленным, по самым скромным подсчетам выходило, что против землян выступают более двух сотен раксов и тощих метателей дротиков – триллов. Хотя по количеству островитян больше, но хороших бойцов среди них немного. В основном женщины, дети и подростки.

Хайты не стали нападать, без лестниц это было невозможно. Основная часть врагов принялась сноровисто сооружать лагерь на берегу, несколько маленьких отрядов разбрелось по острову, заготавливая деревья и жерди. Добрыня смотрел на них сжав зубы, помешать противнику он не мог. Единственная катапульта вышла из строя, арбалеты не слишком дальнобойные, лучники неумелые, со слабым оружием. Да и оперенные стрелы далеко не улетят, дождевые капли сильно повлияют на их траекторию. Помощи ждать неоткуда, окрестные поселения, узнав о нападении, постараются вести себя очень тихо, надеясь, что их минует чаша сия. Островитянам придется выкручиваться своими силами, не стоит даже пробовать посылать гонцов за помощью, это еще больше ослабит их гарнизон.

Добрыня страшно пожалел, что «Арго» до сих пор не вернулся. Три десятка крепких, хорошо вооруженных мужчин сейчас бы здорово пригодились. Оставалось надеяться, что они не попались хайтам.

– Сколько их было? – требовательно спросил Кругов.

Коренастый паренек, замерзший до посинения, все еще лязгал зубами, хотя просидел в бане больше часа. Удивительно, как он вообще смог проплыть более километра в холодной речной воде. Даже для профессионального пловца это непростая задача. До поселка он добрался едва живым, что вполне естественно, погода стояла такая, что никто бы не удивился, если б с неба посыпались хлопья снега. Явственно ощущалось приближение зимы.

Подняв измученные глаза, спасшийся сектант тихо произнес:

– Не знаю, но много, очень много. Они быстро прорубили проходы в частоколе, когда я это увидел, то схватил жену, смог вырваться.

– А где она?

– Утонула, – отрешенно заявил паренек.

– Ты уверен, что ваш лагерь уничтожен?

– Да, там невозможно отбиться. Мы ничего не успели сделать, корабли появились неожиданно, встали возле лодок. Я плаваю лучше всех, вот и рискнул, остальные остались… Нашего поселка больше нет, сквозь туман я видел пламя и слышал предсмертные крики. Наказующий решил, что мы недостойны возвращения и покарал нас.

– Отбрось эти бредни, – поморщился Добрыня. – Если хочешь остаться с нами, даже не заикайся о бреднях вашего сумасшедшего гуру.

– Я не останусь с вами, – спокойно заявил паренек.

– Почему? – удивился мэр.

– Вы слабы. Если придет враг, он без труда сметет ваш поселок. Все зло от реки, надо уйти подальше в леса.

Чуть подумав, Кругов кивнул:

– Ладно, отдыхай, твою одежду высушат, мы дадим тебе немного еды. Ты можешь идти куда заблагорассудится.

Выйдя в предбанник, он кивнул насторожившемуся помощнику:

– Все выполнили?

– Да. Днем печи и очаги топить никто не будет, а ночью дым не заметят. Правда, холодновато будет.

– Ничего, придется потерпеть, нам нельзя сейчас выдавать свое местоположение. И это, пошли пару разведчиков к реке, надо разузнать, что там творится. Думаю, что хайты должны напасть на островитян, мимо их поселка не пройти.

– У тех стена неплохая, из толстых бревен.

– Если хайтов много, это только оттянет неизбежный конец. Я все время говорил Добрыне, что жить на реке очень опасно, думаю, что сейчас он как раз вспоминает мои слова.

### Глава 17

Чужой корабль пришлось разгрузить полностью, с него сняли весла и якоря, срубили мачту. Но все равно спустить его на воду оказалось очень сложно, на это ушел целый день. Меркантильный Млиш заикнулся было, что его следует вновь загрузить и отогнать на один из ближайших островов, вряд ли судно найдут ваксы, судя по всему они покинули края вблизи переката, иначе бы путешественники встретили их следы. Но Олег даже не стал это обсуждать, он рвался вперед и готов был бросить все товары, лишь бы побыстрее достичь острова. Надо сказать, большая часть команды его всецело поддерживала, разделяя опасения по поводу хайтов.

Люди вкалывали как проклятые, не жалея себя. Уже два человека лежали в трюме: один мучился от сильного воспаления легких, второй поломал ногу, нечаянно поставив ее под каток. Погода улучшилась, дождь шел два-три раза в день, в остальное время было пасмурно, но вполне терпимо. Влажность снижалась, впервые за двадцать дней люди смогли работать в относительно сухой одежде.

На спуск «Арго» ушел еще один день, отплывать на ночь глядя не стали, такая спешка до добра не доведет. Поддавшись уговорам Млиша, Олег приказал хорошо закрепить второй корабль на якорях, если все будет нормально, сюда можно быстро вернуться с дополнительными гребцами, отбуксировать его к острову до зимы. Оставалось надеяться, что сюда не доберутся ваксы, те быстро утащат все что возможно, а судно сожгут. Но если попытаться прихватить его с собой, то обратная дорога займет слишком много времени.

Ранним утром, еще до рассвета, отправились в обратный путь. Для ускорения оставили на берегу запасные якоря и большую лодку, на которой пришли беглые рабы. Без всего этого можно обойтись, а ход ненамного, но все же увеличится.

В первый раз за последние три недели Олег возблагодарил погоду. От сильного притока воды Фреона вздулась, течение ее несколько замедлилось, что позволяло идти с большей скоростью. Ветра практически не было, за весь первый день ни разу не поставили парус. Но команда «Арго» была велика, на весла вставали в три смены, для движения выбирали прибрежные участки с самым медленным течением.

С каждым днем Олег мрачнел все больше и больше – следов ваксов не было. Ни дымов на берегу, ни лодок, ни охотничьих отрядов. Людоеды до ужаса боялись хайтов, бежали без оглядки при их виде. Если по пути вниз дикарей замечали довольно часто, то сейчас они явно скрывались, что наводило на неприятные размышления. Противник, сумевший так запугать агрессивных троглодитов, вызывал невольное уважение.

И страх.

Аня стояла на западной стене, вытягивающейся вдоль берега. Левее ее возвышалась громада башни, но туда девушку не пустят – на бойницах дежурят лучшие стрелки. Добрыня разрешил участвовать в отражении вражеской атаки всех, кто сможет держать в руках оружие, упустить это она не могла. Последние два дня погода стояла практически сухая, если дождь и срывался, то небольшой, и обычно это происходило ночью. Лук все это время находился под потолком маленького домика, в котором Аня жила вместе со Светой, он ничуть не пострадал от влаги.

Проведя рукой по дереву, Аня не сдержала улыбки, вспомнив Олега, сделавшего это оружие несколько месяцев назад. С тех пор многое изменилось: поселковый умелец усилил лук роговыми вставками и сухожилиями, да и стрелять она стала гораздо лучше. Ей не сравниться с лучшими бойцами поселка, но сегодня им пригодится ее слабая подмога.

Хайты не торопясь, не скрывая своих намерений, готовились к штурму. Они выкладывали заготовленные лестницы, сильные раксы вставали в линии, прикрываясь от обстрела грубыми щитами, приготовленными из связок тростника и хвороста. Даже сильный лучник вряд ли сможет пробить такую преграду. Аня посмотрела вправо, там, на самом угрожающем направлении, стоял Добрыня с десятком крепких бойцов. Сейчас командир очень походил на своего былинного прототипа: с ног до головы закован в тяжелые латы, на голове стальной шлем, пояс оттягивает широкий меч и увесистая булава. Он бросал хмурые взгляды в сторону врага, время от времени посылал вестовых, после чего силы защитников перегруппировывались.

Посмотрев на небо, Аня отчетливо разглядела, как сквозь тучи просвечивает диск солнца. Она едва не взмолилась в голос, уговаривая выйти его хоть на мгновение, за последние три недели этого не было ни разу. Но нет, чуда не случилось: светило заволокло еще сильнее. Оставалось радоваться тому, что нет дождя, да и туман сошел на нет, если не считать легкой дымки затрудняющей видимость на больших дистанциях.

Девушка сама не заметила, как задумчиво уставилась в одну сторону, оттуда рано или поздно должен появиться «Арго». Прошло уже более двух месяцев, корабль задерживался. Аня не слишком беспокоилась по этому поводу, она понимала, что дорога трудная, большая часть информации о ней получено от старика никогда не бывавшего в тех краях, так что говорить о точных сроках возвращения смешно. Сейчас ей наоборот хотелось, чтобы Олег задержался, его маленькое суденышко не справится с вражескими. Девушка не сомневалась, что островитяне легко отобьют штурм врагов и те уберутся восвояси, обломав зубы о высокие стены.

Из задумчивости Аню вывели крики защитников, оглянувшись, она увидела, что хайты пошли в атаку. Враги не спешили, они не могли двигаться слишком быстро с тяжелыми лестницами. Кроме того, шеренга щитоносцев опасалась разрыва своих рядов, в общем, спешить им было некуда. Уперев лук в щель настила, Аня навалилась на него всем телом, подскочивший ратник помог ей согнуть оружие, она накинула петлю тетивы, повернулась, намереваясь поблагодарить добровольного помощника, но тут же осеклась, увидев, что это Антон. Сухо кивнув, девушка достала первую стрелу, оценила расстояние, решила, что начинать обстрел рановато, на такой дистанции она не сможет попасть даже в слона.

Между тем некоторые островитяне уже стреляли вовсю, впрочем, без особого успеха. Хайты подобрались к стенам, под прикрытием щитов начали растаскивать рогатки и рубить колья, препятствующие установке лестниц. Аня пускала в них стрелу за стрелой, с горечью убеждаясь, что почти не попадает. Враги двигались быстро, кучами не толпились, а там, где этого было не избежать, прикрывались щитами. Впрочем, обстрел их здорово нервировал, они не стремились лезть на рожон, только триллы, выстроившись позади, принялись раскручивать ремни пращ. Девушка перенесла огонь на них, благо до этих незащищенных противников было не более сорока метров.

Рядом кто-то истошно заорал, обернувшись, Аня содрогнулась от ужасного зрелища: невысокий пожилой мужчина присел на настил, зажимая руками низ лица. Из-под пальцев струилась кровь, проглядывали рваные губы, не скрывающие раздробленные десны. Девушка инстинктивно дернулась, когда возле уха прогудел увесистый камень – снаряд едва разминулся с головой, она даже почувствовала ветерок на щеке. Подскочив к раненому, Аня помогла ему подняться, настойчиво потащила к лестнице, бойцу теперь не место на стене, пусть женщины внизу окажут ему медицинскую помощь.

Она не успела спуститься вниз, как подскочили охающие санитарки, подхватили мужчину за руки, потащили в сторону поселковой больнички. Аня поспешили наверх, как раз успев под первый залп дротиков. Триллы подбежали к стене, принялись метать свои тонкие снаряды с завидным проворством, защитники поспешно спрятались, от острых стальных лезвий не спасали даже кожаные доспехи. Раксы без помех поставили свои лестницы, тут же полезли на стены. Аня, припав к настилу, не пыталась высунуть нос – у нее не было даже самого плохонького шлема, голову прикрывала лишь собственная шевелюра. Волосы, конечно, очень пышные и густые, всем соперницам на зависть, но вряд ли это поможет остановить дротик или камень.

Девушка заворожено уставилась на невозмутимого Алика. Тот в своей кирасе и большом шлеме походил на рыцаря и стоял с самым невозмутимым видом. Пару раз дротики гулко ударяли по стали, но без толку, чтобы пробить такую защиту необходимо тяжелое копье. Алик спокойно поднял большой ковш, зачерпнул из дымящегося котла жидкой смолы, вылил вниз, стукнув о верхнюю перекладину лестницы. В ответ раздался хор таких душераздирающих воплей, что вряд ли их бы заглушил рев турбин реактивного лайнера. Кузнец не остановился на достигнутом, повторил процедуру еще пару раз.

По всей стене защитники лили на атакующих смолу и кипяток, высыпали раскаленный песок. Враги карабкались по лестницам, прикрываясь щитами, но это им не слишком помогало: сверху сыпались бревна утыканные кольями и большие камни. Атака хайтов захлебнулась в одну минуту, только в одном месте раксы смогли вскарабкаться наверх, но их тут же отбросили копьями. Угрожающе порычав, враги отступили, прячась от обстрела за щитами, все лестницы остались под стенами. Островитяне немедленно затащили их к себе, оставив противника без осадных орудий.

Едва унялся град дротиков, Аня вскочила, подняла лук, только тут поняла, что осталась без стрел. Удивительно, как она могла израсходовать их за такое короткое время? Достав пращу, она азартно выпустила несколько камней вслед отступающим хайтам, но без особого успеха, те уже были слишком далеко. Вокруг ликовали остальные защитники, выкрикивая по адресу врагов такие оскорбления, что поневоле краснели уши. Обернувшись, девушка с радостью убедилась, что пострадавших мало, по лестницам уводили несколько человек, почти все раненые спокойно шли на своих ногах.

Островитяне отбили штурм, не доведя дело до рукопашной. Хайты остались без лестниц и расстреляли много дротиков, следующая атака будет стоить им больших потерь, защитники, не боясь обстрела, будут действовать активнее.

Олег внимательно осмотрел пожарище, оставленное на месте лагеря, покачал головой:

– Никого.

– Может, хоть кто-то выжил? – неуверенно предположила Рита.

– Не знаю, но там все уничтожено.

Позади послышались крики рулевых. Оглянувшись, Олег увидел столб дыма на левом берегу. Вновь подняв бинокль, он различил группу людей на голом пляже, они отчаянно размахивали руками, призывая корабль. Расстояние было велико, но отчетливо различалась темная фигура священника.

Повеселев, Олег воскликнул:

– Есть! Это они! Живые!

«Арго» изменил курс, поворачивая вправо, быстро достиг берега. Олег заранее смог сосчитать всех людей, очень обрадовался, убедившись, что их по-прежнему девятнадцать. Поселок уничтожен, но все сумели спастись. Едва лодка коснулась дна, он прыгнул вперед, спеша навстречу отцу Николаю. Не став тратить время на приветствия, Олег быстро спросил:

– Кто это сделал?

– Судя по твоим рассказам – хайты.

– Они пришли по воде?

– Да, три корабля. За день до того, как мы увидели их в первый раз, вниз вроде бы прошло одно судно, в тумане не разглядели. Затем прошли хайты, их видели наши рыбаки, к счастью, те их не заметили. От вас я знал, что внизу пороги и, скорее всего, они вернутся, поэтому увел людей на берег. Мы разбили лагерь в лесу, оставили здесь наблюдателей. Когда черные корабли вернулись, они сожгли наш поселок на острове, но заниматься поисками не стали, отправились вверх по течению.

– Когда это было?

– Одиннадцать дней назад.

– Проклятье! Они давно уже могли достичь нашего острова! Много их?

– Не знаю, разглядеть было трудно. Но корабли больше вашего, там много народу копошилось.

– Ясно, мы должны торопиться. Вы с нами? Не передумали?

– Нет, – твердо ответил священник. – Нам надо собраться.

– Что вам там собирать? – криво усмехнулся Олег. – Бросайте все, время дорого. Если хайтов много, мы рискуем приплыть на пепелище.

Николай кивнул, быстро отдал распоряжение своим людям. Землянам негде было разжиться серьезным имуществом, так что сборы прошли очень быстро. К «Арго» прицепили их лодку, она уже была третей по счету, за судном тянулась целая вереница. На корабле сразу стало очень тесно, на такую ораву он не рассчитан.

До острова оставалось два дня пути, но, учитывая что двигаться приходится вверх по течению, Олег надеялся уложиться за три.

Дожди стихли уже давно, однако солнце так и не показывалось. Тучи висели сплошной пеленой, без просветов, но как ни странно, с них не срывалось ни капли, земля почти высохла, резко похолодало. Хуже всего приходилось ночью, часовые на стенах кутались во что только можно.

Темень стояла кромешная, факела создавали вокруг крошечные островки света, складывалось ощущение, что они освещают только себя. Добрыня шел по стене, осторожно огибая часовых и стараясь не споткнуться о котлы и кучи булыжников. С раздражением подумал, что настил слишком узкий и ненадежный, придется его переделывать. Но уже в следующий миг невесело усмехнулся – все шло к тому, что переделывать не потребуется, существовать их лагерю осталось недолго. Подойдя к первому угрожающему участку, он кивнул напряженному дозорному и поинтересовался:

– Ну как?

– Шумят, – громко прошептал парень, нервно пристукнув древком копья.

Свесившись вниз, Добрыня на миг застыл, прислушался, отчетливо различил целую гамму звуков: от шума высыпаемой земли, до стука сваливаемых бревен. Быстро отскочив назад, он успел увернуться от небольшого дротика, прилетевшего из темноты. Снаряд прошелестел над ухом, звонко ударил по черепичной крыше ближайшего дома. В ночи послышался вопль, полный досады и ярости.

Показав в сторону невидимого противника очень неприличный жест, Добрыня, направился дальше, к следующему участку вражеских работ. Он знал, что все равно не увидит там ничего подозрительного, разве что до ушей дойдут звуки неясной возни. Под стенами царит полная, просто могильная темнота, если бросить вниз факел, он дает там света не больше, чем тлеющая спичка. Даже возле поселковых костров царил мерзкий сумрак.

Никто не знал, как хайты это делают, но результат впечатлял. Едва наступал вечер, как почти мгновенно поселок накрывала тьма. Она была настолько неестественной, что казалась осязаемой. Лагерь казался островом в море мрака, даже звуки становились неузнаваемыми, странными, удары по гонгу уже в нескольких шагах казались короткими, мерзкими скрипами, будто ноготь резко чиркает по стеклу. Иногда Добрыне начинало казаться, что остров на ночь погружается под воду. Но хуже всего становилось поутру. Рассвет наступал стремительно, в один миг, мир вновь наполнялся обычными звуками. После этого защитники могли рассмотреть, что же изменилось под стенами за ночь.

А менялось многое. Покрывало тьмы полностью скрывало приготовления врагов, хайты не теряли времени зря, медленно приоткрывая раковину, в которой укрывались островитяне. Ночь за ночью они поднимали насыпи у стен сваливая связки хвороста и тростника, вываливая ведра с песком. Когда Добрыня наутро после первой атаки заметил эти приготовления, он решил, что враг собрался поджечь стену, целый день защитники лили воду, вымачивая горючие материалы. Не исключено, что первоначальный замысел противника был именно таким, но, поняв, что номер не удался, он приступил к планомерным, затяжным действиям.

Перед стеной возвышались четыре насыпи, каждую ночь они подрастали. Сначала темпы вражеских работ были пугающе быстрыми, но по мере увеличения объема и высоты сооружений, замедлялись. На самом опасном участке стена возвышалась всего лишь на полтора метра. Еще день, или два, и хайты смогут ворваться в крепость, попросту перешагнув через укрепления.

Поначалу Добрыня пытался с этим бороться. Во тьму улетали стрелы и камни, защитники скидывали бревна. В ответ враг посылал увесистые дротики, урон от них был высок, пришлось отказаться от обстрела. С того времени люди и хайты заключили своего рода молчаливое соглашение. Защитники не пытались помешать приготовлениям противника, нападающие не обстреливали островитян на освещенной стене. Скорее всего, это было правильно – неизвестно, чьи потери были больше.

Целыми днями Добрыня пытался придумать способ остановить хайтом. Их метод осадных работ был прост до неприличия и благодаря этому почти не имел слабых сторон. Срыть насыпь не получится, это приведет к рукопашной, что закончится плачевно для защитников. Поднять стену? Это непросто, в этом случаи темпы работ будут неспешными, опередить врага не получится. Защитники приготовили несколько деревянных «ежей», их скинут перед атакой противника, кроме того поднимут баррикады, но сильно помешать не удастся. Ожесточенной рубки на стенах не избежать, это понимали все.

Аня стояла на площадке наблюдательной башни, облокотившись на ограждение. Смысла в таких вахтах не было, в такой неестественной тьме не видно ничего, кроме редких искр факелов. От звуков тоже толку мало – даже если рядом пройдет эскадра из тысячи кораблей, вряд ли она об этом догадается, скрип уключин и плеск воды исказится до неузнаваемости. Но порядок есть порядок, днем и ночью дозорные занимали свои посты. Правда, дежурить теперь ставили по одному, делая это больше для порядка.

Заскрипела лестница, обернувшись, девушка ничего не увидела, но не сомневалась – кто-то взбирается вверх. Рядом звякнул металл, отчетливо послышалось шумное дыхание, человек успокаивался после подъема, башня была немаленькая.

– Аня, – отчетливо прошептали во мраке.

Поморщившись, девушка ответила:

– Антон, что тебе здесь надо? Твое место возле стены.

– Я сам знаю, где мое место! – нервно отозвался парень. – Аня…

– Я тебе все достаточно четко объяснила, – неприязненно произнесла наблюдательница. – Неужели что-то непонятно? Оставь меня, наконец, в покое!

– Выслушай меня, пожалуйста, – упрямо заявил Антон. – Я все понимаю, но времена меняются. Он не вернется. Прошло больше двух месяцев, эти корабли поднимались снизу. Скорее всего «Арго» был перехвачен. Но это уже неважно. Еще две-три такие ночи и на стену без труда поднимется даже паралитик. Мы не сможем победить, у нас даже стрел почти не осталось. В общем, если останемся здесь, то наверняка погибнем.

– Ты решил сбежать? – удивилась Аня.

– Да. Я хочу уйти с парой ребят. В этой тьме можно попытаться спустится вниз, добраться до северного берега. Оттуда по мелководью на камышовый островок, где спрятано несколько лодок. Потом доберемся до левого берега, там уйдем далеко, выберем себе любой поселок. Нас примут с радостью, таким оружием мало кто может похвастать.

– И что дальше? – грустно усмехнулась девушка.

– Пойдем со мной. Здесь делать больше нечего. Забудь о нем, сама понимаешь – он не вернется. Пойдем, надо спешить!

– Какой ты быстрый! – хмыкнула девушка. – Ты еще не понял? Я скорее умру, чем пойду с тобой куда бы то ни было. И я не верю, что Олег не вернется. Он не из тех людей. Я его люблю, и буду ждать сколько потребуется. Просто ребята задержались, дорога длинная.

– Аня!..

– Не повышай голос, еще услышат, – ехидно произнесла девушка. – Дезертиров у нас не любят, сам понимаешь. И так воинов мало, а тут еще вы…

– Аня! Я убью тебя! Если не мне, то никому не достанешься!

– Фи! Какие мы грозные! – рассмеявшись, девушка с презрением заявила. – Ты трусливый слизняк, тебе даже с ребенком не справиться! Ты мне просто противен! Убирайся и уводи своих трясущихся дружков. Вам здесь не место.

– Аня…

– Уходи!!!

Некоторое время на вышке царила тишина, но потом заскрипела лестница, парень молча покинул площадку. Поежившись от пронизывающего ночного холода, Аня привычно осмотрелась, никаких изменений в сплошной тьме не заметила, облокотилась на перила. До утра оставалось еще около трех часов, только после рассвета ее сменят.

Очень хотелось спать.

«Арго» шел ходко, прижимаясь к плавням левого берега. Здесь течение было слабее, но приходилось держаться настороже – мели встречались частенько. Людей хватало, на веслах сидели по двое, команды гребцов сменялись каждый час. Но все равно Олег был очень недоволен темпами движения, ему не терпелось выскочить на сушу и бежать вперед без оглядки. Но нельзя, да и вряд ли он сможет опередить корабль пробираясь среди кустарника и камышей. До острова было еще далеко, в лучшем случае они попадут туда завтра.

Признаков людей не было, хотя по левому берегу уже тянулись обитаемые места. Правда, пару раз замечался дым, но очень далеко, да и слабый. Земляне явно были напуганы вторжением хайтов. Путешественники пытались заметить хоть одного человека, но тщетно.

Погода стояла по-прежнему пасмурная, тучи висели так низко, что, казалось, вот-вот и до них достанет мачта. Ветра не было, парус не поднимали уже второй день, поэтому Олег очень удивился, когда сильный порыв вмиг сморщил водную гладь, загудел в оснастке. Неосознанно взглянув вверх, парень удивленно вскрикнул.

Тучи странно заклубились, выпуская вниз закручивающиеся протуберанцы, подсвечиваемые ярко-оранжевыми вспышками. Граница этого странного возмущения небес была довольно четкой, но постоянно перемещалась в юго-западном направлении. Создавалось впечатление, будто там движется что-то овальное, пылающее, очень огромное. Ничего подобного Олег никогда не видел. Подскочив к обомлевшему Млишу, он нервно выкрикнул:

– Что это такое?

Не переставая вглядываться в небеса, старик тихо ответил:

– Унто.

– Зашибись! А точнее?

– Никто не знает, что такое унто. Есть легенды, но неизвестно, насколько им можно верить.

– Это опасно?

– Не знаю, некоторые говорят, что да, другие это отрицают. Унто – редкое явление, оно нечасто встречается в восточных землях.

Тем временем багровое пятно поравнялось с рекой, ясно было видно, что края его выступают за берега. Вновь ударил порыв ветра, унто замерло, из его середины вниз опустилась туманная колона, достигнув воды, она затряслась, заискрилась разрядами мелких молний.

– Унто пьет воду! – воскликнул Млиш.

Олег согласно кивнул головой, как ни странно это признать, но туманный столб действительно работал как гигантский шланг. Вода вокруг него волновалась, срываясь в воронку, создающуюся после ее забора, даже за полтора километра от места событий доносился отчетливый гул. Это явление продолжалось около двух минут, затем все прошло в обратном порядке. Туманный столб быстро втянулся вверх, пылающий эллипс продолжил движение в прежнем направлении, причем в этот момент Олег ощутил боль в ушах, а корпус «Арго» отчетливо заскрипел.

Возбужденная команда с изумлением проводила взглядами странный феномен, только крики Олега вывели всех из оцепенения, пора было браться за весла. Как не интересно это непонятное унто, сейчас не до него. Надо продолжать путь, до острова осталось недалеко.

Там их ждут.

### Глава 18

Хайты не спешили.

Насыпи были закончены, утром защитники с унынием убедились, что через стены может переступить даже ребенок. Поспешно установленные щиты и баррикады врага не задержат, он сметет хлипкие заграждения сходу. Шансов на спасение не было – малочисленному гарнизону не справиться с таким большим, хорошо вооруженным отрядом. Поселок островитян был обречен.

Враги не спеша готовились к атаке, со стен отлично просматривался их лагерь. Хайты облачались в доспехи, собирались вокруг бревен с перекладинами – носимых таранов, предназначенных для разрушения баррикад. Если ударить подобным орудием с разбега, эффект будет неплохим. Вперед выступали кучки триллов, они сжимали в руках пращи и редкие оставшиеся дротики.

Мужчины сгруппировались в четыре отряда на опасных участках, подростки и женщины заняли места в стороне, готовясь поддержать бойцов стрелами и камнями. Несмотря на все усилия Добрыни, дух защитников упал, не считая отдельных, обычно неудачных случаев дезертирства, некоторые люди спрятались в домах, не в силах участвовать в сражении. Даже последний глупец прекрасно понимал – шансов на победу почти нет. Все что они могут – отдать свои жизни подороже.

Стоя на стене, предводитель островитян сжав зубы смотрел, как не спеша приближаются отряды врага. Вот-вот они достигнут рубежа атаки и тогда… Все кончится быстро – землянам ни за что не выстоять в прямой схватке.

Первые триллы начали разматывать ремни пращ, и в этот момент по стене разнесся испуганно-радостный девичий крик. Взглянув на Аню, возбужденно указывающую куда-то в сторону, Добрыня обернулся и не сдержал улыбки.

У островитян появился шанс.

«Арго» был сильно перегружен – сидел в воде глубоко и плохо слушался руля. Олег понимал, что это будет помехой в схватке, но разгружать корабль было некогда. Дозорный, поднятый на верхушку мачты, издалека оценил ситуацию, медлить сейчас нельзя. Даже на то, чтобы просто выбросить содержимое трюмов в воду, уйдет не меньше часа ожесточенного труда. Времени не было – поселок нуждался в немедленной помощи.

На перегруженном корабле находилось полсотни прекрасно вооруженных мужчин и несколько женщин умеющих обращаться с луком. Сила немалая – с таким отрядом островитянам хайты уже не страшны, от них можно легко отбиться. Но Олег решил высаживаться на берег только в крайнем случае. Потери в открытой, скоротечной схватке будут слишком велики, очень ослабят поселок. Надо во что бы то ни стало выманить противника на реку, не зная особенностей местных течений и рельефа дна, он будет очень уязвим.

Хайты готовились к атаке, группируясь перед четырьмя насыпями. «Арго» они не заметили, а он приближался хитро, вдоль берега, из-за тростника виднелись только мачта и люди на возвышенных частях судна. Когда враги заметили новую угрозу, было уже поздно.

Зажигательный снаряд угодил в край борта крайнего корабля, рассыпавшись фейерверком брызг пылающей жидкости. Второй ударил еще удачнее – накрыл палубу. Хайты, забыв о поселке, мчались к причалу, спеша вернуться на суда и разделаться с наглецами. Баллиста ударила третий раз, удачно поразив следующий корабль, но теперь на нее надежды мало – остались только каменные ядра и тяжелые копья.

Гребцы замерли, «Арго» шел только по инерции. Три десятка лучников и арбалетчиков выстроились вдоль борта, на мечущихся хайтов обрушился град стрел. Но это были не тупые людоеды, враг знал, как противостоять стрелкам. Прикрываясь большими щитами, агрессоры бежали по пристани, спеша к своим кораблям. Без потерь не обходилось, но особого урона они не получали.

Хайты не стали пытаться спасти первый корабль, ясно было – его не потушить, пламя пожрало уже добрую треть палубы. Но второй не был безнадежен, Олег с унынием убедился – его уничтожить не удалось. Враги быстро расправились с огнем, зашевелились весла.

Как ни странно, первым в атаку пошло поврежденное судно, на него хайты спешили в первую очередь, чтобы потушить пожар. Десятков восемь врагов – сила немалая, а если вспомнить про второй корабль… Назревали неприятности. «Арго» тихоходен из-за перегруженности, уйти не сможет, его догонят быстро. Абордаж не приведет ни к чему хорошему – люди хорошо вооружены, но их не слишком много для прямой схватки с таким противником.

– С двумя кораблями нам не справится, – спокойно констатировал Млиш, когда «Арго» удалился от берега на сотню метров.

– А кто тебе сказал, что мы будем сражаться с двумя? – усмехнувшись, заявил Олег и поспешил на корму.

Стукнув Удура по плечу, он указал гиганту чуть правее курса и спросил:

– Ты помнишь эту мель?

– Да. Я помню эту мель.

– Сможешь обогнуть ее по самому краю, развернувшись за ней назад к острову?

– Да. Я смогу. По краю. Назад к острову.

– Давай Удур, так и сделай. На тебя вся надежда! Если ты посадишь «Арго» на мель, нам конец.

– Да. Нас убьют хайты.

– Я рад, что ты все понял! Вперед!

Вражеское судно приближалось опасно быстро. Низкое, удлиненное, с густыми рядами весел. С таким боевым кораблем «Арго» тягаться не смог бы даже при пустом трюме, а сейчас и подавно. С кормы вновь начали постреливать лучшие стрелки, враг был в зоне досягаемости луков. Олег прикинул, что если работать изо всех сил, абордаж начнется минут через двадцать, не позже.

Удур показал все, на что способен. Островитяне прекрасно знал рельеф дна в этих водах, Олег иной раз от волнения забывал дышать, казалось, еще немного и киль заденет песчаную мель. Но нет, великан хладнокровно вел корабль по самому краю – его соплеменников не зря хвалили за знание водоемов, на реке он чувствовал себя как дома.

«Арго» плавно развернулся, пошел к берегу острова. Олег едва не зажмурил глаза, на этот раз он почти не сомневался – сейчас они засядут накрепко. Но нет, Удур не изменил себе, дно было настолько близко, что можно было отчетливо разглядеть стебли водорослей и раковины моллюсков, киль прошел над ним в считанных сантиметрах.

Хайты не поняли смысл маневра беглецов. Все, что они видели – тихоходное суденышко сделало пологую петлю, разворачиваясь к берегу. Повторять этот маршрут они не стали. Зачем? Гораздо правильнее рвануть напрямую, обрушив удар на борт корабля островитян. Про рельеф дна в этих местах они не знали. Зря.

Боевой корабль, разогнавшийся до очень приличной скорости, налетел на мель с такой силой, что хайты не удержались на ногах, а некоторые посыпались за борт. Инерция была такова, что судно проволокло несколько метров, оно село всерьез и надолго, вытащить его – задача не из легких. В любом случае быстро это не сделать, примитивный маневр землян вывел из строя половину оставшегося вражеского флота.

«Арго» немедленно ушел влево, удаляясь от берега. Островитяне ликующе кричали, оскорбляли растерявшихся хайтов, а Кабан от избытка эмоций показал им голый зад. Враги стоически относились к постыдным оскорблениям, несколько огромных раксов стягивали сбрую, очевидно надеясь добраться до лодок, оставленных у берега. Олег не сдержал улыбки, с высоты палубы он видел, что ворота поселка распахиваются, Добрыня выводил защитников, безоружных пловцов будет ждать не слишком теплый прием.

Второй корабль не стал поворачивать к своему засевшему товарищу, все равно быстро там не справиться. Судно шло наперерез «Арго», избежать схватки было невозможно, а повторять трюк с мелью нет времени. Да и вряд ли враги второй раз попадутся на одну и ту же уловку. Абордаж неизбежен, остается одно – успеть нанести противнику максимальный урон до начала столкновения. Олег отдал Удуру новые распоряжения и взялся за лук.

Корабль противника был по левому борту, если повезет, враг получит в подарок сотни стрел, прежде чем дело дойдет до абордажа. Стукнула баллиста, послав тяжелое копье, следом выстрелила нетерпеливая Рита, не дожидаясь, когда дистанция сократится до приемлемой. Затем заработали луки остальных стрелков.

Нос вражеского судна был высок, кроме-того хайты закрывались щитами, но все равно, полностью укрыться было невозможно. Второй выстрел баллисты удачно пробил борт, искалечив и убив сразу нескольких врагов. Увидев, что до столкновения остаются секунды, Олег ударил в корабельный гонг. Гребцы по левому борту послушно подняли весла, быстро втягивая их на палубу, по правому продолжали работать. «Арго» заскрипел, разворачиваясь навстречу противнику, но завершить маневр не успел.

Вражеский корабль ударил чуть наискосок, успев сокрушить весло у замешкавшегося гребца, бедолагу отшвырнуло на несколько метров, переломав кучу костей. С треском столкнулись борта, продолжая скользить со скрежетом. Не дожидаясь остановки на палубу «Арго» лавиной хлынули раксы.

Первые повисли на выставленных копьях, но напор их был столь силен, что шеренгу бойцов разорвало в нескольких местах, бой закипел по всей средней палубе. С носа и кормы из луков стреляли женщины, с вражеского корабля триллы метали дротики и камни. Ничего этого Олег не видел – с первых же мгновений абордажа он оказался в центре схватки.

Успев вбить свое копье в щель дощатых доспехов, он чудом увернулся от удара секиры. Лезвие обдало лицо ветерком, с треском пробило доски палубы. Выхватив меч, Олег резанул по вражеской лапе, пальцы посыпались кровавым градом. Воющий ракс оставил в покое древко засевшего оружия, ринулся на обидчика, но парень пропустил его мимо, вторым режущим ударом мимоходом вскрыв бок. Увесистый дротик чиркнул по щеке, в следующий миг Олег вонзил клинок в спину нового врага. Острое лезвие легко пробило кожу доспехов, уйдя глубоко под лопатку. Вытащить его он не успел, очередной ракс мимоходом толкнул его в плечо, отшвырнув на пару шагов. Поскользнувшись на чьих-то внутренностях, Олег окончательно потерял равновесие и полетел за борт в щель между медленно расходящихся кораблей.

Холодная вода обожгла огнем, накрыв с головой и сразу напомнив – лето давно прошло. Олег отчаянно забил руками, но тщетно – кольчуга, усиленная островными кузнецами и снабженная тяжелым нагрудником явно не предназначалась для заплывов. Несмотря на все усилия, он вскоре ударил ногами по песчаному дну. Понимая, что выплыть не удастся, Олег принялся лихорадочно срывать доспех. Он не был профессиональным пловцом, долго под водой не продержится, борьба с рекой уже сожгла весь кислород в легких, парень страдал от удушья.

К счастью, пояс расстегивался легко, но вот с кольчугой пришлось повозиться. В глазах потемнело, мучительно хотелось сделать хоть один вдох и не имеет значения, что вместо воздуха хлынет вода. Уже избавившись от груза, Олег на остатках сознания подхватил свой пояс и рванул наверх. К счастью глубина здесь была небольшая, вряд ли больше пяти метров. Вырвавшись на поверхность, он сделал такой мощный вдох, что едва не порвал легкие. Через полминуты, отдышавшись, Олег смог оценить обстановку.

Он находился возле правого борта вражеского корабля, судя по всему, пока парень боролся с доспехом, течение пронесло судно над его головой. «Арго» отсюда видно не было, но вот звуки схватки слышались отчетливо. Олег застегнул пояс, чтобы не мешал, медленно поплыл к месту событий. Меча он лишился, но в сапоге остался нож, а на поясе давний топор из странной бронзы. А на палубе корабля хайтов осталось немало триллов, вооруженных одними кинжалами. Пора их немного побеспокоить.

Вскарабкавшись наверх по опущенному веслу, он осторожно ступил на палубу вражеского корабля. Так и есть – около десятка триллов столпились у левого борта, швыряя в сторону «Арго» камни и дротики. Сняв с поясной петли топор, Олег отряхнул с него воду, спокойно подошел к увлекшимся стрелкам, размашистым ударом едва не снес голову первого и, яростно заорав, отсек руку второму. Остальные в ужасе бросились врассыпную.

Что бы ни говорил про них Млиш, инстинкт самосохранения у созданий Хайты все же присутствовал – появления в своем тылу мокрого противника они не ждали, паника поднялась страшная. Олег гонялся за ними по всей палубе, расправляясь как с цыплятами, ему не оказывали ни малейшего сопротивления. Некоторые триллы даже попрыгали за борт, спасаясь от разъяренного островитянина. Эти создания явно не предназначались для рукопашной схватки. Расправившись со стрелками, Олег подскочил к левому борту, но понял – на «Арго» не попасть, корабль был рядом, но такой прыжок под силу только тренированному атлету в идеальных условиях. Быстро собрав с вражеских тел дротики, он стал швырять их в сражающихся противников, с радостью убеждаясь – хайты проигрывают.

Корабельщики смогли собраться в один отряд у носа «Арго», дружными усилиями тесня врагов к корме. Там им тоже было не сладко – Удур вовсю размахивал своей огромной дубиной. Атаковать его никто не решался. У хайтов не было копий, а без них подходить к великану было самоубийством. Из-за спины его прикрывали несколько женщин, стреляя из луков. Проследив за действиями команды, Олег возблагодарил небеса за то, что среди них столько арков. Гладиаторы походили на ходячие мясорубки – находясь в первых рядах, они шли через толпу противников как раскаленные ножи сквозь брусок масла, остальные бойцы просто прикрывали их с боков.

Заметив краем глаза движение, Олег замахал руками, криками привлекая к себе внимание – со стороны острова подходили три лодки набитые бойцами. Добрыня, сидящий в передней, приветливо отсалютовал и знаками показал, что забирать Олега им некогда. Тот смирился, поняв, что схватка завершится без него. Дротики закончились, да и стрелять из пращи было опасно, можно задеть своих.

Лодки причалили к корме, через несколько мгновений на палубу хлынуло подкрепление. Раксы сражались отчаянно, но окруженные со всех сторон многочисленными островитянами серьезного сопротивления оказать не смогли. Не прошло и трех минут, как схватка затихла. Последних хайтов, прыгнувших за борт, прикончили из луков.

Олег подобрала одна из лодок, он влетел на палубу «Арго», подскочил к Добрыне:

– Второй корабль! Надо быстро разделаться с ним, пока они что-нибудь не придумали!

Здоровяк расхохотался:

– Ишь! Шустрый какой! Хоть бы поздоровался!

– Может еще поцелуемся? – огрызнулся Олег. – Шевелиться надо! Вдруг они на берег попробуют всерьез высадиться!

– Без лодок это сделать очень непросто, – возразил Добрыня. – Никуда они не денутся, сейчас их спалим.

– У нас зажигательных снарядов не осталось.

– Ничего, в поселке еще есть. Катапульта медным тазом накрылась, израсходовать их так и не успели.

– Баллиста ими стрелять не сможет!

– Ничего, что-нибудь придумаем.

И они придумали.

На реке поднимался исполинский костер, быстро пожирающий корабль хайтов. Живых врагов больше не осталось, несколько лодок продолжали шнырять вокруг, но никто больше не прыгал с пылающей палубы в реку – бой закончился полной победой островитян. Первый корабль горел потише, самые лакомые куски огонь уже уничтожил, дымящийся остов медленно дрейфовал вниз по течению.

«Арго» направлялся к пристани, возведенной в отсутствие путешественников. Победа не была бескровной – на палубе лежали десятки раненых и убитых бойцов, таких потерь островитяне еще не знали. Взволнованные новички столпились вокруг своего раненого предводителя – в бою отцу Николаю досталось по голове. Он лежал без сознания и, несмотря на все усилия, в себя приходить не собирался. Если травма серьезная, он неизбежно умрет – делать операции на черепе здесь никто не умеет.

Добрыня стукнул Олег по плечу, показал рукой в сторону левого берега реки:

– Видал?

– Что?

– Пара ребят стоит на пляже, смотрят в нашу сторону. Неужели не видишь?

– Нет, – признался Олег, позавидовав остроте зрения великана. – Да у тебя зрение орла!

– Похоже, – усмехнулся Добрыня. – Просто я дальнозоркий, книгу на вытянутой руке читаю. Вот сволочи!

– Кто?

– Да они же! Побежали в лес. Это разведчики из большого поселка, от Круга. Сейчас доложат ему, что у нас порядок, еще и поздравлять припрется, скотина.

– А почему скотина?

– Да не помог ничем. Нам бы сотню здоровых мужиков, не сидели бы столько за стенами. А если бы вы явились на день позже, то было бы поздно. Вон, видал? Через нашу стену блоха не напрягаясь перескочит.

– Как же вы это допустили? Такие насыпи сделать нелегко.

– А!.. Долго рассказывать. Не до этого сейчас.

Ликующие островитяне помогли кораблю пришвартоваться, но радость тут же поутихла – люди увидели первых раненых. Олег, лихорадочно осмотрел толпу встречающих, не сдержал довольной улыбки, поймав взгляд Ани. В следующий миг девушку оттерли в сторону, да и подняться на палубу ей не позволили. С корабля поспешно снимали раненых и убитых, следом началась разгрузка. Все это легло на плечи Олега.

Тем временем большая часть островитян занималась уничтожением вражеских насыпей. Трофейный корабль привели к берегу, бросать такое добро на власть течения неразумно. Затем Олегу пришлось с парой помощников вернуться на место абордажной схватки. Исследуя дно с помощью ведра без дна, они нашли потерянную кольчугу, подцепили ее лодочным якорем. Такой доспех оставлять не стоит. В общем, на берег острова Олег попал чуть ли не вечером.

### Глава 19

Бывают дни, пролетающие как одно мгновение. Бывают обычные, с плавным, спокойным течением времени. Случаются длинные, нудные, когда вечера ждешь с нетерпением. Этот день был бесконечным. Едва «Арго» пристал к берегу, Добрыня немедленно погнал Аню на дозорную вышку. Это было несправедливо – сегодня не ее очередь, но вождь островитян был неумолим. Он считал девушку одной из лучших наблюдательниц и опасался, что расслабившиеся бойцы не заметят новой опасности, поэтому послал дежурить самых лучших. Однако от девушки толку сегодня практически не было. Она смотрела куда угодно, но не в угрожающих направлениях, а мысли ее были далеки от службы.

Когда, наконец, заскрипела лестница под ногами сменщика, она была близка к нервному истощению. Едва не сбив опешившего парня с ног, она бросилась вниз, лишь чудом не свернув себе шею. Теряя равновесие слетела с последней ступеньки и удержалась только благодаря паре крепких рук, ухвативших ее за талию:

– Куда ты так мчишься? – усмехнулся Олег.

Опешившая девушка изумленно произнесла:

– Как ты смог сюда подойти? Я тебя не заметила!

– Странно. А Добрыня хвалит тебя как хорошую наблюдательницу.

– Ой! У тебя щека ранена!

– Пустяки. Простая царапина.

Неподалеку послышался зычный крик Алика:

– Хватит тискаться! Ромео, тебя уже чуть ли не час все ждут!

Нехотя отпустив девушку, Олег торопливо произнес:

– Ты живешь вместе со Светой?

– Да, а что?

– А мне с Кабаном выделили домик. У него со Светой неплохие отношения… В общем, как ты относишься к тому, что он станет жить с ней, а ты со мной?

Видя явное замешательство девушки, Олег поспешно добавил:

– Аня, не бойся, я это так, для удобства Светы и Кабана предложил. Ничего, придумаем что-то другое.

Девушка решительно покачала головой:

– Нет. Все нормально. Я с тобой уже жила в одной палатке, так что ничего нового здесь не вижу.

– А не боишься, что буду приставать? – усмехнулся Олег.

– Ничего, буду держать лук наготове. Ты еще не забыл, как метко я стреляю в живот?

– Олег! Ты вообще на все забил, или как?! Сколько можно тебя ждать!!!

Досадливо скривившись, парень кивнул:

– Ладно, Аня, мне пора. Ты там сама со Светой реши, кто переезжает, а кто остается. И это, я там тебе кучу всякого добра привез, у Кабана спросишь.

Олегу можно было уже не спешить. Когда он подошел к дому Добрыни, оттуда как раз начали выходить люди. Собрание закончилось, обсуждать было почти нечего. Жизненно важные вопросы не поднимали, ведь присутствовали посторонние. На остров заявился Кругов с небольшой свитой. Как не обидно, что помощи от них не дождались, но пришлось проявить дипломатический такт.

Завидев Олега, мэр большого поселка одобрительно кивнул:

– Здорово, герой! Что ж ты так поздно подошел?

– Некогда ему было, – несколько поспешно заявил Добрыня, он явно опасался, что ответ может быть не совсем корректным.

– Ну ладно, дела – это свято, – опять кивнул Кругов и направился к пристани.

Дождавшись, когда лодка с гостями отчалит, Олег поинтересовался:

– Что они хотели?

– А может просто, поздравить с победой приходили, – ухмыльнулся Добрыня.

– Слабо верится.

– Догадливый.

– Наверняка интересовались, что мы привезли из далеких краев?

– Точно догадливый. Сам понимаешь, тут не до скромности. Хочется урвать хоть что-то.

– Понятно. Мы привезли немало добра, так что немного поделиться можно.

– Посмотрим. У нас народу хватает, одной одежды нужен самосвал. Ты ужинал?

– Когда бы я успел?

– Понятно. Пошли, а то так голодным и останешься. Только сильно не объедайся, у тебя предстоит тяжелая ночь.

– С чего бы это?

– Да ладно, что тут неясного. Есть тут одна барышня… В общем, мне кажется что спать ночью тебе не придется. Готов поспорить.

– Пошляк ты, Добрыня. Пошли, я действительно голоден как волк.

Дверца была низкая, Олегу пришлось пригнуться, чтобы пройти. В нос ударил аромат свежей сосны и запах дыма от горящей лучины. В голову тот час пришла мысль о привезенном масле и воске – с ними можно организовать более приемлемое освещение. Домик был маленьким, одной стороной примыкал к стене, от нее спускалась односкатная крыша. По мнению Олега, жилье следовало бы строить покрупнее и жить по четыре-пять человек. Но у Добрыни был целый пунктик по поводу коллективных обителей, он старался избавляться от общежитий.

Аня уже успела обстроиться – новостройка приняла вполне жилой вид. Сидя на своем топчане, она перебирала разные тряпки, привезенные с юга, на вошедшего Олега уставилась отрешенным взглядом. Немудрено, ведь он оторвал ее от любимого женского занятия.

– Я тебе не помешал? – ехидно поинтересовался парень.

– Нет, – быстро ответила Аня и поспешно добавила. – Спасибо! Я теперь прямо богачка, уже носить нечего было.

– Не за что. Готовые вещи брал на глаз, надеюсь, не сильно ошибся?

– Нет, все нормально. Что надо, я легко переделаю. А где ты столько ходил?

– Сперва ужинал с Добрыней, потом баня. После нее уклонялся от совместной пьянки.

– Молодец! Какая сила воли!

– А может по тебе сильно скучал? – усмехнулся Олег.

– Спасибо! Я прямо польщена!

– Всегда рад.

– А правду говорят, что возле порогов на вас напала стая чудовищ?

– Врут. Две стаи.

– Ну Олег! Я ведь серьезно!

– Я тоже. По всему заметно, что ты меня собралась вопросами засыпать?

– А ты против? Сам же говорил, что соскучился.

– Верно. Вот только лучина догорает, а запасных я не вижу.

Вскочив, Аня подошла к стене, протягивая руку:

– Я ее сейчас выброшу, а то начнет противно дымить.

Шагнув вперед, Олег придержал ее за плечо:

– Не надо, я сам.

Чуть повернувшись, Аня как бы невзначай придвинулась поближе. Посмотрев в ее глаза, Олег вдруг почувствовал, будто никуда и не уходил. Странная неловкость, вызванная долгой разлукой и обстоятельствами, ей предшествовавшими, сошла на нет. Аня без стеснения прижалась еще теснее, замерла, чуть склонив голову потянулась к мужским устам.

Про лучину благополучно забыли. А зря. Умирающий огонек сверкнул в последний раз, в доме стало темно как в погребе, противно потянуло едким дымом. Нехотя разорвав объятия, влюбленные покосились на тлеющий огонек:

– Ложись спать, – произнес Олег. – Я пока выброшу деревяшку и проветрю дом. Так что укрывайся, будет холодно.

– Надоели эти лучины, – огорченно произнесла Аня.

– Ничего, потерпи. Завтра наладим нормальное освещение.

Вытащив тлеющую лучину из щели меж бревен, Олег распахнул дверь, вышел на крыльцо. На улице было холодновато, но после продымившегося дома свежий воздух показался нектаром. Отбросив щепку в темноту, парень постоял пару минут, дожидаясь, когда помещение проветрится. На шум прибежала одна из поселковых собак, недоверчиво принюхалась к малознакомому островитянину, на лаять не стала – признала за своего.

Посмотрев на стену, освещенную редкими факелами, Олег внезапно отчетливо понял, что вернулся. Весь этот день прошел для него как в тумане. Долгое путешествие, полное приключений и лишений, дикая гонка вверх по Фреоне, страх за дорогого ему человека… Страшное нервное напряжение покинуло его в один миг, дорога закончена – он действительно вернулся.

Прикрыв за собой дверь, Олег осторожно пробрался к своему топчану. С грохотом упал задетый в темноте неказистый табурет.

– Что там такое? – немедленно отозвалась Аня.

– Не обращай внимания. Это я сослепу что-то свалил. Спи.

Вернув табурет на место, Олег разложил на нем свою одежду, забрался под новенькое шерстяное одеяло. Тот час почувствовал себя непривычно – после стольких ночевок в гамаке это неудивительно. Едва устроился, как послышался напряженный голос Ани:

– Олег, ты сегодня сильно устал?

– Нет, все нормально. А что?

Аня ничего не ответила, но Олег услышал, как заскрипел ее топчан. Несколько тихих шагов, и она улеглась рядом, на самом краешке. Непроизвольно сглотнув, он приподнялся, привлек девушку ближе. Поняв, что она обнажена, почувствовал, как по телу прошла волна жара:

– Аня!..

– Что?

– Ничего.

– Я думала, что ты хочешь что-то сказать, – напряженно произнесла девушка.

– Ты и сейчас собираешься мучить меня своей болтовней?

– Болтовней?! Я не видела тебя чуть ли не три месяца, мы даже не поговорили!

– Я с голыми девушками не разговариваю.

– Олег!

– Все молчу! А то точно передумаешь отдаваться.

Аня хотела что-то ответить, но не успела. Некоторое время ее губы были заняты, а когда освободились, было уже не до разговоров. Целуя ее шею, Олег опустился ниже, тихо прохрипев:

– Только не спеши!

– Не спешить? – непонимающе произнесла Аня.

– Не обращай внимания, это я себе говорю. Мне нельзя сейчас торопиться. Малышка, ты никогда не забудешь эту ночь. И немедленно прекрати закрываться одеялом! Ты теперь моя, со всеми вытекающими последствиями. Нечего прятать лакомые куски.

– Грубиян!

– Еще скажи, что передумала, – хмыкнул Олег.

– И скажу!

– Поздно. Никуда уже не денешься. Господи, Аня, как же я по тебе соскучился.

– Я тоже! Я люблю тебя.

– И я тебя. Вот так, не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого.

– У нас могут оказаться разные представления о хорошем.

– Не бойся, уверен – кое в чем они совпадут.

И они совпали.

– Олег?

– У?

– Ты что, спишь?

– С тобой уснешь. Просто отдыхаю, измученный нимфоманкой.

– Это я-то нимфоманка? – ехидно поинтересовалась девушка. – Спасибо, польстил!

– Пожалуйста!

– А ты не скучаешь по своей жене?

– Откуда ты про нее знаешь? – удивился Олег.

– Догадалась!

– Догадалась? Не верю! Подслушала где-то.

– Ну и что с того?

– Ничего. Не волнуйся, не скучаю. Мы с ней давненько разбежались, просто штамп в паспорте остался.

– А почему?

– Много причин. Ты что, действительно хочешь сейчас обсуждать моих прошлых женщин? Лучше скажи, как твое самочувствие.

– Все хорошо. А почему спрашиваешь?

– Надеюсь на продолжение волшебной ночи.

Не выдержав, Аня прыснула:

– Я тоже надеюсь… Ты что делаешь?!

– Мне что, еще и комментировать свои действия?

– Хорошо хоть дядя меня сейчас не видит!

– А что, всем остальным можно смотреть?

– Я не о том. Он у меня очень строгий. Ему не понравится, что я согласилась на секс до свадьбы.

– Согласилась! Да ты меня почти изнасиловала.

– Почти? Интересно!

– Не переживай, какая тут свадьба? Завтра поищу, может найду сухой цветок, вручу тебе с предложением руки и сердца.

– Точно грубиян! А дядя у меня грозил страшными карами, если что. Он может. Страшный человек! Огромный, как медведь, да еще и священник.

– Священник? – насторожился Олег.

– Ну да! Отец Николай! Вот так вот! Выходит, что я поповская племянница.

– Понятно. Говоришь, он огромный?

– Ага! А что ты так серьезно спрашиваешь?

– Ничего. Вспомнил кое-что. Аня, ну что ты так съежилась?

– Стесняюсь!

– Поздно уже стесняться, нимфоманка. Нет, все же прав был Добрыня!

– В чем?

– Говорил, что мне ночью будет не до сна. Хорошо хоть спорить с ним не стал. Как он ловко все просчитал!

– Тоже мне еще, просчитал, – фыркнула девушка. – Тут и дурак все поймет. Или ты действительно думал, что сможешь выспаться? Даже приставать ко мне не стал!

– Зачем? Лучше минуту подождать, а то до сих пор бы тебя уговаривал.

– Ты даже не грубиян! Ты хуже!

Отец Николай не умер. Даже более того, он очнулся еще вечером, все же голова у него оказалась крепкой. Его деятельная натура погнала его с утра на берег. Бродя среди построек лагеря хайтов и остатков строительного леса, он прикидывал, как бы из всего этого соорудить небольшую церковь. Но все же сотрясение мозга не шутка – после особо настырного приступа головокружения он был вынужден присесть на бревно, пережидая недомогание.

При виде священника Аня изумленно вскрикнула и бросилась к нему. Опешивший отец Николай едва успел встать, принимая племянницу в объятия своих могучих рук. Родственники настолько были поражены встречей, что некоторое время вообще ничего не могли сказать. Олег, тактично вставший в сторонке, заметил на себе пристальный взгляд сурового дяди и невольно потупил взор.

Понимающе кивнув, священник освободил Аню, смахнув слезу, произнес:

– Ну здравствуй, родная.

Не выдержав, девушка разрыдалась от избытка чувств. Дядя вновь прижал ее к себе, успокаивающе говоря ей разную родственную ерунду. Дождавшись, когда основной поток чувств схлынет, он обратился к Олегу:

– Теперь я понимаю, почему ты так рвался вернуться быстрее. Давно ты знаком с моей племянницей?

– С первого дня.

– Все ясно, – понимающе кивнул священник.

Девушка повернулась к Олегу:

– Так ты еще ночью знал, что мой дядя здесь?

– Знал. Но не стал тебя отвлекать. Сама понимаешь.

– Отвлекать? – хмуро произнес священник. Покачав головой, он вздохнул. – Я так понимаю, что с первой брачной ночью ты поторопился?

– Дядя! Он ни в чем не виноват! – вскинулась Аня.

– Цыц! Вот же наградил Бог племянницей! Я с тобой еще поговорю, – зловеще пообещал отец Николай.

– Не надо, – улыбнулся Олег, – она вела себя хорошо. И вообще, можете считать, что мы с ней супруги.

– Расписаны, или венчались? – уточнил священник.

– Ни то, ни другое, – заявила Аня.

– Ну вот! А говоришь, что супруги! Да ладно, обвенчаю я вас, так и быть. Человек ты хороший, я это сразу понял.

– Отлично, – обрадовался Олег, благоразумно смолчав, что не разведен с прежней супругой.

Аня тоже не стала поднимать этот вопрос. Судя по ее счастливым глазам, она об этом даже не подумала. Отец Николай тем временем продолжил:

– Церквушку поставим и обвенчаю.

– А побыстрее можно? – спросил Олег.

– А куда спешить? Тут работы дня на три.

– Мне назад надо идти, к порогам.

– Зачем?! – горестно воскликнула Аня.

– Там корабль остался с богатым грузом. Надо забрать.

– Я с тобой! – непреклонным тоном заявила Аня.

Взглянув в ее глаза, Олег понял, что сейчас спорить невозможно – девушка не хотела даже думать о новом расставании, пусть даже таком коротком. В этот момент все вокруг залило ярким светом. Посмотрев в сверкающий просвет среди туч, Олег радостно произнес:

– Я уже забыл как оно выглядит!

– Добрый знак, – кивнул священник. – Раз так, то повенчаю вас и так. Только не сегодня, надо убитых похоронить.

Понимающе кивнув, Олег повернулся в сторону левого, восточного берега. К левому боку прижалась Аня, крепко обхватив его руку, с правого замер священник. Все жители поселка побросали свои дела и уставились в ту же сторону. В широком просвете среди рваных, умирающих туч пылало солнце, освещая соскучившуюся по нему землю.

Люди не видели его целый месяц.

## Земли Хайтаны

### Глава 1

Ловко запустив очередной камень, Олег проследил, как тот трижды подпрыгнул, отскакивая от водной поверхности, и закончил свой путь на большой льдине, вяло идущей на слабом течении. Посмотрев под ноги, он не обнаружил других подходящих метательных снарядов. Нет, камней хватало, но все не то – слишком неровные или округлые, а для такого дела нужен гладкий, сильно уплощенный.

Отказавшихcь от дальнейших поисков, Олег присел на бревнышко рядом с Добрыней и лениво произнес:

– Хорошо, что по осени корабли на сушу вытащили.

– Хорошо, – согласился вождь, – только ничего хорошего. Причал вон напрочь снесло, а мы его две недели строили.

– Место неудачное выбрали, надо было повыше, за косой, ставить. Там глубина хорошая, не всякий до дна донырнет.

– Это там, где тебя хайты искупали? – ухмыльнулся Добрыня.

– Именно там, – подтвердил Олег. – Как сейчас помню, ты тогда как раз за стенами прятался, да еще и в сортире закрылся для верности. Говорят, тебя именно там нашли, когда я появился.

– Поговори у меня! – беззлобно огрызнулся вождь. – Ну когда же это закончится?

Олег не стал уточнять, что имел в виду Добрыня, – и так все ясно. Ледоход, начавшийся почти две недели назад, надежно отрезал остров от внешнего мира. Корабли сохли на берегу, лодки тоже, разве что рыбаки иной раз пробовали походить в тихих заливах.

Не будучи знаком с норовом больших рек, Олег хорошо запомнил свой шок, когда под утро его разбудил дикий грохот. Оставив перепуганную Аню, он в одних штанах и с мечом в руке выскочил на стену, благо лестница на нее была в десяти шагах от крыльца, и только там увидел, что пошел лед. Поначалу это зрелище привело его в восторг, но только поначалу. Фреона и прежде не отличалась быстрым течением, а сейчас, разбухнув от вешних вод, почти стала. Примерно представляя ее протяженность, островитяне приуныли, понимая, что льдины будут спускаться не день и не два. В холодной воде они почти не тают, так что могут достать сюда даже от берегов далекого Сумалида.

Всякое сообщение с материком стало невозможно. Поселок охотников, оставшийся на правом берегу, время от времени подавал сигналы, показывая, что там все нормально. За зиму его худо-бедно укрепили, так что три десятка человек могли чувствовать себя в безопасности при нападении шайки ваксов. Да что ваксы – даже хайты вряд ли сумеют взять укрепления с ходу. В середине зимы, пользуясь трескучими морозами, стены несколько дней засыпали снегом, поливая его водой. Теперь это укрепление простоит до мая, не меньше, а преодолеть его не так просто. Все это, конечно, хорошо, но теперь на остров перестало поступать свежее мясо, а без него приходилось несладко.

За зиму запасы истощились. Рыба, которой по лету кишела река, будто сгинула – рыбаки неистово пилили лед где только возможно, но сети приносили столь мизерный улов, что он не окупал усилий по его добыче. Крупная дичь откочевала на север и запад, в светлые леса, где можно было кормиться корой и нежными ветками кустарников. Траву на открытых участках скрыл снег с обветренным, прочным настом, сражаться с ним животные не желали. Несмотря на все усилия охотников, добычи становилось все меньше и меньше.

Островитяне начисто уничтожили популяцию фазанов, выследив в окрестностях всех птиц, укрывавшихся в плавнях, подъели запасы соленой и копченой рыбы, сушеных грибов и ягод, съедобных корней. Крупы, привезенные «Арго», уничтожили почти полностью, оставив неприкосновенный запас на семена. Несмотря на свое тяжелое положение, поделились кое-какими крохами с соседними, менее удачливыми поселениями, но сейчас не в состоянии никому помочь.

Было бы неплохо, если б им кто-нибудь подсобил.

Помимо продовольственных проблем Фреона принесла еще один сюрприз. Все знали, что будет половодье, но думали об этом как-то абстрактно – не верилось, что столь огромная река может капитально выйти из берегов. Оптимистично настроенный Алик с видом эксперта прошелся вокруг острова по льду, что-то меряя шагами и считая вслух, после чего уверенно заявил, что больше чем на тридцать сантиметров уровень не поднимется. Несмотря на явную абсурдность его действий, все почему-то свято уверовали в эту цифру, в лучшем случае высосанную из пальца. В первый день ледохода кто-то вбил в урез метровый кол, вымерив спичечным коробком указанную отметку.

Посмотрев в ту сторону, Олег покачал головой:

– Гляди, наш футшток затопило.

– Нет, – вяло возразил Добрыня, – его льдиной сбило, сам видел.

– Все равно уровень где-то под метр поднялся. У меня свой ориентир: вон от валуна только макушка виднеется, а он как раз на метр возвышался, я проверял.

– Откуда он вообще взялся, такой здоровый… А? Ты ж у нас геолог. Везде песок и щебень, а тут такой монстр…

– От нашей скалы отвалился, такая же порода. Это не единственный подобный валун.

– Да? А как же он сюда докатился?

– Пойди у него спроси. Ты что, лекцию по геологии хочешь послушать?

– Раз жрать все равно нечего, почему бы умного человека не послушать?

– Ты лучше подумай, как бы нам в лагерь охотников добраться. Льда уже поменьше стало, на ходкой лодочке можно попробовать проскочить.

– А можно и не проскочить. Если что, погибель верная, в такой воде долго не побарахтаешься.

– Больших льдин уже мало, в основном мелочь идет. Я бы, пожалуй, смог пройти.

– Подумать надо. Может, завтра и попробуем. Пару дней назад крупных льдин вообще почти не было. Откуда такие появились?

– Как только пошел лед, их на берег и на мели выдавило. Сейчас вода поднялась, вот и потащила их.

– Ишь какой умный! Все ты знаешь!

– Верно говоришь, не будь меня, ты бы давно пропал со своей тупостью. Вон Кабан топает со своей вершей, может, поймал чего?

– Не думаю. – Голос Добрыни был полон скептицизма. – Житейский опыт мне подсказывает, что если бы поймал, то не стал бы на новое место тащить.

Олег молча признал правоту вождя. И правда, кто станет пренебрегать уловистым местом? Здоровяк, проходя мимо, отрицательно покачал головой, отвечая на немой вопрос.

– Что, полный ноль? – уточнил Добрыня.

– Рак… Залез туда зачем-то, – ответил Кабан.

– А разве они по холоду не спят? – удивился Олег.

– Наверное, нет. Только что толку, никто ведь за ними не полезет.

Спорить с утверждением не стали: холодная вода не слишком манила для подобной деятельности. Поднявшись, Добрыня направился в сторону залива, где рыбаки без особого энтузиазма гоняли на лодке среди застывших льдин, напоследок буркнул:

– Еще пара дней – и будем песок жрать.

Посидев немного, Олег тоже поднялся, но направился в другую сторону. Пусть они и отрезаны от всего мира, но это не повод предаваться лени, подавая дурной пример остальным. Приятно, конечно, посидеть на теплом весеннем солнышке, но пора заняться более серьезными делами, убивая время, оставшееся до ужина.

В кузне вовсю стучали молоты – хозяйство Алика просыпалось с рассветом и успокаивалось только на закате. Вот уже третий день Олег мастерил себе щит. За зиму он нахватался полезных навыков у более опытных кузнецов и считал, что сумеет самостоятельно справиться с задачей. До этого ему уже удалось выковать хороший шлем – правда, не без посторонней помощи, – но основную работу выполнил своими руками. Выдумывать что-то оригинальное никто не стал – за образцы брали местное вооружение и доспехи. Возможно, они и уступают лучшим изделиям земного Средневековья, но других моделей у островитян не было.

Едва Олег переступил порог, как в уши ударил просто чудовищный грохот – главный молот бил редко, но зато на совесть. Удур вновь закрутил рукоять ворота, поднимая к потолку чугунную чушку, утяжеленную камнями. Она быстро и на диво ровно сплющивала куски металла, заменяя труд нескольких молотобойцев. Алик упрямо называл сей примитивный агрегат «прокатным станом». Олег потратил немало времени в жарких спорах, доказывая ему абсурдность подобного термина в этом случае, и давно уже махнул рукой. Какая, впрочем, разница? Хоть горшком назови – действует, и ладно.

Работая над щитом, Олег обратил внимание, что хозяин кузницы занят ревизией. Алик с озабоченным видом заглядывал во все углы, исследовал корзины с обрезками, пересчитывал пластины и чушки металла. Его озабоченность была понятна – за зиму островитяне извели почти все железо и руду, запасенные по осени. Были мысли попробовать наладить добычу в холодный сезон, но от этих намерений пришлось отказаться – слишком уж много потребуется усилий.

Еда закончилась, руда и уголь почти закончились, да и дрова давно вышли – люди вовсю уничтожали островную растительность. Хорошо, хоть без воды не остались. Предаваясь грустным размышлениям, Олег вбивал бляшки-заклепки в заранее прожженные отверстия. От сего высокоинтеллектуального занятия его отвлек звон сигнального била: звук был столь пронзителен, что пробивался даже через грохот молотов.

Бросив работу, Олег скинул кожаный передник, выскочил на улицу и поспешно направился к сторожевой вышке. Завидев, что туда же спешит Добрыня, махнул ему рукой, показывая, что успеет первым. Вождь кивнул, замедлил шаг: он знал, что в случае необходимости Олег сверху коротко обрисует ситуацию – карабкаться по крутым лестницам здоровяк не любил. Давно пора соорудить более прогрессивную вышку, но сдерживало отсутствие строевого леса: по зиме его доставлять нелегко.

Уже преодолевая последний пролет, Олег поморщился от очередного пронзительного звона, раздраженно закричал:

– Анька! Хватит лупить! Или ты думаешь, что кто-то тебя еще не услышал?

– Извини, я не думала, что ты уже рядом.

– Как ты сама не оглохла?! Я эту железяку непременно утоплю. Звук просто омерзителен.

– Зато слышно хорошо.

На этих словах Олег выбрался на площадку, не удержался от улыбки при виде жены, замершей со стальным прутом в руках. Слова парня явно остановили ее перед очередным ударом.

– Ну что стала? Собралась мужа по голове огреть?

– Хорошая мысль, – тут же ответила девушка.

Добрыня, наблюдавшей за встречей супругов снизу, недовольно заорал:

– Вы там еще целоваться начните! Задолбали своей великой любовью! Может, для разнообразия все же скажете, по какому поводу концерт?

Не отреагировав на слова вождя, Олег кивнул Ане:

– Ну? Что случилось?

– Сигналят!

Без дополнительных расспросов Олег подскочил к западному краю площадки, взглянул в сторону правого берега. Так и есть, в полосе пойменного леса, темнеющей выше желтоватых камышовых зарослей, ярко сверкнул солнечный зайчик. Сигнальщику пришлось подняться вверх по течению, чтобы поймать отполированным бронзовым диском отблески заходящего светила и направить их на остров. Еще несколько минут– и подобный номер вряд ли бы ему удался.

– Возьми бинокль, – предложила девушка.

– А ты смотрела?

– Да. Но ничего, кроме блеска, не различила. Слишком далеко. И что сообщить пытаются, тоже не поняла.

– Тогда и я смотреть не буду.

Олег нахмурился, не зная, что сказать вождю. Примитивная азбука, разработанная для гелиографа, не позволяла быстро передавать объемные сообщения. В основном она состояла из коротких условных сигналов, предусматривающих разные явления. Однако разобрать сейчас, что хотят сообщить охотники, не получилось. Добрыня, устав стоять под башней с задранной головой, крикнул:

– Ну что там?

– Охотники сигналят.

– И что хотят?

– Да не понять. Солнце почти село, сигнальщик, видно, с дерева работает, под большим углом. Ничего не понятно.

– Толку с этой азбуки!

– Нет, здесь никто не виноват. Час назад еще можно было нормально передать сообщение, но сейчас чудо, что вообще сигнал заметили. Они километра на полтора от лагеря поднялись, чтобы хоть как-то посветить.

– Ладно, спускайся вниз. Хватит орать на весь поселок.

Добрыня не был любителем долгих заседаний, большинство вопросов, как мелких, так и жизненно важных, он предпочитал решать на ходу. Вот и сейчас не стал заводить Олега в избу, просто поманив его за собой, направился к лестнице, ведущей на стену. Это было его любимое место. С этой стратегической позиции можно было наблюдать за внутренней жизнью поселка, но одновременно видеть и то, что творится за его пределами. По пути вождь непринужденно пнул в бок замешкавшуюся псину, не успевшую убраться с курса здоровяка:

– Пошла вон! Проститутка! Недолго тебе бегать осталось, все к тому идет, что плавать тебе в котле.

Отощавшее животное обернулось на Добрыню с укоризной, но он нисколько не усовестился:

– Олег, как ты думаешь, к чему эти сигналы?

– Думаю, что-то случилось.

– Случиться может всякое. С них станется: по бабам соскучились, вот и сигналят с тоски.

– Вряд ли, – усомнился Олег. – Не настолько они тупые, чтоб так шутить. Но и вряд ли кто на них напал. Если б в осаде сидели, то бродить по округе не получилось бы. Дымом бы сигналили.

– Вот и я так думаю, – кивнул Добрыня.

Достигнув вершины лестницы, он охнул и не в тему произнес:

– Смотри-ка! Отсюда сразу видать, что вода сильно поднялась. Остров наш раза в два меньше стал.

– Это ты загнул, – возразил Олег. – До половины еще далеко.

– Вон затон корабельный по самую скалу достает. Лесок с той стороны весь затопило.

– Так там и место самое низкое. Чему здесь удивляться?

– Все равно ничего хорошего. Скоро до стен вода достанет, ждать недолго осталось.

– Да, до стен точно достанет. Но ничего страшного не будет, дома затопить не должно.

– Твоими бы устами… Ладно, ты вот что… Вроде как говорил, что на ходкой лодке можно дойти до берега.

– Думаю, дело несложное. Как раз есть парочка подходящих лодок.

– Это те, что ты месяц назад с мужиками соорудил?

– Да, они самые. Как раз пригодятся: на широких идти опасно, у них маневренность низкая. Взять на каждую тройку крепких ребят: двое на веслах, один на руле и смотрит за обстановкой.

– Так на них и больше спокойно поместится.

– Знаю. Так лучше: если одна перевернется, людей сможет спасти вторая.

– Хорошо задумано, я-то сразу и не понял! Только если у них беда какая, то вшестером вряд ли получится помочь. Там сейчас тридцать три человека, такая подмога ничего толком не изменит.

– А почему ты решил, что на них напасть собираются? Может быть что угодно… Вдруг покалечился кто на охоте, вот и сигналят.

– Все может быть, – согласился Добрыня. – Однако не лежит у меня душа посылать сейчас туда кого-нибудь.

– А придется, – усмехнулся Олег. – И не кого-нибудь, а именно меня. Сам понимаешь, я ведь главный спец по «морским» делам.

– Крыса ты сухопутная и море только на картинке видел, – вздохнул Добрыня. – Ну где здесь море? Думаешь, раз по Фреоне попутешествовал, то теперь круче тебя и нет никого? Да я такие реки младенцем переплывал, причем не поперек, а вдоль. Весь твой опыт и трех копеек не стоит.

– Ты еще кулаком в грудь постучи, – усмехнулся Олег.

– Если в твою, то могу прямо сейчас. Ладно, думать тут нечего, надо разведать, что там такое.

– С утра пойду. Кто знает, может, льда поменьше станет.

– Разбежался! Так быстро он точно не сойдет.

– Да понимаю я, просто сам себя успокаиваю.

– Ты с такими мыслями лучше не иди, я ж не заставляю. Дело добровольное.

– Да схожу, схожу. Не думаю, что это слишком опасно. Неделю назад точно бы не прошли, а сейчас гораздо легче, так что не волнуйся.

– Добро. Кого возьмешь?

– Своих металлургов. Они сейчас рыбалкой занимаются, а раньше без конца меж островов гоняли, так что к веслам привычные.

– Ладно, пошли отсюда. На ужин уже зовут, надо посмотреть, чем нас сегодня порадуют.

– Мне спешить некуда, за меня Аня порцию получит.

– А ее разве сменили?

– Да. Она уже в столовую прошмыгнуть успела.

– С Аней ты с голоду никогда не помрешь. Где б себе похожую найти?

– Будто у нас невест мало! Бери любую, только такую, как Аня, не ищи.

– А что так?

– Да жалко тебя, ведь до смерти заговорит.

– Ты же живой!

– А я нашел с ней общий язык.


Посреди крошечной поляны чадил костер. Четверо мужчин мужественно терпели атаки клубов дыма – найти сухие дрова в эту пору было затруднительно. Один время от времени переворачивал ощипанную птичью тушку, насаженную на ошкуренную ветку, двое тоскливо наблюдали за его действиями. Несмотря на блеск голодных глаз, признаков большого аппетита заметно не было, что неудивительно, так как есть предстояло ворону. Даже хуже того – самую тощую ворону на планете. Ввиду ветхозаветного возраста она больше не могла летать, только благодаря этому обстоятельству ее удалось поймать.

Четвертый мужчина был занят весьма важным делом – натирал рану в бедре сосновой живицей. Рана выглядела нехорошо – шла от колена наискосок почти до паха, – правда, была неглубокая. Охотник, на которого вчера напала «великолепная четверка», оказал отчаянное сопротивление, не желая расставаться с одеждой, оружием и тушкой кролика. На тот момент четверка была пятеркой, но эту встречу один из них не пережил, скончавшись от потери крови. Вадиму повезло больше, хотя еще неизвестно, можно ли это считать везением. Надеяться на врачебное обслуживание было глупо – если рана загниет, умирать придется мучительно долго.

Поднеся ладонь к костру, раненый дождался, когда смола размягчится от жара, и, зашипев от боли, втер в разрез приличную порцию:

– Ну и зараза! И выглядит очень грязно. Не окочурюсь я от нее?

– Не должен, – поспешно утешил его «повар». – Мелкие ранки милое дело ею залеплять. Она и называется живица, потому как жизнь дает.

– Гарик, где ты видишь маленькую ранку? Да меня расписали будто косой! Говорил я, не надо было с этим охотником связываться. Драные штаны да дрянное копье, вот и вся добыча. Курам на смех!

– Заткнись! – коротко заявил Рог, доселе молчаливо смотревший в огонь.

Вновь поднеся ладонь к костру, Вадим вздохнул:

– Уходить надо. Ничего мы здесь не высидим.

Гарик, принюхавшись к ароматам своего неприглядного кулинарного шедевра, вздохнул:

– Маловато нас. Вот бы десятка на полтора сколотить бригаду, тогда не пропадем. Да и встретят нас как правильных ребят, а не шаромыжников каких.

– Это ты шаромыжник, с Вадимом на пару. Мы с Антоном ребята хоть куда, это с первого взгляда видно.

Вожак не лукавил: крошечный отряд был четко разделен на две половины. Он и Антон последние, кто остались от маленькой группы, дезертировавшей с острова во время осады. Бурные события последующих месяцев превратили их в шайку мародеров, к которой присоединялось разное отребье. Несколько человек ушло, еще парочка погибла в крупной стычке. Но они сумели сохранить оружие и амуницию, прихваченные из поселка, так что выглядели весьма грозными воинами. На их фоне Гарик и Вадим не смотрелись, так что возражать не стали.

Впрочем, вожак не стал развивать тему своего превосходства, наоборот, согласился:

– Да… Прав ты, Гарик, прав. Делать здесь больше нечего, надо уносить ноги. Нищий край, голодные люди… Нет, пойдем на север, хуже, чем здесь, не будет.

– И правильно, – охотно поддержал раненый. – Нас в этих краях каждая собака уже знает, рано или поздно возьмут за жабры. Уголовного кодекса здесь нет, так что кончат без всяких церемоний.

– Как твоя нога? – поинтересовался Рог. – Идти сможешь?

– Легко! Только смолы больше намазать надо. Хорошая штука, будто клеем края стянула, никаких швов не надо. Заживет как на собаке, даже шрам затянется.

– Жди! Затянется он тебе! – хмыкнул Гарик, поворачивая вертел.

– Ну… может, маленько и останется, – частично признал Вадим. – Но все равно я еще с девками попляшу!

Вожак покачал головой:

– Плясун! Жаль, что охотник яйца тебе не отрезал: такие, как ты, не имеют права размножаться.

– Рог! Да ты чего такой злой сегодня? – обиделся раненый.

– С чего мне веселиться? А? Переться придется побольше сотни километров. Нас всего четверо, причем от тебя толку мало. К арбалету осталось три болта, а вся округа мечтает об одном: прибить нас максимально мучительным способом. Ну? И где повод для радости?!

– Да чего ты на меня орешь? – обиделся Вадим. – Я, что ли, в этом виноват? Остынь!

Вожак молча подкинул в огонь охапку веток, почти спокойно произнес:

– Ладно, проехали. Погорячился маленько. Завтра с утра уходим на север, нам здесь оставаться нет резона.

– Я не пойду, – спокойно произнес молчавший доселе Антон.

– Да ты что, вконец тронулся? – дернулся Вадим и тут же взвыл от боли в ране, куда нечаянно заехал пальцем.

– Цыц! – отозвался Рог. – Кончай базар! Я говорить буду! Антон, что это за номера?

– Я не пойду, – столь же спокойно повторил парень.

– Хорошо. Поняли. А теперь еще раз и на русском языке: почему не пойдешь?

– Ты знаешь.

Вожак хлопнул себя по коленям, хохотнул:

– Антоша, ну ты и кадр! Из-за этой белокурой сучки?

Парень молниеносным движением вырвал меч из ножен, приставил к горлу приятеля, покачал головой, угрожающе процедил:

– Не называй ее так!

Рог, ничуть не испугавшись, криво усмехнулся:

– Хорошо, будем называть ее «их императорское величие принцесса шалава первая». Доволен?

Антон стиснул зубы, покачал головой:

– Если ты хочешь меня разозлить, то движешься в правильном направлении.

– Меч спрячь, а то порежешься, – хмыкнул вожак. – И вообще, давно уже пора за ум взяться. Мало ли всяких Анек на свете.

Помедлив, Антон убрал меч, с затаенной обидой произнес:

– Ты обещал, что она будет моей.

– Обещал, – подтвердил Рог. – Только не уточнил, когда именно она станет твоей. На севере присоединимся к Монаху, рано или поздно он всех к ногтю прижмет. Будет Анька твоей, никуда не денется. У тебя целый гарем этих Анек будет.

– Я без нее никуда не пойду, – непреклонно произнес Антон.

Вожак вновь хлопнул по коленям:

– Ну дурак! Будешь в лесу объедками питаться, покуда тебе кишки кто-нибудь не выпустит?

– Буду, – обреченно вздохнул Антон.

Рог призадумался. Ему не хотелось терять хорошего бойца, резко ослабляя и без того невеликий отряд. Но и перебороть упрямство парня казалось невозможным. Впрочем… Идея, пришедшая ему в голову, была столь невероятной по нахальству, что он едва не расхохотался. Сдерживаясь, несколько раз хлопнул себя по коленям – это был его излюбленный жест, подходящий для многих случаев, после чего толкнул в плечо повара.

– Рог, ты чего?! – опешил Гарик.

– Ничего! Ты у нас вроде как раньше почтальоном был?

– Нет, водитель я: таксовал последние годы.

– Придурок, я не о Земле спрашивал. Ты ведь здесь одно время почтальоном бродил, пока к нам не прибился?

– Да. Работа непыльная, кормят везде, встречают хорошо… Только проблемы потом появились…

– Как же им не появиться, – хохотнул Вадим. – Мало того что прихватывал с собой все что плохо лежало, так еще и девок без спроса трахал. Такие вещи почему-то народу не нравятся.

– Заткнись! – оборвал насмешника Рог. – Вот что, Гарик, у тебя записи сохранились?

– Да. Но не все, я большую часть бумаги в боты по холоду запихивал, им амба пришла. Но одна пачка уцелела, да и картонок несколько тоже.

– Молодец Гарик!

– А на хрена тебе эти записи?

– Идея есть… Рисковая, но веселая. Под конец неплохо бы нашего Добрыню по носу щелкнуть, а если все пройдет как надо, то и Аньку с собой прихватим.

– Это как? – оживился Антон.

Рог сделал паузу, с превосходством наблюдая, как парня все более охватывает нетерпение, после чего с расстановкой заявил:

– Дело верное, но рискованное. За это ты мне будешь очень много должен.

– Что угодно сделаю! – неистово произнес Антон. – Только помоги!

– Ладно. Слушайте сюда…


Разувшись, Олег нацепил холодные шлепанцы, подошел к печке. Как он и предполагал, угли еще тлели, не зря он с утра закинул увесистую чурку. Достав нож, быстро нарезал тонких щепок, раздул огонь, загрузил порцию мелко поколотых дровишек. Захлопнул дверцу, а поддувало, наоборот, приоткрыл пошире. Прислушался и, лишь убедившись, что пламя загудело, снял куртку, повесил на деревянный гвоздь – меж бревен их было забито немало.

Все это Олег проделывал в полной темноте – дом свой, обстановка изучена до мелочей. Он вообще мог бы существовать без света, но вот супруга на это неспособна – пришло время позаботиться и о ней. Едва зажег свечу и бросил горящую щепку назад в печь, как по крыльцу простучали хорошо знакомые шаги, скрипнула дверь. Первым делом Аня споткнулась о высокий порожек, что происходило почти ежедневно:

– Олег! С этой деревяшкой надо что-то делать! Я опять едва миски не выронила!

– Под ноги смотреть надо. Сколько можно его задевать, ведь не первый день здесь живешь.

– Темно сильно, я его не замечаю.

– И не надо замечать, просто помни об этом.

– Я так не могу! Мне нужен свет!

– Прости, дорогая, но с электричеством у нас небольшие проблемы. И вообще, у нас этот диалог стал ритуальным. Если не ошибаюсь, вчера говорили то же самое, слово в слово.

– А холодно почему так? – не успокаивалась супруга.

– Потому что печку только сейчас растопил.

– Вот ты какой нехороший! Хочешь заморозить любимую жену до смерти.

Впрочем, развивать тему Аня не стала, хотя умолкать и не подумала. Просидев полдня на вышке в одиночестве, она, как обычно бывало в таких случаях, заливалась соловьем. В столовой ей явно не удалось выплеснуть скопившуюся лавину слов, так что пришлось отдуваться Олегу. Впрочем, он почти не слушал, что именно она говорит, лишь изредка поддакивал. Нет, за неполные четыре месяца совместной жизни девушка ему ничуть не надоела, скорее наоборот. Ему по-прежнему нравился ее голос, и он был готов слушать ее щебетание часами. Но при этом не собирался вникать в смысл – достаточно одной мелодии слов. Аня, похоже, прекрасно это понимала, но на мужа никогда не обижалась. Да и грех обижаться: где еще найдешь столь идеального собеседника – никогда не перебивает и не заснет на самом интересном моменте.

Впрочем, сегодня девушка была на удивление прагматичной и, свернув потенциально бесконечное описание замеченных за день косяков перелетных птиц, приступила к обсуждению более животрепещущих тем:

– Угадай, что у нас на ужин!

– Судя по запаху, вареные сапоги, – буркнул Олег, присаживаясь за стол.

– Не угадал!

– И что же, раз не сапоги? Грязные носки?

– Лучше. Остатки солонины сварили, да еще корней немного добавили. Вот какая замечательная похлебка!

Олег скептически посмотрел на содержимое миски, окунул в нее ложку, прощупывая дно, печально вздохнул:

– Кулинарный замысел хороший, но исполнение подкачало: солонину в котел явно забыли положить, а корни подгнившие.

– Нормальные корни, – возразила Аня. – Я их позавчера помогала чистить, гнилых почти не было, и никто такие в котел не бросал. Еще по куску сушеной рыбы досталось.

– От нее толку больше, чем от этой сказочной похлебки.

– Представляешь, хвосты и головы накопились, из них уху завтра будут варить. Уха из сушеной рыбы! Как-то не сильно аппетит возбуждает.

Олег, невозмутимо опустошающий свою тарелку, вздохнул:

– Радуйся, что хоть какая-то жратва осталась.

– Ничего, лед сойдет, рыбы опять наловим, много запасем, больше так голодать не будем. Да и не голодаем мы: кормят три раза в день.

– С такой кормежки не разговеешься. Нормальному мужику раза в два больше надо. А за кусок хлеба я вообще готов год жизни отдать.

– И где же его взять? Съешь мою порцию рыбы, мне похлебки хватит. Ты ведь знаешь, я много не ем.

– Ишь какая у меня супруга добренькая! Да кто тебя спрашивать будет? Отощала за зиму, одни глаза остались. Ну на кой мне такая жена? Выброшу, пожалуй, на улицу, а себе потолще девку найду.

Аня, ничуть не взволнованная пугающей перспективой, пожала плечами:

– Это все из-за того, что нас так много стало. Было бы как прежде, всем бы еды хватило.

Спорить с этим утверждением Олег не стал. Действительно, за зиму население поселка увеличилось прилично, перевалив через отметку в четыреста человек. К островитянам прибилось несколько мелких групп, пришедших с севера, где людей вконец достала бескормица, нападения мародеров и набеги хайтов. Кроме того, к ним пришло немало погорельцев – пожары стали настоящим бедствием. Ненадежные печи, освещение лучинами, скученность деревянных хижин, зачастую утепленных связками сухого тростника… Полыхали поселки лихо – выгорая в течение часа, жители оставались без крыши над головой в двадцатиградусный мороз. Не приютить таких бедолаг означало обречь их на верную смерть.

Уничтожив содержимое миски, Олег взялся за рыбу. Она была не слишком соленая, так что можно не опасаться последующей жажды. Впрочем, ее было чем утолить – Аня подняла крышку в плите, установила неказистый медный чайник, самую ценную посуду супругов. Напиток, приготовляемый по рецепту Млиша из обожженных орехов, чем-то по вкусу напоминал кофе. К сожалению, сахара у островитян не было, мизерный запас меда давно вышел, так что приходилось мириться с горьким вкусом.

Аня, взявшись за свой кусок рыбы, как бы невзначай поинтересовалась:

– И что вы с Добрыней так оживленно на стене обсуждали?

Олег усмехнулся и ответил преувеличенно сурово:

– Сие есть великая тайна, не предназначенная для женских ушей!

– Тоже мне великий секрет, – фыркнула Аня. – Решали, как реагировать на сигналы из лагеря охотников?

– Раз такая догадливая, то почему спрашиваешь?

– А потому! Что-то подсказывает, что мой муж собрался в очередную авантюру. Скажи прямо: думаешь попробовать добраться до берега?

– Я женат на детекторе лжи! – рассмеялся Олег. – Нет, даже хуже: не успею соврать, а она уже всю правду выдает!

Не поддержав веселье супруга, Аня нахмурилась:

– Ты с ума сошел! Река белая ото льда, пройти невозможно.

– Не переживай, пройдем. У нас есть парочка подходящих лодок.

– Знаю я наши лодки: один хороший удар – и они разобьются.

– А кто тебе сказал, что мы ударяться собрались? Не бойся, возьмем шесты, с их помощью от любой льдины оттолкнемся. Лодки маленькие, легкие и подвижные, пройдем без проблем.

Аня покачала головой:

– Мой муж самый сумасшедший человек в мире! Ну почему ты всегда встрянешь в любую намечающуюся неприятность? Что, кроме тебя, некому?

– Да прекрати причитать, будто по покойнику! Дойдем нормально, не бойся, льда поменьше стало, к утру почище будет.

– Да, конечно! Почище! Будто я сверху не вижу! Сегодня льдина прошла длиной в сотню шагов! А ты говоришь: «почище»!

– Про сотню шагов ты загнула, и вообще, крупных льдин немного. Большая часть сошла, сейчас идут опоздавшие, их с мелей половодье поднимает. Так что не переживай, все будет нормально.

– И мне с тобой, разумеется, нельзя, – безнадежно уточнила Аня.

– Догадливая.

– А раз нельзя, то, значит, там опасно! Ты никогда меня не возьмешь, если чего-то опасаешься!

– Неправда. По осени, когда ходили к порогам за купеческим кораблем, тебя с собой взял. А ведь плавание опасное, всякое могло случиться.

– Это тебе похоть мозги затуманила! – лукаво произнесла девушка. – Ты как раз дорвался до моего тела и не в силах был с ним разлучиться!

– В высшей мере странное заявление, – улыбнулся Олег. – Насколько мне помнится, за время плавания у меня не было ни малейшей возможности с тобой уединиться, чтобы воспользоваться упомянутым телом.

– Но ты все равно умудрялся это делать! – Не сдержавшись, Аня рассмеялась.

Олег тоже не сдержал смех, супругам было что вспомнить. Плавание в тот раз выдалось спокойным, так что максимальные переживания были связаны как раз с невозможностью уединиться. Из-за этого произошло несколько трагикомических историй, одно воспоминание о которых заставляло улыбаться.

– Ладно, Анька, ты сама прекрасно понимаешь, что тебе в лодке не место.

– Да понимаю я… Ладно, ты там поосторожнее… Хорошо?

– Само собой. Не волнуйся, я не из тех людей, что с гвоздем в руках на танки бросаются.

– И возвращайся скорее. А не то буду тебе изменять.

– Не будешь, – преувеличенно сурово заявил Олег. – Я тебе так лицо разукрашу, что на такой кошмар даже шимпанзе не польстится. Никогда тебя не наказывал, но за такие слова сам бог велел.

– Ой! Испугалась! – фыркнула девушка. – Это была шутка. Но помни: в каждой шутке есть доля истины. Так что не вздумай там задерживаться. Но и не спеши назад, если это будет опасно. Хорошо?

– И как, по-твоему, мне разобраться в этих противоречивых словесах? – вздохнул Олег.

### Глава 2

Шест уперся в удобную выемку, Олег напрягся, стараясь задержать ход льдины, помогая лодке проскочить опасное место. За спиной лихорадочно работали гребцы, стараясь как можно быстрее проскочить в узкий канал, грозящий захлопнуться в любой момент. Расположение пассажира на носу не самым лучшим образом сказывалось на скорости, но с этим приходилось мириться – с кормы расталкивать лед практически невозможно.

Убедившись, что впереди более-менее спокойный участок, Олег обернулся, убедился, что со второй лодкой все нормально. Она существенно отстала и сместилась ниже по течению, но идти в такой обстановке рядом было невероятно трудно:

– Табань! – приказал он гребцам. – Надо подождать, пока ребята подтянутся.

Весла ударили в обратную сторону, лодка замедлила ход. От кормы тут же донесся противный скрежет – ее зацепила приличная льдина. К счастью, задумка Олега работала хорошо – вместо того чтобы пробить борт, они попросту отталкивали легкое суденышко. Главное – не давать себя подмять или зажать, но исполинов, способных на это, было немного. Хуже всего пришлось на стрежне, где течение ничуть не замедлилось – половодье на нем не отразилось. Дабы преодолеть опасную стремнину, пришлось спуститься почти на километр, согласовывая свой ход с потоком льда.

Теперь, когда трудный участок остался позади, можно было вздохнуть спокойно. Нет, опасностей еще хватало, но Олег не сомневался, что лодки пройдут. Даже вода, хлюпавшая под ногами, не вызывала тревоги. Не выдержав частых ударов, корпус дал течь. Но она была несмертельна – суденышко не нуждалось в серьезном ремонте, достаточно проконопатить щели – и будет как новенькое. Если не считать того, что дорога заняла более двух часов, переправу можно считать успешной.

Дождавшись отставшую лодку, Олег приказал грести дальше. Здесь, на спокойной воде, льда было немного, да и скорость его перемещения не внушала опасений. Не прошло и пяти минут, как они достигли плавней. Тростниковые заросли сильно подтопило, и звериные тропы превратились в каналы, чем ловко воспользовались островитяне, добравшись по одной их них до полоски прибрежного леса. Его тоже залило, что было только на руку – лавируя между деревьями, лодки направились вверх, компенсируя потерянное расстояние.

Завидев впереди подозрительное движение, Олег предостерегающе поднял руку. Понятливые гребцы оставили весла в покое, заскрипели взводимые арбалеты.

– Это я, не стреляйте!

– Кто – я? – уточнил Олег.

– Брось придуриваться! Будто по голосу не узнал!

Из затопленных кустов выдвинулось неказистое плавсредство, сооруженное из парочки бревен, обвязанных охапками тростника. На нем стоял молодой мужчина с шестом в руках. Легкий шлем с мордой волка, плащ из шкуры медведя, кожаные доспехи, лук за спиной– не узнать этого человека было невозможно. Впрочем, Олег лукавил – голос он и в самом деле определил сразу:

– Да это наш Макс! Вот так встреча! Интересный у тебя корабль… Как называется?

– «Титаник», – огрызнулся предводитель охотников. – Сам бы попробовал на наших лодках по лесу поплавать, а я б над тобой посмеялся.

– Ладно, – успокаивающе произнес Олег, – я просто изумился встрече со столь грозным фрегатом в этих мирных водах. Ты нас здесь караулишь?

– Нет, грибы собираю! Решил вот с картошечкой поджарить. Кого мне еще здесь дожидаться? Вас, конечно. Дозорный шум поднял, едва вы от острова отошли.

Лодка достигла утлого плотика, Макс ловко пришвартовался с помощью грубой травяной веревки, перешагнул через борт, пожал руки всем присутствующим, напыщенно произнес:

– Я чрезвычайно горд встречей с такими насквозь отмороженными людьми! Это какими надо быть придурками, чтобы добраться сюда в такую пору!

– Поговори у меня, – огрызнулся Олег. – Сам нас вызывал, а теперь дурака валяешь.

– Ты чего? Никто никого не вызывал. Вы сообщение вчерашнее неправильно прочитали.

– Мы никак его не прочитали. Просто поняли, что кто-то что-то пытался просигналить.

– Понятно… Жаль, зря вы с такой прытью сюда поперлись, да еще в такую рань. Мы бы по рассвету сразу продублировали, пока солнце удобно стоит.

– Ладно, проехали. Что хоть за сообщение было?

– Ваксы появились.

– Много?

– Штук сорок. Но не это главное: они зверя какого-то пригнали.

– Что? – не понял Олег.

– Типа мамонта. Гонят его, прибить хотят, а у него совершенно другие желания. Бегают за ним туда-сюда, по одной долинке, тут неподалеку. Нас вроде не видели. Наверное, просто охотничий отряд, запросто могли прийти за сотню верст, преследуя этого зверя. В нем мяса не меньше трех тонн.

– Нам бы не помешало, – вздохнул Олег.

– Что, совсем сурово?

– Не то слово. Сожрали все что можно, теперь едим то, что нельзя. У вас-то как?

– Никак. Все живое уперлось за холмы: там, по долинам, в светлых перелесках им полегче. На открытых местах не появляются: днем все тает, а за ночь снежок лед прихватывает. Наст такой, что человека местами держит, но у нас ступни широкие, оленям на копытах тяжелее. Сам понимаешь, какая при таких делах охота.

– Совсем пусто?

– За все время два оленя и одна тощая косуля. Последнюю неделю только зайцев бьем да птиц по плавням гоняем. Да что же мы тут стоим посреди леса: поплыли в лагерь! Там хоть мяса пожрете от пуза.

– Не зря приперлись, хоть поедим нормально, – усмехнулся Олег. – И не мешало бы на диковинного зверя взглянуть.

– Переться далеко, да и ваксы могут заметить.

– Ничего. Есть у меня такое соображение, что три тонны мяса нам самим не помешают.


Олег пригнул голову, пытаясь уберечь глаза от солнечного сияния, отражаемого заснеженным склоном долины. Неплохо бы попробовать обойти ее по дуге, дабы оказаться с западной стороны, но подобный маневр займет не меньше трех часов – передвигаться на лыжах было невозможно, а наст держал плохо, то и дело охотники проваливались. Не стоит терять силы на столь сложные маневры.

Повернувшись к Максу, пристроившемуся по соседству среди вытаявших валунов, маскирующих его голову, Олег тихо поинтересовался:

– И этого зверюшку ты обзывал мамонтом?

– Да.

– Слушай, ты хоть смутно представляешь, как выглядит мамонт? Я бы, мягко говоря, сказал, что он не слишком на него похож.

– А что мне было делать? Хомячком называть?

Возражение было дельным, и спорить Олег не рискнул.

Зверь и впрямь ничем не походил на мамонта, если не считать столбообразных ног и густого, длинного меха. Имелось некоторое сходство с собакой, а именно с таксой. Только очень уж огромная такса, да еще и с коротким, массивным рогом, увенчивающим костяную пластину, защищающую переднюю часть головы. Несколько подобных пластин, покрытых бугристыми наростами, виднелось на спине и боках, в промежутках между ними торчали клочья длинной шерсти. Местами она едва не доставала до земли, придавая животному комично косматый вид.

– Ладно, пускай будет мамонт, – согласился Олег.

– Бедный мамонт, – вздохнул в ответ Макс.

Зверя убивали, причем убивали медленно и жестоко. Вряд ли ваксы специально растягивали его мучения, им попросту трудно было справиться с такой добычей при помощи своего неказистого оружия. Десятки фигурок водили вокруг громадной «таксы» смертельный хоровод, раз за разом нанося удары копьями. Олег заметил, что они бьют исключительно по ногам, стараясь обездвижить животное.

Зверь, крутясь на одном месте, мотал головой и бил хвостом, стараясь достать врагов. Но те ловко уходили из опасной зоны, держась у боков. Добыча столь резво поворачиваться не могла – ваксы специально загнали животное в низину, засыпанную толстым слоем слежавшегося снега. «Мамонт» провалился в него по самое брюхо, в то время как каннибалы легко перемещались в своих снегоступах, не продавливая наст.

– Сейчас свалится, – заявил многоопытный Макс.

И точно, не прошло и минуты, как зверь испустил громогласный то ли визг, то ли вздох и рухнул на бок после удачного удара, перебившего сухожилие на передней лапе. Длинная туша забилась: животное пыталось поскорее подняться, но тщетно – сделать это в глубоком снегу было непросто.

Ваксы, только и ждавшие этого момента, бросились на зверя со всех сторон, остервенело тыкая в него копьями.

– Да они его будут неделю убивать, – заявил Олег. – Вон их деревяшки даже шкуру не пробивают!

– А им это не надо, – загадочно произнес Макс. – Смотри, что эти вонючки придумали.

Олег пригляделся и понял, что остервенелое избиение является не более чем отвлекающим маневром. Под его прикрытием парочка ваксов вскарабкалась на добычу, один уверенно приставил роговой кол в сочленение шейных пластин, второй с уханьем ударил огромным деревянным молотом. По ушам резанул истошный звериный визг, после второго удара он сменился хрипом – туша задергалась в агонии.

Каннибалы резво брызнули во все стороны. Вовремя – тело животного скрутило в дугу, хвост беспорядочно описал ломаный полукруг, подняв в воздух несколько центнеров плотного снега. На этом заключительном рывке агония завершилась – зверь больше не шевелился.

– Ишь какие хитрые! – уважительно произнес Макс.

– Тут удивляться нечему, – констатировал Олег. – Они охотятся на этих созданий не первый раз, давно выработали тактику охоты. Наверняка кол забили в самое уязвимое место.

– Похоже… Интересно, откуда вообще взялся этот зверь? Мы даже следов таких никогда не видели.

– Откуда я знаю? Не исключено, что пригнали его издалека, с запада или севера. Наверное, в «Красную книгу» занесен… как исчезающий вид. Здесь лесостепь, со всеми вытекающими последствиями: встречаются животные из обеих зон. Антилопы уживаются с оленями, медведи с шакалами, суслики с белками… Охотники даже обезьян встречали, если не врут. Почему бы не забрести монстру из какой-нибудь дремучей чащи?

– Обычно местные создания похожи на земные или абсолютно неотличимы, – заметил Макс. – Вон конопля точь-в-точь как наша.

– Не наша, а индийская, – язвительно возразил Олег. – А вспомни тайсов с соляных рудников – на медведей они похожи слабо. Да и без них странных тварей хватает, так что этот «мамонт» меня не удивляет.

Охотник возразить не сумел, и разговор затих.

Ваксы времени не теряли: деловито накинулись на тушу, принявшись ее разделывать с завидной сноровкой. Олег понял, что такими темпами часа через два здесь останется голый скелет, а вереница каннибалов, нагруженных мясом, отправится в обратный путь. Макс, нетерпеливо поерзав, вкрадчиво поинтересовался:

– Ну так что? Нападаем?

– Да. Только подождем немного.

– А чего ждать?

– Тебе охота в мясе копаться? Пускай сами разделают, чтоб мы одежду не запачкали.

– Хитро придумано! – усмехнулся охотник. – Выходит, они сейчас на нас работают?

– Пускай поработают, – угрюмо отозвался Олег. – Не знаю, сколько здесь мяса, но не удивлюсь, если нам на месяц хватит.

Дикари, не подозревая о присутствии землян, трудились не покладая рук. Олег знал, что у ваксов исключительный нюх, но запах разделываемой туши не давал им почуять опасность. Он не сомневался в победе: каннибалов было сорок два, а с ним тридцать девять человек – численность практически одинаковая. Но в отличие от троглодитов, земляне имели более совершенное оружие и могли действовать сообща, не превращая бой в россыпь индивидуальных схваток.

Нет, ваксам победа не светит.

Дикари закончили свою кровавую работу часа через полтора – скорость впечатляющая. Все мясо они сложили несколькими кучами и, столпившись вокруг, принялись о чем-то спорить.

– Чего это они? – удивился Макс.

– Делят… наверное.

– А чего делить? Уходить надо.

– Скорее всего, они из разных родов. Слишком уж их много: ни в одном поселении не найти столько охотников. Вот и делят, кому сколько положено.

– Так они к мясу даже не прикасаются. И вообще, вряд ли все утащить получится. Что это за дележка?

– Ваксы утащат, силы у них хватает. Считают… наверное. Сколько кому положено в зависимости от вклада в общее дело.

– Так они такими темпами считать до вечера будут.

– Ты прав. Что поделаешь, с математикой у них слабовато. Ладно, пора начинать.

Олег осторожно сполз вниз, следом скользнул Макс. Охотники, просидевшие в снегу около двух часов, дружно поднялись, принялись подготавливаться к бою, все поняв без слов. Многие поспешно приседали и наклонялись, разминаясь перед схваткой.

Жестом подозвав всех поближе, Олег тихо обрисовал план схватки:

– Значит, так. Выходим шеренгой, без всяких хитростей, и начинаем бить их стрелами. Атаковать врукопашную не будем, нам потери ни к чему. Скорее всего, они бросятся врассыпную после первых же залпов. Преследовать их не будем: ваксы трусливы и никогда не возвращаются на то место, где их испугали. Но если их переклинит настолько, что кинутся на нас, то стреляйте как можно чаще: надо нанести им максимальный ущерб, чтобы до нас добрались единицы. Понятно?

План был несложный, и вопросов не возникло. Заскрипели арбалеты, охотники с натугой наваливались на коромысла луков, натягивая тетивы. Выждав, когда все приготовления окончились, Олег направился вверх. Огибая его и рассыпаясь в стороны, туда же направились все остальные.

Как ни странно, но ваксы заметили чужаков не сразу. Олег успел выбрать удобную позицию и потянуться к колчану. Только в этот момент снизу донесся испуганно-яростный рев. Дикари наверняка уже сталкивались с землянами или слышали о них от сородичей, так что понимали, со сколь опасным противником столкнулись.

Выпустив первую стрелу, Олег с досадой понял, что за зиму подрастерял сноровку. Нет, он, конечно, тренировался, но в последнее время делал это все реже и реже – скудная кормежка не располагала к интенсивным физическим упражнениям. Результат налицо – вместо того чтобы попасть противнику в грудь, пронзил ему руку.

Выстрелив второй раз, Олег понял, что дикари не испугались. Дружно взревев, они бросились вверх по склону, размахивая разными смертоубийственными предметами. Многие оставили снегоступы внизу, где вокруг туши была утоптана приличная площадка, но даже в них не так-то легко преодолеть полсотни метров по скользкому насту.

Олег успел выпустить еще три стрелы, прежде чем вокруг загудели болы. Земляне прекрасно знали все недостатки данного оружия и, прекратив обстрел, попадали, вжимаясь в снег. Поднявшись после пролета снарядов, Олег отбросил лук назад, где он не пострадает в рукопашной, и выхватил меч.

Очень кстати – к нему, занося дубину, подскочил первый вакс. Похоже, стрела в плече ему вовсе не мешала – вид у него был почти жизнерадостный, если не обращать внимания на явные признаки крайнего раздражения. Олег не стал терять время на замах – распластался в длинном выпаде, перебив дикарю бицепс. Он знал, что людоеды живучи и, прежде чем нанести ему смертельную рану, следует подстраховаться от удара по голове. Противник взвыл, выронил свое оружие, парень, делая вид, что собирается отскочить назад, ткнул его еще раз, но уже между ребер.

Заметив краем глаза угрожающее движение, Олег инстинктивно пригнулся. Вовремя – над ним прогудел исполинский деревянный молот, доселе применявшийся для умерщвления мамонтов. Он сочно врезал по смертельно раненному ваксу, все еще удерживающемуся на ногах. Этот удар его все же подкосил, отбросив на спину. Выпрямляясь, Олег вонзил меч дикарю в брюхо, лишь потом поняв, что это уже лишнее – молотобойца пронзили сразу два копья.

Стычка, едва начавшись, тут же и окончилась. Каннибалы, в двух местах достигнув шеренги охотников, получили решительный отпор, после чего дружно помчались назад. Некоторые, самые медлительные, все еще швыряли болы и копья, но Олег не стал опасаться этого обстрела – повернулся за луком.

Зря – копье, брошенное напоследок одним из ваксов, рвануло меховой воротник, вспороло плечо до самой шеи, после чего, отскочив от ворота кольчуги, бессильно воткнулось в снег. Не удержав равновесия, Олег рухнул на колени, с удивлением чувствуя, как горячий поток заливает спину и грудь. Странно, но боли он не ощутил и поначалу вообще не понял, что ранен. Только увидев обращенные на него взволнованные взгляды, понял: что-то не так.

Подскочивший Макс молча принялся стаскивать с него полушубок:

– Тихо! Олег! Не шевелись!

– Да нормально все, – ответил тот испуганным голосом. Только сейчас он понял, что рана может быть очень опасной.

Охотник разрезал рубашку, горестно вздохнул:

– Твою мать!

– Что там? – тихо уточнил Олег, боясь даже покоситься в сторону раны.

– Ничего хорошего! Да не бойся, жить будешь! Пробило твою кольчугу, но воротник выдержал, иначе бы конец. А так шея не пострадала, это главное. Сейчас… Эй! Мишка! Тащи свою сумку!.. Сейчас, потерпи, перевязать надо… Кровь как из быка хлещет.

– Ладно, ты это… Иди распоряжайся. Без тебя справимся. Мясо… надо быстро его перетащить, до вечера. По темноте волки придут, сам знаешь.

– Да знаю я! Ты не дергайся, сейчас тебе Мишка рану заштопает, пока свежая.

Олег мужественно сжал зубы, готовясь к варварской процедуре. Лекарь остался на острове, так что придется терпеть – Мишка, выполнявший у охотников обязанности повара и санитара, безжалостно зашивал раны товарищей без малейшего наркоза. Некоторые при этом теряли сознание. Пока никто не умирал, но Олегу очень не хотелось открыть счет.

Впрочем, ему так и так не жить: Аня его точно убьет по возвращении – за неосторожное поведение.


Не меньше сотни человек столпились у кромки воды, с волнением наблюдая за приближающейся лодкой. Это были первые гости острова за последние две недели – никто не пытался к нему добраться в ледоход. Странно, почему рискнула эта парочка, да еще на утлой, неповоротливой лодке, явно сделанной руками ваксов. Подобные посудины мало подходили для сложных маневров между движущихся льдин. Как бы то ни было, но трудности незнакомцев не остановили – они успешно преодолели все опасности. Здесь, под восточной оконечностью острова, им больше ничего не грозило.

Лодка, не достигнув суши, встала накрепко на затопленном лугу. Двое гребцов спокойно убрали весла, разулись, закатали ветхие штанины, пошли вброд. Добрыня, встретив их на берегу, нахмурился – люди были незнакомые. Впрочем, не показывая вида, радушно произнес:

– День добрый, или, скорее уж, вечер добрый! Какая чума заставила вас в эту пору преодолеть Фреону?

Вадим, поморщившись, провел рукой по перемотанной правой штанине – рана ныла от холода. Но Гарик приветливо улыбнулся, компенсируя нетактичное поведение приятеля:

– И вам привет! А принесло нас сюда важное дело. Почтальон у нас в лодке при смерти. Очень просил, чтобы его поскорее на ваш остров доставили.

Толпа зашумела. Почтальоны, несмотря на не всегда достойное поведение, стояли особняком в иерархии землян. Они бродили по всему левобережью, в каждом селении находя кров и пищу, но расплачивались за это своеобразным способом – собирали анкетные данные жителей и зачитывали им списки людей, встреченных прежде. Если попадалась знакомая фамилия, уточнялись другие сведения: имя, отчество, возраст. В случае совпадения начинался настоящий праздник: почтальона богато одаривали, он рассказывал, где именно встретил этого человека. Каждый из этих бродяг таскал целые кучи исписанных блокнотных листов, кусков картона и табличек из древесной коры, у самых богатых записей было столько, что они зачитывали их часами. Естественно, что они пользовались специфическим уважением, и ничего удивительного, что нашлись смельчаки, готовые исполнить волю почтальона.

Правда, среди них хватало отребья, именовавшего себя почтальонами без особых на то оснований. Так что при всем уважении люди зачастую относились к ним с подозрением. Впрочем, вряд ли из-за мошенника кто-то станет так рисковать.

Утешившись таким выводом, Добрыня заявил:

– Хорошо! Сейчас доставим его в теплую избу, у нас отличный лекарь.

– Поздно, – фальшиво вздохнул Гарик. – Отходит он: доктор здесь не поможет.

– Ты вроде тоже ранен? – спросил вождь, указывая на ногу Вадима.

– Да, – кивнул тот. – Меня ранило в бою с бандитами. Тогда же досталось и почтальону.

– Ну и дела! – охнул Добрыня. – Совсем разум потеряли, уже почтальонов убивают!

Толпа загудела сильнее, некоторые начали было разуваться, дабы проследовать к лодке. Это в планы мошенников не входило – Гарик немедленно разразился потоком слов:

– Люди! Почтальон умирает, но его записи сохранились. Много записей. Покуда он жив, надо поскорее их зачитать перед всеми жителями. Если кто-нибудь найдет родных, это скрасит его последние минуты. И еще, он очень просил встречи с Анной Карцевой. Есть у вас здесь такая?

– Есть! – разом закричали десятки человек.

Гарик достал из-за пазухи сверток с записями, протянул Добрыне:

– Вот возьмите. Пусть кто-нибудь зачитает.

Приняв записи, вождь заметил:

– Аня как раз обычно и читала – голос у нее звонкий, – повернувшись, он выкрикнул: – Эй, Егор, сгоняй к вышке, Аньку подмени! Серега, на вот, прочитаешь со стены… у тебя голос мертвого поднимет. Только пускай все соберутся.

Гудящая толпа потянулась к поселку, прослушать списки почтальона хотелось всем. Добрыня, оставшийся в одиночестве, завел с гостями разговор:

– Сейчас Анька прибежит, разберемся здесь, потом устрою вас на ночь в поселке. По темноте вам никак не вернуться… не пойму, как вы вообще проскочили на эдаком корыте?

Гарик поморщился:

– Да… страшно вспоминать. Сто раз на волосок от смерти были.

– А лодка-то знакомая, – заметил Добрыня. – Я ее по осени Кругову отдал, она у него в заливе стояла, с остальными. Как там посудины: не пострадали?

– Не, нормально там все. Их на берег повытаскивали.

– Понятно. И как в поселке дела?

– Все нормально, все живы-здоровы.

– Где ж нормально, если с голодухи пухнете? И что-то я вас, ребятки, не припомню…

– А мы новенькие, – встрял Вадик. – Недавно там.

– Это откуда же вы пришли?

– С севера. Месяц как пришли.

– Месяц? – изумился Добрыня. – Я три недели назад у вас был, с Круговым разговаривал, и со знакомыми мужиками – никто ничего не сказал про людей с севера.

– А что про нас говорить? – ухмыльнулся Гарик. – Мы вдвоем и пришли: толпой это не назвать. Вот и не посчитали это большой новостью.

Вождь нахмурился, покачал головой:

– Странно все это… очень странно. Слухи ходят, что на севере бандит крупный объявился, по прозвищу Монах. Лютует крепко, всех там под себя подминает. Мы ждем со дня на день наплыва беженцев из тех краев, так что любой, кто пришел с той стороны, вызывает немалый интерес. Вы тоже от Монаха спасались?

– Нет, – ответил Гарик и принялся рассеивать возникающие подозрения вождя: – Мы недалеко тут селились, от нас до краев, где Монах бродит, слишком далеко. Так, слухи иногда о нем доходят, но не больше.

– А чего ж в такую пору решили в большой поселок переселиться?

Ответить Гарик не успел – подбежала запыхавшаяся Аня:

– Здравствуйте! Где почтальон, который должен мне что-то сказать?

– Здравствуй, красавица! – осклабился Гарик. – В лодке почтальон, я тебя туда на руках отнесу. Тебе в воду лезть не стоит: холодная она.

– Успокойся, – остановил Гарика Добрыня. – Я сам ее отнесу. Силы во мне побольше, извиняй, но ты выглядишь полным хлюпиком. Уронишь жену нашего Олега в воду, он тебя под землей найдет и еще глубже закопает. Да и самому на этого почтальона взглянуть охота.

Бандиты с досадой переглянулись, но возражать не стали – нечего усиливать подозрения вождя. Тот спокойно разулся, закатал штанины, присел. Аня шустро пристроилась у него на плечах, не сдержавшись, рассмеялась:

– Но-о-о-о! Поехали, лошадка!

– Не нукай, не запрягала! И прекрати брыкаться, а то я не посмотрю на Олега, собственноручно в воду брошу. Да еще и место поглубже выберу.

Аня, ничуть не испугавшись подобной перспективы, спокойно произнесла:

– Сейчас дядя Николай подойдет. Наверняка почтальон и для него что-то важное скажет.

– Отец Николай, – поправил Добрыня.

– Для кого отец, а для меня дядя, – не согласилась девушка. – Ой! Неужели у почтальона известия о моих родных!

– Посмотрим, – заявил Добрыня, шагнув в воду. – И не голоси так радостно: помирает он.

– Ой!.. Мне не сказали. Я не знала…

– Теперь знаешь.

Гарик с Вадимом обменявшись зловещими взглядами, направились следом. Оба считали, что вождь заподозрил неладное, раз решил самолично взглянуть на умирающего почтальона. Его поведение их удивило: вместо того чтобы позвать вооруженных мужчин, он пошел в одиночку. Даже берег к этому моменту опустел – все бросились в поселок, откуда доносился зычный голос Сергея, зачитывающего списки.

Однако опасения бандитов были беспочвенны – Добрыня ничего плохого не заподозрил. Да, его насторожили некоторые противоречия в рассказе гостей, но на своем острове вождь чувствовал себя уверенно, не ожидая подвоха. Кроме того, свою роль сыграло то, что это были первые гости островитян за две недели. Им попросту надоело быть отрезанными от мира, и прибытие лодки вызвало бурю эмоций. Ее не избежал и Добрыня.

Великан прилично обогнал парочку бандитов, завис над краем лодки, с удивлением разглядывая содержимое. Всю кормовую часть суденышка покрывала лысоватая оленья шкура, разглядеть, что под ней спрятано, было невозможно. Склонившись еще ниже, он потянул край на себя и опешил, уставившись на ухмыляющееся лицо Рога. В свое время этот молодой мужчина доставил ему немало хлопот, став зачинщиком нескольких драк. Кроме того, лишь нападение хайтов остановило разбирательство о попытке изнасилования. К сожалению, этот мерзавец ухитрился сбежать во время осады, прихватив с собой группу дезертиров, сколотив из них разбойничью шайку, бедокурящую на левобережье. Встретить его здесь вождь не ожидал.

– Привет, Добрыня! – насмешливо произнес Рог. – Что? Удивлен?

Шкура отлетела в сторону, вскочив, Антон ухватил Аню за руки, потащил на себя. Девушка, опешив от неожиданности, не оказала ни малейшего сопротивления, лишь вскрикнула, падая в лодку. Рог пырнул Добрыню ножом, но неудачно: вождь успел отшатнуться, лезвие лишь полоснуло по боку.

Взревев, здоровяк отступил на шаг, выхватывая топор. Но Рог не полез в рукопашную, зловеще усмехнулся, поднял взведенный арбалет. Добрыня не был самоубийцей и, понимая, что от смерти его отделяет один миг, проворно бросился в воду, стремясь под нависающий борт. Здесь его и настигла дубинка подкравшегося Гарика. Но удар не смог проломить могучий череп – вождя лишь оглушило, и он погрузился полностью, наглотавшись обжигающе-ледяной воды.

В этот момент на берегу показался священник. С ходу оценив ситуацию, он шустро сунул в рот пару пальцев, издал залихватский свист, после чего зычно заорал:

– Тревога! Добрыню убивают! Все сюда!

Рог, собиравшийся добить вождя из арбалета, выругался, почти не целясь, выстрелил в священника, но промахнулся. Тот не остался в долгу: подхватил камень, швырнул в противников с куда большим успехом – Вадим заорал, хватаясь за ушибленный локоть.

– Уходим! – завопил Рог, бросив попытки добить Добрыню.

Головорезов не надо было звать дважды: оттолкнув лодку от берега, они перевалились через борт, тут же схватившись за весла. Маскироваться резона не было, и Рог принялся им помогать. Лишь Антон не участвовал в гребле: он связывал ожесточенно отбивающуюся Аню. Та брыкалась отчаянно, пуская в ход ногти и зубы, однажды едва не ухитрилась прыгнуть в воду. Парень старался вести себя с ней бережнее, но вот она это стремление нисколечко не ценила.

Рог, устав наблюдать за этим поединком, коротко ткнул ее веслом в живот. Аня сложилась вдвое, хватая ртом воздух, из глаз брызнули слезы. Антон гневно вскрикнул, уставившись на вожака. Но тот лишь усмехнулся и покачал головой:

– Добрый ты больно… Антоша. Сразу бы стукнул пару раз и успокоил моментально. А теперь радуйся, что эта кошка только щеки тебе расписала, до глаз не добралась. И вообще, где твое спасибо? Я сказал, что она будет твоя, и я это сделал.

С тревогой обернувшись через плечо, он довольно осклабился – берег быстро удалялся. Даже если островитяне решатся их преследовать в сумерках, быстро не получится. Похитители идеально подгадали время и место: затоны с лодками располагались на противоположной стороне острова, сразу их не доставить.

К тому времени когда из поселка подоспели лучники, стрелять было бесполезно – бандиты ушли на пару сотен метров. Добрыня, зажимая ладонью кровоточащую рану, бессильно смотрел им вслед, понимая, что организовать немедленную погоню не удастся. Как ни странно, больше всего он сейчас волновался за безопасность похитителей – если лодку разобьют льдины, Аня неминуемо утонет. Весенняя река не место для девушки, тут не спастись даже сильному мужчине.

А еще он с ужасом думал, что же скажет Олегу.


Олег удивился, рассмотрев, что лодки встречает столь огромная толпа людей. Странно, что в сумерках они вообще смогли заметить их приближение, и вдвойне странно, что устроили столь пышную встречу. Не зная правды, он предположил, что народ радуется успешному прибытию экспедиции в охотничий лагерь.

Впрочем, его не слишком тянуло размышлять о поведении островитян. Рана, садистски обработанная коновалом Мишей, разболелась просто немилосердно – каждый удар сердца отзывался в ней мучительной вспышкой. Он никогда не страдал от плохих зубов, но сейчас прекрасно понимал, что чувствуют люди в такой ситуации. Сейчас ему все было безразлично – хотелось просто добраться до своего домика и рухнуть на постель, не обращая внимания на причитания жены. Он знал, что, плача и осыпая его упреками, Аня стянет с него всю одежду, размотает варварскую повязку из кожаных ремней и сердцевины камышей, наложит новую, мягкую. При этом натрет целебной мазью, утихомиривая боль… Боль и сама начала стихать при таких мыслях.

Несмотря на то что каждую лодку утяжеляло полтора центнера мяса, обратная дорога прошла почти без происшествий – гребцы приспособились к опасному плаванию. Один раз из-за нерасторопности Олега, замешкавшегося с шестом, корму зажало. Поврежденная лодка быстро наполнялась водой, ее приходилось вычерпывать во времена затишья. Но других неприятностей не было, так что отделались незначительной поломкой суденышка, что можно исправить за пару часов.

Ступив на берег, Олег не обратил внимания на странные взгляды толпы, встретившей его на удивление молчаливо. Сейчас он не думал ни о чем, кроме раны. Возможно, задет какой-то нерв, иначе откуда такая дикая боль? В воротах пришлось остановиться – путь преградил Добрыня. Вождь, стеснительно морщась, попытался что-то сказать, но Олег его перебил:

– Потом… Все потом… Я ранен… Неопасно, но надо быстро повязку сменить, эту только законченный мазохист сможет терпеть, да и то не больше трех минут. Сейчас Анька быстро поменяет… Да и лекаря неплохо позвать, мне у охотников рану веревками зашили. Это без шуток…

– Постой! – Вождь придержал парня за руку. – Нет твоей Ани.

– Она что, до сих пор на вышке? – не понял Олег. – Ее сменить давно должны!

– Нет ее, – повторил Добрыня. – Недавно… В общем, похитили ее…

– Как – похитили? – Олег все еще ничего не понимал: сознание, затуманенное болью, отказывалось воспринимать страшную реальность.

– Да только что… Почти… Антона Берцева помнишь, наверное? Он с тобой вроде сюда пришел, а потом слинял во время нападения хайтов. Тогда еще за Аней увивался… как ты в плавание подался, ни на шаг от нее не отставал. Вот он и похитил…

– Как? – еле слышно произнес Олег, хватаясь за створку ворот: до него начала доходить истина, вызвав приступ головокружения.

– Очень просто… Как дураков нас сделали, целый спектакль разыграли. С ним еще Ванька Рогов был, тоже должен его помнить, и пара каких-то ублюдков. В общем, кинули Аню в лодку и драпанули.

– Кого послал в погоню? – почти спокойно произнес Олег.

– Никого. – Добрыня виновато опустил глаза.

– Как?!!

– А что мне оставалось делать? Наших лодок на восточном берегу не было, пока притащим, пройдет не меньше получаса. А уже смеркается. Да и лодки… Лучшие ты забрал, а остальные сущие гробы или большие слишком – на них не пойдешь. Нет, никак не догнать… Но ты не переживай: я уже приказал готовить отряд, утром попробуют добраться до левого берега. Льда поменьше стало, раз эти сволочи прорвались, то и наши ребята дойдут. Там в лесу снег лежит, следы не спрячут. Догонят их, не сомневайся.

Олег кивнул, четко произнес:

– Одна лодка повреждена, но вторая в порядке. Мне надо парочку крепких ребят – мои слишком устали. И лодку необходимо перенести на руках – идти на ней в обход острова слишком долго.

– Никто никуда не пойдет! – решительно произнес Добрыня. – Я сказал – утром, значит, утром!

– Ты не можешь мне приказывать! – Олег в ярости схватился за рукоять меча.

Вождь вздохнул, устало произнес:

– Можешь меня убить, дело нехитрое. Покуда я жив, никого в потемках на реку не выпущу. Ничего хорошего не выйдет: даже если по темноте удастся ее преодолеть, все равно на другом берегу придется ждать утра, после чего начать его прочесывать в поисках места, где они высадились. Нет, сказал – не пущу, значит, не пущу. Так что убивай.

Олег посмотрел в непреклонные глаза вождя, скрипнул зубами, в ярости стукнул кулаком по воротам. Удар вызвал в плече столь жуткую вспышку боли, что он, не сдержавшись, простонал. Добрыня покачал головой:

– А тебя и засветло никуда не пущу! С такой раной дома посидишь. И даже не спорь: так будет лучше. Сейчас… сейчас тебя лекарь подлатает, даст хороших порошков. И уснешь ты как миленький. Успокойся, без тебя разберутся… У нас хороший лекарь, не зря ты его по осени из южных краев привез, ой не зря! Он тебя…

Но Олег уже не слушал; резко развернувшись, он направился к дому. В голове его царил дикий сумбур, но из хаоса противоречивых мыслей постепенно вырисовывался план дальнейших действий.


В доме было непривычно тихо и как-то неуютно, будто он лишился чего-то неуловимого, того, что было главной частью его души. Осиротел. Даже свеча, казалось, едва чадила, будто вот-вот собиралась погаснуть. Олег мог бы обойтись и без нее, но не стал экономить воск. Кроме того, этим тусклым светом он пытался обмануть самого себя, представляя, будто Аня где-то рядом и сейчас войдет с тарелками в руках, как всегда споткнувшись о порог.

Впрочем, тарелку ему принесли – она сиротливо ютилась на краю стола. Содержимое давно остыло, к нему никто не притронулся. Ужин принес Добрыня, посидел немного, наблюдая, как лекарь обрабатывает рану, пытался поговорить, но, не добившись ответа, ушел. Судя по всему, решил, что товарищу сейчас нужно побыть одному.

Дождавшись, когда за лекарем закроется дверь, Олег начал действовать.

Он рвался как можно быстрее покинуть поселок, но справедливо полагал, что сделать это сейчас будет затруднительно – наверняка его кто-нибудь заметит. Однако жизнь в пасторальных условиях без электричества и сопутствующих ему развлечений имеет свои плюсы – никто не сидит у телевизоров до полуночи. Два-три часа, и остров угомонится – вот тогда и можно будет приступить к главной части своего плана.

Собирая скудные пожитки, Олег каким-то краем рассудка прекрасно понимал, что поступает глупо. Но также понимал и то, что иначе не может, а значит, все идет как надо – своим чередом. Жаль, что с Добрыней не удалось найти сейчас общий язык, но уговаривать его Олег не собирался. Непреклонный вождь быстро заподозрит неладное и приставит к обезумевшему парню наблюдателей, дабы уберечь его от опрометчивых поступков. Здоровяка удалось обмануть апатичным, ко всему безразличным видом. Он решил, что Олег сильно страдает от раны, так что ждать от него неприятностей не придется. Добрыня и сам мучился от последствий удара ножом и поневоле переносил свое состояние на раненого соратника.

Но Олегу было плевать на свою рану. Нет, он понимал, что она может помешать ему при выполнении замысла, но с этим придется смириться. Лекарь обезболил ее своими мазями, поменял варварские нитки Михаила на свои, более прогрессивные – недавнее изобретение медицины южных стран. Их изготовляли из внутренностей местных животных – такие швы не надо с мукой извлекать из раны: они рассасываются сами. Хорошая матерчатая повязка надежно фиксировала компресс из прессованных листьев бхилы, обладающих сильными противовоспалительными свойствами. Если все будет нормально, ее можно не снимать дня два или три. Целебная трава помогает почти всегда и не требует частой замены.

Олег не знал, сколько времени займет погоня, и на всякий случай готовился основательно. В рюкзак уложил запасную одежду, причем не забыл и про Аню – прихватил и ее вещи. Еды у него не было, но пластиковая бутылка с водой не помешает, как и чайник с запасом местного кофейного напитка. Тонкое одеяло, прихваченное в прошлом году с места авиакатастрофы, кольчуга с поспешно залатанной дырой на плече, шлем. Эту легкую броню можно будет нацепить уже на берегу, после переправы, не хотелось бы в тяжелом железе оказаться за бортом, если лодку разобьют льдины.

Закончив с рюкзаком, Олег занялся оружием. Недоделанный щит остался в кузне, но его он брать не станет в любом случае – слишком громоздкий. Не стоит себя загружать во время погони. Меч рессорной стали взял без раздумий, также прихватил охотничий нож. Поколебавшись, снял со стены бронзовый топорик, некогда отобранный у ваксов. Оружие хорошее и легкое– такой груз не обременит, а вот пригодиться может во многих случаях. Напоследок прихватил лук с колчаном стрел. Экипировку закончил плащом из шкуры волка, месяц назад подаренным Максом. В сочетании с одеялом он не позволит ему замерзнуть в весеннем лесу и, кроме того, неплохо защищает от слабого оружия.

Несмотря на нетерпение, Олег не спешил – тщательно проверил каждую деталь снаряжения и оружия. Если что-то выйдет из строя, ремонтировать будет некогда. Вспомнив про ужин, опустошил тарелку – аппетита, мягко говоря, не было, однако кто знает, когда удастся поесть в следующий раз. Жаль, что еды в доме нет, – Олег смог захватить только мешочек соли и флакон с острым южным перцем.

Сборы и осмотр вещей помогли убить время. Поняв, что поселок погрузился в сон, Олег встал, попытался нацепить рюкзак. Но тут его ждала неожиданная проблема – лямка вызвала вспышку жуткой боли в правом плече. Да, терпеть боль можно, но не слишком долго, а ведь придется страдать на каждом шагу.

Неприятное открытие.

Впрочем, Олег быстро нашел выход из положения: стянул лямки вместе и взвалил рюкзак на левое плечо. Да, не слишком удобный способ переноски груза, но тяжесть невелика, как-нибудь приспособится. Задув свечу, он, приподнимая створку во избежание скрипа, медленно приоткрыл дверь, выскользнул на темную улицу. Лестница на стену располагалась в нескольких шагах от крыльца, и, так как ночь была безлунная, Олег смог вскарабкаться наверх не замеченным часовыми. На весь поселок их было всего семь человек, причем трое сидели в башне, почти не высовывая нос. Так что при желании покинуть крепость можно было без особых хлопот.

Уже на стене Олег по стуку шагов определил, что часовой как раз направляется в сторону ворот. Тем лучше – обратно он пойдет не ранее чем через пару минут, а скорее даже больше – стражи не любили суетиться. Сняв с пояса прихваченную веревку, быстро закрепил петлю за наточенное бревно, перевалился через стену. От нагрузки в ране вспыхнула дикая боль, сдерживая стон, Олег заскрипел зубами и медленно, стараясь не издать ни звука, спустился вниз.

Только здесь он понял, что не сможет снять веревку без помощи сверху. Обидно, он хотел прихватить ее с собой, да и часовой может заметить петлю при обходе. Ладно, с этим придется смириться. Олег крадучись отошел от стены и, лишь достигнув кромки воды, подступившей угрожающе близко, двинулся дальше не таясь– в такой тьме со стен его не разглядеть.

Добравшись до нужной заводи, он выругался и недоуменно осмотрел единственную оставшуюся здесь лодку. Так и есть, эта посудина как раз повреждена в сегодняшнем плавании. А где же тогда вторая, уцелевшая? Поодаль темнели суденышки рыбаков, но в одиночку с ними не совладать – обязательно столкнешься с льдиной.

Куда же пропала вторая лодка?

Несмотря на темноту и сознание, затуманенное обезболивающими порошками, Олег не потерял реакцию и, заметив краем глаза движение в кустах, поспешно развернулся, выхватывая меч. Честный человек не станет бродить среди ночи вне стен.

– Не бойся, это я, – шепнул из темноты женский голос.

– Рита? Ты? Что ты здесь делаешь? – изумился Олег.

Амазонка выбралась из укрытия, поежилась:

– Тебя жду. Ох и замерзла я! Думала, ты уже не придешь.

– А с чего ты решила, что я приду?

– А куда ты денешься? – хмыкнула девушка. – Это Добрыню ты смог обмануть своим видом, но я-то тебя знаю. Как прошел из ворот мимо меня, одного взгляда хватило, чтобы все понять.

– Я тебя тогда даже не заметил, – признался Олег.

– Ничего удивительного. Жаль, что так с Аней получилось. Я так понимаю, ты всерьез намерен отправиться за ней в одиночку?

– Да, – решительно произнес парень.

– Одного я тебя не отпущу.

– Вот тебя я точно с собой не возьму. Даже не заикайся.

Рита покачала головой:

– Твой мужской шовинизм мне хорошо знаком, так что не волнуйся, я и не мечтала о подобном. Но без помощников тебе не обойтись. Ты ранен, вряд ли управишься с лодкой. А там, на берегу, если все получится… Их четверо, сам должен понимать, что шансы невелики.

– Ничего, разберусь. Вот только лодка пропала.

– Она не пропала. Это я позаботилась о том, чтобы ее перетащили на восточный берег. Оттуда намного меньше плыть, да и остров огибать не придется.

– Вот как? Спасибо… А кто же лодку перетащил?

– Пойдем, сам увидишь.

Ответ нашелся на восточном берегу острова: лодка лежала на берегу, рядом с ней застыли четыре неподвижные фигуры. Подойдя ближе, Олег опознал в них четверых арков, присоединившихся к землянам во время прошлогоднего плавания. Выглядели они ходячими арсеналами, явно изготовившись к бою. Завидев среди них предводителя – Эрона, Олег благодарно кивнул:

– Спасибо, что помогли с лодкой. Теперь вам надо незаметно вернуться в поселок, иначе Добрыня разнос устроит, если выяснит, что вы мне помогали.

Гладиатор отрицательно качнул головой:

– Мы пойдем с тобой. Одному тебе не справиться.

– Нет. Спасибо, конечно, но это моя проблема. Кроме того, утром Добрыня снарядит нормальную поисковую партию. Я просто надеюсь к тому времени найти следы или самих ублюдков. Так что вы спокойно можете присоединиться к погоне поутру.

– Олег, мы пойдем с тобой. Добрыня нам не указ. Я и все остальные арки присоединились к тебе, а не к Добрыне, ведь именно ты нам помог, теперь настала возможность помочь тебе. Одно твое слово – и мы позовем остальных. В эту лодку все не поместятся, но можно воспользоваться другими. Они не очень приспособлены для плавания в такой опасной воде, но нам не привыкать рисковать своей жизнью.

– Эрон, вы мне ничего не должны, я уже устал это говорить.

– Хорошо, – согласился арк, – не должны. Но мы друзья, ты сам говорил, а раз друзья, то отправлюсь с тобой.

– Спасибо, но все же я пойду один.

– Не пойдешь, – решительно заявила Рита. – Мы просто тебя не пустим. Или ты берешь арков, или я сейчас подниму шум и не дам тебе сесть в лодку. Набегут люди из поселка, и твоя затея провалится.

Олег понял, что девушка не шутит. Кроме того, он сам сознавал, что толку от него одного не будет – весь план насквозь безумен, продиктован страхом за свою похищенную жену. Нет, придется согласиться.

– Ладно. Но со мной пойдут только двое арков. Это последнее слово, на большее я не соглашусь. Вы слишком ценные бойцы, не стоит так ослаблять поселок. Эрон, сам выбери, кто пойдет со мной.

Воин думал недолго, уверенно указал пальцем на рослого гладиатора:

– Монгу. Он хороший воин и очень вынослив. Ты не пожалеешь, что взял его.

– Хорошо. А кто второй?

– Вторым пойду я.

– Не лучше ли тебе остаться в поселке? Эрон, ты не настолько молод, а нам предстоит трудное дело.

– Я на пике своей силы и ничем не уступаю по выносливости юношам. Ты не пожалеешь, что взял меня с собой.

– Ладно. Надеюсь, вы подготовились?

– Аркам не надо готовиться, они всегда готовы.

– Да вы прямо как пионеры, – ухмыльнулся Олег.

– Прости, я не понял твоих слов.

– Ничего страшного, здесь нечего понимать. Довольно разговоров, пора уходить.

Повернувшись к Рите, Олег виновато произнес:

– Прости за просьбу, но поутру тебе придется все рассказать Добрыне. Пускай не волнуется: ничего со мной не случится.

– Не переживай, Добрыня на меня орать не станет, – усмехнулась девушка. – Ты там поаккуратнее: помни, что тебя нам будет не хватать. Таких специалистов здесь мало, сам прекрасно понимаешь.

– Не бойся, я вовсе не собираюсь совать голову в петлю.

– Да… понимаю. И удачи тебе. Я очень надеюсь, что все будет хорошо.

### Глава 3

Гарик оступился, с трудом удержал равновесие. Здесь, под сенью деревьев, снег местами покрывал землю на полметра, надежно маскируя разные ловушки вроде звериных нор и упавших сучьев. Бандиты двигались по следу, оставленному оленем, но его уже успело присыпать, так что идущему впереди приходилось несладко – он набивал тропу для всех остальных.

Обернувшись, Гарик просипел:

– Вадик, подмени.

– Да иди ты! Подмени его! Как я со своей ногой топать буду? И так еле иду.

– Я уже не могу, – едва не захныкал бывший почтальон. – Кто угодно… смените…

– Пускай девка впереди пойдет, зря мы ее тащим, что ли? – ухмыльнулся Вадик.

Антон молча передал конец веревки в руку Рога, обогнул Гарика, бульдозером попер дальше. Мародеры спешили изо всех сил, справедливо полагая, что островитяне очень обиделись на их шутку и наверняка снарядят погоню. Они и так потеряли слишком много времени. Ночью набежали тучи, скрыв небо, без ориентиров крошечный отряд заблудился в темном лесу, лишь под утро выйдя к знакомому озеру. К сожалению, отсюда было нелегко добираться до широких звериных троп на окраине поймы, которыми охотно пользовались не слишком законопослушные земляне. Для этого придется возвращаться назад, что делать категорически не хотелось: грабителям мерещились преследователи. Вот и пришлось довольствоваться тем, что подвернулось.

Рог уже десять раз пожалел, что пошел на поводу у своей бесшабашности и умыкнул с острова эту трижды проклятую девку. Только теперь до него дошли все проблемы, связанные с этим. Хорошо вооруженные преследователи, имея запас пищи и злобных собак, способны легко настигнуть медленно бредущую группу. А они действительно передвигались медленно. Сказывалось скудное питание, рана Вадика и девчонка, плетущаяся безо всякого энтузиазма. Будь их хотя бы десяток, можно было меняться каждые пять минут, позволяя отдохнуть людям, пробивающим тропу. За ночь вымотались все – напади на них сейчас парочка крепких врагов, прикончат без особого труда.

Рог намотал конец веревки вокруг кисти, шагнул вперед, в кашу растоптанного снега. Другой конец был обвязан вокруг рук девушки. Поначалу ее обвязали за талию, но вскоре Аню поймали за неблаговидным занятием: она ломала на ходу ветки кустов, да еще и одежду свою порвала, явно оставляя ленты как сигналы для преследователей. Кроме того, на веревке обнаружили перегрызенные волокна. После этого бандиты решили не рисковать – крепко спеленали руки шустрой пленнице.

Аня покорно брела за похитителями. Ее попытки замедлить ход заканчивались плохо – девушку дергали с такой силой, что она падала в снег. Один раз даже крепко приложилась о кочку, чудом не разбив лицо. Когда ее держал Антон, то можно было передохнуть – он не позволял себе обращаться с желанной пленницей столь жестко, но, увы, время от времени ему приходилось выходить вперед, протаптывать тропу. Остальные бандиты с девушкой не церемонились.

Она уже устала укорять себя за нерасторопность – ведь тогда, на берегу острова, ей секунды не хватило, чтобы прыгнуть за борт. Аня была уверена, что в воде ее никто бы не догнал. Но нет – вырваться не удалось. Хуже того, она не знала, что с Добрыней, выжил ли он, и понятия не имела, попал ли Рог из арбалета в ее дядю. Так что помимо усталости и холода ее терзали душевные муки. И очень раздражали связанные руки– убежать не получится. Да и оставлять знаки для погони теперь невозможно.

Тупо бредя за похитителями, она не сразу поняла, что в окружающем мире произошли какие-то изменения. Из апатии ее вывела ослабевшая веревка – Рог остановился, перестав тащить за собой пленницу. Подняв свободную руку, он подставил ладонь, ловя огромные сыроватые хлопья снежинок, густо посыпавшихся с небес:

– Братва! Живем! Снег пошел!

– Что хорошего? – буркнул Вадик. – Сейчас идти еще тяжелее станет.

– Придурок ты, если не хуже! Следы наши засыплет, вот что. Тучи немаленькие, намести должно много.

– Весна ведь… – усомнился Гарик. – Не должно быть сильных снегопадов.

– Да и хрен с ней, с весной… Много ты знаешь! Нет, чую я: снегу немало выпадет. Не найдут нас теперь, ни за что не найдут!

Аня, расслышав последние слова, не сдержалась, всхлипнула. Впервые за все эти кошмарные часы она проявила слабость.

Это было только начало.


Олег выругался, в бессильной ярости погрозил небесам кулаком. Однако никакого эффекта его угрозы не принесли – снег и не думал униматься. Светало, а следов похитителей так и не нашли. Арки предложили новую тактику; несмотря на то что ему в ней выпадала пассивная роль, Олег согласился, сознавая ее высокую эффективность. Время от времени маленькая группа останавливалась, он оставался на месте, а гладиаторы разбегались в стороны, перпендикулярно маршруту. Преодолев с полкилометра, они возвращались, после чего все дружно перемещались на новую точку.

Таким образом они прочесывали пойму вот уже несколько часов, но без толку. А если снегопад не утихнет, то вряд ли они вообще сумеют когда-либо найти следы. Похоже, утихать он и не собирался, скорее наоборот. Олега била нервная дрожь, разболелась рана, намекая, что надо бы отдохнуть в теплом, сухом месте. Ну что за невезение! Вся зима прошла спокойно, но тут в один день столько неприятностей. И хуже всего сознавать свое полное бессилие – если бы не арки, у него не было бы ни единого шанса. Следопыт из него отвратительный и в лучшие времена, а сейчас… Он был готов пойти на все, лишь бы прекратился этот ненавистный снегопад.

Слева треснула ветка. Обернувшись, Олег разглядел приближающегося Эрона. Гладиатор бежал, не обращая внимания на учиняемый шум. Сердце парня забило набатом в предчувствии важных вестей: обычно воин передвигался очень осторожно.

Так и оказалось. Еще не дойдя до Олега, арк громко произнес:

– Я нашел след!

– Ты уверен, что это они?

– Да. Прошли недавно, их около пяти человек. У последнего очень маленькие следы, будто у девушки или ребенка. Но главное не это. Вот…

Олег дрожащей рукой принял крошечную пеструю ленточку тонкой ткани. Она прекрасно ее узнал: вчера утром, выскользнув из постели, Аня надела рубашку такой расцветки. Сомнений не было.

Развернувшись, Олег дважды свистнул, не думая уже об осторожности. Монгу появился через минуту, также бегом – он понял, что сейчас не до маскировки. Эрон не стал ему ничего объяснять, просто поманил за собой. Тот послушно пристроился за старшим воином, Олег плелся позади. До этого он несколько раз порывался стать впереди, пробивая остальным тропу в вязком снеге, но эти попытки закончились ничем. Арки выделили ему неизменное место в хвосте, да еще и рюкзак отобрали, мотивируя это тем, что он ранен и должен беречь силы. Так как Олег единственный лучник отряда, в случае схватки необходимо, чтобы у него не дрожала рука. Аргумент сомнительный – из-за поврежденного плеча он сомневался, что вообще сможет стрелять, но вынужден был признать правоту спутников. Будет неприятно, если быстро выбьется из сил, а ведь это вполне возможно– после вчерашнего кровопускания.

К следу вышли через три минуты. Здесь идти стало повеселее: хоть его и присыпало, но снег был свежим, пушистым, а завалы старого протоптал отряд похитителей, облегчая тем самым путь преследователей. Завидев, что Эрон время от времени останавливается, что-то рассматривая или прощупывая тропу древком алебарды, Олег нетерпеливо поинтересовался:

– Ты чего? След боишься потерять? Иди спокойно, такую тропу мы не потеряем.

– Враги могут оставлять ловушки, – мрачно объяснил Эрон.

– Этого можешь не опасаться. Они не воины, простые люди без серьезной подготовки.

– Даже маленький ребенок может присыпать снегом несколько заточенных колышков. У нас обувь с кожаной подошвой, если ее проткнет, идти станет очень трудно. Лучше потерять несколько минут, чем одного из бойцов.

Уже не раз сталкиваясь с упрямством арка, Олег понял, что спорить бесполезно: он все равно поступит по-своему. Монгу вообще не возражал – этот бронзовокожий великан за все время не сказал ни единого слова.

Впрочем, им сейчас было не до разговоров.


– Зря мы лыжи оставили, – плаксиво произнес Гарик. – Эх, сейчас бы они нам не помешали.

Да, если прежде передвигаться на лыжах по мокрому снегу или насту было затруднительно, то сейчас для них самое раздолье. За каких-то пять или шесть часов свежего, рыхлого снега навалило чуть не по колено, он до сих пор иногда срывался, на несколько минут погружая мир в сумрак. Пожалуй, даже на лыжах передвигаться будет не слишком комфортно для первого. Но вот остальным идти по набитой лыжне понравится. Увы, мародеры еще неделю назад спрятали их в укромном месте, надеясь, что когда-нибудь вернутся. Немудреные самоделки, но все равно жалко – у землян самая пустяковая вещь в цене.

Рог так и не рискнул переместиться восточнее, к широким тропам. По правую руку они оставляли немало крупных поселений, между ними часто сновали группы людей. Учитывая численность бандитов, встреча с ними может оказаться роковой. Вожак не обольщался по поводу того, что местным ребятам удастся задурить голову. В отличие от островитян, они немало натерпелись от разных шаек и привыкли к осторожности. Кроме того, многим известны приметы Рога, Гарика и Антона, да и Вадима наверняка запомнили. Местный деревенский телеграф в этом отношении работал на диво эффективно – вся округа знала своих «героев». Учитывая, что простоте местной судебной системы мог позавидовать достопочтенный Линч, подобных встреч следовало избегать.

Помня о вероятной погоне, Рог еще по снегопаду сделал несколько петель, запутывая след. Он надеялся, что преследователи не успели наткнуться на него слишком быстро, а теперь это было почти невозможно. Они слишком далеко ушли от острова, а в тех краях их тропа теперь была завалена, ничем не отличаясь от звериной. Но если успели найти поутру… Дело плохо – найдут, обязательно найдут. Даже фора в несколько часов лишь оттянет неизбежный конец.

– Я больше не могу! – охнул Вадим. – Рог, да сколько же можно брести?!

– Сколько надо, столько и будем, – с хрипом выдохнул вожак, упрямо пробивая тропу.

– Ночь ведь не спали! – Вадик чуть не плакал. – Сдохнем ведь! Мы же не лошади, такие забеги устраивать. Нога уже огнем горит.

– Я тебе ее отрежу, сразу полегчает, – мрачно пообещал Рог.

– Я ж серьезно! Темнеет уже… Той ночью едва глаза на ветках не оставили, а эта еще темнее будет: вон как тучами все затянуло.

– Уймись. Надо место найти посуше, здесь не присесть даже. Разве не чувствуешь, как под снегом вода чавкает? Самая низина. Вот подожди, выберемся повыше, там и ночевку нормальную устроим.

– Надо было восточнее идти, подальше от реки, – вздохнул Гарик.

Спорить Рог не стал: он и без того дышал как загнанная лошадь – не стоило переводить кислород на пустые слова. Хотя по этому поводу у него были свои соображения: пусть в пойме передвигаться нелегко, но зато безопаснее. Мало кто в эту пору бродит по сырому лесу – здесь попросту нечего сейчас делать. Трава и кустарник скудные, из-за этого вся дичь убралась повыше, в более благодатные места. Немногочисленные группы рыбаков располагаются на берегу разлившейся Фреоны, а до нее отсюда далековато. Жить здесь никто не желал – летом эти края становились рассадником полчищ комаров, а немногочисленные кусты с радостью облюбовывали крупные клещи, оторвать их можно было только с куском мяса. В придачу они разносили неприятную болячку, способную на несколько недель уложить в постель крепкого мужчину, иной раз дело доходило до смертельных случаев: люди умирали от отека легких.

Пойма по теплу была благодатным местом: фазанов здесь водилось видимо-невидимо, а многочисленные неглубокие озера кишели рыбой. Но негативные факторы сводили все преимущество на нет – никто не хотел селиться вблизи реки. Правый берег был повыше, без такого безобразия, но там частенько бродили ваксы. Вот и получилось, что почти все поселения располагались не ближе двух километров от восточного берега. Несколько исключений, в виде островных деревень, только подтверждали правило. Кроме того, для жительства выбирали только высокие острова, а не плоские песчаные блины, что поросли все тем же сырым лесом с сопутствующими комарами и клещами.

Подобные размышления и заставили Рога двигаться в этой нейтральной полосе, сузившейся из-за разлива. Риск нежелательной встречи здесь минимален, но и найти место для ночевки нелегко – даже в летнюю сушь здесь сыровато и никогда не поймешь, чего здесь больше – сухой земли, озер или болот.

Пронырливый Гарик первый заметил резко вздымающийся откос:

– Эй, Рог! Вон высокое местечко! Почти холм!

– Вот придурок! Откуда здесь холмы?

– Не холм это, а берег старый.

– Чего?

– Фреона когда-то здесь текла, берег подмывала. Потом русло отступило.

– Грамотей ты наш… Ну пошли посмотрим, что там за береговой холм. – Рог толкнул Гарика в плечо. – Ты заметил, значит, пойдешь первым.

Возражать вожаку чревато – Рог устал не на шутку и выглядел еще злее чем обычно. Гарик послушно свернул в снежную целину, покинув присыпанную звериную тропу. Выбрав самый пологий участок, он попер вверх, то и дело падая на руки – здесь все поросло низеньким жестким кустарником, коварно цепляющимся за ноги. Добравшись до верха, Гарик радостно охнул:

– Братва! Живем! Прямо поляна чудес!

– Неужели там пожрать чего нашел? Или даже выпить? – поинтересовался подходящий Рог.

– Нет. Но зато местечко хоть куда. Заночуем как в люксе!

Поднявшись, Рог, соглашаясь, кивнул: местечко и впрямь ничего. До этого он ни разу не видел в пойменном лесу хвойных деревьев – это первое исключение. К счастью, здесь выросли не сосны, а ели, да не простые ели, а ели-великаны. Как обычно и бывало здесь с такими исполинами, нижние пушистые ветви свисали почти до земли, образуя естественный шалаш. Снег под них не попадал, и даже среди зимы здесь было сухо и мягко от старой хвои.

Рог не задумываясь выбрал самое раскидистое дерево – под ним легко поместится весь отряд:

– Гарик и Вадик, бегом наберите дров. Антон, привяжи свою сучку к дереву, не то она опять сдернуть попробует, а сам обруби снизу сушняк, чтобы над головой не вспыхнул.

– Ты прямо внутри костер зажигать собрался? – уточнил Гарик.

– Ну?

– Все равно загорится. Надо целый угол вырубить, и сухие, и живые.

– Ладно… разберемся. За работу, лентяи!

Достав из-за пазухи кожаный мешочек, Рог извлек из него приспособление для получения огня: обломок напильника, кусок пирита, трут, стопку тончайших лепестков березовой коры и комок высушенного мха. Выбрав под защитой дерева удобное местечко, он сноровисто развел костерок. До того как с трупа охотника удалось взять кусок хорошо искрящего пирита, Рог пользовался кремневым желваком – с ним возни было гораздо больше.

Подбросив в разгорающееся пламя охапку тонких еловых веток, он подмигнул Ане, настороженно следящей за его действиями, и усмехнулся:

– Что, коза, наверное, на своем острове и не видала, как настоящие мужики огонь высекают? Привыкай, мы тут почти в каменном веке, спички давно закончились. Небось замерзла? Потерпи, к костру тебя пока подпускать опасно, запросто веревку подожжешь. Но не плачь, греть тебя будут горячие мужские объятия, что гораздо приятнее. Что рожу кривишь? Или это так улыбаешься?

– Я всегда улыбаюсь при виде мужчин, которым нравятся объятия других мужчин, – хладнокровно заявила Аня.

Рог ничуть не обиделся, скорее наоборот:

– У-тю-тю! Да у нас голосок прорезался! И голосок неплох. Давненько я тебя не слышал. Эх, Анька, а ведь ты еще красивее стала, чем прежде! Я так понял: регулярная половая жизнь пошла тебе на пользу?

– Если ты столько времени с мужчинами спал, то тебе любая корова сейчас красавицей покажется. – Девушка явно не желала расставаться с обидной темой.

Рог нахмурился, но ответить на этот выпад не успел– из-за дерева вышел мрачный Антон. Рубанув мечом, он снес несколько веток и угрюмо заявил:

– Может ты для разнообразия поработаешь немного?

– Не кипятись! Что, даже поговорить минутку нельзя? Неужто эта коза такая неприкосновенная?

Рядом затрещало – Вадик уцепился за сухую ветвь, пытаясь отломить ее от ствола. Это ему удалось, но, падая, она зацепила его бедро. Бандит с криком покатился по земле, остальные обступили его со всех сторон.

– Твою мать! – не сдержался Гарик. – Не можешь осторожнее!

– Да что мне делать?! – сквозь слезы выдохнул Вадик. – Эта нога меня доконает! Болит с каждым часом сильнее и сильнее, не помогает твоя живица… Ни хрена не помогает!

– Так поосторожнее! Ты еще топором себя пару раз тюкни, а потом говори, что смола не помогает.

– Тихо! – рявкнул Рог. – Вот что… Вадик, топай под дерево и покажи свою ногу этой козе.

– А она разве доктор? – всхлипнул раненый.

– Нет, но посмотреть сможет. Все бабы хоть немного, но в этом понимают, на то они и бабы.

Развернувшись к девушке, Рог жестко заявил:

– Слыхала? И попробуй покочевряжиться, я на Антона не посмотрю, устрою тебе веселый вечер.

– Я не доктор, – буркнула девушка.

– А я не боксер. Но врезать могу хорошо. Так что посмотри, что у него там…

Аня поняла, что дальнейший спор бесполезен, да и опасен. Рог выглядел сильно раздраженным, не стоит его злить из-за пустяка. Девушка не разбиралась в медицине, но крови не боялась, так что стерпеть процедуру сможет. Хотя, чем помочь в такой ситуации, не представляла – здесь нет даже простейших медикаментов.

Морщась и всхлипывая, Вадим добрался до костерка, расстегнул штаны, стащил их с немалым трудом – бедро сильно распухло, натянув ткань. Присев, он вытянул ногу перед собой:

– Ну, докторша, что скажешь?

Аня брезгливо поморщилась:

– Ты в каком году последний раз ноги мыл?

– Поговори у меня! Сама попробуй помыться здесь, а я на тебя посмотрю. Это не благоустроенный поселок, в лесу бани нет, так что привыкай.

– Воспалилась твоя рана… сильно воспалилась.

– И что теперь делать? – с опаской вопросил Вадик.

– Ногу отрезать. Желательно по шею, – хладнокровно ответила пленница.

– У-у-у-у-у курва! – злобно прогудел бандит. – Дельные советы давай, а то так врежу, что сразу умоешься… юшкой кровавой.

– И что я здесь могу поделать? – мрачно произнесла Аня. – Лекарств никаких, даже обмыть рану нечем. Она ужасно грязная, ее будто специально кто-то пачкал.

– Это живица сосновая. Гарик сказал, что она помогает.

– Может, и помогает, но вот только здесь коры и всякого мусора больше, чем самой смолы.

– Ну что? – поинтересовался подошедший Рог.

– Ему доктор нужен, – буркнула Аня.

Головорез хотел было уточнить, но, взглянув на ногу Вадима, осекся. Даже его скудных медицинских познаний вполне хватило, чтобы понять – дело плохо. Рана вздулась, вывернулась, демонстрируя рассеченное мясо. Края приобрели нехороший темно-багровый цвет, все это было сильно испачкано разным мусором, попавшим туда с грязных рук вместе с живицей. Обильные выделения сукровицы и гноя довершали неприглядную картину. Рог поморщился: ему померещился нехороший запах. Вряд ли нога успела серьезно загнить за столь короткое время, но все еще впереди. Вожак понял, что этот боец для него потерян – вряд ли он оклемается, совершая в таком состоянии многокилометровые марш-броски по весеннему лесу. Сомнительно, что его спасет покой, – тут действительно нужен доктор с набором инструментов и медикаментов.

– Ну что там? – еле слышно выдохнул Вадим, с надеждой глядя на вожака.

– А ничего! – со злобой ответил тот. – Не хрен было ногу подставлять! И что мне с тобой теперь делать?

– Да ничего, ничего! – зачастил раненый. – Все хорошо будет, я дойду, я нормально идти буду, вот увидишь!

– И долго ты сможешь идти? – Рог махнул рукой. – Ладно, лежи пока… не дергайся. Учти, если утром не встанешь, я тебя сам прирежу. Все понял?

Потеряв дар речи, побледневший Вадик смог лишь суетливо кивнуть.

Закончив возню с приготовлением стоянки, бандиты расселись вокруг костра. Так как еды у них не было, ужин пришлось отменить. Правда, Рог не упустил возможность поиздеваться над пленницей. Зачерпнув горсть снега, он насмешливо произнес:

– Анька! Вот угощайся, это бандитский хлеб… Он же и чай. Привыкай к нашей непростой жизни, полной лишений и приключений.

– Если вам так плохо живется, почему бы не поменять образ жизни? – неприязненно произнесла девушка.

– Ты имеешь в виду, зажить нормальной жизнью? Как у вас на острове?

– Почему бы и нет?

– Легко сказать… Сомневаюсь, что кто-то нас примет с распростертыми объятиями. Мы, знаешь ли, успели много набедокурить.

– А раньше? Ты с Антоном жил на острове? Кто тебе мешал? Ты и тогда вел себя как свинья, а потом вы сбежали в самый трудный момент, когда у нас каждый боец был на счету.

– Скучно с вами было. Слишком у вас все по старинке, как и прежде, на Земле. А ведь это другой мир, кто мешает сделать его лучше, не повторяя прежних ошибок?

– Да вы, оказывается, революционеры! – презрительно усмехнулась девушка. – Какое благородство: грабите, убиваете, насилуете и похищаете. Воистину благородные натуры.

– Да, – серьезно ответил Рог. – Это самое лучшее определение. И не смейся: все революционеры по своей сути всегда были бандитами. Они не гнушались террора, грабили банки, занимались наркоторговлей и рэкетом. Это неизбежно, ведь вступая в конфликт с общепринятыми законами и действующей властью, ты должен идти до конца, действуя против них. Иначе в чем тогда конфликт? Как прокормить революционную армию? Ведь в госбюджете нет статьи на ее содержание. Вот и приходится выкручиваться.

– Маловата твоя армия. И никто вам не мешает жить спокойно: не нравятся порядки в нашем поселке, создайте свой, с новыми порядками. Земли хватает, никто вам мешать не будет.

– Ошибаешься! – усмехнулся Рог, откровенно наслаждаясь благодатным теплом и диспутом с не искушенной в демагогии девчонкой. – Мешают нам, да всем мешают. Это новый мир, со своими законами и опасностями. Он с нами не заигрывает, бьет жестоко и часто. Ты сама видела, на что способны хайты, и мне очень не хочется сталкиваться с ними и дальше. Они мне мешают. Но при этом, создай я поселок даже из тысячи человек, противостоять им не смогу. Их много, очень много, к моему поселку в один прекрасный день может прийти многотысячная армия. Вооружи я даже всех до последнего ребенка, ничего хорошего не выйдет. Нет, Аня, надо объединять всех землян… всех. Мы сила, огромная сила, но, только действуя сообща, сможем эту силу проявить. У нас есть опыт и знания, недоступные местным, но в пределах маленького поселения его не реализовать.

– Что-то слабо у тебя пока получается, – скептически хмыкнула Аня. – Слышала я, что раньше у тебя было около десятка сообщников. А что сейчас? Нет, полководец из тебя никакой!

– Я знаю, – ничуть не обидевшись, ответил Рог. – Да, я неспособен стать центром нового государства, и уже давно это понял. Ну что же, придется поискать того, кто сможет это сделать на моих принципах и предложить ему свои услуги. Этим я как раз сейчас и занимаюсь: поиск окончен, мы направляемся к Монаху.

– Да ведь он живодер! – едва не вскрикнула Аня.

– Да, он жесток. Но мир не подмять под себя, сохранив руки в чистоте. Сейчас он создает на севере ядро своей страны, те, кто, подобно мне, вовремя присоединятся, смогут рассчитывать на неплохое положение.

– Ты дурак, – коротко высказалась девушка.

– Но только с твоей точки зрения, – ухмыльнулся Рог. – Я и не ждал, что до какой-то блондинки дойдет правота моих рассуждений. Да и твое мнение меня волнует слабо: извини, Анька, но ты теперь сама себе не хозяйка. Ты вещь, просто вещь, которую мы тащим с тобой. Пока я терплю твой взбрыки, не желая расстраивать своего друга Антона. Но только пока… Советую тебе вести себя поспокойнее и не пытаться больше удрать. У нас есть запас терпения, но он небезграничен. Тебе не понравится то, на что я способен в плохом настроении. Не стоит его портить.

Ничего не ответив, Аня, неуклюже действуя связанными руками, подтащила к себе щедрую порцию лапника, принялась в него зарываться. Гарик вздохнул, демонстрируя тем самым, что девушка поступила несправедливо, прихватив слишком большую долю общих веток, но она на это не отреагировала. Ей незачем беспокоиться об удобствах своих похитителей.


Ночевку устроили прямо на тропе, посреди сырого леса. Продолжать погоню было слишком тяжело: тучи полностью скрыли звезды, в кромешной тьме недолго свернуть шею, рухнув в коварно присыпанную снегом яму, или оставить глаз на сухой ветке. Это не родной дом, где знаешь каждый уголок, – пришлось остановиться.

Арки нарубили огромную охапку веток, уложив их прямо на утрамбованный снег. Посреди этой площадки развели костер – жители этого мира не были избалованы спичками и легко обращались с огнивом, так что Олег экономил газ в прихваченной зажигалке. Гладиаторы оказались запасливыми: уходя из поселка, они смогли украсть из столовой несколько ломтей мяса, натерев его солью с перцем. Присев у огня, они принялись поглощать его прямо сырым, не обременяя себя возней с приготовлением горячей пищи. Поколебавшись, Олег последовал их примеру. Ему приходилось есть подобное блюдо, правда, существовал риск, что животное было заражено какими-нибудь опасными паразитами. Впрочем, он никогда здесь не слышал ни о чем подобном. В любом случае о таких пустяках сейчас надо думать в последнюю очередь.

Чайничек закипел быстро, Монгу прямо в бурлящую жидкость всыпал жменю кофезаменителя, приготовленного из степных орехов, и щепотку каких-то трав. Выждав пару минут, снял посудину с огня, протянул Олегу как старшему. Кружек не было, так что придется обходиться без них. Сделав первый глоток, он передал чайник Эрону, только после него настала очередь младшего гладиатора.

Так, передавая посуду по кругу, они приговорили весь напиток. За все время никто не произнес ни слова, да этого и не требовалось. Монгу вновь наполнил чайник снегом, водрузил на огонь, чтобы помыть. Эрон степенно достал деревянную трубку с огромной чашечкой, набил ее смесью наркотической конопли и чамды, травы с кучей лечебных свойств. Первая затяжка опять досталась Олегу. Отказываться он не стал: хотя и не был курильщиком, но знал, что такая смесь обладает успокаивающим эффектом и не настолько токсична, чтобы вызвать серьезные последствия. Впрочем, особо Олег не усердствовал, да и арки подобной гадостью не увлекались – по традиции на ночь они делали ровно четыре затяжки. В особо торжественных случаях в трубку помимо прочего заряжали шарик термоядерного гашиша, тут уж четыре полноценные затяжки могли свалить с ног быка.

Но этот случай был не торжественный – все обошлось. Так же молча Эрон прочистил трубку, все дружно завернулись в плащи, разлегшись вокруг костра. Часовых не оставляли – сон у арков очень чуткий, а по свежевыпавшему снегу бесшумно к стоянке не подойти. На рассвете островитяне продолжат путь. Некоторые признаки указывали, что они нагоняют похитителей, те явно движутся гораздо медленнее. Если повезет, то к вечеру погоня закончится.


В полутора десятке километров от стоянки группы Олега, среди леса, заночевала дюжина островитян. Вооруженные мужчины разлеглись меж трех костров. Настроение у всех было отвратительное: мало того что при переправе одну лодку разбило, так еще и день прошел впустую – не нашли ни следов похитителей, ни преследователей, по своей инициативе покинувших поселок ночью.

К счастью, при крушении никто не погиб, но четверо мужчин вымокли до нитки, их оставили на берегу – сушиться у костра. Поутру они должны будут обойти округу, поискать лодку похитителей. Остальным придется и дальше нарезать круги по лесу, пытаясь найти хоть какие-то следы. Шансов на успех очень немного.

Проклятый снегопад!

### Глава 4

Речка была неширокая, местами не более полусотни метров, и отличалась очень плавным течением, как и все левые притоки Фреоны в этих краях. Собственно, иной раз они больше походили на непропорционально вытянутые озера с поросшими камышом берегами и ряской, сплошь покрывающей мелководье.

Эта река не была исключением, разве что ряски пока не видно – не сезон. Да и течение оценить трудно – лед до сих пор не сошел, но явно готовился сделать это в любой момент. Последнюю неделю стабильно держалась теплая погода, покрывшая его лужами, а со вчерашнего дня температура была на уровне нуля – в пасмурные ночи не бывает сильных заморозков. В общем, в любой момент мог начаться ледоход.

Рог, обуреваемый подобными мыслями, стоял на берегу, не рискуя сделать первый шаг. А идти придется– мостов в здешних краях нет. Но до чего же не хочется это делать – лед угрожающе потрескивал, казалось, он только и ждет, чтобы неосторожные людишки отдали свои жизни под его власть.

Не выдержав, Гарик суетливо произнес:

– Не пойму, почему тут до сих пор ледоход не начался?

Эти слова вывели вожака из позорного оцепенения, он решительно шагнул вперед, спокойно ответив:

– Какая разница? Нам это только на руку, не придется мудрить с переправой. Не отставайте, лед мне очень не нравится.

Не нравился он всем, не только вожаку. Среди бандитов не было слишком рослых или толстых, а девушку вообще можно считать за половину человека. Но даже под их легкими телами лед трещал и, казалось, угрожающе прогибался. Ноги пробивали покров снежного студня, смоченного водой, идущей прямо поверху. Переправа проходила в полной тишине – сейчас не до разговоров.

Рог уже подходил к прибрежным зарослям тростника, когда терпение реки иссякло. Возможно, ее спровоцировала размеренность человеческих шагов, сработавших подобно хлопку в ладоши, вызывающему лавину, а может, просто как раз пришло время. Как бы там ни было, лед пошел.

Оглушенный громким треском, раздавшимся прямо под ногами, Рог отчаянно рванул вперед, дико заорав:

– Быстрее!!!

Крик был излишним – люди и так рванули во всю прыть. Под ногами с грохотом возникали новые разрывы, тут же расходясь в стороны – лед вспучивало водой, не умещавшейся под ним. Рог, добежав до берега, обернулся, побледнел еще больше, хотя это и казалось невозможным.

Еще минуту назад безмятежная лента застывшей реки превратилась в хаос ледяных обломков, среди которых каким-то чудом продолжали бежать его люди. Их спасало то, что распад зимнего панциря все еще продолжался и можно было двигаться, лавируя меж разрастающихся трещин и настоящих расселин. Но еще несколько секунд – и эти маневры будут просто невозможны…

Рядом плашмя рухнул Гарик: последний рывок лишил его сил – как физических, так и духовных; перевернувшись на спину, он уставился в небо пустыми глазами. Вадик от страха позабыл про боль в ноге – повизгивая, плюхнулся на колени рядом с вожаком. Остался только Антон – замыкающий, тянувший за собой перепуганную девушку. Ступив на берег, он рванул веревку на себя. Вовремя – Аня, уже ускользающая в разлом меж вздымающихся льдин, вылетела оттуда будто пробка из бутылки, отделавшись только промоченными ногами. Упав уже на берегу, она приложилась о присыпанную снегом корягу, но даже не обратила внимания на разбитую губу. Спасена!

Отдышавшись, пятерка перепуганных путников дружно уставилась на реку. Лед пошел по-настоящему, и теперь никто не сможет ее преодолеть. В этот момент на другом берегу появились три человека.

– Олег!!! – отчаянно-радостно закричала девушка.

– Аня!!! – тут же донеслось в ответ.

Рог было схватился за арбалет, но вовремя одумался, заметив за спиной противника лук. Пока взведешь механизм, тебя трижды прикончит этот проклятый геолог. Да и болтов всего две штуки осталось. Лучше об этом не думать – вступать в бой бессмысленно.

– Уходим! Быстрее! Антон, тащи эту сучку волоком, пока я ее не прирезал!

Аня, не желая уходить от берега, отчаянно вцепилась в корягу, но совладать с двоими сильными мужчинами не смогла. Антон взвалил ее на плечо, ринулся в лес, не обращая внимания на ее отчаянные рывки и попытки избить его связанными руками. Бандиты с сопением бежали следом – как-то само собой получилось, что он вырвался вперед, несмотря на обременительную ношу. Арки грозили врагам кулаками, осыпая их проклятиями на своем языке – других способов досадить похитителям не было.

Однако не для Олега. Навалившись на лук, он поспешно нацепил тетиву, вытащил стрелу. В плече от нагрузки вспыхнула боль, но он не обращал на нее внимания. Выцелив последнего врага, припадающего на правую ногу, выстрелил. Попал удачно, в район правой лопатки, но бандит лишь вскрикнул, не замедлив бег. Олег больше не стал тянуться к колчану – поздно.

Похитители скрылись в лесу, лишь напоследок донесся еще один девичий крик, переполненный нотками отчаянного бессилия, заставивший Олега заскрипеть зубами. После этого Аня затихла. Возможно, она продолжала кричать, но за грохотом льда это расслышать было невозможно.

Разъяренные островитяне стояли на берегу разбушевавшейся реки. Цель погони была рядом, но в то же время бесконечно далека.


Обернувшись на шум падающего тела, Рог вскинул руку:

– Стойте!

Люди замерли, при этом Антон припал на колени, осторожно опустил Аню в снег. Девушка больше не брыкалась, только тихонько плакала, неловко закрывая лицо связанными руками, будто стесняясь. Но на нее сейчас никто не смотрел – все уставились назад, на Вадика, рухнувшего в снег. Из его спины вертикально торчала длинная стрела с белоснежным оперением.

Рог с одного взгляда понял, что рана серьезная, если не сказать хуже. Чудо, что с таким подарком он смог бежать несколько минут; очевидно, его подстегивал страх, насытивший кровь адреналином. Но теперь Вадим приплыл. Ужасающе хрипя, пуская ртом кровавые пузыри, он бился в снегу, упрямо пытаясь приподняться. Но тщетно: свое он уже отбегал. Да, с хорошими врачами в оборудованной операционной можно надеяться на благополучный исход, но в такой обстановке пробитое легкое не оставляет шансов: смерть уже неподалеку.

Гарик, упав на колени возле раненого товарища, растерянно залопотал:

– Вадик! Да что ж ты так! Ну твою мать! Да что же делать!..

– С-счас… – неразборчиво произнес тот. – Счас п-пойду…

Рог, не говоря ни слова, подошел к барахтающемуся Вадиму, коротким, четко выверенным ударом пробил ему затылок мощным, притупленным шипом, торчащим из обуха его боевого топора. Раненый без звука ткнулся лицом в снег – только теперь это был уже не раненый.

– Ты чего?!! – заорал Гарик.

– Не жилец он был, – равнодушно ответил Рог. – Эта стрела ему только на пользу, так бы от гангрены загнулся: нога у него гнить начинала. Вечная память…

– Да так же нельзя! – не успокаивался Гарик.

– Можно! Даже нужно! Он мне с того света только спасибо скажет. Я сделал так, как должен был сделать. Если ты с этим не согласен, могу и тебе такую эвтаназию устроить. Ну?

Гарик опустил глаза, медленно кивнул, проклиная себя за вспышку непонятного гуманизма, вызвавшего раздражение вожака. Да что, собственно, случилось? Экая невидаль – раненого добили. Плохо только, что прецедент нехороший – если ранят самого, можно легко догадаться о дальнейшей судьбе. Впрочем, так и так помирать, Рог прав, с такими ранами здесь не выжить.

Антон никак не отреагировал на убийство товарища, лишь равнодушно скользнул взглядом по трупу и спокойно произнес:

– Рог, впереди поселок.

– Здесь никто не живет, сам должен знать.

– Кто-то все же поселился. Или просто костер развел: дымком тянет.

– Твою мать! – изумился Рог. – И точно! Пойдем посмотрим.

– Да вы что? – охнул Гарик. – Бежать надо без оглядки! У нас на хвосте островитяне!

– Хрен они нас догонят, – ухмыльнулся Рог. – Все, считай, что мы уже на другой планете. Теперь им придется ждать, покуда лед не сойдет, а это не день и не два. Нет, сейчас их опасаться нечего. Пока они переберутся, мы будем уже очень далеко. Ладно, нечего языки чесать, пошли.

Антон поднял апатичную Аню на ноги, занял свое место в хвосте уменьшившегося отряда. Вадика никто даже не подумал хоронить. Лишь Гарик дернулся в его сторону, собираясь забрать с трупа все что только можно, но вовремя одумался – у этого голодранца, кроме одежды, ничего не было. А учитывая ветхость тряпок, не стоит ради них даже нагибаться. Дубинку, усиленную каменными вставками, тоже нельзя считать ценным имуществом, так что пусть остается у покойника.

Рог прошел пару сотен шагов, прежде чем действительно увидел поселок. Впрочем, поселком это назвать было трудно – одинокая хижина на берегу большого ручья. В русле виднелись остатки плетеной изгороди, судя по всему, жители промышляли здесь рыбной ловлей. Странно, что они решили обитать в пойме постоянно, но ломать над этим голову вожак не стал.

Обернувшись, Рог прошипел:

– Дом небольшой, мужчин там мало, не больше двоих или троих. Берем их в оборот.

– Может, не стоит? – поспешно протараторил Гарик. – Вадика больше нет, нас слишком мало, чтобы…

– Заткнись! – оборвал его Рог. – Нам нужна еда, без нее скоро ноги переставлять не сможем. Или ты готов святым духом питаться? Нет? Значит, молчи и приготовь свой томагавк.

Гарик не рискнул продолжать спор, достал самодельный топорик из куска толстенной жести, вставленного в расщеп рукояти. Рубить дрова этим орудием проблематично, а вот располосовать морду – в самый раз.

Троица медленно направилась к хижине, стараясь производить как можно меньше шума. Антон по-прежнему тащил Аню за собой, только для верности обвязал веревку еще и вокруг ног, не позволяя делать большие шаги, чтобы пленница не смогла убежать, если ей подвернется такая возможность. Он нисколько не сомневался, что импульсивная девушка без раздумий бросится в реку, невзирая на лед, даже со связанными руками попробует добраться до другого берега, где остался ненавистный Олег.

К сожалению, рот ей заткнуть никто не догадался, чем Аня воспользовалась не раздумывая:

– Бегите!!! Бегите из дома!!! К вам идут бандиты!!!

– Сука! – взвыл Рог и, уже не таясь, бросился к хижине.

Заскрипели деревянные петли, дверь, утепленная связками камыша, открылась, на порог выскочил невысокий, плечистый мужчина, обнаженный по пояс. В руках он сжимал длинную дубинку с костяными шипами на конце. Рассмотрев нападавших, он дернулся назад, но недостаточно проворно – Рог вскинул арбалет и всадил ему стрелу в живот. Вскрикнув от боли, хозяин яростно взревел, бросился на агрессоров, позабыв про осторожность.

Рог довольно ухмыльнулся – вступать в схватку в незнакомом доме не слишком приятно. Да и численное преимущество в тесноте не используешь. Впрочем, серьезной схватки не получилось – боевой порыв хозяина иссяк через несколько шагов. Он со стоном остановился, морщась от боли, направился дальше уже обычным шагом.

Антон замешкался, накидывая веревку на ближайшее дерево, опасаясь, что пленница все равно умудрится сбежать, но потом приступил к бою. Следуя обычной тактике, он рванул вперед, обходя мужика справа. Гарик, следя за его маневром, уклонился влево, Рог кинулся вперед. Бедолага лишь раз успел взмахнуть своей дубиной, но никого не задел – Антон мечом парировал удар, а вожак, подскочив, после ложного взмаха топором заехал противнику ногой в пах. Тот с воем согнулся, чем и воспользовался Гарик, расколов ему затылок.

– Готов! – возбужденно ухнул бывший почтальон и бросился к дому.

– Ша! Стоять! – крикнул Рог. – Хочешь как Вадик закончить? Тот тоже торопиться любил…

Гарик замер столь неожиданно, будто на стену налетел. Повторять судьбу погибшего товарища ему явно не хотелось. Рог быстро, но без суеты извлек из тела убитого стрелу, перезарядил арбалет, лишь потом направился к дому.

Перед раскрытой дверью бандиты остановились, не горя желанием подставлять голову под удар из-за угла. Рог постучал по косяку боковиной топора, прокашлялся:

– Эй! Дома есть кто-нибудь? Выходите по-хорошему, иначе дверь прикроем и спалим всех, к чертовой бабушке! – Выждав угрожающую паузу, вожак добавил: – Ну что ж, песец вам пришел! Закрываю!

Он и впрямь заскрипел дверью, но тут же юркнул внутрь, надеясь, что обманул невидимых противников столь нехитрым маневром. Антон кинулся следом, лишь трусоватый Гарик замешкался, прислушиваясь к шуму, доносящемуся из дома. Убедившись в отсутствии звона оружия, он шагнул было вперед, но замер – навстречу показался ухмыляющийся Рог.

– Что? В штаны наложил? – насмешливо поинтересовался он у опешившего бандита.

– Я? Нет, конечно! Я…

– Да ладно тебе! Ты посмотри, кого мы здесь нашли!

Рог вытолкнул из дома плачущую молодую женщину с явными признаками беременности. Не удержавшись на ногах, она упала на четвереньки, с ужасом глядя на неподвижное тело мужчины, на кровавый снег вокруг головы. Завыв, она поползла к нему, но была остановлена ударом в бок – на это у Гарика храбрости хватило. Перевернувшись от жестокого пинка на бок, женщина разрыдалась.

Приглядевшись, Рог покачал головой:

– Во дела! Да ей лет семнадцать, не больше! А хахалю ее под пятьдесят!

– Силен мужик! – захохотал Гарик. – Только не там, где надо, силен, иначе бы не кормил сейчас ворон! Глянь, Рог! Девка-то ничего, прямо-таки просит мужской ласки!

– Нет у тебя ничего святого, – притворно вздохнул Рог. – Она же беременная!

– А ребенок здесь не помешает, да и выдавить его недолго, – не растерялся Гарик.

– Ладно, тащи ее назад в дом, – решил вожак и прикрикнул: – Антон! Мать твою за ногу! Иди за своей девкой, она уже хрен знает куда ускакала… По-моему, вместе с деревом.


Олег недолго бушевал на берегу взбесившейся реки. Поначалу он был в настолько невменяемом состоянии, что пытался рвануть на другую сторону прямо по бушующему потоку, и лишь дружные усилия арков смогли удержать его от столь самоубийственного шага. Успокоился он с трудом – ведь только что Аня была так близко, почти на расстоянии вытянутой руки, а теперь отделена от него непреодолимой преградой. Это, конечно, не громадная Фреона, но стоит учесть, что лед только пошел, причем течение быстрое – река еще не утихомирилась. В ближайшее время переправа невозможна.

Взяв себя в руки, Олег поспешно заявил:

– Так… нам надо… Надо найти узкое место. Возможно, удастся подрубить дерево, чтобы улеглось как мост.

Эрон покачал головой:

– Тяжело. Река широкая, вряд ли мы найдем такое дерево на берегу, да еще и в удобном месте. Здешний лес слишком чахлый.

Олег прикусил губу, сам поняв свою ошибку. Во всем виноват сумбур в голове – надо его утихомирить и принять правильное решение. Однако как ни крути, а вариант выходил один-единственный, угрожающий большой потерей времени. Нет, разумеется, есть и другие, но с их возможностями… Ладно, делать нечего.

– Эрон, мы пойдем к устью этой реки. До Фреоны отсюда не больше трех километров… я так думаю. Там, вдоль берега, течения почти нет, да и лед неопасен. Мы соорудим плот и обогнем на нем устье стороной, чтобы не попасть в полосу льда, вырывающегося оттуда. На просторе он расходится во все стороны, его можно миновать без особого труда.

– Хорошо, – кивнул арк. – Нам надо поспешить, иначе эти трупоеды успеют уйти слишком далеко.

Монгу взвалил на плечи рюкзак с вещами крошечного отряда, занял место за Эроном. Олег, как всегда, плелся позади. Как ни рвался он вперед, но идти по заснеженному лесу слишком быстро не получится.


Аня опустошила полную миску пресной ухи, съела всю рыбу, да еще и часть костей смогла прожевать. При этом, несмотря на суточную голодовку, есть она не хотела, но заставляла себя, прекрасно понимая, что если потеряет силы, то никакой надежды на побег не останется. К тому же в случае удачного побега придется долго добираться назад в одиночку, что тоже нелегкое дело. В этих местах вряд ли можно рассчитывать на помощь местных жителей – с островитянами они не общались. Нет, надеяться нужно только на свои силы, так что надо есть, невзирая на отсутствие аппетита.

Хижина была очень маленькая, от такого количества народу в ней сразу стало тесно. Впрочем, Аню это не беспокоило: она наслаждалась долгожданным теплом – в последнее время ей этого очень не хватало. Ночью девушка не сомкнула глаз – от костра толку было немного, а оленья шкура, выделенная ей Антоном, оказалась сыровата и почти не грела. К счастью, покойный хозяин знал толк в строительстве: жилище вышло теплым. Сложено незатейливо – из жердевых стен, меж которых насыпана земля. Просто, но результат неплох. В одном месте структура сооружения была нарушена единственным крошечным окном, затянутым мутной пленкой, склеенной из каких-то ошметков, на пластик этот материал походил слабо. Аня слышала, что вроде бы кто-то ухитрялся делать такой заменитель стекла из рыбьих или животных пузырей, но видела подобное впервые.

Хозяйка домика сидела на единственной лежанке, не реагируя на сочувственные взгляды, бросаемые Аней. Она вообще ни на что не реагировала, даже плакать перестала – застыла статуей, уставившись в одну точку. Взгляд был не просто пустой – пустота его не поддавалась описанию. Оставалось надеяться, что столь сильное потрясение не отразится на будущем ребенке. Если, разумеется, бандиты сохранят женщине жизнь, а это как раз неизвестно. Аня, поймав несколько взглядов Гарика, поняла: насытившись, подонок собирается устроить какую-то пакость.

Так и оказалось.

Бывший почтальон, несмотря на свои скромные габариты, жрал за двоих. Выхлебав несколько глубоких мисок, он уплел всю рыбу вместе с костями и головами, сытно рыгнул, похлопал себя по животу:

– Чтоб я всегда так жил!

– Как мало тебе надо, – иронично отозвался Рог.

– Почему? Я бы, конечно, с большим удовольствием мяса потрескал, но чего нет, того нет. Как говорили у нас в авиаотряде, за неимением стюардессы нагибают пилота.

– Да ты у нас летчик! – делано изумился вожак.

– Не летчик, но к небу близко, – уклончиво ответил Гарик.

– Близко, говоришь? Зимой на крыше снег чистил? И вообще, странный у вас авиаотряд, раз с пилотами подобное проделывали…

– Кончай подначивать! Я вот что думаю… – Гарик скорчил неповторимую гримасу, отобразив одновременно удовольствие, озадаченность и лукавство: – Поели мы хорошо, не спорю. Однако для завершения программы отдыха чего-то нам не хватает…

– Ну и чего же? – понимающе ухмыльнулся Рог.

– Женской ласки, вот чего! Как я про это мог забыть! Это, наверное, от долгого ее отсутствия. Но ничего, все можно наверстать. Антон, ты не поделишься с товарищами своей красавицей?

Парень ничего не сказал, но выразительно положил ладонь на рукоять меча, что само по себе было красноречивым ответом. Гарик, ничуть не испугавшись, с досадой произнес:

– Не поделишься… Вот же люди жадные бывают! Разве с нее убудет? Ладно-ладно! Успокойся! Сам не пользуешься и другим не даешь… Что же нам теперь делать?

Диалог бандитов был столь неестественным, что Аня ни на секунду не испугалась за себя, понимая, что они разыгрывают какой-то спектакль. Ей при этом отводилась роль зрителя: никто не станет ссориться с Антоном – банда и так ослабла до крайности. Нет, бояться следует хозяйке дома – бояться бандитской похоти.

Так и оказалось. Рог, ухмыляясь все больше и больше, покачал головой:

– А ты не забыл, что у нас в гостях не только симпатичная островитянка. Есть кое-кто еще… Я понимаю, что до прекрасной Анны хозяйке этих чертогов далеко, но сам же говорил, как поступают в отсутствие симпатичной стюардессы.

Хлопнув себя по лбу, Гарик фальшиво охнул:

– Как же я мог забыть!

Обернувшись, он плотоядно уставился на застывшую хозяйку, покачал головой:

– Красавица, прости, что мы о тебе немного подзабыли, но сейчас я это упущение исправлю.

Поднявшись, он пересел на лежанку, обхватил женщину за талию, другой рукой мгновенно влез за пазуху:

– Ого! Ребята, а тут есть на что полюбоваться! Станок что надо! Ну-ка, красавица, давай-ка мы с тебя снимем тряпки: они мешают любоваться на твои сокровища. Личиком ты, к сожалению, не вышла, но вот все остальное у тебя на уровне… мне так кажется.

Женщина только сейчас вышла из ступора, дернулась, попытавшись вырваться из объятий бандита. Тот навалился, прижимая ее к лежанке, при этом продолжая второй рукой шарить под одеждой.

– Рог! Помоги! – прохрипел Гарик.

Вожак поднялся, подмигнул Ане:

– Смотри! Такого ты на своем острове не увидишь. Ваши мужики сопли ходячие, не способные на серьезные поступки. А вот революционерам трахнуть беременную – раз плюнуть: нас такими мелочами не смутить.

– Мрази!!! Вы просто мрази!!! Немедленно оставьте ее в покое!!!

– А то что? – насмешливо уточнил бандит.

– Я… Я… Вам это так с рук не сойдет! Какие же вы мрази!

– Верно заметила: мрази. А вот какие именно мрази… Сейчас сама увидишь, когда досмотришь все до конца.

Аня с мольбой посмотрела на Антона:

– Я… Мне надо выйти…

– Нет уж! Пускай смотрит! – бросил Рог через плечо, уже поворачиваясь к лежанке.

Антон, не обратив на слова вожака ни малейшего внимания, поднялся, потянул за веревку, охватывающую запястья девушки. Та поспешно вскочила, едва не опрокинув стол, рванулась к двери, вздрагивая от каждого крика несчастной женщины. Рог недовольно поморщился, но не стал конфликтовать с соратником – у него намечалось более приятное занятие.

Изо всех сил натягивая веревку, Аня добежала до трупа хозяина, остановилась, развернулась к Антону, раскрыла было рот, но он ее опередил, хмуро произнеся:

– Ты в туалет хотела? Он за домом.

– Не нужен мне туалет! Ты сам прекрасно понимаешь, что не нужен! Антон! Как ты можешь быть вместе с такими подонками?!

– Они неидеальны, – кивнул парень. – Но у них хватает положительных качеств.

– Да? Что-то я их не заметила! Наверное, тщательно прячут свою истинную благородную сущность! Антон, ты ведь раньше был не таким, совсем не таким. Зачем? Зачем ты все это затеял?

– Я не могу без тебя. Я долго об этом размышлял… Если бы ты знала, как жалел, что я ушел… тогда… Оставил тебя там, на острове, да еще в таком опасном положении. Мне тогда разум затмило, не иначе. Скажи ты на прощание одно… одно-единственное ласковое слово… остался бы не раздумывая. Аня, как же я тебя люблю…

– Дурак! Сам должен понимать: все закончилось, не начавшись. Да, прости, что я тебя тогда сразу резко не отшила, но и никакой надежды никогда не давала. Это все из-за Олега: строила тебе глазки, чтобы вызвать у него ревность, иначе он бы так и не признал во мне женщину. Наверное…

– Забудь про Олега, – резко заявил Антон. – Все, больше ты его не увидишь. Хватит – один раз я от тебя отступился, больше такую глупость не совершу. Ты моя, и только моя!

– Ошибаешься! Мы муж и жена, еще с осени, нас даже в церкви обвенчали. Я его, и только его! И ничего против этого не имею: мы любим друг друга, у нас все просто замечательно.

Ревниво насупившись, Антон непреклонно произнес:

– Жаль, что у меня не было возможности его убить, хотя я не раз задумывался об этом.

– Ты негодяй! – вскинулась Аня. – Он ведь тебе жизнь спас!

– Что моя жизнь в сравнении с возможностью обладать тобою? Нет, ты будешь моей, только моей! Я все равно этого добьюсь: как бы ты ни сопротивлялась, но рано или поздно сдашься. Ты великолепная женщина, но просто женщина, не больше, а вы легко меняете привязанности, я видел это не раз. Нет, я все равно тебя завоюю.

Вздрогнув от пронзительного крика, донесшегося от дома, Аня побледнела, упрямо покачала головой:

– Добиться этого ты можешь разве что таким способом.

– Не бойся, я не стану так поступать, это уже будет не любовь.

– Спасибо хоть на этом.

Антон, выждав паузу, задумчиво добавил:

– Но помни: я уже не тот глупый мальчик, который уговаривал тебя на крепостной стене. Совсем не тот… Кто знает, что я устрою, если ты и дальше продолжишь упрямиться.

Аня не ответила, побледнев еще больше, – если Антон изменит свое отношение, ей придется несладко. Ведь он ее единственная защита от этих подонков, а если сам превратится в такого…

Думать об этом было страшно.


Построить плот оказалось не столь просто. В этих краях берег Фреоны оказался сильно заболоченным, кроме тростника, никакого подходящего материала поблизости не было. Олег с досадой вспоминал веревку, оставленную на стене поселка, – сейчас она бы здорово пригодилась. За неимением других средств мужчины отрезали от своих плащей тонкие ленты, скрепляя ими вязанки тростника и десяток бревен, принесенных за целый километр. Работу закончили лишь на рассвете следующего дня, практически не отдохнув.

Ухватившись за шесты ладонями, изрезанными тростником, преследователи отправились в плавание. Плот был слишком мал, то и дело при резком маневре ноги заливало водой, все время приходилось следить за равновесием. Столкновение с крупной льдиной могло оказаться фатальным, так что приходилось их огибать заблаговременно – неповоротливое плавсредство не так просто заставить изменить курс.

К счастью, речных «айсбергов» было немного, да и течение возле берега почти отсутствовало. Попотеть пришлось лишь один раз, обходя устье злополучной речки. К тому времени она поутихла, но все равно льда выбрасывала немало.

Преодолев опасную стремнину, поспешно направились к берегу. Хозяйственный Эрон хотел было развалить плот, прихватив с собою все ремни, но Олег не позволил терять время. Преодолев лабиринт подтопленных плавней, маленький отряд через час добрался до того места, где вчера повстречался с похитителями. Снегопадов с тех пор не было, так что след нашли без труда. Выглядел он не слишком свежим из-за нагрянувшего тепла, но потерять его все равно невозможно.

Не пройдя и полукилометра, преследователи вышли к трупу Вадика, мельком его осмотрели, а чуть дальше обнаружили маленькую хижину. Возле нее копошилась невысокая женщина, при помощи деревянной лопаты пытаясь выкопать яму. Мертвый мужчина, лежащий рядом, не оставлял сомнений в предназначении данной ямы.

При виде троицы незнакомцев, вооруженных до зубов, женщина кричать не стала, только застонала с какой-то обреченностью. Олег, вскинув руку, улыбнулся как можно более дружелюбно и успокаивающе произнес:

– Не бойся, мы не бандиты. Мы преследуем троих мерзавцев, похитивших мою жену. Как я понимаю, они были здесь?

Женщина молча кивнула.

– Это они убили мужчину?

– Да, – безжизненным голосом ответила она. – Это мой муж… Был моим мужем. Они убили его… Я ждала ребенка… Теперь не жду.

– Скоты! – констатировал Олег, но далее рассыпаться в соболезнованиях не стал: его больше волновали свои проблемы: – Девушка, которая была с ними? Как она? Ее не обижают?

– Нет. Она связана, но все равно постоянно пытается убежать. Там был один… Самый нормальный из них. Он ее защищает, но и убежать не дает. Она помогала мне… потом, когда я потеряла ребенка.

– Давно они ушли?

– На рассвете.

– Проклятье! Они опережают нас на пять или шесть часов! Мы их до вечера не догоним!

– Да, они очень спешили. И забрали из дома почти все. Еды осталось чуть-чуть, мне не прожить и недели.

Олег, вслушиваясь в последние слова, произнесенные равнодушным тоном, понял, что его первое впечатление было обманчивым – перед ним вовсе не зрелая женщина, перевалившая тридцатилетний рубеж. Сколько ей? Двадцать? Семнадцать? Какая, впрочем, разница. Выглядит она теперь раза в два старше, чем на самом деле. Лицо и так трудно назвать красивым, а сейчас, почернев, стало и вовсе будто у старухи.

Поколебавшись, он остановил порыв глупого благородства, призывающего помочь несчастной, и неловко произнес:

– Извини, но мы не можем терять время. Если хочешь похоронить мужа, разведи на этом месте костер, иначе не справишься с мерзлой землей. Оставаться здесь тебе нельзя, сама понимаешь. Есть куда пойти?

– Нет.

– Понятно… Захватишь всю еду и пойдешь к устью этой речки, там, на берегу, найдешь наш плот. Льда на реке немного, если не отходить далеко, то спокойно переправишься. Дальше иди вверх по Фреоне и через день или два увидишь большой приток на противоположном берегу. За ним будь внимательной, следи за островами, пока не заметишь на одном из них поселок. Его разглядеть трудно, но дым видно хорошо. Возможно, встретишь на берегу кого из наших, если нет, то посигналь как-нибудь. За тобой придут, у нас там постоянно наблюдатель с биноклем. Примут тебя хорошо, не волнуйся, только передашь, что встретила Олега, и расскажешь про то, что случилось. Поняла?

– Да.

– Вот и хорошо. Сообщишь, что я продолжаю преследование и без Ани не вернусь. Ты как, сможешь дойти? В таком состоянии?

– Мне не остается другого выхода, – равнодушно ответила женщина.

Нахмурившись, Олег покачал головой:

– И не вздумай удавиться над могилой мужа. Он бы это точно не оценил. Ты молода и поживешь еще. Будут у тебя еще дети… я надеюсь… Ладно, извини, но больше помочь тебе ничем не смогу. И это… Лучше брось ты это дело: такими темпами могилу рыть целую неделю будешь. Собирай вещи и уходи, пока наши следы хорошо заметны, по ним быстро найдешь плот. А тело мужа затащи в дом и подожги его перед уходом. Хочешь, мы сами занесем? Тебе будет слишком тяжело.

– Нет. Я сама… Я все сделаю сама…

– Как знаешь. Ладно, удачи тебе.

### Глава 5

Очередная бессонная ночевка в сыром, холодном лесу здорово подкосила силы. Аня едва плелась, то и дело пытаясь задремать прямо на ходу. Из-за рассеянного внимания девушка постоянно спотыкалась, иногда падала. Обеспокоенный Антон до минимума сократил длину веревки, поддерживая пленницу в такие моменты, но делать это успевал далеко не всегда. Один раз, не выдержав, он предложил Ане посидеть у него на плечах, но в ответ заслужил лишь презрительный взгляд. Будь она не в столь сонном состоянии, то обязательно согласилась бы, помня о том, что ей следует беречь силы, но мозг, затуманенный усталостью и недосыпанием, с рефлекторным недоверием реагировал на любое участие со стороны похитителя.

Очередную остановку Аня встретила с радостью, надеясь, что бандиты устроят привал. Но нет, их насторожил запах дыма, принесенный восточным ветерком. Коротко посовещавшись, они покинули звериную тропу, пробиваясь через снежную целину. Девушка, с трудом сбросив сонное оцепенение, из обрывков фраз поняла, что они собираются заслать в этот поселок кого-нибудь на разведку. Сомнительно, что о них слышали в здешних краях, так что опасности разоблачения нет. Необходимо выяснить, куда они попали и где можно встретиться с Монахом. Не исключено, что здешние жители его люди.

Действительность оказалась не столь простой, как предполагалось. Да, к поселку они вышли, но вопрос о разведке отпал сразу, ибо их заметили. Проломившись сквозь кусты, Рог вышел на маленькую прогалину, резко остановился, чуть ли не нос к носу столкнувшись с парочкой мужчин. На охотников они походили слабо: один в доспехах из кожи и тростника, с короткой пикой, второй с массивным медным нагрудником, топориком за поясом и каменной булавой в руках. Меховые шапки усилены деревянными пластинами – они играли роль шлемов. На каждом виднелась овальная эмблема с изображением креста, заключенного в круг.

Незнакомцы синхронно отступили назад, готовя оружие. Рог, рассмотрев эмблемы, миролюбиво показал пустые ладони:

– Ребята, спокойно! Мы ищем Монаха.

– Вы откуда? – настороженно уточнил тип с булавой.

– Издалека, с юга. Четвертый день к вам топаем.

Солдаты переглянулись, тот, что с пикой, хохотнул:

– Ну и дела! Нечасто такое увидишь, чтобы к нам так рвались. Да еще и с дальних краев.

– Так мы можем поговорить с Монахом? – нетерпеливо уточнил Рог.

– А куда вы теперь денетесь? – хмыкнул парень с булавой и пронзительно свистнул.

На сигнал пришли сразу полдесятка бойцов. Старший, облаченный в доспехи из автомобильной жести, выслушал короткие объяснения Рога и приказал следовать за ним. Солдаты плелись позади, отрезая пути отхода.

Поселок показался через пару минут, причем с первого взгляда стало понятно: здесь не все ладно. Он расположился на склоне невысокого холма, вытянувшись вдоль маленькой речки. Оборонительные сооружения состояли из мелкого рва и невысокого вала с двухметровым частоколом, за ними скрывалось около полусотни жилищ.

В данный момент частокол был проломлен в нескольких местах, парочка хижин пылала, разнося запах дыма на всю округу. Вокруг них суетились десятки фигурок, но пожар не тушили, просто не давали ему распространяться на весь поселок. Даже с расстояния в сотню метров можно было различить кровавые пятна на белом снегу и несколько подозрительно неподвижных тел рядом с ними.

Уже в воротах Аня вскрикнула от страшного зрелища– сразу за ними протянулся ряд кольев с корчащимися людьми. Никто из них не кричал – очевидно, это было невозможно, – лишь некоторые постанывали. Особо зловеще выглядело несколько свободных орудий казни, уставившихся в небо на совесть отточенными остриями.

Побледневшие бандиты прибавили шаг, спеша миновать страшное место. Аня и вовсе закрыла глаза и мечтала то же самое сделать и с ушами, но мешали связанные руки. Поднять веки рискнула лишь после того, как громыханье жестяных доспехов стихло и послышался голос:

– Первый! Мы нашли этих людей на опушке леса. Они говорят, что пришли издалека, с юга, для того чтобы увидеть тебя.

Открыв глаза, Аня в первую очередь рассмотрела десяток мужчин в доспехах из той же автомобильной жести – по здешним меркам очень неплохая броня, мало кто мог такой похвастаться. Странно, но на самого удивительного человека она обратила внимание во вторую очередь.

А удивляться было чему. Во-первых, он сидел верхом на пони – это была первая лошадь, увиденная Аней в этом мире. Во-вторых, ростом человек был настолько велик, что его свисающие ноги доставали до земли. Девушка сразу поняла, что в нем не меньше двух метров, правда, сама фигура внушительностью не отличалась – все ушло ввысь, а не вширь. Но все равно впечатляло. Голову всадника защищал красивый, отполированный шлем, такой она видела в фильмах про римских легионеров. Под черным плащом, чем-то напоминающим облачение священника, виднелись доспехи из мелких пластин, набранных подобно чешуе, с пояса свисал длинный прямой меч с массивной крестовиной эфеса.

Лицо заслуживало отдельного описания и могло выделить этого человека из толпы без всего остального. Это было лицо ворона, ассоциация была столь полной, что Аня не удивилась бы, если б он внезапно закаркал. Однако вместо птичьего крика с уст сорвались обычные слова, правда, голос был каким-то дергающимся, надтреснутым:

– Вы действительно пришли с юга?

– Да, – уважительно ответил Рог. – Нам пришлось добираться несколько дней.

– Что ж, ваш путь окончен. Зачем же вы хотели меня видеть?

– Первый, мы хотим служить у тебя.

– У меня не служат, – спокойно ответил Монах. – Я лишь первый среди равных, не более. Разве могут равные служить друг другу?

– Прости, мы плохо знаем ваши правила. Но непременно их изучим: я больше так не ошибусь. Ты силен, ты способен сделать то, что не под силу нам. Мы готовы помочь тебе во всех начинаниях. Я и Антон хорошие воины с отличным оружием, Гарик… он тоже может быть полезен.

– Воины мне нужны, – многозначительно произнес Монах. – А кто эта девушка? Ты так ее и не представил.

– Она принадлежит Антону.

– Почему ее руки связаны?

– Чтобы не сбежала. Он отобрал ее у мужа, она еще не привыкла к своему новому положению.

– Вот как? Я не одобряю подобного. Жены должны быть при мужьях, хранить очаг и рожать детей. Я пресекаю любые проявления позорного феминизма, но и разрушать семьи подобным образом не позволяю. Женщина не товар, принадлежащий тому, кто ее пожелает.

Антон шагнул вперед, решительно произнес:

– Она будет хранительницей моего очага и матерью моих детей. Обстоятельства привели к тому, что мы разлучились, но больше я этого не допущу.

– Вот как? Ты ведь собираешься стать одним из нас, а наши воины не всегда принадлежат сами себе. Сидеть при очаге все время тебе никто не позволит.

– Ничего. В своей семье я смогу поддерживать порядок.

На последних словах Аня зашлась в приступе кашля. Нахмурившись, Монах покачал головой:

– Мне не нравится состояние здоровья твоей женщины.

– Дорога была трудной, мы ночевали в холодном лесу, она промочила ноги, простыла. Но в тепле быстро выздоровеет.

– Надеюсь… Вид у нее слишком хрупкий, сомневаюсь, что она сможет принести тебе много детей.

Призадумавшись, Монах повернулся, указал на один из домов с краю поселка:

– Идите пока туда. Обогреетесь, отдохнете. Хозяев там нет и больше не будет: я наказал эту деревню за неповиновение, приказав уничтожить десятую часть жителей, сейчас наши ребята ловят их по всей округе. Вечером мы решим, как с вами поступить… Скорее всего, примем всех в свои ряды, ведь нам действительно нужны воины. Но если придет муж этой женщины и попросит справедливого суда, то придется вернуть ему жену, если не откроются другие обстоятельства. Все, ступайте.

Бандиты поспешно направились к указанному дому. Гарик, отойдя на безопасное расстояние, тихо произнес:

– Рог, я так понял, что нам особо не обрадовались? Видал, как разговаривал?

– Все нормально, – буркнул вождь. – Нам даже оружие оставили.

– Им бояться нечего, – вздохнул Гарик. – Видал? Тут бойцов побольше сотни, и один другого круче. Силен Монах, очень силен…

– Это и хорошо, – констатировал Рог. – Нам слабый вожак не нужен.

Покосившись в сторону жутких кольев, Гарик поежился:

– Суров он больно.

– Это тоже хорошо: мягкотелый вожак не может быть сильным.


Принюхавшись, Эрон тихо произнес:

– Дым. Рядом поселок, на востоке.

– Выходит, они решили выйти к людям, – заключил Олег.

– Да. След совсем свежий, они опережают нас на час, не больше.

– Вот и хорошо, теперь точно не уйдут, до вечера мы их обязательно догоним… Если опять что-нибудь не помешает.

Троица рванула вперед еще быстрее, хотя и до этого продвигались на пределе возможностей. Даже встали они еще затемно, после короткой ночевки в сыром лесу. Сознание того, что Аня совсем близко, заставило Олега позабыть о боли в натруженных ногах. За зиму он обленился, двигался мало, теперь за это приходилось платить.

Спереди послышался пронзительный свист, следом затрещали ветки, на поляну выскочил пожилой мужик с дубиной в руках. Испуганно обернувшись, он рванул на другую сторону, но тут же с криком упал, заработав стрелу в шею. Следом из кустов вышли четверо вооруженных мужчин в тростниковых доспехах. При виде островитян они замерли, один резво опустил арбалет, вдел ступню в стремя, принялся поспешно крутить ворот.

Олег не стал тратить время, выхватил лук, быстро натянул тетиву, достал стрелу.

– Бросьте оружие! – крикнул один из четверки.

– Пускай он оставит в покое свой арбалет, – ответил Олег.

Но призыв пропал впустую. Неизвестно, на что рассчитывал стрелок, но, едва зарядив оружие, он вскинул его к плечу, не оставляя островитянам выбора. Тетива хлопнула по наручу, арбалетчик с криком рухнул на спину. Оставшаяся троица дружно засвистела, ринулась вперед, размахивая оружием.

– Ты стреляй, а мы будем драться! – крикнул Эрон. – Сюда бегут другие враги, у них тоже могут быть арбалеты, тебе придется защищать нас от них.

Олег не стал спорить – доводы арка были вполне разумны. Накладывая на тетиву вторую стрелу, он не смотрел в сторону схватки, прекрасно понимая, что против гладиаторов троица землян не более чем котята против тигров. А вот из кустов в любой момент могут выскочить новые стрелки; для того чтобы выпустить болт, много ума не надо, тут искусство арков бессильно.

На поляну выскочили сразу пятеро. Один действительно оказался с арбалетом, Олег немедленно выстрелил. Не слишком удачно – попал в плечо, но из строя его все равно вывел. Остальные кинулись на арков, к тому моменту прикончивших двоих бойцов из троих. Эрон ловко врезал последнему противнику древком алебарды в живот, после чего, уже скорчившемуся от боли, снес голову широким замахом. Монгу при этом успел подхватить ее и хладнокровно присосался к угасающему кровавому фонтану, бьющему из перерубленных артерий.

Враги, потрясенные жутким зрелищем, замерли, с ужасом и отвращением взирая на здоровяка. Расхохотавшись, он швырнул свой кошмарный трофей в их сторону и с завыванием ринулся следом, раскручивая секиру. Завязалась новая схватка, причем Олег и здесь не сомневался в скорой победе арков. Замерев со стрелой наготове, он выбирал удобный момент, чтоб уменьшить число врагов без риска задеть товарищей.

Но закончить схватку им не дали – на поляну ворвалось уже более десятка новых противников, среди них Олег с изумлением заметил всадника на низкой лошадке. Подняв руку, тот пронзительно заорал:

– Стоять! Прекратить драку!

Как ни странно, но этого вполне хватило. Противники поспешно отступили назад. Арки, намеревавшиеся их преследовать, замерли, разглядев, что среди новоприбывших стоят пять арбалетчиков с оружием наготове– против таких аргументов спорить нежелательно. Олег тоже не стал переть на рожон – но стрелу с тетивы не убрал. В крайнем случае хоть одного он попытается прихватить с собой.

Всадник, не обращая внимания на угрожающе натянутый лук, выехал вперед, спокойно поинтересовался, ни к кому не обращаясь:

– Кто эти люди?

– Мы не знаем, – ответил один из солдат, зажимая ладонью рассеченное предплечье. – Ребята Мака гнались за стариком, сдернувшим из поселка, но нарвались на этих типов. Вон всех их положили!

– Понятно… – Всадник уставился на Олега, и парень едва не поежился от пронизывающего взгляда. – Вы непохожи на людей из поселка. Там обитали одни слизняки, не придумавшие ничего умнее, как отказаться от выплаты налогов под предлогом голода. Среди них не было хороших бойцов, а вы уложили шестерых наших, да еще и покалечили парочку, как я вижу… Откуда вы?

Олег к тому времени успел обобщить смутные слухи, доходившие до острова, и уже понял, с кем разговаривает. Надо сказать, это знание его не слишком обрадовало, скорее наоборот. Не опуская лук, он почти спокойно ответил:

– Мы пришли с юга, издалека.

– Почему-то я этому не удивляюсь, – спокойно произнес Монах. – Это направление в последнее время стало слишком популярным. Хочешь, я угадаю, что вас сюда привело?

– Ну? – с подозрением произнес Олег.

– Вы преследуете людей, похитивших светловолосую девушку.

– Ты видел ее?! – закричал парень.

– Да. Не более получаса назад. Кто она тебе?

– Жена.

– Я так и думал, – кивнул Монах. – Твои спутники… Вид у них странный… Они что, мулаты?

– Нет. Это арки, местные жители.

– Я видел местных, но не таких. Впрочем, это не столь важно. Зачем вы напали на моих людей?

– Они первые это сделали. Один хотел выстрелить в нас из арбалета, мы только защищались.

Монах покачал головой:

– Говорил я Маку, что он плохо закончит. Слишком горяч… И что же мне теперь с вами делать? Шесть человек убиты или умирают, а двое ранены. Да у нас в схватках с хайтами такие потери нечасто бывают.

– Мы в этом не виноваты, – упрямо произнес Олег. – Про тебя, Монах, говорят, что ты справедлив и четко выполняешь собственные законы. Вот и суди сам: справедливо ли мы поступили, защищая свои жизни. И, кроме того, я должен забрать свою жену… Это тоже будет справедливо.

– Не стоит обсуждать подобное посреди леса. Думаю, в поселке это делать гораздо удобнее. Там все и решим. Пойдемте, я с интересом поговорю с людьми, способными уложить шестерых, не получив при этом ни царапины. Эй! Продолжайте прочесывать опушку, здесь наверняка скрывается еще немало беглых ублюдков.

Спорить с приглашением Олег не стал – не та ситуация. Разоружать островитян никто не рискнул, да это и ни к чему – за спиной шествовала пятерка арбалетчиков, готовых пресечь любую их инициативу в зародыше. Арки едва заметными жестами давали Олегу понять, что готовы начать действовать в любой момент, но он не рискнул отдать приказ, прекрасно понимая, сколь малы шансы на победу. Да и Монах не выглядел полным отморозком – такой бы не смог подчинить себе столько людей. Если вспомнить все те слухи, что доходили до острова, можно ожидать более-менее справедливого отношения. Хотя, разумеется, устроенная резня очень осложняет дело.

Странно, но Олега ничуть не потрясло массовое убийство, произошедшее на его глазах. Да, он уже не раз участвовал в схватках, но это были ваксы или хайты, чья разумность не делала их людьми. До сих пор от его рук погиб только один человек – рыцарь, побежденный в честном поединке, но тогда все произошло быстро и чисто, можно сказать, театрально – без отсеченных голов и конечностей. Схватку с пиратскими кораблями и вовсе трудно принять за полноценный бой. Нет, что ни говори, а он черствеет на глазах – будь дело на Земле, убийство шестерых человек надолго выбило бы его из колеи. А здесь даже руки не дрожат – спокойствие полнейшее.

Из задумчивости Олега вывели далекие крики, перемежаемые громким свистом. Монах, возглавлявший процессию, осадил лошадь, указал рукой вперед, где за полосой кустарника угадывалось открытое пространство:

– Там что-то случилось! К бою!

Его люди и без слов были готовы ко всему, держа оружие наготове. Повернувшись к островитянам, Монах жестко произнес:

– Вы не одни из нас и можете переждать схватку здесь. Я не знаю, что там случилось, но мои ребята не станут поднимать шум из-за пустяка.

– Аня там? – уточнил Олег.

– Да, твоя жена в поселке.

– Тогда можете на нас рассчитывать.

– Хорошо. Разговор закончим потом… если это «потом» у нас будет.

Монах спешился, накинул уздечку на деревце. Неудивительно – вряд ли на Земле он был лихим кавалеристом, так что сражаться лучше пешим. Отряд дружно рванул к опушке, арбалетчики больше не дышали в затылок. Олег подивился их доверчивости – ведь будь островитяне сообщниками нападающих, могли воспользоваться удобным моментом. То, что противников было более десятка, не слишком поможет им в схватке с парой арков. Да и сам Олег не промах – уж парочку взять на себя сможет.

Первым из кустов выскочил Монах. Резко остановившись, он выдохнул:

– Черные всадники!

Олег, не заметив, как при этих словах побледнели лица солдат, еще не вырвавшись из зарослей, уточнил:

– Что? Какие всадники?

– Хайты! Проклятье! У них черные всадники!

– Отходим! – перепуганно крикнул кто-то из солдат.

– Стоять на месте!!! – проревел Монах. – Кто сделает хоть шаг назад, лично на сухой кол посажу!!! Арбалетчики на фланги, меченосцы ко мне, копейщики, в первую шеренгу, остальные за ними! Вперед!

Достав из объемистого кармана плаща медный горн, Монах просигналил незатейливый сигнал, очевидно созывая своих людей.

Заняв место по правую руку от него, Олег только сейчас смог рассмотреть обстановку. Впереди, в сотне метров, расстилался поселок, над ним клубился дым от горящих хижин. Между ними метались фигурки людей, сражающихся с гориллоподобными раксами. Схватка была беспорядочная, распавшаяся на множество мелких очагов. Складывалось впечатление, что враг нагрянул слишком неожиданно, не дав защитникам возможности организоваться.

Затем Олег рассмотрел пресловутых черных всадников. Он сразу понял, что ездят они не на лошадях – слишком удлиненные тела у животных, да и пропорции искажены. Седоки держались слишком уж прямо, как-то неестественно, и вовсю работали короткими пиками. Расстояние не позволяло рассмотреть подробности, но вывод он сделать сумел:

– Так это мертвые рыцари, или фраки. В разных краях их называют по-разному.

– Как? – не понял Монах.

– Фраки. Так их называют местные.

– Вы на юге с ними сталкивались?

– Нет.

– Ну так молись всем богам! Если их окажется больше двух десятков, нам конец.

Уточнять Олег не стал, хотя и удивился. Издалека черные всадники не казались опасными – просто очередная разновидность хайтов, не более. А хайтов он не слишком опасался – да, противник опасный, но ему уже доводилось вступать с ними в схватку. Ничего сверхъестественного – убивать их несложно.

Между тем на зов Монаха подбегали все новые и новые бойцы. Прекратив выслеживать беглых жителей, они мчались к своему предводителю. То же самое делали те, кого нападение застало в поселке, – поспешно выходя из схватки, они выскакивали из пролома в частоколе. Когда до стены оставались считаные шаги, отряд увеличился до тридцати человек. В этот момент на них напал первый фрак.

Всадник вынесся из пролома, помчался на отряд Монаха, по пути уничтожая бойцов, бегущих в том же направлении. Олег, прекрасно его рассмотрев, содрогнулся, осознав, что повстречался с настоящей машиной смерти. И раньше было понятно, что животное не относится к ближайшим родственникам лошадей, но сейчас стало ясно: это вообще непонятно что. Похоже на странноватую рептилию, с массивной бычьей головой и чешуйчатым телом. Лишь ноги почти лошадиные, разве что непропорционально коротковаты, придают телу слишком вытянутый облик. А уж размеры… Любому коню далеко.

Всадник под стать своей «лошади» – высокий, широкоплечий, хотя и уступает размерами раксам. Но, в отличие от них, с ног до головы закован в черную, очевидно вороненую, броню. Передние и задние луки седла были очень высокие, не менее полуметра, он сидел в них будто в гнезде, отчего и держался неестественно прямо. Пика у хайта была весьма зловещая: толстое древко длиной около двух метров увенчано изогнутым наконечником, похожим на очень широкую саблю. Длина этой сабельки впечатляла – не менее метра. Мало кто из людей смог бы работать столь тяжелым оружием.

Вся амуниция фрака была черного цвета, не исключая лезвия пики. Всадник работал ею виртуозно, нанося рубящие и режущие удары, он в несколько секунд уложил парочку бегущих солдат.

– Сбить ряды! – заорал Монах. – Арбалетчики! Беглый огонь! И не стойте кучей, рассеивайтесь на флангах!

Стрелы замолотили по доспехам фрака, раненый «конь» завизжал свиньей, после чего рванул на шеренгу воинов, шипя рассерженным котом. Те поспешно приседали, готовясь встретить его копьями, упертыми в землю, но обошлось – чья-то стрела удачно угодила зверю в ногу, тот кувыркнулся через голову, свернув себе шею и сплющив всадника вместе с доспехами.

Но это было только начало – из пролома показались сразу три фрака. Олег, замешкавшийся при появлении первого противника, сейчас не сплоховал – выпустил стрелу в шею животного. Он видел, что она защищена костяными наростами, как и голова, но надеялся на мощь своего лука. Так и получилось – с диким визгом тварь замерла, затрясла головой.

– Молодец… южанин! – вскричал Монах.

В следующий миг оставшиеся раксы налетели на землян. Арбалетчики не успели перезарядить свое оружие, и они домчались без помех, одновременно ударив пиками. Первый повис на нескольких копьях, второй сумел их преодолеть, ворвавшись в тесноту строя и приступив к мясорубке.

Олег, натягивая лук, порадовался, что находится вне досягаемости его страшной пики – плохонькая кольчуга здесь поможет не больше, чем бумага. Стрела с грохотом пробила шлем – с такого расстояния от нее защитит только очень крепкая деталь доспехов. Секунды три фрак вовсю махал своим страшным оружием, Олег уже подумал было, что голова у него не слишком уязвимое место, как вдруг тот затих. Всадник выронил пику, оставшись в седле – он просто не мог из него выпасть, лишь немного склонился вперед. Один из солдат Монаха отчаянным ударом топора подрубил зверю переднюю лапу. Тот с визгом рухнул на бок, подмяв под себя замешкавшегося бойца.

Обернувшись, Олег увидел, что несколько копейщиков добивают фрака на раненой «лошади». Только тут парень осознал, что четверка черных всадников убила и искалечила больше десятка человек. Теперь он понял, чего опасался Монах, – тридцать таких созданий без труда разметали бы сотенную толпу землян.

Впрочем, на этом бой еще не окончился – Монах повел оставшихся людей в пролом частокола. Здесь, зажатые между хижин, сражались остальные его бойцы. К счастью, фраков видно не было, но зато хватало раксов. Гориллы в своих слабых доспехах представляли отличные мишени для арбалетчиков, вот только свалить их с одного выстрела удавалось нечасто.

Олег опустошил половину колчана, сражаясь бок о бок с арбалетчиками. Арки оставили командира одного, убедившись, что он не собирается лезть в схватку, но зато сами влезли в опаснейшее место. Хайты, находящиеся на другой стороне поселка, принялись отступать, понимая, что бой развивается не в их пользу. Преследовать их никто не собирался, да и некому – все были увлечены уничтожением оставшихся врагов, прикрывающих отступающих.

Через несколько минут последнего израненного ракса изрубили на куски.


Олег перевернул хижину вверх дном, но не нашел ни малейшего следа пребывания здесь Ани. Заскрипев зубами, он вырвался на улицу столь стремительно, что арки едва успели посторониться. Не обращая внимания на вереницу кольев с нанизанными еще живыми людьми, Олег подскочил к Монаху, к тому времени успевшему вновь взгромоздиться на приведенную лошадь:

– Ее там нет! Там никого нет! – яростно закричал парень.

Повернувшись в его сторону, Монах спокойно ответил:

– Я приказал своим людям поискать по округе, но сомневаюсь, что они ушли самостоятельно. Хайты ворвались как раз с той стороны. Раз тел не было, то всех увели с собой.

– С собой?!

– Да. Они часто забирают людей. Их отряды ходят по этим местам постоянно. В основном они направляются на восток, в неделе пути отсюда начинаются поселения местных жителей, вот их и хватают. Но и нам часто достается. В последнее время достается все чаще и чаще, – очевидно, они начали понимать, что теперь эти земли неплохо заселены.

– Я их догоню! – решительно заявил Олег.

– Нет. Забудь о своей жене, считай, что она умерла: из Хайтаны не возвращаются.

– Ничего, – нервно усмехнулся Олег. – Просто я там еще не был.

– Мне нравится твой настрой, – одобрительно произнес Монах. – Но все равно, глупо это. Ты отличный боец, твои товарищи просто потрясающие воины. Оставайся со мной – и не пожалеешь: я дам тебе власть, а она принесет благосклонность любой женщины. Я видел твою жену: она симпатична, но не более, ослепительной красавицей ее не назвать. Да и худая сильно…

– Для меня она самая красивая, – упрямо произнес Олег. – Спасибо за предложение, но мне надо идти.

– Не спеши. Отдохни после боя, я же вижу, как ты устал. Наверняка погоня утомила. Хайтов так просто не догнать, поверь мне: передвигаются они очень быстро. Да и напасть на них… нет, даже я со своим отрядом не рискну это делать после таких потерь. Если у тебя и получится что-то сделать, то тайком, когда они остановятся на ночевку. Но боюсь, что произойдет это уже на другом берегу.

– А Фреона? Как они через нее переберутся?

– Лед почти сошел. Там как раз впадает река, в устье которой они любят скрывать свои корабли. Наверняка на них и доберутся.

– Твою мать! А они могут увести корабли вверх или вниз?

– Вряд ли. Насколько я заметил, в подобных случаях они без затей переправляют добычу на другую сторону. Не знаю, каким образом ты сумеешь переправиться… Лодок там нет. Разве что на плоту, но его за час не сколотишь.

– Ничего… разберемся. Мне только потребуются кожаные ремни, ты позволишь мне взять?

– Да, – кивнул Монах, – берите все, что потребуется, вы это заслужили.

Потеряв к Олегу всякий интерес, он развернулся к группе солдат, которые подвели разоруженного командира в жестяных доспехах. Брезгливо посмотрев в его испуганные глаза, Монах спокойно поинтересовался:

– Ник, твой отряд караулил северное направление, не так ли?

– Д-да, – еле слышно произнес боец.

– Из-за твоего разгильдяйства хайты смогли напасть внезапно, без шума преодолев линию дозоров.

– Но я…

– Оправдываться потом будешь, если пожелаешь. Времени на это хватит, ведь умрешь ты не сразу, – почти успокаивающе сказал Монах и коротко добавил: – На кол его.

– Первый!!! – взвыл боец, извиваясь в руках палачей.

Но тот уже не слушал – для Монаха этот человек перестал существовать. Олег, посмотрев на человека в забрызганном кровью кожаном переднике, спешащего к месту событий с деревянным молотком в руках, пошел прочь: больше ему здесь делать нечего. Уже подходя к аркам, бесцельно слоняющимся вокруг дома в безнадежных попытках найти его жену, он вздрогнул от пронзительного нечеловеческого крика, но даже не обернулся.

Это не его дело, да и будь казненный поответственнее, Аня вряд ли попала бы в лапы хайтов.


Аня блаженно вытянула ноги, прислонившись к борту. Остальные пленники все еще суетились, приспосабливаясь к сумраку корабельного трюма, но девушка к этому была привычна – плавала не однажды. Да и с конструкцией кораблей хайтов знакома – такой был захвачен в прошлом году, по осени, из любопытства она осматривала его не раз, так что не растерялась. Наверху слышались шаги врагов, грохот поднимаемых сходен; резко хлопнуло полотнище паруса, вызвав треск в основании мачты. Девушка поняла, что судно отчалило.

События последних часов оказались еще большим кошмаром, чем похищение и последующий поход по весеннему лесу. В память накрепко впечатался момент, когда на улице послышались крики, после чего дверь резко распахнулась и в хижину ворвались раксы. Опешившие земляне не оказали ни малейшего сопротивления – настолько все было неожиданно. Гарика выгнали на улицу босиком – он разулся, подсушивая обувь на печке. Антон рванулся было к оружию, когда Аню ухватили за связанные руки, но один из хайтов небрежно шлепнул его по лицу, явно не собираясь калечить серьезно. То, что для него было пустяком, отбросило парня на стену. Вытирая рукой кровавый поток, хлынувший из сломанного носа, он выплюнул несколько зубов и больше на рожон не лез.

На улице мужчин поспешно обыскали, отбирая оружие и амуницию. К Ане почему-то не притронулись: то ли вид у нее безобидный, то ли сыграли свою роль связанные руки. Обыскав, людей сбили в одну кучу с парой десятков жителей и солдат Монаха, после чего погнали в сторону Файры. Охраняли их триллы; при малейшем намеке на попытку побега они сразу хватались за дротики, готовясь превратить смельчака в подушечку для иголок. Так что сбежать никто не пытался, да и сделать это было почти невозможно, разве что все кинутся разом, тогда хоть у кого-то будут шансы. Но для этого еще нужно сговориться…

Несколько человек было ранено, они еле плелись, несмотря на понукания хайтов. Самых медлительных нещадно били древками дротиков. Это помогало слабо, но все изменилось в один момент, когда солдат Монаха, истекавший кровью, не удержался на ногах и рухнул на колени. Один из триллов мгновенно расколол ему голову маленьким топориком. После этого темп продвижения резко увеличился – никто не хотел повторять его судьбу.

Набег был организован на славу, а может, просто совпадение такое, но как бы то ни было корабль ждал у берега, в укромной бухточке, поросшей затопленным тростником. Пленникам даже не пришлось мочить ноги – на берег были проложены удобные сходни.

И вот теперь корабль отчалил, направляясь к страшному западному берегу. Здесь никто даже не рисковал плавать на ту сторону: выше устья Нары начинались враждебные земли Хайтаны. Ане хотелось не просто разрыдаться, а завыть по-настоящему: в голос… на одной ноте… умирающей волчицей. Там, в поселке, после слов Монаха она воспрянула духом, ожидая, что, когда появится Олег, им позволят уйти вместе. Оставалось только дождаться этого момента, ведь ее муж обязательно появится, скорее рано, чем поздно.

Но, увы, все рухнуло в один момент. Вряд ли ему удастся узнать, куда она исчезла, а если и так, то поделать он ничего не сможет. Кто знает, где причалит этот корабль? Да и земли Хайтаны не то место, где можно без проблем искать похищенную жену. Нет, Олег ее никогда не найдет.

Однако Аня не стала предаваться горю: в некоторых вещах она ничуть не уступала по упрямству своему мужу. Раз от него ждать помощи нечего, то придется позаботиться о себе самой. У нее не было конкретного плана дальнейших действий, но в одном девушка не сомневалась – надо сбежать как можно быстрее. Пусть не сейчас, пусть ночью или через три дня, но сбежать обязательно. Каждый сложный замысел начинается с первых, незначительных шагов: для начала она решила позаботиться о руках – здесь точно никто не станет этому мешать. Аня забилась в дальний угол трюма, надеясь, что в потемках похитители ее не найдут. Вряд ли негодяям сейчас до нее, да и возражать им не к чему – ситуация изменилась.

Покопавшись, девушка извлекла из рукава длинное кремневое лезвие. Она ухитрилась его прихватить со стола, воспользовавшись моментом, когда бандиты только-только начали располагаться в хижине, выделенной Монахом, и их внимание было рассеяно. Аня в тот момент действовала не задумываясь, справедливо полагая, что столь полезная вещь ей не помешает. Так и оказалось. Действуя на ощупь, она в несколько минут изрезала свои путы, с наслаждениям принялась разминать запястья. Антон стремился связывать ее бережно, но, как ни старайся, четырехдневное ношение веревок на пользу не пойдет.

Ощупав пальцами чудовищные рубцы, Аня едва не разрыдалась. Впрочем, быстро успокоилась, понимая, что надолго они ее не изуродуют – обязательно рассосутся. Гораздо больше неприятностей могут доставить ссадины, натертые грубой веревкой. В потемках не определить, насколько они серьезны, но что грязные – точно. Никаких лекарств с собой не было, и она поступила древнейшим способом: принялась зализывать ранки. Аня слышала, что в таких случаях хорошо помогает моча, но вот добыть ее в этих условиях, среди толпы пленников, будет не слишком прилично, так что лучше воспользоваться слюной.

Несколько раз мимо нее пробирался Антон, называя по имени. В такие моменты Аня прятала голову, сворачиваясь калачиком. У нее не было ни малейшего желания общаться с влюбленным похитителем. Бесконечно прятаться от него не удастся, но и приближать этот момент она не желала.

Зализывая свои натертые запястья, Аня хладнокровно строила в голове различные планы побега. Пока что один был безумнее другого, но она надеялась, что рано или поздно найдет оптимальный.

Очень надеялась.

### Глава 6

Второй раз за последние дни островитянам пришлось взяться за сооружение плота. Сейчас хлипким сооружением не обойдешься – даже летом с Фреоной шутки плохи, а в эту пору и подавно. К счастью, в здешних краях берег был повыше, и узкая полоса пойменного леса подступала вплотную к разливу.

Но, несмотря на благоприятные обстоятельства, окончить работу до вечера не удалось – плот довязали уже при свете костров. Хотя Олег всей душой рвался немедленно начать переправу, рассудок не позволил ему совершить столь опрометчивый поступок. Ночь безлунная, а на реке хватает крупных льдин, способных разбить хрупкое сооружение. Нет, будь у них самая неказистая лодка, риск оправдан, а на таком плавсредстве… Придется ждать до утра.

Невозмутимые арки приготовили скромный ужин. К этому времени мясо уже закончилось, но, пользуясь моментом, они пополнили запасы в разгромленном поселке. Поев, Эрон, как обычно, достал трубку. Наблюдая, как он ее набивает, Олег произнес:

– Спасибо за все, что вы для меня делаете, но дальше я пойду один. Риск слишком велик, вам надо возвращаться: незачем лезть в петлю всем.

Эрон после короткой паузы спокойно ответил:

– Нет, Олег, мы тебя не оставим. Если хочешь вернуться, то возвращайся, тогда и мы вернемся. Без тебя не пойдем.

Тот и сам понимал, что от упрямых арков не избавиться, но все же предпринял еще одну попытку:

– Почему ты говоришь за всех? Возможно, Монгу как раз согласен вернуться на остров.

– Монгу не согласен, – хладнокровно заявил Эрон.

– У вас что, один язык на двоих? – язвительно уточнил Олег. – Почему бы ему не решить самому?

Эрон, не поворачивая головы, равнодушно произнес:

– Монгу, ты вернешься на остров сам?

– Нет, – спокойно ответил гигант.

– Вот видишь, он не хочет уходить без тебя.

– С вами спорить – только время терять, – криво усмехнулся Олег.


Хайты напали на них, когда до правого берега оставалось не больше километра.

Островитяне ожесточенно работали грубыми подобиями весел и не сразу заметили опасность. Первым насторожился Эрон: прекратив грести, он настороженно закрутил головой, всматриваясь во все стороны. Олег собрался было поинтересоваться столь странным поведением арка, но тот, вскрикнув, указал куда-то вправо.

Взглянув в указанном направлении, Олег сперва ничего не понял: водная гладь, нарушаемая сероватыми пятнами льдин, парочка островков, соединенных косой, поросшей тростником. Он собрался переспросить Эрона о причине крика, но тут и сам заметил: за ближайшим островком перемещался корабль. Виднелась только мачта с поднятым парусом; из-за того что парус был повернут боком, а корпус судна скрывали заросли, Олег не сразу его заметил, да и расстояние слишком велико.

Он не сомневался, чей это корабль: сомнительно, что в такую пору сумалидские купцы рискнут спуститься вниз. Так и оказалось: из-за острова вышло низкое судно хайтов. Олег отчаянно надеялся, что они и дальше продолжат идти прежним курсом, но нет – враги уверенно развернулись вниз по течению. Он понял: плот заметили, а если и не заметили, то это произойдет в ближайшее время.

Монгу положил весло, снял с пояса секиру, затянул что-то заунывное, непонятное, скорее всего, на своем родном языке – Олег не понял ни слова. Эрон поднял алебарду, снял с наконечника кожаный чехол. Арки не надеялись пустить хайтам кровь – плот не подходит для абордажа. Да и вряд ли враги решатся на рукопашную– скорее просто забросают дротиками, расстреляв как в тире, без щитов от этого не защититься. Олег со своим луком не сможет нанести им существенный урон. Прыгнуть в воду? Это та же смерть, только более неприятная: в холодной весенней реке не продержаться и пятнадцати минут. Да и будь дело даже летом, от быстроходного корабля не уйти. Нет, шансов ни малейших.

Уныло наблюдая за приближающимся кораблем, он все больше и больше погружался в пучину отчаяния, и лишь мысль о том, что ему так и не удалось добраться до Ани, вывела его из оцепенения.

– Эрон! Монгу! Уберите оружие! Нам с ними не справиться.

– Зато мы умрем как мужчины, с оружием в руках, – степенно ответил Эрон.

– Да, глупые мужчины умирают именно так, умные продолжают жить и дальше. Хайтам не нужна наша смерть, ведь ты сам знаешь – они забирают людей в плен. Аня… Аня попала к ним. Мы сдадимся, и они не станут нам ничего делать. Вчера переправили пленников из поселка, я надеюсь, что они еще рядом. Если нас приведут к ним, мы наконец найдем Аню.

– Плен – это позор, – как-то нерешительно заявил Эрон.

– Ничего, как-нибудь перетерпим. Из плена можно сбежать, а вот смерть окончательна. Да бросай же свою алебарду!

Арки переглянулись, аккуратно положили оружие. Олег, не обращая на них внимания, присел, стянул сапог, укрываясь от взглядов хайтов за спинами товарищей. Охотничий нож поместился с трудом, он уже было решил извлечь его из узких ножен, выиграв пару сантиметров, но все обошлось. Ходить в этой обуви теперь будет нелегко, но зато можно надеяться, что при обыске оружие не найдут.

Встав, Олег понял, что не сможет пройти и сотни шагов. Он решился перепрятать оружие за голенище, но было поздно – до корабля оставалось не более полусотни метров, гребцы вовсю тормозили разогнавшееся судно, с мачты соскользнул парус.

Олег поднял руки вверх, демонстрируя пустые ладони, то же самое повторили арки. Десяток триллов, выстроившись вдоль борта, держали дротики наготове – одно неосторожное движение, и островитян уничтожат в пару секунд.

Впрочем, замысел Олега, похоже, оправдался: никто и не думал их убивать. Корабль, вместо того чтобы разнести плот таранным ударом, остановился, осторожно маневрируя, подошел вплотную, один из триллов сбросил веревочную лестницу.

Опасаясь, что арки не выдержат и попытаются устроить какую-либо глупость, Олег решился и первым полез вверх, подавая пример воинственным гладиаторам. Встав на палубе, он вновь продемонстрировал пустые ладони, стараясь не выказывать страха. Ситуация пугающая – в каком-то миллиметре от горла застыл острейший листовидный наконечник дротика, еще несколько уткнулись в грудь и живот.

Продолжая демонстрировать миролюбие, Олег бросил на палубу ножны с мечом, следом покатился топорик, а напоследок с плеча соскользнул лук с колчаном. Мрачные арки, вскарабкавшись за командиром, последовали его примеру, с грустью расставаясь с оружием. Подошедший ракс с чудовищным акцентом произнес по-арлански:

– Кто плохо делать, того есть рыба в река. Вы понимать слова?

– Да, – кивнул Олег. – Мы будем вести себя очень хорошо.

Подталкиваемый древками дротиков, он направился в сторону люка, ведущего в трюм, на ходу приходя в себя от потрясения: парень впервые услышал голос хайтов. Нет, и до этого было всякое: крики, стоны, воинственный вой, но с членораздельной речью еще не сталкивался.

В трюме островитяне оказались в одиночестве. Судя по всему, экипаж корабля не имел отношения к набегу, хотя непонятно, почему он шел с восточного берега без рабов. Да и хайтов на нем немного: Олег насчитал не более полутора десятков раксов, а триллов было и того меньше. Правда, оставалась гребная палуба – кто-то ворочал девять пар тяжелых весел, так что общее количество врагов не столь уж и мало. Просто по ряду признаков было понятно, что это постоянная команда, без посторонних пассажиров.

Олег переложил нож за голенище сапога, надеясь, что больше их обыскивать не будут. Осматривая пленников, хайты проявляли немалую беспечность – даже в карманы не удосужились заглянуть, а обувь проверили только у Эрона. К сожалению, крупное оружие под одеждой не спрятать, так что кроме ножа уцелело только несколько кожаных ремней и запасная тетива для лука – толку от них немного. Арки тем временем внимательно исследовали трюм, но ничего интересного не нашли. Впрочем, они на это и не рассчитывали, действуя просто по привычке.

Плавание закончилось, толком не начавшись. Многоопытный Олег скорее интуитивно, чем по изменившемуся звуку работы весел понял, что они оказались на мелководье. По корпусу проскрежетала очередная льдина, в следующее мгновение борт заскрипел о причал. Около получаса по палубе топало множество ног, слышались невнятные крики. Затем люк распахнулся, молчаливый ракс не слишком дружелюбным жестом пригласил пленников к выходу.

Корабль причалил к берегу в длинном заливе или устье небольшой реки – точно определить было трудно из-за зарослей высокого тростника, скрывающих окрестности. На маленький бревенчатый причал опустили сходни, островитян поспешно согнали на землю, после чего началась погрузка. Десятки раксов потянулись к трюму с огромными кожаными мешками на плечах. Что в них такое, определить было невозможно, хотя Олега этот вопрос очень интересовал. Он бы еще понял, если бы на борт поднялся вооруженный отряд, но груз… Хотя не исключено, что это провиант для отрядов рейдеров, бесчинствующих на левом берегу.

Долго пленных на берегу не продержали. Ракс в сопровождении пары триллов погнал их куда-то в северо-западном направлении. Олег воспрянул духом: убить «гориллу» с помощью припрятанного ножа нелегко, но можно, а с метателями дротиков арки справятся голыми руками. Однако обрадовался он слишком рано: охрана провела их через узкую полоску пойменного леса, за ней, на окраине холмистой степи, стоял квадратный загон с низкой наблюдательной вышкой. Для островитян открыли проход, и они очутились в компании полутора десятков человек – таких же пленников.

Попытки завязать разговор к успеху не привели – народ дружно переживал свое положение и не стремился к общению. Единственное, что Олег смог понять, – все они земляне из маленького поселка, разгромленного прошлым вечером.

Островитяне только-только начали обсуждать план побега, как их вновь побеспокоили. Хайты выгнали всех из загона, поспешно повели на запад. На этот раз спереди и сзади выстроились по пять раксов, а с боков шныряли одиннадцать триллов с дротиками наготове. Олег сразу приуныл, пожалев, что не попытался сбежать сразу, еще до загона. Пускай этот район кишит врагами, но тогда шансов было побольше. В этих обстоятельствах он не представлял, как можно уйти из-под такой охраны. Оставалось дожидаться удобного момента.

Хайты обязательно допустят ошибку.


Переход закончился уже в потемках. За все это время пленным только раз разрешили остановиться, да и то не более чем на минуту – самые нерасторопные даже не успели справить малую нужду. Хайты оказались неутомимыми ходоками и, к несчастью, очень быстрыми: шагали шустрее среднестатистического пешехода. Этот темп для людей был просто изнурительным: Олег не сомневался, что еще час такой ходьбы, и самые слабые начнут сдаваться. Но, слава богу, гонка закончилась раньше.

Хорошо утоптанная дорога петляла меж пологих холмов, стороной огибая редкие перелески и густые заросли кустарника. Нетрудно понять, что ее частенько использовали для перегона пленников. Местность кишела хайтами и их следами, что Олега удивляло. Земляне, сумевшие вырваться из этих краев после прибытия, заверяли, что врагов здесь не так уж и много, та же Рита рассказывала, что несколько дней вообще не замечала их присутствия. Очевидно, подобное столпотворение свойственно лишь для этого места.

Несколько раз навстречу проходили отряды хайтов, в самом большом Олег насчитал около полусотни бойцов. На вершине одного из холмов заметил невысокую наблюдательную вышку с парочкой долговязых триллов на площадке. Однажды вдалеке различил что-то вроде поселка, но с такого расстояния точно сказать было трудно. За все время не видели ни одного животного, да и звериных следов на дороге почти не было – дичь явно избегала здесь появляться, что неудивительно.

Несмотря на сумерки, Олег смог рассмотреть конечную цель пути еще на подходе. Сперва ничего, кроме огней костров и факелов, видно не было, но затем стало ясно, что в степи стоит маленькая квадратная крепость, размерами примерно со стандартное футбольное поле. Стены высотой метров пять, сложены из необожженного кирпича, да еще и глиной щедро облеплены, башен нет, но по углам четыре невысокие вышки с широченными площадками. На каждой метательная машина и парочка триллов, кроме них, на укреплениях никого не было.

Никаких ворот в крепости не предусматривалось. Попасть туда можно было только по высокому глиняному пандусу, облицованному плитками песчаника, с его вершины прямо на стену был переброшен мостик. Несложное подъемное устройство позволяло его легко убирать, после чего попасть внутрь было затруднительно, разве что кто-то сумеет совершить семиметровый прыжок, разгоняясь перед этим вверх по крутому пандусу.

Вход сторожили четверо раксов, рассевшись у самых мостков. Никто из них не удосужился подняться, встречая новоприбывших. Олег это запомнил, хотя причины такого пренебрежительного отношения к службе оставались для него тайной. Он надеялся, что это один из показателей беспечности – хайты слишком расслабились, ведь здесь на них никто не нападал. Хотя, возможно, они отлично видели в сумерках и давно поняли, что приближаются свои.

Преодолев мостки, пришлось спускаться по коленчатой лестнице. Внизу пленных встречали около двух десятков раксов, недовольно рыча и бормоча между собой на непонятном языке, они сбили добычу в плотную толпу, погнали в угол крепости, костыляя замешкавшимся древками секир. В суматохе Олег не успел толком изучить внутреннюю планировку крепости: его зажало в толпе, да и слишком быстро закончилась «экскурсия». Понял только, что свободного места внутри немного – все застроено большими квадратными хижинами с тростниковыми крышами и глинобитными стенами.

В углу крепости располагался загон той же излюбленной хайтами квадратной формы. Двухметровый частокол, оплетенный колючими ветвями, не позволял рассмотреть, что там внутри, покуда парочка раксов не открыла проход, убрав закрывавший его щит из жердей и тростника. Олег не удивился, рассмотрев, что внутри полным-полно людей – не менее полусотни. Новоприбывших встречать никто не кинулся, лишь которые покосились на них с полным безразличием.

Однако Олег мириться с равнодушием не стал. Покуда остальные его коллеги по несчастью вертели головами, растерянно соображая, где б расположиться, он подошел к ближайшему «старожилу» – сухощавому пожилому мужчине:

– Вы из какого поселка?

Тот недоуменно захлопал глазами и ответил на искаженном арланском:

– Я не пойму твои слова.

Поняв, что перед ним коренной обитатель планеты, Олег потерял к нему интерес, огляделся, подошел к следующему мужчине. Потертая джинсовая куртка не оставляла сомнений в его земном происхождении.

– Поселок? Из какого вы поселка?

– Из Озерного, там Комаров за главного… был.

– А из Мартовского кто-нибудь есть?

– Не знаю. А тебе зачем?

– Девушку мою там вчера захватили.

– Поищи, девушек тут хватает. Я тут третий день сижу, постоянно новый народ нагоняют. Сперва вообще никого не было, а сейчас… Сам видишь.

Оставив его в покое, Олег громко произнес:

– Аня!

– Тише ты! – шикнул мужик. – Если шуметь кто начинает, эти суки с вышки камни бросают. Одному голову пробили.

Олег не стал рисковать, решил попросту обойти весь загон – благо он небольшой. Хоть это дело заняло всего несколько минут, потрудился он немало, склоняясь над каждым пленником. Спасаясь от холода, многие кутались с головой или зарывались в смесь соломы и тростника, так что рассмотреть их было непросто. Но зато на многочисленные кучки мужчин можно не обращать внимания – уж там Аню точно не встретишь.

Обойдя весь загон, Олег остановился под самой вышкой, заскрипел зубами от бессилия – мало того что он так и не нашел жену, еще и сам в плен попал. Отставшие арки тоже занимались поисками, но на них он не надеялся – Аню бы никак не пропустил. Уже занес было ногу, делая шаг к товарищам, как замер в этом неудобном положении, остановленный кашлем за спиной.

Казалось бы, кашель – что здесь такого? Но этот кашель Олег мог узнать из миллиона. Зимой Аня пару раз болела, причем однажды как раз с сильным кашлем. Ошибки быть не могло.

Обернувшись, Олег изумленно-недоверчиво выдохнул:

– Аня!

Несколько мгновений все было тихо, он уже решил, что виновато воспаленное воображение: угол был пуст, здесь некому было кашлять. Однако тут же понял, что хрупкая девушка может скрываться за одним из столбов сторожевой вышки.

Так и оказалось.

Сперва показалась голова. Несмотря на темноту, Олег прекрасно понял, кому она принадлежит, потеряв дар речи, шагнул вперед. Аня, сверкнув недоверчивым взглядом, вдруг всхлипнула да так и замерла – не в силах шевельнуться от потрясения. Упав рядом с ней на колени, Олег затрясся, разрываясь между противоречивыми желаниями, требующими от него мгновенного свершения множества несовместимых поступков. Наконец победил голый инстинкт – он привлек жену к себе, молча сжав в крепких объятиях. В первый миг Аня показалась неживой – держалась каменной статуей, но тут же обмякла, прильнула теснее, хотя это и казалось невозможным.

– Олег, – шепнула девушка и молча зарыдала обильными слезами на его раненом плече.

Сам едва не плача, Олег уткнулся в ее волосы и, лишь почувствовав их хорошо знакомый, родной запах, понял: это не сон и не галлюцинация. Не могут разом обманывать столько органов чувств. Арки тактично замерли в нескольких шагах, повернулись к своему вождю спиной, демонстрируя остальным пленникам готовность порвать любого, кто вмешается в идиллическую сцену. В отличие от Олега, они сейчас не забыли о похитителях и логично предполагали, что, раз девушка здесь, то и они где-то рядом. Как бы чего не вышло. Быстрей бы Олег разобрался с чувствами и занялся поиском этих негодяев – гладиаторы видели их только издалека, на берегу разбушевавшейся речки, и разглядели плохо.

Однако Олег не спешил – сейчас он позабыл обо всем на свете. Мир исчез, вся его вселенная сейчас сжалась до хрупкой фигурки, дрожащей в объятиях. Сколько все это продолжалось, неизвестно, но в себя он пришел лишь после того, как Аню скрутил новый приступ кашля:

– Малышка, да ты заболела! Ты вся горишь!

– Ага, – чуть слышно всхлипнула девушка. – Не волнуйся, пройдет. Я сильная и быстро выздоравливаю!

– Сильная… – вздохнул Олег. – Ты бы на себя со стороны посмотрела: исхудала еще больше.

– Ничего, не беспокойся за меня. Это все из-за того, что слишком много двигалась в эти дни. И очень сильно скучала… все время о тебе думала.

– И я… И я скучал. Ты не представляешь, как мне было больно… Будто кусок сердца оторвали…

– Олег… Что… что с Добрыней… и моим дядей?

– Все нормально, не бойся. Добрыне немного ребра поцарапали, пустяк, а не рана, а дядя твой вообще не пострадал. Он приходил, когда… Когда я на остров вернулся. Пытался меня утешить религиозной проповедью, но я его выгнал.

– Похоже на него… и на тебя.

Чуть отстранившись, Аня потрогала щеки мужа:

– У тебя слезы! Бедный ты мой!

Чуть смутившись, Олег попытался оправдаться:

– Нет, это от тебя брызги попали.

– Сказки не рассказывай. – Аня улыбнулась. – Мой суровый муж, оказывается, умеет плакать. Вот так открытие!

– Если кому расскажешь, хуже будет, – пряча улыбку, пообещал Олег.

– Отлично! Теперь мне есть чем тебя шантажировать!

– Только попробуй! И вообще, что-то быстро ты в себя пришла, уже пытаешься из меня веревки вить. Отхлестать тебя, что ли?

– И за что же?

– Ты несколько дней шлялась неизвестно с кем, а теперь говоришь, что тебя и лупить-то не за что?

Аня, слишком серьезно отнеслась к последним словам и поспешно затараторила:

– Не переживай, все было нормально. Никто меня не трогал, только таскали за собой. Я хотела сбежать, правда, но не получалось. Мне руки связали и…

– Анька, – перебил Олег жену, – да мне все равно. Что бы они с тобой ни делали… Нет, поправлюсь: не все равно. Я в ярости, я очень зол, я переполнен ненавистью. Но уж не к тебе! Малышка, ты передо мной ни в чем не виновата, так что не забивай голову глупостями.

– Но меня не трахнули! Честно!

– Первый раз слышу от тебя столь грубое слово, – усмехнулся Олег. – Нет, ты явно испортилась в мое отсутствие.

– Я еще и похуже знаю, – призналась Аня.

– Ладно, как-нибудь обязательно устрою ревизию твоего словарного запаса. Дай-ка… отпусти меня на минутку.

Аня разомкнула объятия, Олег скинул плащ, стянул толстый свитер, принялся натягивать его на жену:

– Ты замерзнешь! – пискнула она.

– Нет, я морозоустойчивый. У меня рубашка теплая, а вот тебе надо быть в тепле, тем более что простудилась. Вот и плащ накидывай, согреешься сразу.

– Я не виновата… в том, что простудилась. Ведь одета хорошо… в общем, меня, считай, прямо с вышки забрали. А там дует, одеваюсь тепло. Но в пути ноги промочила, вот и простудилась. Лес очень уж сырой, да и на реке ты видел, что случилось. Я чуть не умерла, когда ты остался на другом берегу. Все это время тряслась от мысли, что ты бросился прямо по движущемуся льду и погиб.

– Я хотел, – признал Олег. – Но Эрон остановил.

– Он здесь?

– Да. И еще Монгу.

– Олег! Вы тоже в плену!

– Догадливая! – улыбнулся парень. – Не волнуйся, я обязательно найду способ, как отсюда удрать.

Девушка пошарила в кармане, извлекла длинную кремневую пластину:

– Вот каменный нож. Он плохонький, но другого нет. Тебе может пригодиться. Я хотела им стену расковырять, когда совсем темно станет. Она, по-моему, из глины.

– Спрячь, пусть у тебя будет. Я сумел сохранить свой, охотничий. Но даже им стену вряд ли сокрушим: она метровой толщины, если не больше.

– Но ведь как-то надо сбежать!

– Сбежим, не бойся. Это дело непростое, тут надо действовать без суеты, а не так, как ты. Небось пыталась от них улизнуть, и не раз?

– Ага! При любой возможности.

– Ну и глупенькая. Так не бегают: для начала надо хоть немного усыпить бдительность.

– Видел бы ты их… Нет, бдительность усыпить было невозможно, надо просто удирать при любой возможности.

– Кстати, где они? Здесь?

Аня собралась было ответить, но осеклась, посмотрела на мужа с тревогой:

– Да, все здесь. Только прошу тебя, не делай ничего. Если поднимается шум, сверху могут швырнуть камень. Тут солдат Монаха начал драться с одним человеком, зашел ракс и убил обоих. Это… это так страшно… Прошу тебя.

Олег поправил на девушке плащ, спокойно ответил:

– Не волнуйся, я сейчас вернусь.

– Олег!!!

– Не бойся, все будет хорошо. – Голос парня был почти безжизненным.

Испуганная Аня даже не ответила на поцелуй, но Олег не обиделся. Встав, он обернулся к аркам. Те понятливо шагнули вперед.

– Они где-то в этом загоне. Рогова и Антона я знаю, третий наверняка будет с ними. Убивать придется быстро, если поднимут крик, хайты вмешаются и могут нас прикончить.

Голос Олега был по-будничному спокоен, будто он обговаривал не детали казни троих человек, а объяснял, сколько дров надо нарубить для поселковой бани. Где-то на задворках сознания он удивлялся своему кровожадному поведению, но не особо. И уж говорить о том, что впервые решился на убийство человека, не стал. Обсуждать с арками моральные стороны предстоящего мероприятия было глупо – гладиаторы даже не подумают отказываться от столь интересного дела.

Впрочем, заметив, как Олег потянулся к голенищу, Эрон покачал головой:

– Не надо. Если хайты увидят на трупах ножевые раны, то всех тщательно обыщут и найдут нож. Нам он еще пригодится. Не волнуйся, просто покажи нам этих негодяев, и мы убьем их голыми руками.

Олег понимал, что это не пустая бравада, да и арк был прав – не стоит светить нож. Кивнув, он направился на второе прочесывание загона, но на этот раз все внимание уделял мужчинам. Особенно его привлекали те из них, кто держался кучками по трое.

Бандитов обнаружили возле ворот. Те засекли островитян еще засветло, после чего сделали правильные выводы. Мародеры должны были догадаться, что имеют дело с парой арков – на южных территориях землян про них ходили легенды, а внешность у гладиаторов была специфическая, так что узнать несложно. Похитители поняли, что им грозят крупные неприятности, после чего поступили элементарно – воспользовались защитой хайтов.

Над воротами возвышалась площадка, облокотившись о перила, там дежурила парочка триллов. Бандиты расселись возле них на пятачке, освещенном факелами. Любая попытка драки может спровоцировать ливень дротиков – с такого расстояния от них не увернуться. Кроме того, отодвинуть щит недолго, после чего в загон ворвутся раксы… Нет, драка в таких условиях чистой воды самоубийство. Даже смертоносное искусство гладиаторов здесь не поможет: убить настороженного противника за пару секунд голыми руками, после чего успеть укрыться в темноте, пока стража не очнулась… Нет, такое возможно только в кино.

Столкнись Олег с этой троицей до встречи с Аней, его бы ничто не остановило. Но сейчас… Из него будто выпустили почти весь пар: несмотря на кипящую ненависть, он вовсе не собирался рисковать. Нет, он теперь не имеет права подставлять ни себя, ни товарищей. За его спиной Аня – без них ей придется несладко.

Все эти мысли пронеслись в несколько мгновений. Бандиты, вскочив при появлении островитян, опасливо жались к воротам, настороженно следя за каждым движением противников. Арки застыли по обе стороны от командира, напоминая кровожадных псов, до отказа натянувших крепкие поводки. Одно слово – и они начнут рвать, невзирая на все опасности.

Мысленно сосчитав до десяти, Олег посмотрел в глаза Рогу. Тот, прочитав в его взгляде что-то очень неприятное, быстро потупил взор, не выдержав безмолвной дуэли. Победно усмехнувшись, Олег кивнул побледневшему Антону:

– Что, щенок? Не ожидал меня здесь увидеть?

– Чего тебе надо? – дрогнувшим голосом спросил парень.

– Ничего. Все, что мне надо, я сам возьму, не спрашивая. Спите спокойно, но помните: не факт, что вам удастся дожить до утра. Я вас обязательно прикончу – не сегодня, так завтра или послезавтра. Так даже приятнее: люблю растягивать удовольствие.

Резко развернувшись, он ушел назад. Арки секунду помедлили, буравя бандитов недобрыми взглядами, после чего беззвучно растворились во тьме.

Аня встретила его молча, лишь глаза, поблескивая отражением факелов, выдавали ее тревогу. Олег успокаивающе улыбнулся и поспешно произнес:

– Вот видишь, я же говорил, что все будет хорошо.

– Что ты с ними сделал? – срывающимся голосом поинтересовалась девушка.

– Ничего. Сказал пару слов.

– И все? – недоверчиво уточнила Аня.

– Да. Эти шакалы прижались к самим воротам, там их не достать: хайты сразу вмешаются.

– Олег! Так, значит, ты все же хотел их убить?!

– А что мне, целоваться с ними? И вообще, что-то ты больно рьяно их защищаешь…

– Дурак, – вздохнув, констатировала Аня.

– Хуже, – улыбнулся Олег. – Я дурак ревнивый, да в придачу влюбленный в собственную жену.

Аня вновь закашлялась. Нахмурившись, Олег прижал ее к себе покрепче:

– Не волнуйся, это я так… шутил. В симпатиях этим ублюдкам тебя не подозреваю, не думай. И вообще, хрен с ними: я их так перепугал, что они теперь спать не смогут. А вот тебе надо отдыхать, мне этот кашель очень не нравится.

### Глава 7

Пленников вывели из загона на рассвете. Уже под стенами крепости их сбили в колонну и погнали в северо-западном направлении. Как и вчера, сбежать было проблематично: десяток раксов позади, столько же впереди и почти три десятка быстроногих триллов, шествовавших по бокам. Людей хватало, чуть ли не сотня, но большинство в драке бесполезно: женщины, дети, да и мужчины в основном простые обыватели, такие в драку не полезут. Так что о совместном выступлении думать нечего: оно обречено на провал. В лучшем случае спасутся единицы, да и то если неподалеку окажутся густые заросли.

Но в здешних краях подобное было редкостью: кустов и деревьев немного. Скорее всего, хайты гнали их особым маршрутом, избегая перелесков и заросших оврагов, где уследить за пленниками тяжело: юркнуть в сторону – секундное дело, а дротики триллов в чащобе почти бесполезны.

Темп перехода хайты вновь задали слишком быстрый. Даже крепким мужчинам приходилось нелегко, а что уж говорить об остальных, не отличавшихся силой и выносливостью. Среди пленников были раненые и больные, им приходилось тяжелее всего. Колонна постепенно дифференцировалась: те, кто покрепче, шествовали впереди, остальные плелись в хвосте. С отстающими не церемонились: раксы подгоняли их древками секир.

Самое ужасное произошло около полудня: один из раненых пленников не выдержал, после очередного пинка рухнул на землю и даже не стал пытаться подниматься. Ракс недовольно хрюкнул, после чего размахнулся и снес несчастному голову. Страшное зрелище подстегнуло отстающих, но ненадолго – часа через три хайты обезглавили очередную жертву – изможденную женщину. Теперь все понимали, почему вдоль тропы столь часто попадаются человеческие кости. Судя по их количеству, этой дорогой пользовались очень долго, не исключено, что здесь прогнали десятки тысяч пленников.

После казни первого человека Аня стала сдавать. До сих пор она шла самостоятельно, лишь неотрывно держала Олега за руку, боясь расстаться с ним даже на секунду. Но постепенно он стал замечать, что временами тянет ее за собой, да и кашляла она все сильнее и сильнее. Ни малейших жалоб от нее слышно не было, но все понятно и без слов.

Не выдержав, Олег подтянул ее к себе, без натуги вскинул легкое тело, усадил на плечи. Только здесь Аня очнулась, устало охнула:

– Что ты делаешь?! Немедленно поставь меня на землю!

– И не подумаю! – усмехнулся Олег. – Эй, поосторожнее! У меня правое плечо повреждено, еще не зажило. Не ерзай!

– Ой! Олег, ты ранен?! Почему мне не сказал?!

– И чем бы ты мне помогла? Ладно, не бойся, это меня ваксы зацепили, совсем чуть-чуть. Еще в тот день, когда тебя похитили. Рана неопасная и уже затянулась, но если ты и дальше думаешь ерзать своей костлявой попкой, то знай: приятного в этом мало.

– Она не костлявая, – возмутилась Аня. – И опусти меня на землю. Пожалуйста. Тебе нельзя беспокоить рану.

– Малышка, поменьше болтай, тебе это сейчас вредно. И своими ножками идти тебе не дам, ты ведь очень устала.

– Нет, я выносливая, – упрямо произнесла девушка и тут же закашлялась.

– Вот видишь! Я знаю, что ты выносливая, ведь в свое время прошел с тобой немало, но сейчас тебе лучше отдыхать. Сама понимаешь, что так будет лучше. У тебя высокая температура. И вообще, мне даже полезно так идти.

– Это почему?

– С такой температурой ты как печка действуешь: шея и плечи чуть ли не плавятся. Настоящее медицинское прогревание.

– Олег, но ты не сможешь долго меня нести. Я легкая, но все равно не пушинка.

Эрон, до сего момента молча топавший сбоку, глухо буркнул:

– Потом тебя понесем я и Монгу. Тебе не придется идти самой.

– Вот видишь? – улыбнулся Олег. – Все будет хорошо. Эй, Эрон, а как там наши друзья? Мне теперь нелегко оборачиваться.

– Тот, кого Аня назвала Гариком, отстает. У него нет обуви, просто обмотал ноги тряпками. Наверное, изранил ступни, сильно хромает.

– Быстрее бы ему голову отрубили, нам работы меньше будет.

– Олег! – дернулась Аня.

– Да успокойся ты, малышка. Неужто этого ублюдка жалко?

– Нет, не жалко. Просто неприятно: ты слишком уж жестоко рассуждаешь.

– Вот такой я негодяй, – ухмыльнулся Олег. – Ты ведь знала, за кого шла?

– Ты прятал от меня свою истинную сущность. Ой! Женщина одна отстает, пожилая. Господи, ее тоже убьют, я уверена. Олег, надо ей помочь!

– Даже не надейся. Мне ее, разумеется, жаль, но пусть выкручивается самостоятельно. Нам сейчас придется нести тебя по очереди. Ты легкая, но, как сама заметила, не пушинка, так что вывод прост: никакой помощи остальным. Ты мне дороже, чем миллиард таких незнакомых женщин, тратить на них силы не собираюсь. Кроме того, что-то мне подсказывает, что она далеко не тонкая тростиночка, в отличие от тебя.

– Все равно… Как-то это жестоко… неприятно…

– Да, – согласился Олег. – Но жизнь вообще жестокая штука. Мы не благотворительная организация. Сейчас для меня важно только одно: сохранить самих себя. Все остальное вторично и на фоне главной задачи меркнет. Так что прошу тебя, помолчи: тебе вредно сейчас много разговаривать.

Как бы в подтверждение его слов Аня затряслась в новом приступе кашля. Нахмурившись, Олег в стотысячный раз проклял тот момент, когда еще на плоту прятал нож в сапог. Ему в тот момент следовало позаботиться о свертке с лекарствами, лежащем в кармане рюкзака. Но время не вернешь: рюкзак вместе с остальным имуществом остался далеко позади.


Спешка хайтов получила объяснение вечером, когда показалась очередная крепость. Очевидно, перегоны рассчитывались таким образом, чтобы засветло преодолеть расстояние между соседними степными цитаделями. А жаль, Олег уже размечтался, что ночевать придется прямо в чистом поле, что позволяло рассчитывать на успешный побег.

На новом месте людей не оказалось вовсе – загон был пуст. Арки бесцеремонно нагребли под стену огромную кучу соломы и тростника, остальные не стали возражать против такой жадности – спорить с гладиаторами никому не хотелось. Олег устроил уютное гнездышко, уложил туда Аню. К этому моменту самочувствие ее ухудшилось настолько, что она даже не пыталась разговаривать – при первых же словах ее начинало скручивать в приступах кашля. Да и выглядела она подозрительно вялой – болезнь уверенно подтачивала ее силы, сейчас бы она не смогла пройти в быстром темпе и часа.

Как назло, звездное небо обещало холодную ночь. Аню завернули в три плаща, Олег с Эроном зажали ее меж собою, согревая своими телами, но толку от этого немного. Сейчас бы очень помог костер, но разжечь его нельзя.

Были и плюсы – пленников впервые покормили. В загон вошли несколько триллов с корзинами, вручили каждому по комку какой-то жесткой массы. Это оказалась прессованная смесь обваренных злаков, молотых корней и подсушенного мяса, без соли и специй. Вкусом сей деликатес напоминал рубленую солому, да и происхождение мяса вызывало нехорошие подозрения. Воды было вдоволь: как и в предыдущей крепости, можно было хлебать сколько душе угодно из деревянного желоба поилки, выступавшей из стены.

С великим трудом Олегу удалось заставить Аню хоть немного поесть. Девушка упрямо намеревалась уснуть, не обращая внимания на пищу, да и аппетита у нее не было. Однако он проявил железную настойчивость, и она все же кое-как прикончила половину порции, но от продолжения ужина отказалась наотрез.

Прижавшись к телу жены, пылавшему жаром, Олег с тревогой понимал, что температура у нее очень высокая. Удивляться этому нечего: зимой у нее было то же самое – организм слишком бурно реагировал на болячки. С одной стороны, это могло свидетельствовать о хорошем иммунитете, что утешало, но с другой… На подобное надо немало энергии, а где ж ее взять? Аня и прежде не отличалась хорошей комплекцией, а уж сейчас… Организм сжигал сам себя, бросая в топку порцию за порцией: здесь бы очень пригодились запасы подкожного жира, однако их-то как раз и не было. Если так будет продолжаться и дальше… Да и градусника нет– температуру не измеришь. Если она превысит критическую отметку…

Олегу было страшно.

Два дня пленников гнали по холмистой степи. За это время хайты казнили еще семерых – они по-прежнему не церемонились с обессиленными. Однажды это зрелище Олега даже немного порадовало: не выдержал худосочный Гарик – сдался. Он не был таким уж хлюпиком и спокойно мог идти дальше – подвело отсутствие обуви. На одной из стоянок бандиты хотели было ограбить одного из мужчин, но арки вовремя подоспели к месту событий, так что разжиться толстыми чунями похитителям не удалось.

Гарик обвязывал ступни тряпками и соломой, пытался плести что-то вроде лаптей, но тщетно. Каменистая, холодная почва утоптанной дороги превратила его ступни в сплошные кровоточащие раны, спасти его мог только многодневный отдых, чего хайты предоставлять явно не собирались. Поначалу Антон с Рогом тащили товарища на себе, обхватив с двух сторон, но постепенно такой способ передвижения стал их изнурять. Они стабильно плелись в хвосте колоны, то и дело зарабатывая тумаки от замыкающих раксов.

После того как Рогу отбили бок, едва не переломав ребра, он плюнул на благородство, оставив Гарика на попечение Антона – своя жизнь дороже. Парень несколько часов мужественно тащил товарища, пока раксы, озверевшие от их тихоходности, не избили обоих.

Антон сумел после этого подняться и, не оборачиваясь на стонущего товарища, двинулся вперед, за удалявшейся колонной. Гарик, завидев спину уходящего товарища, застонал, что-то невнятно произнес. Антон вздрогнул, но не обернулся, сделав свой выбор. Бывший почтальон заплакал, дернулся, будто собираясь двигаться дальше ползком. В этот миг секира ракса снесла ему голову.

Несмотря на то что к бандитам Олег не испытывал ничего, кроме ненависти, зрелище его обрадовало далеко не так сильно, как он рассчитывал. Злоба на похитителей давно улеглась, сменившись тревогой за больную жену, да и голова была постоянно занята обдумыванием планов побега. Собственно, все уже было давно обдумано – островитяне ждали темной ночи.

Для реализации этого плана он тайком выточил несколько уплощенных колышков. В дело пошли сучья, подобранные на редких привалах, и кусок жерди, отпиленной от изгороди загона. Кроме того, по дороге подобрали парочку человеческих костей, Олег сделал из них подобие грубых стилетов, наплевав на уважение к чужому праху. Арки в придачу насобирали камней, подходящих для метания. Эрон с пращой обращался еще хуже землян, а вот Монгу, рожденный в Южном Аркуле, стрелял из нее будто снайпер – в тех краях этому учат чуть ли не с младенчества. Сами пращи изготовили из ремней, оставшихся после сооружения плота, – к счастью, несколько из них сохранилось в карманах, так что не пришлось снова кромсать и без того обкорнанные плащи.

Приготовления островитян не прошли не замеченными для остальных пленников. Как-то само собой получилось, что вокруг них стали стягиваться и остальные люди. Этот конгломерат нельзя было назвать монолитным отрядом, но некоторые приказания Олега они выполняли охотно, особенно если сами были заинтересованы в их выполнении. Так, дружными усилиями удавалось обмануть триллов при раздаче пищи. Люди обступали хайтов со всех сторон, дурили им головы хаотичным перемещением, скрывая тот факт, что не все товарищи после получения порции отходят в сторону. Таким образом, некоторым удавалось получить по две, а то и по три пайки. Учитывая скудость порций, подспорье немалое. Впрочем, в группе Олега лишь Аня ела досыта – он вместе с арками значительную часть еды сберегал на случай побега. Весенняя степь небогата, а им надо будет чем-то питаться, так что запас не помешает.

Аня по-прежнему кашляла, но, по субъективным ощущениям Олега, температура у нее спала. Тело девушки больше не горело пугающим огнем, да и аппетит начал проявляться: свою порцию она умудрялась уничтожать почти до конца без особых понуканий. Правда, болезнь ее здорово ослабила – на переходах Аню несли почти все время, позволяя самостоятельно передвигаться не более получаса, да и то на участках, где дорога вела вниз. Однако Олег уже не сомневался, что болезнь пошла на спад – несмотря на хрупкое телосложение, его супруга отличалась хорошим запасом прочности.

К вечеру третьего дня показалась очередная крепость. Олег издалека определил, что на этот раз пленников привели не к стандартному укреплению – здесь нечто большее. Из-за того что оно венчало вершину пологого холма, было трудно определить форму и размер. Но если это привычный квадрат, то размеры его раза в четыре превышали предыдущие цитадели – одна сторона не меньше двухсот метров. Вместо вышек по углам возвышались настоящие башни – невысокие, но очень широкие квадраты с вытянутыми бойницами. Впрочем, вышки тоже были, но они безо всякой системы располагались вдоль стен. На некоторых даже триллов не было – они появлялись там только в случае острой необходимости. Кроме того, это была первая крепость с настоящими двустворчатыми воротами, обитыми бронзовыми полосами. До этого пленники заходили внутрь только по пандусам.

Олега все эти дни помимо прочего грызла одна мысль: от кого хайты отгораживаются укреплениями? Он сомневался, что кто-либо, будучи в своем уме, рискнет вторгнуться на эти земли. Однако крепости были вовсе не декоративными: он не раз замечал следы повреждений, заделанных с немалой тщательностью, но все же хорошо заметные. Да и стража слишком велика – для мирной жизни вполне хватит пятерки наблюдателей да пары часовых на входе. Но нет – дежурили десятки хайтов, явно чего-то опасаясь. На колонну пленных никто не пробовал напасть, несмотря на ее уязвимость, да и охранники вели себя беспечно, следя только за тем, чтобы люди не разбежались. Никакого боевого охранения или дозоров они не высылали, что еще больше усиливало недоумение Олега. Если здесь им угрожает враг, то почему ведут себя столь безмятежно?

Ответов не было. Некоторые хайты могли с горем пополам разговаривать на человеческих языках, в основном почему-то на арланском. Но общаться с ними было невозможно: враги не реагировали на попытки завязать разговор. Более того, иной раз угрожали секирами, так что пришлось отказаться от надежды на общение.

Перед воротами пришлось остановиться – крепость покидал отряд черных всадников. Сосчитав число этих опаснейших врагов, Олег едва не выругался – их оказалось двадцать два. Он не забыл, на что способен один-единственный фрак, и понимал, что видит немалую силу. Конница хайтов была самым страшным противником, встреченным в этом мире. Да и Млиш это подтверждал: по его словам, даже рыцари цивилизованных земель не желали вступать в схватку с этими машинами смерти.

Олег не удивился, когда за воротами пленников завернули влево. Все крепости хайтов были идентичны друг другу, и эта не оказалась исключением, несмотря на размеры. Людей провели в угловой загон, отличающийся от прежних только тем, что он был раза в три больше, да и поилок было сразу три. Неудивительно – народу здесь хватало – человек триста, не меньше.

Количество пленных Олега не слишком удивило. Он, по аналогии с предыдущими точками маршрута, предполагал, что их гонят куда-то в место общего сбора. Оттуда уже огромные колонны направятся далеко на запад, в сердце Хайтаны, откуда никто не возвращается. Его собственные выводы перекликались со словами Млиша: старик не раз рассказывал о людях, сумевших сбежать из глиняных крепостей хайтов или по дороге. Доверия подобным историям мало – слишком уж неправдоподобные, но, скорее всего, они зачастую основывались на реальных случаях.

Вся эта скудная информация подсказывала Олегу, что бежать необходимо как можно быстрее, не затягивая с этим. Хотелось бы, чтобы Аня поправилась окончательно, но неизвестно, сколько еще придется ждать. Нет, задерживаться нельзя, и так уже забрели слишком далеко от дома.

Арки привычно растолкали народ, выбрав удобный уголок под самой стеной. Обычно островитяне старались расположиться под наблюдательной вышкой, способной защитить в случае ненастья, но сейчас вместо нее стояла башня. Да и располагаться там Олег не стал бы в любом случае – он решил, что эта ночь должна стать последней ночью плена, о чем и заявил спутникам:

– Тучи наползают, темень будет кромешная. Попробуем уйти около полуночи.

Аня с тревогой огляделась:

– Олег, это огромная крепость. Таких высоких стен я еще не видела. Может… может, подождем другого случая?

– Другого может и не быть. Я думаю, что дальше нас погонят огромной толпой под мощной охраной. Нет, надо уходить прямо отсюда. Стены высокие, не спорю, но это кажущееся впечатление. В них не больше семи метров, это немногим больше, чем в прежних укреплениях. Просто по толщине они гораздо мощнее, вот и складывается такое впечатление. Метром больше, метром меньше… Какая разница?

– А охрана? – не сдавалась Аня. – Вон их сколько…

– Ничего, чем больше сторожей, тем беспечнее они себя ведут. С башни нас вообще видно не будет; если вскарабкаться вдоль ее стены, то все должно получиться.

Потупив взор, девушка вздохнула:

– Олег, я… я очень ослабла, со мной вам будет нелегко. Да и кашель может выдать. Я стараюсь не кашлять, но невозможно сдерживаться все время, он сам прорывается.

Прижав жену к себе, Олег шепнул:

– Никто тебя и не думает обвинять. Не бойся, все будет хорошо. Мы ребята сильные, если потребуется, на руках через стену перенесем и не отпустим до тех пор, покуда до острова не доберемся. Так что перестань забивать себе голову глупыми мыслями. А кашель… Не бойся, авось все обойдется.


Нож был хорош. Не стандартная штамповка, а добротное, на совесть закаленное лезвие, мощная рукоять, без всяких украшающих излишеств, отличная заточка. Полировка подпорчена многочисленными царапинами, появившимися из-за небрежного обращения – клинок создавали не для того, чтобы ковырять стены. Создатели и предположить не могли, что их изделие попадет на другую планету, да еще будет использовано при побеге из крепости нелюдей. С Олегом это оружие проделало немалый путь: он нашел его на второй день пребывания в этом мире, среди обломков самолета, и с тех пор с ним не расставался.

Внешний слой глины поддавался легко, но вот надежды на него не было – опора из него никудышная. Олег расчищал его до кладки, после чего с натугой вставлял лезвие в щель меж кирпичей. Сделанные из той же глины и обожженные на солнце, они не могли сопротивляться отличной стали, быстро поддавались. Далее оставалось расшатыванием клинка проделать добротную щель, куда уходил плоский колышек, способный выдержать вес взрослого мужчины.

Работа продвигалась медленно – на каждую «ступеньку» уходило не меньше десяти минут, а всего их требовалось соорудить десятка два. Можно, разумеется, ставить их реже, но тогда многократно возрастал риск сверзиться вниз при «монтаже». Заработать перелом не хотелось, да и шум может привлечь хайтов.

Поочередно сменяясь, островитяне начали свою рискованную деятельность часа через два после того, как стемнело. Раньше не рисковали, усыпляли бдительность триллов, суетящихся на вершине башни и площадки над воротами. Причина их беспокойства осталась неясна – они угомонились внезапно, безо всякого повода. Ломать голову над очередными странностями их поведения Олег не стал. Возможно, это когда-нибудь и пригодится, но сейчас его занимало другое – стена.

Аня в работе не участвовала, однако без дела не осталась. В те моменты, когда нож забивали в щель меж кирпичей, она начинала кашлять, заглушая подозрительные звуки. Сомнительно, что хайты их услышат, но лучше не рисковать: кто знает, на что способны их уши.

Вокруг спонтанно сгрудились все те, кто и раньше тяготел к островитянам, да и другие люди подтянулись. Помощь никто из них не предлагал, но было понятно, что, как только страшные арки покинут загон, по проложенной тропе устремится немало народа. С одной стороны, хорошо – хайтам нелегко будет выследить беглецов, разбежавшихся по всей степи; но с другой – выходило не очень: шум поднимется такой, что только тугоухий не услышит. Олегу не хотелось, чтобы побег обнаружили до утра. Да и утром отсутствие четверых пленников заметят не сразу, если заметят вообще – он не видел, чтобы их хоть кто-нибудь пересчитывал. Так что если сдернуть в одиночку, то вообще может никто не узнать.

В голове Олега вырисовался подловатый замысел: убрать за собой все колья, оставив других ценителей свободы с носом. Жаль, конечно, но он не обязан заботиться обо всех – жена дороже. С больным человеком нелегко будет скрыться от погони, так что лучше позаботиться об отсутствии этой самой погони заранее.

Монгу с обезьяньей ловкостью спустился вниз, протянул нож Олегу.

– Все? – шепотом уточнил парень.

Гладиатор кивнул, оскалился в зловещей улыбке. Олег посмотрел вверх, почувствовал, как в ушах загудела кровь – сейчас начнется самое главное. И до этого они здорово рисковали, но тот риск был слишком незначительным – даже если бы заметили, то одним прыжком можно укрыться в темном загоне, а вот если застигнут на гребне стены… Хватит! Не стоит думать о плохом – так и несчастье накликать недолго.

Олег нагнулся к жене:

– Аня, у нас все готово. Как твое самочувствие?

– Нормально. Только я рот шарфом замотаю, будет меньше слышно, если закашляю.

– Хорошо. Давай я тебе помогу.

Монгу первый влез на гребень. Стена в этом месте была широкой – не меньше полутора метров, так что гладиатор расположился на ней с превеликим комфортом. Метрах в тридцати возле факела сидел ракс, но он даже не повернул голову в сторону башни – арк двигался бесшумно. Да и смотреть из света во тьму бесполезно – вряд ли можно что-нибудь увидеть.

Гладиатор спустил вниз ремень, связанный из всего что только можно – даже пращи в дело пошли. Перехватив его, Олег передал Ане:

– Вот. Просто держись, и Монгу спокойно затянет тебя наверх. Накрути на руку… Вот так… Все, не бойся и старайся не закашлять.

Аня пушинкой взлетела вверх – гигант справился с такой задачей играючи. Олег поспешил следом, не дожидаясь возврата ремня: ни ему, ни Эрону он был не нужен – за последние часы они здорово навострились карабкаться по колышкам и хорошо запомнили их расположение, так что могли двигаться на ощупь.

Эрон, двигаясь последним, выполняя распоряжение командира, вытащил за собой несколько кольев. Моральная сторона вопроса его не волновала – он тоже ничем не был обязан всем этим людям, так что пускай каждый выкручивается по-своему. Внизу этого не заметили, но и карабкаться следом не спешили – уходя, гладиатор пообещал вырвать глотку самому прыткому, так что вперед никто не спешил, справедливо полагая, что вечно арки на стене сидеть не будут.

Монгу, не дожидаясь подхода товарищей, свесил ремень на другую сторону. Закрепить его здесь оказалось невозможно, так что пришлось удерживать в руках. На этот случай у островитян все было предусмотрено: Эрон заверил Олега, что его южный сородич очень ловок и сумеет спуститься вниз без веревки, не поднимая шума и не травмируя себя. Оставалось надеяться, что так и выйдет – терять время, заколачивая кол на просматриваемом гребне стены, нежелательно.

Первым вниз пошел Эрон. Благополучно достигнув земли, он дернул ремень, показывая, что все в порядке. Олег подтолкнул Аню к самому краю, и тут она закашляла. Очевидно, девушка долго сдерживалась, но бесконечно это продолжаться не могло – приступ был оглушающим и долгим, шарф лишь незначительно приглушил звук. Ракс, сидевший возле факела, вскочил, настороженно рявкнул, и в этот миг ослепительная вспышка на миг превратила ночь в ясный день.

Олег сперва подумал, что хайты отреагировали на попытку побега каким-то неизвестным оружием или осветительным прибором, однако ничего не произошло: никто не кричал, ни он, ни его товарищи не пострадали, разве что Монгу было не разглядеть. Вторая вспышка сопровождалась протяжным треском, после нее позади что-то запылало. Обернувшись, Олег увидел, что горит крыша одной из огромных хижин. Несмотря на то что тростник был облеплен глиной, огонь разгорелся не на шутку, причем за какую-то секунду или две.

На его глазах в тучах сверкнуло, оттуда принесся ослепительный шар. Летел он абсолютно беззвучно, оставляя за собой шлейф быстро гаснущих искр. Ударив в гребень стены возле ворот, шар вызвал исполинскую вспышку, от которой потемнело в глазах. Как ни странно, взрыва не было, лишь легкий хлопок, а по глине заплясали язычки пламени.

– Что это?! – охнула Аня.

– Не знаю! Скорее! Давай вниз! Нас сейчас видно как на ладони, не стоит задерживаться!

Девушка послушно ухватилась за ремень, Монгу поспешно опустил ее вниз. Олег, расслышав яростный визг, обернулся – к ним мчался ракс. Выставив нож, он понял, что шансов нет – против секиры с таким оружием не выстоять. В этот момент перед глазами сверкнуло так, что Олег едва не заорал. Следом по ушам ударил грохот – на этот раз без взрыва не обошлось, стена под ногами закачалась, угрожающе накренилась.

Протерев глаза, Олег немного унял свистопляску разноцветных огней, посмотрел вперед. Неизвестный снаряд угодил в стену, проделав в ней аккуратный проем. Почему-то вспомнилось, что такие проемы он уже не раз видел, но они были заделаны свежей кладкой. Ракса видно не было – если он и уцелел, то погребен под обломками. Неизвестно, что это за оружие, но осколков оно не дает, иначе все вокруг были бы покалечены.

Несмотря на звон в ушах, Олег расслышал кашель Ани. Сейчас ей можно не опасаться, на фоне всего этого ералаша можно хоть в барабаны бить – никто не обратит внимания. Ухватившись за ремень, он скользнул вниз с максимальной скоростью, чувствительно приложившись пятками о землю. Тут же отскочил, задрал голову:

– Монгу! Быстрее!

Гладиатор бросил ремень вниз, свесился, вытянувшись во весь свой немалый рост, да еще и с поднятыми руками. Разжав пальцы, мягко плюхнулся на землю, тут же обернулся, улыбкой продемонстрировав, что с ним все в порядке.

Взглянув в сторону пролома, Олег выругался:

– Проклятье! Зачем мы полночи работали? Готовые ворота! Бегите, я вас догоню.

– Ты куда? – взволнованно вскрикнула Аня.

– Да остальным крикну, чтобы бежали, а то они явно в ступор впали от всего этого фейерверка.

Олег подскочил к пролому, только было перегнулся за груду обломков, оставшихся на месте стены, как нос к носу столкнулся с Рогом – тот как раз выбирался наружу. Бандит охнул, дернулся назад. Олег от неожиданности растерялся, потеряв пару мгновений, но затем молниеносно выхватил нож из-за голенища, успел достать мерзавца уже в тот миг, когда он скатывался вниз. Удар вертикально пробороздил лицо от левой брови до уголка рта. Лезвие было притуплено после ночной работы, но все равно оставило изрядную отметину, да и по глазу хорошо прошлось.

Вожак бандитов с криком исчез. Улегшись животом на обломки, Олег попытался заглянуть через баррикаду и обрадованно оскалился – перед ним замер Антон. На этот раз он не растерялся – ударил мгновенно, но похититель тоже не стал впадать в ступор, резко дернулся назад, прикрывая лицо руками. Лезвие, вместо того чтобы пробить глазницу, отсекло два пальца, после чего бессильно проехалось по непробиваемому лбу.

Антон закричал, рванул назад, уходя от второго удара – достать его не получилось. Грязно выругавшись, Олег попятился назад. Да, ему очень хотелось покончить с мерзавцами, но на это не хватало времени. Забыв, что собирался призвать людей к побегу, он помчался назад, вслед за троицей островитян, едва разглядев их в отблесках пожаров. Мимо уха свистнул дротик, запущенный с башни, встрял в трех шагах впереди – триллы опомнились. Пробегая мимо, Олег вырвал его из земли – в хозяйстве пригодится.

Сзади вновь сверкнуло с грохотом, но больше дротиков не прилетело – у гарнизона хватало задач поважнее, чем обстрел удирающих пленников. Да и тяжело с такой высоты попасть в бегущую цель. Настигнув остальных, Олег схватил Аню за руку, таща за собой:

– Быстрее! Девочка, постарайся! Потом отдохнешь, обещаю, но сейчас напрягись, так надо! Я не смогу бежать с тобою на руках.

Аня не ответила, но побежала быстрее, мобилизуя свои невеликие силы.

Сумасшедшая гонка продолжалась минут двадцать, покуда беглецы не вломились в заросли невысокого кустарника. До этого Эрон успел упасть, да и остальные не раз опасно спотыкались – глаза, ослепленные вспышками, плохо помогали в ночной степи. Прикинув, что они удалились от крепости на пару километров, Олег выдохнул:

– Стоп! Бег окончен, дальше пойдем шагом. Не хватало еще ноги переломать.

Арки тотчас остановились, Аня и вовсе повисла на руке – последние метры Олег ее буквально тащил, сама она еле переставляла ноги. Обернувшись, парень изумленно воскликнул.

Было чему изумиться – крепость была освещена будто новогодняя елка. Одна башня горела исполинским факелом, с трех других в небо стремительно улетали ярко-малиновые искры каких-то высокоскоростных метательных снарядов. Этот зенитный обстрел никакого видимого эффекта не имел – сверху то и дело прилетали новые «гостинцы», вызывая взрывы и пожары. Воздушный агрессор оставался невидим, лишь раз Олегу померещилась быстро промелькнувшая остроносая тень. Он сам не мог понять, показалось ли ему, или действительно заметил нечто, напоминающее реактивный истребитель с опущенным носом.

– Их атаковали огромные птицы! – изумленно воскликнул Эрон. – Они принесли в лапах огонь!

– Возможно, – согласился Олег. – Все к лучшему: если хайты отобьются, утром им будет не до нас. Да и остальные пленники должны были драпануть. Пусть даже не все, но многие тянулись к провалу, я видел.

– Это хорошо, – кивнул Эрон. – Теперь хайтам трудно будет выследить всех, ведь они как зайцы разбегутся по степи.

Олег протянул ему свой трофей:

– Возьми дротик. Это, конечно, не копье и не алебарда, но за неимением лучшего…

Обернувшись к Ане, поинтересовался:

– Ты как?

Вопрос был риторическим: девушка уставилась на него вымученно-оптимистическим взглядом и неестественно беззаботно ответила:

– Нормально.

– Понятно. Иди сюда, дальше на плечах понесу.

– Но…

– Никаких «но»! Ты свалишься через десять шагов, а нам придется идти всю ночь. Не спорь, ты и так молодец, я не думал, что сможешь пробежать так много.

Польщенная немудреной лестью, девушка взгромоздилась мужу на плечи. Маленький отряд направился вперед, куда-то в южном направлении: точнее сориентироваться было невозможно – небо затянуто тучами, скрывшими все звезды. Олега это не беспокоило, сейчас самое главное – как можно дальше уйти от крепости. Да и направление выбрано удачно: по логике пленники должны рвануть строго на восток, к Фреоне. Там их будут ждать в первую очередь.

Не дождутся.

### Глава 8

Островитяне сидели в кустах вот уже битый час, пропуская мимо отряд хайтов. Эрон первым почувствовал опасность. Дело было спустя пару часов после рассвета, когда уставшие беглецы спускались по склону пологого холма. Внизу виднелась широкая дорога, если это так можно было назвать. Скорее, жгут дорог: то сливаясь друг с другом, то разбегаясь, они тянулись строго на восток – жутко было помыслить о тех ордах, что прошли по этому пути.

Монгу нес девушку на плечах, что сильно ограничивало видимость, Олег плелся за ним, едва переставляя ноги – он здорово вымотался. К счастью, Эрон не подвел: зашипев, резко скомандовал:

– В кусты! Быстрее!

Уточнять, что к чему, Олег не стал – не тот случай. И правильно: если б они спустились ниже, то появление врагов застало бы их на открытом месте – кустарника там не наблюдалось. Так что островитянам здорово повезло.

Первыми показались черные всадники. Олег на глаз оценил их количество в полсотни – сила немалая, если не сказать больше. Они передвигались медленно, но все равно здорово обогнали пехоту. А пехотинцев оказалось столько, что он быстро сбился со счета. Отряд за отрядом мимо проходили раксы и триллы, иногда среди них мелькали карлики-хиты и вовсе не знакомые создания. По грубым прикидкам, здесь было не меньше тысячи различных бойцов, по местным меркам, это даже не войско, а нечто большее – что-то вроде нашествия монголов или гуннов. Сила несокрушимая, способная перемолоть на своем пути любое поселение землян.

Поначалу островитяне испуганно жались к земле, но затем попривыкли. Хотя до врагов было не более сотни метров, бояться нечего – сворачивать к кустам никто из них не собирался. Эрон даже рискнул предложить позавтракать, пользуясь передышкой. Олег растолкал Аню, дремавшую на трех плащах, уложенных один на другой, она неохотно прожевала пищу хайтов, вновь задремала. Ее самочувствие беспокоило Олега все больше и больше, слишком уж вялая. Заметив его тревогу, доселе молчаливый Монгу улыбнулся и шепнул:

– Не бойся. Твоя женщина просто ослабла от болезни, а эта ночь выдалась тяжелой. Она потеряла силы, ей просто нужен отдых.

– Мне бы твою уверенность, – вздохнул Олег.

– Я знаю, что говорю, – не сдавался южанин. – После того как мы сбежали из загона, она ни разу не закашляла. Духи, вызвавшие ее болезнь, ушли: они испугались тех тягот, что выпали нам этой ночью.

Несмотря на мистическую интерпретацию выздоровления Ани, Олег почему-то поверил арку. Он и сам обратил внимание на отсутствие кашля, да и температура у нее спала – это понятно и без градусника. Вот только сонливость… Впрочем, это как раз естественно.

Хайты особо не спешили – их шествие продлилось около часа. Это удивляло, ведь обычно они передвигаются гораздо быстрее. Возможно, скорость невелика из-за того, что трудно двигаться большим отрядом или просто берегут силы для схваток. Вопросов было больше, чем ответов, но Олег тщательно запоминал любую мелочь. Знание – сила, надо только правильно им распоряжаться. Он не сомневался, что с хайтами придется сталкиваться еще не раз, и любая информация о врагах бесценна.

Дождавшись, покуда последние раксы скроются за поворотом, островитяне покинули убежище, спустились вниз. Уже пересекая дорогу, Эрон задумчиво произнес:

– Странно… Почему мы не видели этот путь раньше? Ведь он идет прямо на восток, а нас привели как раз с юго-востока.

– Наверное, дальше он поворачивает к северу, – предположил Олег. – Монах говорил, что там какая-то приличная река, в нее заходят корабли хайтов. Наверное, дорога как раз и ведет к пристаням, оттуда они начинают свои набеги.

– Ты разговаривал с Монахом? – удивленно произнесла Аня.

– Да, иначе как бы я тебя нашел? Мы опоздали совсем чуть-чуть, пришли перед самым нападением хайтов. На час бы раньше – и все могло сложиться по-другому.

– Этот Монах странный какой-то. Меня он напугал до жути: там людей на колья сажали.

– Да, я видел. Того солдата, из-за которого хайты подобрались незамеченными, тоже на кол посадили.

– Какой ужас! Я чуть визжать не начала, когда эти колья увидела. А Монах обещал, что вернет меня мужу, если ты придешь. Ты знаешь, несмотря ни на что, я ему поверила.

– Да, он по-своему справедлив, – признал Олег. – Слухи так говорят, да и сам я это видел. Вот только особой симпатии к нему не чувствую. В том поселке он хладнокровно казнил десятую часть жителей за отказ выплачивать продовольственный налог. А они сами от голода пухли: там еды почти не было, мы какие-то крохи с трудом нашли, когда собирались продолжать преследование. И неизвестно, как бы дальше дело пошло, если б не нападение хайтов. Мы с его солдатами сцепились, так что всякое могло произойти…

– А ты не рассказывал!

– Потом расскажу. Там ничего интересного не было, а тебе надо поменьше разговаривать. Сиди спокойно.

Островитяне поспешно пересекли степную дорогу и только на другой стороне, скрывшись в лощине, почувствовали себя спокойнее. Ни о чем подобном Олег не слышал: все земляне, оказавшиеся по прибытии на территории хайтов, уверяли, что там можно передвигаться по нескольку дней, не встретив ни одного следа врагов. Но сейчас, напротив, зловещие признаки попадались на каждом шагу. Дороги, тропы, наблюдательные вышки на холмах, далекие дымы, однажды даже крепость удалось разглядеть, правда очень маленькую. Складывалось впечатление, что они идут в пригородной зоне огромного мегаполиса, вот только населяют его не люди.

К счастью, продвижение особых хлопот не доставляло, если не считать того, что приходилось по очереди нести Аню на плечах. Однако в этом были свои преимущества: передохнув во время встречи с армией хайтов, она ожила и уже не клевала носом. Со своей высоты теперь осматривала окрестности, и, помня про ее наблюдательность, Олег не сомневался, что супруга вовремя заметит опасность.

Идти по степи было легко, лишь местами ноги вязли в размокшей почве. Не верилось, что каких-то десять дней назад за ночь навалило полметра снега – здесь он сошел почти полностью, уцелев лишь в низинах и на северных склонах, да и там лежал не сплошной массой, а отдельными островками, усеянными вытаявшими камнями и курганчиками возле нор грызунов. Люди обходили такие места стороной, опасаясь намочить ноги.

Никакой дичи видно не было, даже вездесущие суслики не показывались, – очевидно, все еще отсыпались под землей. Монгу напрасно держал пращу наготове, за несколько часов он лишь дважды пытался подбить мелких пичуг, но безуспешно. Да оно и к лучшему – сколько в них мяса? Олег понимал, что продовольственная проблема вскоре встанет перед ними со всей остротой. Последние дни кормились скудно, если не сказать больше, а запас у них невелик – на одну скромную трапезу. Несмотря на неказистый вид и сомнительные вкусовые качества, пища хайтов была весьма сытной, вот только слишком мало ее оставалось – скромный завтрак в кустах уничтожил половину запасов.

План Олега был прост – идти все время на юг, покуда не доберутся до Нары; по его прикидкам, до нее около пяти дней пути. Далее придется соорудить плот, что не радовало, – из инструментов был только нож, так что в лучшем случае работать придется не меньше двух дней. Лед уже должен сойти, и плавание в этом отношении обещает быть безопасным, двигаясь вниз по течению, можно добраться до острова за день или два.

Итого, по самым оптимистичным подсчетам, путь может занять десяток дней. Все это время придется передвигаться пешком или работать шестами – без продовольствия придется тоскливо. Хайты не доконали, так голод убьет. Существовала и другая опасность – на берегу Нары хватало ваксов. Они без труда справятся с обессилевшими безоружными путниками.

Однако, как ни крути, это самый безопасный маршрут. Если рвануть к Фреоне напрямую, придется все время двигаться среди толп хайтов. Олег предполагал, что к югу их станет меньше, на это же указывали свидетельства землян, пришедших из этих краев. Судя по всему, те, кто очутился севернее, просто не смогли поделиться своими впечатлениями – их перебили или увели в глубь вражеских земель.

Около полудня путь беглецам преградила река.


Олег потрогал воду ладонью, недовольно поморщился, с тоской взглянул на другой берег – до него было не больше сорока метров, но это не радовало. С таким же успехом это мог быть и километр. Эрон, оценив ситуацию, произнес:

– Эта река ниже впадает в Фреону. Можно сделать плот и спуститься по ней.

– Не получится, – возразил Олег. – Боюсь, это та самая река, в которую заходят корабли хайтов.

– Но она небольшая и мелкая, – возразил арк. – Даже сейчас, когда вода поднялась высоко, мало кто рискнет провести здесь корабль. И как его разворачивать?

– Да, но внизу она обязательно расширяется, этим они как раз и пользуются. И вообще, из чего тут сооружать плот? Ты видишь деревья?

Эрон не стал оглядываться по сторонам – он и без этого прекрасно знал, что из крупных форм растительности здесь только кусты и тростник. Гладиатор покачал головой:

– Странно… На другом берегу деревьев много, а здесь ни одного. Возле реки обычно протягивается лес, пусть даже узкий. Где же он?

– Хайты на дрова пустили, – предположил Олег. – Мне кажется, что эта река как раз ограждает густонаселенные земли от диких. На другом берегу можно будет вздохнуть спокойно.

– Мы бы могли добраться туда вплавь, но с Аней это не получится.

Девушка, отдыхавшая на пятачке подсохшей прошлогодней травы, вскочила, решительно произнесла:

– Я доплыву! Не сомневайтесь! Да, вода холодная, но уж до другого берега как-нибудь дотяну.

– Сиди. – Олег пренебрежительно махнул рукой. – Я скорее сдохну, чем тебя в воду пущу. Ты и по лету плаваешь только топориком, а уж сейчас…

– Тут плыть всего ничего! И лед уже сошел!

– Давно не кашляла? Успокойся, пловчиха ты наша: переправим мы тебя без экстрима, ни одной ниточки не намочив.

– Как? Тут ведь деревьев нет.

– А тростник на что? Свяжем из него маленький плотик, чтобы выдержал тебя и нашу одежду, так и переправим.

– Хорошая мысль, – признал Эрон. – Я об этом даже не подумал… в моих краях никто на тростниковых плотах не плавал. – Чуть помедлив, он добавил: – Вот поэтому ты и отдаешь приказы, а я их выполняю.

Олег усмехнулся:

– Верно подметил. Аня, присядь на том холмике и следи за окрестностями, а мы пока поработаем.

Работая ножом и кремневой пластиной, Олег с Монгу нарезали тростник, а Эрон увязывал его в охапки. Для этого не понадобилось даже ремней – арк использовал размочаленные стебли. Долго они не продержатся, да это и не надо. Через час скромное плавсредство было окончено и спущено на воду.

Аня недоверчиво взобралась на плот:

– Ой! Он же перевернется! Совсем неустойчивый!

– А ты думала, мы тебе египетскую ладью соорудим? Ложись и не дергайся, тогда точно не перевернешь. И отвернись, мы раздеваться будем.

– И что я там не видела? – фыркнула девушка.

– Не знаю, но боюсь, как бы тебе арки не понравились больше мужа. Так что во избежание семейных проблем лучше отвернись по-хорошему.

– Вот теперь я просто вынуждена буду рассмотреть голых арков повнимательнее: очень уж ты меня заинтриговал.

– Дальше пешком пойдешь, – буркнул Олег. – Раз уж фривольные мысли одолевают, значит, точно выздоровела.

Вода обожгла огнем – Олег едва сдержался, чтобы не заорать на всю округу. Теплолюбивые арки тоже залезли в нее без энтузиазма. Счастье, что оба отлично умели плавать – в процессе тренировок водные упражнения были обязательны. Разлив утихомирил речное течение, и переправа прошла без дополнительных проблем, да и снесло их не сильно – аккурат в примеченную ниже укромную бухточку, окруженную густыми зарослями тростника.

Здесь пловцы пулей вылетели из воды, позабыв об Ане. Та добралась до земли сама и, посмотрев, как три голых мужика кругами носятся по берегу, прыснула:

– Вы чего?

– Н-ничего, – отозвался Олег, лязгая зубами. – Я б-бы на тебя п-посмотрел… С-согреться пытаемся. И вообще, кто т-тебе разрешил на голых муж-жиков любоваться? Быстро отвернулась!

Отогревшись, арки поспешно оделись, раскидали плотик – теперь обнаружить следы переправы будет нелегко. Пока они занимались вандализмом, Олег взобрался на ближайшее дерево, исследовал окрестности. За полоской чахлого лесочка, протянувшегося вдоль берега, тянулась все та же всхолмленная степь. Он знал, что далее к югу вырастут чуть ли не горы, хорошо помня стометровые обрывы, вздымающиеся над Нарой.

Никаких следов хайтов не наблюдалось: если вдоль противоположного берега шла тропа, то здесь ничего подобного не было. Оставалось надеяться, что его предположения верны и местность за этой речкой действительно не пользуется у врагов особой популярностью.

Сориентировавшись по солнцу, едва проглядывавшему сквозь тучи, Олег повел маленький отряд на восток.


Заночевали на берегу маленького ручья с мутной водой. Скорее всего, летом он полностью пересыхал, превращаясь в цепочку влажных низин, поросших камышом. Островитяне нарубили несколько охапок: королевская перина в сравнении с той грязной подстилкой, что была в загонах у хайтов. Благодаря небрежности хайтов при обыске Эрон сумел сохранить свое огниво, и на ночь разожгли маленький костер. В низине его издалека не заметить, но все равно рисковать нежелательно.

Монгу нашел плоский камень, на котором кое-как подогрели остатки еды. Оставлять на завтра не стали: растягивать такие крохи смешно – только желудок дразнить.

Ночью по очереди несли вахту, только Аню избавив от этой тягостной обязанности. Неизвестно, бродят ли хайты по ночам, но вот волки это делают охотно. Да и за костром надо следить.


Под утро тучи разошлись, похолодало, иней лег на стебли камыша и прошлогодней травы. Даже Аня не смогла спать в такой обстановке. Все дружно сгрудились вокруг костра, уничтожая жалкие остатки дров – деревьев поблизости маловато. Рассвет прогнал заморозок, лишь после этого Олег скомандовал продолжать путь.

Аня отказалась ехать на его плечах, мотивируя это тем, что хорошо отдохнула, да и закоченеет, если не будет двигаться. Олег скрепя сердце позволил ей идти пешком, но пообещал в случае чего немедленно вернуться к прежнему способу передвижения.

Неутомимый Монгу время от времени убегал далеко вперед: арк старался выследить хоть какую-нибудь добычу. Голод брал свое – есть хотелось всем, даже Аня, отходя от последствий болезни, позабыла, что такое отсутствие аппетита. Однако степь была мертва, лишь изредка попадались звериные следы да однажды вдалеке промчалась одинокая антилопа. Судя по всему, здесь частенько появляются охотничьи отряды хайтов, не хотелось бы на них нарваться.

Увы, лимит везения исчерпался.

Время перевалило за полдень. Островитяне неплохо передохнули, устроив получасовой привал на маленькой прогалине посреди небольшой рощицы. Здесь можно было с комфортом поваляться на прошлогодней траве, чем все и занимались, пока вдруг не затрещали кусты– и на полянку вышел ракс.

Хайт удивленно хрюкнул, изумившись столь неожиданной встрече. Люди были потрясены не меньше, но все же шустрый Монгу среагировал раньше всех. Стремительно крутанув пращу, он выстрелил противнику в голову, но угодил не слишком удачно – камень лишь слегка задел, оцарапал кожу – и больно врезал по заостренному уху.

Ракс разъяренно завизжал, кинулся на обидчика, замахиваясь секирой. Эрон подпустил его поближе и с десяти шагов метнул дротик с такой силой, что пробил противника чуть ли не насквозь. Однако тот лишь дернулся, продолжая атаку, – хайты отличались живучестью, да и на боль реагировали не сразу. «Горилла», разумеется, сдохнет, но до этого успеет натворить дел.

Эрон отскочил, а Монгу с Олегом, наоборот, шагнули вперед, разом ударив деревянными копьями с обожженными остриями. Ракс замешкался, не сообразив, как одновременно отбить сразу два удара, но затормозить уже не успел – слишком велика скорость. Под визг Ани он добротно насадил себя на неказистое оружие. Полученные раны были велики даже для хайта – взвыв, он завалился на бок, выронив секиру.

Подбежавший Эрон с силой обрушил на голову противника тяжелый валун. Череп треснул с мерзким звуком, хайт судорожно вытянулся, подергал ногами, успокоился. Олег с трудом извлек из его подреберья свое копье и, поспешно вытирая его о траву, зашипел:

– Быстрее! Забирайте его оружие, и уходим. Он наверняка не один, если остальные услышали шум, то уже спешат сюда.

Арки не стали тянуть время, никто из них даже не предложил попытаться спрятать тело: хайты не дураки, следы схватки все равно не скроешь. Монгу подхватил секиру, Эрон забрал кинжал. Больше трофеев не было – неказистые доспехи снимать слишком долго, к тому же они не подходят для человека.

Островитяне рванули прежним курсом, надеясь, что на открытой местности их не заметят. К сожалению, роща слишком мала – спрятаться в ней не удастся. Они успели отдалиться от нее примерно на километр, Олег уже думал, что все обошлось, как вдруг Эрон, обернувшись, с досадой вскрикнул.

Посмотрев назад, Олег разглядел на опушке рощи кучку долговязых фигур, внимательно глядящих им вслед:

– Проклятье! Триллы! Они нас заметили!

– От них трудно уйти, – мрачно заметил Эрон.

Да, Олег прекрасно помнил, с какой скоростью хайты совершают свои переходы, а сейчас, не обремененные пленными, они могут двигаться еще быстрее. Эх, если бы у него был лук! Увы, чего нет, того нет, а пращой их не отогнать. Самое неприятное, что до вечера еще слишком далеко – их спокойно успеют догнать, не особо напрягаясь.

– Надо бежать, – заявил Олег. – Нас спасет только скорость. Кто знает, может, по пути подвернется возможность спастись, да и преследовать нас они пока не собираются.

– Ждут раксов, – предположил Эрон.

– Возможно… Аня, ты как?

– Нормально! – подчеркнуто бодро произнесла та. – Десять километров мне не пробежать, но быстрый шаг выдержу долго.

– Хорошо, вперед!

Беглецы максимально быстрым шагом продолжили движение в прежнем направлении. Временами, когда дорога шла под уклон, они срывались на легкий бег, но на остальных участках берегли силы. Да и нежелательно – Аня может потерять силы, опять придется ее нести, а это самым пагубным образом отразится на скорости отряда.

Часа два все было спокойно, только потом Монгу, забравшись на вершину древнего кургана, заметил погоню. По его словам, за ними двигалось около десятка врагов. Будь у островитян луки и арбалеты, с ними еще можно попытаться разделаться, но так – ни малейших шансов. Гладиаторам даже не позволят вступить в рукопашную: издалека забросают увесистыми дротиками.

Оставалось надеяться, что до вечера хайты нагнать беглецов не успеют, а там можно затеряться в темноте. Надежду подал и Монгу – он уверял, что половину погони составляют раксы. В отличие от триллов они не обладали особым проворством, и хотя могли шагать быстро, но все же с ними в этом можно потягаться.

Эрон на ходу то и дело оставлял преследователям неприятные сюрпризы – втыкал в землю огромные колючки от степной акации. Заметить их нелегко, так что наверняка многие преследователи попадутся. Раксы носили грубые ботинки с массивными деревянными подошвами, а вот триллы бегали босиком, да и ступни у них были широкие, длинные – замечательная мишень для подобной пакости.

Неизвестно, сработали ли ухищрения Эрона, но еще часа через два Монгу, вскарабкавшись на одинокое дерево, заявил, что четверо триллов далеко оторвались от группы раксов и уверенно настигают островитян, держась сбоку от их следов:

– Наших колючек испугались, – констатировал Олег. – Ладно… Аня, ты как?

– Нормально! – чуть слышно выдохнула девушка.

– Ну где же нормально? Еле дышишь… Отдохнуть тебе надо, пока не свалилась…

– Олег! Нам некогда отдыхать! Надо бежать! Вот увидишь, я выдержу, только бы до темноты продержаться.

– Бесполезно, как ни напрягайся, а триллы настигнут нас через полчаса. Человеку от этих тварей не уйти, даже не надейся. Нам придется драться.

Монгу одобрительно рассмеялся, крутанув секиру, но Аня его восторг не разделила:

– Ты что? Совсем с ума сошел? Это же триллы! Они не станут драться, попросту закидают нас дротиками, не подпуская близко.

– Значит, надо сделать так, чтобы подпустили. Вон пойдем по берегу того ручейка. Это направление уклоняется от нашего маршрута, но ничего страшного. Главное, что им ничего не останется, как тоже идти по берегу, ведь склоны долины поросли непролазным кустарником.

– Ну и что? Ведь так и так догонят, – не поняла Аня.

– Ничего, мы не будем бежать. Точнее, бежать будешь ты, причем так, чтобы они тебя заметили. А мы спрячемся в кустарнике и нападем на них из засады.

– Глупый план! – воскликнула Аня.

– Зато действенный. Я с триллами сходился врукопашную, бойцы из них нулевые. Если противник близко, они драпают со всех ног, стараясь увеличить дистанцию, чтобы уже оттуда взяться за дротики.

– Вот вас и забросают! Вы не сможете сразу всех убить. И вообще, если они вас заметят…

– А они нас обязательно заметят, если будем болтать тут и дальше, вместо того чтобы замаскироваться получше! – недовольно буркнул Олег. – Все, Аня, по этому вопросу есть два мнения: мое и неправильное. Так что все разговоры окончены.

Арки даже не подумали спорить – это не в их правилах, да и грех отказываться от схватки. Гладиаторы прекрасно понимали слабые стороны плана, но так же хорошо понимали, что в данных условиях ничего получше осуществить не удастся. Слишком мало времени – вот-вот появятся враги и легко перебьют их с дальней дистанции.

Местность как нельзя лучше способствовала реализации плана – заметить приготовления людей было невозможно. Среди кустов обнаружились заросли высокого вечнозеленого растения, похожего на можжевельник, в которых и по весне можно неплохо укрыться, чем островитяне и воспользовались. Даже скептично настроенная Аня, осмотрев засаду, вынуждена была признать, что разглядеть их не удастся, если они сами себя не выдадут.

После этого девушка направилась вперед. Оставалось надеяться, что триллы не слишком насторожатся, увидев, что она идет в одиночестве. Скорее всего, они не раз видели колонны пленников или сами их конвоировали и должны знать, что люди часто отстают от основной массы, плетясь позади. Здесь не было раксов, подгоняющих их древками секир, так что для хайтов подобное зрелище не покажется необычным.

На сердце у Олега было неспокойно – он не желал отпускать жену в одиночку. Однако прекрасно понимал, что в противном случае триллы будут больше внимания уделять следам и могут издалека заметить неладное.


Хайты ничего не заподозрили.

Эрон следил за ними в маленький просвет, выщипанный по веточке. При подходе врага молча отставил руку, сжал ее в кулак. Олег напрягся, покрепче ухватил древко копья, уставился вперед. Через несколько мгновений послышались шлепки шагов и невнятное бормотание, показался первый трилл.

Эрон с резким выдохом метнул дротик, пронзив его шею, Олег тотчас рванул вперед. Ему казалось, что движется он очень быстро, но куда там – Монгу обогнал его играючи, взмахнул секирой, расколов голову следующего врага будто гнилую тыкву. Оставшаяся парочка дружно бросилась назад, но недостаточно быстро – Олег успел достать заднего копьем в бедро. Тот с воплем рухнул, подскочивший Эрон вонзил ему в спину кинжал, потянул его в сторону, расширяя рану, и с трудом увернулся от фонтана крови.

Последнего трилла, драпающего со всех ног, прикончил Монгу, метнув вслед секиру. Тот упал, но тут же вскочил, явно намереваясь удрать с огромным топором в спине. Но арк его легко догнал, свернул шею, вернул себе оружие, издал радостный клич.

– Аня! – крикнул Олег девушке, ушедшей уже метров на триста. – Посиди там, все кончено! Мы сейчас подойдем!

Довольные арки обыскали трупы, тщательно собрав все трофеи. Кроме дротиков у триллов были узкие кинжалы, а у одного за поясом обнаружился маленький топорик. Монгу проверил заплечные мешки, но, кроме нескольких земляных орехов, никакой пищи не обнаружил. Ладно, хорошего понемногу.

Бросив обобранные трупы, мужчины поспешили вслед за Аней. Девушка дожидалась их, сидя на берегу ручья. Вскочив, она не удержалась, бросилась навстречу:

– Олег! С тобой все в порядке?

– Да, не волнуйся.

– Эрон? Монгу?

– Да не волнуйся ты, с ними тоже все в порядке. Все прошло хорошо, мы их прикончили одним махом. Теперь есть шанс удрать от раксов: они не настолько «быстроходные».

– Вы действительно со всеми справились? – недоверчиво уточнила девушка.

– А ты разве не видела?

– Нет, с моего места трудно было разглядеть. Да я и не оглядывалась, как ты приказал.

– Ладно. Не сомневайся: мы победили. Но это не все: нам в затылок дышат раксы. Как ты? Идти сможешь?

– Да, я отдохнула.

– И когда же успела… Но не переживай, теперь пойдем потише. Скоро сумерки, мы оторвемся, хрен они нас найдут в потемках.


Так и оказалось.

В последующие несколько часов Монгу лишь раз сумел рассмотреть погоню, взобравшись на приличное дерево. Местность становилась все более пересеченной, часто встречались рощицы и заросли кустарника, все это сильно затрудняло обзор. По словам арка, за ними следуют шесть раксов и один трилл. Непонятно, почему метатель дротиков не присоединился к своим сородичам, – возможно, повредил ногу одним из шипов.

Несмотря на то что противники двигались быстро, Олег не сомневался, что им удастся скрыться. Главное – в сумерках выйти на одну из каменистых проплешин и уже там изменить курс – в этом случае следов не останется. Хорошо бы перед этим оторваться подальше – погоня отставала всего лишь на километр, а то и меньше. Увы, Аня, мужественно державшаяся весь день, начала катастрофически быстро сдавать. Не было и речи о том, чтобы увеличить темп, хорошо еще, что пока она идет самостоятельно.

К ночи, как назло, вновь натянуло облака, так что темень была кромешная. Пришлось снизить скорость до минимума – пересеченная местность не лучшее место для подобных забегов. Несмотря на осторожность, Олег все же упал, споткнувшись о камень, и заработал неприятную царапину на ребре ладони, прикрывая лицо. После этого случая передвигаться стали еще осторожнее. Неизвестно, насколько хорошо хайты видят в темноте, но бесконечно идти не получится – часа через четыре после такого марафона Олег произнес:

– Все, надо останавливаться. Я уже сам не пойму, в какую сторону идти. Звезд нет, ветер стих, нет никаких ориентиров.

Аня, будто дожидаясь этих слов, обессиленно присела где стояла. Эрон, отличавшийся развитым сумеречным зрением, указал правее:

– Там рощица с кустами и прошлогодней травой. Можно устроить ночевку.

Олег подхватил девушку, водрузил себе на плечи. Та возражать не стала – вымоталась Аня капитально. Что говорить о ней – у него самого ноги подкашивались.

Эрон не обманул – в рощице хватало кустарника без колючек и зарослей прошлогодней травы. Островитяне быстро наломали веток, надергали сухих пучков, кое-как устроив ложа. Костер разжигать не рискнули – где-то рядом бродят обозленные хайты, не стоит себя выдавать. Олег был уверен, что след беглецов им не найти. Последние несколько часов они не раз меняли курс, старались больше ходить по каменистым проплешинам… Нет, не найдут, разве что очень сильно повезет.

Отрубился он почти моментально, не обращая внимания на холод и жесткое ложе.

### Глава 9

Монгу рванул влево, с разбегу домчался до вершины пологого кургана, медленно разворачиваясь, осмотрел окрестности. Столь же быстро слетел вниз, подскочил к Олегу, указал куда-то за спину:

– Там. Надо посмотреть.

Понимая, что от лаконичного арка объяснений не дождешься, Олег только уточнил:

– Далеко?

– Нет.

Исчерпывающий ответ. Зная Монгу, можно ожидать, что это «недалеко» окажется в десятке километров. Хотя вряд ли – местность пересеченная, на таком расстоянии ничего не увидишь. Действительно, все оказалось гораздо ближе – минут через двадцать показалось поле боя.

Совсем недавно здесь лилась кровь и гремело оружие. Скорее всего, дело происходило по зиме – трупы растерзали падальщики, но запах был невыносимый – процесс разложения шел полным ходом. Вся лощина была усеяна телами, а на склоне застыло нечто напоминающее гигантскую черепаху в шипастом панцире. Чуть ниже землю взрыхлила вытянутая воронка, вокруг нее все было усеяно скрученными, исковерканными обломками, похожими на клочья смятой ткани.

Осмотрев сверху всю лощину, Олег не заметил человеческих трупов. Все тела были хорошо знакомы: раксы, триллы, фраки со своими «лошадьми», карлики-хиты. После боя кто-то тщательно собрал все ценное – не видно было ни оружия, ни доспехов. Последнее подсказывало, что это были не люди – амуниция хайтов для них не подходила. Хотя кто знает – жадность человеческая безгранична.

Убедившись, что волков или других опасных трупоедов внизу не видно, Олег произнес:

– Спускаемся. Надо осмотреть все получше: может, найдем что-нибудь полезное. Аня, тебе лучше остаться здесь, там слишком сильно воняет.

– Нет! Я с тобой!

– Как хочешь. Я тебя предупредил.

Арки поспешили вниз, легко опередив землян. Им не терпелось – кто знает, возможно, здесь сохранилось хоть какое-то оружие – гладиаторам очень хотелось вооружиться по-настоящему. Олег не стал их тормозить – пускай веселятся: вдруг действительно удастся пополнить свой арсенал?

Сам он не спешил, шел как можно медленнее, позволяя Ане отдохнуть, подстраиваясь под ее шаги. По ходу внимательно разглядывал трупы, но ничего интересного узнать не смог. Тела сильно попортило зверье, понять, от чего они погибли, было невозможно. Оторванные конечности и головы могли быть как на совести падальщиков, так и острых клинков. Определить разницу может только патологоанатом, да и то не каждый. Слишком много времени прошло – звериные зубы и разложение сделали свое дело.

Аня, мучительно морщась, тронула его за плечо:

– Олег! Вон какое-то оружие валяется.

Шагнув в сторону, он поднял обломок кинжала, покрутил его в руках:

– Это уже не оружие.

– Я понимаю, – кивнула Аня. – Просто это первое, что я увидела. Кроме трупов, ничего нет, вряд ли мы найдем здесь что-нибудь полезное.

– Тебе предлагали посидеть наверху, сама не согласилась. Так что теперь придется терпеть этот запах.

– Наверху воняет немногим меньше. Да и желудок абсолютно пустой: точно не стошнит.

– Даже в голоде есть свои плюсы, – признал Олег и, отшвырнув ненужный трофей, заявил: – Я хочу посмотреть на ту странную черепаху. Ничего подобного не видел.

– Ты думаешь, это она их убила?

– Не знаю, но о таких чудовищах Млиш ничего не рассказывал.

Путь преградила воронка. На дне стояла грязная вода, склоны оплыли, но все равно по самым скромным прикидкам глубина здесь не меньше двух метров. Присев, Олег осмотрел один из скрученных обломков. Материал привел его в недоумение – с виду похож на кожу, но очень твердый, с трудом гнется в руках и легкий, будто алюминиевый сплав. По копоти было понятно, что здесь бушевал огонь, так что первичную структуру странного вещества могло повредить. Непонятные пригоревшие ошметки напоминали куски обуглившегося мяса или сухожилий – Олег так и не понял, искусственный ли это материал либо кусок живого создания. Если живого…

– Ничего не понимаю, – вздохнул парень.

– Что? – не поняла Аня.

– Да не пойму, с чем мы имеем дело. Странные дела тут творятся… очень странные. Ладно, не будем отвлекаться, пошли дальше.

Подойдя к черепахе, Олег разглядел солидную дыру на кромке панциря – до этого заметить ее было проблематично. Присев, он присвистнул:

– Анька, да это настоящая сороконожка!

– Точно! У нее даже не сорок, у нее сто ног! И все в ботиночках!

Действительно, множество конечностей под нижней частью панциря напоминали детские ножки в тупоносых ботинках. Никаких когтей или чешуи – гладкая кожистая поверхность. Сам панцирь, издалека казавшийся набранным из шестиугольных сегментов, на деле оказался сплошным, – по крайней мере, щелей меж сегментов не наблюдалось. Посреди каждого торчал длинный шип из странноватого вещества, похожего на мутное бутылочное стекло светло-зеленого цвета. Неизвестно, каким образом его смогли пробить, но дыра вышла славная – сантиметров тридцать в диаметре. Да еще и трещины змеятся во все стороны.

Склонившись над отверстием, Олег опять присвистнул:

– Ни хрена себе панцирек! Сантиметров десять толщиной!

– А что тут странного? – не поняла Аня. – Эта черепаха с грузовик размером, так что неудивительно. Наоборот, даже тонкий слишком.

Достав нож, Олег провел по роговой поверхности, полюбовался небольшой царапиной, покачал головой:

– Не знаю… Как вообще хайты эту дыру проделали… Или не хайты. Я поцарапал с трудом.

– А помнишь тогда, в крепости… те взрывы.

– Пытаюсь забыть, – нахмурился Олег.

– Раз стены сносило, значит, и панцирь могло пробить.

– Да, все могло быть. Однако мы и тогда не поняли, что случилось, да и сейчас…

Олег заглянул в отверстие, присвистнул в третий раз:

– Анька, да эта тварь внутри пустая!

Так и было – под панцирем шел толстый слой, состоящий из мельчайших шариков, будто сплавленная пластмасса. Его тоже пробило неведомое оружие, а за ним царил мрак пустого пространства. Аня, оценив ситуацию, покопалась в кармане, извлекла крошечное серебряное зеркальце – изделие южных ювелиров. Как по заказу, из-за туч выглянуло солнце, и девушка ухитрилась послать его лучик внутрь.

– Да ты волшебница! – усмехнулся Олег.

– Не все блондинки тупые: некоторые умнее своих мужей. Смотри скорее, что там внутри, солнце вот-вот скроется.

– Я с тобой еще поговорю на тему «кто умнее», – угрожающе пообещал Олег, заглядывая внутрь.

– Ну? Что там?

– Да ничего. Мог бы и не смотреть. Такое ощущение, что внутри все выгорело. Какие-то сосульки сверху донизу висят, комки непонятные по стенам лепятся, будто мешки свернутые. Да и видно плохо: зеркальце никудышное.

– Радуйся, что хоть такое есть.

– Не вижу повода для радости. И запах здесь… Что-то вроде аммиака. Странно, но дохлятиной не несет.

– Мне вообще не верится, что это живое создание, – призналась Аня.

– Мне тоже, – согласился Олег. – Сюда бы ученого нормального: у меня знаний не хватает.

– Мне кажется, таких ученых нет, – задумчиво предположила Аня. – Если это живое существо, то ничего подобного на Земле не встречается.

– Много ты знаешь: на Земле и не такие твари встречаются.

– Да. Но не такого размера. Слишком уж отличается от привычных животных. Солнце спряталось, внутри больше ничего не увидишь – ты лучше на голову посмотри.

Осмотрев голову, Олег понял: Аня права. Ничего подобного ему до сих пор видеть не приходилось. Больше всего эта часть тела напоминала воронку, широким концом закрепленную на выступающем сегменте панциря. Сходство с ней усиливало то, что узкий конец увенчивало круглое отверстие диаметром с крупный апельсин. Вокруг него безо всякой системы располагалось десятка два бляшек из материала, напоминавшего то же самое мутное стекло, похожее на вещество панцирных шипов.

Все остальное состояло из тех же шестиугольных роговых сегментов, только очень небольших. Если на панцире размерами они сравнимы с крышкой канализационного люка, то здесь самый крупный можно было прикрыть ладонью, а мелкие вообще с монетку. Больше ничего: ни рта, ни носа, ни глаз…

– Чем дальше, тем интереснее, – признал Олег.

– Видел? В жизни не поверю, что это живое создание. Нет, все же машина, просто машина.

– Ничего себе машина! Да у нас ничего подобного нет! Где ты видела машины с сотней ног? Да и сделана из чего угодно, но только не из металла.

– Не забывай, мы не на Земле, – заметила Аня.

– Да, я помню. Но толку? Странно, что Млиш ни о чем подобном не рассказывал. Уж он-то должен знать. Интересные здесь дела творятся…

– Ты про наш побег?

– И про него тоже. До сих пор удивляюсь: больше всего это походило на налет штурмовой авиации. Ведь крепость атаковали сверху.

– Ну и хорошо, что атаковали. Неизвестно, сумели бы мы без этого сбежать.

– Ты права. Но не все так просто: представь, что такое произойдет в нашем поселке.

– Господи… Я даже не подумала… А ведь у нас все из дерева сделано, даже стены.

– Вот именно. И зениток нет.

– Ну у хайтов их тоже нет.

– Ошибаешься. Что-то они в небо запускали, вроде снарядов для баллист. У них на башнях и площадках какие-то машины стояли, разглядеть их я не сумел, но, очевидно, стреляли из них.

– Странно… Когда они напали на поселок, то ничего подобного не применяли. Наш «Арго» совсем маленький в сравнении с их кораблями, но даже на нем баллиста установлена.

– Аня, у меня самого вопросов в сто раз больше, чем ответов. Да и голову ломать сейчас некогда. Вот когда вернемся… Информация – самое дорогое, что мы можем принести. Не думаю, что хайты оставят нас в покое, однажды они уже устраивали осаду, в следующий раз так легко можем и не отбиться.

За спиной послышался радостный возглас. Обернувшись, Олег увидел спешащего к ним Эрона, в руках он держал жутковатую пику черных всадников. Довольно оскалившись, арк заявил:

– Все же недаром мы все осмотрели. В кустах нашли.

– Ты умеешь с ней обращаться?

Арк снисходительно кивнул, почти проигнорировав вопрос. Неудивительно, гладиаторы умели обращаться с любыми смертоносными предметами, разве что с луками и арбалетами не дружили. Указав на «черепаху», Эрон полюбопытствовал:

– Что-то интересное нашли?

– Трудно сказать, просто осмотрели.

– Странная тварь.

– Согласен. Ты слышал о таких?

– Нет, в наших краях они точно не водились, да и рассказов не слышал.

– Понятно… Ладно, надо уходить, пока окончательно не задохнулись. Да и не нравится мне здесь. Кто знает, какие падальщики обитают на землях Хайтаны?


Обернувшись, Монгу вскрикнул, вытянул руку. Взглянув в указанном направлении, Олег с досадой произнес:

– Опять те же хайты! Твою мать!

– Может… другие, – неуверенно возразила Аня.

– Сомневаюсь, шестерка раксов и трилл. Нет, они, точно они. Да и какая, впрочем, разница…

– Но как они нас выследили?

– У них спроси. Упрямые ребята…

Эрон стукнул древком пики по земле, оскалился:

– Олег, нам придется с ними сразиться.

– Остынь! Шесть горилл нам не одолеть, разве что забросать дротиками с удобной позиции. Будем уходить и дальше, надеюсь, до темноты они нас не догонят.

– Догонят, – буркнул арк. – Мы устали и голодны, Аня еле идет. Нет, бесконечно убегать не получится. Если и дотянем до ночи, то это еще не значит, что поутру погони не будет. Один раз они нас выследили, что помешает сделать это опять?

– Скорее всего, хайты просто прочесывали местность, пока не наткнулись на наш след. В следующий раз запутаем его получше.

– Возможно, они используют какое-то колдовство, – осторожно предположил Эрон.

– Может, и так, – согласился Олег. – Я уже ничему не удивляюсь. Ладно, хватит стоять будто суслики у норок.

Отряд рванул вперед, резко увеличив темп. Эрон был прав – долго двигаться с такой скоростью они не смогут, но ничего другого не оставалось. Олег с тревогой замечал, что и на нем сказываются последствия лишений. Вот уже две недели он ведет крайне нездоровый образ жизни, а бесследно это не проходит. От постоянной ходьбы гудели колени, натертые ступни горели огнем, легкие работали вовсю, с хрипом вбирая воздух, но тщетно – усталость брала свое. Лишь присутствие Ани сдерживало его от явных проявлений своей слабости. Если ему тяжело, то каково девушке? К счастью, хоть рана перестала беспокоить, окончательно зарубцевавшись. Правда, приходилось терпеть сильный зуд и стараться не расчесывать рубец.

Арки больше не пробовали оставлять шипы на своих следах. Раксам этим не повредить, а надрываться ради единственного трилла не стоит. Спустя час Олег обратил внимание на изменение рельефа. Если до этого островитяне двигались по широкой долине меж холмистых гряд, то теперь возвышенности подступили ближе, а впереди и вовсе смыкались, будто горловина воронки. Откосы, вздымающиеся в тех местах, парню не понравились. Перепад высот превышал сотню метров, весь склон усеян осыпями и скалами, очень крутой, уставшим людям на нем придется несладко. Однако менять курс опасно – хайты и так отставали лишь на километр или полтора, подобный маневр еще больше сократит дистанцию.

Обиднее всего, что, несмотря на близкие холмы, сама долина была плоской как блин – укрыться от вражеских глаз было негде. Эх, сюда бы густой лес, уж там бы Олег не растерялся, надежно запутал следы. Но сделать это на глазах преследователей невозможно. Да и Аня беспокоила его все больше и больше. Нет, она пока шла самостоятельно, но вот вид… Девушка выглядела выжатой тряпкой, иной раз ее начинало шатать. Олег едва сдерживал желание усадить ее на плечи, да и аркам пока это не позволял. Мужчины тоже вымотались, с такой ношей скорость отряда станет опасно низкой. Как это ни жестоко, но придется терпеть, пусть Аня движется самостоятельно сколько сможет, а уж потом ее понесут.

На подходе к склону, бредя по последнему ровному участку, уже усеянному камнями, Эрон не выдержал:

– Олег, нам придется драться. Склон слишком крутой, мы не сможем передвигаться по нему с прежней скоростью, а вот раксы это сделают с легкостью. Нас догонят очень быстро.

– Бой мы не выдержим.

– Да. Но зато погибнем достойно. Если будем мчаться так и дальше, выдохнемся окончательно и не сможем хорошо сражаться. А если попытаться взобраться на одну из скал… У нас два десятка дротиков, сможем обстреливать врагов.

– Был бы лук, я бы не возражал. Но дротики… Да и раксы не полезут на рожон, просто покараулят внизу, покуда мы сами не спустимся, загибаясь от жажды. Так что достойной смертью умереть не удастся: мы к тому времени едва живы будем.

– Пещера! – лаконично произнес Монгу, указывая вперед.

Только тут Олег до конца осознал странный факт: из седловины, соединяющей гряды холмов, тянулось сухое русло. Талые воды сошли, оставив цепочку луж, но непонятно, почему русло не тянется выше. Теперь этот факт получил свое объяснение – поток брал начало из зева пещеры. Более того, геологические познания подсказали, что местность сильно закарстована, в сущности, они сейчас передвигались по древнему провалу. Русло, выходящее из пещеры, уже в паре сотен метров исчезало, там вода вновь находила путь под землю. Только крайняя усталость не дала Олегу заметить это раньше.

Он долго не колебался:

– Монгу, видишь те заросли камыша?

– Да.

– Надергай его листьев, а мы пока насобираем травы и веток. Сделаем факелы и пойдем в пещеру.

– Зачем? – не понял Эрон. – Там не спастись, все равно догонят.

– Шанс есть. По-моему, тут все испещрено подземельями, следы на камнях не остаются, так что есть шанс скрыться в этом лабиринте. Поскорее, минут через пятнадцать хайты будут здесь.

Гладиаторы поспешно приступили к работе, даже Аня кинулась рвать пучки травы. Времени не было, и Олег на всю подготовку отвел около пяти минут, после чего направился к пещере, на ходу связывая первый факел. Надолго его не хватит, оставалось надеяться, что запасенные материалы не кончатся раньше, чем люди найдут новый выход.

Возиться с огнивом некогда, Олег щелкнул зажигалкой, расходуя бесценный газ, – сейчас как раз тот случай, когда не стоит его беречь. Пещера встретила людей влажной прохладой, под ногами зачавкала вода – здесь все еще сочился умирающий ручеек. Ход был всего один, беглецы преодолели по нему более пятидесяти метров, с горечью убеждаясь, что он и не думает разветвляться – хайты догонят их даже на ощупь.

Но за поворотом Олег не удержался от радостного крика: они выскочили в большой зал, из которого вело сразу три больших хода, да еще какие-то щели виднелись.

– Я же говорил! Тут целый лабиринт, вся долина закарстована.

– Я не понимаю некоторые слова, но догадываюсь, – произнес Эрон. – И мне тревожно: вдруг другого выхода не будет?

– Будет, обязательно будет. Аня, выбирай, в какой ход нам сворачивать.

– А ты почему не выберешь?

– Тут удача нужна. Надеюсь, что такой красавице обязательно повезет.

– Так ты не знаешь, куда идти? – изумилась девушка.

– Понятия не имею. Я, знаешь ли, здесь первый раз. Выбирай быстрее, пока к нам гости не пожаловали.

Аня, не раздумывая, направилась к правому ходу. Оставалось надеяться, что ей и вправду повезет. Эрон зажег новый факел, а рассыпающийся старый Олег забросил в узкую щель. Даже если хайты его найдут, пусть поломают голову, куда же делись беглецы? Через несколько минут островитяне достигли настоящего перекрестка, девушка заколебалась, но Олег поспешно произнес:

– Все, без тебя обойдемся. Идем вперед, никуда не сворачиваем.

– Ты же вроде дорогу не знал? – уточнила Аня.

– Да. Но под ногами вода сочится, много окатанных камней и всякого мусора.

– Ну и что?

– Когда таял снег, здесь текла вода. Она не просто просачивалась сквозь землю, иначе сюда бы не смогли попасть ветки и листья. Там должен быть выход.

Арки заметно приободрились – они неуютно чувствовали себя под землей. Олег шел впереди, внимательно глядя под ноги, боясь потерять следы водного потока. То и дело в стенах открывались расселины и промоины, вода могла приходить из них. Но нет, галька и мусор усеивали пол основного хода.

Минут через десять парень остановился, поднял факел повыше, осматривая свод.

– Что случилось? – насторожился Эрон.

– Ничего. Вам не кажется этот ход подозрительным?

– Да. Нам не нравится ходить под землей, здесь все подозрительно, – признал гладиатор.

– Нет, я не об этом. Ход искусственный, его соорудили чьи-то руки. Вон свод арочный, стены ровные, кое-где можно разглядеть следы кайла. И по-моему, идет как под линейку, никуда не сворачивая.

– Какая разница? – недовольно пробурчал арк. – Шахта это или обычная пещера, мне здесь не нравится. Судя по всему, этот ход заброшен очень давно, так что с хозяевами не повстречаемся.

Олег устало усмехнулся:

– Эрон, ты какой-то раздражительный стал в последнее время.

– Я готов не есть целый месяц, – степенно произнес гладиатор. – Но вот бродить под землей не готов. Если бы не ты, никогда бы сюда не полез.

– Ладно, не обижайся. Думаю, что скоро это приключение закончится: ход куда-нибудь выведет.

– А вдруг тупик? – усомнилась Аня.

– Что взять с блондинки… – вздохнул Олег. – Как, по-твоему, сюда вода попала, да еще весь этот мусор принесла?

Аня с досадой прикусила губу: ответить было нечего. И впрямь это обстоятельство она как-то упустила из виду.


По субъективному ощущению Олега, прошло не меньше часа, прежде чем впереди показалось пятно света. К этому моменту запасы горючих материалов исчерпались, арки суетливо нагибались, пытаясь найти что-нибудь подходящее, а землянин мудрил с остатками топлива, поддерживая мизерный огонь. Монгу первый увидел выход, радостно хохотнул, прибавил шагу. Даже измученная Аня рванула вперед с дивной прытью: подземелье доконало всех.

Но это оказался не выход или, скорее, не совсем выход. В своде зияло аккуратное круглое отверстие, из него как раз и сочился свет. Можно было разглядеть ветви кустарника с распускающимися почками и кусочек неба, подернутого облаками. До люка метра четыре, но с таким же успехом это мог быть и километр – забраться наверх было невозможно. Эрон было принялся доставать из карманов ремни, явно собираясь как-нибудь попасть наверх, но Олег его остановил:

– Нет, мы пойдем дальше. Вон рядом еще одно отверстие, а дальше они тянутся еще чаще. Где-то должен быть выход, мы его найдем.

– Что за мерзавцы так пошутили? – возмутился арк. – Зачем было проделывать выходы на потолке? Хоть бы лестницы сделали.

– Я сам не понимаю, – признал Олег. – Но вообще, это похоже на городскую канализацию. Оттуда сбрасывались нечистоты и дождевые воды, после чего все уносилось далеко за окраину.

– Но откуда в этой дикой степи мог быть город? – изумился Эрон.

– Они здесь были до нападения хайтов. Мы с Аней такие города видели. Помнишь?

– Да, – кивнула девушка. – Но не знала, что они есть и здесь, на левом берегу Нары.

– В том году, когда мы с тобой двигались по реке, то видели остатки мостов. Значит, жителям что-то было надо на левой стороне. Наверняка по ним шли дороги, возможно, как раз к этому городу.

Последний факел погас, но нужды в них уже не было – света хватало. Люки шли один за другим, правда, взобраться наверх так и не получалось. Но Олег не сомневался, что рано или поздно это удастся – не может дренажная галерея окончиться тупиком, вряд ли проходчиков спускали на веревках.

Но до конца идти не пришлось – выход обнаружился раньше. Галерея здесь шла уже не в скале, а в мягких породах – ее небрежно облицевали тесаным камнем. В одном месте к ней примыкало какое-то подземное помещение, скорее всего, большой подвал. Время обвалило тонкую перемычку; заглянув в пролом, Олег увидел отблески света, бьющие из-за навала какой-то рухляди.

Раскидывая с дороги всевозможный хлам, он добрался до каменной лестницы.

– Что там? – спросил Эрон, заглядывая в пролом.

– Это подвал древнего здания. Наверху все развалилось, но выход засыпало не до конца. Нам надо будет немного поработать, идите сюда, поможете.

Аня обессиленно присела у стены, покуда трое мужчин раскидывали обломки. После того как вход расчистили, Монгу первый выбрался наружу, осмотрелся, лишь после этого позвал остальных.

Беглецы действительно выбрались в городе. Правда, городом его можно было назвать только с археологической точки зрения – жизнь в нем погасла очень давно. Что говорить, если даже канализационная галерея превратилась в чистенькое место. Людей здесь искать бессмысленно – они покинули это место сотню лет назад как минимум.

Вокруг расстилался квартал трехэтажных домов, подобных было много и в том городе, что располагался рядом с соляным рудником. Архитектура схожая: столь же частые узкие окошки с маленькими балкончиками под ними. Правда, балкончиков уцелело немного: большинство обвалилось, да и стены сохранились лишь местами. От некоторых зданий остались только груды мусора, другие щеголяли сохранившимися фасадами или угловыми фрагментами. Вдалеке виднелись остатки крупных сооружений центрального района и стена, почти не затронутая повреждениями, хотя башни пострадали серьезно.

Прежде ухоженные парки и газоны одичали, разрослись, взламывая корнями мостовую. Разглядев ближайшие деревья, Аня вздохнула:

– Жаль, что сейчас не осень. Это орехи, мы бы смогли отлично поесть.

Монгу повернулся, продемонстрировал широкую улыбку:

– Орехи можно найти и сейчас.

– Да ты спятил от голода, – вздохнул Олег. – Только-только почки начали набухать, какие орехи?

– Подождите, я сейчас, – бросил арк и поспешил к ближайшей груде камней.

Поняв, что гладиатор зря болтать не будет, Олег внимательно проследил за его действиями. Тот и впрямь вел себя на удивление последовательно. Монгу, действуя будто собака, обнюхал кучу камней, после чего перебежал на другую сторону улицы, пригнулся над новой грудой и принялся лихорадочно ее раскидывать. Олег переглянулся с Эроном, оба синхронно шагнули вперед, на помощь товарищу. Лишь Аня, присев у входа в подвал, не двинулась с места – девушка вымоталась капитально.

Дружными усилиями трое мужчин взялись за работу. Олег постепенно понял, что они выискивают, и не удивился, когда из-под очередного камня с писком выскочил крупный грызун. Монгу бросился за ним, но куда там – ловкий зверек успел шмыгнуть в какую-то щель. Впрочем, своей цели арк все равно достиг – люди раскопали кладовую хозяина норы.

Запасливый зверек уложил слой листьев, сверху один к другому разместил слой орехов, затем опять листья, а поверх них новая порция орехов. В этом многослойном складе люди насобирали около килограмма ценных плодов. Их немедленно вручили Ане, сами же с азартом приступили к ограблению следующей норы.

Когда на землю опустились сумерки, островитяне были хозяевами примерно трех килограммов орехов. Не так уж и много, но все же лучше, чем ничего. Арки были недовольны тем, что ночевать придется в мертвом городе – окружающий пейзаж нехорошо влиял на их суеверные души. Однако выбраться отсюда не хватило времени – в темноте по руинам не побродишь.

На этот раз решились разжечь костер, устроившись в руинах здания. Здесь его не заметят, покуда не подойдут вплотную. Дров хватало, а вот травы почти не было, как и камыша, так что лежанки вышли не слишком комфортными. Островитяне до глубокой темноты разбивали орехи камнями, хотя солидная часть их веса приходилась на скорлупу, но и сытной сердцевины хватало. Хитрые грызуны натаскали себе самых отборных плодов – ни гнилых, ни червивых не попадалось.

К сожалению, воды поблизости не было, если не считать сомнительных луж, но из них Олег пить запретил. Гладиаторам запрет не понравился, что неудивительно: отношения с гигиеной у них были сложные. Поневоле вспоминалось земное Средневековье, когда даже аристократки не мылись годами, а доблестные рыцари утоляли жажду из поилки для свиней.

Олег долго объяснял аркам про возможные неприятные последствия, но сама концепция существования невидимых глазу созданий потрясла их настолько, что даже молчун Монгу позабыл, что, собственно, объясняют, и взахлеб расспрашивал командира о том, как выглядят духи воды под микроскопом. Доказать гладиаторам, что микробы имеют вполне материальное происхождение, было невозможно. Кроме того, их крайне заинтересовало то, что можно сделать прибор, родственный биноклю, но показывающий настолько малые предметы, что иначе их не разглядеть. Пытаясь все это объяснить невежественным товарищам, Олег влез в такие дебри теории оптики, что понял: надо сворачивать разговор, пока бедняги не заработали воспаление мозга.

Уставшая Аня не сказала ни слова. Обратив внимание на то, что она сидит неподвижно, позабыв про орехи, Олег только тогда понял, что измотанная девушка так и заснула в этой неудобной позе, склонив голову на грудь.

### Глава 10

Утром торопиться не стали – дорога может подождать, а вот терять возможность пополнить запасы продовольствия не следует. Несколько часов люди бродили среди руин, выискивая звериные кладовые. При этом Олег пресек попытки Монгу изловить хозяев закромов– его беспокоила перспектива подцепить какую-нибудь болячку, переносимую местными «бурундуками». На Земле даже простые мыши могли наградить туляремией, а про крыс и думать страшно – достаточно вспомнить средневековую чуму. Нет, с грызунами лучше не связываться, а орехи есть только после прокаливания на углях.

Разорив полтора десятка нор, люди набили орехами карманы и трофейный мешок, прихваченный после схватки с триллами. С тоской осмотрев эти припасы, Эрон вздохнул:

– У меня с вечера челюсти гудят, слишком уж жесткая еда. Да и не еда это: только брюхо обманываем.

– Ошибаешься, – возразил Олег. – Орехи – это очень сытная пища, на них вполне можно прожить.

– Вот только тоскливо так жить, – вздохнул гладиатор и мечтательно причмокнул. – Я бы все отдал за кусок горячего мяса: чтобы корочка снаружи и кровь внутри.

Почувствовав, как при сладострастных словах арка желудок заинтересованно насторожился, Олег отмахнулся:

– Вслух такое не говори, а то слюной захлебнемся. Все готовы? Аня, ты как?

– Идти смогу.

– Если что, сразу говори, лучше на плечах понесем.

– Нет, не бойся, если не слишком быстро, то смогу передвигаться сама.

– Хорошо. Вперед.

Добираться до ворот не пришлось: земляне быстро вышли к стене, миновав пару кварталов однотипных руин, и без труда преодолели ее через ближайший пролом. Было бы неплохо исследовать город: учитывая, что он находился на окраине земель хайтов, вряд ли здесь успели поработать охотники за сокровищами и мародеры. Однако из-за слабости отряда пришлось забыть обо всем, кроме главной задачи – добраться до острова. Кроме того, не следовало забывать, что где-то рядом бродит группа преследователей. Олег помнил об их упрямстве: сомнительно, что они оставили беглецов в покое, потеряв след в пещере. Ничего, если все будет хорошо, люди сюда еще вернутся, но уже с сильным, хорошо вооруженным отрядом.

За стеной повернули на восток, быстро оставив город позади, – он был небольшой, не более двух километров в диаметре. Здесь Олег увидел остатки величественного акведука и понял, откуда жители брали воду. Он предполагал нечто подобное, так как никакой реки рядом не было – город стоял на плоскогорье, царствующем над карстовой долиной.

Вскоре Олег заметил, что их путь лежит вдоль древней дороги. Соорудили ее на века, подобно римским: она была как новенькая, только брусчатку мусором засыпало. Со временем на нее натянет почвы, вырастут трава и кустарник, но пока до этого далеко. Странно, но трассу возле соляного рудника затянуло полностью. Впрочем, там вокруг расстилался лес, он в таких случаях действует быстро, да и покрытие могло быть менее качественным.

Как бы то ни было Олег уверенно свернул к дороге. Идти по ней гораздо удобнее, а направление вполне удовлетворительное – почти четко на восток. Он надеялся, что путь ведет как раз к городу рядом с соляными шахтами, а это островитянам на руку. Места знакомые, там достаточно леса для сооружения плота, а возможно, удастся захватить лодку у каннибалов.

Арки с тоской смотрели по сторонам, провожая взглядами потенциальное жаркое. Да, здесь наконец появилась дичь. То и дело люди замечали антилоп и диких лошадей, частенько пробегали зайцы и крупные нелетающие птицы вроде карликовых страусов – островитяне окрестили их дрофами, так привычнее. Не раз пугали перепелок, Монгу обстреливал их из пращи, но неудачно – это не лучшее оружие против стремительной мелкой добычи. Однако было ясно, что при желании, организовав грамотную охоту, можно разжиться мясом. Но Олег не рисковал останавливаться: надо отойти от опасных мест подальше. Он то и дело оглядывался, боясь увидеть за спиной назойливых хайтов, но пока все было спокойно.

А к полудню островитяне вышли к первому разлому.


Разлом – по-другому назвать это Олег не смог.

Вначале Монгу заволновался, указывая на неестественно ровную линию, протягивающуюся с севера на юг почти перпендикулярно направлению движения беглецов:

– Трещина, земля треснула!

Олег, не обладая столь хорошим зрением, усомнился:

– Что ты несешь? Как она могла треснуть?

– Не знаю. Но треснула.

– Такое бывает, – кивнул Эрон. – Однажды, когда я был еще мальчишкой, ночью сильно задрожала земля, рухнули некоторые дома, а у многих провалились крыши. И появились трещины. Наверное, в них ушла вода, потому что многие колодцы пересохли.

– Это было землетрясение. Но здесь другое дело, мы бы его почувствовали. Нет, просто промоина глубокая.

Однако чем ближе подходили к странному месту, тем очевиднее становилось, что это не промоина. Достигнув края, Олег заглянул вниз, с трудом подавил желание резко отшатнуться: он побаивался высоты.

Земля треснула давно, как минимум несколько месяцев назад. Края разлома оплыли, сочились влагой, кое-где струящейся вниз крошечными ручейками. Воды внизу не было, не считая отдельных луж грязи, местность закарстованная, – очевидно, пропасть хорошо дренируется. До дна по самым скромным прикидкам было метров пятьдесят. Не такая уж и большая высота, но поджилки трясутся. А если учесть, что прошло немало времени и глубина стала поменьше…

– Неплохая трещинка! – присвистнул Олег.

– Не стой на краю, – произнес Эрон, отходя назад. – Край неустойчив, может обвалиться.

Олег поспешно отшатнулся и, помня о своих предыдущих словах, неуверенно произнес:

– Сомневаюсь, что это сделало землетрясение. В таком случае оно бы разрушило все вокруг на десятки километров. Скорее всего, просто карстовый провал. Только странно, что такой вытянутый и ровный.

– Он не совсем ровный, – произнесла Аня. – Похоже на пологую дугу.

– Все равно для природного объекта слишком прямолинейно. Ладно, это неважно. Важно как раз то, что придется делать обход в полкилометра, не меньше, а с другой стороны снова возвращаться на дорогу. Слишком уж приятно по ней идти.

Спорить никто не стал – и впрямь приятно.

Следующий разлом показался через полчаса. К счастью, он не пересекал их путь – остался чуть-чуть левее. Покрытие дороги вздулось, щели меж плит расширились, но других повреждений катаклизм не причинил. Путники удивились очередным странностям, но рассматривать новую пропасть не стали. Через час они уже не удивлялись подобным находкам, встретив еще парочку разломов, а еще несколько угадывалось вдали. Один раз опять пришлось делать обход, но не столь большой – дорогу задело краешком.

После этого обхода через десяток минут наткнулись на первое тело.

Островитяне не раз замечали скелеты, когда хайты гнали их по степной дороге. Но сейчас они отвыкли от подобного зрелища – пленников здесь никто не конвоировал, да и вражеских троп не было. Олег устал, брел на автопилоте, держа Аню за руку, и по сторонам не смотрел, надеясь на внимательность арков. Только когда Монгу шагнул в сторону, нехотя повернул голову, наблюдая за действиями спутника. Гладиатор вышел на обочину, склонился, поднял округлый светлый камень. Только тут Олег понял, что это человеческий череп, и резко остановился. Нет, черепу он не удивился – не первый раз видит, но на челюсти отчетливо выделялись золотые зубы.

– Стоять! – приказал он остальным, шагнув к гладиатору.

Хищные звери неплохо поработали над телом, раскидав кости в радиусе нескольких метров. Но Олег все же нашел разорванную куртку из темно-синей синтетической ткани и брюки с ремнем, явно не местного производства.

– Зачем ты роешься в этих костях? – изумился Монгу.

– Это землянин, – коротко ответил Олег.

Кто такие земляне и откуда они появились, арки, прожив с ними не один месяц, знали прекрасно, так что уточнять не стали. Эрон деловито крикнул молодому воину:

– И ты обыскивай! Вдруг найдешь чудесную зажигалку, испускающую огонь, или волшебный браслет-часы, показывающий время без солнца.

Олег понял, что его заподозрили в мародерстве. Но оправдываться не стал – с точки зрения арков, мародерство не грех, а чуть ли не добродетель. Лишь Аня задумчиво произнесла:

– Надо его похоронить. Кто бы он ни был, все же наш земляк.

– Обойдется, – отмахнулся Олег. – Ему и без погребения неплохо здесь лежится. Раньше надо было думать, а сейчас все: он даже падальщикам больше не нужен. Не стоит терять время.

Аня бросила на мужа недовольный взгляд, но спорить не стала, прекрасно понимая, что это бесполезно. Хорошо, хоть не стал все осматривать в поисках трофеев – погнал арков дальше. Те побурчали, но подчинились, переборов желание найти «волшебную зажигалку».

Олега не особо удивила эта находка. Ну подумаешь – останки землянина. Бедняге не повезло, только и всего. Скорее всего, поработали хищные звери – стая волков с удовольствием нападет на одинокого путника. Степной лев тоже не побрезгует – эти кошки мелковатые, но с безоружным человеком справятся легко. А ведь почти все попали сюда безоружными – в первый день Олег сам был беззащитен, будто птенец, и едва не угодил на ужин к троглодитам, причем вовсе не в качестве гостя. Успел ли этот незнакомец осознать, что случилось, или так и умер в неведении, уже никто не узнает. Да и незнакомец ли? Не исключено, что на Земле они знали друг друга или не раз сталкивались: ведь все, кто попал сюда, прежде жили в одном городе.

Через несколько минут рядом с дорогой заметили кости второго землянина. Это уже было слишком: Олег еще мог проигнорировать единичную находку, но две сразу… В этом мире он вообще впервые видел останки неудачника, да и рассказов таких не слышал. Те, кто погиб в этих краях сразу по прибытии, так и остались непохороненными, но те, кто добрался до левобережья Фреоны, не валялись под каждым кустом, на радость зверью. Встретив мертвого незнакомца, каждый считал своим долгом устроить ему хоть скромную могилку, так что найти непогребенные останки было нереально. Да и мало народу там погибло – в основном умирали от болезней и недоедания, многие угорели от неказистых печек в зимнюю пору. Возле некоторых поселков располагались настоящие кладбища; хоть и маленькие, но даже десяток могил за такой срок – это очень много.

Олег и здесь не стал задерживаться, но долго идти не пришлось: уже через полкилометра прямо на дороге встретили сразу парочку скелетов, а чуть в стороне виднелась россыпь костей – там погибло не менее пяти человек.

– Да что же здесь произошло? – охнула Аня.

– Не знаю. Сам удивлен не меньше тебя.

– Олег, тут что-то не так. Эти трещины в земле и люди… Так просто они погибнуть не могли… в таком количестве. Наверняка их кто-то убил.

Присев, парень смахнул мусор с маленькой плоской сумки, покачал головой:

– Каннибалы или хайты не станут бросать такие вещи. А хищники… Сомневаюсь, чтобы звери устроили такую бойню. Или же здесь водятся неизвестные нам твари… Эй! Монгу! Ты не замечал следы необычных зверей?

– Нет Олег, все звери хорошо знакомы. И я нашел «волшебную зажигалку»!

Арки азартно занимались мародерством, беззастенчиво обшаривая останки. Останавливать их Олег не стал; к тому же надо было немного передохнуть: Аня совсем устала. Присев на теплый камень в метре от обочины, девушка наблюдала, как Олег роется в сумке. Кроме подмокших бумаг и мелочей вроде ручек и калькулятора, там ничего не было. Вздохнув, парень произнес:

– У меня хорошая человеческая мечта – найти пулемет с ящиком патронов.

– В эту сумку он бы точно не поместился, – заметила Аня.

– Понимаю… Это я так… абстрактно… Надоело трястись: каждую секунду жду очередной пакости. Помнишь, как с тобой шел в прошлом году?

– Конечно!

– Тогда в руках была заточенная палка, и я почти ничего не боялся. Даже ваксы не пугали; да тогда мы и не знали, как они называются: просто людоедами нарекли. Понятия не имели, есть ли на этой планете другие люди, кроме нас, и тех, с кем очутились в одной пещере у троглодитов. Встретиться с ними опять почти невозможно: мир велик, да и погибнуть они могли после побега.

Аня улыбнулась:

– Ага. А я тогда постоянно думала: что же будет, если мы не найдем людей? Нашим детям не на ком будет жениться или замуж выходить.

– Так ты с первого дня мечтала о совместных детях? – рассмеялся Олег.

– Нет, но куда мне было деваться? – с трудом сохраняя серьезность, ответила Аня. – Попала на неизвестную планету, а вокруг никого, кроме подозрительного мужчины, не сводящего плотоядного взгляда с моих ног. Так что делать нечего: ведь лучше добровольно, чем принудительно.

– Очень здравые мысли, – признал Олег. – Жалко, что я не мог тогда влезть тебе в голову: столько времени потеряли.

Супруги дружно рассмеялись, но Аня тут же осеклась:

– Олег! Мы почти на кладбище, рядом с нами человеческие кости… И так себя ведем…

– Ничего, мертвые не обидятся. Давно я не видел, чтобы ты смеялась… Эй! Хватит мародерством заниматься! Пора дальше идти!

– Но там еще кости лежат! – огорченно ответил Монгу. – Тут вокруг десятки мертвых землян.

– Я понимаю, но время не ждет. Не волнуйтесь, если все будет хорошо, то в эти края еще наведаемся, с хорошим отрядом. Сейчас для нас главное – вернуться на остров.


Кости попадались на каждом шагу, временами путники переступали через них, почти не обращая внимания. Арки, поначалу бросавшиеся к каждому скелету, давно успокоились, набрав по нескольку зажигалок. Теперь их больше беспокоило, как бы заставить эти устройства работать, – многие не функционировали, пострадав от влаги. Олег уже давно понял, что в этой гекатомбе виноваты не хищники или разумные создания: землян убило что-то неизвестное. У него были некоторые соображения на этот счет, и очередная находка их подтвердила.

Монгу удивленно воскликнул, указывая влево. Олег привык, что зоркий арк не комментирует свои наблюдения, и без уточнений повернулся в указанном направлении. Сперва ничего не заметил, но потом различил странную темно-зеленую массу, укрывающуюся в далеких кустах. Аня, бросив в ту сторону усталый взгляд, удивленно воскликнула:

– Там машина!

Олег поспешно направился к находке. Девушка оказалась права – в кустах застрял легковой автомобиль. Причем он сюда не заезжал – заросли со всех сторон были непролазные и неповрежденные. Машина просто появилась здесь в один миг, причем не с неба упала – даже стекла не треснули.

Стекло со стороны водителя было опущено, заглянув в окно, Олег увидел на передних сиденьях два тела. Крупные звери забраться туда не могли, так что сохранность была высока: два скелета, обтянутых кожей, в неповрежденной одежде.

– Понятно… как я и предполагал, – тихо произнес Олег.

– Что? Что ты предполагал? – заинтересовалась Аня.

– Они не пробовали покинуть машину, даже дверь не открыли. Все эти останки, встреченные в последние часы, появились здесь трупами.

– Как?

– Не знаю. Помнишь, у всех, кто сюда попал, в первые секунды или минуты кружилась голова или плохо было?

– Да. Я в кустах очутилась, когда в себя пришла, стояла на коленях и жутко кружилась голова. И во рту почему-то горько было.

– Вот и у всех так. А некоторые рассказывали, что доходило до смерти. Люди умирали от инсульта или сердечного приступа, точно неизвестно.

– Олег, все равно что-то не сходится. Все эти люди не могли так умереть. Я слышала про такие случаи, но они большая редкость, а тут… Сам видишь… Да и странно, что их столько. Никто не рассказывал, что появился с целой кучей людей. Всех раскидывало по округе, просто нас тогда людоеды собрали в одной пещере. Обычно человек приходил в себя в одиночестве, редко рядом были другие. А уж в таких количествах…

– Да, согласен. Но я слышал и другие рассказы. Некоторые говорили, что в последний момент пребывания на Земле видели, будто с неба бьет что-то огромное и горящее. А если представить, что у этого катаклизма был центр? И здесь все получилось симметрично земным событиям. Мы с тобой выяснили, что были в тот момент неподалеку друг от друга, как и остальные, кто попал в ту пещеру. А теперь представь, что люди, находившиеся в этом центре, испытали полную мощь той силы, что швырнула всех сюда.

– Ты считаешь, мы были далеко от этого центра?

– Не знаю. Но сюда попали жители одного города, причем с окраин не было никого. А почтальоны иногда говорили, что нет никого из района железнодорожного вокзала, хотя из остальной части все есть. Если предположить вокзал центром, то мы как раз были далековато и отделались головокружением.

– Так мы подходим к центру событий?

– Возможно. Я никогда не слышал рассказов о том, как кто-то попал сюда среди кучи мертвецов. Некоторые умирали, другие при падении ломали кости, но таких случаев очень мало. Если бы отсюда кто-то ушел живым, то кому-нибудь рассказал и до нас бы обязательно дошли слухи. Нет, здесь погибли все: перенос что-то необратимо повредил у каждого. Сама видишь, эти люди даже из машины не выбрались. Сидят спокойно, будто ехать собрались, вон водитель даже ремнем пристегнут.

Эрон, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, позабыл о своей обычной невозмутимости и, как ребенок, изумленно обошел машину:

– Олег, что это?

– Долго рассказывать… В общем, эта телега ездит сама, без лошади.

– Волшебная?

– Что-то вроде того.

– И мы можем на ней поехать?

– Теоретически да, но практически… По бездорожью не пойдет, да и аккумулятору наверняка конец после такой зимовки. В принципе довести до ума все же можно. Вот если бы двигатель снять и на наш «Арго» переставить… Лучший корабль в мире получится.

– Так мотор маленький, а корабль большой, – усомнилась Аня.

– Что взять с блондинки? – хмыкнул Олег. – Первые корабельные паровые машины по мощности меньше двадцати лошадей тянули. Этот малыш круче их в несколько раз. Мечты все это: бензина нет. Ладно, надо обыскать этот агрегат: вдруг в багажнике пулемет обнаружится…

Увы, пулемета в багажнике не было. Было там несколько пакетов, набитых подозрительной трухой и обгрызенными упаковками. Судя по всему, раньше здесь были продукты, но грызуны нашли лазейку и неплохо поработали. Впрочем, до земных собратьев им было далеко, и кое-что они просто не приняли за еду. Олег обнаружил бутылку подсолнечного масла, две банки сгущенки и несколько пакетиков специй. Он бы не отказался от ящика тушенки, но здесь не магазин, придется довольствоваться тем, что есть. Очень хотелось прихватить набор инструментов: хозяин машины был человеком основательным и запасся неплохо. Однако тащить эту тяжесть не хотелось, пришлось оставить все на месте в надежде вернуться еще раз. Прихватили только напильник и старую куртку, покрытую пятнами масла. Хотелось слить немного бензина, но за неимением емкостей от этой мысли пришлось отказаться.

Оставив машину в покое, возвращаться на дорогу не стали – чуть дальше виднелось что-то непонятное. При ближайшем рассмотрении это оказалось павильоном остановки общественного транспорта, завалившимся на бок, а вокруг в изобилии белели человеческие кости. Вообще, куда ни кинь взгляд, можно было увидеть останки землян – гипотеза Олега становилась все более правдоподобной. Кроме того, он обратил внимание на огромное количество разломов, причем шли они здесь не только с востока на запад, но и с севера на юг, причем последние дальними краями чуть ли не смыкались, как бы показывая направление на центр этой странной паутины.

В ту сторону Олег и повел отряд. Никто и не думал возражать: всем хотелось взглянуть – что там, за гребнем вспученной земли, к которому змеятся радиальные разломы.

За ним оказался центр катаклизма.


Первым вскарабкавшись на вал, Монгу замер статуей, даже не обернувшись в сторону отставших товарищей. Добравшись до него, Олег встал рядом, ошеломленно охнул, тихо произнес:

– Я прав, центр действительно был в районе вокзала.

Аня спорить с этим утверждением не стала, а гладиаторы вообще не поняли, что он сказал, хотя русский язык выучили неплохо.

Вал вздыбленной земли образовал идеальный круг диаметром около километра. То, что располагалось внутри этого кольца, можно было обозвать одним словом – хаос. Ни одного кусочка обычной степи – все покрыто рваными нашлепками, явно выдранными с земной поверхности неведомой силой, притащившей их сюда. Разлохмаченные асфальтированные пятачки, фрагменты зданий, огромный циферблат вокзальных часов, лежащий стрелками кверху, перекосившиеся столбы уличного освещения, искореженные вагоны, машины, перемешанные с киосками, и кости… огромное количество костей.

Привокзальная площадь всегда была оживленным местом.

– Господи… сколько людей, – тихо произнесла Аня.

– Что это такое? – изумленно спросил Эрон.

– Центр… Сюда ударила вся та сила, что перебросила нас в ваш мир.

Вряд ли гладиатор что-то понял, но переспрашивать не стал, вместо этого опасливо уточнил:

– А эта сила не может убить и нас, как всех этих людей?

– Сомневаюсь. Это было давно, чуть ли не год назад. Если и ударит еще раз… Сомнительно, снаряд два раза в одну воронку не попадает.

Арк вряд ли что понял, кроме одного: им пока ничего не угрожает. Осознав сей факт, он тотчас прагматично поинтересовался:

– Мы осмотрим это место? Здесь должно быть немало волшебных вещей.

– Тут не один день нужен, чтобы осмотреть весь этот хаос, – вздохнул Олег. – Нам не стоит терять время, все равно много не унесем. Да и воды здесь нет, сушь полная.

Поймав на себе умоляющий взгляд Монгу, он смягчился:

– Ладно, час-другой потерять не страшно. Только держаться будем рядом. Аня, ты можешь посидеть пока… передохнуть.

– Нет, я с вами… Не хочу одна оставаться.

– Хорошо, мы все равно не сможем здесь передвигаться быстро. И внимательно смотрите, куда ступаете… Не нравится мне этот ералаш. Как бы последние ноги не переломать…

Кое-как преодолев первые завалы, люди достигли асфальтового пятачка с парочкой автомобилей. Олег понял, что даже с сотней помощников не сможет внимательно все обследовать за один день. Ощущение такое, будто двигаешься в небрежно спрессованной громадной куче мусора. Обследование машин не принесло значимых трофеев – продовольствия не нашли, лишь в одной содрали чехлы с сидений, – к счастью, там не оказалось трупов. Кроме того, в найденную пластиковую бутылку нацедили бензина, с ним будет проще разводить огонь в сырую погоду.

Олег не стал здесь задерживаться: его тянуло дальше, там виднелись исковерканные лотки и киоски, явно попавшие сюда с края привокзального рынка. Идти приходилось осторожно: вздыбленная почва изобиловала провалами и прикрытыми пустотами, каждый шаг грозил неприятными последствиями. Преодолеть пришлось около пятидесяти метров, но на это ушло почти десять минут.

Завидев тряпки и цветастые упаковки, Аня позабыла об усталости и соседстве с человеческими останками, бросилась рыться в этой рухляди. Олег не разделял ее восторга – его бы больше устроили ящики консервов. Однако выбирать не приходится – что есть, то есть. Впрочем, Монгу, уклонившись в сторону, обнаружил потеки соли, вымытой водой из разорванных пачек. Хотя назвать это продовольствием не поворачивался язык, но все равно неплохо. Олег был уверен, что здесь наверняка есть и уцелевшая еда, но вот как найти ее в этих завалах…

Встав на здоровенную каменную глыбу с поблескивающей, будто оплавленной поверхностью, он уныло посмотрел по сторонам, но так и не заметил признаков чего-нибудь съестного. Возможно, они что-то и смогут найти, но для этого придется рыться не один день. Нет, задерживаться им нельзя. Через несколько часов стемнеет, до этого времени надо добраться до воды – жажда достала всех, за весь день даже островка снега не нашли, тепло последних дней свело его напрочь.

Несмотря на свои геологические познания, Олег не понял, на чем стоит. Впрочем, глыбу он не рассматривал– камни его сейчас не интересовали. А зря, будь островитянин повнимательнее, имел бы неплохой шанс приподнять завесу тайны над загадкой появления землян в этом мире. Это был кусок астероида, ударившего по его родному городу как раз в районе железнодорожного вокзала. В тот момент сложилось редкое стечение обстоятельств, и несколько обломков пронзили ткань вселенной, угодив в сопредельную реальность. Канал существовал какое-то мгновение, тут же захлопнулся, ударив замкнутой в нем энергией по эпицентру. С одной стороны, повредить это никому уже не могло: в этом месте зияла пылающая воронка, от которой расходилась сейсмическая волна, сметавшая городские кварталы. Но с другой – все было почти спокойно, если не считать тысяч людей и обычных обитателей степи. Все они погибли, не успев даже осознать, что произошло.

Те, кому посчастливилось оказаться вдалеке, испытали лишь неприятные ощущения, только редкие неудачники пострадали серьезно. Пилот, заводя самолет на посадку, с криком рухнул на штурвал. Остальные члены экипажа ничем не смогли ему помочь, так как сами страдали от боли и головокружения. Крылатая машина чиркнула по макушкам деревьев иного мира, после чего пропахала вершину плоского холма, рассыпавшись на тысячи обломков. Некоторые бедолаги, материализовавшись на краю обрывов, не удержавшись, падали вниз. Стихия действовала жестоко, но не всегда: никто почему-то не возник высоко в небе – все появлялись на малой высоте, падение с нее редко приводило к серьезным травмам.

Ничего этого Олег не вспомнил, хотя один внимательный взгляд, брошенный на каменную глыбу, мог сказать ему многое. Его больше интересовали сугубо практические вопросы. Причем особенно волновал один: чего бы пожрать? Орехи вещь хорошая, но все же хочется чего-нибудь посущественнее. Жаль, что нигде не виднеется призывно манящая вывеска уцелевшего продовольственного магазина…

– Эй! – прикрикнул он. – Хватит! Надо уходить!

– Подожди! – озабоченно отозвалась Аня, роясь в кучах тряпья.

Арки подошли беспрекословно. Их настолько потрясло изобилие странных вещей, валяющихся мощным слоем на километр вокруг, что они, растерявшись, вели себя на удивление робко, безо всякого азарта выискивая «волшебные вещи». Монгу с грустным видом вертел зеленое бутылочное горлышко, не радуясь чудесной находке, а Эрон задумчиво рассматривал колесную пару от железнодорожного вагона, как бы прикидывая, сколько из нее можно наделать боевых топоров.

Но Аня другое дело: она сейчас была в своей стихии. Девушка ухитрилась собрать груду каких-то грязных тряпок, свертков, коробок, причем явно собиралась все это прихватить с собой. В планы Олега подобное не входило, подойдя к жене, он решительно хлопнул ее по плечу:

– Все, уходим.

Аня секунды две пребывала в задумчивости, но затем до рассудка, отягощенного шопинговыми мыслями, что-то дошло, и она, подняв голову, рассеянно произнесла:

– Что ты сказал?

– Уходим. Все, пойдем, мы не сможем взять с собой эту кучу тряпья.

– Так я рюкзачок нашла! Он грязненький, но ничего, потом можно будет постирать и…

– Аня! – решительно произнес Олег. – Все! Надо уходить. В этот рюкзачок не поместится и двадцатая доля того, что ты насобирала. Да и полезного ничего не вижу: чулки, трусы и всякое мелкое тряпье, даже куртки никакой не видать. Брось все это.

– Олег! – чуть не плача воскликнула Аня. – Сам же любишь красивое белье!

Эрон оглушительно захохотал, да и Монгу оскалился. Олег, с трудом удерживаясь от улыбки, подхватил Аню под руки, приподнял:

– Малышка, я все понимаю, но мы действительно не сможем унести столько вещей. У нас едва хватает сил просто идти. Пойдем, не спорь.

– Ну хоть немножечко! – умоляюще произнесла Аня, заискивающе заглядывая мужу в глаза.

Чувствуя, что еще немного – и под этим взглядом его непреклонность растает бесследно, Олег вздохнул:

– Ладно. Но условие такое: возьмем то, что ты удержишь в ладонях вытянутых рук. При этом никакие сумки не применять и между собой вещи не связывать, а то знаю я тебя. И вообще, дались тебе эти грязные тряпки?!

– Они не грязные, просто на улице долго пролежали, – рассеянно ответила девушка, роясь в груде вещей.

– Я это и имею в виду.

– Грязные, когда в чем-то запачканы. А здесь просто пыль и разные соринки. Отстирать очень легко. Кроме того, многие упакованы в пленку, они совершенно чистенькие.

– Ладно, с тобой спорить бесполезно: аргументы ставишь с ног на голову. Что взять с блондинки?! Ты долго еще?

– Сейчас… минуточку.

Эта «минуточка» оказалась невероятно длинной. Олег уже подумывал утащить девушку силой, но она, будто почувствовав угрожающие мысли супруга, встала. Никогда в жизни он не видел, чтобы в ладонях поместилось столь много вещей. Аня, прекрасно зная своего мужа, обманывать не стала, но использовала его слова на всю катушку: на каждую ладонь ухитрилась поставить плоскую коробку с какими-то женскими тряпками, а уже на них навалила чего только можно.

Вздохнув, Олег вынужден был смириться. К счастью, все это добро весило мало и без проблем поместилось в поклаже путников. К этому моменту помимо мешка трилла у них была сумка, подобранная на дороге, рюкзачок и рыболовный садок, найденный Монгу среди обломков. В него можно было набить немало добра.

Выбравшись из хаоса эпицентра катастрофы, островитяне поспешили на запад, в сторону дороги. Они удалились от нее километра на два, и дойти прямиком не получится: путь преграждали многочисленные разломы.


Несмотря на все старания Монгу, носившегося по всей округе, воду до вечера так и не нашли. В одном месте на дороге был маленький мостик, но под ним стелилось сухое русло. Скорее всего, сеть разломов, вызванных катаклизмом, изменила гидрологическую обстановку в районе: старые водотоки исчезли или поменяли русла, а скорее всего, просто ушли под землю по исполинским трещинам. Да и дренируют разломы неплохо, уводя поверхностную влагу вглубь. Пройдет немало времени, прежде чем чудовищные шрамы затянутся и все вернется на круги своя. Хотя вряд ли станет в точности так, как было прежде.

Акведук, местами подходивший к самой дороге, оставался столь же сухим. Несмотря на всю капитальность этого сооружения, где-то выше его явно повредило. Островитянам пришлось ночевать на обочине дороги, возле сомнительной лужи. Пить сырую воду Олег запретил, и ее кипятили в опустевшей банке из-под сгущенки. Кое-как утолив жажду, запивая горьковатые орехи, люди расположились вокруг скромного костерка на травяных подстилках.

Большой огонь не разжигали. Олег сомневался, что их все еще выслеживают, попросту здесь было слишком мало дров.

### Глава 11

Антилопа насторожилась, подняла голову, внимательно уставилась в сторону полоски низеньких кустиков. Олег знал, что вдоль них подбирается Эрон, да и сам прекрасно различал кочку его головы. Охотники соорудили себе нечто вроде венков из сухой травы – подобное гнездо не должно испугать робкое животное. К сожалению, арки были бойцами, а не лазутчиками – бесшумное подкрадывание не их конек.

Олег каким-то шестым чувством понял, что зверь почуял неладное и сейчас побежит. Поднявшись, он метнул дротик. В отличие от человека, глаза антилопы расположены по бокам, и она, различив подозрительное движение, рванула не раздумывая.

Олег не сдержал досадного возгласа – дротик угодил как раз в то место, где мгновение назад стояла добыча. Но поздно: антилопа была уже в нескольких метрах. Однако животное совершило роковую ошибку – рванулось в сторону засевшего Эрона. Арк выждал, когда до лакомой добычи осталось несколько шагов, рывком приподнялся на колено и с силой метнул дротик.

Когда Олег с Монгу подбежали к месту событий, антилопа еще билась в последних судорогах, а Эрон, по обыкновению арков, жадно пил кровь из перерезанного горла, подставляя ладони под хлещущую струю. Второй гладиатор тут же потянулся за своей порцией, но перед этим вопросительно взглянул на командира.

– Я воздержусь, – поспешно произнес Олег, почти не скрывая отвращения.

Нет, он не имел ничего против вкусов товарищей, но сам не испытывал желания отведать столь пикантный напиток. По представлениям арков, кровь еще живого существа может подарить силу жертвы победителю, но вот землянин этих верований не разделял – его вполне устраивало мясо.

Олег с наслаждением почесал лоб. Ему сегодня не повезло: одно из первых пробудившихся насекомых облюбовало его лицо в качестве разминочной площадки. Крылатое членистоногое терзало землянина больше часа, пока он подкрадывался к добыче. Все это время приходилось терпеть, разве что иногда моргать, морщить брови и дергать щеками. Любое резкое движение могло испугать дичь, так что только теперь можно вздохнуть спокойно и отомстить назойливому созданию.

К сожалению, муха, будто осознав изменение обстановки, оставила человека в покое. Жаль… мыслью о мести Олег жил весь последний час. Бросив Эрону свой нож, он оставил арков разделывать добычу, сам поспешил назад – там в кустах осталась Аня, девушка наверняка волнуется.

Зря торопился – она ничуть не волновалась. Улегшись на высохшей траве, Аня подложила под голову рюкзачок со своими трофеями и сладко посапывала. Подкравшись, Олег присел, вырвал тоненький стебелек, пощекотал жене нос. Та лениво хлопнула по нему ладошкой, но даже не подумала открывать глаза, сделав это только после второй попытки.

– Олег?! Ты что делаешь! Ой! Ты здесь?! Вы уже поохотились?!

– И в каком порядке мне на все это отвечать? – рассмеялся парень. – Вставай, соня. Вот так… оставляй тебя вещи сторожить. Мимо тебя стадо мамонтов пройдет, ты и не заметишь.

– Ну подумаешь, немного задремала! – потягиваясь, лениво ответила девушка.

– Ничего себе – немного! Из пушки не разбудишь! Пойдем, пока арки антилопу сырой не съели.

– Так вы ее все-таки убили?! – радостно воскликнула девушка.

– А ты сомневалась?

– Ура! – воскликнула Аня и тут же нахмурилась: – Бедненькая…

– Вот оно, женское мышление! – рассмеялся Олег. – Уж мясо ты будешь трескать за обе щеки.

– У меня нет другого выхода: есть больше нечего. Я бы с удовольствием осталась вегетарианкой, но тогда умру от голода.

– Ничего, травы хватает, – утешительно произнес Олег.

– Сам ее ешь. Я тебе не корова.

– Конечно, не корова: ты моя козочка…

– Не лезь ко мне со своими поцелуями! Мало того что обижаешь, да еще и грязный как свинья!

– Ничего! – ничуть не обиделся Олег. – Я тебе это еще припомню. Ладно, ты пойдешь или я до вечера буду над тобой стоять?

– А на руках понести? – лукаво произнесла девушка.

– Запросто! Только все твои чулки-трусы здесь бросим.

– Тебе в кино злодеев играть, – вздохнула девушка, поднимаясь.

Арки не были опытными охотниками, но освежевать мелкую тушу много ума не надо: когда Олег привел Аню, они уже заканчивали свою черную работу. Антилопа, поначалу казавшаяся приличной, по окончании процесса превратилась в несколько не особо крупных кусков мяса и кучку костей. Все прекрасно поместили в найденный вчера рыболовный садок, переложив при этом сухой травой. К счастью, в эту раннюю пору насекомых практически не было, иначе они бы представили немалую проблему.

Всем, разумеется, очень хотелось закатить знатный обед – орехи надоели до слез, как пожаловалась Аня: «От них уже языки корой покрылись!» Да и маловато их осталось: после завтрака мешок совсем оскудел. Места они занимали много, но в основном состояли из пустоты и скорлупы со скудной сердцевиной. Но, несмотря на зверский аппетит, никто не стал возражать против продолжения пути – воды так и не было, а без нее еда не еда.


Воду обнаружили лишь под вечер. К тому времени местность стала напоминать предгорья – выросли огромные холмы, их склоны и вершины часто прорывались скалами, у подножия приходилось пробираться среди нагромождений глыб. Вокруг по-прежнему было сухо – даже северные склоны очистились от снега. Скудная растительность тоже не оставляла надежды на встречу с хорошим ручейком, Олег уже думал, что вновь придется довольствоваться очередной лужей, как все изменилось.

Сперва акведук пересек дорогу. Он и раньше не раз это проделывал: древние строители вели его, выдерживая строгий уклон, выбирая при этом соответствующий путь и не слишком заботясь о его прямизне. Природа не терпит прямых линий, так что им приходилось следовать за извилинами рельефа. Олег смутно припоминал, что подобные гидротехнические сооружения не только пережили Римскую империю, но местами функционируют и по сей день[1]. Древние прекрасно знали закон сообщающихся сосудов, хотя в данном случае его не использовали. Вода шла самотеком, будто по естественному руслу, без всяких хитростей вроде сифонов, задвижек и водоподъемников. Иной раз, чтобы подвести ее за двадцать километров, приходилось делать сооружение в два раза длиннее. Но это себя окупало – подобный водопровод мог без ремонта простоять сотни лет, что и не снилось магистралям современных городов.

Однако этот акведук все же не устоял. Трудно сказать, что его повредило – землетрясение или злой умысел, но результат был налицо. Несколько арок разрушилось, из зияющего отверстия бил пенистый поток, давая начало ручью, уходившему в узкую расщелину, проточенную за годы его существования.

Вода была ледяной и очень вкусной. Почувствовав, как мгновенно заломило зубы, Олег прикрикнул на Аню:

– Мелкими глотками пей! Давно не кашляла?

– Ведешь себя как папочка! – фыркнула девушка. – Без тебя разберусь!

– Без меня ты ложку от вилки отличить не сможешь. Внешностью тебя природа не обидела, а вот умом… Услышу кашель – удавлю!

Монгу, торопливо напившись, подскочил к уцелевшему фрагменту одной из арок, ловко вскарабкался наверх. Осмотрев окрестности, он указал на юго-восток, куда уходил ручей:

– Там что-то есть.

– Неплохо сказано, – пробормотал Олег. – Оставляет немало пищи для фантазии. – И добавил громко, чтобы Монгу услышал: – А конкретнее?

– Похоже на развалины.

– Город?

– Нет. Сильно мало развалин.

– Логично, – признал Олег.

Монгу вгляделся:

– И от дороги дальше в ту сторону другая дорога отходит.

Посмотрев на солнце, склонявшееся к горизонту, Олег подумал, что надо искать место для ночлега, и крикнул молодому гладиатору:

– Там деревья есть?

– Да. Но мало.

– Это хорошо, здесь вообще одно на километр. Двигаем в ту сторону, будем устраиваться на ночлег. Не знаю кому как, а мне очень уж хочется нормально пожрать.

– Мой желудок доверху заполнен слюной, – признался Эрон. – Последние часы я только и мечтаю о том моменте, когда мои зубы вонзятся в мясо.

– Подожди, скоро поджарим.

– Я и от сырого не откажусь, тем более что у нас есть соль. Однажды в цирке Масагра против нас выпустили трех рунгов, а нас было шесть арков и восемь обычных бойцов. Мы справились с этими тварями, но при этом кроме нас с Монгу уцелело всего двое, тоже арки. Хозяин был зол: выступление себя не окупило. Он запер нас в яму, бросив тушу одного из рунгов. Мы просидели там неделю, питаясь мясом вонючей твари. Должен признать, в последний день она воняла так, что мы всерьез подумывали бросить это занятие и умереть голодной смертью. К счастью, хозяин смилостивился…

– Сука, – констатировал Олег и уточнил: – Твой хозяин. Ладно, пойдемте, за ужином расскажешь, что за твари эти рунги. Никогда о них не слышал.

– Это хорошо, – признал арк. – Но еще лучше их никогда не видеть.


Это и впрямь нельзя было назвать городом, даже на приличную деревню не тянуло. Само собой напрашивалось слово «замок»: руины большого прямоугольного здания окружены невысокой стеной, за ней несколько построек поскромнее. Весь комплекс располагался у подножия холма, на его вершине виднелась прекрасно сохранившаяся каменная башенка – в прежние времена с нее обозревали окрестности.

Самое интересное находилось еще ниже. От замка широкая каменная лестница чуть наискосок спускалась к системе маленьких водоемов, живописно расположившихся среди скал и нагромождений огромных валунов. Более всего они походили на искусственные бассейны, которым специально придали природный вид. Удивляло не это, а что над водой курился пар, и поток, стекающий вниз, из-за него трудно было разглядеть. Чуть дальше поток сливался с ручьем, берущим начало от акведука, в этом месте видимость становилась лучше. Понятно, что холодные воды разбавляли более теплые, если не сказать горячие.

Олег присвистнул:

– Термальные источники!

– Что? – не понял Эрон. – Ты тоже удивлен этим странным туманом?

– Это не туман, а пар. В сущности, разницы почти никакой… Вода теплая, а может, горячая: редкое явление, но бывает.

– Да, – кивнул арк. – Я о таком слышал. На некоторых горячих ключах устраивают термы. Говорят, что омовение в них способствует изгнанию телесной немощи.

– Думаю, что здесь раньше было что-то вроде лечебницы или виллы какого-то аристократа, принимавшего здесь теплые ванны.

– Так мы можем помыться? – обрадовалась Аня.

– Возможно. Только для начала устроимся и осмотрим местность.

– Я могу сходить наверх и забраться на башню, осмотреть с нее все вокруг, – предложил Монгу. – Вечереет, если неподалеку кто-то разведет огонь, я замечу.

– Долго карабкаться придется… – задумчиво произнес Олег.

– Ничего, я быстро. А вы можете смело зажечь огонь: место в низине, главное, чтобы его не рассмотрели со стороны ручья, так что придется делать это под прикрытием развалин.

– Ладно. Только долго там не задерживайся. А то без тебя все мясо съедим, – буркнул Эрон.

Гигант резво помчался вдоль стены – последние слова старшего товарища его явно подстегнули. Осмотрев с высоты лестницы бассейны, Олег не заметил ничего подозрительного, но все же спустился вниз, лично убедился, что вода и впрямь очень теплая. В соседнем водоеме она и вовсе оказалась нестерпимо горячей – в такой не посидишь. Все бассейны сообщались меж собой, вода перетекала из одного в другой, так что по пути она остывала, и каждый желающий мог подобрать ванну на свой вкус.

Чистота воды была потрясающей – даже при вечернем свете можно рассмотреть камешки на чистейшем песчаном дне. Ее не загрязняли ни водоросли, ни тина– они не переносили такую температуру. Вкус Олега несколько разочаровал – он ожидал чего-то солоноватого, минерализованного, а она оказалась абсолютно пресной и противно теплой. К счастью, жажду он уже утолил.

Взбежав по лестнице наверх, он кивнул Ане:

– Можешь купаться. Только далеко не удаляйся, используй ближайшие бассейны. Сперва попробуй рукой: там в одном слишком горячая, но в других терпимее.

Девушка поспешно завозилась с вещами. Олег понял, что она собирается еще и постирать, так что омовение затянется надолго – Аня славилась тем, что в бане могла проторчать больше часа. Впрочем, это ее дело: спешить сейчас некуда.

Эрон в отсутствие командира уже натаскал кучу сухих веток, а сейчас примерялся, чтобы срубить мертвое деревце. Олег выбрал удобный уголок, защищенный стенами от враждебных взглядов, развел костер. Дождавшись, когда разгорится как следует, набросал в него огромную кучу дров. Пускай прогорят – для жарки мяса потребуется немало углей. Еще не стемнело, так что вряд ли огонь заметят с виднеющихся дальше холмов, а потом достаточно будет его поддерживать – маленькое пламя надежно скроют руины.

Спустившись к холодному ручью, он нарубил топориком несколько охапок чахлого тростника. На каменистой почве трава росла скудно, так что постель придется сделать из него. Повторив несколько ходок, Олег решил, что на четыре ложа хватит. Точнее, на два обычных и одно большое – супруги спали в обнимку.

К этому моменту костер еле горел, окруженный тлеющими остатками дров. Подкинув их к центру, Олег покопался в садке, извлек ребристый бок и заднюю ногу, опять спустился к воде. Ани у подножия лестницы не оказалось, но он не испугался, хорошо слыша, как она тихо напевает, бултыхаясь за ближайшей каменной стеной:

– Эй, русалка, ты долго еще?

– Да я только начала! А что, уже пора выходить?

– Нет, я просто проверяю, не уснула ты там. Сейчас мясо сполосну и отнесу Эрону, он наверняка получше меня его приготовит.

– Только бы побыстрее, я голодная как волчица. При одной мысли о горячем куске мяса выть хочется.

– А кто говорил про вегетарианство? – насмешливо уточнил Олег.

– Я в безвыходном положении, – спокойно ответила девушка. – И вообще, пока Эрон будет готовить, ты можешь искупаться. Вода просто прелесть!

– Я так и сделаю, только мясо отнесу и помогу ему дров набрать.

Вернувшись наверх, Олег освободил арка от обязанностей лесоруба, сам завершил расчленение сваленного им дерева. Ночью можно будет закидать костер толстыми бревнышками, они будут давать мощный жар несколько часов. Это хорошо – давненько островитяне не грелись.

Аня по-прежнему мурлыкала незатейливую песенку, но перебралась в другой бассейн. Встав на краю, Олег полюбовался супругой. Она больше не стирала, да и не мылась, просто развалилась на мелководье, облюбовав в качестве дивана огромный плоский камень.

– А там тебе почему не сиделось?

– Вода слишком горячая, еле стерпела. Стирать хорошо, но долго в такой не понежишься. Выбралась оттуда на ватных ногах.

– Понятно…

– Давай раздевайся. И одежду тебе постираю.

– И как я в мокрой буду?

– Она до утра высохнет. У первого бассейна камни вообще горячие, я на них все разложила. Думаю, часа через два все будет готово.

– А наверх я пойду с голой задницей? Здесь, разумеется, хорошо, но вот на воздухе градусов двенадцать или пятнадцать, не больше. А дальше еще больше похолодает: сейчас не лето.

– Я тебе могу одолжить белье и блузку с юбочкой, – с трудом сохраняя серьезный вид, щедро предложила Аня.

– И не стыдно? Из мужа трансвестита сделать хочешь?

– Сам виноват! Надо было подольше там задержаться, найти мужскую одежду.

– Ну конечно! Думаю, как раз мужской там хватало, но ты не уделила ей никакого внимания.

– Ну вот! Уже обвиняют! Ты нехороший, занудствующий тип!

– Спасибо за четкую характеристику.

– Не за что, – дурачась, ответила Аня и серьезно добавила: – В плащ завернешься. Пока поедим, все подсохнет, камни действительно очень горячие.

– Уговорила, – кивнул Олег. – Жаль, что мыла нет: без него не стирка, а пародия.

– Почему? У меня есть.

– Откуда?

– Там подобрала. Целых шесть кусков да еще пару флаконов шампуня.

– Что-то я не видел…

– А я их сразу по карманам спрятала, будто чувствовала, что ты злобствовать начнешь.

– Я всегда знал, что ты гораздо хитрее, чем кажешься. Одно то, как ловко меня захомутала, говорит о многом.

– Ага. Твое самомнение тебя погубит: тоже мне величайшее сокровище! И прекрати лезть ко мне со своими поцелуями!

– А что тебе не нравится?

– А то! Небритый ты, если не сказать больше. Уже борода выросла.

– Так что я поделаю? Топором побреюсь? Бритва дома осталась, с собой брать не стал. Вот за две недели и оброс.

– А я почему страдать должна? Колется очень. И непривычно: будто это не ты, а кто-то другой.

– Все, понял: больше близко не подойду.

Аня по тону мужа поняла, что, кокетничая, перегнула палку и поспешно произнесла:

– Да ладно, не обращай внимания. Это я так… Нормальная борода, чуть-чуть подрастет и мягкая будет. Даже интересно.

– Ну уж нет! Дома сразу сбрею. И вообще, мне кажется, что ты слишком уж резко тон сменила. Фривольные мысли посетили?

– Дурак, – беззлобно ответила девушка. – Ты на ногах еле стоишь, мы все вымотались просто ужасно. И голодные. Вон ты на скелет похож стал: несколько килограмм сбросил. Да и у меня ребра просвечивают…

– Ты и раньше толстой не была.

– Да, все верно, но сейчас уж слишком похудела. И вообще, разговор не о том!

– А о чем же? – усмехнулся Олег.

– Сам знаешь! Корчишь из себя двужильного самца только из-за того, что голым купаешься рядом со мной. Мы сейчас не в лучшей форме для приятных занятий, как мне кажется… Не находишь?

– Если я не стану тебя домогаться, то потеряю свою репутацию, – извиняющимся шепотом произнес Олег.

– Я тебя не выдам! – заговорщицки произнесла Аня.

– Спасибо! Ты идеальная жена.

– Вот уж неслыханный комплимент! – изумилась девушка. – От тебя такой не ожидала!

– Только не жди, что я это повторю при свидетелях, – нагло произнес Олег.

– От тебя дождешься!

– Ладно, уговорила: приставать к тебе не буду. И вообще, где мыло?

– Да вон за твоей спиной лежит. Знаешь, что я подумала?

– Ну?

– Наверное, раньше здесь курорт был – для аристократов.

– Мне тоже такие мысли приходили.

– Так, значит, мы сейчас пользуемся аристократическими привилегиями.

– Да. Сейчас доскребемся песочком вместо мочалок и пойдем подгоревшую козлятину водой запивать. Тебе спинку помыть?

– А для чего, по-твоему, я тебя жду? Попробуй сделать это в одиночку с помощью песка и пучков травы!

Супругов выгнал из воды оклик Эрона, иначе они бы вообще из нее не выбрались. Неудивительно: мало того что впервые за полмесяца отлично вымылись, да еще и лежать можно было в благодатном тепле. Аня нацепила легкомысленные тряпки, поверх накинула ветхую куртку, прихваченную из встреченной машины, Олег попросту завернулся в свой плащ.

У костра уже сидел Монгу, на пару с товарищем грызя куски мяса – от аппетитного запаха живот Олега скрутило судорогой. Но он сдержался, не набросился сразу на еду, поинтересовался у арка:

– Ну как? Что-нибудь видел?

– Да. На юге. Костер.

– Далеко?! – насторожился Олег.

– Тяжело сказать. Наверное, придется идти целый день.

Неграмотные арки не умели измерять расстояние в абсолютных величинах, но по аналогии с предыдущими переходами Олег предположил, что это от пятнадцати до тридцати километров. Больше уставшие беглецы по пересеченной местности пройти не в состоянии. Костер горит далеко, но все равно настораживает.

– Может, это ваксы? – предположила Аня.

– Возможно. Хотя до Нары еще далеко. Монгу, ты не видел, как там дальше? Есть южнее признаки большой реки?

– Нет. Холмы все выше и выше.

– Так я и думал… За день до Нары точно не добраться, а леса по этому берегу растут только вдоль нее.

– Но каннибалы живут не только в лесах. Ты сам должен помнить: нас поймали дикари, обитавшие в пещере.

– Да. Но Млиш говорил, что западные ваксы особые– горные. У них все по-другому.

– Все его знание из старых книг. Мало того что в них много вранья, так еще и времени немало прошло с тех пор. Каннибалы с гор могли прийти и в эти края.

– Ты права, – признал Олег. – Плохо, если здесь полно этих тварей.

– Мы с ними справимся, – воинственно произнес Монгу.

– Будем надеяться. Но вступать в схватку – последнее дело: нас слишком мало. А столкновение с крупным отрядом ни к чему хорошему не приведет.

– Хватит переживать! Ешь давай, – заботливо произнесла Аня.

Действительно, как ни ломай голову, а придется и дальше продвигаться на юг. Лучше уж идти через земли ваксов, чем поворачивать к Фреоне, рискуя нарваться на хайтов. По сравнению с теми каннибалы со своими каменными топорами – безобидные младенцы.

Островитяне наелись, будто удавы, прикончив чуть ли не треть мяса. Не слишком полезно для желудка, но зато до чего приятно насытиться после скудной кормежки всех этих дней. Олег предложил ночевать у бассейнов: камни хорошо нагреты, это гораздо лучше, чем ежиться у костра. Идея пришлась по вкусу, и тростниковые подстилки устроили рядом с самым горячим водоемом.

Это оказалась самая комфортная ночь за последние две недели.

### Глава 12

Поутру Олег все же рискнул идти прямиком на юг. Пускай там и горел костер, но обходить слишком далеко. Да и неудобно будет – местность по обеим сторонам пересеченная, изобилует обрывами и скалами, пробираться там слишком сложно. Если миновать опасное место выше по склону, то вряд ли их заметят. Странно, но сухая степь осталась позади – здесь хватало влаги, а вместе с ней густых зарослей кустарников и рощиц корявых деревьев. Спрятаться среди них проще простого.

Дичи тоже встречалось немало: то и дело замечали антилоп, однажды видели степных туров, зайцев было видимо-невидимо, а среди скал пару раз показались горные бараны. На охоту не отвлекались – мяса пока достаточно, не стоит терять время. Эрон натер его солью, обернул травой и мягкой корой – теперь оно не должно испортиться слишком быстро. Впрочем, при таких аппетитах попросту не успеет.

Около полудня Монгу заметил дым. Несколько струй поднималось примерно в том районе, где он по темноте видел огонь. Олег, рассмотрев ущелье, будто затянутое тяжелым смогом, покачал головой:

– Странный какой-то дым… Не похоже на костер охотников или селение ваксов. Будто вся долина пылает.

– При пожаре огонь виден, да и нечему там гореть, – заявил Эрон. – Лес чахлый, да и сырой, если и вспыхнет, то летом.

– Млиш рассказывал, что ваксы иногда поджигают степь, чтобы гнать дичь.

– Здесь все не так, – возразил гладиатор, и пояснил: – Травы мало, земля сырая… нет, хороший пожар не выйдет.

Так и не решив, с чем столкнулись, путники направились дальше. Через час порыв ветра принес запах гари, чем дальше, тем тяжелее становилась вонь. Поморщившись, Аня констатировала:

– Такое ощущение, что рядом металлургический завод.

Девушка, выросшая в индустриальном городе, подметила верно: отчетливо воняло горящим углем или асфальтом – слишком характерный запах, от дров такого не бывает. Олег поначалу предположил пожар торфяника, но тут же отбросил эту мысль – болотом там и не пахло. Не выдержав, он повел группу наискосок, опускаясь пониже. Там и путь удобнее, и разглядеть все можно лучше.

Еще через полчаса до него начало доходить, с чем они столкнулись: путники увидели иссушенную пустошь, на ее краю из парочки мест вырывался дым. Подобных проплешин ниже становилось все больше и больше, дальше они сливались в сплошное пятно, превращая местность в отличную декорацию для съемок сюжетов про ад.

Подойдя к дымящемуся отверстию, Олег поморщился – глаза заслезились, во рту стало кисло.

– Пригнитесь к земле и не дышите этой гадостью.

– Ну и дрянь! – пискнула Аня, пригибаясь.

– Сернистый газ.

– Он ядовит? – насторожилась девушка.

– Скажем так – не полезен для здоровья.

– Что это такое?

– Угольный пожар. Пласт горит под землей.

– Понятно. А зачем мы сюда спускались?

– А разве не интересно? – усмехнулся Олег.

– Интересно, но только воняет сильно.

– Зато нашли кое-что полезное. – Он указал на отверстие, клубящееся дымом: – Видишь эти желтые кристаллы?

– Ага.

– Это сера. Причем очень чистая. Полезная вещь. Думаю, тут ее можно насобирать не одну тонну.

– А беленькие кристаллики?

– Точно не знаю, но, по-моему, это нашатырь. Возможно, тоже на что-то сгодится.

– Будем брать эти желтые камни? – уточнил Эрон.

– Нет, просто место запомним.

– Странное место и опасное: тут живут плохие духи. Жар их тел все сжег, а дыхание отравляет воздух.

– Успокойся, это не духи. Простой подземный пожар.

– Олег, усталость помутила твой разум: что может гореть под землей?

– Видел уголь, который используют наши кузнецы?

– Да.

– Есть и природный уголь. Его не надо выжигать, он лежит под землей. Где-то, наверное, на поверхность выходил и загорелся от удара молнии или в процессе разложения на воздухе. Потом пожар ушел под землю, лишь местами показываясь: ведь Монгу видел огонь. А газы просачиваются через породу, на ходу охлаждаются, вот поэтому здесь и оседают эти возгоны.

– Никогда о таком не слышал, – недоверчиво пробормотал арк.

– Зачем мне тебя обманывать? Ладно, надо уходить наверх, к дороге, этой гадостью не следует долго дышать.

– А как же тогда эту серу собирать? – поинтересовалась Аня.

– Очки надевать и дышать через мокрую тряпку.

– Какие сложности… Зачем она вообще нужна?

– Не скажи! В сельском хозяйстве используется, массу полезных химикатов можно сделать, и без нее не получить черный порох.

– С тобой все понятно: только и норовишь придумать что-то смертоубийственное!

– А что ты хотела? – усмехнулся Олег. – Все мужчины немного звери. Да и не помешает нам хорошее оружие: сама понимаешь.

Девушка возражать не стала.


Еще через час, уже выйдя к концу дымящейся пустоши, островитяне обнаружили первые следы ваксов.

Это были не следы в буквальном понимании – просто каннибалы установили на ровной площадке грубого деревянного идола, мрачно посматривающего в сторону пожара. Неудивительно, что дикари обожествили столь примечательное место, однако нехорошо, что они вообще о нем знают. По состоянию фигуры трудно было понять, сколь часто они здесь бывают, но Эрон, осмотрев все, заявил, что после таяния снега здесь ничья нога не ступала. Олег ему не слишком доверял в подобных вопросах – следопыт из гладиатора никчемный, однако и сам не нашел никаких признаков недавнего вражеского присутствия.

У подножия идола в изобилии валялись кости различных животных – ваксы явно задабривали его кусками мяса, но свежих видно не было. Да и роспись, нанесенная рыхлой охрой, сильно размазалась от дождей. Однако было понятно: дикари здесь бывают. Неудивительно – полоса степи и холмов между землями Хайтаны и Нарой богата дичью, скорее всего, туда нередко отправляются охотничьи экспедиции каннибалов. По словам Млиша, троглодиты не могут обходиться без излюбленной рыбы, поэтому всегда селятся рядом с реками или озерами. Если б не это, они бы обитали и здесь. Хотя кто знает – доверия словам старика немного, все эти сведения он почерпнул из сомнительных источников. Воспоминания древних путешественников Земли изобиловали небывальщиной, а люди везде одинаковые – здешние тоже не прочь приукрасить скучное описание чем-нибудь ярким, но не имеющим отношения к реальности.

С этого места удвоили осторожность, хотя и прежде на рожон не лезли – обходились без криков и песен во весь голос.

Древняя дорога обогнула подземный пожар поверху, что для строителей было не слишком удобно. Олег заподозрил, что пламя бушевало уже в те далекие времена, заставив людей изогнуть трассу, обходя опасное место. Оставалось удивляться многовековому буйству стихии. Тропа, идущая от ритуальной площадки, заканчивалась на брусчатке – ваксы охотно использовали древний путь. Удивляться нечему – это действительно удобно. Олег недолго колебался и продолжил путь по ней: с одной стороны, гораздо безопаснее продвигаться по бездорожью, где риск нежелательной встречи минимален, но с другой на это потребуется много сил и времени. Лучше уж рискнуть.

Далее дорога почти все время тянулась вниз – путники миновали самую высокую точку здешнего взгорья. Олег мысленно обозвал это место Горящим перевалом – очень логичный топоним. Его вчерашние опасения, что до вечера окончить путь не удастся, не оправдались. Шагать по брусчатке под уклон было очень удобно, и путники резко увеличили темп. Ночью все отлично выспались в тепле, ужин и завтрак сытные – силы резко прибавились. Да и надоело бродить – все рвались поскорее вернуться на остров.

Солнце еще не коснулось горизонта, когда показалась река. Холмы подступали к ней вплотную, берег во многих местах был обрывистым. Путники до потемок разыскивали удобный спуск, добравшись до воды, когда на небе уже появились самые яркие звезды.

Долгий переход и поспешный марш-бросок последних часов вымотали всех. Аня вообще едва стояла на ногах. Пока Эрон с Олегом заготавливали дрова и рубили камыш, Монгу залез на высокое дерево, изучил окрестности. Спустившись вниз, он ничего не стал объяснять – первым делом надо успеть разбить лагерь, покуда окончательно не стемнело, все разговоры будут потом. Однако когда Олег стал разжигать костер, тихо произнес:

– Сильный не разводи.

– Почему?

– В получасе ходьбы или чуть больше горит огонь.

– Подробностей не разглядел?

– Нет, слишком темно.

– Понятно. Спасибо, что предупредил.

Олегу пришлось умерить аппетиты. А жаль – дров в лесу было полно, костер можно развести знатный. Это было бы кстати – вода уже сошла, но сырость оставалась, так что ночевка будет не слишком комфортной. В такой обстановке хороший огонь – то что надо, но рисковать не стоит: большое пламя могут заметить.

Уставшие беглецы молча поужинали, расположились вокруг костра. Олег принялся размышлять, что делать дальше: ведь если начать строить плот, стук топоров наверняка услышат ваксы – он не сомневался, что огонь горит в их селении. Однако голова отказывалась работать, настойчиво требуя предоставить ей отдых.

Ну что ж, придется думать утром.


Олег, Эрон и Аня восседали на крошечной полянке, хорошо укрытой среди кустов. Внизу журчала Нара, неустанно подтачивая невысокий обрыв, на все голоса истошно щебетали птицы, по своему обыкновению сойдя с ума по весне. На прошлогодней траве, нагретой на удивление жарким утренним солнышком, сидеть было приятно. Да и прошлогодней ее можно было назвать разве что условно: уже вовсю зеленела свежая, в считаные дни выбросив сплошной ковер изумрудных побегов.

Островитяне укрывались здесь с самого завтрака, после того как Монгу отправили в разведку. Олег сразу после этого забрался на высокое дерево, при свете дня рассмотрел окрестности. Как он и предполагал, немного выше по течению виднелись остатки древнего моста, а на другом берегу высились знакомые развалины. В этих местах он бывал дважды: первый раз вместе с Аней, Светой и тогда еще дружелюбным Антоном, который, к величайшему сожалению, не сдох при нападении жуткой твари Гриндира; во второй – в первом плавании «Арго», тогда они под завязку набили трюмы солью. И вот теперь вернулся опять, причем, как и в первый раз, с троими спутниками. История повторяется, разве что из прежних попутчиков осталась только Аня, успевшая за это время стать самым близким человеком.

Олег с трудом сумел различить ниточку каменного причала, к которому швартовался «Арго», на миг ему померещился аккуратный кораблик с низкой мачтой – разум выдавал желаемое за действительное. Эх, если бы островитяне затеяли сейчас новую экспедицию за солью, это бы решило все проблемы. Но сомнительно, что они решатся на это весной, к тому же без Олега – руководителя первого похода, да и не только первого.

Монгу отсутствовал больше часа и сумел подкрасться почти бесшумно – Олег засек его приближение, когда разведчик был уже в десятке шагов. Поняв, что обнаружен, арк подошел уже не таясь, присел рядом с товарищами, тихо произнес:

– Маленькое селение. Четыре хижины. Костер в центре. Там три женщины. Один воин охраняет. Несколько детей и подростков ловят рыбу на мелководье. Они вооружены острогами с костяными наконечниками. Есть одна лодка. Она на воде, пригодна к плаванию.

Аня, выслушав последние слова, повернулась к Олегу:

– Ты хочешь на них напасть?!

– Почему бы и нет? – спокойно ответил парень. – У них есть лодка, нам она не помешает… скорее, наоборот.

– Но зачем?! Сделаем плот. У нас ведь есть два топора.

– Ну разумеется, – снисходительно хмыкнул Олег. – Только один – неудобная для работы боевая секира, а второй попросту никчемный томагавк. А самое главное – на их стук со всех окрестностей сбегутся ваксы, причем не женщины и не подростки.

– Можно отойти подальше от этого селения…

– Боюсь, тут все кишит каннибалами. Если забыла, напомню: именно здесь на нас напали, прямо напротив развалин. Мы тогда захватили лодку с солью.

– Я помню. Может, просто пешком спустимся?

– Не смешно. Раньше мы шли по пустынным местам, но сейчас все по-другому: можем нарваться в любой момент.

– Но тогда, в прошлом году, прошли спокойно.

– Здесь мы двигались на плоту, а соорудили его далеко отсюда, возле Гриндира. Мы понятия не имели, что те места слишком опасны из-за набегов тварей пустыни, а вот ваксы об этом знали прекрасно, поэтому нам никто не помешал. Дальше просто спускались на плоту, вот и не встряли в неприятности. Так что не спорь: это безопаснее всего.

– Безопаснее? Ты с ума сошел! Нападать втроем на поселок людоедов и называть это безопасным делом!

– В свое время мне доводилось вытворять это в одиночку, если не считать помощью идиотское поведение одной неугомонной особы. Не припоминаешь?

Аня виновато потупилась: муж ударил в ее больную точку – она до сих пор раскаивалась за тот бессмысленный поступок. Тогда из-за нее он вынужден был напасть на поселок ваксов и заработал метательным рогом в лоб, после чего едва не погиб в схватке с воином каннибалов.

Тем временем, больше не вдаваясь в дискуссии, Олег коротко проинструктировал гладиаторов:

– Воина придется прикончить, скорее всего, он сам на нас бросится. Если подбегут женщины, валим их дротиками, не подпуская близко: они неплохо швыряют особое метательное оружие, сделанное из рогов. Видите этот шрам на лбу? Это как раз их рук работа. Не знаю, как поведут себя подростки, но, если кинутся, дротики не жалеть. Думаю, достаточно прикончить парочку, и остальные разбегутся. Если взрослые не отличаются избытком храбрости, то короеды в этом плане должны быть еще хлипче. Аня, ты сидишь в кустах и не высовываешь нос, покуда мы не уладим вопрос с арендой лодки. Ну что, готовы?

Вопрос риторический – ответа на него Олег дожидаться не стал, шагнул в сторону поселка. Его тотчас обогнал быстроногий Монгу, указывая дорогу. Идти пришлось недолго, не прошло и получаса, как здоровяк предостерегающе поднял руку, призывая вести себя потише. Шмыгнув в густые кусты, зеленеющие распустившимися почками, он остановился, указал вперед.

Олег, различив заднюю стенку хижины, сооруженной из жердей и тростника, понимающе кивнул, обернулся к Ане, тихо шепнул:

– Сиди здесь, пока я тебя не позову.

Девушка испуганно сверкнула глазами, молча присела в самый густой куст. Олег, несмотря на напряженный момент, едва сдержал улыбку. В жене ему очень нравилось то, что, когда надо, Аня удерживалась от вопросов и диспутов. Потянувшись к поясу, он вытащил топорик, взятый с тела трилла, – самое серьезное свое оружие. К сожалению, это был не тот памятный трофей, отобранный в прошлом году у ваксов. Загадочные рисунки на темной бронзе так и остались нерасшифрованными: он был отобран вместе с остальным арсеналом хайтами, взявшими плот островитян на абордаж. Жаль, хорошая была вещица – этому томагавку до него очень далеко. А уж качество странноватой бронзы и вовсе удивительное – рессорную сталь царапала.

Поправив колчан с дротиками, удобно пристроенный за плечом, Олег шагнул вперед, увлекая арков за собой. Они не стали плестись позади, шустро его обогнали, первыми обошли хижину. Тут же послышался яростный рев, выскочив из-за угла, парень увидел его источник – вооруженного до зубов вакса. Троглодит размахнулся копьем, но гладиаторы его опередили – дружно швырнули дротики. С такого расстояния промахнуться трудно – дикарь рухнул с пробитой грудью и шеей. С хрипом пуская кровавые пузыри, он упорно пытался подняться, все еще не понимая, что доживает последние мгновения.

Многоопытные арки не обращали на него внимания, они уже изготавливали новые дротики – от центральной площадки с пронзительным визгом мчались три женщины. То, что у человеческих барышень было сигналом страха, для них являлось боевым кличем. Олег швырнул свой дротик первым, но слишком поспешил, всего лишь задел одной фурии бок. Товарищи действовали успешнее – одна покатилась по земле, другая взвыла, хватаясь за пробитое плечо.

До уцелевшей женщины дошло, что дальнейшая эскалация конфликта на пользу ей не пойдет: шустро развернувшись, она рванула назад. Кровожадные арки синхронно метнули дротики, но живучая дикарка все же смогла скрыться в лесу, унеся их в спине.

Подростки и дети, устрашенные кровавой расправой над взрослыми, не стали вести себя агрессивно – бросились удирать по берегу, засверкав пятками. Монгу не удержался, успел раскрутить пращу, метнул камень им вслед, но безуспешно – слишком далеко.

Поселок был захвачен менее чем за минуту – островитяне одержали блестящую победу. Олег развернулся, намереваясь подобрать свой дротик, и увидел очень неприятную картину: из леса показалось семеро ваксов с плетеными корзинами за спинами. Судя по всему, мужчины вернулись с удачной охоты, как раз подоспев к финалу избиения младенцев. Проклятье! Если бы островитяне устроили нападение на пятнадцать минут раньше, то уже спокойно спускались бы вниз по течению в трофейной лодке.

Странно, но троглодиты явно не услышали звуков боя, иначе бы не замерли статуями при виде неожиданной картины. А ведь они славятся хорошим слухом. Однако их ошеломление продлилось не более пары секунд – островитяне едва успели выхватить дротики, как ваксы с воем бросились на людей.

На этот раз бросок Олега был исключительно удачным – листовидный наконечник тяжелого дротика ударил дикаря в аккурат под нижнюю челюсть, крепко засев меж шейных позвонков. Парень не стал тянуться к последнему дротику – не было времени. Перекинув топорик в правую руку, он рванул вперед, прямо на рослого каннибала, заносившего узловатую дубину. Пригнулся, проскочив под уже опускающимся оружием, успел вскользь врезать противнику по колену, перекатился через плечо, оказавшись за спинами шеренги врагов.

По щеке хлестнуло мокрым, мимо, вращая злобными глазами, прокатилась отсеченная голова. В горячке боя Олег даже не вздрогнул при виде такой жути, вскочил, развернулся, одновременно вслепую замахнувшись топориком. Вовремя – разъяренный противник, несмотря на рану в колене и корзину за спиной, двигался весьма проворно и опять занес дубину. Томагавк угодил не совсем удачно – чуть-чуть не достал до виска, тюкнув возле уголка глаза. Но все равно удар был столь силен, что под лезвием хрустнули кости.

Не давая врагу ни мига передышки, Олег шагнул вперед, впечатал ему коленом в пах, после чего, уже оглушенного, но еще удерживающегося на ногах, стал рубить его будто кочан капусты. Убивать маленьким топориком нелегко – череп вакса крепок, лезвие отсекло ему ухо, содрало щеку, и лишь после третьего удара он наконец рухнул.

Разъяренный землянин кинулся на следующего. Этот вакс был смертельно ранен – он барахтался на земле, пытаясь встать, вывалившиеся внутренности волочились по земле. Олег врезал по его затылку с такой силой, что топорище едва не разлетелось. С треском вырвав оружие, застрявшее в костях черепа, он развернулся и понял, что бой окончен – семеро каннибалов валялось на земле. Некоторые еще шевелились, невозмутимый Эрон, проходя по полю боя, методично добивал их своим широким кинжалом. Возбужденный Олег не сразу понял, что кого-то не хватает, и, лишь увидев лежащего Монгу, понял, что без потерь не обошлось.

Арк был жив, но сознание покинуло его капитально– ни шлепки по щекам, ни жменя воды, принесенная из реки, в чувство его не привели. Гладиатору досталось по голове – повыше виска надулась гигантская гематома, волосы напитались кровью, она обильно сочилась из рассеченного скальпа. Убедившись, что помочь раненому нечем, Олег встал, обернулся к Эрону:

– Собери оружие, я пока лодку осмотрю.

Направившись к посудине, он прикрикнул:

– Аня! Бегом сюда! Только вещи не забудь!

Девушка выскочила из кустов через несколько секунд. За последний год она не раз видела батальные картины, так что визжать при виде кровавого побоища не стала, охнула, лишь заметив Монгу:

– Что с ним?!

– Пустяк, – утешил ее Эрон. – У него крепкая голова, наверно, просто притворяется. Он готов что угодно вытворять, лишь бы не работать.

Аня присела возле раненого, принялась обмывать рану из пластиковой бутылки. Мысль хорошая – в ключевой воде микробов немного, а вот в грязной шевелюре арка их предостаточно, так что с некоторой натяжкой процедуру можно назвать дезинфекцией.

Лодка оказалась в полном порядке – обычное толстостенное изделие дикарей, выжженное из цельного куска древесного ствола. Но посудина надежная – спокойно может выдержать человек шесть-семь. Олег обнаружил в ней пару весел и травяную веревку, так что к плаванию все готово.

– Аня! Быстрее сюда! Эрон, ты что?! Решил утащить с собой весь поселок?! Помоги мне, надо Монгу в лодку затащить.

Арк и впрямь увлекся мародерством, насобирав целую кучу неказистого оружия ваксов. Не остановившись на достигнутом, он копался в корзинах и корявых горшках, будто надеясь разжиться каким-нибудь сокровищем. Слова командира оторвали его от увлекательного занятия, дружными усилиями беспамятного великана перетащили в лодку, уложив прямо на деревянное дно. Позже можно будет нарубить камыша, сейчас надо поскорее удалиться – как бы еще кто-нибудь не пожаловал.

Эрон следом принялся грузить трофеи, не погнушавшись парочкой корзин, срезав их с плеч убитых ваксов. Там находилась их охотничья добыча – куски оленьего мяса. Пока арк заканчивал погрузку, Олег не удержался, подошел к костру, взял с него несколько горящих головешек, раскидав по тростниковым крышам. Они загорелись не слишком охотно из-за глиняной обмазки, но если не начать тушить сразу, то через несколько минут будет поздно. Гладиатор вскинул руку в одобрительном жесте, приветствуя разрушительное деяние командира. Оба прекрасно понимали, что, будь дикарей не семь, а хотя бы десять или двенадцать, сейчас бы тела островитян разделывали для поминок павших воинов племени. Без Монгу с его секирой победить в такой ситуации было бы нереально. Вот поэтому Олег и вымещал свою злость, вызванную запоздалым страхом, на ни в чем не повинных хижинах.

Когда лодка отчалила от берега, пожар уже пылал вовсю. Аня никак не прокомментировала действия мужа, она все еще возилась с Монгу, уложив его голову себе на колени. Только тут Олег вспомнил, что к стене одной из хижин примыкала клетка для маленьких детенышей ваксов. Скорее всего, они попрятались по углам, укрываясь от страшных пришельцев, поэтому он их не заметил. Теперь младенцы сгорят вместе с поселком.

Разворачиваться Олег не стал – маленькие ваксы уже не станут большими.

### Глава 13

Два дня островитяне двигались вниз по Наре. В прошлом году, когда Олег с тройкой спутников проделывал тот же путь, времени ушло побольше, но сейчас другое дело. Они шли не на громоздком плоту, а на большой лодке, что гораздо удобнее; мужчины частенько помогали ей веслами и постоянно держались в стремнине, избегая заводей и участков со слабым течением. Монгу к работе не привлекали – он пришел в себя спустя час после боя, но страдал от головокружения и приступов тошноты. Оставалось надеяться, что последствия сотрясения мозга пройдут сами собой – лечить его нечем. Ночевали на маленьких островах, не рискуя останавливаться на берегу.

Не раз видели ваксов: те бродили по мелководью, занимаясь рыбной ловлей. Скорее всего, поселений здесь хватало – частенько замечали дымы костров, но сами хижины скрывались в прибрежных зарослях. Троглодиты предпочитали селиться на берегах укромных заводей, даже проходя здесь на «Арго», островитяне ни разу не смогли увидеть их жилища. Преследовать лодку каннибалы не пытались, лишь подолгу смотрели ей вслед или угрожающе потрясали острогами. Скучающий Монгу в ответ охотно демонстрировал им те части тела, что обычно принято скрывать от чужого взгляда, чем вызывал на себя хор разъяренных воплей: что такое оскорбление, дикари знали прекрасно.

В путь выступали на рассвете: обычно Эрон или Олег правили, остальные часа два-три дремали, ловя остатки утреннего сна. Завтракали здесь же, в лодке, нажарив мяса с вечера на весь день. Будь река поспокойнее, можно было бы идти и ночами, однако на Наре этот номер не пройдет – может затянуть под левый берег с его частыми скалами и водоворотами.

Вот и сейчас, поеживаясь от утренней прохлады, Олег лениво подгребал веслами, не давая лодке уклоняться с курса. Время от времени он начинал работать интенсивнее, разгоняя суденышко посильнее. Но делал это не для выигрыша во времени – просто согревался. День ясный, в полдень станет жарковато, но сейчас еще слишком холодно. Поначалу Олег пытался соорудить из травяной веревки и кожаных ремней примитивные уключины, но они быстро выходили из строя. Сейчас немного приспособился, только сделал в бортах две выемки – с ними было полегче.

Завидев впереди приметный обрыв с зависшим над ним деревом, Олег улыбнулся – до устья Нары оставалось не больше двух километров. Скользнув взглядом по правому берегу, тянущемуся в сорока шагах, он потрясенно замер, рассмотрев огромную рыжеватую фигуру, присевшую у кромки воды. Парню хватило мгновения, чтобы понять: это не просто клот, а клот хорошо знакомый. Откуда здесь появился Удур, непонятно – ведь великан никогда не покидал поселок. Впрочем, гадать нечего – Олег направил лодку к берегу.

Клот сидел не шелохнувшись, казалось, он не замечает приближения суденышка. Однако, как только днище зашелестело по песку, гигант медленно поднялся, шагнул в воду, ухватил лодку за нос, втащил повыше. Эрон вскочил, очумело уставился на великана, Монгу схватился за секиру, но тут же замер, узнав Удура. Лишь Аня так и продолжала посапывать, примостившись на носу.

Олег прижал палец к губам, призывая не шуметь, – пусть девушка спит и дальше. Переступив через жену, он спрыгнул на берег. Удур молча развернулся, пошел в лес. Парень не удивился странному поведению старого товарища – клоты при всей их разумности обладали собственной психологией, далеко не во всем совпадающей с человеческой. По опыту предыдущего общения он понял, что ему следует идти за Удуром.

– Подождите меня здесь, от лодки не отходите.

Арки переглянулись, но спорить не стали. Они вполне доверяли гиганту, давно признав его за своего, и никакой пакости от него не ждали, а на странности поведения реагировали спокойно.

Олег, догнав Удура уже среди деревьев, поспешно произнес:

– Как ты сюда попал?

– Ждал тебя, – лаконично ответил клот.

– Ты знал, что я приду сюда?

– Да. Вода сказала.

Понимая, что более внятных объяснений от великана не услышишь, Олег не стал выпытывать подробности его мистических предчувствий, вместо этого уточнил:

– Ты один пришел?

– Да и нет.

Уточнить, что имел в виду Удур, не удалось – все решилось само собой. Спутники вышли на маленькую полянку, почти целиком занятую огромной круглой хижиной, или, скорее, шалашом. Тонкие стены сделаны из тщательно переплетенных стеблей тростника, сужаясь кверху, они смыкались кончиками в подобие шпиля. Более всего жилище своей формой походило на древнерусский остроконечный шлем с прорезанной боковиной входа.

Великан замер возле него, поскреб ногтем по одному из стеблей и тихо забубнил себе под нос. Олег прекрасно знал язык речных великанов, но сейчас не понял ни слова. Примерно через минуту плетеная циновка, закрывающая проем, шелохнулась, наружу потянулись клоты. Всего их было одиннадцать – удивительно, как они сумели разместиться в этом жилище. Правда, шестеро – дети и подростки, но даже детки габаритами немногим уступали среднестатистическому взрослому мужчине. Из остальных трое были самками, отличавшимися от двоих самцов только наличием отвисших до пояса грудей – и те и другие из одежды носили только юбочки из полосок коры и рыбьей кожи.

Впрочем, у одной самки на левой руке все предплечье покрывали браслеты из деревянных и костяных бусин, при одном из жестов Олег заметил среди них блеск золотого шарика. А жестикулировала «барышня» много: встав перед Удуром, она минуты две что-то бормотала непрерывным речитативом, а тот с почтением внимал. Стало понятно, что познания Млиша о языке клотов были неполные – он оказался двухуровневым или сейчас говорили на неизвестном наречии. Но последнее сомнительно: Олег не понял ни единого слова, даже похожих не было, да и манера разговора слишком странная.

Обладательница браслетов без предупреждения развернулась в сторону землянина, взглянула на него с высоты своего двухметрового роста, отчетливо произнесла:

– Ты тот, кто дружит с водой. Удур тоже дружит с водой. Мы дружим с водой. Все дружим с водой. И вместе быть лучше, чем одному. Будем.

Олег неплохо разбирался в сложной речи клотов, да и самка выразилась вполне понятно. Его удивило лишь то, что говорила она: судя по всему, у этого народа матриархат был в чести. Странно, что Млиш об этом не знал. Итак, предводительница маленького племени просит принять его под свою руку на тех же правах, что и Удура. Интересно, почему великан дожидался именно его, не обратившись к Добрыне, и как он узнал, что Олег непременно вернется, да еще по Наре? Гигант и прежде нередко вытворял разные фокусы, но подобного ясновидения не демонстрировал.

Однако сейчас гадать нет времени, надо принимать решение. Впрочем, оно очевидно.

– Хорошо, – кивнул Олег, позабыв, что клоты не реагируют на человеческие жесты. – Мы будем вместе. Но я не знаю, как вернуться на остров: у нас маленькая лодка, все не поместятся.

– Далеко идти не надо, – произнес Удур. – Люди здесь, пришли за пушистыми деревьями для новых домов.

– Добрыня пригнал мужчин валить лес?

– Да. Они наверху.

– Я понял.

Олег приободрился: выходит, что островитяне занялись заготовкой дерева. Раз так, то в лагере лесорубов сейчас не меньше тридцати человек. Еще по зиме туда несколько раз отправляли мужчин, они без особых затей рубили деревья, бросая их на месте. Не удосуживались даже рубкой сучьев – это можно сделать и позже. А вот валка не ждет – по теплу упавшие кедры, сосны или ели почти всегда ломались или трескались после удара о землю. Процент брака был очень высок – никакие ухищрения не позволяли сберечь стволы исполинов. Зимой другое дело – они падали не на твердую землю, а в глубокий снег, смягчающий удар. Сейчас оставалось только очищать бревна и скатывать к заливу Фреоны, где их вязали в плоты для дальнейшей транспортировки. Запасы леса здесь были очень велики – хватит не на один поселок.

Размышляя, он внимательно осмотрел клотов, заметил у некоторых свежие отметины на шкуре – великаны попали в переплет. Указав на рассеченное, едва затянувшееся запястье одного из самцов, Олег поинтересовался:

– С кем вы сражались?

– Ваксы, – коротко ответила все та же самка.

– Понятно… Много ваших погибло?

Предводительница молча вернулась в хижину, вышла оттуда с мешком, плетенным из сушеных водорослей, спокойно высыпала его содержимое на землю. Олег содрогнулся, уставившись на кучу подкопченных ладоней клотов – их было не меньше двух десятков.

– Вы что, рубите руки своим мертвым? – удивился парень.

– Мы больше не могли жить на старом месте. Там мы погибнем все. А эти руки мы бросим в воду в том месте, где станем жить. Пусть дружат с водой.

Вдаваться в тонкости странных верований клотов Олег не стал:

– Ладно. Собирайтесь, а я пока пойду за товарищами. Наверх отправимся вместе. Удур, топай за мной, надо будет помочь дотащить лодку до леса, не стоит бросать ее на берегу.


Арки вместе с проснувшейся Аней ждали Олега на пляже. Он коротко обрисовал им ситуацию, после чего все быстро собрали немудреные пожитки, оставив большую часть оружия ваксов в лодке, а саму ее надежно спрятав в кустах.

Когда вернулись к полянке, Олег сперва подумал, что они ошиблись местом, но, убедившись, что это не так, с трудом удержался от изумленного возгласа. Хижина исчезла: не развалилась, не сгорела – именно исчезла. Складывалось впечатление, что она ему попросту померещилась – не осталось ни единого стебелька тростника, даже трава была неизмята.

Олег бросил по сторонам несколько косых взглядов, но справиться с загадкой не смог: ни малейших следов припрятанных стройматериалов не наблюдалось, а клоты, рассевшись на корточках по краю полянки, вели себя с обычной невозмутимостью. Как-то не верилось, что еще минуту назад они лихорадочно раздирали тростниковые стены и поспешно скрывали все следы своего пребывания. Хотелось бы взглянуть на это зрелище, но, увы, поезд ушел.

Удур, не задерживаясь, направился дальше. Олег, занимаясь геологоразведкой, бывал в лагере лесорубов, но к Наре с этой стороны никогда не спускался, так что полностью доверился мохнатому проводнику. Клоты, выждав, пока маленький отряд минует полянку, потянулись следом. Никто не произнес ни слова, впрочем, судя по всему, эти создания предпочитают открывать рот как можно реже.

Клот уверенно пробрался через сырой прибрежный лес, безошибочно вышел на возвышенную гривку, уводившую ровно на юг. Через полчаса достигли хвойных зарослей – лиственных деревьев здесь почти не было, а еще минут через десять послышался стук топоров.

Вскоре отряд вышел к крупной делянке, на ней работало полтора десятка лесорубов. Большинство с помощью двуручных пил распускали стволы на бревна, пригодные к транспортировке, и складывали их на волокуши, остальные очищали сваленные по зиме деревья от веток. Рабочие трудились под присмотром троих дозорных, засевших на деревьях, где для этого соорудили площадки. Заслышав тревожный свист, Олег свистнул в ответ, а затем выдал витиеватую матерную руладу.

Тревожный пересвист затих – дозорные понимали, что ни ваксы, ни хайты на такие лингвистические изыски не способны. Путники остановились: Олег не решался идти дальше. Кто знает, как поведут себя часовые, завидев толпу клотов. К Удуру все давно привыкли, но он один, да и попробуй разгляди подробности из-за деревьев и кустов. А чтобы выстрелить из арбалета, много ума не надо – перепуганному человеку нажать на спусковую скобу сущий пустяк.

Прошла чуть ли не вечность, прежде чем напряженный голос поинтересовался:

– Кто такие?!

– Олег!

– Какой Олег?!

– Вещий!!! Блин!!!

– Олег?!!! Ты, что ли?!

– Ну я! Паук, это ты?!

– Он самый! Твою мать!!! Ну что ж ты там стоишь?!!

– Жду, когда вы арбалеты опустите!

– Да иди скорее!!! Надо же, Олег!!!

– Не бойтесь, я здесь не один… мягко говоря.

Паук, оправдывая свое прозвище, ловко спустился с сосны, кинулся навстречу товарищу, но замер, потрясенно уставившись на приближающихся клотов.

– Не бойся, это сородичи нашего Удура. Попросили взять их с собой, вот я и взял. Нам такие ребята не помешают.

– Не помешают, – согласился Паук. – О! И твоя скво[2] здесь! Привет, Анька! Олег, где ты ее нашел?

– Ты там точно не бывал. Я за ней полмира обегал.

– Неплохой квест… А мы тебя почти похоронили, уже не вспоминали.

– Не удивлен… А женщина приходила? Она должна была передать от меня привет.

– Нет, никто ничего не передавал.

Олег нахмурился:

– Значит, не дошла или не захотела идти…

– Ты о чем?

– Неважно… Паук, мне на остров надо побыстрее попасть, сам понимаешь.

– А все! Считай, нет больше нашего острова!

– Как – нет?! – опешил Олег.

– А просто: остров стоит, но людей там почти нет. Осталось человек тридцать при кузнице, да и то ненадолго.

– Не понял… Это что за новости?!

– Да долго рассказывать. В общем, после того как ты ушел, вода поднималась все выше и выше, нас тогда здорово подтопило. Когда лед сошел полностью, Добрыня собрал весь народ, что-то вроде Думы устроили. И коллективный ум решил свалить с острова подальше, во избежание повторения такой ситуевины. В общем, перебрались мы на правый берег и строим теперь новый поселок.

– Нормально… – Олег покачал головой. – А более опасное место найти не смогли?

Паук, оценив иронию, ухмыльнулся:

– Ничего, нам не привыкать к таким уровням сложности. На левом тоже ничего хорошего: в последнее время то и дело появляются мелкие группы хайтов. Пока с ними справляются, но это первый звоночек, что-то вроде разведки. Я так думаю…

– Ладно, где строят новый поселок?

– Да отсюда пара часов ходьбы. Железный рудник знаешь?

– Это ты меня спрашиваешь? – усмехнулся Олег.

– Ну да… совсем зарапортовался. – Паук хохотнул. – В общем, за горкой там речка бежит, вот на ней и строятся, в километре от Фреоны.

– Ясно. Ладно, потопали мы тогда.

– Да подожди ты! Хоть расскажи что-нибудь! Только пришел – и сразу убегаешь!

– Паук, перебьешься. Мы чуть ли не месяц бродили в таких местах, о которых и за неделю не расскажешь. Нет, в поселок, и как можно быстрее.

– Так погоди! Надо охрану вам организовать, на главную делянку сообщить.

– Не суетись, без охраны обойдемся.

– Так ваксы…

– И как ты думаешь, рискнут они нас тронуть? – Олег кивнул в сторону клотов.

Посмотрев на шеренгу мохнатых великанов, Паук кивнул:

– Отупел я на этом лесоповале. Ну раз такие дела, счастливого пути.


Новый поселок назвать «поселком» не поворачивался язык: полный хаос новостройки. Место выбрано неплохое: район впадения в Хрустальную реку Мраморного ручья. Названия этим водотокам еще в прошлом году дал Олег, когда проводил геологическое исследование местности. Фантазию при этом не напрягал: попросту использовал названия пород и минералов, встреченных по берегам. Он еще тогда нахваливал Добрыне это местечко, но так, абстрактно, не думая, что тот решится на переселение.

А он решился.

С точки зрения обороны место очень хорошее. С одной стороны прикрыто рекой: перед впадением в Фреону она замедляла течение, расширялась до полусотни метров. С другой стороны неплохую защиту предоставлял ручей, проточивший неглубокое ущелье с крутыми склонами. Самое приятное, что защита была и с третьей стороны – землю разрывала скальная стена высотой с пятиэтажный дом, она тянулась перпендикулярно ручью и параллельно реке. Достаточно поставить наверху метательные машины и поработать на внешнем склоне, ликвидировав все лазейки, и получится несокрушимое укрепление, надежно защищающее будущий поселок с севера. Так что полностью открытой оставалась лишь восточная сторона, здесь придется ограничиться искусственными сооружениями.

Сейчас в этом полузамкнутом квадрате расположилось около двух сотен шалашей и временных хижин – это напоминало прошлое лето, когда на острове только начиналось строительство. Сотни людей занимались самыми разнообразными делами: тесали камни, распускали бревна, пахали землю на прилегающей всхолмленной степи, возводили дома. Все это Олег рассмотрел мельком – на тщательный осмотр не хватило времени. При виде блудных сынов и дочери в компании клотов Добрыня сперва потерял дар речи, затем потащил парня к себе в хижину, остальных отправив в столовую. Робкий намек Олега на то, что он тоже голоден, отклика в его сердце не нашел. Правда, Аня пообещала не забыть супруга и принести ему порцию.

Добрыня, усевшись за стол напротив Олега, с минутку молча изучал его лицо. Не выдержав, парень усмехнулся:

– Что уставился, будто влюбился?

– Соскучился больно, – не обиделся вождь. – Ох и похудел ты! Кожа лицо до костей обтянула. Да и глаза злее прежнего стали.

– Было с чего, – буркнул Олег.

– Не сомневаюсь. Ну рассказывай.

Парень вздохнул и около получаса вкратце повествовал о своих похождениях. Под конец в дверь постучали, появилась Аня с дымящейся глиняной миской. Поставив ее на стол, она с невинным видом присела неподалеку, явно не собираясь уходить.

– Тебе кто разрешал лавку занимать? – тут же поинтересовался Добрыня.

– Вот еще! Неужто за каждый шаг надо разрешение спрашивать?

– Нечего уши греть! Тут важные разговоры!

– А я вам не мешаю и не подслушиваю. Подслушивают, когда тайно, а я это делаю явно. Мне все равно идти некуда. Раз у жены нет дома, то придется держаться возле мужа. Так что выгонять меня бесполезно и неправильно.

– Да пускай сидит, – вздохнул Олег. – Великих тайн от нас все равно не услышишь, да и неболтливая она.

– Кому что скажешь, на осине повешу[3], как предательницу! – пригрозил Добрыня, поднабравшийся за зиму от отца Николая религиозных познаний. – И вообще, могла бы дядю своего проведать.

– Так он сейчас с рыбаками, – вздохнула Аня. – Где-то на Фреоне. В столовой сказали, что только вечером вернется, со свежим уловом.

– Ладно, сиди уж. Но только тихо, чтоб ни звука не было.

Добрыня повернулся к парню:

– Ну и что дальше?

– Да все. Вышли к делянке, там узнали, что поселок перенесли на берег. Вот мы потихоньку и добрались пешочком.

– Ясно… Так… что-то с клотами надо делать.

– Их Удур в сторону Фреоны повел, – с гордым видом отозвалась Аня, очень довольная, что не только допущена на беседу, но и знает кое-что, неведомое остальным присутствующим.

– Сказано же, сиди тихо! – буркнул вождь и непоследовательно добавил: – А зачем повел?

– Сказал, что они построят себе дом на берегу.

– Понятно… Ладно, потом с ними разберемся.

– Да нормальные ребята, – заявил Олег. – От Удура мы за все время ничего плохого не видели, а вот хорошего немало. Если он стоит у руля, то можно не сомневаться: все будет отлично. Реку знает настолько хорошо, что, дай волю, сумеет дрейфовать против течения. Думаю, его сородичи нам вовсе не помешают, скорее, наоборот.

– Я же не сказал, что возражаю, просто потом надо будет что-то с ними решить. Придется где-то их расселить.

– Сами разберутся, – усмехнулся Олег. – Удур тоже в поселке жить не хотел, на ночь всегда уходил за стены, у него в камышах была хижинка.

– Опасно. Ваксы у нас пошаливают.

– Часто?

– Да с неделю уже. От поселка удаляемся только большими группами. Все равно пару раз были серьезные стычки: убит один лесоруб, двое ребят серьезно ранены.

– А что ты хотел? Это их берег, вот и получай веселье по полной программе. На острове подобного не было, туда не так просто добраться.

– Много ты понимаешь! Мы там по поселку на лодках плавали, а в твоем доме вода вровень с кроватью стояла. Нет, нельзя там жить, нельзя… Надо было еще по прошлому году сменить место. А с ваксами решать вопрос надо… и чем быстрее, тем лучше.

– А сюда разлив не достает?

– Нет, Хрустальная не сильно разбухает, а Фреона не дотягивается. Кстати, я все ваши вещи сберег, сюда перетащил. – Добрыня кивнул на угол, где в ряд стояло несколько мешков. – Знал, что ты точно не сгинешь бесследно.

– Спасибо. Что ты там по ваксам сказал, насчет решения вопроса?

– Да, решать с ними надо. Говоришь, по Наре много их поселений?

– Если верить Млишу, они любят селиться возле воды. Сам я тоже никогда не видел их деревень далеко от рек или озер. По Фреоне в наших краях они строить деревни не любят, только ниже, под самыми порогами. Наверное, хайты в свое время крепко шуганули ваксов, так что, скорее всего, нас тревожат те, что живут вдоль Нары.

– Вот и я так прикидывал. Думаю, неплохо бы пройтись по Наре и выжечь все их гнезда, на хрен.

– Людей немало понадобится.

– У нас сейчас народу прибавилось. Помнишь Руслана Поляшенко?

– Это который вожак поселка чуть ниже по Фреоне?

– Он самый. Но теперь нет их поселка, все сюда перебрались.

– То-то, смотрю, много новых лиц появилось.

– Считая тебя и меня, сейчас ровным счетом пятьсот семьдесят пять душ. Почти вровень с поселком Кругова.

– Твою мать! Как кормить такую ораву?

– Ты в тарелку свою иногда посматривай и есть при этом не забывай: сам поймешь.

– А что тут понимать? Обычная уха, но давненько я такой наваристой не ел: ложка тонуть не хочет.

– Вот то-то! Рыба пошла, и хорошо пошла – еле в реке помещается. Как ты ушел, мы еще с недельку с соплей окрошку разводили да ложки до блеска вылизывали, а потом все кончилось: сети переполнило в одну ночь.

– Про сопли ты загнул! Мы ведь по весне мамонта у ваксов отбили, в нем мяса тонны две или три!

– Маленько загнул, – признал Добрыня. – Это я так… для образности. А рыба пошла здорово: нерест. Видал, какая уха наваристая?! Осетр попер или что-то на него похожее, мы икру не успеваем солить. Вот, кстати, еще проблема: надо еще соли навезти.

– Так вроде еще много оставалось…

– Пока запас есть, но надо еще. Уже сейчас приходится думать о будущей зиме. Чтобы опять с голоду не пухнуть, надо засолить как можно больше рыбы. Пока что это наша основная еда, по-другому такую ораву не прокормить. Поля засеваем помаленьку, но на большой урожай в этом году рассчитывать трудно, так что вся надежда на реку. Да и поторговать солью можно, и не только с местным Югом. Меда и воска здесь почти нет: лес хлипкий, пчелки его не любят, а вот на левобережье все по-другому, вот у них и будем менять. Да и медь только у них, ты здесь так ничего и не нашел.

Последние слова Добрыня произнес с легким укором, на что Олег тут же ответил:

– Я тебе не волшебник! Скажи спасибо, что железо здесь отличное. Так не бывает, чтобы в одном месте вся таблица Менделеева. Ты обнаглел вконец: хочешь все и сразу.

– Но ты сам говорил, что видел признаки меди…

– Мало ли что я видел? Там разведку надо вести, канавы и шурфы бить. Ты дашь мне пятьдесят человек на пару месяцев?

– Помечтай, – ухмыльнулся Добрыня. – Да хрен с ней, с этой медью! Купим как-нибудь, не обеднеем. Кроме нее немало хорошего можно приобрести.

– А именно?

– На левобережье некоторые удаленные поселения наладили деловые контакты с вольными кшаргами. Те за пару мешков соли готовы отдать лошадь или корову.

– Вот это уже неплохо, – кивнул Олег.

– И я так подумал. Без коров обойтись можно, а вот лошади не помешают: пахать на себе тяжело. И это… ты говорил, что в степи немало разных машин осталось. Может, что-то вроде тракторов из них соорудить получится?

– Нереально, – поморщился Олег.

– Почему? У нас механиков немало…

– Да понимаю, вопрос не в этом. Это тебе не самодельные паровые машины: если что-то поломается, без запчастей толку не будет. Так что в любом случае долго эта техника не протянет. А самое главное – нет горючего.

– Так можно на спирту, или дровяных газогенераторах… Вроде есть способы переделать движки.

– Спирта не напасешься, да и не верю я во все это. Придется с двигателями мудрить: а на пользу им такие переделки не пойдут. Тут все просто: если прогорят поршни, в кузне новые не выкуют. Хотя в те места обязательно надо организовать хорошую экспедицию: полезного добра там горы.

– Организуем, не сомневайся: заинтриговал ты меня очень сильно. Но сейчас больше волнует проблема ваксов. Да и на золотом прииске пора работы начинать, а как это делать? Придется человек тридцать держать, иначе опасно: крупная шайка каннибалов шороху наделает.

– Золото пока подождет. Вода слишком холодная, а работать часто в ней приходится. Не стоит ревматизм зарабатывать. А вот с ваксами можно разобраться, да заодно и запас соли пополнить.

– Это как?

– Просто. У нас сейчас три корабля, так?

– Ну?

– Один оставляем здесь, на остальные берем полсотни бойцов и поднимаемся по Наре. В пути уничтожаем все поселения до самого города. Там деревень десятка два или три, не меньше: поодиночке с ними справиться элементарно, я одну вместе с Эроном и Монгу без особых трудностей разгромил. В конце пути забиваем трюмы солью и уходим. Думаю, после такого карательного рейда ваксы даже правнукам закажут посматривать в нашу сторону.

– План хороший, но ресурсоемкий, – вздохнул Добрыня. – Корабли еще куда ни шло, не жалко, но полсотни бойцов… Сейчас у нас каждый человек на счету: вспашка много сил отнимает, да и строительство затянется надолго. После твоих нынешних рассказов решил стены делать из камня или булыжниками обкладывать, чтобы не сожгли.

– Правильно! Я сам хотел это предложить, но ты без меня догадался. А с людьми проблему можно решить. Все равно сразу выйти не сможем. Надо корабли подготовить, подлатать после зимовки, а там и вспашка завершится.

– А чего их латать? И так плавают.

– Дерьмо плавает, корабли ходят. Небось воду из трюмов вычерпывать не успеваете?

– Сочится маленько, – признал Добрыня.

– Вот и не спорь! Для дальнего похода все должно быть идеально. Так что пока их до ума доведут, вспашка должна закончиться.

– До конца еще далеко.

– Ты до осени пахать собираешься?

– Нет, но недельки две еще поработаем, не меньше. Поля приходится от кустов расчищать, камни собирать… Да что тут говорить, сам знаешь: целина полная.

– Две недели терпимо: корабли спешки не любят.

Добрыня, поднявшись, указал на тарелку с остывшей ухой:

– Совсем я тебя заговорил! Поешь или вылей да крикни поварам свежую приготовить, мы сейчас рыбу не экономим. И это… жить вам негде, так что расселяйтесь прямо здесь, я Руслана потесню.

– Да ладно, я шалаш до вечера соберу.

– Не ладно! Тебе можно и в шалаше, а вот Аньке никак нельзя. Загонял ее так, что одни глаза остались.

– Ничего, с милым я и в шалаше проживу, – радостно отозвалась девушка, довольная, что о ней вспомнили.

– Сказал: живите здесь, значит, живите! – пряча улыбку, сурово произнес Добрыня. – Вещи ваши вон в углу, как чувствовал, что вернетесь. А своих у меня всего ничего, вечерком заскочу, соберу их. Заодно и конкретно переговорим, как жить дальше.

Вождь поднялся, вышел. За ним еще не захлопнулась дверь, как Аня, собственническим взглядом обведя помещение, поморщилась:

– На острове у нас дом как дом был, а это чуть ли не шалаш.

– Ничего, не все сразу. Будет у нас и здесь дом.

– Я понимаю. Но надоело: каждый год одно и то же – все заново начинаем.

– Зато вещей побольше стало: Добрыня все перетащил. Я тогда с собой немного взял, больше всего чайник жалко.

– Так чайник пропал? – огорченно уточнила Аня.

– Да. Но ничего, как-нибудь без него перебьемся.

– Хорошо бы, если б тебя опять вниз послали. В южные страны. Можно будет разной посуды набрать и одежды побольше.

– Да сколько можно? Я в том году тебе целую гору навез!

– Одно тряпье, почти ничего хорошего, – безапелляционно заявила девушка.

– Не знаю, не знаю! А радовалась несколько дней!

– Это я к тебе подлизывалась.

– Двуличная, неблагодарная особа!

– Грубый, похотливый самец!

– Меркантильная нимфоманка!

– Тупой мужлан!

Олег, подыскивая новый эпитет, посмотрел на жену, но, узрев веселых бесенят в ее глазах, не выдержал, улыбнулся. В следующий миг супруги дружно рассмеялись: трудный путь закончился, они были дома.

### Глава 14

Флот бывших островитян состоял из трех судов. Особой логики в их наименовании люди не придерживались: если первые два нарекли «Арго» и «Варяг», вспомнив названия земных легендарных кораблей, то приземистая галера, захваченная по осени у хайтов, получила незатейливое прозвище «Утюг», что само собой говорило о ее ходовых качествах. Сейчас лишь он совершал редкие рейсы между берегом и островом, где постепенно разбирали старый поселок.

«Арго» зимовку перенес хорошо – на удивление ладный и крепкий кораблик, а вот «Варягу» пришлось переконопатить все щели. Как и меньший собрат, он был двойного назначения: приличный трюм позволял принимать на борт немалый груз, а плавные обводы удлиненного корпуса и восемь пар весел помогали эффективно использовать его в бою. Высокие корма и нос с широкими площадками прямо напрашивались для установки метательных машин или расположения отрядов лучников. Еще в прошлом году, забирая брошенное судно с порогов, Олег понимал, что оно достойно примет звание флагмана флотилии.

Добрыня зажал хороших специалистов: хотя и выделил Олегу двадцать человек, но из них только пятеро мужчин, да и те не слишком мастеровитые. От подростков и женщин толку немного, разве что корпуса конопатить и паруса сшивать. Хорошо, что хоть кузнецы не подвели – быстро выполнили большинство заказов, да и большинство запрошенных материалов корабельщикам выделяли без возражений, если не считать продолжительных диспутов с Борисом Моисеевичем, главным завхозом поселка. Указы Добрыни для него вовсе не были бесспорны – малейшее посягательство на свои кладовые он считал личным оскорблением и готов был часами спорить за каждый гвоздь.

Больше всего времени ушло на оснащение «Варяга» метательными машинами – две баллисты заняли свои места на носу и корме. Для этого пришлось укрепить палубу, подвести снизу дополнительные опоры, уменьшить высоту фальшборта, дабы не мешал стрельбе. Бензина не было, спирта тоже, но зато хватало смолы и скипидара – зажигательные снаряды делали из них. Олег мечтал о находке нефтяного месторождения, но дальше мечты дело пока не доходило. Хорошо, что хоть железа хватало, да и золото под боком – глупо рассчитывать на большое разнообразие полезных ископаемых в столь невеликом районе. А обследовать большую территорию пока нереально – для этого потребуется масса специалистов и годы работы.

Кроме того, ему очень хотелось оснастить «Варяг» крепким тараном, но решить эту конструкторскую задачу не получилось. Всякое навесное устройство слишком сильно сместит центр тяжести, компенсировать это придется внушительным кормовым балластом, еще больше увеличивая осадку. И, как ни крути, все это не лучшим образом скажется на ходовых качествах, а при ударе причинит повреждение не только вражескому кораблю – может не выдержать и свой нос. Пришлось от этой затеи временно отказаться.

Помимо метательных машин немало времени отняла реконструкция рулевого весла. Его установили пониже, удлинили плечо рычага, но при этом увеличили площадь лопасти, так что два человека ворочали его с трудом. Зато на маневренности это должно было сказаться самым благоприятным образом.

Как ни странно, но переделка такелажа и рангоута[4] прошла быстро и безболезненно. Старую мачту убрали, вместо нее намертво установили две новых. Добрыня все же разыскал более-менее опытного яхтсмена, именно он набросал чертеж новой оснастки. Теперь «Варяг» мог нести комплект прямых и косых парусов, позволявший двигаться при боковых ветрах и даже идти галсами при ветрах, близких к встречным. Скорость при этом будет весьма скромной, но все равно приятно – ничего подобного местные корабелы не знали.

Помимо корабельных дел на Олега свалилось немало других обязанностей. Он заново отстроил металлургический цех на берегу Хрустальной, самолично подобрав самое удобное место. Отсюда и за рудой добираться недалеко – она за ближайшим холмом. На реке задумал установить бревенчатую плотину, чтобы вода крутила мельничное колесо, качая мощные мехи. Но пока это было только в проекте – слишком много потребуется труда, столько людей и материалов ему сейчас никто не даст. А хорошо бы, тогда и главный молот будет работать пошустрее, без участия мускульной силы.

Если на железном руднике пока никаких работ не требовалось – приходи и бери сколько хочешь, то на золотом прииске все пришлось делать заново. Шайка ваксов, наткнувшись на него еще ранней весной, переломала и сожгла все нехитрое оборудование. Оно, конечно, несложное, но все же само собой не появится. Изготовлением занимались в поселке – когда все будет готово, перетащат на место. Сейчас пока было рано: вода холодная, и каннибалы с удовольствием нападут на малую кучку старателей. Отряжать на это дело большую толпу не получится: людей много, но все равно не хватает: все силы отбирает строительство.

Как и всякий геолог, Олег немного разбирался в землемерном деле, что тоже пригодилось. Он разметил линии будущих стен, проведя их с таким расчетом, чтобы при минимальном периметре получить максимальный внутренний объем. Задача не столь проста, как кажется, ведь в простейшем случае достаточно нарисовать круг – он идеально соответствует поставленной задаче. Нет, требовалось учесть обрывистый берег Мраморного ручья, русло Хрустальной и скалистую гряду, оптимально их использовав в запланированном оборонительном комплексе.

Кроме того, вместе с парочкой лучших спецов по строительству Олег набросал план каменного укрепления, которое необходимо будет позже соорудить на скальной гряде. Ее высота сама по себе неплохая защита, а с дополнительными ухищрениями получится замок, куда в случае прорыва стен могли укрыться все жители. Дома они потеряют, но выкурить их из этой цитадели будет нелегко. Само собой родилось емкое название – Скалистый замок. Установив на такой высоте мощные метательные машины, можно легко контролировать всю окружающую местность.

В общем, если все выйдет как задумано, крепость получится отменной. Даже крупной армии хайтов здесь ничего не обломится. Хотя… неприступных твердынь не бывает – вопрос в количестве атакующих, их вооружении и настойчивости.

Как обычно, строительство жилых построек оставили на потом: для начала надо защитить еще не существующие дома крепостными стенами.

Десять мужчин пробирались по узкой седловине меж двух холмов. Под ногами то и дело хрустели черепки древней керамики, иногда по сторонам они замечали камни с явными следами обработки, а кое-где из-под песчано-глинистых наносов показывалось плитчатое покрытие древней дороги. Особого внимания на это не обращали – привыкли уже. Все прекрасно понимали, что раньше эти места были весьма оживленными, но те времена миновали очень давно.

Алик, в честь такого дела оставивший кузню на попечение помощников, шел впереди, показывая дорогу. Остановившись перед низкой каменной аркой, угрожающе нависающей над дорогой, он повернулся к Олегу:

– Вот, дальше будет это самое.

Тот, с сомнением осмотрев сооружение, уточнил:

– Ты уверяешь, что, шагнув под эту арку, мы очутимся неподалеку от того места, где появились в этом мире?

– В прошлом году так и было.

– Я тебе верю, но странно все это.

– Согласен, – кивнул Алик. – Мы тогда просто офигели. Сам не знаю, как это происходит, да и никто не знает, но работает очень четко. И при этом все незаметно: только в глазах на миг темнеет. Интересно, а ваксы про этот путь знают? Ведь могут без труда устраивать набеги от самих гор, а может, и устраивают.

– Следов здесь хватает – как дикарей, так и зверей, так что все может быть. Ладно, хватит время терять, надо успеть засветло в поселок вернуться.

Олег решительно шагнул вперед, подавая пример товарищам. В глазах на миг потемнело, он неуверенно сделал еще шаг и с удивлением заметил, что пейзаж стал другим: лысые склоны сменились увалами, поросшими кустарником. Обернулся и вздрогнул, увидев, что стоит в одиночестве – спутники исчезли бесследно. Внезапно воздух заволновался, будто марево над раскаленным асфальтом, и Алик материализовался буквально из ниоткуда. Ухмыльнувшись, он торжествующе произнес:

– Я же говорил! Дел на секунду!

Следом один за другим показались остальные бойцы, ошеломленно загудели, рассматривая новые окрестности.

– И далеко мы сейчас? – поинтересовался один из самых юных.

– Прилично, – спокойно ответил Олег. – Если эта штука не сработает в обратном порядке, назад будем добираться недели две, не меньше. Так что у кого сапоги жмут, сразу вешайтесь.

Оставив спутников внизу, он быстро вскарабкался на холм, с вершины обозрел округу. Память на местность у Олега была профессиональная: даже с этого ракурса он сумел опознать низкий хребет, который преодолел в первый день своего пребывания в этом мире. Опираясь на знакомые ориентиры, проследил свой дальнейший путь и не удивился, увидев неподалеку долину памятного ручья, возле его истока он тогда встретил Аню. Как и остальные земляне, он с девушкой двигался в одном и том же направлении, стараясь удалиться от излишне привязчивых ваксов, интересующихся людьми исключительно с гастрономической точки зрения. Так что все маршруты беглецов были примерно параллельны друг другу.

Спустившись, он прояснил ситуацию:

– До нужного места около десяти километров. Если поспешим, то часов через пять вернемся, а еще через три доберемся до поселка. Хотя и в потемках, но все же не глубокой ночью. Так что вперед: грех упускать такую возможность.

Возражать командиру никто не стал – расстояние и впрямь невеликое. Хотя от разведчиков требовалось только уточнить вероятность столь странного путешествия и расположение района авиакатастрофы, но раз все решилось столь быстро и благоприятно, то Олег прав: не стоит терять возможность проверить все на месте. Вдруг за истекшие месяцы самолет обнаружили каннибалы и успели растащить все ценное?

Однако люди не нашли ни малейших следов троглодитов. То ли они и впрямь не любили селиться вдали от рыбных водоемов, то ли просто избегали этих мест, но результат был налицо: на взгляд Олега, с прошлого года ничего не изменилось. Нет, кое-какие изменения он, конечно, отметил: больше не воняло керосином, обожженные заросли зазеленели, поломанные деревья, наоборот, засохли, там, где раньше тянулись обгорелые проплешины, расстилался травяной ковер, а от трупов, пристегнутых к сиденьям, остались россыпи костей. Но в остальном все по-прежнему: никто не унес ни обломка. Знай ваксы про этот клондайк, в покое бы не оставили: они очень ценили металл, да и кроме него добра хватало.

Олег первым делом проверил прошлогодний «клад», куда сложил массу полезных вещей, не поместившихся в рюкзак. Все оказалось в порядке: продуктов там не было, так что зверью покушаться было не на что. Бойцы разбрелись по сторонам, копаясь среди обломков в поисках чего-нибудь ценного. Олег пожалел, что в прошлом году здесь не задержался подольше: можно было собрать все полезное и припрятать под кусками обшивки. Время и непогода сделали свое черное дело: самолетные одеяла превратились в грязные тряпки, та же судьба постигла множество сумок с их содержимым, да и подросшая трава скрывала немало интересных предметов.

Пока товарищи рыскали по окрестностям, Олег вскарабкался на высокое дерево, осмотрелся. Как он и предполагал, ни одного дымного столба заметить не удалось, так что вряд ли поблизости были поселения ваксов. Но ничего: когда-нибудь, уже зачистив от них берега Нары, земляне сюда вернутся. Нет, не за сталью и дюралюминием, это само собой, а чтобы продолжить геноцид. За хребтом есть как минимум две деревни – в одной из них Олег побывал в качестве пленника. Уничтожить их недолго: пусть даже здесь все знают, что связываться с людьми не стоит: они злопамятны.

Спустившись, он собрал спутников. Мужчины наскоро загрузились разным барахлом, чтобы не возвращаться с пустыми руками. Почин был положен: несколько хороших экспедиций – и здесь останется чистая поляна, лишь сломанные, высохшие деревья еще долго будут напоминать об авиакатастрофе. Арка располагалась примерно в пятнадцати километрах от нового поселка, так что добираться сюда несложно.

Несмотря на все расчеты, домой удалось вернуться лишь в глубокой темноте. Но это не омрачило успех первой экспедиции.


На отправление «Варяга» сбежался весь поселок: для этого не пришлось мчаться далеко – он стоял у новенького причала прямо под строящейся стеной. Хрустальная была на удивление глубокой, так что даже груженый корабль мог подниматься до устья Мраморного ручья. Но дальше русло резко сужалось, и развернуть судно будет нелегко.

В плавание уходили сорок два человека. «Арго» выйдет позже, через четыре дня. Этого времени карателям должно хватить для наведения шороха на берегах Нары, так что кораблик подоспеет как раз вовремя – для спокойной разработки соли. Таким образом, экспедиция получалась как бы двухэтапной. Добрыня выделил для нее немало народа, но не всех сразу: эти деньки аргонавты еще поработают в поселке – здесь не хватает крепких рук.

Бойцы прощались с друзьями, женами и немногочисленными родственниками. Олегу было легче – самый близкий человек отправлялся с ним. После памятного похищения у него выработалось что-то вроде фобии– он панически боялся оставлять Аню одну. На корабле, под защитой десятков бойцов, ей ничего не будет грозить, да и не первый раз она отправляется в плавание – так что опытная. Лишней на борту не будет: ее назначили на камбуз, помощницей кока.

Кроме Ани на борту была еще одна женщина – Рита. Но без нее вообще не обходилось ни одно плавание, даже вопрос о ее участии не стоял – она никогда не спрашивала, берут ее или нет. Впрочем, Риту к слабому полу можно было отнести лишь условно: даже Олег, усиленно тренируясь всю зиму, в среднем проигрывал ей около половины поединков, без щита результаты были и того плачевнее. А уж в стрельбе из лука она смело могла дать ему огромную фору. И на камбуз ее никто не подумает загонять – такой воительнице не место у плиты.

Добрыня не приветствовал церемонии, так что и сейчас их не было. Прощание надолго не растянулось, вождь пожал Олегу руку, после чего начал осыпать проклятиями тех, кто не спешил на палубу. Здоровяк быстро навел порядок, загнав матросов на корабль, после чего сходни убрали, помощники оттолкнули судно от причала, и «Варяг» отправился в свое первое настоящее плавание.

С причала корабль в последний раз перекрестил отец Николай, в честь такого случая облачившийся в рясу. Обычно он ходил в цивильной одежде, да и редко напоминал о своем сане. Несмотря на все его уговоры, Добрыня отказался строить церковь в новом поселке. Нет, не то чтобы отказался, просто перенес это мероприятие на самую последнюю очередь, после завершения строительства укреплений и домов. Священник не стал долго спорить, прекрасно понимая, что мирские заботы в данный момент важнее. По осени люди возвели церквушку за неделю, но тогда хватало рабочих рук – сейчас ситуация иная.

«Варяг», движимый течением Хрустальной, почти без помощи весел вынесся на просторы Фреоны. Здесь пришло время испытать новую парусную оснастку – устойчивый восточный ветер ровно и мощно задувал с правого борта. Результат Олегу понравился: корабль шел хорошо, разве что рулевым прибавилось работы – обычно им помогали гребцы, но сейчас они отдыхали.

По плану плавание должно продлиться две недели. Даже если уложатся в срок – это немало. Сейчас каждая пара рук на счету, а поселок лишается самых сильных мужчин. Но это было много лучше, чем и дальше терпеть набеги дикарей, месяцами отвлекая тех же мужчин от работы, огораживаясь сильными дозорами.


Олег не уставал хвалить себя за предусмотрительность. Он и без того обладал отличной зрительной памятью, но, спускаясь по Наре три недели назад, дополнительно старался тщательно запомнить все приметы мест предполагаемого расположения деревень ваксов. Теперь это пригодилось: утро было туманное, дальше полоски берега ничего не просматривалось – дыма от костра не различить. Но Олег опознал огромное сухое дерево, стоящее прямо в воде. Таких на реке встречалось немало: вода быстро подтачивала сушу, – но этот сухостой имел и вторую примету – огромное гнездо какой-то птицы, так что ошибка маловероятна.

«Варяг», едва шевеля веслами, медленно подходил к тихому заливу, поросшему камышом и тростником. Олег надеялся, что поселок стоит на его берегу и они его заметят с борта. Это очень облегчит задачу нападающих – можно будет применить корабельные баллисты. С кормы отдали якорь, опустив его медленно, почти без всплеска – крупная рыба производит гораздо больше шума. Теперь, если судно крепко сядет на мель, оно освободится с помощью лебедки.

На палубе столпились вооруженные бойцы. Впрочем, бойцами их называть не поворачивался язык. Мало кто из них имел земной боевой опыт, а те, у кого он был, получали не слишком большие преимущества. Гришка Щепкин, танкист, не раз посылал снаряды по позициям неприятеля, кто знает, сколько народу при этом разорвало в клочья или посекло осколками; Сергей Степанов разминировал дороги и тропы, несколько раз попадал под обстрелы; Роман Волошин водил бронетранспортер и даже получил ранение, когда в его машину выстрелили из гранатомета. Что толку от их опыта здесь, в невеликом войске, вооруженном мечами и топорами?

Безусые юноши, успевшие побывать в схватках с ваксами или хайтами, были в более выгодном положении, чем такие ветераны. Хотя Олег прекрасно понимал, что базовая подготовка и мало-мальский боевой опыт не пустяк – старался брать бывалых мужчин. Сейчас людям придется выступить в роли агрессоров, хотя все это относительно: если они не нанесут упреждающий удар, то придется защищать свой дом. Ваксы зимой не высовывались, но холода прошли, и они вели себя все активнее с каждым днем. Дошло до того, что даже охотники не рисковали удаляться от поселка группами менее чем по десять человек. А дальше будет только хуже: дикари прознали про то, что люди расселились на доступном правом берегу, теперь им не придется форсировать Фреону – к добыче можно спокойно подобраться по суше.

Нос корабля зашуршал по тростнику. Судно незагруженное, осадка малая, так что можно двигаться даже по мелководью. Олег нервно погладил рукоять меча. Это было не прежнее оружие, выкованное из автобусной рессоры – тот клинок остался у хайтов. Жаль, он к нему привык… Но ничего, и к этому привыкнет, как и к пластинчатому доспеху вместо старой кольчуги, найденной почти год назад на выжженной земле Гриндира.

Хуже всего получилось с луком – старого он лишился, а изготовлять хорошие самоделки люди не умели. Но помогло несчастье – один парень погиб при нападении ваксов на лагерь лесорубов, и его оружие перешло к Олегу. В свое время им в руки попало немало мощных луков, найденных на сумалидских кораблях и купленных в Южных землях. К сожалению, лучников было маловато: в основном бойцы предпочитали арбалеты – с ними проще управляться и не требуется долгое обучение.

Рита, перегнувшись через борт, попыталась что-то разглядеть в тумане, тихо произнесла:

– Дымом пахнет.

– Это от фитилей, – предположил Олег.

– Нет. Смолой не отдает. Это костер.

Как бы комментируя ее слова, в тумане заплясали огненные отблески, следом проступили очертания хижин. Бегло осмотревшись, Олег произнес:

– Семь домов. По меркам ваксов, приличный поселок. Тут может быть до двух десятков воинов, а может и всего один…

– А остальные ушли к Фреоне, резать наших, – в тон командиру продолжила Рита.

– Не удивлюсь, – кивнул Олег.

В этот момент корабль покачнулся, днище заскрипело об илистое дно, «Варяг» замер, не дотянув до берега считаные метры. Но люди неплохо подготовились к нападению и не собирались мочить одежду, десантируясь прямо в воду. Паруса были убраны, через специальный блок, закрепленный у вершины передней мачты, перебросили канат, удерживающий в наклоненном положении штурмовой мостик-корвус. Олег обернулся, кивнул Эрону, арк размашистым ударом выбил деревянный стопор, удерживающий петлю на конце каната.

Освобожденный мостик обрушился на берег, вбив в него длинные шипы, предназначенные для того, чтобы цепляться за палубу вражеского корабля. Здесь они не понадобятся – берег никуда не убежит.

Обслуга баллист засуетилась вокруг машин, поджигая снаряды, но Олег этого уже не видел – он первым рванул на берег, увлекая штурмовую группу. Мимо засвистели пылающие стрелы – воздух наполнился запахом подожженной просмоленной пакли. Со стуком разом разрядились обе баллисты, горящие горшки пробили стены ближайших хижин, плеснув по сторонам россыпь светлячков, послышались первые крики.

От костра подскочил вакс, с ног до головы увешанный примитивным оружием. Он явно задремал на посту и не почуял приближение корабля. На этом и строился расчет Олега – утренний сон самый сладкий. С палубы разом ударило несколько лучников – троглодит упал, истыканный стрелами.

Арбалетчики штурмовой группы пока не стреляли – Олег строго приказал не бить без приказа. Лишь завидев, что из хижин полезли первые дикари, он выкрикнул:

– Огонь!

Его вопль вызвал цепную реакцию криков – до этого момента все молчали, тишину нарушал лишь стук луков и треск разгорающегося пламени. Но теперь будто плотину прорвало – каждый старался выдать что-нибудь эдакое, в основном матерное, да еще и на пределе возможностей, надрывая голосовые связки. Тут же скорбно завыли ваксы: они еще не поняли, что происходит, но догадывались – ничего хорошего им это не сулит.

Штурмовая группа разрядила арбалеты в несколько секунд, Олег не дал бойцам времени на перезарядку, погнал их вперед. Без заминок не обошлось, но все же кое-как люди заняли позиции перед входами ближайших хижин, выставив копья и алебарды, лишь пятерка арков рванула дальше, беря на себя дальние дома. Ваксы, пытаясь выскочить наружу, повисали на остриях, или падали под ударами секир и мечей. Оставаться внутри тоже ничего не давало: жилища пылали, а их теснота не позволяла раскручивать бола.

Стена одной из хижин разлетелась от мощнейшего удара – из разлома выскочил алтанак ваксов, увешанный ожерельями и браслетами, с дубиной, сверкающей от вделанных кристаллов горного хрусталя. Пользоваться оружием он не стал – вместо этого замер, направив на людей руку с вытянутой ладонью. Вокруг пальцев замелькал хоровод голубых искр, вождь собирался ударить по нападающим силой своего амулета. Но это странное оружие имело один существенный недостаток – действовало далеко не мгновенно, на подготовку требовалось как минимум несколько секунд. Перепуганный каннибал об этом забыл, а вот лучники помнили прекрасно – его тело пронзил десяток стрел. Бойцы знали, что алтанаков надо уничтожать в первую очередь, иначе без потерь не обойтись. Что ни говори, а добрая сталь в сто раз лучше местных колдовских штучек.

Бой, так толком и не начавшись, превратился в бойню. Воющие ваксы не смогли оказать мало-мальски серьезного сопротивления – пали практически все. Лишь единицы смогли домчаться до леса, в отчаянии пробив горящие стены хижин, да и то большинство из них было обожжено или ранено – лучники не зевали.

Грабить у нищих дикарей было нечего, бойцы быстро собрали стрелы, вернулись на корабль. Заскрипел кабестан, «Варяг» кормой вперед пополз прочь от берега, в сторону засевшего якоря.

Вся операция заняла не более пятнадцати минут.


Четыре дня «Варяг» поднимался до развалин древнего города. По пути он не пропускал ни одного поселения ваксов – только в первые сутки люди уничтожили пять деревень. Сценарий везде был аналогичный – несколько залпов с палубы, десант, короткая резня.

Система общественных отношений троглодитов оставалась загадкой, но некоторые связи между собой они явно поддерживали, так как на третий и четвертый день стали попадаться брошенные селения, а в остальных жители при виде корабля убегали, и карателям приходилось довольствоваться сожжением хижин. Олег собирался подняться чуть выше, но понял – особых успехов там не добиться. Примитивные жилища восстановить недолго, так что большой ущерб не нанести.

Впрочем, карательный рейд прошел успешно – люди уничтожили шестнадцать деревень вместе с жителями, оттуда мало кто спасся. Вряд ли теперь местные ваксы сумеют повторить прошлогоднюю шутку – перегородить реку плотами и лодками. У них попросту не хватит сильных мужчин для сражения с кораблем, да и запугали их крепко.

Корабль пристал у памятного причала – в прошлом году здесь швартовался «Арго». Олег первым делом с большим отрядом прочесал округу, исследовав примеченные ранее тропы. Одна из них привела к деревне на берегу речки, по которой он сплавлялся на плоту вместе с Аней, Светой и трижды проклятым Антоном, но больше успехов не было.

Решив, что округа неплохо очищена от врагов, Олег организовал добычу соли. Когда через два дня прибыл «Арго», трюм «Варяга» был заполнен почти наполовину, а на разработках заготовлено не менее десяти тонн ценного минерала – подходи и грузи. К сожалению, тягловых животных не было – корзины приходилось таскать на своих плечах.

Объединенными усилиями за три дня загрузили оба корабля, набрав не менее двадцати тонн соли. Олег надеялся, что этого вполне хватит для наполеоновских планов Добрыни – перегружать суда не хотелось. Да и время на исходе – надо еще уложиться в двухнедельный лимит. Обратно пошли вместе – «Арго» держался в нескольких сотнях метров позади своего более крупного собрата.

Олег напоследок посмотрел в сторону левого берега, туда, где виднелся гребень холмистого взгорья. Ему на миг показалось, что он видит дым подземного пожара, но потом понял, что это просто клочок облака. Жаль, что ни на что серьезное пока не хватает ни сил, ни времени. Отсюда до эпицентра катастрофы всего-навсего два дня пути, если двигаться не щадя ног, но с тем же успехом их может быть все двести. Поход займет не менее недели – ведь надо еще покопаться во всей этой хаотической свалке. Но даже если привлечь пятьдесят человек, много ли они смогут оттуда унести? В придачу к своему оружию и амуниции можно захватить не более двадцати килограмм негромоздких вещей. Нет, пока такие походы затевать рано.

Быстрее бы Добрыня обзавелся лошадьми.


Обратное плавание прошло без сучка без задоринки. Пару раз на берегу засекали ваксов, но те не лезли на рожон – рассмотрев корабли, мгновенно драпали в кусты. Ловить их там бесполезно, так что эти недобитки чувствовали себя в полной безопасности. Но только в глухих дебрях, трясясь от страха, укрываясь от жестоких карателей в самых густых зарослях. Теперь люди не позволят им возводить селения неподалеку от своих земель. Хотите жить – пожалуйста, живите. Но как можно дальше: на мелких реках или недоступных озерах, куда никак не попасть на корабле.

Если не поймут, ну что же… урок можно повторить.

Но главным приобретением этой экспедиции Олег считал не тонны ценной соли и не уничтожение сотен ваксов, из которых большинство составляли женщины и дети. Все это хорошо, но второстепенно. В ходе многочисленных стычек четыре десятка бойцов сплотились, позабыли о своих штатских комплексах и боязни крови – они стали бойцами не по названию, а по сути. Из всех спутников Олег готов был забраковать лишь пятерых – больно слабые из них вояки, хотя в толпе, плечом к товарищу, и от них будет толк. Пока что воины не слишком умелые: опыта мало, а тренировки не особо успешны, ведь нет хорошей спортивной базы, да и первичная подготовка слабая: на Земле лишь единицы познакомились с фехтованием или стрельбой из лука. Но все же теперь на них можно рассчитывать – что бы ни произошло, они не будут вести себя подобно безмозглым баранам или трусливым курицам.

Это была армия – пусть маленькая, но настоящая.

### Глава 15

Встречать корабли собралось еще больше народа, чем провожало. И неудивительно: работа на полях уже закончена, лагерь лесорубов свернут, поскольку не хватало мужчин для его охраны, ведь большинство хороших бойцов ушло в плавание. Получалось, что практически все жители собраны сейчас в поселке и почти не выглядывают за его окраину, занимаясь одним строительством. Редкие вылазки охотников и работа рыбаков не в счет.

Олег первый спустился по сходням, внизу его ждал Добрыня. Вождь пожал другу руку, по своему обыкновению едва не раздавив ему ладонь:

– Ну как?

– Норма. Все живы, шестеро легкораненых: так, неопасные царапины. Вонючек навалили сотни три или четыре и сожгли полтора десятка деревень. Соли набили полные трюмы: тонн пятнадцать или двадцать. Могли и больше, но время поджимало.

– Ладно, ты иди, я пока разгрузкой займусь.

– Э нет! Это мой корабль – я должен проследить!

– Иди, иди! – отмахнулся Добрыня. – Невелика проблема! Без тебя спокойно разберемся.

Приветливо кивнув подошедшей Ане, вождь строго приказал:

– Уводи своего мужа, а то он собрался делать вид, что работает. Покорми его… для начала. А потом можно и в баню: мы, как паруса увидели, сразу затопили.

– Это здорово! – оживился Олег. – А то ведь, знаешь, в плавании минимум удобств.

– Вот и ладненько! Брысь отсюда… оба! Все разговоры после ужина… Маленько посовещаемся: новостей у нас хватает.

Понимающе кивнув, Олег увлек Аню за собой; он прекрасно понимал, что справятся и без него. Люди уже не раз разгружали корабли и хорошо приспособились к этой немудреной работе. Они больше не сталкивали друг друга со сходен вместе с мешками и корзинами и не толпились баранами у палубных люков.

В который раз он удивился скорости, с которой вырастали поселки землян. Люди, работая не за копейки и не из-под палки, проявляли чудеса трудового рвения. Все знали, что стараются не только ради крыши над головой: от скорости их работы зависела собственная жизнь. Если появится отряд хайтов, спасти могут лишь крепкие стены. Большинство по осени пережили осаду и хорошо об этом помнили. Остальным вполне хватало угрозы ваксов: хоть они и слабые воины, но в большом количестве могут создать немало проблем, достаточно вспомнить прошлогоднее нападение, когда дикари не побоялись высадиться на остров.

Везде, где не мешала близко подступающая скала, люди окружили поселок рвом, сразу за ним поднимали стену. Добрыня не отказался от своей идеи сделать ее огнеупорной, но добивался этого оригинальным методом. Саму стену делали из двойного ряда бревен, отстоящих друг от друга на пару метров, в этот промежуток сыпали землю и щебень, утрамбовывая ударами деревянных двуручных колотушек, изготовленных из обрезков тяжелых комлей[5]. Снаружи бревна обмазывали толстым слоем глины, после чего укладывали тесаные глыбы известняка. Надо признать, что отесаны они были весьма небрежно, так что поверхность получалась неровная, в широких прожилках застывшего связующего раствора. Но его не жалели – дров хватает, известняка целые скалы, так что дефицита в цементе не испытывали.

За каких-то две недели полностью закончили не менее пятидесяти метров такой капитальной стены. Со стороны ручья и реки успехи были слабее, но там можно обойтись без столь монументальных сооружений – врагу будут мешать природные барьеры. Если работа и дальше пойдет такими темпами, то через пару месяцев основные укрепления будут закончены. Скорость впечатляющая, тем более что шестьдесят крепких мужчин временно в этом не участвовали, уйдя в рейд на земли ваксов.

Помимо стены Олега удивило то, что работы велись и в Скалистом замке. Нельзя сказать, что там успели много построить, но отчетливо различались площадки будущих сооружений, а каменотесы вовсю работали над широкой лестницей. Отходы их производства шли на строительство стены, но это, разумеется, не могло покрыть и малой доли потребности в камне. Его доставляли на волокушах из каменоломен, устроенных в километре от поселка, на левом берегу Хрустальной – известняка там хватило бы на строительство парочки Московских Кремлей.

И все это делалось не только без техники, но и без тягловых животных. Даже деревянный подъемный кран работал на простой мускульной силе. Олег почти ничего не смыслил в строительстве, но его скудных познаний хватало, чтобы понять: темпы потрясающие, а если принять во внимание условия работы, то и вовсе почти невозможные.

Уже добравшись до конца причала, Аня помчалась вперед, с разбегу повисла на шее дяди. Олег терпеливо дождался, когда фонтан девичьих эмоций схлынет и она освободит родственника, после чего пожал священнику руку.

– Все живы? – поинтересовался отец Николай.

– Да. Все прошло нормально, даже ранений серьезных не было.

– Ну и слава богу!

– А у вас как? Добрыня нам ничего не рассказал.

– Да что у нас случится?.. Коптим небо помаленьку, особых новостей нет.

– А как ваксы?

– Вроде притихли. Но мы из поселка редко выглядываем, а сюда они подходить боятся. Однако по округе вроде шляются. Как только вы ушли, лагерь лесорубов сразу сожгли.

– Но там вроде никого не оставалось?

– Да, всех перевели в поселок. Но пылало хорошо, ночью дозорные огонь заметили, говорили, что часа три зарево краснело.

– Это могла быть маленькая шайка. Чтобы сжечь несколько хижин, большой толпы не надо.

Завидев в толпе Млиша, Олег призывно махнул рукой, подзывая его к себе. За зиму старик здорово сдал: его едва не доконало воспаление легких, он до сих пор при ходьбе пользовался посохом. Из-за этого его не взяли в плавание. Лекарь уверял, что в скором времени он полностью оправится, но сейчас нагрузки и волнение ему противопоказаны.

Млиш поклонился, хотел было что-то сказать, но слова застряли в горле – так он был потрясен. Неудивительно, Олег снял с пояса маленький, но увесистый мешочек, продемонстрировал содержимое. Внутри покоилось без малого полтора десятка амулетов алтанаков. Парень не слишком разбирался в камнях-сидах Гриндира, но даже скудных познаний хватило, чтобы понять их огромную ценность и немалую силу. Он хорошо помнил, как поселковый лекарь по зиме прирастил кузнецу оторванный палец, пользуясь своим слабеньким камешком размером менее горошины. А сейчас среди трофеев была парочка исполинов размером с грецкий орех, да и остальные немаленькие.

Старик дрожащими руками принял мешочек, запустил руку в содержимое, охнул:

– Олег! Это… это великое сокровище! Не всякий король способен купить столько амулетов!

– Не радуйся, еще неизвестно, много ли в них силы.

– Почти все камни яркие, это признак хорошего состояния. Даже слабый будет стоить немало, но эти… Странно, я не думал, что у ваксов можно отнять столько амулетов.

– А что здесь удивительного? Почти в каждом селении у алтанака есть такой камешек.

– Олег, это странно… Откуда каннибалы их берут?

– Из Гриндира приносят, откуда же еще?

– Это понятно, но добыча камей в мертвой пустыне очень тяжелое и опасное дело. Если бы у них была единичная удача, то понятно: любому может повезти. Но такое количество… Это не везение, это регулярная добыча. Эх! Если бы мы знали, как ваксы получают камни!

– Можно попробовать взять в плен кого-нибудь из алтанаков, они наверняка это знают. Только как допрашивать будем: никто не знает их языка. Я вообще не видел, чтобы они разговаривали.

– У них есть язык, – подтвердил Млиш, – но мне он неведом. Однако я думаю…

– Потом поговорите, – недовольно произнес священник. – Не видишь, люди только с дороги. Покушать надо да в баньке попариться.

Старик понятливо кивнул, протянул мешочек Олегу.

– Зачем он мне? – удивился парень. – Я все равно с этими амулетами обращаться не умею. Так что оставляй себе и с лекарем не забудь поделиться.

Млиш покачал головой:

– Я возьму два камня: нам хватит, остальные оставь себе. Это огромное сокровище: за самый маленький сид можно купить новенький корабль не меньше «Варяга». Нет, я боюсь хранить такую ценность.

Олег пожал плечами, забрал мешочек. Логика старика его позабавила: сейфов в поселке нет, так что безопасность хранения обеспечить нелегко, разве что часовых приставить. А носить с собой – вернейший способ потерять.

Добрыня проговорил с Олегом часа три. Две недели срок небольшой, но за это время появилось немало новых проблем, поставивших вождя в тупик. Большинство и для Олега неразрешимы, но вот в некоторых вещах он разбирался получше здоровяка и охотно делился с ним своими соображениями. Не факт, что они правильные, но и молчать не стоит. При всех своих организаторских способностях Добрыня во многом совершенно не разбирался, да и кругозор его был ограничен: он редко удалялся от поселка и дальше, чем у Кругова, никогда не бывал, если не считать бегства с земель Хайтаны. Олег же был самым известным путешественником: этой весной ему удалось побывать там, откуда еще никто не возвращался, а если и возвращался, то об этом никому не рассказывал. Прошлогоднее плавание на юг вообще успело обрасти легендами.

Олег получил добро на реализацию своего проекта водяной мельницы. Правда, Добрыня поставил условие: она должна работать не только на благо металлургов и кузнецов, но и для перемола зерна. Сомнительно, что урожай выйдет богатым, но все же об этом следует подумать заранее, чтобы не мучиться с ручными ступками. Местная пшеница и рожь сильно уступали земным сортам, выведенным в результате многовековой селекции. Нет, хлеб получался неплохим, но вот всхожесть и урожайность… По словам всезнающего Млиша, из пятидесяти мешков семенного зерна получится не более трехсот мешков урожая – соотношение удручающее.

Вождь вышел, оставив Олега в одиночестве: Аня убежала к подругам, за две недели у нее накопилась гора информации, требовалось ее сбросить в свободные уши. Обсудить ее на корабле было не с кем: Олегу вечно некогда, с другими мужчинами говорить не хотелось, а из амазонки Риты собеседница плохая, вот и пришлось терпеть до конца плавания.

Достав кусок коры, использующейся для письма, Олег обугленной щепкой принялся набрасывать контуры будущего сооружения, одновременно прикидывая, сколько человек понадобится ему для строительства и на какой срок оно затянется. Он неплохо разбирался в механике как сугубый практик: не раз сталкивался с двигателями различных машин и горным оборудованием. Будучи от природы любознательным, с интересом изучал их в процессе ремонта – не зная возможности техники, трудно ставить перед ней правильные задачи, полностью раскрывающие ее потенциал.

Он на всю жизнь запомнил свой юношеский позор, когда погнал бульдозер работать на крутой склон – требовалось проделать разведочную расчистку. Тогда над ним неплохо посмеялись рабочие, грубо, но доходчиво объяснив невозможность этого мероприятия. Больше он таких ошибок не допускал. Впрочем, с его приятелем вышла история покруче: мужики, подшутив, объяснили, что компрессор, установленный на тележке, можно завести, лишь разогнав на буксире. Молодой специалист не раз наблюдал, как технику заводят «с толкача», и нисколько не усомнился в их словах. Смеялись над ним долго, а прозвище Заводила пристало прочно.

Все эти «университеты жизни» не могли заменить соответствующего образования, но, как и у всякого геолога, у Олега было хорошо развито пространственное воображение, что очень помогало в подобных расчетах. Да и мельницу нельзя считать слишком сложным сооружением – для ее проектирования не нужно быть гением.

Поработать над чертежами Олегу не дали: за тростниковой дверью кашлянули, приглушенный бас поинтересовался:

– Можно?

– Открыто, – буркнул Олег: замков на двери, плетенной из тростника, не было.

Отец Николай почему-то облачился в свою видавшую виды рясу и явился не один – за ним, пригибаясь в низких дверях, вошли Алик и Руслан Поляшенко. Этого толстяка Олег знал мельком – он был вождем приличного поселения на левом берегу, чуть ниже по Фреоне. Но, пока Олег гулял по землям Хайтаны, тот решил присоединиться к Добрыне со всеми своими людьми. Все его общение с Олегом ограничилось рукопожатием и парой слов при знакомстве, так что непонятно, почему он сюда пришел. Священник практически родственник, с Аликом они давние знакомые – с первого дня пребывания в этом мире, а вот Руслан…

Странный гость.

Однако Олег не подал виду, что удивлен. Мало ли что! Может, человеку интересно поговорить со столь знаменитым путешественником и победителем каннибалов. Газет и телевидения здесь нет, да и в любом случае новости лучше всего получать из первых рук, если не хочешь довольствоваться слухами. До Олега уже доходили разные фантастические подробности его похождений. В частности, поговаривали, будто, убегая от хайтов, он питался сырым мясом убитых врагов, так что удивляться желанию умного человека пообщаться без глупых посредников не стоит.

Угощать нечем, выпивки нет, так что ритуал гостеприимства упростился до минимума: Олег просто кивнул в сторону чурбачков, используемых вместо стульев. Гости присели, тут же потекла неторопливая беседа. Говорил лишь священник, да Алик изредка поддакивал – в разговоре чувствовалась недосказанность, натянутость. Люди явно говорили не о том, о чем хотелось бы, просто выполняли стандартный ритуал «завязки разговора». Олег спокойно рассказывал, как прошло плавание, сколько деревень ваксов уничтожено в ходе беспрецедентного геноцида, каковы каннибалы в бою и как относятся к уничтожению своих поселений. Стандартный треп с очевидцем событий, даже подоплеку никто не поднимал – точно так все мог рассказать любой рядовой лучник.

Первым сворачивать со стандартного русла беседы с возвратившимся путешественником стал Руслан. Этот немолодой мужчина молчал на протяжении всего разговора, но слушал очень внимательно, то и дело бросая на Олега колючие взгляды, щуря свои маленькие водянистые глазки. Парень не удивился, когда толстяк невпопад хриплым голосом произнес:

– Олег, ты вроде раньше здесь самым главным был?

– Да, но очень давно. В самом начале, когда только обживаться стали, там, на острове. Добрыни тогда еще не было, он позже приплыл, с севера, от самых земель хайтов.

– А зачем же ему власть уступил?

Олег, не понимая, куда он клонит, недоуменно пожал плечами:

– А зачем она мне? Здесь власть не льготы, а дополнительные обязанности. Вы на Добрыню посмотрите: я иногда не пойму, спит ли он вообще когда-нибудь? Да и талант особый нужен: здесь не Земля, вождь должен не языком в Думе махать, а реально на месте заботиться о подчиненных, координируя их деятельность и подавая пример. От правильного руководства зависят и существование поселка, и наши жизни. Нет, такую ответственность мне не потянуть, вот и уступил место Добрыне. Да и людей он немало с собой привел, с трофейным оружием. Реально его группа посильнее моей была, но он вопрос руководства поднимать не стал. Я потом сам решил.

– А зря, – бросил Руслан. – По мне, так ты все же получше него будешь.

– Это почему же? – уточнил Олег, постепенно начиная понимать, к чему весь этот разговор.

– Скажи, ты бы решился переносить поселок на берег, причем на правый?

– Но ведь другого выхода не оставалось. Старый располагался неудачно, его сильно подтапливало, а на левом пришлось бы долго расчищать землю от леса и кустарников, там нет степных участков.

– Я не о том, – поморщился Руслан. – Ходят слухи, что ты возражал против переноса…

– И как бы я это мог сделать? – удивился Олег. – Меня и близко здесь не было во время переезда, я пришел, когда все давно свершилось.

– Да, так и есть. Но все же потом ты высказал Добрыне свое мнение.

Олег не удивился информированности собеседника. Нет, он не подозревал Аню в излишней болтливости, просто стены, как известно, имеют уши. Да и стенами это назвать трудно – какие-то хлипкие перегородки из тонких жердей и листьев камыша, проходя мимо хижины, можно без труда расслышать даже тихий разговор. А законы людской молвы просты: всякую информацию она трактует вовсе не в угоду истине, разве что истина слишком скандальна и способна возбуждать нездоровый интерес без всякого искажения.

Неудивительно, что несколько безобидных слов слухи превратили в спор с вождем, где Добрыне было указано на его ошибку. Говорить, что все было не так, бесполезно – не поверят. Да и любопытно, что будет дальше. Олег уже понял, что столкнулся с проявлением оппозиции. Руслана он доселе не знал, но ничего нет удивительного в том, что бывший вождь недоволен нынешними порядками. Добрыня держал власть крепко, немалая часть решений принималась им единолично, а это вряд ли понравится тем, кто привык к более значимым ролям.

С отцом Николаем тоже все ясно: священнику очень не по нраву оголтелый атеизм вождя. Он мог бы это стерпеть, однако не в этом случае: Добрыня думал о религии в последнюю очередь и отказался выделить даже нескольких рабочих на возведение временной часовенки. И к проекту строительства храма отнесся без малейшего энтузиазма. Поп давно уже махнул на «зятя» рукой и больше не пытался вести в молодой семье религиозную пропаганду, довольствуясь тем, что молодые хоть обвенчались без споров, но Олег помнил о старых разговорах, где нет-нет, а проскакивали наметки грандиозных замыслов. Отец Николай воспринял все случившееся ни больше ни меньше как божественный промысел и подумывал о наведении православных порядков сперва среди землян, а далее мечтал нести слово Божье язычникам и от вождя ожидал поддержки своих замыслов. А ведь он далеко не одинок – у него небольшая, но преданная паства. Даже некоторые атеисты под влиянием переноса в новый мир стали истинно верующими, и хорошо, если православными. По левобережью, как грибы после дождя, чуть ли не ежедневно возникали новые секты и далеко не все основывались на христианстве.

Наибольшее недоумение вызывал Алик. В последние месяцы он носа не высовывал из кузни, все его интересы почти исключительно вертелись вокруг молотов и наковален. Чем он недоволен, непонятно… Хотя не исключено, что ему попросту жаль кузню, брошенную на острове. За зиму ее существенно улучшили, оборудовали разными полезными приспособлениями. Вышло очень неплохо: все на месте и очень уютно. Олег смутно припоминал, что Алик до последнего не хотел покидать остров – кузнецы работали еще несколько дней после всеобщего исхода, и он предлагал вообще оставить их там и дальше, под прикрытием стен. Но Добрыня не согласился, а стены сейчас почти полностью разобраны – бревна перевезли в новый поселок.

Все эти мысли пролетели в голове Олега за несколько мгновений, пока он тщательно подбирал слова ответа. Ему не хотелось испугать «оппозиционеров» резкой отповедью, но и строить из себя обиженного не стоит.

– Да, – признал он, – я возражал против переезда на берег. Задним числом, но возражал. Однако против того, чтобы уйти с этого острова, никаких возражений не было, там действительно оставаться не стоило.

– И куда бы ты перебрался, будь твоя воля? – встрял Алик.

– Недалеко. Чуть ниже по течению был поселок сектантов, ты должен его помнить.

– Да, его хайты по осени уничтожили, как раз перед тем как взять нас в осаду.

– Тот остров много выше нашего, никакой паводок там нестрашен.

– Он поменьше, – возразил кузнец.

– Да. Но хватит поставить два-три поселка, подобных этому. И к нему примыкает гораздо больший остров, там протока не шире сотни метров. Он низменный, но для огородов как раз подойдет, а между ними можно было держать флот – заводь отличная.

– Неплохая идея, – кивнул Руслан. – Не пришлось бы далеко перебираться. Эх, где ты раньше был с такими предложениями!

Олег покачал головой:

– Нет. Мой план хорош только на первый взгляд. При внимательном рассмотрении сразу видны слабые стороны. Да, человек сто – двести могли бы там поместиться отлично. Есть свои плюсы: отличная оборонительная позиция, ловить рыбу можно возле самого дома, на период ледостава и ледохода изолированность от мира – никто не сможет напасть, хотя в этом есть и свои минусы. Но беда в том, что я уже не верю в подобный проект. Смотрите сами: поначалу, прошлым летом, земляне расселялись сотнями поселений, в большинстве было человек десять, а то и меньше. Это казалось удобным: прокормить такое количество народу можно безо всяких инструментов и оружия. Так что в той ситуации это было оправданно. Но со временем люди стали приспосабливаться к этому миру, появились орудия труда и охоты, навыки выживания. Слабые благополучно вымерли зимой или присоединились к более сильным. Даже мародеры, терроризирующие округу по холодам, в конце концов почти полностью исчезли. Пример больших поселков показал, что выжить можно и такой толпой. Да, проблем хватает, но зато чувствуешь себя более защищенным: маленькую общину легко уничтожит шайка ваксов, а про хайтов вообще молчу. Если в деревеньке из одного дома вспыхнет пожар, то посреди зимы все жители останутся без крова, в то время как в крупном селении их не оставят без крыши над головой. И в нем часть людей можно освободить от постоянной добычи еды: пускай занимаются гончарным или кузнечным делом на общее благо, остальные жители их обеспечат. В общем, вы и без меня должны прекрасно понимать, что жить крупной общиной гораздо выгоднее. Руслан, ты ведь сам присоединился к нам со всеми своими людьми, никто силком вас не тянул?

– Да, я признаю выгоду большого поселения. Но не понимаю, к чему ты завел этот разговор?

– Так ведь все очень просто: у нас сейчас огромный поселок, это всех устраивает. Но дело в том, что живем мы в ситуации, где невозможно сходить в супермаркет и купить все необходимое. Всю эту толпу надо кормить, и кормить досыта. Рыба – это хорошо, но исключительно на ней жить нельзя. Волей-неволей приходится засевать поля и задумываться об обзаведении домашним скотом. Разместить такое хозяйство на острове не получится. Чтобы получить одну буханку хлеба, надо засеять несколько квадратных метров пшеницей или рожью. Будем считать, что два, хотя цифра наверняка занижена: местные злаки уступают земным в урожайности. Два умножаем на пятьсот – и получаем тысячу квадратных метров, именно столько надо, чтобы вручить по буханке каждому. А по десять буханок будет целый гектар плюс овощи и крупы. В общем, для минимального снабжения такой оравы потребуется гектаров десять – пятнадцать пахотных земель. Можно ли найти столько на островах? Естественно, нет: большая часть их площади покрыта слабо задернованными песчаными наносами, заболоченными участками, скальными выходами. Участков с плодородной почвой очень мало, да и пастбищ нет: одни кустарники, леса и плавни. Нет, даже пару сотен человек прокормить там получится с огромным трудом. Конечно, протянуть на рыбе можно, но только временно. Сомневаюсь, что такая диета пойдет на пользу.

Олег замолчал, никто из гостей не стал комментировать его слова. Все прекрасно понимали его правоту – он ничуть не сгущал краски. Рацион жителей поселка более чем на девяносто процентов состоял из рыбы, а остальное приходилось на раков и моллюсков. Съедобные корни лишь разбавляли уху – много их не нако-пать, а мяса было очень мало. Когда Олег ушел в рейд, охотничий лагерь свернули из-за нехватки мужчин, но, работай он по-прежнему, это бы изменило немногое: на полтысячи человек дичи не набьешь. Да и мало ее стало в округе, приходилось совершать далекие рейды в места, где животные еще не сталкивались с прожорливыми пришельцами. Олег когда-то слышал, что вся территория Франции может прокормить всего-навсего двадцать пять тысяч человек, если они будут снабжать себя только с помощью охоты и собирательства. Он не знал, насколько правдивы эти цифры, но понимал: они близки к истине. И прекрасно помнил, что дикари, живущие первобытно-общинным строем, не зная земледелия и скотоводства, никогда не устраивали столь больших поселений – это невыгодно. Каждое племя контролировало небольшую территорию, за которую выходить не стоило: дальние охотничьи походы требуют слишком много усилий, и это было рискованно. Можно, разумеется, вести кочевой образ жизни: уничтожив дичь в одном месте, передвигаться на следующее, но такой путь ущербен: на новых территориях могут оказаться свои хозяева.

Первым молчание нарушил нетерпеливый Руслан:

– Я так понял, ты полностью согласен с решением Добрыни о переезде?

– А почему Добрыни? – удивился Олег. – Насколько я понимаю, это постановило собрание всех жителей.

– Цирк это был, а не собрание, – недовольно произнес Алик. – Очень многие возражали, я в том числе. Но Добрыня слюной изошел, а на своем настоял. Одно не пойму: зачем было полностью бросать поселок? Отличная крепость: уж кузню и металлургов смело можно было оставлять.

– А смысл? – возразил Олег. – Опять руду таскать черт знает откуда? Здесь она вон сразу за горкой, приходи и бери. И лесу видимо-невидимо, угля можно нажечь десятки тонн. Да и вообще, для кузнечного дела и металлургии условия тут идеальные. Добрыня дал добро на строительство водяной мельницы: с ее помощью мы соорудим отличный главный молот, больше не придется вручную крутить вороток. И мехи качать река будет, представляешь, сколько человек освободится? Да и надежнее все это: вал не остановится, чтобы высморкаться или в туалет сбегать.

– Ты серьезно? – заинтересовался Алик.

– Вполне. Здесь как раз можно разойтись на всю катушку. Это тебе не остров, где подобное сооружение невозможно. Сам понимаешь, что Фреону не запрудить, а ветряная мельница круглосуточно работать не сможет. Вот перед вашим приходом я начал чертежи набрасывать.

Олег подвинул кузнецу несколько кусков коры. Тот, позабыв про «большую политику», принялся с интересом изучать наброски. Руслан, поняв, что один из оппозиционеров явно склоняется на сторону существующей власти, поморщился:

– Ты хоть о чем-нибудь, кроме своей кузни, думаешь?

– А как же! – охотно отозвался Алик. – Еще как думаю, к тому же о двух вещах сразу – о бабах и выпивке.

Олег не выдержал, улыбнулся. Руслан, уже понимая, что вряд ли найдет у него понимание, скорее по инерции, чем сознательно поспешил приоткрыть карты:

– Мы тут посовещались и решили, что надо маленько менять порядки. Слишком много висит на Добрыне, не справляется он. Надо изменять управление. Да и устав этот… не по-русски как-то…

– И как же? – хмыкнул Олег. – По мне, так все нормально. Нас не так много, единоличная власть лучший выход. Примитивная и действенная средневековая схема, когда все подчинено сеньору. Не вижу смысла ее менять, ведь она в подобных условиях оптимальна.

Вопрос с уставом был больным: в свое время его приняли в отсутствие Олега, он как раз ушел в плавание на юг. В общине постепенно нарастали противоречия: металлурги и кузнецы считали, что они вкалывают больше всех, не получая за это особых благ. По их мнению, охотники получали столько же, прогуливаясь на свежем воздухе. Возникали все новые и новые обиды, множились упреки. Наладить в столь малом обществе товарно-денежные отношения было невозможно, и Добрыня поступил просто – скомбинировал систему оплаты старательских артелей с колхозными порядками. Каждая работа была оценена по затрачиваемым усилиям и комфортности – за единицу труда давали некие виртуальные очки. Наибольшее количество получали металлурги, кузнецы и люди, участвующие в опасных путешествиях и военных походах.

Получая централизованный паек, часть очков теряешь, часть снимают, предоставляя постоянный дом, разве что ты ухитришься возвести его самостоятельно, от стадии рубки деревьев до самого последнего удара молотка. В конце месяца остаток очков можно было обменять на куски железа, а уже на них приобрести дополнительную еду либо вещи, привезенные Олегом из южных стран. Кроме того, не возбранялось сходить к Кругову: раз в две недели там действовала ярмарка, на которую собирался народ со всей округи, принося то, кто чем богат. Железо брали очень охотно.

Система была не слишком эффективной и в голодный период почти не работала, однако кое-как регулировала жизнь общины. Без нее все основывалось на простой принудиловке. Да и с ней хватало жестких решений – те из людей, кто, лодырничая, не отрабатывал свою пайку, из поселка изгонялись. Многие считали себя обделенными, крича, что их труд низко оплачивается, другие сетовали на наказания за провинности, из-за чего лишались очков. Понятно было, что долго такое положение вещей не продлится. Пока что противоречия приглушались опасностями и неустроенностью, но бесконечно подобная помесь военного коммунизма с социализмом действовать не сможет, это понимали многие.

В общем, врагов Добрыня завел немало, но ничуть не волновался и упрямо совершенствовал свою систему, что нравилось далеко не всем. Любителей рассуждать об устройстве общества на Руси всегда хватало, так что идею вождя критиковали на каждом углу. Однако Олега в эти свары не втягивали – это был первый раз.

– Я не говорю о том, что надо скинуть Добрыню, – поспешно произнес Руслан. – Но, с другой стороны, на него слишком много навалилось. Почему бы не создать совет из нескольких наиболее грамотных и уважаемых мужиков?

– Так ведь подобное уже есть, – удивился Олег. – Раз в неделю собирается большое совещание, на нем присутствуют от десяти до двадцати человек. Кроме того, почти ежедневно проводятся текущие планерки, где обсуждают сиюминутные проблемы. А по особо важным вопросам вообще общий сбор трубят, как тогда, перед переселением.

– Да, но все это стихийно. Добрыня приглашает на эти совещания кого захочет, никакого порядка при этом нет.

– Бред! – отмахнулся Олег. – Туда может прийти любой человек, у которого есть что сказать, а руководители производственных объектов являются в обязательном порядке. Вон Алик там постоянно сидит как главный кузнец. Так что, по-моему, как раз все нормально. Чем должен заниматься этот твой совет?

– Ну-у… Обсуждением долгосрочных вопросов, вынесением по ним своих мнений, обязательных для исполнения. Добрыня не будет слепо тыкаться при появлении новых проблем, мы сообща определим самый эффективный метод их решения.

– Понятно, – усмехнулся Олег. – Что-то вроде сборища болтунов, которые ни за что не отвечают, но при этом власти у них столько, что могут приказать вождю. Позиция удобная: ведь можно трубить о своих задумках, призванных улучшить нашу жизнь, и не думать о реальности их исполнения. Зачем? Ведь есть Добрыня, вот пусть хоть расшибется, но сделает, в противном случае можно его обвинить в игнорировании интересов жителей. В таком совете я не вижу ни малейшего смысла. Сам Добрыня сейчас практически ничего не придумывает. Он слушает наши мнения, видит проблемы и принимает оптимальные, по его мнению, решения. Если кто с ними не согласен, то спокойно может оспорить. Избран вождь всеобщим голосованием, своей властью не злоупотребляет, люди им довольны. Громоздить бюрократический аппарат, существующий исключительно сам для себя, смысла нет. Руслан, с тобой мне все понятно: на Земле ты был госчиновником среднего пошиба, одним из винтиков бюрократической машины и никак не свыкнешься с мыслью, что все это осталось в прошлом. Но от тебя, Алик, таких разговоров не ждал. Ну зачем тебе звание члена совета почтеннейших старейшин Бананового острова? А?

Кузнец оторвался от созерцания кусков исписанной коры, неловко заерзал на месте:

– Да мне ничего и не надо. Просто Добрыня слишком много на себя берет.

– Ну так скажи ему прямо в лицо, а не шушукайся по углам. До этого момента ты вызывал у меня гораздо большее уважение. Возьми и поставь вопрос ребром на первом же совещании или даже на планерке.

– Да ну его, – отмахнулся кузнец. – Пусть что угодно творит, лишь бы мне палки в колеса не ставил. Мы целую зиму с кузней корячились, а потом пришлось все бросить в один день.

– Но ты же сам понимаешь, что здесь работать будет лучше, появляются новые возможности.

– Да я теперь и не спорю. Просто как-то не задумывался до сих пор…

– Отец Николай, а вы? Вам этот совет нужен не больше, чем в миске дырка. Не сомневайтесь, там будут одни атеисты, разве что с собой удастся протащить кого-нибудь из верующих, но все равно особой роли это не сыграет.

Священник, до этого момента не проронивший ни слова, вздохнул:

– Да понимаю я. Только некрасиво это. Есть у нас верующие, и немало, но даже часовенку не дают построить. Понятно, не хватает людей, но ведь я много и не просил. Верующие согласны работать в личное время, по вечерам, только разрешение надо. Мы часовенку за неделю-другую поставим, не в ущерб остальным.

– Без ущерба не получится, – возразил Олег. – Люди работают по четырнадцать – шестнадцать часов в сутки, а потом им придется еще час-другой вкалывать на возведении часовни. После таких нагрузок работники из них никудышные, и на ответственное дело не поставишь: задремлют на стене – да и грохнутся вниз. Вот и пойдут травмы да смерти. К чему спешка? Вера – это не здания церквей, истинно верующий не имеет ничего против, если служба проходит под открытым небом. Первые христиане вообще в катакомбах свои ритуалы проводили. А когда покончим с этой спешкой, то не часовню, а здоровенный храм соорудим. Не сомневайтесь, обязательно сделаем. Дело даже не в религии – это определенный символ благополучия и напоминание о нашем происхождении. Сами знаете, ведь на ваши службы ходят не только верующие. По сути, у нас и ходить-то некуда: театры и рестораны остались на Земле.

Дверь распахнулась, на пороге выросла Аня. С удивлением осмотрев собравшуюся компанию, она вопросительно уставилась на Олега. Тот невозмутимо произнес:

– Вот и хозяйка пожаловала. Проходи, чего встала?

– Я вам не помешаю? – уточнила Аня.

– Не помешаешь, – заявил отец Николай, поднимаясь. – Мы уже уходим.

Руслан, бросив на Олега разочарованно-осуждающий взгляд, первым прошел на улицу, едва протиснувшись в дверной проем. За ним поспешил священник. Алик, неловко переминаясь, попросил:

– Ты не покажешь мне чертежи, когда закончишь?

– Обязательно. Без тебя я вообще не закончу: многое придется уточнить, и на местности мы с тобой глянем.

Обрадованный кузнец выскочил, позабыв захлопнуть за собой дверь.

– Все будто пещерные, – недовольно прикрикнула Аня ему вслед и, прикрыв вход в жилище, сообщила: – Сегодня меня первый раз попытался комар укусить.

– Выбрал самую вкусную добычу, – улыбнулся Олег.

– Лето скоро, комаров здесь немало будет.

– Нет, здесь их будет не больше, чем на острове. Плавней поблизости нет: до ближайших километра полтора, а далеко от своих рассадников они не улетают. Я летом здесь бывал, вместе с Ритой, искали железную руду. Полчищ комаров не было, а вот пониже, в лесу, их хватало.

– Я помню ваши походы, – кивнула Аня и нахмурилась. – До сих пор без ревности вспомнить не могу. Ты бродил с этой красавицей по нескольку дней, а я сидела на вышке, высматривала тебя во все глаза и кусала губы.

– Ревнивая львица, – едва не смеясь, ответил Олег. – Ничего, мне как раз такие нравятся.

– Отравлю мухоморами! И вообще, не уклоняйся от темы! Честно признайся, что у тебя было с Ритой?

– Сто раз тебе рассказывал, что ничего. И вообще, красивой ее назвать трудно.

– Не знаю, по мне – очень даже симпатичная.

– Ты не мужчина, чтобы судить о таких вещах. Она отличный товарищ и великолепный боец, пожалуй, лучший, кто у нас есть, если не считать арков. Ее навыки в наших условиях просто бесценны. Но как женщина мне она безразлична. Я всегда был равнодушен к подобным амазонкам: по мне, красивая девушка не может быть столь мускулистой и настолько хладнокровной, что, не моргнув глазом, способна перерезать глотку кролику или выпустить стрелу в человека. Так что твоя ревность беспочвенна.

– С трудом верится, – непреклонно произнесла Аня. – Такой бабник, как ты, должен кидаться на все, что носит юбку.

– Навет! И нелогично: ведь, кроме как на тебя, я ни на кого не кидался. Какой же я после этого бабник? И вообще, Рита носит брюки, в юбке я ее никогда не видел.

– Естественно! У нее ведь ноги кривые. Все равно подозрительно: ты с ней наедине по нескольку дней бывал. И хочешь сказать, что относился к ней просто как к товарищу? Мужчинам нелегко обходиться без женщин, а тут она под боком.

– Странно, почему ты только сейчас это припомнила. И вообще, я только что целых две недели без женских ласк обходился – и ничего, не умер. Так что не такой уж я сексуальный маньяк, как ты себе вообразила.

– Не оправдывайся! Ты еще расскажи, что прошлым летом шел со мной несколько дней, когда мы сбежали от ваксов, и пальцем не тронул!

– Я помню, – кивнул Олег и озадаченно добавил – Но ведь действительно не тронул.

– Зато все глаза обмозолил, разглядывая мои ноги.

– Знаешь, у меня такое смутное ощущение, что весь этот разговор затеян с одной-единственной целью – напомнить, что я две недели обходился без женской ласки. Милая, не волнуйся, я это прекрасно помню и немедленно наверстаю.

– Самоуверенный мужлан!

– Что ты, я самый ласковый мужчина на свете. Обрати внимание, я даже побрился и зубы почистил. Все только ради тебя. Ну иди ко мне, хватит ломать комедию.


Остановившись, Олег повел рукой:

– Вот прямо здесь разместим мехи, получится под самым валом, на одном уровне, так что мудрить с передачами не придется.

– Высоковато… – усомнился Алик.

– Нормально. Ты учти, что уровень в реке поднимется на два метра плюс высота колеса. Так что вал будет проходить примерно в метре от земли.

– Ты слишком много на него вешаешь: от одного колеса будут работать мехи кузницы и металлургической печи, мельница и механический молот. Ты уверен, что не ошибся в расчетах? А вдруг не потянет?

– Должно потянуть. Вода – великая сила… Хотя ты прав, расчеты у меня дилетантские. Но на этот случай мы и усложняем кинематику. Каждый агрегат можно будет включать в цепь и отключать без полной остановки машины.

– Как бы не рассыпалась эта твоя «кинематика», – скептически произнес кузнец. – Все из дерева, начиная от вала до последней шестеренки.

– Ты сможешь сделать все детали из железа?

– Издеваешься? Да одного металла потребуется столько, что мы несколько месяцев будем выплавлять. И как, по-твоему, можно выковать шестеренку диаметром полтора метра?

– Ну… можно отлить из чугуна, он относительно легкоплавкий.

– Ты разбираешься в литье?

– Нет, конечно, разве что смутное представление имею.

– Вот и я не разбираюсь. И никто не разбирается. Мы даже наковальни с трудом отливаем, а потом подолгу дорабатываем вручную. Нам еще учиться и учиться.

– Это я как раз понимаю, вот и приходится останавливаться на дереве. В наших условиях альтернативы ему нет.

– Ненадежно…

– Естественно. Но пусть этот агрегат придется ремонтировать каждую неделю, все равно он себя сто раз окупит. У тебя в кузнице постоянно два человека качают мехи, а один из клотов вращает ворот механического молота. И это при том, что они частенько отвлекаются, да и мехи там… сам понимаешь… Плюс металлургам подспорье.

– Да все выгоды я и без тебя понимаю, главные сомнения у меня вызывает само место.

– А чем оно тебе не нравится?

– От поселка почти километр, далековато все же.

– Так в этом тоже свои плюсы: люди теперь не будут в дыму задыхаться. Твое хозяйство чистоте воздуха как-то не способствует.

– Меня волнует вопрос безопасности. Ваксы притихли, но не думаю, что это будет продолжаться вечно. Карательный рейд их утихомирил, но не навсегда. А хайты? Любая банда, подойдя ночью, легко пустит на ветер все наше хозяйство.

– Этот вопрос решить несложно. Поставим здесь парочку каменных башен и обнесем всю территорию стеной. Несколько дозорных легко отобьются от набега маленькой банды, а в случае серьезной заварушки поставим приличный гарнизон.

– Ты представляешь, сколько работать тогда придется?

– Не дурак. Сделаем, не переживай: не за неделю, не за месяц, но обязательно сделаем.

– Вот сука! Глянь на него, будто слушает! – невпопад произнес кузнец.

Обернувшись, Олег увидел, что из еле заметной норки вылез крупный суслик. Сев столбиком, он уставился в сторону людей, шевеля ушками. Вид у него при этом был столь серьезный, что создавалось впечатление, будто зверек и впрямь прислушивается к разговору.

– Он наверняка все прекрасно понял и теперь слиняет отсюда, покуда стройка не началась, – усмехнулся Олег.

Позади послышался свист, обернувшись, «проектировщики» увидели бегущего к ним подростка. Тот еще издалека закричал:

– Вас Добрыня зовет! Срочно!

– А в чем срочность-то? – лениво поинтересовался кузнец.

– Хайты! – коротко ответил паренек.

### Глава 16

К счастью, поселку пока ничто не грозило, так что Олег испугался зря, решив, что сейчас начнется бой. Но, на ходу расспрашивая подростка, он понял, что все не так страшно. Никаких хайтов никто не видел, просто с левого берега от Кругова пришло послание, где говорится об их набеге. Не факт, что они вообще доберутся до здешних мест, да и объяснял пацан путано. Ему ничего толком не рассказали, и в основном он потчевал мужчин плодами своей фантазии.

Хижина Добрыни была маленькая и всех совещающихся вместить не могла, поэтому планерки и собрания проводились под навесом. Когда Олег с Аликом подошли к месту событий, помимо вождя там уже расселись одиннадцать мужчин, в том числе священник и Руслан. При максимальном созыве набиралось почти двадцать человек – эти люди определяли жизнь поселка, руководя различными направлениями. Впрочем, собрать их всех внезапно, без заблаговременного предупреждения, было нереально: к примеру, Глеб третий день не появляется, отправившись с бригадой рабочих восстанавливать поселок лесорубов, а Макс ушел в охотничью экспедицию.

Дождавшись, покуда новоприбывшие присядут за грубый длинный стол, Добрыня заявил:

– Остальных ждать не будем. В общем, так: полчаса назад рыбаки привезли письмо от Кругова, его доставил гонец, посигналив им с берега. Сейчас я вам его зачитаю.

Вождь раскатал трубку из коры, отодвинул письмо подальше, держа в вытянутых руках – он был немного дальнозорким, – кашлянул и монотонно прочитал:

– «Здравствуй, Добрыня! Надеюсь, у вас там все в порядке. Я похвастать тем же не могу – здесь появились хайты. Это не мелкие группы, как прежде, а огромный отряд. Пока что они далеко на севере, но движутся в нашем направлении вдоль берега. Появились толпы беженцев, рассказывают разные ужасы о бесчинствах врага. Скорее всего, хайты решили пройтись по всем здешним землям. Их надо остановить, пока они не покончили с нашими поселками поодиночке. Я разослал письма всем, кого знаю, предлагаю объединить наши усилия, чтобы совместно разгромить врага. Пускай каждый выделит столько воинов, сколько сможет, нам понадобится немалая армия. Место сбора отрядов – восточный берег Горелого озера, вечером вышлю туда своих людей. Прошу поспешить, долго ждать не получится: через два-три дня враг может добраться до наших земель. Допускать этого нельзя, надо встретить его раньше, разбив на подходе. Так что поторопись, я очень рассчитываю на твою помощь».

Добрыня аккуратно свернул письмо в трубку, бросил на стол, вздохнул:

– Вот такие пироги… Что делать будем?

Первым отозвался Руслан – скучающим, ленивым голосом произнес:

– А разве что-то требуется делать? Живем как жили, без нас обойдутся. Все, что касается левого берега, не наши проблемы. Не думаю, что нам придут на помощь в подобном случае.

– Верно! – добавил Борис Моисеевич, скуповатый завхоз поселка. – Когда нас едва не захватили, никто на помощь не пришел, все только издалека поглядывали, как мы выкрутимся. Вот и пускай узнают на своей шкуре, каково это…

– Точно, – продолжил Руслан. – О нас вспоминают только тогда, когда им это выгодно. Когда хайты сидели под нашими стенами, ни одна собака не помогла.

– Следи за своим базаром! – возмутился Алик. – Это когда под твоими стенами хайты сидели? Что-то мне другое припоминается. Ты тогда со своими людьми в камышах прятался и молился, чтобы после нас за тебя не взялись. Ведь пару десятков мужиков мог привести на подмогу. Так что твое слово здесь пустой звук.

Собравшиеся загудели, признавая правоту кузнеца. Его эмоциональное высказывание повернуло обсуждение в другое русло – люди, растерявшиеся после слов Руслана и Бориса, смогли взглянуть на проблему трезво, а не с позиции былых обид. Рита, единственная женщина, допущенная на совет, спокойно произнесла:

– А что станут делать хайты, когда выжгут левый берег? Я бы на их месте немедленно перебралась на правый, чтобы и с нами заодно покончить. Интересно, а как мы от них отобьемся, не имея стен?

– А никак, – хмыкнул Алик. – Вон пускай Олег расскажет, как они пленных по степи гоняют, он в этом большой эксперт.

– Я уже сто раз рассказывал, – буркнул Олег.

– Нет, ты все же скажи, – настойчиво произнес Алик. – Твое мнение очень интересно.

Олег уже понял, что кузнец занял резко милитаристскую позицию, желая убедить всех в необходимости отправки военного отряда. Возражения Руслана в расчет не принимались – судя по всему, они не настолько уж дружат, скорее, наоборот, просто оба недолюбливают Добрыню, став на этой почве временными союзниками. Но сейчас до Добрыни дела нет: опасность грозит поселку, а значит, никто не станет заниматься новым кузнечным цехом – все силы бросят на возведение укреплений. Да в любом случае с хайтами шутки плохи. Так что логичнее всего подавить эту угрозу на дальних подступах – вот за это Алик будет сражаться отчаянно.

– Ладно, – кивнул Олег, – скажу, что думаю. Впрочем, и думать здесь нечего: надо действовать. Хайты не раз показывались на восточном берегу, даже наши рыбаки однажды заметили их корабль. Никто шум не поднимал, относились как к данности. Досадно, конечно, но приходилось мириться с этой опасностью. И раз к нам обратились с таким призывом, то дело дрянь. Это не мелкий отряд и не единичный корабль: происходит нечто серьезное. Если проигнорируем, то будем неправы. Как минимум надо посмотреть, что там случилось: хайты наши враги, чем больше мы о них узнаем, тем лучше. И помочь соседям не столько наш долг, сколько голый прагматизм. Если они выжгут левый берег, нам на пользу это не пойдет. А помочь можем изрядно: мало того что только у нас есть корабли, самые лучшие бойцы тоже у нас. Мы довольно часто сражались с ваксами, да и про события прошлого года не забывайте, когда выдержали осаду. А кузнецы зимой без дела не сидели, оружия и доспехов хватает. Я не знаю ни одного другого поселения, где у каждого мужчины есть топор или меч, а у некоторых и то и другое. Да, большим войском не поможем, но каждый наш боец стоит троих обычных мужчин.

– Это верно, – признал отец Николай. – Некоторые ребятки сущие волки. Если бы у меня была сотня таких бойцов, я б не бросил свой поселок, отбились бы без труда.

– Сотни не наберется, – вздохнул Олег. – Из тех, кто ходил со мной в рейд на ваксов, человек тридцать парни хоть куда. Еще можно взять нескольких охотников, но в любом случае более-менее нормальных бойцов у нас около полусотни. Остальные просто мясо: на стенах они еще могут повоевать, но в чистом поле толку от таких немного, разве что в задних рядах постоять. Кроме того, очень не хватает боевого опыта.

– Как – не хватает? – нахмурился Добрыня. – Сам говорил, что кучу стычек выдержали.

– Да я не отказываюсь от своих слов. Но тут надо учесть, что сражались мы с ваксами, а это не в счет. Хайты не только более серьезные противники, они вообще другие и сражаются совершенно иначе. Против них потребуется другая тактика, а с этим туго. Опыт осады здесь не поможет: бой на стенах слишком специфичен, как и схватка на кораблях, так что всему придется учиться…

– Кровью такая учеба обернется, – вздохнул священник.

– Да, – признал Олег. – Но еще неизвестно, с чем мы столкнемся в этот раз. Не исключено, что это войско небольшое.

– У страха глаза велики, – кивнул Алик. – Я тоже думаю, что надо туда послать приличный отряд. Кругов должен привести человек пятьдесят, раз уж так забеспокоился, да у окрестных поселков население за четыре тысячи переваливает, это только ближайшие, бойцов двести – триста должны дать в самом худшем случае.

– Жди! – вздохнул Добрыня. – Приведут они… Скорее в кустах отсидятся. Хорошо, если половина согласится в этом участвовать. Не верю я в такую солидарность.

– Так ведь сами должны понимать, что это на их пользу, – произнес Сергей Булкин, главный специалист по сельскому хозяйству.

– Помолчал бы лучше… военный агроном, – съязвил Алик. – Понимают все, только это еще ничего не значит. Хитрожопых везде хватает, а отсидеться в кустах для них – милое дело. Пускай за тебя кто-то кровь проливает, а вылезти можно, когда все успокоится.

– Ладно, – заявил Добрыня, – языки все горазды чесать, решать надо, что делать будем. Давайте без затей: поднимите руки те, кто хочет послать туда наших ребят. Раз, два, три… В общем, воздержались только двое, даже если они и против, роли не играет. Я тоже согласен с большинством, только решить надо, сколько человек посылать и кого.

– Да всех, кто ходил с Олегом, и пошлем, – брякнул кузнец.

– Нельзя! – встрял Руслан. – Это лучшие бойцы. Мы и так обходились без них две недели, а когда хайты рядом, это вообще ни в какие рамки не вписывается. Оставлять поселок почти без защиты, да еще в такой ситуации… Достаточно одного вражеского корабля, чтобы с нами покончить.

– Верно говоришь, – нехотя признал Добрыня. – Да и работы у нас невпроворот, лишаться стольких рук…

– Пускать на такое дело неопытных, плохо подготовленных ребят не меньшая глупость, – заявил Олег. – Если так, то лучше вообще никого не посылать. Некрасиво, но ничего не поделаешь.

– Э нет! – ответил вождь. – Насчет того, что надо посылать, мы уже договорились. Теперь придется решить частности, так что это брось!

– Хороши частности! – усмехнулся Олег. – Я так подозреваю, что вести отряд придется мне?

– Верно мыслишь. Сам прекрасно понимаешь: ты сейчас лучшая кандидатура.

– Ну и на хрена мне тащить пушечное мясо на живодерню? А? Ведь сами с меня спросите, если я людей потеряю. Это вам не корявые ваксы: даже маленький отряд хайтов пострашнее пары сотен каннибалов. Нет, с непроверенными людьми не пойду: я не настолько тупой.

– Не кипятись, – поморщился Добрыня. – Никто не говорит, что погонит тебя командовать бандой юнцов, не знающих, с какого конца за копье браться. В любом случае получишь десятка два крепких ребят и большинство арков. И охотников подгоним несколько человек, стрелки из них отменные. Гонец сообщил, что к вечеру вернется Макс, его заместителем поставим, парень он ничего. Так что не думай: на убой тебя никто гнать не собирается.

– Я и не думал, – улыбнулся Олег. – Просто четко высказал свою позицию. Не исключено, что боя, как такового, не будет. Хайты здесь уже появлялись, но обычно быстро уходили или щипали перед этим мелкие поселки. Дальше, на севере, они серьезная проблема, я уже рассказывал; до нас пока добираются небольшие отряды, возможно, увлеклись резней или просто разведка. Покрутятся немного и уйдут, мы даже собраться не успеем. Но зато на практике узнаем, насколько крепко человеческое братство. Посмотрим, сколько поселений пришлют своих бойцов.

– Я и так скажу: немного их будет, – вздохнул Добрыня.


«Варяг» мягко ткнулся в песчаное дно. Удур, как всегда, не подвел – клоты великолепно разбирались во всем, что касалось воды, так что выбрать удобный подход к берегу для них – задача плевая, если не сказать больше. Олег давно понял, что, когда на рулевом весле стоит одно из этих созданий, то можно быть спокойным – корабль в надежных руках. Но так же хорошо понимал, что уже в сотне метров от реки или озера мохнатые союзники становятся беспомощнее слепых котят. Вся их жизнь вертится вокруг воды, только рядом с ней они и могут существовать и даже на небольшом расстоянии от нее ощущают дискомфорт. По Фреоне хватало их поселений, однако увидеть жителей почти невозможно: клоты не пользовались огнем и были гениями маскировки. От природы не воинственные, они никогда не лезли на рожон. Может, это и к лучшему: справиться с таким бойцом нелегко, и они бы легко вырезали всех конкурентов. Земляне надолго запомнили осенний бой с хайтами, когда Удур с веслом в руках сдерживал целую толпу раксов.

И все же, несмотря на свою силу, клоты постепенно вымирали. Олег при любой возможности пытался с ними разговаривать и, хотя разбираться в хитросплетениях нечеловеческой психологии было тяжело, сумел узнать о них многое. С каждым годом их становилось все меньше и меньше. Причина проста – конкуренция с ваксами: и те и другие селились возле крупных водоемов. Если поначалу, когда каннибалы только стали появляться, приходя с запада, острой проблемы не было, то сейчас они заняли резко доминирующее положение. Селения клотов были невелики – в самом большом не более полусотни, если считать детей. Они легко отбивались от мелких набегов, но против крупных, когда объединялось множество родов людоедов, поделать ничего не могли.

Сражаясь врукопашную, любой клот мог легко справиться с несколькими ваксами. Но не все так просто – у каннибалов была отработана тактика борьбы с великанами. Они всячески избегали близкой схватки, швыряя копья и бола и, лишь нанеся противнику множество ранений, бросались добивать. Правда, при этом сами ваксы не могли эффективно сражаться с людьми: те обладали более совершенным метательным оружием, да и в рукопашной были искуснее. Манера боя троглодитов была проста до безобразия: нападая, они старались посильнее размахнуться дубиной или каменным топором, дабы нанести сокрушительный удар. По-видимому, это было заложено на генетическом уровне – все дикари действовали одинаково. Даже самый нерасторопный землянин, зная парочку приемов рукопашного боя или фехтования, имел неплохие шансы отбиться.

Почему-то в схватках с людьми ваксы неохотно пользовались копьями, хотя обращались с ними умело – это Олег оценил, когда наблюдал за их охотой. Пожалуй, напади на него троглодит с хорошей пикой, шансов уцелеть будет немного. Однако дикари поступали нелогично: или оставляли столь эффективное оружие, или швыряли в первые секунды схватки. Тем удивительнее, что, по словам Удура, против его сородичей они как раз выступали с копьями, причем специально делали очень длинные, до четырех метров, – метать их было невозможно. Олег подозревал, что у ваксов действует сложная система, позволяющая применять разные виды оружия против строго определенных противников. Таким образом, вонючие коротышки, обстреляв великанов и группируясь в тесную шеренгу, легко расправлялись с ними, не подпуская близко для удара дубиной или чтобы схватить за горло в одно мгновение раздавив шейные позвонки.

Странно, но идея больших воинских отрядов и общественных объединений была клотам чужда. В самые трудные времена они, спасаясь от врагов, предпочитали уходить с насиженных мест, но никогда не обращались за помощью к соседям. При этом связи между ними были весьма прочны и скреплены родственными узами, причем причудливыми. Как правило, несколько родов заключали с десятком-двумя других родов что-то вроде брачного союза. По нему они обменивались женихами и невестами, с одной особенностью – если поселок отдавал юношей, то взамен получал девушек, а внутри самой общины браки были невозможны.

Тем удивительнее то, что при столь тесных связях они не дошли до идеи совместного отпора. Ваксам в этом случае ничего бы не светило: один клот стоил десятка каннибалов. То племя, что присоединилось к людям, сделало это не по своему почину. Удур, прожив с землянами более полугода, поневоле частично принял их мировоззрение и стал понимать ущербность образа жизни сородичей. Именно поэтому он, найдя остатки разгромленного рода, склонил их к идее объединения с голокожими союзниками. Пока что других дипломатических успехов у него не было, но Удур не оставлял попыток привлечь других клотов. Его соплеменники не спешили, они вообще предпочитали во всех случаях действовать не спеша, но первые плоды уже были: пару раз мохнатые великаны приходили к строящемуся поселку и предупреждали о появлении шаек ваксов.

Вот и сейчас Олег ничуть не удивился, когда из зарослей тростника, не потревожив ни один стебелек, вышло сразу три взрослых клота. Встав в ряд, они, держась с обычным равнодушием, проследили за разгрузкой корабля. Их никто не беспокоил: большинство людей не могли связать на языке речных великанов и двух слов, да и вообще подходить к ним боялись – мало ли что придет в голову этим молчаливым гигантам.

Войско Олега насчитывало сорок восемь человек, так что с ним и Аней было ровно пятьдесят. Он опять не стал оставлять жену в поселке, но и брать с собой в поход к Горелому озеру не собирался. С собой он возьмет тридцать пять бойцов, девушка останется на корабле с тринадцатью бойцами и Удуром. Клот заранее предупредил, что в здешних плавнях спрятано поселение его сородичей, так что с суши никто не подберется незамеченным. А со стороны реки это вообще сделать проблематично – «Варяг» около километра петлял по узкой, но на удивление глубокой протоке, меж стен высоченного тростника. Если о ней не знать, то добраться сюда невозможно, а уж незамеченным это сделать и того труднее. Разве что в акваланге, но в такую фантастику Олег не верил. Так что оставшихся людей вполне хватит для охраны судна, а в случае чего они легко уведут его назад, к поселку. Все, что для этого требовалось, – пересечь Фреону и спуститься вниз километров на десять, до устья Хрустальной.

В отсутствие Олега главным на «Варяге» оставался Паук. Он не раз ходил на корабле, разбирался в этом деле прекрасно, да и боец неплохой. В случае чего с судном справится даже при столь малом экипаже – все равно двигаться придется по спокойной воде или вниз по течению, сложности появятся лишь при входе в Хрустальную, но там в крайнем случае можно будет позвать помощь из поселка. Дав ему последние инструкции, Олег повел отряд к Горелому озеру.

Около двух месяцев назад он уже бывал в этих краях, когда вместе с Эроном и Монгу гнался за похитителями. Сейчас они тоже были с ним, плюс еще три гладиатора, но в остальном все было по-другому. Там, где они шли, проваливаясь в снег, сейчас зеленела трава или чавкала вода на болотистой почве. А от комаров воздух буквально гудел: хлопнув ладонями даже вслепую, можно прибить сразу несколько кровососов. Неудивительно, что, кроме мохнатых клотов, никто не хотел селиться в плавнях или пойменном лесу. Да, там можно надежно укрыть маленький поселок, но при этом придется мириться с летающей нечистью.

Макс, шедший бок о бок с командиром, отмахиваясь сразу двумя ветками, с досадой произнес:

– Говорят, ребята Кругова поймали пару бандитов, связали и голыми бросили в плавнях. Мародеры мне несимпатичны, но сейчас я им сочувствую.

– Аналогично, – признал Олег. – Вообще не пойму, почему Кругов выбрал такое место сбора?

– Так возле Горелого полегче будет. Озеро далековато от Фреоны.

– Ты там был?

– Нет.

– Я тоже, но оно расположено в пойме, так что комаров там достаточно. И клещей запросто нахватаемся.

– Так люди предупреждены, к кустам не приближаются.

– Толку с этих предупреждений! Клещи их точно не слушают, а по этой поре они самые злые: как раз конец весны.

– Ничего, меня несколько раз кусали, но трясучку не подцепил. И вообще, вот что интересно: ты что, решил, что дело пахнет керосином?

– В каком смысле? – не понял Олег.

– В прямом. Очень интересно, зачем Аню с собой прихватил? Толку от нее никакого: на камбузе сами справимся, а боец она никудышный, только из лука стрелять может, да и то еле-еле. Лук у нее скорее игрушечный, чем боевой, из такого ракса не свалить, разве что в глаз попасть. А мы не на прогулке, так что брать жену на столь опасное дело несколько странновато.

– К чему ты клонишь?

– Дурака из себя не строй. Скажи прямо: боишься, что дело серьезное и может обернуться уничтожением нашего поселка?

– Да, – признал Олег. – Я был на землях Хайтаны и видел их силу. Ты можешь себе представить, что способен натворить тысячный отряд?

– Не дурак, понимаю.

– Нет, не понимаешь. Ты еще не видел черных всадников.

– Ты рассказывал.

– Слова одно, а видеть эти самоходные мясорубки… Когда я стоял в рядах солдат Монаха, до нас добрался лишь один. Прежде чем его свалили, он разметал семь или восемь человек… в одиночку, против толпы. И не просто разметал: убил или искалечил на всю оставшуюся жизнь, мне едва по голове отсеченной рукой не досталось.

– Сурово. И ты думаешь, что сюда пожаловала такая толпа?

– Я ничего не думаю, но не исключаю самый худший вариант.

– Понятно.

Макс свернул разговор, больше ничего не уточняя. Ему и без объяснений была понятна тревога командира. Ведь и в самом худшем случае поражение землян для экипажа «Варяга» не явится непоправимым бедствием. Да, если хайты разорят весь этот край, придется туго, но полсотни крепких парней не пропадут – после прошлогоднего плавания Олег завел в Марконе полезные знакомства среди купцов, они помогут. Земляне, добравшись туда, будут не нищими изгоями, обремененными женщинами и детьми, – они смогут продать корабль, обзаведясь деньгами на первое время. Вооруженных бойцов с охотой возьмут на службу, так что устроиться вполне реально.

Многие крепкие, самоуверенные мужчины бросали поселки и уходили на восток или юг, к цивилизованным землям. Они надеялись, что их навыки и знания позволят устроиться в этом мире с достаточным комфортом, а не ютиться в нищих хижинах деревень землян. Скорее всего, большинство из них ждала незавидная участь – без денег, не зная языка, будучи абсолютным чужаком, трудно добиться справедливости. Зато легко стать бесправным рабом: многие рыцари превращали в своих невольников всех, пойманных на их землях. Жаловаться было бесполезно, да и некому.

Кое-кому конечно же повезло, и они смогли добиться большего, но это в лучшем случае одному из сотни, а вот женщинам и детям надеяться не на что – в любом случае их там не ждет ничего хорошего. Так что, как ни цинично это звучит, Олег мыслил правильно: эгоистично заботился только о себе и своей жене. Не будучи обремененными балластом никчемных земляков, в окружении преданных бойцов да на хорошем корабле, они могли рассчитывать на хороший прием где угодно– от северного Сумалида до Южных земель. А уж языки Олег знал прекрасно, спасибо Млишу, и всегда сможет объясниться с власть имущими. Да, к феодалам подаваться не стоит, но и без них хватает городов с вольным статусом или с королевским управлением, там чужеземцы могут рассчитывать на что-то большее, чем звание слуги тупого рыцаря. И вообще, имея корабль и такую ватагу, можно неплохо устроиться, занимаясь торговлей или выгодными рейдами в земли ваксов, благо дорога им хорошо известна. Впрочем, если Млиш не ошибается, то и на одни амулеты, захваченные в рейде, можно прожить неплохо, не встревая в рискованные авантюры.

Но это были, разумеется, теоретические рассуждения– Олег вовсе не желал гибели поселка, наоборот, готов был сражаться до последнего. Однако, если ситуация станет безвыходной, героической смертью умирать он не собирается – немедленно уйдет. «Варяг» незагруженный, команда большая и сильная, а с новым парусным оснащением его не догонит ни один корабль. Достаточно небольшого ветра, а штиль на просторах Фреоны – огромная редкость. Единственная опасность может ждать на волоке – прошлой осенью хайты настигли купца именно там. Но без риска не обойтись – придется смириться.

А еще лучше, чтобы эти рассуждения оказались напрасными: пусть земляне процветают и дальше, а поселок стоит сотни лет.


Горелое озеро получило свое название из-за пожара, бушевавшего на южном берегу в прошлом году. Это произошло через пару дней после катастрофы, когда на его берегу собрались около полусотни растерянных землян. Как раз в ту пору у местных древесных жаб, в изобилии населяющих пойму, наступил брачный период. Эти создания размерами недотягивали и до мышонка, но самцы, надувая щеки пузырями, могли испускать столь мощные плотоядные завывания, что закладывало уши, а ноги подгибались от страха. Память услужливо подкидывала эпизоды из низкопробных фильмов ужасов, где фигурировали бродячие трупы, вечно голодные вампиры и прочая плотоядная нечисть. Эффект усиливало то, что свои концерты земноводные предпочитали начинать посреди ночи.

Люди понятия не имели, что за ужасные существа издают столь кошмарные звуки, так как на привычное кваканье они ничуть не походили. Акустический эффект рисовал нечто огромное, с полуметровыми клыками, да еще и многочисленное, зловеще окружавшее лагерь со всех сторон. Оружия не было, и земляне защищались от орд «демонов тьмы» многочисленными огромными кострами. Учитывая, что к стоянке примыкал молодой сосняк, а погода стояла сухая, все это логично привело к лесному пожару. После этого народ покинул окрестности озера, отказавшись от намерения возвести здесь поселок.

Олег привел свой отряд к восточному берегу как раз в тот момент, когда солнце достигло зенита. Последний километр шагали весьма торопливо, несмотря на усиливающуюся жару. Ничего, сейчас можно будет вволю отдохнуть да в придачу искупаться в мелком озере.

Уже на подходе к обширному лугу, выбранному Круговым для общего сбора, Олег недоуменно произнес:

– И где же войско?

Действительно, вместо ожидаемой толпы виднелись полтора десятка мужчин, рассевшихся на берегу с удочками в руках.

Макс пожал плечами:

– Не знаю, может, уже отправились в поход, а эти просто опоздали?

– Сомневаюсь. Кругов писал, что к вечеру приведет своих людей. Не могли же все действовать столь оперативно, что прибыли сюда тем же вечером и уже поутру снялись? Нет, я в такое никогда не поверю.

При виде новоприбывших один из рыболовов, бородатый, низенький мужичок с непропорционально широкими плечами, отложил удочку, вышел навстречу. Олег, постоянно пребывая в разъездах, мало кого знал из жителей других поселений, но этого приметного «гнома» запомнил хорошо:

– Привет, Клепа!

– Здорово, Олег. – На прозвище Андрей Клепин не обижался.

– Вы давно здесь?

– С утра.

– А где остальные?

– Не знаю, никого не было.

– Как – не было?! Кругов писал, что еще вечером подойдет.

– Писать – не лопатой махать, бумага все стерпит. Никого здесь не было, даже трава невытоптанная. Так что мы самые первые приперлись.

– Понятно… А кто у вас за главного?

– Да никого.

– Вы что, полные анархисты?

– Не совсем, – нехотя признал «гном» и, почесав нос, добавил: – Лом у нас за главного, только он поперся к Кругову, узнать, где их черти носят.

– Давно ушел?

– Да часа три назад, не меньше.

Олег провел в уме несложные подсчеты. До поселка Кругова отсюда около десятка километров, Лом уже должен быть там. Но, как бы все ни обернулось, раньше чем через пару часов вряд ли вернется. Обернувшись к своим людям, он скомандовал:

– Всем отдыхать, доспехи можно снять. Только не разбредайтесь.

Посмотрев на рыболовов, он вздохнул:

– Эх, знал бы, леску и крючки прихватил.

– У меня леска есть, кусок одолжу, – щедро предложил Клепа. – Только с возвратом. А крючок из дерева вырежешь: здешние караси лениво дергаются, не сломают.

– Перебьюсь, – отмахнулся Олег. – У нас паек неплохой.

– Может, махнемся чем-нибудь? – предложил «гном». – Мы вам рыбки свежей, а вы нам чего-нибудь из запасов.

– Да там та же рыба, – вздохнул Олег. – Только копченая и соленая.

– Как она уже достала! – в сердцах выдохнул Клепа. – Считай, второй месяц только ее и жрем – с такой кормежки скоро жабры появятся. Скорей бы уже грибы пошли.

– Мы по дороге видели несколько штук.

– А толку? Много не наберешь: весь день можно корячиться, а результат… Так, только зубы запачкать.

– Про хайтов что-нибудь слышно?

– Вчера к нам шесть беженцев пришли, с севера. Рассказывали, что войско Монаха сильно потрепали, он ушел в леса. Теперь эти твари шастают повсюду, как у себя дома. Что бы ни говорили про этого бандита, но, пока он им давал жару, к нам никто не забредал.

– А сколько их пришло, не знаешь?

– Без понятия. Вчерашний гонец, что письмо от Кругова притащил, говорил, что их сотни три. Врет наверняка.

– Может, и так… Ладно, рыбачь, не буду тебя отвлекать.


Через час пожаловали еще одиннадцать мужчин. Никого из них ни Олег, ни Клепа не знали – они пришли с востока, из маленького поселка. Никаких новостей не принесли, сами были удивлены тем, что здесь нет ожидаемого войска, засыпали вопросами «старожилов». К тому времени бойцы Олега наладили с рыболовами торговые отношения – бродя по мелководью, они ловили раков, обменивая их на свежую рыбу. Карасей заворачивали в лопухи, обмазывали глиной, запекали в костре – над бивуаком потянулся соблазнительный аромат.

Тех, кто не горел желанием залезать в прохладную воду, Олег заставил возводить навесы. Он не знал, сколько им придется здесь проторчать, ожидая сбора всего войска, но на всякий случай решил перестраховаться– не исключена ночевка. Кроме того, людей следовало чем-нибудь занять, дабы не маялись от безделья.

К вечеру подошло еще шесть маленьких отрядов, а когда солнце уже склонилось ниже макушек деревьев, пожаловал сам Кругов в сопровождении полусотни бойцов. Его тотчас окружили со всех сторон, проклиная на все лады. Особенно надрывался Иван Никитин, доселе неизвестный Олегу неимоверной худобы мужичок из одного из восточных поселений. Однако за истекшие часы он не только успел со всеми перезнакомиться, но и здорово надоел. На удивление навязчивый человечишка, да еще и с гипертрофированным самомнением – приведя всего шесть человек, считал себя кем-то вроде фельдмаршала предстоящей операции и даже пытался отдавать распоряжения. Его несколько раз послали по неприличному адресу, а набычившийся Клепа пригрозил намять бока, причем по лицам свидетелей было понятно, что они с удовольствием в этом поучаствуют. Иван проявил редкое для него благоразумие, оставив всех в покое, тем не менее сейчас, словно позабыв о своем печальном опыте, разорялся на всю мощь легких:

– Кругов! Да где тебя носит! Я со вчерашнего дня здесь торчу, люди ни разу не кормлены! Да и дело уж к ночи, куда выступать? Хоть бы шалаши какие приготовил! Раз уж позвал, так встречай как положено, а то ведешь себя как непонятно кто…

Клепа, пропихиваясь в сторону вернувшегося Лома, как бы невзначай заехал болтуну локтем в солнечное сплетение. Тот, подавившись словами, присел, хватая воздух ртом. Пользуясь столь удачно подвернувшейся паузой, Кругов четко и громко произнес:

– Прошу прощения за задержку, вечером подойти не получилось. Мы очень спешили, но подготовить к походу полсотни человек не так-то просто. Ладно, сейчас располагайтесь на ночлег, по темноте все равно выступать не станем, командирам групп прошу пройти со мной, надо обсудить дальнейшие действия.

Олег мало сталкивался с этим человеком, и мнение о нем у него сложилось весьма противоречивое, но сейчас посмотрел на мэра с некоторым уважением. Теперь можно поверить в то, что он бывший офицер, как о нем говорили. Правда, Кругов честно предупреждал, что служил в войсках связи, но это все равно армия и определенный отпечаток налагает. Странно, но никогда прежде ничего армейского за ним Олег не замечал.

Возражать мэру никто не стал, все дружно потянулись за ним. Клепа, обернувшись к скрюченному Никитину, насмешливо произнес:

– Эй, фельдмаршал, вы бы поспешили, а то без вас военный совет начнем. – Чуть помедлив, добавил: – Нет, фельдмаршал – больно круто… Будешь Никита[6], раз такой грозный.

Клепа особо подчеркнул обидное ударение на последнем слоге, причем сделал это со столь непринужденным видом, что заулыбались самые суровые мужики, только что с пеной у рта проклинавшие Кругова за задержку. Обстановка сразу разрядилась, единственным, кому это не понравилось, был сам заново окрещенный Никитин, но всем не угодишь.

Мэр дошел до опушки леса, присел на ствол упавшего дерева. Рядом, параллельно ему, лежало второе, так что десяток мужчин разместился без труда. Ни к кому конкретно не обращаясь, Кругов тем же голосом произнес:

– Кто сколько привел людей? Олег, давай начнем с тебя, наверняка больше всех пригнал.

– Да, – кивнул парень. – Не считая меня, тридцать пять человек.

Он не стал рассказывать о маленьком отряде, оставшемся на корабле, – это был его личный резерв на непредвиденный случай. Кто знает, как все обернется.

Кругов понимающе кивнул, опережая рванувшегося было Лома, повелительно махнул рукой:

– Ты лучше помолчи, я и так знаю, что у тебя семнадцать бойцов. Дубин, у тебя сколько?

– Четырнадцать.

– Так мало?! Я надеялся, что вы человек двадцать пять пришлете. Минимум…

– Да откуда столько набрать? – принялся смущенно оправдываться здоровяк с кожаной повязкой на левом глазу.

Олег знал, что Дубин один из троих человек, спасшихся в прошлом году с земель Хайтаны. Первоначально в их группе насчитывалось более двух десятков женщин, мужчин и детей, но схватка с рейдерами обошлась им слишком дорого. В бою он потерял глаз, но сумел довести двоих раненых товарищей до реки, соорудил плот и прибился к одному из поселков с кучей трофейного оружия, прихваченного с трупов пятерых раксов и триллов. Сейчас он был замом мэра, людей у них было поменьше, чем у бывших островитян, так что по населению они стояли на третьем месте после них и Града Кругова, и его оправдания выглядели неубедительно.

После короткой переклички мэр вздохнул:

– Понятно. Я послал письма в двадцать четыре поселка, а откликнулось только девять. По грубым прикидкам, у нас общее население около шести тысяч, а набрать удалось всего пару сотен бойцов. Не кажется ли вам, что это несколько маловато?

– А чего ты на меня смотришь? – раздраженно ответил Дубин. – Вон Никиту спроси. У них в поселке две сотни человек, а он привел с собой только шестерых.

– У нас оружия вообще нет! – мгновенно завелся униженный «фельдмаршал». – Еле-еле что-то наскребли.

– Да ладно тебе, – снисходительно усмехнулся одноглазый громила. – У нас почти все безоружные. Накидка из шкуры вместо доспехов да топор за поясом – вот и все оружие. Только не говори, что у вас топоров нет: твои ребята «КамАЗ» разобрали, так что металла хватало. Вон, Олег, честно скажи, они у вас оружие брали?

Тот не сразу нашелся что ответить, так как в поселке бывал нечасто и не был в курсе всех товарных сделок. Впрочем, кое-что припомнил:

– Точно не знаю, но стекло от грузовика на нашем складе видел и рессор пачку.

Других доказательств собравшимся не потребовалось– все осуждающе уставились на смутившегося Никиту. Олег, понимая, что обсуждение уходит куда-то не в ту сторону, и, гася конфликт в зародыше, поспешно произнес:

– Мы здесь ругаться собрались? Если да, то я уйду, если нет, то не пора ли приступить к делу?

– Я и пытаюсь это сделать, – вздохнул Кругов. – Но какое может быть дело, если у нас всего пара сотен бойцов?

– Не вижу пока ничего страшного, – ответил Олег. – Возможно, ты и знаешь многое, но вот нам пока ничего не известно. Если появился десяток раксов с парой дюжин триллов, то такой отряд мы раздавим без труда. Может, все же расскажешь подробности?

– Конечно, – кивнул мэр. – Все просто: вчера пришли четверо беженцев, рассказали, что через Зеленушку перебрался огромный отряд хайтов.

– Зеленушку? – не понял Олег, плохо знакомый с географией левого берега.

– Речка такая. Она дальше, на севере. Очень тихая, вся ряской поросла, но при этом достаточно широкая и глубина порядочная.

Олег понимающе кивнул: воспоминание об этой реке заставило его нахмуриться: именно на ней ледоход разделил его с похитителями. Он на всю жизнь запомнил свое позорное бессилие, когда жену уносили в лес, а он не мог помешать похитителям.

Кругов тем временем продолжил:

– Беженцы рассказали, что хайтов около пары сотен. У страха глаза велики, но не думаю, что они ошиблись в десять раз. На подходе к Зеленушке пойменный лес уходит далеко на восток, и селений там нет, так что они пройдут через него, не отвлекаясь, и вскоре обрушатся на наши поселки. Собственно, они могут быть уже поблизости.

– Надо немедленно послать людей на разведку, – тут же вскинулся Дубин. – Такими темпами к нам могут подобраться незаметно и напасть, пока мы тут прохлаждаемся.

– Не переживай, – успокаивающе произнес Кругов. – Я сразу послал четверку ребят. Выяснив, куда направляются хайты, они немедленно дадут нам знать. Судя по тому, что известий нет, пока ничего не узнали.

– Может, их уже перерезали давно, – пробурчал Лом.

– Вряд ли. Они пошли по двое, даже если одну пару перехватят, вторая должна уцелеть. В общем, пока рыпаться резона нет, надо ждать известий. Я потому и не торопился особо, так как новостей пока нет, и…

Кругов замолчал на полуслове, приподнялся, удивленно выдохнул:

– Ну и совпадение! Только о них вспомнили, и вот они!

К совещающимся приближались двое мужчин.

– Здорово, орлы! Ну? Выяснили чего-нибудь?

– Да, – кивнул более старший. – Мы видели хайтов, они идут в сторону Климова.

Лом с Никитиным хором выдохнули:

– Так им и надо!

Остальные не удивились столь жестокому единодушию, а на лицах некоторых можно было прочитать откровенное одобрение. Климов был крупным поселком, в нем насчитывалось около трех сотен жителей. Рядом располагались две маленькие деревни, вся эта кучка образовывала подобие военного союза с общим населением в шесть сотен. Ни одного бойца они не прислали и по иронии судьбы оказались на острие вражеского удара.

Олег, с ходу оценив ситуацию, уточнил:

– Далеко они?

– Я думаю, уже должны подойти к поселку, – неуверенно ответил разведчик.

– У них стены хорошие?

– Да какое там! – пренебрежительно хмыкнул Лом. – Курам на смех: из палок и глины, их пальцем проковырять можно. Да и высота что у клумбы оградка.

– Понятно. Вот что я думаю: сегодня выступать резона нет. Понятно, что к утру их могут смести к чертовой бабушке, но если поторопимся, то составим им компанию.

– Согласен, – кивнул Кругов. – Раз уж они решили, что справятся с проблемой самостоятельно, то флаг им в руки. Ты прикинул, сколько там хайтов?

– Да, – ответил разведчик. – Все сходится, не меньше двух сотен, скорее даже больше.

– Нам с ними не сдюжить, – признал Кругов. – Пускай обломают зубы о Климов, а мы ударим, когда они ослабнут.

– Сильно их не ослабят, – пробурчал Дубин. – В Климове нормальных бойцов нет. Мужики там такие, что им впору юбки цеплять, – черта лысого такие рохли хайтов потреплют. Но и спешить им на выручку не стану, хоть режьте.

– Присоединяюсь, – буркнул Лом. – Пускай хоть немного продержатся, даже если всего десяток хайтов изведут, нам все равно подмога. А поутру не спеша потопаем и посмотрим, что там к чему.

– А зачем вообще туда идти? – вкрадчиво произнес Никитин. – Мы им ничем не обязаны, раз они решили выкручиваться сами, то пускай выкручиваются. Насколько я знаю, хайты приходят за пленниками? Вот пускай их хватают и убираются назад: нам такие соседи не нужны!

– Ага! Щас! Уберутся они, жди! – язвительно произнес Дубин. – Шнурки погладят и сразу уйдут! Дурак ты, Никита! Да если они не встретят серьезного сопротивления, то и дальше пойдут, зачем им возвращаться?

– Верно, – поддержал его Олег. – Десять хайтов без труда конвоируют сотню пленников. Да, это маловато, но все же убежать трудно. А с их жадностью будут и дальше разорять поселки, пока в добыче не захлебнутся. Я был у них и слышал рассказы людей из северных поселков, так что не сомневаюсь: здесь они поступят аналогично.

– Я так понимаю, никто не горит желанием выступать немедленно? – произнес Кругов.

Никто не стал отвечать на столь риторический вопрос. С одной стороны, если не поспешить, то на Климов обрушатся хайты, но, с другой, ради него никто рвать жилы не станет: они сами сделали свой выбор, не прислав ни одного бойца. Хороших троп в ту сторону нет, придется идти через ночной лес, а он не похож на городской парк – пятнадцатикилометровый марш-бросок в таких условиях неминуемо вымотает людей. Вступать в бой все равно придется только с рассветом – хайты в темноте видят на порядок лучше человека, не стоит давать им такое преимущество. Имея столь малые силы, приходится учитывать каждую мелочь.

Олег, припомнив волновавший его вопрос, обернулся к разведчикам:

– Там есть черные всадники?

– Это те, которые разъезжают на помеси лошади с черепахой? Есть.

– Много? – дрогнувшим голосом уточнил Олег.

– Восемь или десять.

– Хреново дело.

– А что такое? – насторожился Кругов.

– Неприятные ребята. Вступать с ними в рукопашную смысла нет: если не расстрелять издалека, они устроят мясорубку.

– Одни проблемы… Ладно, чтобы не разводить анархию, предлагаю решить вопрос с командованием, а уже потом прикинем, что делать дальше.


Едва Олег присел у костра, Рита протянула ему хорошо пропеченную рыбину на листе лопуха. Отправив в рот кусочек белого, рассыпчатого мяса, посыпанного душистой приправой и солью, парень произнес:

– В общем, выступаем на рассвете.

– Климов к тому моменту сметут, – заявил Макс. – Хайты любят устраивать ночные бои, им темнота не помеха.

Олег не удивился информированности товарища. Наверняка разведчики, добираясь до командиров, успели рассказать новости, мгновенно разошедшиеся по всему лагерю.

– Да, – согласился он. – Но все решили, что так будет лучше, да и справедливее. Из Климова могли прислать полсотни бойцов, с ними у нас еще были бы какие-то шансы… Да что там Климов: если б откликнулись все, сотен пять бы набралось, а то и больше.

– Думаешь, победить будет тяжело? – поинтересовалась Рита.

– Это еще мягко сказано. Численность у нас примерно равная, но не все так просто. Будь у них одни триллы, справиться несложно, но большинство составляют раксы, а это уже гораздо хуже. И неприятнее всего, что там с десяток черных всадников.

Макс присвистнул. Островитяне прекрасно помнили рассказы Олега и арков – они весьма красочно поведали о своей встрече с этими машинами смерти. Если учесть, что большинство собранных сейчас бойцов здорово уступали солдатам Монаха, то дело плохо, ведь даже этих бандитов черные всадники приводили в ужас.

Олег тем временем продолжил:

– И еще, Кругова избрали командиром.

– Это справедливо, – нехотя признала Рита. – Ведь он привел больше всего людей, да и затеял все сам.

– Согласен, – кивнул Олег. – Но многие недовольны его кандидатурой, и я в том числе. У него попросту нет никакого боевого опыта, даже нападения ваксов отражал не он, а назначенный им командир охраны поселка.

– Тогда почему ты не возражал против его кандидатуры? – поинтересовался Макс.

– А зачем? Это меньшее зло, пусть уж лучше он, чем полная анархия. По крайней мере, у него есть хватка.

– Ты бы справился с этой ролью получше, – заметила Рита. – Опыта тебе не занимать.

– Возможно, – не стал спорить Олег. – Но такими крупными силами я еще не командовал. К тому же меня бы никогда не избрали, сами понимаете.

Спорить с этим утверждением никто не стал. Действительно, отношение к островитянам было сложное. С одной стороны, их уважали за немалую силу, бескорыстную помощь соседям в трудные времена, осенний разгром хайтов и нынешний рейд по землям ваксов. Но с другой – многим эта сила как раз не нравилась, да и зависть брала свое. Торговля железом и солью сделала их местными олигархами – ни у кого в округе не было таких богатств. Нет, железо кое-где получали: как и на Земле, оно не было большим дефицитом, но болотные руды не давали качественный металл, кроме того, эти источники скудны, а добыча трудоемка. Маленькому поселению невозможно наладить нормальную добычу в комплексе с производством.

А вот островитяне на добычу руды вообще не отвлекались: гематита[7] было полно, надо просто собирать его глыбы. Кроме того, хитрая политика Добрыни позволила переманить к себе немало хороших специалистов. Поначалу земляне плохо осознавали их ценность, а он первый начал проводить планомерные действия по их привлечению. Бывало, принимал к себе целый поселок ради одного-единственного человека с полезными знаниями и навыками. Результат получился закономерным – на сегодня бывшие островитяне обладали самой мощной «промышленной базой». Продукция их кузнечного цеха была известна повсюду – изделия других поселений на ее фоне выглядели бледновато.

Но даже этого было мало – у островитян был собственный флот. Даже маленький «Арго», в одиночку отбитый Ритой у хайтов, позволил им предпринять далекое путешествие на юг, доставив массу необходимых вещей, в том числе и семена, позволившие заняться сельским хозяйством. Теперь же у них было целых три корабля, в то время как остальные вынуждены довольствоваться неказистыми лодками или плотами.

Островитянам завидовали все, и это неудивительно. Так что при всем уважении вряд ли Олег смог бы получить достаточно голосов в свою поддержку. Предложи он свою кандидатуру, ни к чему хорошему это бы не привело – все равно предпочтение отдали бы Кругову, – а противоречия в стане союзников могли усилиться. И так психующий Никитин не раз грозился уйти, ему частенько поддакивал Шульгин, пришедший с отрядом в двенадцать человек из поселка с населением в две с половиной сотни.

Нет, правильно он сделал, что не предложил свою кандидатуру, – так будет лучше. С этим молча согласились товарищи, никак не прокомментировав его слова.

### Глава 17

Маленькое войско остановилось, не дойдя двух километров до Климова. Дальше без разведки идти страшновато: в той стороне в небо уходили густые клубы дыма, явно чересчур обильные для печей или очагов. Кругов послал туда нескольких ребят на разведку и, окружив отряд дозорами, принялся ждать их возвращения.

Пятнадцатикилометровый переход показал все недостатки сборного войска. Передовое охранение слишком бодро ушло вперед, едва не затерявшись на лесных просторах. Пришлось высылать вслед гонцов, перекрикиваться на всю округу, выдавая свое местоположение. Шульгин без конца скандалил, требуя делать привалы чуть ли не через каждые пять минут. В конце концов он самовольно поставил свой отряд в арьергарде и тотчас попытался «отстать». К счастью, это вовремя заметили, поднялась ругань. Трусоватый командир отрицал попытку дезертирства, но в итоге вынужден был занять место в середине колонны. Однако, пользуясь этой заварухой, исчез Никитин со своими бойцами. Его проклинали на все лады, но преследовать не стали – слишком незначителен его отряд, да и разыскать их в густом лесу проблематично.

Времени на все это потратили немало, так что дорога заняла около пяти часов. По ходу дела настроение бойцов все более ухудшалось – вера в победу падала с каждой минутой. Даже полный дурак видел, что войско никчемное: оно и передвигаться-то нормально не может, не то что сражаться. Олег не сомневался, что если они до вечера не вступят в бой, то за ночь половина разбежится, и это еще в лучшем случае. Честно говоря, он уже сам жалел, что ввязался в эту авантюру – всю эту толпу можно смело поменять на полсотни солдат Монаха.

Разведчики вернулись через час, причем бегом. Один с ходу заорал:

– Климов разорили, хайты идут в нашу сторону, прямо по тропе.

Ситуация была проста – люди расположились непосредственно на лесной дороге, тянущейся с севера на юг чуть выше поймы Фреоны. Когда-то здесь была простая звериная тропа – животные немало их проложили среди местных зарослей, – но так получилось, что с прошлого года ею стали пользоваться люди, протоптав ее, будто автомобильную грунтовку. Там и сям от нее отходили ответвления к поселкам, так что хайты не стали ничего мудрить – просто двигались по ней, время от времени поворачивая к деревням.

– Поселок сожгли? – уточнил Кругов.

– Да, он до сих пор горит. Все сожгли, а людей гонят с собой. Многие ранены и обожжены.

– Много хайтов погибло?

– Нет, не знаю. Вряд ли: раненых среди них не видно, да и количество не уменьшилось… как мне кажется.

Кругов неуверенно осмотрелся, на несколько мгновений задумался, потом громко произнес:

– Встретим их прямо здесь, место очень удобное. Просто перегородим дорогу.

– Лучше дальше отойти, к Молочному ручью, – предложил Дубин. – За ним берег удобный, там крепче стать можно.

– Верно, – поддакнул Лом. – Их лошади завязнут в топком русле и не смогут ударить быстро, с разбега.

– Лучше вообще пока спрятаться, – предложил Олег. – Нам их не остановить, даже пытаться нечего. А вот в темноте, когда остановятся, нападем на их лагерь. Даже короткий обстрел может уничтожить десятки раксов и триллов.

– До вечера они успеют немало набедокурить, – вздохнул Кругов.

– Я понимаю, но если нас разобьют, то это ничем не поможет. Лучше предупредить все ближайшие поселки: пускай разбегаются по лесам.

– Умный ты больно! – недовольно буркнул Дубин. – Людей не поймают, так сожгут все.

– Ничего, жилища можно отстроить заново, а…

– Хватит болтать! – чуть не выкрикнул Кругов. – Идем к ручью и занимаем позицию на другом берегу.

Спорить с командиром последнее дело – Олег умолк. Войско, гремя оружием и амуницией, бросилось назад: идти придется более километра, а хайты передвигаются быстро, так что медлить не стоило. Через пятнадцать минут под ногами зачавкала вода. Пойма Фреоны здесь вдавалась в берег узким длинным мысом, как и всякий пойменный ручей, Молочный не имел четкого русла и сочился множеством еле живых струй по полосе в пару десятков метров, лишь кое-где стояли неглубокие заводи, кишащие мальками щуки: она обожала нереститься в подобных болотах.

Тропа пересекала ручей в самом сухом месте, кроме того, для удобства кое-где были сделаны жердевые гати, так что летом можно было пройти, не замочив ног. Другой берег поднимался повыше; Олег признал правоту Кругова: стоять там и впрямь будет удобнее, а открытое пространство позволит стрелкам действовать эффективнее. В его отряде каждый имел лук или арбалет, даже арки, но во всем остальном войске такого оружия не набиралось и четырех десятков единиц. Да и наконечники в основном были костяные или медные: железо слишком дефицитно и требует развитого кузнечного дела.

Олег, собиравшийся предложить Кругову рассадить лучников на деревьях, увидев место, отказался от этой затеи – хороших деревьев здесь не было, лишь корявые уродцы и кустарник. Неудивительно, слишком влажно – на болоте великаны не растут.

Кругов быстро распределил отряды по позициям, выстроив войско в одну линию – отряд к отряду. При этом в центре поставил те группы, у которых много копий, намереваясь с их помощью отбить кавалерийскую атаку. Всех остальных распределил где попало, не обращая внимания на качество и состав вооружения.

Отряду бывших островитян достался правый фланг, почти самый край – дальше них стоял лишь трусоватый Шульгин, а левее устроились люди Лома.

Клепа спустился пониже, потрогал палкой дно ручья. Все внимательно следили за его действиями, да и сам вид коротышки вызывал немалый интерес: в ожидании боя он облачился в весьма оригинальные самодельные доспехи. В основном их изготовили из автомобильной резины, при этом широкие наплечники с узором протекторов выглядели своеобразно. Голову защищал деревянный шлем с крестом той же резины, а на лицо опускалось забрало из радиаторной решетки. Особенно самобытно «гном» выглядел со спины: на потертом плаще из оленьей шкуры с немалой тщательностью был вырисован сжатый кулак с выставленным средним пальцем.

– Эй, Клепа! – нервно усмехнулся кто-то из толпы. – Хороший у тебя рисунок! Когда за тобой будут гнаться, то поймут, что хрен догонят!

– На свой посмотри, умник укуренный.

Тот не обиделся, скорее, наоборот. Глупо обижаться на такие слова, когда на твоем плаще с мельчайшими ботаническими подробностями нарисован огромный лист индийской конопли. Такая тщательность подразумевает хорошее знакомство с объектом.

– Вот придурки, – сплюнул Лом. – Их сейчас резать будут, а они все ржут. Эй, Клепа, ты что там меряешь? Глубокое место ищешь? Топиться собрался, что ли?

– Да тут лежа не утопишься, – буркнул «гном». – Хреново дело, дно крепкое, мути маловато. Никто в этой луже не завязнет, даже мечтать нечего.

– Утешил… Блин!.. Иди назад, хватит лягушек распугивать.

В отряде Олега копья и пики были лишь у семерых, с некоторой натяжкой к ним можно прибавить Эрона с его новенькой алебардой длиной под два метра. Для того чтобы выстроить крепкий еж, этого недостаточно. Остается надеяться, что хайты, по обыкновению, без затей ударят в центр, левее позиции бывших островитян, и лучше не мудрить с построением. Олег не стал сбивать ряды, наоборот, рассредоточил людей до самого берега– в свободном строю. Бойцы тренированы в схватках с ваксами, а там не требовалось драться, прижавшись плечом к плечу, – тактика требовала действий парами и тройками, только так можно эффективно противостоять толпе дикарей. При виде строя те не бросались на копья, а немедленно растекались, стараясь охватить противника со всех сторон, или попросту убегали: особой храбростью они не отличались.

Эта тактика в схватке с хайтами неэффективна, но сражение в строю его бойцы освоили плохо – опробовали только на тренировках. Так что лучше не мудрить, сбивая народ с толку. А самое главное – в тесноте невозможно эффективно стрелять – лучникам и арбалетчикам надо много свободного места, чтобы управляться со своим громоздким оружием.

Встав посреди отряда, Олег в сердцах выдохнул:

– Эх, нам бы часа три времени!

– И что? – не понял Макс.

– Понаделать кольев и утыкать ими все русло.

– Так они обойдут их стороной, – неуверенно отозвалась Рита.

– Сомневаюсь. Насколько я видел, хайты без всяких хитростей бросаются на все, что видят перед собой. Да, наткнувшись на такую преграду, начнут мудрить, но перед этим понесут потери. Меня больше беспокоят их всадники, а ведь если они разом помчатся вперед, обгоняя свою пехоту, то, напоровшись на колья, остановятся. Стрела их берет, так что пара удачных залпов по малоподвижным целям может решить эту проблему.

Обернувшись влево, Олег крикнул:

– Лом! Если всадники налетят на вас, рассыпайтесь в разные стороны. Выдержать удар без хороших длинных копий нереально, да и строй жидковат.

– Ладно! Учту!

К своим людям Олег обратился потише:

– Не знаю, как повернется дело, но в любом случае стреляйте с такой скоростью, как никогда ранее не стреляли. Надежда только на луки и арбалеты, не верю, что выдержим рукопашную. Многие из вас сталкивались с раксами и должны понимать, что без численного превосходства сдюжить трудно. В общем, если дело обернется плохо, не вздумайте бежать назад. За нашими спинами через двадцать – тридцать шагов начинается светлый сосняк, всадникам там полное раздолье. Убегайте вправо, вдоль русла ручья, только в этих кустарниках есть шанс на спасение. Если потеряем друг друга, место сбора в трех километрах выше по течению: насколько я понял, там приличное озерцо, вот на его берегах и ждите остальных. Понятно?

Люди невпопад поддакнули и покивали. Видя, что после его слов остатки и без того мизерного боевого задора сошли на нет, Олег ободряюще произнес:

– Не вешайте носы! Я просто обрисовал самый худший вариант. Не исключено, что при виде столь бравого воинства хайты разбегутся кто куда!


Не разбежались.

Больше часа прошло в томительном ожидании, народу надоело стоять, некоторые обнаглели настолько, что разлеглись, другие просто присели. Нервничая, бойцы затевали путаные беседы, от отряда к отряду быстро разлетелось предположение, что хайты передумали и пошли другой дорогой, а возможно, вообще решили возвращаться на север. Резон в этих рассуждениях был: за такое время они два раза должны успеть прошагать эти несчастные три километра.

Все изменилось в одно мгновение.

Сперва на тропе показалась пятерка триллов. Долговязые, худющие метатели дротиков передвигались бегом, нелепо покачивая своими яйцевидными головами. Завидев нестройные ряды вооруженных людей, они резко остановились, парочка дернула назад, трое остались на месте, спокойно рассматривая войско землян. Впрочем, про войско сказано не совсем верно: помимо землян, в строю было несколько арков и вольных кшаргов, перебравшихся поближе к Фреоне, надеясь на защиту странных пришельцев. Жили эти поселенцы отдельно, в парочке маленьких хуторов, но по первому зову Кругова прислали четверых бойцов, причем все умели обращаться с охотничьим луком, а стрелы у них были на любую дичь, в том числе и на двуногую.

Стрелки они были непревзойденные, в чем Олег убедился еще до начала боя. Один из кшаргов, коренастый, длиннорукий паренек лет восемнадцати, натянул лук, сплюнул, внимательно проследил за полетом плевка, определяя столь оригинальным способом силу бокового ветра, после чего выпустил стрелу. Охотничий срез с широченным наконечником ушел с такой скоростью, что проследить за ним никто не сумел. Однако конечный результат мог оценить каждый: один из хайтов заверещал, брызгая кровью, замахал рукой: ему отсекло половину ладони.

Триллы сделали правильные выводы и скрылись в кустах по обеим сторонам дороги. Иногда они выглядывали и тотчас снова исчезали, не давая стрелкам времени на прицеливание. Но никто и не думал за ними охотиться – стрел не настолько много, чтобы переводить их впустую.

Еще через десять минут нервного ожидания показалась быстро двигавшаяся толпа хайтов. Первыми мчались десятков шесть триллов, каждый приготовил дротик, зажав в правой руке, – они собирались вступить в бой прямо с ходу. За ними, чуть отстав, гремя дощатыми доспехами, бежали раксы. «Горилл» было настолько много, что они запрудили всю дорогу, задевая кусты по обочинам.

Рита, покачала головой:

– Что-то не так. Разведчики ошиблись, их явно гораздо больше двух сотен.

По рядам землян прошел тревожный ропот, и без того уже все поняли, что врагов оказалось больше, чем ожидалось: одних раксов сотни две. Метатели дротиков добрались до ручья и, вырываясь с теснины дороги, принялись растекаться в стороны, громко шлепая широкими ступнями по воде, за ними потянулись раксы.

– Огонь! – дико заорал Кругов.

– Стоять! – негромко приказал Олег. – Лучники, огонь, арбалетчикам ждать команду!

– Ты чего?! – едва не взвыл Макс. – Они под носом, здесь и дурак попадет!

– Успокойся! Они освобождают дорогу, сейчас ударят фраки. Черные рыцари опаснее всех и передвигаются очень быстро. Арбалетчики просто не успеют перезарядить оружие, так что пускай стоят наготове.

Возможно, Олег и ошибался, но все же считал, что в этом деле лучше перестраховаться. Если десяток черных всадников домчится до рядов необученных, плохо вооруженных бойцов, исход схватки будет очевиден. Нет, лучше встретить их во всеоружии, ведь мощный боевой арбалет всем хорош, кроме скорости перезарядки – на это уходит не менее полуминуты.

Впрочем, рассуждать некогда, ведь лук, в отличие от своего более сложного собрата, на порядок скорострельнее, поэтому стоять без дела в ожидании фраков не стоило. Олег подцепил тетиву фигурным кольцом, затрещав напряженными спинными мышцами, оттянул ее до уха и отпустил. Освобожденная жильная бечева хлопнула по наручу, рука скользнула за плечо, выхватила следующую стрелу. Сейчас надо бить, просто бить, и делать это как можно чаще. Чем больше врагов поляжет при обстреле, тем меньше вступит в ближний бой.

Олег не отвлекался на триллов, бегущих в первых рядах вражеского войска. Расстояние до них невелико, кроме деревянных или бронзовых нагрудников да юбки из толстой кожи других доспехов они не носили, так что пусть со столь легкими целями расправляются менее опытные стрелки. Сам Олег себя к ним не причислял – его колчан был набит трехгранными «бронебойными» стрелами с хорошо закаленными остриями. Они не могли нанести столь широкую рану, как срезы, но зато способны пробить доску или даже стальной лист, а уж кожаные доспехи для них будто бумага.

Олег целил в раксов. Впрочем, особого искусства здесь не требовалось: «гориллы» мчались плечом к плечу, промахнуться трудно. Самое главное – натягивать лук посильнее и делать это почаще. Он почти не замечал результатов своих усилий, только иногда отчетливо видел, как стрелы протыкают грудь, бьют в морды или вонзаются в податливое брюхо по самое оперение. Справа раз за разом бил лук Макса, слева хлопала по наручу тетива Риты, так что три лучших лучника островитян стояли бок о бок. Не замедляя темпа, Олег выкрикнул:

– Эх, будь таких ребят, как мы, хотя бы сотня, плевать я хотел на всяких хайтов!

– Мечтать не вредно! – нервно рассмеялся Макс.

По ушам ударил дружный рев атакующих – они приветствовали черных всадников. Олег так и не понял, какая тактическая необходимость заставила держать конницу в арьергарде колонны, ведь появилась она только после окончательного развертывания пехоты. Впрочем, такая задержка ничуть не отразилась на дальнейшей скорости фраков – они за несколько мгновений далеко обогнали остальных хайтов.

– Арбалетчики, огонь по черным всадникам! – заорал Олег. – Лучникам тоже!

Он выпустил стрелу в первую черную бестию, но тотчас понял, что промахнулся, взяв слишком маленькое упреждение, – просто никогда не сталкивался со столь скоростными целями. Фраки, вылетая с дороги, не растекались в стороны – они так и продолжали мчаться вперед, на центр человеческого войска. При этом стрелкам Олега приходилось нелегко – надо было повернуться боком и оценивать перемещения противников. Но это все же лучше, чем встречать лобовую атаку: бить при этом проще, но вот все остальное… Нет уж – лучше видеть этот кошмар с фланга.

Первые всадники достигли рядов землян. Из-за товарищей Олег не мог видеть, что там происходит, но хор криков ужаса и боли говорил сам за себя. Стрелять в ту сторону было неудобно, он оставил фраков в покое, перенес все внимание на пехоту. Та на месте не стояла: раксы уже подобрались на полсотни метров, триллы и того ближе – в воздухе свистели первые дротики.

– Щиты!!! – заорал Олег. – Не спать!!! Мать вашу!!!

Передние стрелки забросили арбалеты за спину, подняли широкие щиты, прикрывая товарищей от дротиков. Стопроцентной защиты они не давали – слева кто-то вскрикнул, обиженно выругался.

– Ранен? – уточнил Олег.

– Щеку порезали! Суки!!!

Замысел Кругова частично сработал – бегать по руслу не слишком легко, а напротив правого фланга пехотинцам пришлось обходить парочку приличных заводей со стоячей водой, покрытой ряской. Один ракс сдуру рванул напрямую, тут же провалился по шею, оставив на поверхности яростно воющую голову. Удачливый арбалетчик тут же забил болт в разинутый рот, заставив неудачника захлебнуться криком. Больше любителей поплавать не оказалось – хайты помчались в обход, неуклюже выдергивая ноги из илистого дна.

Среди хора криков и звона оружия, доносившегося слева, отчетливо прозвучал истошный крик Шульгина:

– Уходим!!! Все драпают!!!

Обернувшись в его сторону, Олег увидел, что драп и впрямь имеет место – Шульгин улепетывал со всем своим отрядом.

– Убью с-суку!!! Стоять!!! – заорал он ему вслед.

Но тот лишь вздрогнул, вжал голову в плечи и помчался дальше, петляя, будто заяц, явно опасаясь стрелы в спину. Макс дернул командира за плечо:

– Да хрен с ним! Все драпают, сам посмотри!

И правда, центр войска не выдержал и минутной схватки – фраки пробили строй в нескольких местах, не понеся при этом заметных потерь. По подсчетам Олега, черных всадников было девять: двое пали под огнем лучников и арбалетчиков, а семеро сейчас бесчинствовали среди толп разбегающихся ополченцев, так что на копья поднять никого не удалось – идея Кругова не сработала.

От уничтоженного центра волна паники неслась дальше – люди поспешно разворачивались и бежали куда глаза глядят. В некоторых местах процесс принимал организованный характер – бойцы покидали позицию по приказу командиров. Бой был проигран еще до начала схватки с пехотой: войско, собранное с бора по сосенке, разбежалось от семерки черных всадников.

Олег не страдал желанием геройски погибнуть, да и нес ответственность за своих людей – их надо сохранить во что бы то ни стало. Обернувшись вправо, на оголившийся фланг, покинутый отрядом Шульгина, он заорал:

– Уходим!!! Все уходим!!! Вправо!!! Назад никому не бежать!!!

Он первым покинул строй, подавая пример остальным. Странно, но большинство бойцов восприняли такой приказ с недоумением. В отличие от остальных ратников, стоявших в ожидании врага без дела и видевших все подробности происходивших событий, стрелки были сильно заняты. Нелегко работать с луком или арбалетом и при этом вертеть головой во все стороны – они видели лишь то, что находилось перед ними, а там как раз ничего катастрофического не наблюдалось.

Несколько мгновений люди медлили, но, подгоняемые примером самых расторопных, все же рванули за командиром. И без того непрочная стена щитов развалилась, дротики триллов, не встречая препятствий, замолотили по хлипким доспехам, кое-где находя и незащищенную плоть. К счастью, берег в этом месте был ровным и чистым, препятствий для беглецов не было, и Олег через четверть минуты миновал зону обстрела. За спиной дружно взревели раксы – они так и не успели выбраться из русла, вид недосягаемого убегающего противника был для них нестерпим.

Прикрывая лицо руками, Олег вломился в заросли кустарника, тут же с трудом удержался на ногах – лук зацепился намертво. Бросать оружие не стал: выхватил нож, полоснул по тетиве – снимать ее некогда, помчался дальше. Позади трещали ветками десятки его бойцов, он не оборачивался, но по изобилию звуков догадывался, что с ним осталось большинство, а возможно, и все. Дело за малым – сбежать как можно дальше.

Войско землян было разбито наголову.

### Глава 18

Домчавшись до озера, Олег плюхнулся на спину, пустыми глазами уставился в небеса. Не так просто пробежать три километра по лесному бездорожью, да еще в доспехах и с оружием. Нехорошо выказывать свою слабость перед подчиненными, но сейчас не тот случай, чтобы строить из себя двужильного. Впрочем, бойцы не обращали на измочаленного командира ни малейшего внимания, ибо сами вымотались зверски: марш-бросок вышел славным, бежали так, что рекордсмены-легкоатлеты позавидовали бы. И неудивительно: ведь старались не ради медали – при таких стимулах как раз и совершается невозможное.

Кое-как отдышавшись, Олег присел, устало оглядел остатки своего войска, приободрился – людей уцелело немало. Бегло пересчитав оставшихся, он и вовсе обрадовался: тридцать два человека, так что потеряно всего трое. Это мелочи, да и не факт, что они погибли или попали в плен – могли просто заблудиться, из-за паники позабыв, куда бежать. Ничего – дорогу к кораблю знают все. Впрочем, приглядевшись, он увидел, что один человек явно не из его отряда:

– Клепа! А ты как сюда попал?!

«Гном» сплюнул, вытер кожаным рукавом с нижней губы остатки тягучей слюны, спокойно и с достоинством ответил:

– Ты сказал бежать вправо, я и побежал.

– Так у тебя свой командир есть.

– А я на него срал, – хладнокровно сообщил Клепа. – Да и не командовал он ни хрена: помчался прочь будто ошпаренный. А мне что было делать? Там оставаться?

– Да нет, все правильно. Странно, что я тебя сразу не засек: когда людей пересчитывал… за своего принял…

– А я и есть теперь твой, – буркнул Клепа.

– И на хрена ты мне нужен? – удивился Олег.

– Пригожусь. Сейчас придется второе войско собирать, чтобы им навешать. Лучше у тебя в отряде побуду: ты хитрый больно, ловко все предусмотрел, даже куда драпать в случае чего. Наш Лом о таком не подумал… В общем, принимай, тебе же лучше будет: я хоть ростом и не вышел, но любой шкаф одним ударом уделаю.

Рекламируя себя, Клепа продемонстрировал покрытое кровавыми пятнами лезвие топора:

– Видал, как я его извозил?

– Брился им, что ли? – уточнил Олег.

– Может, и брил, но только не свою морду. Трилла одного успел отоварить: этот шустрик за нами ломанулся, а я его под кустиком и подкараулил, да так по макушке стукнул, что глаза во все стороны разлетелись.

– Тебя послушать, так он четырехглазым был, – буркнул Макс.

– Не считал. И вообще, анатомия не мое призвание. А вот гинекология как раз…

– Умолкни, – устало произнес Олег.

Клепа послушно успокоился, прекрасно понимая, что сейчас не до шуток – люди не в том настроении. Олег до сих пор не мог прийти в себя от немалого разочарования, после того как понял, что потерял не троих, а четверых. Да, не исключено, что с ними все в порядке, но с равным успехом по их телам уже могут бегать мухи.

– Раненые есть?

Бойцы зашевелились, послышались удивленно-испуганные возгласы. Странно, но некоторые в суматохе боя и бегства вообще не заметили, как их зацепила сталь вражеских дротиков. Впрочем, тяжелых ранений не было: те, кому досталось серьезно, вообще не сумели достигнуть озера. Сильнее всех пострадал один – ему распороло бок, и крови он потерял изрядно. К счастью, Миша, коновал охотников, уцелел. Будучи санитаром войска, он таскал на поясе подсумок со своими варварскими инструментами и немедленно приступил к работе.

Пока лекарь возился с ранеными, Олег выслал пятерку охотников в разведку, чтобы прошлись по следам бегства, – возможно, удастся найти отставших. Строго-настрого приказал далее чем на полтора километра не уходить – приближаться к полю боя слишком опасно. К тому моменту, когда они вернулись, безуспешно пролазав по лесу около часа, Миша закончил истязать пострадавших, а Олег успел продумать план дальнейших действий.

Первым, инстинктивным порывом было вернуться на корабль, но после коротких размышлений эту мысль пришлось отбросить. Он понимал, что хайтов немного и, скорее всего, опасность поселку не грозит. Но всегда оставалась вероятность, что это только авангард и на подходе другие банды. Даже этого отряда вполне хватит, чтобы выжечь большую часть поселений левобережья. Теперь, когда объединенное войско землян уничтожено, им никто не помешает разделываться с деревнями поодиночке. И не исключено, что при этом они узнают о существовании поселка на правом берегу.

Нет, бежать нельзя, – скорее всего, отряд бывших островитян самое сильное войско, оставшееся в здешних краях. Наверняка спаслось немало ополченцев, но Олег сомневался, что они остались вместе, – скорее всего, разбежались по всей округе и сейчас возвращаются в свои поселки. Можно попробовать собрать новую армию, сейчас, после уничтожения Климова, самые тупые должны понять всю степень опасности и невозможности противостоять ей в одиночку. Однако, представив, сколько сил придется потратить на убеждение мэров и советов и сколько на это уйдет времени, Олег понял, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Надо действовать быстро – каждый потерянный день обернется гибелью новых поселков. Сейчас он понял, что чувствовали ваксы, когда он прошелся по их землям карательным рейдом, – не очень-то приятное ощущение.

То и дело замечая на себе быстрые взгляды бойцов, ожидающих его решения, Олег понял: надо что-то сказать. Да и не стоило тут задерживаться – Михаил закончил «штопку» раненых, а просто сидеть неподалеку от места разгрома нежелательно. Кто знает, вдруг хайты вышлют во все стороны разведку в поисках уцелевших.

Поднявшись, Олег произнес:

– Ребята, нам ничего не остается, как следовать за хайтами. Ни о какой прямой схватке не может быть и речи, но при любой возможности будем их пощипывать. У нас есть луки и арбалеты, вот и будем этим пользоваться, не вступая в ближний бой. Если все будет хорошо, попробуем устроить ночное нападение на их лагерь, да и по пути можно арьергард пощипать.

– Стрел много израсходовали, – констатировала Рита. – У меня чуть больше половины колчана осталось.

– Может, попробуем вернуться на место боя, собрать? – предложил Макс.

Чуть поколебавшись, Олег кивнул:

– Хорошо, но только поначалу вышлем разведку: пусть посмотрят, что там происходит. А сами перейдем на другой берег ручья, оттуда легче следить за окрестностями.


Разведка обнаружила, что на поле боя царит тишь да благодать – хайты не стали задерживаться. Когда отряд Олега выбрался из зарослей, перед ними предстала весьма неприглядная картина. Изломанные кусты, вытоптанная трава, вода в заводях все еще мутная от потревоженного ила, кое-где в русле и на правом берегу ручья лежат тела триллов и раксов, а левый берег в изобилии усеян трупами ополченцев.

Олег большую часть бойцов послал собирать стрелы, малую группу отправил на поиски тел ребят из своего отряда, а сам обошел поле боя, подсчитывая потери противника. Итог вышел неутешительным – два черных всадника, четырнадцать раксов и двенадцать триллов. Наверняка немало врагов было ранено, но оценить их количество было невозможно. Впрочем, даже раненый ракс в большинстве случаев посильнее ополченца, а уж о фраках и говорить нечего.

Поиски увенчались частичным успехом – в кустах нашли труп Саши Семина. Дротик пробил ему висок, кожаный шлем не помог. Остальные три бойца пропали бесследно, что оставляло надежду: Олег почти не сомневался, что они просто заблудились во время бегства. Ничего, в любом случае, где остался корабль, знают, так что вернуться сумеют.

Убитого похоронили поспешно, без долгих церемоний, да и могилу вырыли неглубокую – лопат нет, а работать топорами и мечами неудобно. По этой же причине не стали возиться с телами остальных павших. Их более полусотни, да и по лесу валяется неизвестно сколько, такими темпами придется заниматься похоронами несколько дней. Весть о разгроме быстро облетит округу, так что вскоре обязательно пожалуют родные и друзья, вот они пускай об этом и позаботятся.

Основная цель возвращения была выполнена лишь частично – стрел нашли немного. Уцелели только те, что встряли в землю и деревья, а те, что торчали в телах хайтов, почти все были изломаны. Неудивительно: даже с пробитым сердцем раксы подолгу катались по земле, неизбежно ломая древки. Хотя цельнометаллическим арбалетным болтам это особо не вредило.

Кроме того, не исключено, что часть стрел хайты унесли с собой. Вывод был логичным: на поле боя не осталось никакого оружия, в ходе поисков обнаружили лишь несколько дротиков и топор ополченца, так что собирателям трофеев делать было нечего. С убитых раксов даже амуницию поснимали, а парочка триллов осталась без своих юбок. Подобная жадность удивляла.

Покончив со скромными похоронами, островитяне направились на юг. След врага потерять трудно – слишком их много, да и как потеряешь, если они продолжали двигаться все по той же натоптанной тропе?


Олег решил не лезть на рожон и преследовать противника неторопливо. Если и удастся его пощипать, то ночью, да и то на большой успех рассчитывать нельзя. Попасться ему на глаза при свете дня – верный способ разделить судьбу разбитых отрядов. Олег знал, что хайты передвигаются быстро, и надеялся, что будет тянуться за ними. Впрочем, о разведке не забыл, выслав вперед Монгу. Ловкий арк по силе заменит многочисленный дозор, а внимательности ему не занимать.

Не прошло и часа после начала преследования, как гладиатор вернулся. Подскочив к удивленному Олегу, он, по обыкновению, коротко произнес:

– Хайты!

– Далеко?

– Пять полетов стрелы.

– Около километра… – задумчиво произнес Олег. – Что они там делают? По моим расчетам, должны были уйти гораздо дальше.

– Не знаю, я сразу побежал назад, чтобы вы не наткнулись на их дозор.

– Они еще и дозор выставили?

– Да. И дальше слышится шум боя.

Олег подозвал Клепу:

– Ты хорошо знаешь эти края?

– До последнего куста.

– Тогда подскажи, что там впереди, примерно в километре?

– Ничего интересного. Тот же лес и мелкий поселок, его климовцы соорудили. Бойцов оттуда нам не присылали, теперь небось осознали свою ошибку.

Только тут Олег подумал, что неплохо бы разослать гонцов по округе, предупредить жителей об опасности. Но, взвесив все, отказался от такой затеи: его отряд и без того маленький, не стоит его ослаблять. Кроме того, бывшие островитяне плохо знают этот край и обязательно заплутают, теряя время. Оставалось надеяться, что спасшиеся бойцы из других отрядов разнесут страшную весть по всем окрестностям. По логике, каждый будет стараться добраться до своей деревни, по пути рассказывая новости всем встречным.

Поколебавшись несколько мгновений, Олег приказал:

– Монгу, возьми Клепу, подкрадитесь к хайтам, посмотрите, что они там делают и нельзя ли на них как-нибудь напасть без риска огрести кучу неприятностей.

– Там на дороге дозор, их можно легко убить.

– Сколько в нем бойцов?

– Четыре трилла.

– Нет, это смехотворный ущерб, мы их только раздразним. Так что подыщите что-нибудь более подходящее.

Разведчики отсутствовали больше часа. За это время Олег выработал четкую тактику дальнейших действий. Если войско хайтов сейчас потрепать не удастся, то придется ограничиться уничтожением дозора, довольствуясь такой малостью. Сейчас нужна победа, пусть микроскопическая, но несомненная. После поражения дух бойцов, и без того невысокий, упал еще ниже. Большинство с нетерпением ожидало момента, когда командир перестанет маяться дурью и вернется на корабль. Пусть у поселка еще нет стен, ничего страшного – хайты туда не доберутся. Они не дураки, чтобы переправляться через трехкилометровую Фреону для прочесывания безлюдного берега. Теперь даже соседство с ваксами казалось благом: в сравнении с рейдерами Хайтаны они весьма милые создания.

Вернувшись, Монгу разразился целой речью, что для немногословного арка было огромным одолжением:

– Они жгут поселок, хватают людей. Стариков убивают, молодых и детей сгоняют в одну кучу. Можно напасть на охрану.

– Чтобы тебя понять, надо три мозга иметь, – вздохнул Олег.

– Правильно он сказал, только слишком коротко, – заявил Клепа. – Поселок захвачен, его подожгли, всех жителей собрали в кучу и обыскивают.

– Странно! – удивился Олег. – Когда я попал к ним в плен, никого особо не обыскивали.

– Что видел, то говорю. При этом стариков часто убивают. Этим занимается большая часть хайтов, но небольшой отряд расположился на поляне возле тропы, они стерегут пленных, взятых раньше. Я точно не разглядел, но, по-моему, среди них есть ребята, уцелевшие после разгрома. И вообще, охраны там мало, можно попробовать освободить наших.

– Сколько это – немного? – уточнил Олег.

– Десяток раксов и десятка два триллов.

– А пленников сколько?

– Человек двести или триста.

– Как же они их удерживают, чтобы не разбежались? – удивился Макс.

– Всех согнали в центр поляны: вокруг них бродят триллы, а раксы разбились на пять пар и равномерно разошлись вдоль опушки. Если кто выйдет, сразу заработает дротик.

– Так можно дружно рвануть, – не сдавался охотник. – Если ломанется целая толпа, то проскочат. Дротиками человек пять успеют положить, не больше, так что проскочить через охрану можно без больших потерь.

– Да там одни бабы, а мужики немногим от них отличаются, – насмешливо констатировала Рита. – Не думаю, что они сумеют организовать массовый побег.

– Верно, – согласился Клепа. – Нормальных ребят там немного, это в основном народ из Климова, а там публика известная.

Олег, понимая, что сейчас бойцы свернут на излюбленную тему унижения мужских качеств жителей поселков, отказавшихся высылать бойцов в ополчение, поспешно произнес:

– Ладно, попробуем их пощипать. Но учтите: что бы ни случилось, не лезьте на рожон. Нас слишком мало, не стоит лишний раз рисковать. Молниеносный наскок и стремительное отступление, пока не подоспели основные силы. Если попадем под удар, война для нас закончится.


Первыми жертвами новых партизан стали дозорные на дороге. Четверо триллов стояли тесной кучкой, хотя слово «стояли» здесь не совсем подходит. Метатели дротиков были слишком непоседливыми созданиями и долго находиться на одном месте неспособны были просто физически. Олег никогда не видел, чтобы они присели или тем более улеглись, – эти создания постоянно держались на ногах, шагали из стороны в сторону либо просто притопывали, будто горячая лошадь перед рывком.

Вот и эти хаотически мельтешили на узком участке дороги, своими движениями чем-то неуловимо напоминая муравьев или мух. Несколько охотников, подобравшись к ним по лесу, завалили всех одним залпом. Еще одной особенностью триллов было то, что они никогда не издавали ни звука, между собой общаясь только жестами. Вот и сейчас попадали все без единого крика.

Жадный Клепа нагреб целую кучу дротиков – лука или арбалета у него не было, так что на фоне других партизан он чувствовал себя обделенным. Тела оттащили в кусты – кто знает, возможно, сюда заглядывают вражеские дозоры, не хотелось бы, чтобы они подняли тревогу раньше времени. После этого отряд осторожно выдвинулся в сторону угадывающегося открытого пространства.

Разведчики не обманули – это действительно оказалась огромная поляна. Посередине в тесную кучку сбились сотни три пленников, вокруг них так же хаотически перемещались два десятка триллов с дротиками наготове. Олег старался дышать через раз – чуть ли не в десяти шагах застыла парочка раксов. Приглядевшись, он заметил на их телах грубые кожаные повязки, удерживающих тампоны из мха и травы: «гориллы» явно пострадали в схватке с ополченцами или при захвате Климова, из-за чего их и поставили охранниками. Командование хайтов опрометчиво решило, что это самое безопасное место, – пришло время доказать им всю ошибочность этого мнения.

Кольцо подцепило новенькую, еще не обтрепанную тетиву – старую он разрезал во время бегства, когда лук зацепился за куст. Стрела, выпущенная чуть ли не в упор, угодила ближайшему хайту между лопаток, пробив позвоночник. Несмотря на страшную рану, он вскочил, взревел, лихорадочно крутанулся на месте в поисках противника и лишь потом завалился на бок. Его напарник рухнул беззвучно – тяжелый, тупоносый болт пробил ему затылок.

Бойцы, расположившиеся вокруг, выбравшись из зарослей, открыли беглый огонь по дальним противникам. Те, не ожидавшие нападения извне, поначалу растерялись, даже триллы прекратили свои суетливые метания и замерли на месте. Благодаря этому первый залп имел для них весьма печальные последствия, выкосив около половины. В отличие от раксов, они не были живучи, даже незначительная рана выводила их из строя. Олег отлично разглядел одного, катавшегося по земле с пробитым предплечьем. Столь сильный шок от такой царапины… Несмотря на неподходящее время, он понял, что этот факт надо обдумать, и запомнил его на будущее. Сейчас было некогда: мыслители в таких случаях первые кандидаты в покойники.

Завидев, что большая часть бойцов часто промахивается, он заорал:

– Стреляйте по ближайшим, дальних не трогать! Берегите стрелы, брать их негде!

– Олег!!! – истошно заорали из толпы пленных.

Не став разбираться, кто именно кричал, он откликнулся мгновенно:

– Сюда!!! Быстрее!!! Пока мы не начали отступать!!!

Он понимал, что это наверняка кто-то из его бойцов, но из-за шума различить его по голосу не смог. Ничего, должен вырваться: хайтам сейчас не до пленников.

Враги поняли, что приближаться к стрелкам нежелательно, а сил для их уничтожения не хватает, и сделали правильные выводы – два трилла скрылись в лесу, направляясь в сторону дымного столба, поднимавшегося над уничтоженным поселком. Понимая, что они приведут подмогу, Олег выругался, обернулся к пленным. Вовремя – они как раз рванули врассыпную.

Скорее всего, групповой побег инициировали несколько ополченцев, ринувшихся в сторону стрелков. Остальные пленники были не столь расторопны – бросились во все стороны, в том числе и в направлении поселка, где неминуемо попадут в лапы основного войска хайтов. Остановить их было невозможно, да и сражаться с остатками охраны не получалось – тех скрыли тела мечущихся людей. К этому моменту на ногах осталось всего четверо раксов и пятерка триллов: еще минута – и с ними было бы покончено. Жаль!

– Отходим! – скомандовал Олег.

– Да ты что! Только начали! – разочарованно выкрикнул Макс.

– В этом деле главное – вовремя закончить, причем самим. Если задержимся, заканчивать будут хайты. Бегом!

Бойцы развернулись, бросились в лес. Как и прежде, Олег до начала схватки установил место сбора – даже если кто отстанет, сможет найти его без труда. Убегая, он чувствовал некоторое разочарование: адреналин, горчивший рот, требовал выхода, скоротечная схватка без рукопашной прошла слишком буднично: Олег даже за меч не брался и не увидел крови противника. Просто несколько ударов тетивы по наручу и поспешное отступление – бурливший боевой задор требовал более весомых деяний.

Но это просто эмоции – все сделано правильно. Земляне только что уничтожили полтора десятка хайтов и устроили немалый переполох, освободив при этом множество пленников. Самое приятное, что при этом не заработали ни царапины. Пускай они убегают, но все равно это чистая победа.

Первая победа.


Добравшись до условленной полянки, Олег долго переводил дух. Второй раз за один день ему пришлось изрядно побегать в доспехах и при оружии, а с учетом утреннего марш-броска… Неплохая тренировка.

Макс, отдышавшись, обреченно произнес:

– Еще одна такая пробежка, и хайты уже не понадобятся: сам сдохну. Ритка, тебе меня не будет жалко?

Амазонка за словом в карман не лезла:

– Если ты надеешься, что стану цветы на могилку носить, то не дождешься. Разве что плюнуть иной раз приду.

– Это уже неплохо, – удовлетворенно признал Макс. – Хоть помнить будешь, пусть даже таким нехорошим образом.

Главный охотник с прошлого года домогался сердца и тела воительницы, причем непонятно, чего больше. Пока что результат был нулевой: Рита отвергала все его ухаживания. И не только Макса – несмотря на ее невзрачную внешность, от поклонников не было отбоя. Впрочем, удивляться нечего: условия изменились, а в этом мире рафинированным красоткам делать нечего. Сама девушка распустила слух, что надеется на встречу с мужем, с которым ее разлучила катастрофа. Но Олегу как-то призналась, что никакого желания восстанавливать семью не испытывает – все было кончено еще на Земле, причем грязи при этом получилось достаточно. Олег был с ней в неплохих отношениях, но подробности выяснять не стал: амазонка не любила рассказывать о прежней жизни. Он подозревал, что она хлебнула немало и с тех пор мужчин попросту побаивается. Ничего, это временно, будет неплохо, если они с Максом сойдутся – пара выйдет гармоничная.

Поймав себя на столь далеких от войны мыслях, Олег удивленно покачал головой:

– Надо же, нашел время…

– Ты о чем? – не понял Макс.

– Да так… Эй, командиры троек! Перекличку проведите, все ли на месте!

Через несколько минут выяснилось, что отряд не потерял ни одного бойца, а вот приобрел целых семнадцать – к ним присоединилась часть пленников. Все они состояли в отрядах ополчения, причем парочка – Лом и Дубин – были командирами. Они-то и рассказали Олегу, что большая часть бойцов попалась хайтам. Те не стали убивать сдающихся, просто обезоружили и прибавили к толпе пленных, взятых в Климове. Когда начался бой на поляне и все рванули куда глаза глядят, лишь Дубин, прокачав ситуацию, увлек за собой часть народа. По словам одноглазого командира, поначалу людей было гораздо больше, но часть разбежалась по дороге, направившись в свои поселки.

О сбежавших ополченцах Олег не жалел: надежды на таких бойцов мало, того и гляди, дезертируют в самый неподходящий момент. Пусть меньше, но лучше, да и командовать гораздо легче. Сам себе он честно признавался, что, будь у него сотня подчиненных, мог растеряться с непривычки. А вот с таким количеством управиться легко и партизанить удобнее: большое войско нелегко прятать от вражеских глаз.

К сожалению, толку от присоединившихся было немного – хайты отобрали у них все оружие. Их кое-как обеспечили наскоро сделанными дубинами и дротиками, конфискованными у Клепы, – это все же лучше, чем ничего. Оставалось надеяться, что удастся уничтожить группу раксов, отбившихся от основного войска, и обеспечить новичков трофеями.

На этот раз Олег не стал спешить – отряд отдыхал около трех часов. Разведчиков высылать не стал: после нападения хайты наверняка рвут и мечут, разыскивая наглых людишек, так что не стоит подвергать ребят излишнему риску. Ничего, надолго враг задерживаться не станет: ограбив поселок, двинется дальше. Большой колонной, обремененный пленниками, он не сможет быстро передвигаться, если повезет, ополченцы его еще потреплют.


Триллов Олег заметил, как только они показались из-за поворота тропы в трех сотнях метров от места засады. У него уже ноги начали затекать от долгого ожидания – пришлось долго просидеть почти без движения. Ополченцы, совершив приличный крюк по лесу, вышли к дороге еще более часа назад. Следов прохождения войска хайтов не было – они сумели опередить врага.

Многие из присоединившихся семнадцати местных бойцов были охотниками и отлично знали лес, так что место выбрали не абы какое, а с умыслом. На дороге рядом с Олегом расположились пять лучников, остальные заняли позицию в трехстах метрах, прямо посреди леса. Оставалось надеяться, что хайты сыграют по сценарию людей и попадутся в несложную ловушку.

Пока что все шло по плану: как и в прошлый раз, первым показался дозор триллов. Их опять было четверо – Олег в очередной раз удивился беспечности противника. Ведь хайты уже дважды вступали в схватки с ополченцами и должны понимать, что здесь слишком опасно и мелкие группы высылать нежелательно. Хотя, кто знает, может, они считают метателей дротиков пушечным мясом и равнодушно относятся к потерям в их рядах.

Тем временем триллы суетливо просеменили к месту засады. Их головы, как и все остальные части тела, ни на миг не останавливались, крутились чуть не на сто восемьдесят градусов, раскосые глаза внимательно исследовали окрестности. Однако заметить людей не так-то просто – замаскировались они прекрасно. Это не ранняя весна с ее голыми ветками – сейчас достаточно присесть за густым кустом – и тебя не заметят даже с двух метров.

Олег терпеливо подпустил их поближе, поднялся, одновременно натягивая лук. Передний трилл дернулся, подаваясь назад, – он инстинктивно старался отойти на безопасную дистанцию, откуда можно использовать дротики, не опасаясь получить сдачи. Но куда там – стрела, выпущенная чуть ли не в упор, насквозь пронзила ему грудь.

Разом хлопнули тетивы товарищей – два трилла упали, но последний помчался назад. К счастью, Рита до сего момента выжидала, застыв с натянутым луком, и только теперь выпустила стрелу, расчетливо вбив ее под ребра правого бока. Из мягких тканей извлечь ее нетрудно, а для метателей дротиков такая рана фатальна – они от любой царапины испытывают шок.

Этот трилл не оказался исключением – покатился по земле, сломав при этом древко, так что замысел амазонки не удался – стрела оказалась испорчена. Она даже не стала за ней идти – хладнокровия ей не занимать, но копаться в ране в поисках наконечника уже слишком.

Олег свою вырезал неповрежденной – такой работой его не смутить, поспешно вытер ее о листья, помог товарищам оттащить тела с видного места, вернулся в кусты:

– Готовьтесь, ребята, сейчас начнется самое главное.

Лучники ничего не ответили, лишь один нервно кивнул. Сейчас им придется столкнуться не с хлипким дозором триллов, а с основным войском. Здесь одним залпом всех не завалишь, так что скучать не придется.

Голова вражеской колонны показалась через пять минут. Как и в прошлый раз, первыми шли триллы, правда, слово «шли» здесь не очень подходит: они передвигались короткими перебежками, на мгновение замирая на месте, крутили головами и вновь устремлялись вперед. За ними угадывалась орда раксов, валивших по тропе сплошной лавиной.

Выждав, когда до передних противников осталось менее сотни метров, Олег тихо скомандовал:

– Огонь!

Уже освобождая тетиву, он вдруг подумал, что команда глупа: она для огнестрельного оружия, но не для луков и арбалетов. Все же человеческое сознание – загадочное явление: даже в столь опасной ситуации может абстрагироваться от реальности, размышляя над никчемными вещами.

– Нашел время… – буркнул себе под нос Олег, накладывая на тетиву вторую стрелу.

Триллы, понеся первые потери, замерли, недоуменно вертя головами. Но долго их рассеянность не длилась: определив, откуда несутся стрелы, они помчались в сторону засады, на ходу доставая дротики из длинных колчанов, болтающихся за спиной.

Выстрелив второй раз, Олег прокричал:

– Отходим!

Выждав, когда все бойцы покинут позицию, он помчался за ними, следя, чтобы никто не отстал. Сам Олег не спешил – триллы ни в коем случае не должны потерять добычу из виду. Долговязые метатели дротиков шумели как стадо слонов: продираясь через кусты, они рвались наперерез удирающим.

– Вовремя мы! – крикнула Рита. – Еще немного – и было бы поздно.

Да, легконогие триллы отличались немалым проворством, соревноваться с ними на равных чревато неприятностями. Фора в расстоянии сокращалась с каждой секундой – враги дышали в затылок. Лишь деревья не давали им пустить в дело дротики – дистанция уже вполне это позволяла.

Внезапно за треском кустов и топотом Олег отчетливо различил стук копыт. Похолодев, он дико заорал:

– Быстрее!!! Черные всадники!!!

Бойцы и без того не медлили, а сейчас рванули будто подстегнутые. Лес здесь был редковатый, и фраки могли передвигаться без труда. В сравнении с всадниками триллы не более чем черепахи – те нагонят моментально. В планы Олега схватка с этими мясорубками не входила: по аналогии с первым боем он думал, что они вступают в дело в последнюю очередь. Но сейчас все получилось не так.

К счастью, впереди показалась речка: будь она на сотню метров дальше, можно было бы не торопиться– все равно не успеешь. Бойцы с разбегу преодолели заболоченный берег, ринулись в воду. Олег поднял лук повыше, стараясь не замочить оружие – тетива последняя, заменить ее нечем, разве что попрошайничать у товарищей.

Плыть, гребя одной рукой, неудобно, да и одежда мешала, но речка маленькая, после пары десятков энергичных гребков Олег почувствовал под ногами дно. К этому моменту на берегу уже вовсю хлопали луки и арбалеты оставшихся здесь бойцов. Выбравшись на мелководье, он обернулся посмотреть, в кого же они стреляют.

Вовремя – как раз в этот момент черный всадник влетел в воду. Все более холодея от страха, Олег наблюдал, как враг легко преодолел узкую полоску мелководья, занес свою кошмарную пику с длиннющим, изогнутым наконечником, изготавливаясь для рубящего удара, – еще пара секунд, и он преодолеет последние оставшиеся метры и снесет голову дерзкому человеку. Чешуйчатый конь рванул дальше, на глубину, и тут наваждение прошло: фрак из машины убийства превратился в беспомощного младенца.

Странно, но, как только копыта потеряли контакт с дном, конь отчаянно забился и едва не опрокинулся на бок. Речка, несмотря на узость, была приличной глубины – земляне заблаговременно это проверили. Неизвестно, растерялся ли фрак от неожиданности, попав в омут, или просто не дружил с водой, но бойцы использовали случившееся на всю катушку, вбив в беспомощного противника пару десятков стрел. Наездник погиб на месте, но вот его животное, даже заработав кучу тяжелейших ранений, продолжало дергаться, все еще пытаясь выбраться на твердую почву.

Ополченцам было не до него – они обстреливали новых всадников, показавшихся из леса. Те, с ходу оценив ситуацию, не стали лезть на рожон, опасаясь повторить судьбу коллеги. Поспешно развернувшись, они скрылись в зарослях, вместо них оттуда высыпали триллы. С фраками их не сравнить – ни доспехов, ни щитов, да и неживучие. Первые выстрелы завалили сразу нескольких, в ответ остальные метнули дротики – левее Олега истошно заорал раненый.

Однако выстоять против луков и арбалетов триллам оказалось не под силу. Будь их сотня, все могло повернуться иначе, но три десятка здесь ничего не добьются, а остальные еще не подошли. Метатели дротиков отошли, понеся приличные потери – Олег насчитал одиннадцать тел. Поспешно подхватив оружие и амуницию, специально оставленные здесь перед засадой, дабы не замочить при переправе, он заорал:

– Все! Отходим!

– Почему отходим? – возмутился Макс. – Все только начинается! Сейчас они опять появятся, и мы по ним врежем залпом!

– Такой большой и такой дурак! Всадники не полезли на рожон, они наверняка сейчас брод ищут. А когда найдут… Все понял?!

Макса проняло: он бросился бежать одним из первых. Олег его прекрасно понимал: речка маленькая, то, что здесь приличная глубина, еще ничего не значит – через сотню метров может обнаружиться отличный брод, по которому кони пройдут, не замочив брюха. Всего-навсего парочка фраков может разгромить отряд, вызвав панику одним своим видом. Даже при самом лучшем раскладе обойтись без потерь не получится. Да и без черных всадников потерь хватало: одному бойцу помогали бежать товарищи, у него было пробито бедро, у некоторых виднелись более легкие раны – залп триллов даром не прошел.

Несмотря на суматоху, бойцы бежали организованно– никто не отставал и не вырывался вперед. Война – хорошая школа: еще не настал вечер, а люди уже научились правильно драпать. Теперь дело за малым – научиться наступать.


Привычно удалившись километра на три от места схватки, Олег сменил курс, вновь заходя на опережение. Он надеялся, что замыслы хайтов не изменятся, они и дальше продолжат движение по тропе. При этом высокий темп держать не получится – мешают пленники. Да и поселков по пути немало: на штурм и разорение каждого уходит несколько часов. Даже если передвигаться не торопясь, все равно опережать противника нетрудно.

Солнце склонялось к горизонту, когда Олег остановил отряд на отдых. Нет, он не собирался здесь ночевать – просто люди должны собраться с силами перед ночным боем. Хайты, понеся обидные потери в нескольких стычках, ни на миг не должны оставаться без внимания. Раз не получается разгромить их в открытом бою, то придется и дальше изводить врага мелкими укусами. Впрочем, не настолько уж и мелкими – за день земляне прикончили десятка три раксов и триллов да одного черного всадника. Если учесть, что сами за это время не потеряли никого при одном тяжелораненом…

Можно считать, что люди выиграли один серьезный бой.

### Глава 19

Макс и Клепа, посланные в разведку, вернулись около полуночи, найдя Олега у одного из костров. Тот, завидев товарищей, недовольно буркнул:

– Где вас носит? Я уже волноваться начал.

– Там за пять минут никак не управишься, – ответил Макс.

– Ладно… Ну?

– Нашли мы их лагерь.

– Я и не сомневался. Далеко?

– Рукой подать, мы назад за час вернулись. Они расположились в захваченном поселке. Сжигать его не стали, так что ночуют прямо в хижинах.

– А пленных тоже в поселке держат?

– Да. Там частокол уцелел, только в нескольких местах при штурме проломлен.

– Ясно. Эх, жаль, стрел зажигательных нет, пустили бы им красного петуха.

– Можно так поджечь, факелами, – предложил Клепа. – Там возле поселка смолокурня имеется: все разбежались, но смола-то должна остаться.

– Это уже что-то, – удовлетворенно кивнул Олег. – Подобраться к частоколу можно?

– Вдоль него триллы бродят, но их не слишком много, – ответил Макс.

– Немного? Все равно, их даже нескольких хватит. Опасные твари…

– Это триллы-то опасные? – хмыкнул Клепа. – Да их банными вениками можно разогнать.

– Не в том дело, – вздохнул Олег. – Да, как бойцы они никчемные, но, подумав тут, на досуге, я много чего понял. Они просто глаза и уши вражеского войска. Я и раньше, будучи на землях Хайтаны, немало наблюдал за их повадками и только сейчас начал это понимать.

– Что значит – глаза и уши? – уточнил Макс.

– То и значит. У них очень острый слух и хорошее зрение. В отличие от раксов: те явно подслеповаты. Однажды один наткнулся на нас, когда мы прятались в роще, так он сперва удивился, а потом еще и щурился, явно не мог нас толком разглядеть. И пленников в основном охраняют метатели дротиков. Да и в остальных отношениях они странные создания: слишком подвижные, я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из них присел, или лег, или, на худой конец, просто постоял секунд десять, не дергаясь. Не удивлюсь, если они вообще не спят.

– Интересные ребята, – хмыкнул Клепа. – Я так понимаю, что ты думаешь, будто они и ночью неплохо видят?

– Да, так и думаю. Подобраться к частоколу незамеченными не удастся.

Рита, молча сидевшая рядом, тихо предложила:

– Можно попробовать их отвлечь.

– Да, – кивнул Олег, – я как раз над этим думаю. Пошлем маленькую группу для имитации нападения с противоположной стороны. Надеюсь, все, как обычно, кинутся в ту сторону, тут мы и ударим с другой. Если повезет, пленников освободим, а не повезет, все равно шороху наведем.

– Когда выступаем? – уточнил Макс.

– Часа через два. Вы пока отдохнете немного, а подойдем как раз под утро. У людей в этот момент сон самый крепкий, надеюсь, что хайты в этом отношении ничем от нас не отличаются.

– Но ты сказал, что они вообще не спят? – удивился Клепа.

– Я говорил про триллов: раксы как раз спят мертвецким сном. Слышал бы ты, как они храпят…

– Громко?

– Не то слово! В трех шагах оглохнуть можно. Ладно, отдыхайте.


На востоке начало светлеть, когда бойцы вышли на исходную позицию. За двадцать минут перед этим отряд разделился – все пришлые ополченцы под командой Дубина отправились в обход, устраивать отвлекающий маневр, остальные должны были нанести основной удар, выйдя с противоположной стороны. К счастью, лес возле поселка был редким, во многих местах начисто вырубленным, так что передвигаться без шума было несложно: не приходилось продираться через кусты, дразня чуткие уши триллов.

Притаившись на опушке, Олег снова не ко времени лениво размышлял о том, что постепенно земляне начисто сведут лес на огромных площадях. Уже сейчас поселки, прежде утопавшие среди деревьев, стояли на огромных полянах. Людям необходимы бревна для домов и дрова для их обогрева. Не имея тягловых животных, доставлять их издалека нелегко, вот и приходилось проводить вырубки под самым жильем. Пни выкорчевывали, тут же пускали на смолокурение, в итоге оставались поля, пригодные для огородов. Кое-где их уже засевали – немного семян соседям продали островитяне после осеннего путешествия, кое-что удалось выменять у вольных кшаргов. Год-другой – и пришельцы обзаведутся настоящим сельским хозяйством. Эх, им бы еще земные злаки, с их урожайностью!

И тут Олег ухватил ниточку ускользающей, смутной мысли. Успев ее сформулировать, он улыбнулся и, не выдержав, шепнул расположившейся рядом Рите:

– Слушай, я думаю, что у нас есть шанс обзавестись земными семенами.

– Где ты их возьмешь? – удивленно прошептала амазонка.

– Помнишь, я рассказывал про центр катастрофы с развалинами вокзала?

– Ну?

– Там помимо всего прочего было немало вагонов, пассажирских и товарных. Некоторые разбиты в щепки, но другие почти неповрежденные.

– И что с этого?

– Разве сама не понимаешь? Вспомни: катастрофа произошла по осени. Как раз был окончен сбор урожая, зерно с элеваторов развозили по потребителям. Я почти не сомневаюсь, что некоторые вагоны были загружены им под завязку.

– А толку? Считай, год прошел. За этот срок зерно вымокло, его расклевали птицы и растащили грызуны.

– Мыслишь верно, но все равно шанс есть. Если вагон не сильно пострадал, то влага груз не подпортит. Кроме того, катастрофа уничтожила все живое в радиусе несколько километров: мы не раз видели скелеты антилоп и лошадей, кости птиц и мелких зверьков. Грызуны погибли, новые переселиться на пустующие земли еще не успели. А если кто и повадился бродить за этим зерном, то за год не растащит. В одном вагоне больше пятидесяти тонн: тысячам сусликов на год хватит.

– Ладно, уговорил. Возможно, что-нибудь и уцелело. Надо было сразу после твоего возвращения экспедицию туда организовать: нельзя терять время.

– Я понимаю, просто в тот момент эта мысль в голову не приходила. Мы ведь там ничего не осмотрели: так, взглядом поверху пробежались. Я думал, что особой спешки нет: железо подождет. О том, что там можно разжиться семенами, даже не догадывался.

– Хорош болтать, – недовольно шепнул Макс. – Того и гляди, ушастые расслышат и придут посмотреть, кто же здесь шушукается.

Олег замолк, признавая правоту товарища. До частокола отсюда не более полусотни метров, в этот предрассветный час тишина стояла мертвая – ни одна птица еще не решалась подать голос, лишь где-то в отдалении, на лесном озерце, лениво квакали лягушки. Мимо изгороди в обе стороны дефилировали дозоры неугомонных триллов, так что лишний звук мог обернуться неприятностью. Но уж больно интересная мысль, невозможно было удержаться, чтобы не высказать ее вслух. Да и всякое может быть: как ни рассчитывай, все может обернуться не по-задуманному. Если он сложит голову в этом бою, никто так и не узнает про его открытие. Впрочем, открытие ли? Простой набор предположений – не исключено, что там даже зернышка никогда не было. Вздохнув, Олег снова вернулся к действительности.

Поселок не слишком пострадал при захвате. Скорее всего, жители, попытавшись дать вялый отпор, быстро сдались, не желая держаться насмерть. Все прекрасно знали, что хайты пленников не убивают – будь иначе, поневоле пришлось бы сражаться до последнего. Раксы секирами прорубили частокол в нескольких местах и сокрушили хлипкие ворота. Сомнительно, что при этом они понесли потери: населения в деревеньке не более сотни, да и хорошие бойцы везде в дефиците.

По прикидкам Олега, у хайтов должно было быть не меньше двух сотен пленных, а скорее – раза в полтора больше. Учитывая численность захватчиков, разместиться всем на столь малой площади нелегко – за частоколом должно быть тесновато. Олег с беспокойством подумал, что неминуемо поднимется паника, многие люди пострадают в давке. Но с этим придется смириться: сейчас главное – пощипать хайтов. Кто знает, может, несколькими ударами исподтишка удастся их ослабить настолько, чтобы затем освободить всех. В противном случае пленники бесследно исчезнут на землях Хайтаны. Не все так удачливы, как Олег, да его с арками и не успели загнать глубоко на вражескую территорию. Судя по слухам, такое удавалось единицам: агрессоры умели беречь свою добычу.

Дубин запаздывал: уже заметно развиднелось, но на противоположном конце поселка царили тишь да благодать. Олег уже начал разворачиваться к Максу, дабы посетовать на нерасторопность одноглазого командира, как услышал отдаленные крики – будто разом взвыли полтора десятка мужиков.

Впрочем, почему «будто»? Именно так все и было. С этой позиции разглядеть происходившее было невозможно, но Олег прекрасно все представлял. Ополченцы, выскочив из зарослей, должны были сымитировать атаку на частокол. Так как скромная численность не позволяла изобразить качественный штурм, нехватку личного состава они компенсировали истошными воплями – каждый старался орать за троих.

Дозоры триллов на миг остановились, прекратив метаться вокруг поселка, все разом повернулись в сторону источника шума и бодро помчались в том направлении.

– Лишь бы Дубин глупостей не натворил, – вздохнул Олег.

– Ты боишься, что он в драку ввяжется? – уточнил Макс.

– Да. Он после разгрома обижен, от него всего можно ожидать.

– Да, парень он горячий.

– У них даже настоящего оружия нет.

– Так ведь это всего лишь триллы, на них и дубин хватит.

– Но они на месте стоять не будут, их тактика – обстреливать издалека. Так что если Дубин попробует их погонять, толку не будет. Перебьют всех ребят, как куропаток.

– Хрен с ним, – отмахнулся Макс, – пускай Дуб своей головой думает. Нам, главное, наши шкуры сберечь. Не пора ли начинать?

Олег оглядел окрестности, убедился, что все патрули ринулись в сторону Дубина. Кивнув, он, уже не таясь, громко произнес:

– Начинаем.

Повсюду застучали огнива, разбрасывая снопы искр, вскоре первые голубые огоньки побежали по заготовленным факелам. Клепа и впрямь не ошибся, привел к смолокурне – помимо смолы там обнаружили приличные запасы бересты, так что горючих материалов хватало.

Олег подхватил сухую сосновую ветку, вдетую в берестяную трубку, напитанную смолой, поднес к огню, дождался, когда она схватится, прокричал:

– Пошевеливайтесь, нас сейчас видно как новогоднюю елку! Только не увлекаться! Если придется туго, разбегаемся в разные стороны и поодиночке выходим к месту сбора. Вперед!

Бойцы выскочили из зарослей, рванули за командиром. Как всегда бывает в стрессовые моменты, Олег не чувствовал под собой ног, – казалось, это не он бежит, а сама земля передвигается, бьет его по ступням. В ушах гулко отдавались удары сердца, по спине ритмично бил лук, в руке трещал факел, но громче всего гремели шаги десятков товарищей. Звуки были необычайно четкими; несмотря на всю опасность подобных моментов, Олегу они нравились именно за отчетливое восприятие окружающего мира, да и эйфорию от выброса адреналина не стоило сбрасывать со счетов.

Полсотни метров он преодолел за несколько мгновений, размахнувшись, удачно закинул тяжелый факел на крышу, возвышавшуюся над частоколом. Ударившись о вязанку тростника, тот выбросил фонтан горящих смолистых капель, светлячками усеявших все вокруг, и уже через пять секунд заполыхал настоящий костер: нерадивый хозяин поленился обложить кровлю несколькими слоями коры, теперь дом сгорит очень быстро.

Факелы товарищей также нашли себе немало целей, лишь некоторые, брошенные излишне возбужденными бойцами, улетели в неизвестность. Приближающийся рассвет и без того прогнал ночную тьму, а сейчас начало резко светлеть с каждой секундой. Странно, но никакой реакции на действия похитителей не последовало – с другой стороны никто даже не крикнул. Олег сомневался, что все хайты побежали разбираться с бесчинствующим Дубиным, но по всему выходило: если кто и остался, то таких немного.

– За мной! – крикнул он, бросаясь к ближайшему пролому и раздумывая – сейчас схватиться за лук или чуть позже.

Бойцы, избавившись от факелов, поспешили за командиром. Он легко перепрыгнул через мелкий ров, имеющий скорее декоративное, чем оборонительное значение, в два прыжка взлетел на вал. Частокол в этом месте был снесен на протяжении десятка метров – пролом получился изрядный. Выскочив на его середину, Олег позабыл о желании взяться за лук – прямо перед ним стоял ракс.

Хайт подслеповато уставился на человека, при этом он щурился с таким видом, будто пытался вспомнить, где встречался с этим наглым землянином. Олег прыгнул на него, одновременно выхватывая меч. Миг – и полуметровый клинок, шириной в три пальца, удачно проник в щель между доспехами. Удачно начав, он и закончил удачно – прошел до конца, не задев ребра.

Рана была смертельна, тем более что, высвобождая меч, Олег рванул его в сторону. Но ракса не так просто свалить: он умрет, но перед этим еще побарахтается. Взревев, хайт шлепнул парня по скуле раскрытой ладонью – будто пощечину отвесил. Шлепок вышел неслабым: Олег буквально отлетел в сторону. Рухнув на землю, он не смог остановиться: по инерции перекатился через плечи, ногой ударил по лестнице, прислоненной к стене хижины, сломав пару перекладин, а головой развалил поленницу.

Кое-как приподнявшись на дрожащих ногах, он развернулся, сквозь мириады мельтешащих искр пытаясь разглядеть противника. Но тот уже был неопасен – подоспевшие товарищи добили его.

– Стоять! – хрипло приказал Олег. – Дальше не идти! Луки и арбалеты – к бою!

Впрочем, бойцы и не думали рваться в глубь поселка, растерянно останавливались под валом. Было чему удивляться: деревня оказалась пуста. Если исчезновение хайтов можно объяснить тем, что они бросились в погоню за отрядом Дубина, то ждать подобного рвения от пленников не стоило. Однако их здесь не было – спрятать в паре десятков хижин несколько сот человек невозможно.

Не веря своим глазам, Олег во всю мощь легких заорал:

– Эй!!! Есть кто живой?!!! Выходите, вы свободны.

Несколько мгновений ничего не происходило, затем из-за дальних домов вынеслись три разъяренных ракса. Взрыкивая и подвывая, они ринулись на землян. Бойцы, казалось, даже обрадовались появлению противника – хоть какая-то определенность. Заработали десятки луков и арбалетов: даже для живучих раксов это было слишком – рухнули все почти мгновенно.

Больше никто не появился.

Олег был далек от армейских реалий и о тактике ведения боевых действий, да еще в таких условиях, имел весьма смутные представления. Замысел, рассчитанный до мелочей, рухнул: бой отменялся ввиду отсутствия противника. Кто знает, как бы поступил в этом случае опытный военачальник, но Олег поддался минутному порыву, решив преследовать врага. Было ли это гениальным предвидением талантливого командира, не подозревающего о своем таланте, или просто озарение возбужденного сознания – неизвестно.

– Вперед! Луки и арбалеты держать наготове!

– Ты что? – крикнул Макс. – Они сейчас вернутся.

– Молчать! – почти злобно выкрикнул Олег. – Задолбал своими спорами! Я командир, а ты подчиненный, так что заткнись!

Олегу попросту нечего было ответить товарищу – он не представлял, как мотивировать свое решение. Ведь, пройдя поселок, отряд может наткнуться на огромные силы противника – отступить будет трудновато, а без потерь и вовсе не возможно. Это понимали все бойцы – их надо было как-то успокоить. В голове царил сумбур, который не прошел еще после удара, и, как приободрить людей, Олег просто не представлял. Но вдруг, неожиданно для самого себя, он четко сформулировал фразы, вложив в них те подспудные мысли, что заставили его устремиться в погоню за врагом:

– Не бойтесь! Хайты действуют как обычно: триллы помчались за ребятами Дубина, их обгоняют фраки, а раксы отстают, сами знаете, какие они тихоходы. Вот их мы и пощиплем… самых задних.

– А куда пленные делись? – на бегу выкрикнул кто-то из бойцов.

– Не знаю. Наверняка их погнали назад, под охраной. Так что хайтов стало еще меньше. Сейчас мы им устроим!

На последних словах послышалось несколько воинственных криков – самые отчаянные из ополченцев вошли в боевой раж, им сейчас не было дела до действий командира – главное, что он ведет их кого-то мочить, все остальное не имеет значения.

Как ни странно, Олег оказался прав на все сто процентов: триллы и фраки давно исчезли, неповоротливые раксы отстали очень существенно. По правде сказать, некоторые еще толком бежать не начали – только-только успели покинуть поселок. Троица задержавшихся как раз и вернулась назад, видимо привлеченная криком Олега, а тот одиночка, отвесивший ему оплеуху, наверное, просто засуетился, в спешке попутал направление и собирался покинуть поселок через пролом, облюбованный землянами. Часть остальных «горилл» остановилась в полусотне метров от частокола. Никто так и не узнал, что их задержало – то ли услышали воинственные возгласы, то ли просто почуяли неладное. Неважно: главное, что десятка два «горилл» промешкали, далеко отбившись от основной массы, ринувшейся в погоню за отрядом Дубина.

Должно быть, даже на подслеповатых раксов явление землян произвело некоторое впечатление. Подсвечиваемые заревом пожара, разгоравшегося за их спинами, бойцы плотной толпой вынеслись в пролом частокола, дружно взревели, завидев противника. «Гориллы» на несколько мгновений растерялись, поспешно разворачиваясь лицом к нападающим; они инстинктивно сбивались в оборонительную линию, выставляя круглые щиты, обитые листовой бронзой. Но люди и не думали вступать в рукопашную схватку – остановившись, они взялись за луки и арбалеты.

Стрелы загремели по доскам доспехов и бронзе щитов. Только тут раксы очнулись, с ревом бросились на врага. Олег, уже видя, что они несут солидные потери, ничуть не испугался их порыва, понимая – победа останется за людьми.

– Всем стоять! – заорал он. – Мы их сделаем! Все в линию!

Никто и не думал отступать, скорее, наоборот. Но крик не пропал даром – некоторые бойцы, отбросив разряженные арбалеты, в запале бросились вперед, не в силах дождаться приближения противников. Приказ командира остудил их пыл, они замерли, поспешно выстроились в плотную линию. К сожалению, копий ни у кого не осталось: их побросали еще во время первого бегства. Жаль, с ними было бы проще.

Эрон, не обращая внимания на приказ командира, вышел из строя. Олег не стал его останавливать, прекрасно понимая, что для алебарды нужно немало свободного места. Арк, взвыв первую строку чудовищно немелодичного гимна гладиаторов, ринулся вперед, вбил длинное острие в глаз первому раксу, размахнулся на второго. Дальнейшего Олег уже не видел – отбросив за спину лук, он прыгнул навстречу противнику, распластавшись в длинном выпаде. Меч вспорол массивное предплечье, уже занесенная секира вывалилась из разжавшихся пальцев. Возвращая оружие, Олег чиркнул по незащищенной шее, тут же брызнувшей кровавым фонтаном. Все, с этим покончено.

Но ракс так не считал – лишившись оружия, с поврежденной рукой, смертельно раненный в шею, он ринулся на убийцу. Однако Олег не купился на этот трюк: одного раза ему хватило – скула до сих пор горела, наливаясь багровой опухолью. Отпрыгнув назад, под защиту товарищей, он выставил меч, стараясь удержать противника на расстоянии. Тщетно, тот с размаху напоролся на клинок животом и тут же завалился на спину, едва не вырвав оружие из руки противника, – это чей-то топор сокрушил его лоб.

Схватка закончилась, толком не начавшись – большая часть раксов полегла от стрел, лишь несколько смогли вступить в рукопашную, да и то большинство при этом уже было ранено, что не лучшим образом сказывалось на их боеспособности. Впрочем, без потерь не обошлось: Олег с горечью увидел одного убитого – удар секиры разрубил ему голову. Встав над телом, он прокричал:

– Еще убитые есть?

– Нет, – нестройно донеслось со всех сторон.

– Ладно. Его понесем с собой, похороним по-человечески. И соберите все трофейное оружие, ребятам Дубина оно не помешает, а то так и будут бегать с палками… если они еще живы.

Через пять минут отряд скрылся в лесу, спеша к условленному месту встречи. Несмотря на гибель товарища, настроение было возбужденно-приподнятым. Неудивительно: это была первая настоящая победа землян в войне с серьезным врагом. Все предыдущие схватки проходили по стандартному сценарию – наскок из-за угла, короткий обстрел и последующее бегство от разъяренного врага. Но сейчас все по-другому: противник уничтожен полностью, поле боя осталось за людьми. И неважно, что истреблена лишь малая часть войска хайтов – это ничуть не умаляет значение свершившегося.

Позади вовсю полыхал поселок, но света хватало и без этого: вот-вот должно было выглянуть солнце.


На условленном месте Олег нашел лишь четырнадцать человек во главе с мрачным Дубиным. Подойдя к нему, он для очистки совести поинтересовался:

– А где остальные?

– Медленно бежали, – вздохнул одноглазый командир.

– Понятно…

– Тебе тоже досталось? – Дубин кивнул на тело.

– Да, одного потерял.

– Хоть не зря?

– Больше двух десятков раксов прикончили.

– Уже неплохо, – ухмыльнулся Дубин. – У меня четверо пропало, ты одного потерял. В общем, счет в нашу пользу.

– Есть интересные новости: куда-то исчезли все пленные.

– Как? – изумился подошедший Лом.

– Очень просто. Мы напали на поселок, но там никого не оказалось – вообще никого. Только на окраине с кучкой раксов схлестнулись – все остальные за вами учесали.

– Да уж, погоняли они нас, – грустно признал Дубин. – Я было подумал, что конец пришел. В затылок дышали, копыта под самым ухом стучали.

– Небось сам промедлил, пытался триллов пощипать.

– Да, – признал Лом. – Хотели дротиками разжиться да кинжалы поснимать. Кое у кого и топорики имеются. Сам понимаешь: нам оружие до зарезу надо.

– Да. Но толку с этого? Все равно ничего не получилось, а людей потеряли.

– Они, возможно, живы, только заблукали в суматохе.

– Ладно, ждать их долго не будем. Похороны закончим и уйдем.

– А отдохнуть? – поинтересовался Дубин.

– Не до отдыха сейчас. Мужики все молодые, здоровые, в этом возрасте вообще спать через раз положено. И надо выяснить, куда подевались пленные. Пошли троих своих ребят на разведку, пускай вернутся по следу хайтов, разберутся, что к чему.

– А как они нас потом найдут?

– Дело это недолгое, просто обговорим маршрут и назначим несколько мест встречи. Сам все продумай, я в этих краях ориентируюсь плохо.

– Ты думаешь, пленных назад погнали? – поинтересовалась подошедшая Рита.

– Почти не сомневаюсь.

– Тогда смысла в разведке нет, только людей отвлекать.

Олег, задумавшись над словами амазонки, со стыдом понял, что она права. Действительно, даже если точно выяснится, что пленников погнали назад, это ничего не изменит. Гнаться за ними с целью освободить сородичей никто не будет: ведь оставшиеся враги без помех займутся разорением поселений, испепелив весь край. Сейчас надо сосредоточиться на основных силах хайтов – они явно не собираются успокаиваться, продолжая рейд по восточному берегу. Скорее всего, пока не наберут новую партию живой добычи, не успокоятся. Так что волей-неволей придется им в этом препятствовать всеми силами. Даже если случится чудо и за этот день с врагами будет покончено, догнать удаляющуюся колонну будет уже невозможно – люди сгинут на землях Хайтаны. Так что распылять и без того невеликие силы, отправляя разведку, неразумно.

– Да, – кивнул Олег, – ты права. Обойдемся без разведки: нам сейчас не до пленников.

– И что дальше делать будем? – настороженно поинтересовался Дубин.

– То же самое. Начнем кружить вокруг них, отщипывая мясо по кусочку.

– Ясненько… Только сейчас это будет потруднее.

– Это почему?

– Так без пленных они пойдут гораздо шустрее. Да и люди у нас сильно вымотались: ночью практически не спали.

– Да, нелегко придется… Вот что, давайте-ка действительно устроим привал на пару часов. Потихоньку, без спешки могилу приготовим, и люди хоть маленько отдохнут. А хайты никуда не денутся, мы их обязательно догоним.

Возражений, естественно, не было.


Остатки войска хайтов осаждали Град – поселок Кругова.

Исторически сложилось, что он считался крупнейшим поселением в этих местах. Да, островитяне по численности дышали ему в затылок, но все равно за ними как бы закреплены вторые роли, пусть даже их станет в два раза больше. Как ни странно, в свое время здесь сумели наладить эффективное снабжение, и от голода люди не страдали, если не считать весеннего кризиса; но тогда досталось всем – никто не избежал сосания лапы. По зиме ватаги рыболовов обходили мелкие озера, в изобилии усеивающие пойму Фреоны, пилили лед, огромными сачками вычерпывали рыбу, рвущуюся к спасительным прорубям: во многих маленьких водоемах обитатели полностью вымирали от нехватки кислорода. Жизнь возвращалась туда только после разлива, приносившего новичков.

Так что, несмотря на скудные запасы, поселок продержался достойно – на рыбной диете. Кроме решения продовольственной проблемы здесь наладили более-менее приличную санитарию и устроили хороший гончарный цех. Даже Добрыне с его дотошностью не удалось добиться таких результатов – здешние изделия по качеству превосходили поделки островитян. Керамические кастрюли местного производства можно было без опаски ставить на огонь – при дефиците посуды для готовки свойство очень востребованное.

Неудивительно, что спрос на такую продукцию был велик. Град получал взамен железо от островитян, медь с севера, мед и шкуры от соседей. Нельзя сказать, что жили здесь очень уж богато, но и не бедно – в сравнении с другими, очень неплохой поселок. Разве что антисоциальных элементов здесь хватало – либеральные порядки не позволяли выгонять наркоманов. Они потихоньку становились местной проблемой: если раньше довольствовались коноплей, которой здесь хватало, то сейчас появился мак. Правда, рос он только на правом берегу, но все заинтересованные лица как-то на удивление быстро об этом пронюхали, и ширина реки их не останавливала. Охотники островитян не раз натыкались на целые группы, занимавшиеся подрезкой сочных маковых головок. Ходили слухи, что даже Кругов не избежал соблазна и тайком торговал опиумом с восточными поселениями, перепродававшими его кшаргам.

В общем, несмотря на некоторые проблемы, без коих вообще невозможно жить, поселок процветал. Здесь не забывали о безопасности – хлипкий частокол, каким довольствовалась вся округа, давно убрали. Да, от ваксов он защищает неплохо, но не больше. А о собственных шкурах позаботиться не грех – жители возвели высокую бревенчатую стену с тремя башнями. Островитяне по заказу Кругова зимой соорудили легкую катапульту, его мастера изучили машину и создали еще две, так что поселок обзавелся крепостной артиллерией.

Сейчас катапульты дружно стучали, с трех башен посылая булыжники по врагу. Несмотря на понесенные потери, хайтов все еще оставалось много – Олег сумел их пересчитать с приличной точностью. Полторы сотни раксов и триллов да шестерка черных всадников, стоявшая у опушки без дела, – штурмовать стены они не могли. Рядом с ними собралось пять хитов – чернокожие карлики с корявыми лицами столетних бойцов сгрудились в кружок, будто совещаясь. От Млиша Олег знал, что эти невзрачные создания способны устраивать различные пакости вроде наведения иллюзий, но также знал, что при свете дня они практически бессильны и в расчет их можно не брать. Да они и сами не лезли в схватку, расположившись под защитой грозных фраков.

Странно, что земляне так держатся за свои поселки. Ведь вокруг лес, способный укрыть тысячи людей, – хайты могут разыскивать их месяцами без особого успеха. Вряд ли они захотят настолько тут задерживаться: как Олег понимал, все их рейды очень короткие: получив отпор или нахватав пленных, они поспешно возвращаются на свои земли. Так что тем, кто захочет спрятаться, ничто не угрожало: враг сожжет дома и уйдет, после чего все можно отстроить заново. Труда, разумеется, потребуется немало, но, положа руку на сердце, нельзя не согласиться, что это мелочи в сравнении с жизнью или свободой. Да и, сказать по чести, за неполный год трудно обзавестись серьезным хозяйством с нуля – поэтому восстановление много времени не займет. Тем не менее жители упорно цеплялись за свои дома, защищаясь частоколами и стенами, – массового исхода в леса не наблюдалось. Очередная странность человеческой психологии, своего рода фатализм – чему быть, того не миновать.

В одной из групп атакующих Олег разглядел незнакомое создание – таких он не видел даже во время плена. Тварь походила на пивную бочку, поставленную на пару коротеньких столбообразных ножек. Огромная, приплюснутая голова, покрытая гигантскими бородавками и клочьями щетины, посажена прямо на плечи, шея отсутствует, а вот руки гипертрофированные, силищи в них явно немало. Хайт пользовался ими весьма эффектно: тяжелой секирой рубил стену, несколько раксов прикрывали его щитами, а десятка полтора триллов метали дротики, не давая защитникам и голову высунуть. Судя по стуку топора, еще один «лесоруб» работал с противоположной стороны поселка. Крепостная артиллерия достать их здесь не могла: враги находились в мертвой зоне.

Макс, уверенно произнес:

– Этот номер у них не выйдет.

– Ты о чем? – уточнил Олег.

– О стене. Едва он продолбит дырку, его тотчас копьем проткнут. Наверняка ребята уже приготовились.

– Не думаю, что хайты такие дураки. Похоже, он просто подрубает несколько бревен, а затем их дружно обвалят.

– Нет, он обычную дыру проделывает. Вот я и говорю, что ничего не удастся.

Лом, подобравшись поближе, уверенно произнес:

– Я Кругова видел, на стене.

– Значит, сумел вчера уйти, – с уважительным оттенком сказал Макс.

– Вряд ли он смог спасти много бойцов. – Голос Лома был полон скепсиса.

Олег, обернувшись, подозвал Дубина. Дождавшись, когда командир подкрадется поближе, пригибаясь за невысокими кустами, предложил:

– Пока пехота увлечена штурмом, надо попробовать пощипать черных всадников.

– Проще самому повеситься, – вздохнул одноглазый. – Не так больно будет.

– Ты и впрямь обнаглел, – усмехнулся Макс. – Их шесть штук, а по мне, так даже трех вполне хватит.

– Не забывайте, троих уже убили, так что они не бессмертные, – заметил Олег.

– Да знаю, – кивнул охотник. – Двоих замочили в первом бою, а одного мы заманили в реку. Этих тварей я хорошо помню: когда они отходили в кусты, влупил последнему в спину, но бронебойная стрела отскочила.

– Просто не повезло, наверное, в крепкую пластину попал, – отозвалась Рита. – Я одному бок пробила.

– Да не в пластину, а в заднюю луку седла попал, – признал Макс. – Хрен пробьешь. А насчет стрелы в бок… Сама посмотри: все шестеро живы, так что ему это не больше чем царапина.

– Они живучие твари, – признал Олег. – Каждого надо нашпиговать как подушечку для иголок. Но даже мертвые они остаются в седлах благодаря такой конструкции.

– Будто в гнездах сидят, – согласился Дубин.

– И ты решил прикончить сразу шестерых? – насмешливо поинтересовался Макс.

Усмехнувшись, Олег спокойно ответил:

– Давайте мыслить позитивно: всего шестерых. Нас почти пятьдесят человек, – выходит, восемь на одного, так что цифры работают на нас.

– Без проблем, – кивнул Макс. – Восьмером мы легко завалим фрака, а вдесятером танк затопчем. Нам все по плечу.

– Шутки в сторону, – нахмурился Олег. – Сейчас больше всего беспокоят меня черные всадники. Слишком они быстроходные, из-за них нам приходится осторожничать, не подходить слишком близко, подставляясь под их удар. Пора эту проблему решить, тем более что случай подходящий: пехота занята штурмом и прийти на выручку не успеет.

– Нам с ними не справиться, сам должен понимать, – мрачно произнес Дубин.

– А я не говорю, что мы выйдем сражаться в чистое поле. Это было бы просто самоубийством. Нет, как обычно, устроим засаду.

– Здесь рек поблизости нет, – предупредил Лом, – только озера. Так что заманивать их некуда.

Олег, таинственно подмигнув, произнес:

– Есть у меня одна идея. Помните, Клепа ночью на смолокурне бухточку стального троса нашел?

– Помню, – ответил Макс. – Этот жлоб ее за собой таскает. Он вообще все прихватывает, что гвоздями не прибито: скоро в ходячую барахолку превратится.

– Ничего, так даже лучше. Где бы мы без него трос нашли?

– А на хрена тебе трос? – поинтересовался Дубин.

– Ты же сам предлагал повеситься?


Хлопнув Макса по плечу, Олег решительно произнес:

– Все, пора.

Охотник, поморщившись, вздохнул:

– Послушай, ты же командир, а я твой зам. Почему мы рискуем собственными задницами при такой толпе подчиненных?

– Ты сам вызвался, так что помолчи. И вообще, бегаешь больно хорошо, пожалуй, даже лучше меня, так что это дело как раз для тебя.

– Это утешает, – ухмыльнулся Макс. – Пока тебя будут расчленять, я успею удрать подальше.

– И не надейся – в такой ситуации я тебе даже фору дам. Когда от этого зависит жизнь, меня пуля не догонит.

Олег шагнул вперед, приготавливая лук. Макс, позабыв про нервный треп, встал рядом. От противника их прикрывал лишь хлипкий куст, далее, примерно в полусотне метров, стояли шестеро фраков, наблюдая за ходом штурмовых работ. Олег некстати подумал, что ни разу не видел их пешими – складывалось впечатление, что они срослись со своими чешуйчатыми лошадьми.

– Готов? – шепнул он товарищу.

– Всегда готов!

– На счет «три». Раз… два… три!

Луки хлопнули синхронно, через миг до ушей долетел резкий удар – чья-то стрела врезала по доспехам. Фраки задергались, разворачивая коней, выхватывая пики из седельных гнезд; не понимая, откуда их обстреливают, они бешено крутили головами. Тетивы вновь хлопнули по наручам, один всадник покачнулся, выронил оружие – ему повредило плечо, но зато он заметил стрелков – указал второй рукой в сторону зарослей, приглушенно замычал из-под кастрюли шлема.

– Сматываемся! – заорал Олег, забрасывая лук за спину.

Макса не пришлось уговаривать – легконогий охотник помчался куда быстрее командира. Олег, заслышав позади стук копыт, похолодел: он не ожидал, что фраки прореагируют столь быстро. По скудным наблюдениям вырисовывался нехороший вывод: в отличие от раксов и триллов, черные всадники не озадачивают себя пленением врагов – они поступают намного проще. Теперь оставалось молиться: если не успеют добежать до засады, Аня останется вдовой.

Лес, как назло, очень подходящий для кавалеристов– реденький светлый сосняк без густых зарослей и буреломов. Во всю прыть скакать не получится, но догнать парочку наглецов плевое дело – стук копыт за спиной приближался с неумолимостью топора палача. Олегу даже послышался шум воздуха, рассекаемого изогнутыми лезвиями черных пик. Проклятье! Вчера ему казалось, что с такой скоростью он еще никогда не бегал, а сегодня уже устанавливает новый рекорд.

Сосняк обрывался резко, сменяясь густым лиственным лесом, заросшим кустами. Олег, разглядев впереди зеленую ветку, подвешенную на сухом сучке для ориентира, крикнул:

– Макс, не забудь подпрыгнуть!

Охотник ничего не ответил, но прыгнуть не забыл. Стальной тросик был натянут на высоте чуть менее метра: перескочить нетрудно, если про него знаешь – замаскирован отлично. Олегу не повезло. Нет, через трос перескочил, но, приземляясь, зацепился за толстую ветку кустарника и покатился по земле. Вскакивать не стал, чувствуя, что не успеет – враг дышит в затылок. Бросился дальше прямо на четвереньках, стараясь удалиться от ловушки хоть на несколько метров, чтобы не попасть под пику. Сердце съежилось от страха – ведь если трос не выдержит удара черного рыцаря, то жить осталось считаные мгновения.

Трос выдержал.

Обернувшись, Олег во всех деталях рассмотрел, как первый фрак налетел на препятствие, и понял – они вовсе не приросли к седлам. Чешуйчатый конь, зацепившись за трос, кувыркнулся через голову, при этом всадник ракетой вылетел из своего гнезда. По соседству покатился второй – отчетливо донесся треск ломаемых костей. Третий попытался остановиться, но поздно – скорость немного погасил, но не более, это его не спасло от падения и последующего погребения под тушей огромного коня.

Оставшаяся тройка все же успела осадить лошадей перед самым препятствиям. При этом они превратились в отличную мишень – стрелы часто застучали по доспехам. Три десятка лучников и арбалетчиков скрывались по кустам, сейчас они работали как проклятые. Сколь ни сильны фраки и как ни крепка их броня, но всему есть предел – сумасшедший обстрел в упор им не выдержать.

Один успел послать коня вперед, нащупал пикой трос, показывая животному. Конь начал через него переступать, и в этот миг арбалетный болт пробил ему ухо. Зверь зашипел, будто рассерженный кот, медленно завалился на бок, придавив наездника. Тот, несмотря на неудобство, не сдавался, отчаянно пытался освободить пику из-под агонизирующей туши лошади. Олег, выхватив меч, подскочил к поверженному врагу, вбил клинок в длинную глазную щель глухой кастрюли шлема.

Ополченцы Дубина, расшвыряв свои дротики, вынеслись из зарослей, обрушились на врагов с дубинами и трофейными секирами. К тому моменту все фраки барахтались на земле – свалить коней оказалось не так уж и сложно, благо стрелков хватало. Весь бой занял несколько секунд, но бойцы не успокаивались, рубили уже мертвые тела, раз за разом выпускали стрелы, отыгрываясь за вчерашнее поражение, когда кучка черных всадников смела центр войска землян.

Олег чуть было сам не поддался всеобщему безумию, но вовремя остановился:

– Все!!! Они все мертвы!!! Достаточно!!!

Люди понемногу успокоились, оставив растерзанные тела в покое. Некоторые стыдливо отходили подальше, кое-кто скорчился в приступе рвоты – бойцы сами не понимали, что на них нашло. Убедившись, что подчиненные стали более-менее вменяемыми, Олег уже потише прикрикнул:

– Соберите стрелы и оружие! И пошевеливайтесь: не исключено, что сюда уже спешат раксы.

Такой аргумент подействовал – хотя бескровная победа над шестеркой грозных фраков впечатляла, схватываться с пехотой хайтов не хотелось. Тех было в несколько раз больше, чем ополченцев, и тросом их не остановить.

Обшаривая поле боя, бойцы нервно похохатывали, многие наперебой хвалили хозяйственного Клепу, прихватившего столь ценный трос. Олег почувствовал смешную обиду: никто даже слова не сказал про него и Макса, завлекших врагов в эту ловушку. Вот она, человеческая необъективность: прославляют воришку, стырившего трос из смолокурни, брошенной рабочими, в то время как про людей, рисковавших жизнью, позабыли.

Подойдя к одному из поверженных фраков, он присел рядом с телом, внимательно осмотрел доспехи. Первоначальное впечатление оказалось верным – броня очень жесткая, всадник в ней не мог даже развернуться в седле. Правда, это не слишком уменьшало его опасность – все, что впереди, он сметет с легкостью, а при такой броне можно не озадачивать себя защитой. Потрогав кончики вороненых стальных пластин, Олег оценил их толщину и понял, что со спины противник очень уязвим – там его прикрывает сущая жесть. Полезный факт.

Достав топорик, Олег несколькими ударами сшиб с головы кастрюлю шлем, брезгливо поморщился. Внешность фрака оказалась та еще – доспехи скрывали создание с кожей, не видевшей дневного света. Мертвенная белизна вызывала ассоциацию с червями или слизнями, в полупрозрачных тканях можно было различить нити вен и узелки сухожилий. Из многочисленных ссадин сочилась бледно-розовая кровь, скрывая черты изуродованного лица. Увидев студенистую массу, вытекавшую из рассеченных глазниц, Олег пожалел о своем любопытстве и, едва сдержав приступ тошноты, оставил труп врага в покое.

Вражеская пехота так и не показалась. По-видимому, увлеченная штурмом, она не обратила внимания на исчезновение кавалерии. Олег уже на ходу провел короткую перекличку, выясняя количество оставшихся боеприпасов. Выводы были неутешительные: в то время как у арбалетчиков сохранилось по пять-шесть болтов, у лучников уцелело всего по три-четыре стрелы – эти ломкие снаряды очень быстро выходили из строя.

Обидно, с таким боезапасом обстрел хайтов затевать глупо. Но и бросать Град на произвол судьбы не хотелось; конечно, неизвестно, сколько бойцов Кругов смог вчера вывести из боя, но даже без них в поселке оставалось немало боеспособных мужчин. Если бы как-нибудь согласовать с ними свои действия… Впрочем, можно обойтись и без связи – пусть просто узнают, что неодиноки.

Таким образом, Олег повел отряд в сторону Града без четкого плана действий. Он понятия не имел, чем сможет помочь осажденным, надеясь, что придумает это на месте. В самом худшем случае, если ничего не получится, можно просто отступить.

Бойцы, воодушевившиеся после разгрома отряда фраков, кипели энтузиазмом. После столь блистательной победы им море было по колено: прикажи броситься на хайтов и рубить их, пока не прикончат последнего, бросятся, не раздумывая. Сейчас ополченцам все казалось по плечу – эйфория временно отключила инстинкт самосохранения. Олегу теперь приходилось думать не о поднятии боевого духа, а о том, чтобы горячие парни не кинулись вперед без приказа, сложив свои буйные головы. Эх, ему бы сейчас три десятка настоящих, относящихся к войне как к работе солдат, не больше. А это и войском-то нельзя назвать – так, банда анархистов. Даже заместитель без конца обсуждает приказы, что уж говорить про дисциплину у остальных.

Подойдя к опушке, Олег остановил отряд, последние метры прошагав в одиночку. Из-за куста он выглянул как раз вовремя, чтобы насладиться приятным зрелищем. Бочкообразный хайт все еще рубил стену, но защитники придумали, как избавиться от неутомимого «работничка» – скинули бревно. Не бревнышко, а именно бревно – толстое, длинное, трудно представить, как они смогли затащить его на площадку. Такое десяток человек с трудом с места сдвигает. Вполне хватило бы чего-нибудь более легкого, хотя победителей не судят.

Бревно, рухнув с шестиметровой высоты, устроило хайтам немало неприятностей. Опешившие раксы, выставив щиты, попытались защитить своего рубщика, но куда там – это не камни или малые чурки, тут дело гораздо серьезнее. Олегу померещилось, что даже здесь, в полутора сотнях метров, он услышал хруст костей.

Искалеченные «гориллы» взревели от боли и ярости, но некоторые приняли случившееся молча – сдохли беззвучно. Рубщик прекратил свою работу, что неудивительно: бревно сплющило его голову в блин. Над стеной показались десятки мужчин: размахивая оружием, они нестройными криками приветствовали свою маленькую победу, но им тут же пришлось спрятаться – триллы не зевали.

Олег, засмотревшись на последствия удачного деяния осажденных, едва не пропустил самое главное: к опушке направлялся отряд хайтов. Очевидно, исчезновение фраков обеспокоило хитов, и они позвали подмогу; по крайней мере, карлики шагали в первых рядах приближающихся врагов.

На оценку ситуации и принятие решения ушло не больше пяти секунд – развернувшись, Олег шмыгнул назад, внезапно объявился перед бойцами, стоящими в ожидании, четко произнес:

– Готовьтесь к бою! Сюда движутся десятка полтора триллов, десяток раксов и несколько карликов. Они не знают, что мы здесь, просто пошли за черными всадниками. Дождемся, когда войдут в лес, и всех их вырежем. Тихо! – шикнул Олег, завидев, что некоторые собираются издать воинственные вопли. – Кричать пока рано: надо застать их врасплох.

– А остальные далеко? – уточнила Рита.

– Да. Они рассредоточены вокруг Града и быстро собрать приличный отряд не успеют. Так что если не станем растягивать схватку, то подхода новых сил можно не опасаться. И еще: на луки и арбалеты особо не рассчитывайте – времени будет всего на один залп. С большой дистанции в лесу не постреляешь.

Клепа ловко выхватил из-за спины свою ладную секиру, крутанул, улыбнувшись, прогудел:

– Эх! Привыкли руки к топорам!

Несколько бойцов потрясли своим оружием, коряво изображая нечто вроде фехтовальных салютов. Олег покачал головой – скоро эти клинки придется пускать в ход, а они все еще дурачатся. Хотя что тут удивительного: эйфория от победы все еще не прошла.

Выстроиться в линию отряд не успел, да и бесполезно это: в лесу все равно ничего путного не получится. Кроме того, копий не было, щиты только у парочки бойцов – остальные растеряли их еще во время первого бегства. Да и времени не оставалось: уже трещали кусты, сплошь покрывавшие опушку.

Завидев, как из зарослей выбралась долговязая фигура, Олег отпустил тетиву. Трилл рухнул, утыканный болтами и стрелами, где-то правее взвыл раненый ракс. Все, со стрельбой покончено – враг не даст перезарядить оружие. Отбросив лук за спину, Олег выхватил меч, ринулся вперед, по шевелению веток догадавшись, что сейчас появится новый противник.

Он не ошибся: злобно похрюкивая, на открытое пространство выбрался ракс. Рывок Олега был вовсе не стихийным – в этом он не одинок. То, что ополченцы не успели выстроиться, ничего не значило. Да, люди Дубина суетились в одиночку, но бывшие островитяне привычно разбились на тройки и пары, действующие совместно. Вот и сейчас справа командира прикрывал Макс, а слева Рита. Они еще в рейде против каннибалов привыкли действовать сообща, эффективно уничтожая противника, при этом не мешая друг другу. На открытой местности действовать так против хайтов рискованно, но в лесу в самый раз.

Старая тактика не подвела. Все внимание ракса было отвлечено Олегом, молниеносно наносившим ложные выпады, – после каждого он отступал на шаг назад. Товарищи, наоборот, оставались на месте, чуть разойдясь в стороны. Хайт, раздразненный ускользающим противником, сам шагнул в ловушку. Взмахом секиры он отогнал Макса, не останавливая ее движения, попробовал рубануть Олега, но Рита, оставленная без внимания, прыгнула вперед, вбила меч под мышку, благо противник ее хорошо открыл. Крепкая девушка ударила на совесть – клинок вошел до хребта, пронзив сердце. Живучий враг поспешно развернулся в ее сторону, но обижать амазонку ему не позволили: Олег с Максом атаковали его одновременно.

Умирающий ракс, с каждым мгновением теряя силы, продержался не больше трех секунд, едва он рухнул, тройка рванула на следующего, рубившегося с ополченцем Дубина. По пути Олег мимоходом чиркнул по боку суетящегося трилла, растерявшегося в столь хаотичной схватке. Метатели дротиков не могли определить, в какую сторону надо отойти, чтобы расстреливать противника с безопасной дистанции. Некоторые взялись за топорики и кинжалы – люди впервые увидели, как эти создания вступили в рукопашную. К счастью, бойцы из них оказались никудышные.

Следующего ракса тройка изрезала со всех сторон, выручив ополченца, к тому времени начавшего прощаться с жизнью. Но вместо того чтобы радоваться спасению, он дико заорал, показывая куда-то за спину своих спасителей. Развернувшись, Олег содрогнулся при виде жуткого зрелища: в десятке шагов откуда ни возьмись выросло кошмарное чудовище. Четырехметровый ящер, стоявший на двух массивных лапах, весь покрытый шипами, на массивной голове череда острейших рогов, а длинные клыки не помещались в пасти. Два глаза, размерами не уступающие чайным блюдцам, злобно уставились на землян, а изо рта вырывался на удивление тонкий вой.

В бою думать некогда, вот и сейчас Олег не озадачился вопросом, откуда здесь появилось это кошмарное создание, просто выхватил топорик и метнул в тварь. Томагавк ударил в голову, но, вместо того чтобы застрять или отскочить, спокойно пролетел сквозь нее, исчезнув в кустах. Странно, но даже в такой ситуации Олег автоматически запомнил приметы места, где он упал, чтобы не затягивать поиски по окончании боя.

Опешившие бойцы не знали, что и думать, – до сих пор им не встречались существа, сквозь которые пролетают топоры. Монстр оставался на месте, продолжая завывать, – никаких попыток атаки он не предпринимал. Неизвестно, чем бы все закончилось, если б не Монгу. Пробегая за спиной твари, он на ходу повел секирой параллельно земле на высоте около метра. И тут случилось нечто удивительное – чудовище исчезло. Мгновенно, будто кто-то щелкнул выключателем голографического аппарата.

По земле покатился хит: секира арка снесла ему макушку – сморщенный карлик погиб мгновенно. Только тут Олег припомнил истории Млиша – тот рассказывал, что эти маленькие уродцы способны навевать иллюзии. Да и островитяне с этим сталкивались во время прошлогодней осады – тьма, навеянная врагами, надежно скрывала их работы. Но вот так… создать видение чудовища… Просто невероятно… И ведь все поверили.

Оглядевшись, Олег понял, что бой подходит к концу. Кое-где ополченцы все еще рубили корчившиеся тела, но на ногах не осталось ни одного врага. Полная победа! Однако небескровная: несколько человек было убито и ранено. Все же раксы не те противники, с которыми можно без опаски вступать в рукопашную.

Оставив Михаила с парочкой легкораненых оказывать помощь пострадавшим, Олег повел отряд к поселку – надо попробовать помочь Кругову.

Хотя схватка прошла быстро, за это время многое успело измениться. Хайты, потеряв своего рубщика, оставили эту часть поселка в покое, перейдя на противоположную сторону. Там продолжал стучать топор, защитники почему-то не смогли повторить свой трюк, и враги не остановили разрушительную работу. Так что, когда партизаны выбрались из леса, оказалось, что перед ними никого нет, лишь возле стены лежали несколько тел да желтели на бревнах следы проруба – других признаков штурма видно не было.

Ополченцы, не таясь, поспешили в обход поселка, вскоре выйдя на сторону, примыкавшую к озеру. Только здесь они смогли понять, каким образом хайты врываются за стены, проделывая проломы с бревнами, вывернутыми наружу. Бочкообразный рубщик проделал небольшое отверстие, при этом кто-то из защитников ранил его из арбалета – урод теперь выл будто ошпаренный кот, пытаясь вытащить болт из плеча. Несколько раксов забросили в отверстие толстенный, длинный лом с кольцом посередине, от него отходила массивная цепь, далее к ее концу был привязан крепкий трос, плетенный из кожаных ремешков.

Полсотни раксов дружно вцепились в трос, начали тащить его враскачку. Бревна были подрублены и подкопаны, опасно шатались, склоняясь все больше и больше. Защитники, понимая, что еще минута – и враги ворвутся в брешь, показались над стеной, стреляя из чего только можно, в отчаянии не обращая внимания на дротики триллов.

Стрел у ополченцев почти не осталось, но все же Олег решил не экономить последние крохи:

– Огонь! Не жалейте стрел!

Цепляя тетиву, он подумал, что перестрелка выйдет короткой: его колчан почти пуст – две бронебойные и одинокий срез. Хайты, столь неожиданно атакованные со стороны леса, растерялись ненадолго. Половина триллов осталась возле стены, остальные бросились на нового противника, за ними семенили десятка три раксов.

В очередной раз Олега удивило отсутствие командования – враги действовали без видимых приказов военачальников; вообще было не понять – есть ли среди них главные. Но это не мешало им поступать разумно – они не кинулись бездумной толпой. Мало того, четко оценили силы нападающих, выделили против них ровно столько, сколько хватит для уверенной победы: три десятка раксов и столько же триллов – на сорок ополченцев этого вполне хватит. Эх, будь у них полные колчаны! Но чего нет, того нет – один за другим бойцы опускали ставшие бесполезными луки и арбалеты, самые горячие подготавливали трофейные дротики.

Олег скрепя сердце собрался скомандовать отход – победить при таком раскладе невозможно. Но тут в дело вступил Кругов. Мэр, понимая, что неожиданная подмога сейчас исчезнет и он останется с врагами один на один, решился на вылазку. Судя по всему, он заранее распорядился разобрать бревенчатую баррикаду, усиливающую ворота, так как створки распахнулись на удивление быстро, и наружу хлынул поток защитников.

Отчаявшийся мэр вывел в бой всех, кто был в состоянии держать оружие, – Олег увидел в толпе не только подростков и стариков, но даже женщин. Сотни четыре человек, в основном вооруженные деревянными копьями и плотницкими топорами, выглядели угрожающе только за счет количества – хайты их вырежут без особого труда. Но странное дело – враг явно заколебался. Отряд, спешащий расправиться с ополченцами, остановился, развернувшись, рванул на соединение с основными силами. Там тоже прекратили разрушать стену, дружно помчались прочь от крепости.

Отряды соединились, хайты быстро выстроились в узкий прямоугольник, выставив впереди линию триллов. Еще раз оценив количество врагов, Олег приуныл– раксов больше сотни, этого вполне хватит, ведь хороших бойцов у Кругова почти нет. Но оставлять мэра один на один с такой проблемой не хватало совести, да и возбужденные ополченцы воспримут это отрицательно, как редкое по гнусности предательство: стоит им уйти, как здесь начнется резня – помощи жителям ждать неоткуда.

На поле боя настало некоторое равновесие – войско хайтов бездействовало; Кругов не спешил бросать своих людей в самоубийственную схватку; ополченцы, оставшись без стрел, застыли на месте, не отступая, но и не стремясь ввязаться в схватку первыми. И тут случилось совсем неожиданное: враги дружно развернулись и бодренько потянулись к лесу.

Люди изумленно проследили, как хайты скрылись в зарослях – их отступление было явным. В рядах ошеломленных ополченцев стояла полная тишина – все были потрясены произошедшим. Кругов, преодолев полсотни метров, приблизился к их отряду, громко поинтересовался:

– Олег, что это с ними?

– Не знаю. – Парень пожал плечами. – Думаю, они плохо разбираются в людях и решили, что ты вывел настоящих бойцов. Просто не рискнули вступать в бой при нашем чуть ли не трехкратном преимуществе.

– Может, без черных рыцарей они побаиваются? – предположила Рита.

– Может, – согласился Олег.

– А куда умчались эти рыцари? – поинтересовался Кругов. – Вон до сих пор не вернулись.

– И не вернутся, – улыбнувшись, ответил Олег.

### Глава 20

При очередном шаге нога провалилась в холодную жижу почти по колено. Олег некрасиво выругался, по традиции припомнив чью-то маму, – в сапогах у него уже хлюпало. По плавням и днем бродить удовольствие сомнительное, а уж в сумерках… Если не доберутся до корабля в течение получаса, то придется брести в полной темноте – тут уж промочишь не только ноги.

Макс, в свою очередь ступивший в яму, тоже помянул маму, после чего озадаченно произнес:

– Запах не чувствуешь?

– Какой? – уточнил Олег. – Запахов тут хватает, причем приятных среди них немного.

– Нет, вроде как картошку рядом жарят.

– Это у тебя голодная галлюцинация, – вздохнул Олег и, вскрикнув, шагнул назад, выхватывая меч: перед ним буквально из ниоткуда выросла фигура клота. Несмотря на более чем двухметровый рост, он появился бесшумно, не потревожив ни один стебелек тростника, стенами стоявший по обе стороны от тропы. Олег сразу понял, что это не Удур – низковат, да и непохож. Но все равно расслабился, вернул меч в ножны – от речных великанов он пакостей не ждал. Очевидно, это один из тех, кто обитает в местном селении.

Клот, не произнеся ни слова, развернулся, направился в едва заметный проход, отходящий от основной тропы. Олег, понимая, что он приглашает идти за собой, не колебался, поспешил за мохнатым проводником. Бойцы послушно потянулись за командиром, вытягиваясь в цепочку по одному – другим способом здесь не пройти. Странно, но, хотя по бокам стояла вода, здесь оказалось сухо, да и шагать приятно – будто по асфальту. Великаны – хозяева этих мест, так что неудивительно.

Через пять минут на фоне неба, подсвечиваемого зашедшим солнцем, показалась крестовина корабельной мачты с расходящимися от верхушки ниточками оттяжек, еще через одну-две минуты отряд вышел к заливчику протоки, где расположился «Варяг». За эти три дня экипаж успел возвести на берегу парочку тростниковых хижин и огромный навес, возле него дымил очаг. Даже сгущавшаяся тьма не помешала Олегу различить тоненькую фигурку, возившуюся возле него. Улыбнувшись, он быстро подкрался к девушке, обхватил ее за талию, прижимая к себе.

Взвизгнув, Аня резво развернулась, выворачиваясь из объятий, и крепко врезала мужу по лбу деревянной ложкой. Надо сказать, что ложка была не простая, а гигантская – ее использовали для приготовления пищи.

– Твою мать! – взвыл Олег, хватаясь за ушибленный лоб.

– Ой! – вскрикнула девушка. – Прости! Я думала, что это не ты.

– Выходит, тебя здесь часто обнимают? – мрачно поинтересовался Олег. – Я-то думал, что это только мужу позволено.

– Вы вернулись?

– Как видишь. И не отходи от темы: кто тебя здесь обнимал в мое отсутствие?

– Пройдись посмотри, у кого шишки на лбу, – предложила Аня.

Рассмеявшись, Олег прижал жену к себе. Сам виноват – нечего лоб подставлять.

Тем временем собрался весь экипаж, гомон поднялся как на базаре: «аборигены» наперебой расспрашивали прибывших о событиях этих дней. Оставив Аню в покое, Олег подозвал Паука:

– Эй! Ты здесь кто?

– В твое отсутствие командир, – ответил компьютерщик.

– Раз уж ты командир, то, может, ответишь, почему мы добрались до самого корабля и не видели ни одного часового?

– Могу и ответить, – невозмутимо произнес Паук. – Думаю, здесь имело место явление нуль-транспортировки.

– Да ну? – делано изумился Олег.

– Это без шуток: тропа одна, на ней двое часовых, сменяются шесть раз в день. Мимо них вы никак незамеченными не пройдете. Так что не пойму, как это получилось…

– А мы по другой тропе прошли.

– Это невозможно, – уверенно заявил Паук. – Тут со всех сторон вода, болото настоящее. Да и тростник стеной стоит: бесшумно даже заяц не продерется.

– А мы вот прошли. По воде будто посуху.

– Такие чудеса бывают, – не моргнув глазом заявил компьютерщик. – Я в одной электронной книге читал, по-моему, «Библия» называется.

– Отцу Николаю расскажешь, – улыбнулся Олег.

Развернувшись к Ане, он поинтересовался:

– Ну, поповская дочка, чем ты кормить нас собираешься?

– Я не дочка, я племянница, – поправила жена.

– Да мне все равно, лишь бы не бабушка. Главное, что поповская… И вообще, я не о том тебя спрашивал.

– Клоты молодых корней принесли, вон я на противне жарю. На вкус обалдеть: похоже на картошку, только немножко сладковатые.

– Макс! – крикнул Олег. – Ты был прав: они здесь картошку жарят!

К ужину приступили не скоро – Аня не ждала прихода такой толпы, пришлось суетиться с дополнительными порциями. Олег тем временем выяснил, что никто из его бойцов после разгрома войска здесь не появлялся. Таким образом, из тридцати пяти человек он привел назад двадцать девять, из них двое были серьезно ранены. Двоих похоронили, четверо пропали без вести после первого столкновения. Это его огорчало больше всего – он надеялся, что они дожидаются на корабле. Хотя, рассуждая логически, признал, что эти края его товарищи знают плохо, могли попросту заблудиться: плавни тянутся на десятки километров, найти в них нужную протоку не так-то просто.

Но было и прибавление: Клепа попросил взять его с собой. Он не был обременен семьей, хотя какая-то временная сожительница имелась. Но «гном» решил сей вопрос весьма просто, попросив Лома передать ей, что она его больше не дождется и может искать другую постель. Причем выразил эту мысль предельно просто и нецензурно, особо попросив командира передать это дословно.

Поужинали ополченцы с огромным удовольствием: сухой паек из копченой и сушеной рыбы изрядно надоел, а уж корни пошли за милую душу – овощей не хватало и в лучшие времена. После ужина, потягивая кофейный напиток, Олег, не спеша, но и не растягивая повествование, рассказал обо всех перипетиях военной кампании. Едва он поведал о последнем бое под стенами Града, как Аня, не выдержав, недоверчиво произнесла:

– И что? Они так и ушли?

– Да, – кивнул Олег. – Поначалу мы думали, что они задумали какой-то маневр, но разведчики, посланные вслед, убедились, что хайты уходят, никуда не сворачивая. Думаю, вторжение окончено.

– Так поутру уходим? – уточнил Паук.

– И да, и нет: надо будет пройтись вдоль берега, чуть выше по течению.

– Зачем?

– Хайты пошли куда-то в ту сторону. Кроме того, разведчики нашли следы колонны пленных. Оказывается, их погнали не на север, а туда же. Мы проследили их до поймы, думаю, они расположились лагерем на берегу.

– Ты хочешь на них напасть? – осторожно уточнила Аня.

– Нет, у нас слишком мало сил для этого. Просто разведаем, что там к чему. Надо убедиться, что они действительно уходят, а не собираются для нового нападения.

– А напасть было бы неплохо, – вздохнула Рита, – Пленных освободили бы. И вообще, непонятно, зачем их погнали к берегу?

– Может, решили, что там безопаснее, – предположил Макс. – С одной стороны их река защищает, а если вообще на мысу встали, то там с трех безопасно будет.

– На них сейчас некому нападать, – вздохнул Олег. – Даже Кругов людей не выделит: у него куча раненых, да и убитых немало. Град понес большие потери.

– Все равно должны опасаться, – настаивал на своем охотник. – У них бойцов немного, а пленных толпа. Попробуй удержи, если начнут разбегаться. Нет, правильно сделали, что у реки расположились.

Странно, но никто так и не догадался об истинной причине действий хайтов.


«Варяг» шел под парусом. Ветер был удобный, юго-восточный, при таком несложно держаться возле левого берега великой реки. Корабль направлялся в сторону дыма, столбом поднимавшегося над тростниками выше по течению Фреоны. Удур, заняв вахту у рулевого весла, оставил экипаж без работы. Глядя, как он легко управляется с кораблем, Олег не уставал радоваться таким союзникам. Единственное, о чем стоило жалеть, – слишком мало представителей речного племени присоединилось к землянам. Эх, будь у него пара сотен мохнатых воинов в хороших доспехах… О хайтах можно было бы позабыть: один клот стоил троих раксов, если не больше.

Мечты, мечты…

Нет, если даже такое войско и появится, применять его придется с оглядкой. Увести их отряд даже на пару километров от водоемов будет немалой проблемой. Как перебороть этот недостаток мохнатых великанов, Олег не знал, впрочем, и узнать не старался: пока в этом не было ни малейшей необходимости. Тот же Удур его вполне устраивал как рулевой: таскать за собой по суше столь хорошего корабельщика не слишком умно – он больше пригодится у весла.

Вот и сейчас Олег не насторожился, когда увидел, что «Варяг» движется прямиком на мель. Он четко видел цепочку песчаных островков, протянувшихся от узкой косы, проливы между ними поросли тростником, изредка оставляя неширокие просветы. Вести в них немаленькое судно с приличной осадкой казалось безумием: там только лодка пройдет. Но Удур считал иначе, и не ошибся – корабль миновал опасное место без проблем, даже не чиркнув по дну. Люди, привыкнув к мастерству клотов, никак не отреагировали на этот маневр – видали и не такое. Тем более что Удур самый опытный рулевой: он ходил с Олегом во все его путешествия.

Дымный столб был уже рядом. Поднявшись на нос, Олег разглядел маленький мысок, полностью заросший высоким тростником, – костер жгли прямо за ним. Бинокля у него не было, но зато под рукой имелась зоркая супруга. Повернувшись к девушке, уставившейся вдаль, он поинтересовался:

– Ну что?

– Ничего не видно, – вздохнула Аня. – Тростник мешает. Может, мне на мачту подняться?

– На мачту? – хмыкнул Олег. – Тебя оттуда сдует в три секунды. Ничего, я и сам догадываюсь, кто там с огнем балуется.

– Думаешь, это хайты?

– И думать нечего: селений в пойме люди не строят, а рыбаки разбежались при нашествии. Это хайты, кроме них, некому.


Олег не ошибся.

Лагерь хайтов островитяне увидели, едва корабль обогнул мысок. Враги устроились на берегу маленького заливчика, выбрав приподнятый травяной бережок. Тростника здесь не было, кроме отдельных зарослей на урезе воды, кустарников и деревьев тоже – идеальное место для содержания толпы пленных. На открытом пространстве не удрать: вокруг толпы сновали неугомонные триллы с дротиками наготове – метателей было около трех десятков. Приметив эту деталь, Олег понял, что попытки побега имели место, иначе бы они не вели себя столь настороженно. Кроме того, хайты успели соорудить хлипкую ограду из стеблей тростника и веток – забор слабенький, но разбредаться людям не даст.

Штук сорок раксов кучковались в отдалении – вокруг огромного костра. Время от времени в огонь летели вязанки тростника и веток кустарника – другого топлива поблизости не было. Дым от столь сомнительных дров поднимался колоссальный, Олег не понял, для чего это потребовалось: день и без того теплый, а приготовить на таком пламени еду невозможно.

К сожалению, он не стал зацикливаться на этой мысли: выбросил ее из головы. Сейчас не до размышлений– надо действовать.

– Приготовить луки и арбалеты, – произнес он громким голосом.

Бойцы и без того были готовы – несмотря на жару, все надели доспехи, а с оружием люди вообще не расставались. Странно, но хайты не проявляли ни малейшего беспокойства. Это можно объяснить только одним– они не видели приближающегося судна. Триллы все внимание сосредоточивали на пленниках, раксы вообще подслеповаты, да и на реку никто не смотрел – неприятностей с этой стороны не ждали. Враги не первый раз сталкивались с землянами и знали, что кораблей у них нет, а лодок не боялись. Те хайты, что по осени схлестнулись с островитянами, были перебиты полностью и не смогли сообщить остальным о появлении человеческого флота.

Ну что ж, сейчас он сам об этом сообщит.

Согнув лук, Олег нацепил тетиву. За спину перекинул полный колчан – стрелы можно не экономить, корабельные запасы велики. На носу и корме тихо поскрипывали воротки взводимых баллист, ноздри защекотал смолистый дымок от тлеющих фитилей, сам воздух будто пропитался угрозой: «Варяг» готовился к бою.

Перебравшись к корме, Олег спросил Удура:

– Мы сможем подойти под самый берег? Глубина позволит?

– Сможем. Но сядем на мель.

– Нет, это меня не устраивает. Держись глубины, мы должны сохранить ход… мало ли что.

– Мы сохраним ход, – произнес Удур. – Я не хочу его терять, сегодня очень плохая вода.

– Чем же она плохая? – удивился Олег.

– Слишком много в ней весел, – непонятно ответил клот.

Разбираться со странными высказываниями великана было некогда – поди пойми этих нелюдей. «Варяг» шел на парусах, гребные весла сушились без дела, так что, кроме рулевого, воду ничто не беспокоило. Оставив Удура в покое, Олег отдал последние распоряжения расчету кормовой баллисты, вновь вернулся на нос. Вовремя – как раз в этот момент хайты заметили корабль.

Несколько триллов прервали свои сумасшедшие рысканья, уставились на приближающееся судно. До ближайших противников было больше сотни метров – с такой дистанции нелегко стрелять, даже стоя на твердой земле, а уж с движущегося корабля… Впрочем, заметив, что Рита натягивает лук, Олег не стал отсиживаться в сторонке: он ни в чем не хотел отставать от амазонки. Да, стреляет она получше него, но ничего, если повезет, кого-нибудь подобьет.

Не повезло.

Первая стрела ушла впустую, вторая исчезла с тем же результатом, лишь третья разворотила шею трилла. Защелкали луки остальных бойцов, вскоре им начал вторить стук арбалетов – на берегу завопили раксы. Грохнула носовая баллиста, корабль чуть повернулся, меняя курс на параллельный берегу, тут же выстрелила кормовая. Огромные дротики с серповидными остриями пронеслись по толпе «горилл», отсекая конечности и вспарывая тела, – враги, застигнутые врасплох, не успели рассредоточиться, представляя собой великолепную групповую мишень.

Странно, но, вместо того чтобы разбежаться в стороны, растерянные раксы стали выстраиваться в шеренгу на урезе воды, а к ее флангам начали стекаться триллы, оставив пленных без присмотра. Столь глупого поведения Олег еще никогда не видел, напрашивалось единственное логичное объяснения: хайты никогда не подвергались атакам с воды и попросту не понимали, как им противостоять. Ну что ж, это их проблемы.

Луки и арбалеты работали без перерыва, в противника неслись десятки стрел. Раксы приседали, прячась за своими скромными щитами, но их все равно доставали, а уж беззащитных триллов буквально выкашивало. Вновь ударили баллисты, на этот раз горшками со смолой и скипидаром – горящими брызгами окатило нескольких хайтов, а парочка вообще заметалась живыми факелами.

– Да мы их сейчас всех перебьем! – радостно выкрикнул Макс.

– Мне одного оставьте! – заорал Клепа, размахивая секирой.

«Гному» выделили лук, оставшийся от убитого бойца, но он не умел им пользоваться и, даром переведя несколько стрел, бросил это бесполезное занятие.

Триллы в отчаянии метали дротики, но пятьдесят метров слишком далеко – они лишь изредка, на излете, ударяли по корпусу. Некоторые пользовались примитивным приспособлением, представлявшим собой кусок веревки, сложенный вдвое и накрученный на левое запястье. Это несколько увеличивало дальность, но недостаточно, да и меткость существенно ухудшалась. Таким образом, земляне действовали совершенно безнаказанно – постепенно до всех начинало доходить, что несколько минут такого избиения – и они одержат бескровную победу.

Рано обрадовались.

Бойцы собрались у правого борта, никто не оглядывался по сторонам – все внимание сосредоточено на берегу. Однако Ани это не касалось – со своим слабеньким луком она осталась без работы: бить из него на такую дистанцию – просто переводить стрелы. Она как раз и обратила внимание на странное поведение Удура– удерживая весло одной рукой, он второй указывал куда-то вперед. Взглянув в том направлении, Аня для начала взвизгнула, после чего проверещала:

– Смотрите!

По голосу жены Олег догадался, что она увидела не яркую птичку или что-то подобное – она далеко не глупа, а значит, дело гораздо серьезнее. Так и оказалось – из-за большого острова выходил корабль. Одного взгляда хватило, чтобы узнать знакомые очертания– три таких судна в прошлом году напали на поселок, одно из них удалось захватить целехоньким, оно теперь работает на благо людей.

– Удур, разворачивайся на встречный курс!

Клот среагировал мгновенно – корабль развернулся практически на месте, поймав парусами попутный ветер. Расчет носовой баллисты удивленно загалдел: теперь они не могли стрелять – враг остался позади, машину туда даже не развернешь. Стрелки тоже не поняли, в чем дело, но постепенно до людей стало доходить: ситуация изменилась. Приказ Олега их подстегнул:

– Лучники на нос, арбалетчики на правый борт! Мы пройдем рядом с ними, так что берегитесь дротиков.

Он не стал рассказывать людям о своем замысле – обойдутся. До противника было около полукилометра– дистанция мизерная, при попутном ветре и встречном курсе «Варяг» достигнет его через пару минут, не больше. Подбежав к Удуру, Олег поспешно произнес:

– Ты сможешь пройти вплотную к его правому борту? Не дальше пары метров?

– Да, смогу.

– Смотри, в последний момент они могут начать поворот.

– Они не смогут сделать это быстро, у них плохой корабль.

– Хорошо. Удур, я на тебя рассчитываю: постарайся в них не врезаться.

Клот ничего не ответил, продолжая подруливать с бесстрастным видом. Посмотрев в его невозмутимые глаза, Олег в очередной раз пожалел, что с этими существами нелегко найти понимание. Вот и пойми, что у него сейчас в голове? Если «Варяг» ударит противника в лоб на такой скорости… То, что при этом погибнут оба корабля, вовсе не утешало.

На носу стукнула баллиста, снаряд поднял фонтан воды возле борта вражеского корабля. Ринувшись туда, Олег на ходу подхватил Аню за талию, затолкал на лестницу, ведущую в трюм:

– Сиди там и носа не высовывай!

– Олег! Я тоже могу стрелять!

– Увижу на палубе, утоплю! Я не шучу!

Посмотрев в глаза мужа, девушка поняла, что сейчас спорить с ним не стоит, просительно произнесла:

– Ты только осторожнее, ладно?

– Не бойся, – уверенно усмехнулся Олег. – Мы уже имели дело с этими кораблями. По осени сразу с тремя разделались, а сейчас всего один. Все будет хорошо.

Поднявшись на нос, он взялся за лук, стукнул по плечу изготовившегося Макса:

– Теперь понятно, почему хайты расположились на берегу и жгли этот костер.

– Корабль ждали, – констатировал охотник.

– Да, мы как раз вовремя подоспели. Еще немного, и они бы погрузились.

– Туда столько не поместится, – возразила Рита. – У нас есть трофейный, размерами они схожи, так на нем и половину не увезти.

– Наверное, часть пленных запихают в трюм, набьют как селедок в бочку, а остальных по берегу погонят. Ладно, хватит болтать, начинаем. Эй! На баллисте! Прекращайте копья метать – бейте зажигательными, дистанция уже позволяет.

Дымящийся горшок пролетел возле мачты вражеского корабля. Так как тот шел навстречу ветру, то парус был свернут, и зажигательный снаряд, не встретив препятствия, упал в воду далеко за кормой. Но зато от стрел начали падать первые триллы, выстроившиеся на носу с дротиками наготове. «Варяг» был гораздо выше, с него можно легко рассмотреть всю палубу судна хайтов – условия для стрельбы оптимальные.

Арбалетчики, переминавшиеся у правого борта, стояли без дела. Как ни странно, но первые панические вопли донеслись именно с их стороны – они решили, что корабли вот-вот столкнутся. Немудрено, если бы не крепкая вера в мастерство Удура, Олег бы в этом не сомневался. Суда шли лоб в лоб, дистанция сокращалась с угрожающей быстротой – некоторые триллы уже метнули дротики.

Вражеские рулевые не выдержали первыми – корабль стал отворачивать в сторону. Но поздно – столкновения не избежать. Триллы, позабыв про дротики, шмыгнули назад, убегая от надвигающейся громады «Варяга», расчет баллисты сыпал проклятиями – в боевом угаре артиллеристы не осознали опасность, их больше волновало то, что стрелять по цели стало невозможно – низкое судно хайтов вошло в мертвую зону.

Олег инстинктивно отшатнулся, вцепился в мачтовую оттяжку – удар обещал быть сокрушительным. Мысленно он трижды проклял Удура, замешкавшегося с поворотом, но, как выяснилось через мгновение, сделал это напрасно: клот ничуть не замешкался. Неизвестно, с какой силой он вывернул руль, но результат вышел великолепный. «Варяг» прошел чуть ли не впритирку к правому борту вражеского судна. Если бы оно шло под парусом, то ничего бы не произошло, но нет, его толкали весла. Разогнавшийся корабль переломал их все до единого, хор отчаянных воплей прозвучал музыкой – гребцов смело жестокими ударами массивных рукоятей, переломав ребра и хребты.

«Варяг» на вид не пострадал, только сильно дергался при ударах, несколько человек при этом не удержалось на ногах, но обошлось без травм. Вражеский корабль, теряя ход, закачался на волнах. Не так-то просто очистить гребную палубу от искалеченных и перебросить несколько весел с левого борта – до этого момента он будет беспомощным. Олег не стал терять время, прокричал в сторону кормы:

– Удур! Обходи его по кругу! Все огонь!

Последний приказ был излишним – люди и так стреляли без остановок. Стрелы и болты утыкали всю палубу вражеского корабля, триллов выкосили почти всех, а те, кто уцелел, позабыли про дротики – экипаж дружно тушил два очага пожара, вызванных зажигательными снарядами.

Олег, первоначально думавший без затей сжечь корабль, изменил свое мнение. Сейчас он видел, что врагов не так много, как показалось вначале, кроме того, удар по гребцам и обстрел выкосили не меньше половины. Приняв решение, он заорал:

– Приготовиться к абордажу! Паук, на тебе корвус. Макс, собери штурмовой отряд. Баллисты, бить обычными снарядами, сжигать его не будем!

Большая часть бойцов продолжила обстрел, остальные лихорадочно засновали по палубе, изготавливаясь к рукопашной. Заскрипел ворот, поднимая штурмовой мостик, напротив него выстроились все арки и несколько особо сильных бойцов с копьями и алебардами наготове. По-хорошему, надо бы не спешить, выкосить остатки хайтов стрелами, но не все так просто – враги перестали лезть на рожон, прятались от лучников и арбалетчиков. Да и нельзя забывать, что под палубой наверняка кипит работа – стоит их кораблю обрести ход, и он уйдет к берегу: из-за смены курса на встречный к ветру «Варяг» не сможет его преследовать с прежней эффективностью. Да и ребята пускай тренируются, где еще можно отработать абордаж, как не на беспомощном судне?

«Варяг», ловя парусами боковой ветер, по крутой дуге зашел к корме вражеского корабля. В последний момент Удур чуть подвернул, тут же молоток ударил по стопору. Освобожденный корвус ударил по фальшборту, разнеся его в щепки и прибив к палубе своими шипами спрятавшегося за ним ракса. Штурмовой отряд с ревом ринулся на палубу. Здесь почти никого не было – все хайты попрятались в трюм, спасаясь от обстрела. Бойцы вырезали тех немногих, кто этого не сделал, после чего арбалетчики заняли позиции у двух люков.

Вовремя – оттуда тотчас полезли воющие раксы. На палубу не ступил ни один – всех валили болты. Оставшиеся, увидев гибель товарищей, не стали спешить наверх, дабы погибнуть бесславной смертью, – на полузахваченном корабле стычка затихла. Враги не рисковали выбираться наверх, а островитяне боялись спускаться в сумрак трюма.

Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, если бы не крик Удура – великан указывал рукой куда-то вверх по течению. Взглянув в том направлении, Олег едва не выронил меч, севшим голосом выдохнул:

– Твою мать!

К месту схватки подходил новый корабль, причем с первого взгляда можно было понять – это хайты: слишком угловатые очертания – люди так не строят. Вот только размеры… Подобных крейсеров люди еще не наблюдали – даже боевые галеры, встреченные в плавании на юг, выглядели гораздо скромнее. Сколько весел, Олег даже считать не стал – достаточно того, что они расположены в три ряда. Высота палубы была такова, что разглядеть, что на ней творится, невозможно. На носу и корме самые настоящие башенки с площадками наверху – там установлены какие-то машины, еще несколько баллист и катапульт нависают с бортов.

– Это что такое? – охнул кто-то из штурмовиков.

– Уходить надо, – твердо произнес очнувшийся Олег. – Это основной корабль, очевидно, как раз для перевозки большого количества пленников. Получается, что мы дрались со вспомогательным разведчиком. Все назад! Уходим! Эй, на баллистах! Притащите несколько снарядов, забросим их в трюм!

– Так что, захватывать его не будем? – тупо уточнил Макс.

– Нет, я думаю, что эти ребятки будут против. Нам бы самим ноги унести, без всяких трофеев.

До людей, окрыленных почти свершившейся победой, все еще не доходила вся серьезность ситуации. Олег понимал, что трирема врагов гораздо быстроходнее и уйти от нее будет проблематично. Землян мог спасти подходящий ветер, но, увы, отступать придется вниз по течению, на юг, а дул как раз юго-восточный, близкий к встречному. Даже новая парусная оснастка не позволит при этом развить приличную скорость.

Арбалетчики и штурмовики покинули корабль, перед этим бросив в трюм несколько зажигательных снарядов. Шипы корвуса глубоко вонзились в палубу, возиться с ними некогда – Олег приказал обрубить мостик. Никто не удивился такому вандализму, до людей стала доходить серьезность новой проблемы.

– На весла! Все на весла! Убрать паруса, они только мешают.

Едва корабли расцепились, Удур без команды принялся разворачивать «Варяга». Хотя судно стояло на месте, клот со своей силищей и знанием реки сумел начать этот маневр, а когда гребцы взялись за весла – закончить. Однако времени на это ушло немало, кроме того, корабль разгонялся медленно. Трирема успела подойти на полкилометра – скорость у нее оказалась гораздо больше, чем даже опасался Олег. На площадке передней башенки вспух клуб белого дыма, он с изумлением увидел летящий удлиненный снаряд, оставлявший за собой дымный след. Больше всего впечатляла его скорость – баллистам такую не развить. Олег сейчас был готов отдать полжизни за бинокль – ему очень хотелось осмотреть установку, запускавшую такие интересные штуки.

Снаряд просвистел над мачтами «Варяга», упал в двух сотнях метров спереди по курсу.

– Ни хрена себе! – воскликнул Макс. – Из чего это они бьют? Наши баллисты и до половины такой дистанции не достанут!

– Какая разница? – заорал Олег и бросился к рулевому: – Удур, ты помнишь тот проход между островов? Вон они, впереди, мы там прошли на пути к лагерю хайтов?

– Да. Я помню тот проход.

– Сможешь провести корабль там же?

– Смогу.

– А их судно в нем пройдет?

– Нет, оно слишком тяжелое, а там мелко.

– То, что надо! Удур, проведи нас там! Одна надежда, что они сядут на мель. Если догонят, нам несдобровать – там уйма хайтов, только на веслах около сотни сидят, не меньше.

– Я проведу, – пообещал клот.

Олег поднялся на корму, тут же инстинктивно присел – над головой со свистом пролетел очередной снаряд. К счастью, «Варяг» шел без парусов, иначе их бы как минимум пробило, а как максимум… Кто знает, какова начинка этих дьявольских штуковин? При падении в воду эффект был не больше, чем от обычного камня, но такой же мог вызвать горшок со смолой и скипидаром, так что это не показатель. Кроме того, скорость впечатляла – при такой простой булыжник без труда пробьет борт легкого речного судна, не защищенного от ударов морских волн.

Повернувшись к баллисте, Олег приказал:

– Ответьте им тем же.

– Так не добьем! – горестно констатировал наводчик.

– Копье запустите.

– Оно ему ничем не повредит, да и не попасть – сильно далеко.

– Ничего, хоть попугаем… немножко.

Из трюма выскочил взволнованный Паук, подскочил к командиру:

– У нас течь в носу!

– Откуда она взялась? – поразился Олег.

– Наверное, доски разошлись, когда весла таранили.

– Твою мать! Если выживем, обязательно металлом обобью. Пусть даже простой медью. Ладно, это неважно… Сильно вода бежит?

– Не очень, но скоро вычерпывать придется, а ведь у нас даже помпы нет.

– Ладно, следи за этим. Пока терпит: если мы и погибнем, то не от течи в корпусе.

Как бы в подтверждение его слов мимо левого борта просвистел очередной снаряд.

– Это чем они пуляют? – изумился Паук.

– Не знаю, и век бы не знал. Что встал? Беги в трюм!

Расстояние сократилось до трех сотен метров. Судя по тому, в какой близости пролетали снаряды, метательная установка противника била точно – еще немного, и «Варяг» на своем корпусе испытает мощь этого неизвестного оружия. Рита, проследив за результатом очередного выстрела, покачала головой:

– Хорошо, что такие штуки не стоят на их малых кораблях. Нас бы еще по осени поубивали. Все же лишний год прожили… Зря ты с собой Аню взял.

– Рано ты нас хоронишь, – заявил Олег, указывая вперед: – Сейчас войдем в протоку, а они там не пройдут, на мели сядут.

Рита посмотрела в ту сторону, нахмурилась:

– Не думаю, что они настолько глупы. Наверняка обойдут все эти островки стороной. После чего легко нас догонят.

– Может, и так, – согласился Олег, – только в таком случае мы успеем причалить к берегу на безопасном удалении от лагеря. Бросим корабль и разбежимся по плавням: они нас ни за что не найдут. Но вообще-то надеюсь, что этого делать не придется.

– Посмотрим, – недоверчиво произнесла Рита.

Когда «Варяг» вошел в протоку, сердце Олега забилось так, что еще чуть-чуть – и начнет стучать по доспехам. Малейшая ошибка Удура – и они сядут на мель, тут уж надежд на благополучный исход не останется…

Слава богу, все обошлось, однако сердце заработало еще сильнее, хотя это и казалось невозможным. Естественно, в эти мгновения решалось, что будет дальше. Олег напряженно всматривался в сторону вражеского корабля, в любое мгновение ожидая, что он начет сворачивать. Но нет, хайты продолжали идти прежним курсом. Наверное, решили, что раз «Варяг» прошел с такой легкостью, то и они проскочат без проблем.

Новый выброс дыма на башенке, – снаряд плюхнулся возле носа, промахнувшись лишь на пару метров. Олег уже высчитал, что скорость перезарядки вражеского орудия около двух минут. Если ничего не изменится, то следующий попадет почти наверняка – противник неплохо пристрелялся. В этот момент трирема на полном ходу налетела на мель.

С дистанции в двести метров это выглядело не слишком эффектно – просто судно внезапно остановилось, чуть накренившись на левый борт. Ни треска, ни грохота, даже за борт никто не свалился. Впрочем, неудивительно, ведь дно песчаное. Будь под ним камни, с кораблем можно попрощаться, но увы. Однако сняться с мели будет непросто: это не легкий «Арго» и даже не «Варяг». В лучшем случае провозятся несколько часов, а если дело дойдет до разгрузки, понадобится не меньше суток.

Облегченно вздохнув, Олег повернулся к команде лучников и расчету баллисты, напряженно всматривающихся в сторону врага:

– Все! Считайте, что мы победили.

Радостные крики поддержали гребцы, понявшие, что спасены, – от дружных воплей над плавнями взмыли стаи потревоженных птиц. Монгу, бросив весло, выскочил на палубу, спеша отвесить в сторону врага несколько неприличных жестов – присутствие Риты его вовсе не смущало. Даже Аня, позабыв об угрозе мужа, высунулась из трюма посмотреть на причину радостного переполоха.

Олег ничего этого не видел. Стоя на корме, он смотрел назад, на трирему, не представлявшую сейчас ни малейшей опасности. Даже грозное орудие больше не страшило – расстояние быстро увеличивалось, ведь течению реки помогали восемь пар весел. Позади пылающим костром дрейфовало подожженное судно, над лагерем хайтов все еще тянулась тоненькая струйка дыма, уцелевшие агрессоры, скорее всего, ловили землян, разбежавшихся при нападении по округе. Кого-то они наверняка поймают, но не всех, далеко не всех. Возможно, сняв корабль с мели, попытаются преследовать «Варяга». Но к тому моменту он будет очень далеко и успеет добраться до поселка. Разыскать его на просторах Фреоны невозможно – это не купеческие суда, которые можно без проблем ловить на волоке. Да и вряд ли они продолжат рейд по человеческим землям: за эти дни им не раз пускали кровь, все же должны понять, что с такими силами здесь делать нечего.

На этот раз земляне спаслись. Насчет победы Олег погорячился: они просто отвесили триреме оплеуху – хайты гораздо сильнее. Сегодня люди узнали о них много нового: никто не предполагал, что враг обладает столь грозными речными крейсерами, вся флотилия островитян в сравнении с ними ничто – один такой корабль разметает ее без труда. Наверняка подобных судов у них немного, иначе люди давно бы о них услышали. Но это непринципиально – даже одинокий дредноут непобедим, землянам пока нечего ему противопоставить.

Но Олега новое знание не напугало – очередные сложности, не более того. Ничего, люди и не то преодолевали – и с этим тоже справятся. У них есть знание, и есть умелые руки, чтобы это знание воплотить в конкретные вещи – смертоносные вещи. Наступит время, и они схватятся с врагом на равных или даже его превзойдут.

И он постарается, чтобы это время настало поскорее.

## Четвертый год

### Глава 1

Любой муравейник, несмотря на внешнюю неказистость конструкции, одно из совершеннейших инженерных сооружений. Человеческие постройки пока и близко не подошли к подобному уровню. Наши дома принудительно отапливаются, вентилируются, вода, газ, электричество доставляются с помощью громоздкой инфраструктуры, с ее же помощью удаляются отходы. Безмозглые насекомые прекрасно обходятся без всего этого, поддерживая в своем жилище постоянный, удобный для них микроклимат, и не озадачиваются экологическими проблемами.

С другой стороны, хоть человечество и не умеет создавать подобные архитектурные чудеса, уничтожать их оно способно с превеликой легкостью. Можно ногами растоптать конус и вылить в потревоженный рой ведро кипятка. Можно вместо кипятка применить бензин и спички. Можно кислоту. Можно использовать армейский огнемет. Можно подорвать муравейник тротилом. Можно использовать артиллерию. Атомная бомба гарантированно уничтожит все муравейники на приличной площади. При взрыве термоядерной бомбы эта площадь окажется гораздо больше. А если на поверхности планеты равномерно распределить термоядерные заряды и одновременно их подорвать, то вся биосфера может погибнуть, а вместе с ней погибнут и все муравейники.

За последний час Макс перебрал множество жестоких способов уничтожения муравьев, что неудивительно – о чем еще мечтать, лежа в муравейнике. Честно говоря, мечтать об этом ему уже порядком надоело – хотелось просто безумно заорать и не закрывать рот, пока не лопнут голосовые связки. Рыжие насекомые неодобрительно отнеслись к повреждению их архитектурного чуда и все свое недовольство вымещали на связанном землянине. Сотни маленьких мучителей бегали по его телу, не забывая пробовать кожу на вкус. Некоторых зазевавшихся пленник давил губами, на большее не решался – попытки пошевелиться приводили к резкому увеличению уровня раздражения шестилапых гадов.

Больше всего мечталось о побеге, но как тут сбежишь, если вокруг слоняется с десяток мордоворотов. Обиднее всего, что Макс не понимал, за что, собственно, его пытают. С той самой минуты, как он глупо попался в лапы этим всадникам, его ни о чем не спрашивали. Молча притащили на эту полянку, сорвали одежду, связали, бросили в муравейник и будто забыли про его существование. Мозг, очевидно отравленный муравьиной кислотой, стали одолевать параноидальные мысли – уж не попал ли он в лапы к адептам секты муравьепоклонников? Может, его в жертву приносят таким неприятным способом?

Макса послали в эту экспедицию не зря – в его охотничьем отряде было несколько вольных кшаргов. От скуки он немного освоил их язык, так что худо-бедно мог понимать восточное наречие. Но зря он напрягал уши – палачи не говорили ничего интересного. Не обращая на пленника ни малейшего внимания, они занимались своими делами. Трое, расположившись под сенью дуба, апатично, без тени азарта играли в кости. Макс по обрывкам фраз понял, что играют они на интерес, а не на деньги, очевидно, этим и объяснялось отсутствие азарта. Рядом с ними, прислонившись к стволу дерева, чернобородый головорез с габаритами шкафа, со зловещим видом что-то вырезал из обрезка тростника… не исключено, что орудие пыток. Еще парочка хлопотала у котла, подвешенного над костерком. Вид у них был тоже не оптимистический, а ароматы, приносимые ветерком, доказывали, что в котле готовятся далеко не деликатесы. По другую сторону от игроков в теньке спали еще четверо – прямо на траве, лишь один не поленился вместо подушки использовать седло. Везет им – спят с храпом, и муравьи им не мешают… наверное, все собрались здесь – терзать Макса.

Судя по всему, вокруг этого скромного лагеря несут дозорную службу еще трое, именно им и попался Макс. Хотя не исключено, что их гораздо больше, просто он успел увидеть лишь троих, пока его не оглушили древком копья. Надо сказать, обращаться с копьями эти ребята умели, да и в этом жиденьком лесу у землянина шансов сбежать не было. Эх… будь это в пойменных дебрях у Фреоны… побегали бы они за охотником, ломая лошадиные ноги и путаясь в кустах. Да еще и стрелы получая. Не повезло…

Эстет, почивающий на лошадином седле, соизволил встать и, блаженно потянувшись, громоподобно выпустил газы. Этот звук заставил Макса приоткрыть глаза, покоситься в его сторону, тут же зажмуриться, спасая роговицу от муравьев. Следующие действия проснувшегося косвенно указали на его не последнюю роль в отряде. Закончив процедуру потягивания и порчи воздуха, он рыкнул:

– Дармоеды, что за дерьмо вы там варганите? Запах похуже чем от вас!

– Сир, это похлебка из лесных трав и немного конины. Конь сдох еще в новолуние, соли у нас нет, а в крапиве мясо немного заветрелось.

– Заветрелось?! Да его черви уже брезгуют! Да и при жизни конь был не сказать чтобы очень… А это что за ублюдок тут муравьев кормит?!

– Сир, его поймал Гурк в лесу. Он крался к нашему лагерю. У него были лук и меч. Думаем, это кшарг. Положили его покормить рыжих, пока вы почиваете. Мы думали, вы захотите с ним поговорить, и к тому времени, как соизволите пробудиться, он станет поразговорчивее.

– Сейчас проверим.

Пинок сапогом в бок заставил Макса открыть глаза. Над ним застыл рыжебородый предводитель мучителей. Насмешливо оглядев пленника, он спросил:

– Ты кто такой?

Макс, тщательно подбирая слова, спокойно ответил:

– Я бы ответил, да муравьи в рот поналезут.

– Сир, может, ему зубы выбить, чтобы не умничал? – донеслось от костра неприятное предложение.

– Пока что не надо, он дело говорит. Вытащите его к дубу, но не развязывайте. Я к ручью схожу пока.

Кашевары выполнили приказ предводителя, бросили пленника рядом с игроками. К сожалению, очистить его тело от муравьев они поленились, но тут уже не муравейник, тут можно и шевелиться, чем Макс и занялся, пытаясь стряхнуть или передавить насекомых. Эх, еще бы руки развязали, вообще блеск был бы – ну как же хочется расчесать себя до крови! И потом сжечь парочку муравейников напалмом… желательно вместе со всем местным сбродом.

Между тем предводитель местного сброда вернулся быстро. Заглянув по пути в котел, он рутинно выбранил кашеваров и, присев на то же седло, обратился к землянину:

– А теперь отвечай, пока зубы целые.

– Меня зовут Макс.

– А меня никогда не зовут – я сам прихожу! Чей ты, Макс?

– Да вроде ничей, свой я по жизни.

– Своя у тебя пыль на ногах да мозоли… Ну раз ничей, ты-то мне и нужен. Много вас, кшаргов, здесь?

Макс знал, что кшарги в местной юриспруденции считаются не людьми, а бесхозным имуществом, по неуважению сбежавшим от хозяина. Не исключено, что он попал в лапы местных «органов правопорядка», а они на расправу круты. И доказать, что ты не верблюд, так же сложно, как доказать московской милиции, что ты местный и паспорт забыл дома, а похож на кавказца, потому что у мамы был сосед армянин. Но молчать тоже не стоит.

– Я не кшарг. Просто пришел издалека. И говорю на вашем языке плохо, потому что он мне не родной. Уж кшарги-то говорят отлично.

Рыжебородый хмыкнул, задумчиво произнес:

– Красивый ты парень, но неразговорчивый. Нос отрезать, еще красивее станешь.

– Правильно, сир, – донеслось от костра, – заодно и похлебку свежачком приправим.

– Я не кшарг. Таких, как я, у Фреоны сейчас много живет. Мы пришли издалека, ни от кого не сбегали. Да посмотрите на меня внимательнее: я же совсем на местных не похож.

– Так ты от Фреоны пришел? И какая же чума тебя понесла сюда, в такую даль?

– Дела у меня тут, – неопределенно ответил Макс.

– Вижу я, муравьи сегодня ленью страдают, – вздохнул громила. – Ладно, парень, скажу тебе прямо: я как раз и направляюсь к Фреоне. И думаю я, что ты мне врешь, причем врешь нагло. А я это не люблю. Путь наш неблизкий, а жрать нам нечего. Если ты и твои сородичи-кшарги поделитесь с нами едой, мы уйдем, никого не тронув. Будешь молчать, запытаем, пока не выдашь, где деревня. Возьмем себе, что нам надо, остальное огню предадим. И порубим всех, кого поймаем. Вот такие вот дела…

Макс закрыл глаза, скрипнул зубами, прошипел:

– Ну как вам еще доказать! Я не местный, я от Фреоны пришел! Не вру я! А вот вы врете! Сколько там живу, никогда ваши там не появлялись, никто туда не бегает, кроме тех же кшаргов.

– Ишь ты, никак и вправду не врешь. Да, нашим там делать нечего, но вот у меня дело есть. Если уж ты оттуда, так прихватим тебя с собой – дорогу показывать. Если заведешь в болото или другой тупик какой, так и поймем, что врун. К тому времени мы совсем оголодаем, и быть тебе в котле.

– Некогда мне с вами идти. Я тут по делам, меня товарищи ждут. Скоро волноваться начнут, пойдут искать.

– Какие такие товарищи? – насторожился рыжебородый.

– Хорошие товарищи. Их не меньше чем вас, и у каждого лук или арбалет. Они недалеко здесь, наверняка уже заметили дым от костра.

Реакция громилы была молниеносной.

– Риц, Гаронна, натягивайте луки. Эй, дармоеды, просыпайтесь и бегом лезьте в доспехи! И меня одеть! Ури, свистни Гурку! Похоже, рядом рой кшаргов… или не кшаргов. Смотри, парень, если врешь, до полнолуния дохнуть будешь медленно, покуда не сгниешь!

Несмотря на закипевшие военные приготовления, Макс почему-то, наоборот, успокоился. Подсознание подсказывало, что никакой опасности эти его новые «знакомые» не представляют. Главное, убедить их в том, что им незачем враждовать.

– Послушайте, сир, или как вас там! Развяжите меня в конце концов! Не знаю, кто вы, но причин для вражды между нами нет. Ни вам, ни нам эта стычка не нужна. Неизвестно кто победит, но победителей окажется немного. Вы не сможете добраться до Фреоны с парой раненых ребят, а мы, если, конечно, победим мы, не сумеем выполнить здесь то, за чем нас сюда послали. Так к чему нам заниматься этими глупостями?

Рыжебородый оттолкнул кашеваров, завязывающих на нем застежки лат, и требовательно проревел:

– Ну так скажи-ка мне, раз ты такой дружелюбный и умный, какая чума понесла вас в эти четырежды проклятые края? Что это за дело у вас такое?

– Да ничего интересного. У нас на Фреоне народу много, а скота мало. Мы хотели найти здесь лошадей и коров.

– Скотокрады, значит?

– Нет, мы не воры. У нас есть чем заплатить.

Заметив в глазах главаря палачей отблески возникших меркантильных мыслей, Макс поспешно добавил:

– Если вы думаете, что отнять у моих ребят деньги и товары – удачная мысль, то сразу прощайтесь с большей частью ваших людей. Без боя дело не обойдется, а чем закончится бой, я уже говорил.

Рыжебородый колебался недолго:

– Развяжите его, дармоеды. Надо поговорить по-человечески.

* * *

Жрал сир Бум как перед смертью или как минимум перед великим голодом. При этом он не обременял себя тратой времени на излишние гастрономические изыски: сухари жевал не размачивая, парочку лесных голубей слопал вместе с костями, комки гороховой каши черпал без ложки – вчерашней лепешкой. Решив, что каши на сегодня достаточно, он уложил на ту же лепешку копченого подлещика, откусил от этого подобия бутерброда половину, захрустел рыбьей головой и, выплевывая чешую, продолжил описывать окружающим историю своих злоключений:

– Ну я спросонья разбираться долго не стал: велел повесить обоих на воротах, взял ее за левую сиську и дальше захрапел. Мои дураки так и сделали. Даже кожу не догадались стащить перед этим. Ну один-то ладно, а вот второй оказался отъявленной скотиной, нелюдем. Нет, сдох-то он нормально, как все дохнут в петле: чуток подергался и обоссался под конец. Но вот незадача – отец его, оказывается, не совсем ему отец был.

– Это как? – не понял Макс.

– Ты что, совсем тупица или до сих пор в пеленки мочишься? Мать его мордой удалась на славу, но вот род их захирел до того, что папаня ее сам за плугом ходить не брезговал. Вот и выдали ее за пердуна не просто старого, а такого старого, что даже Смерть в сравнении с ним младенец. И как свадьбу играли, попал туда здешний герцог, сам не знаю, что за чума его туда притащила, и тоже не знаю, с умыслом приперся или нет. Но так уж вышло, что невеста ему очень даже понравилась, а герцог – это тебе не барон какой-нибудь. В общем, герцог этот в замок подозрительно зачастил, не прошло и года, как молодая жена хозяина замка разродилась мальчиком, а между тем муженек ее законный при этом даже и знать не знал, где спальня красавицы – не нужно ему это было, знать, уже давненько. Ну я сплетни все помнить не могу, вот и эту призабыл. А герцог не призабыл ничего, да и в королевском совете он не последний. Не успел я проснуться, как замок мой обложила королевская милиция. Пока меня облачали, стены уже трещать от огня начали, а скорпионы били прямехонько по двору, свиней моих калеча и слуг. Ну я в окно глянул, а там, на пригорочке, герцог ждет меня с нетерпением, на коне вороном сидя, а с ним рядом тополь старый, а на ветке того тополя уже веревка с петлей приготовлена.

Бум, не найдя больше лепешек, взял вторую рыбину без закуски и, откусив голову, продолжил:

– Ну я эту веревку разглядел хорошо, и что-то шея моя сразу зачесалась… и все сплетни вспомнились. Спасибо деду: хитромудрый был человек – в кости играя, умел тринадцать на паре выкинуть. Вот и о замке позаботился, хороший подземный ход вырыл… на всякий случай. И решил я, что случай этот настал. Послал всех дураков на стены, герцога отвлечь, а сам с ребятами был таков. Хотел податься к королю с жалобой: это что за дела такие, что из-за какого-то ублюдка решили рыцаря вешать позорно, но не поехал. Король наш, безусловно, человек великий и со всех сторон справедливый, только вот возраст у него не меньше чем у мужа матушки того самого ублюдка, из-за которого все началось, и мыслей своих ровно одна в голове: «Да когда же я наконец сдохну!» Все остальные мысли за него мыслит королевский совет, а там эта сука чумная – герцог наш. Пораскинул я уши пошире и вот что услышал – не за мной он сюда пожаловал. Дело у него поважнее, чем меня вешать, – ох как поважнее!

Загадочно подмигнув Максу, рыцарь с сожалением осмотрел почти пустую скатерть, отправил в рот целый стог дикого лука и захрустел сухарем:

– А дело это как раз и вас касается. Земля слухами полнится, вот и до нас дошли слухи, что выше порогов Фреоны не одни ваксы землю топчут, а и людишки какие-то осели. Много людишек – не шайки кшаргов, а народ, считай, целый. Уж неизвестно, как им там Хайтана жить дает, но живут. И что интересно – неплохо живут. Корабли их чуть не сотнями вниз ходят и товары хорошие привозят, очень хорошие. Даже золото фреонское, говорят, бывает. А золото это дело такое – всем интересно вдруг стало. А Фреона не сказать чтобы очень уж далеко от нас. Вот и поднял герцог отряд милиции королевской. По пути обормотов наказать заодно решил и меня в придачу подсушить на тополе, кшаргов в лесу пугануть и выйти к Фреоне, к этим людишкам непонятным. Может, что у них обломится. А смотреть герцог будет сурово – пожгут деревеньки ваши, да города, да народ перебьют, а кого поймают, с собой уведут, к сохе приставить. Если золото найдет, тоже не побрезгует. Да он ничем не побрезгует, что спрятать не успеете. Ну я и решил к вам податься – в таких передрягах такой храбрый рыцарь, как сир Бум, нелишним будет. А там, как герцога повесим на тополе, может, и не забудете надел выделить какой-нибудь, что-то мне тут перестало нравиться: в другой раз ход поземный может и не выручить из беды.

Дубин, не выдержав бесконечного монолога обжоры, высказал интересующий всех вопрос:

– Что там бормочет этот рыжий кашалот? Я почти ничего не понял.

– Если вкратце, то это местный мелкий военный феодал, рыцарь. В случае войны он обязан выставить несколько вооруженных воинов в войско. Для этого на него пашет толпа крестьян на выделенной земле, он же заботится о порядке на вверенной территории.

– Блин, давай без лекций по истории, умник, покороче объясни!

– Как могу, так и объясняю! – возмутился Макс. – Следил за порядком он оригинально: его хобби было воровать чужих баб. Украл жену у соседа, изнасиловал, муж приехал разбираться, он его повесил. Но муж только с виду ничего не значил: это был незаконнорожденный сын крутого герцога. Герцог этот сжег его замок, сам Бум удрал, прихватив своих вояк. И говорит, что герцог вроде намерен идти к Фреоне, проверять, откуда приходят товары в южные земли. При этом вести себя его люди будут не лучше чем хайты.

– Ну это и так понятно, – кивнул Дубин. – Но чего это он перед нами так сразу излился соловьем?

– В наши края хочет перебраться. Готов нам помогать, взамен надел просит. На исторической родине ему страшновато теперь жить – там за ним веревка на тополе скучает.

– Макс, спроси его: сколько у герцога людей?

Бум ответил неоднозначно:

– Ну самое главное, это отряд королевской милиции. Наполовину это наемники, наполовину разные ублюдки, вроде герцогского. Вояки это знатные, ничего плохого не скажу, и одеты неплохо. За верную службу им маячит надел, а то и титул, вот и стараются. Этих у него всего выйдет под сотню.

– Так это не так уж и много, – обрадовался Макс. – Мы недавно хайтов разгромили отряд, так тот был гораздо больше.

– Ты язык убери, не трепись им раньше времени, – посоветовал Бум, и продолжил: – За герцогом местные бездельники обязательно увяжутся. На востоке мор начался, до нас не дошел, но страшновато уже. Так что идея сбегать пока что к Фреоне многим по душе придется. Набраться разных баронских ублюдков, может… не знаю даже сколько. Да и крестьян своих прихватят – сами ведь работать не станут, а холопы не только шатры ставить умеют, у них и топоры есть, и махнуть топором много ума не надо. А у кого рыцарь побогаче, так и кожанку с шлемом даст да щит окованный. Считай, сотен пять если народа выйдет к вашим из леса, так не очень это хорошо будет – это уже не жалкая сотня. Хотя думай сам – что у вас за армия там, я знать не знаю.

– Это войско уже идет к нашим?

– Пока вроде нет, покамест данников здешних трясут. Но это дело недолгое – неделя от силы. Потом, думаю, и двинут. Но идти медленно будут, дорог-то нет, а тропы никто не знает. Вы поопытнее, спокойно их обгоните, даже если задом наперед идти станете. А может, они и вовсе до зимы не соберутся – все может быть. И вообще, могут даже не к вам податься, а к хайтам – в этот год туда вроде поход положено снаряжать. Не могу я все знать, зачем, куда и к кому они идут.

– Эх… Бум. Да нас сюда послали за лошадьми и коровами, без них стыдно назад возвращаться…

– У меня двенадцать лошадей осталось, но не продам, самим мало уже.

– Да нам этого мало, нам десятка три хотя бы.

Бум присвистнул и заинтересованно уточнил:

– А платить, стало быть, будете фреонским золотом?

– С золотом у нас не очень… слухи это, нет у нас гор золота. Соль мы с собой тащим, много соли.

– Тоже дело, – одобрил рыцарь. – С тех пор как кшарги опять сожгли Матурские солеварни, народ побогаче соль на золото меняет, а остальные простой золой обходятся. Если во всех этих мешках она насыпана, то и на сотню лошадей хватит… если брать хромых кобыл. Только где набрать столько, край нищий, никто ничего не продает, украсть и то проблема теперь. Данники озверели, последнюю рубаху с покойника снять готовы… вместе с кожей. А с них потом герцог… тот и мясо с костей отдерет…

Макс панибратски хлопнул громилу по плечу:

– Бум, ну ты ведь здешний, придумай что-нибудь. Нам без лошадей возврата нет, да и коров хоть несколько не помешает. Я не последний человек, как к Фреоне вернемся, обещаю, не обидят тебя. Главное, баб там не тащи без спроса, и никто не повесит.

Бум замер, в глазах его выдавалась напряженная работа мыслей. Вид у него при этом был грустноватый – видать, нечасто рыцарю приходилось думать. Наконец нехотя произнес:

– Есть тут одна задумка…

– Что?

– Да есть тут один рыцарь, сказать по совести, лепешка коровья, а не рыцарь. Копья он в руках точно не держал, но зато с пером гусиным не расстается. Вот скажи мне, вот зачем воину грамоту знать? Я читать не умею, а подпись ставить писарь научил, больше мне и не надо. А у этого чернила на манжетах не просыхают. Там землю купит, там продаст, там деньги под процент даст, а там, наоборот, возьмет. Торгует всем чем торгуется. Честь свою и жены своей, думаю, уже не раз продал и перезаложил раз пять точно. Все соседи плюются при его виде – саму суть рыцарства честного позорит. А он и ухом не ведет – никакого стыда. Но, должен сказать, завидуют ему люто. Считай сам: замок уже второй отстроил, краше и крепче первого. Один камень, хрен огонь пустишь. Холопов у него, что тех муравьев. Думаю, если с ним поговорить, так соль он купит. Для него это капля, и нет интереса, но вот знакомство с вами завязать ему захочется, чтобы выгоду не упустить, так что даст, чего просите. Думаю, сказки о золоте Фреоны ему уже донесли… а может, и не сказки.

Макс, содрогаясь после упоминания о муравьях, повернулся к своим товарищам:

– В общем, этот Бум советует нам посетить местного олигарха. Говорит, что иначе трудно нам будет купить столько лошадей. Край нищий, народ тут злобный и подозрительный, а люди мы чужие… Я и сам думаю, что нам надо купить все очень быстро и исчезнуть еще быстрее. Тут все свято уверены, что на Фреоне мы золото лопатами грузим в корабли.

– Я не понял, – вскинулся Дубин. – А с герцогом как? Надо же быстрей назад, наших предупредить.

– Герцог будет нескоро, да и не сможет он с нашей скоростью продвигаться – леса местные для них незнакомы, вряд ли найдет проводников… тут только кшарги бывают. Так что успеем его определить… без лошадей нам появляться стыдно.

– Ты думаешь, этому Буму можно доверять?

– Конечно, нельзя. Одако он точно не гений, и сложную каверзу вряд ли придумать сможет. Но следить за ним надо в оба.

* * *

Ваксы как внешне, так и внутренне не относились к особо утонченным существам, и этот ничем не отличался от своих сородичей. Корявый, узловатый, будто небрежно вырублен пьяным плотником тупым топором из крепкого бревна. Обтесать получившееся творение скульптор поленился. Не играть этому дикарю на пианино: такими грубыми пальцами орехи колоть удобно… кокосовые. И в пещерах ноздрей своих копаться – чем вакс сейчас и занимался.

На свет божий появилась очередная сопля. Кабан, не сдержавшись, прошипел:

– Если он и эту сожрет, я на него блевану!

Вакс, придирчиво изучив свою добычу, не счел ее приемлемой для употребления и, вытерев палец о клочковатую щетину на бедре, продолжил свою речь:

– Земли тут много. Воды много. Камней много. Еды много. Надо это брать. – Чуть подумав, он уточнил: – Все брать: землю, воду, камни и еду. Мы и вы: брать все. Вам много-много, нам просто много. Вас много, нас мало. Нам и мало хватит, если много не дадите. Будем потом вместе тут всех убивать, кто за едой нашей придет. Будет хорошо.

– Чего он там бубнит? – вскинулся Клепа.

Олег с трудом понимал речь троглодита: причудливую смесь арланского и неизвестного диалекта, но основную идею уловил:

– Да предлагает союз нам. Говорит, что им нужно земли немного. Будут защищать этот край совместно с нами.

Кабан выразил свое мнение просто хмыкнув, а Клепа более развернуто:

– Круто. Вспомнился анекдот, как педофил пришел проситься в детсад на работу. Очень напоминает.

Олег покачал головой:

– Это не те ваксы, которых мы тут гоняем. Эти пришли с юга, как я понимаю, более цивилизованные.

– А какая разница?

– В принципе никакой. После нашего геноцида тут мало кто выжил, местность очистилась, а этих, я так понимаю, на юге люди метелят. Вот они и решили перебраться на новые земли. Будь мы слабыми, нас бы резать начали, а с сильными выгоднее дружить.

– Ну не знаю… – Клепа недоверчиво нахмурился. – Эта макака на меня смотрит как на зажаренного поросенка.

Вакс, ни слова не понимая из речи землян, очевидно, по их мимике и жестикуляции понимал немало, потому что поспешил добавить:

– Мы и вы никогда не дрались. Мы не были врагами, и мы станем друзьями. Один это мало. Два это больше. Вместе вся еда будет наша. И вокруг будем у всех еду воровать. Хорошо жить будем – и вы и мы. Это говорю я: Мур Гурликс Пожиратель Голов.

Олег мысленно порадовался, что его товарищи не сильны в местных языках и перевод имени дикаря не знают. Тщательно подбирая слова, он обратился к ваксу:

– Я тебя понял. Но мы и вы слишком разные. Моим друзьям, например, не нравится ваша привычка есть людей.

Мур Гурликс поспешно затараторил:

– Мой народ не пожирает все подряд! Мы не грязные вонючие пожиратели падали, что живут в пещерах. Мы только иногда едим печень и сердце сильного врага, когда этого требуют великие духи неба! Но ваши духи, спору нет, сильнее наших, и раз им это не нравится, то мы это делать не будем. Да и разве может такой пустяк омрачить нашу великую дружбу? Нам для друга не жалко ничего: можете даже наших женщин брать. Мы же друзья.

– Ну что? – не выдержал Клепа. – Что он там шепелявит?

– Да говорит, что они практически не людоеды. Только по субботам… иногда. И вообще уже считает, что мы лучшие друзья… баб своих нам предлагает.

– Мля, я счастлив, – возмутился Кабан.

– Я тоже, – поддержал друга Клепа и добавил: – Если этих тварей мыть неделю, а потом все сбрить, то, может, и поймем, где мужик, а где баба.

Олег вновь обратился к дикарю:

– А где твой народ?

Вакс неопределенно махнул рукой за спину:

– Там мои лучшие воины. Их мало. Дальше, за рекой, идет мой народ. Я пришел говорить с вами. Для этого не надо всех баб сюда тащить. Говорить с теми, кто на большой лодке, мы не смогли. Они не говорят, они метают стрелы. Пошли по вашим следам сюда.

– Ну пойдем глянем на твоих воинов. – И Олег пояснил товарищам: – С этим Муром пришло несколько воинов ваксов, надо на них взглянуть. Может, там пара калек, и он нам просто мозги пудрит.

– А может, сперва его прирежем, а потом глянем? – предложил Клепа.

– Это всегда успеем. Это южные ваксы, они хоть и похожи на местных, но поумнее гораздо и цивилизованнее. Это вроде как питекантропы и неандертальцы на Земле. Берега Нары пустые, заселить их союзниками, пусть даже такими, не грех. Нам и без того врагов хватает, не будем спешить.

Мур зашагал вверх по осыпи. Земляне двинулись следом, причем Клепа и Кабан не опускали заряженных арбалетов – новому «союзнику», скатившемуся с этой горки им на голову десять минут назад, они не доверяли. Олег и сам сомневался в искренности вакса, но не думал, что тот ведет в ловушку. Слишком уж хитроумно для этих дикарей. Гурликс специально развел костер на вершине, привлекая людей, да еще и жестами их подзывал. Нет, хотел бы он напасть, сделал бы это ночью, без тактических изысков, не рискуя собой.

Катаклизм, забросивший сюда землян, неплохо отыгрался на здешних краях. Окончание одного из громадных разломов уткнулось в основание холма, обезобразив склон, так что подниматься было нелегко. Но не для ваксов – Гурликс ловко скакал с камня на камень, безошибочно выбирая устойчивые. Достигнув вершины, он указал на противоположный склон:

– Вон там. Там мои воины. Лучшие.

Олег шагнул в указанном направлении, взглянул вниз и замер. Радом истуканами застыли его товарищи, синхронно опустив арбалеты и столь же синхронно произнеся одно неприличное слово.

Гурликс, превратно истолковав их реакцию, поспешно затараторил:

– Они плохо выглядят, но это потому, что мы много-много дней сюда шли. Наша еда закончилась, мы ели мало. Не хотели брать вашу еду без спроса. Мы ведь хотели прийти как друзья, а не как воры. Но если их покормить хорошо, они станут очень, очень сильными. Почти как вы. Мы тогда всех сможем победить и съе… ну победить и украсть все у них. Прости, друг, что нас так мало.

– Да нет, Гурликс… вас достаточно, – выдохнул Олег. – Думаю, мы с вами действительно подружимся.

У подножия холма длинной шеренгой застыло несколько сотен ваксов. Рослые, в костяных и тростниковых доспехах, с длинными копьями. В прошлом году, мобилизовав всю округу, дикари смогли выставить против корабля землян около сотни воинов. И это был трудный бой.

Общее мнение выразил Кабан:

– Как удачно, что мы его не прирезали.

* * *

Часовой, дежуривший на крыше вагона, еще издалека начал орать:

– Ну что там?! Кто там костер жег?!

– Ваксы! – крикнул Олег.

– Много их там?!

Отвечать Олег не стал – не стоит наводить панику раньше времени. Землян в лагере всего сорок человек, стен нет, одни баррикады из обломков да вагон, в котором все ночуют, более-менее укрепили. За неделю больше не успеть, да и некогда строительством заниматься – задача экспедиции не в этом. Люди планомерно обшаривали центр катаклизма, выискивая все более-менее ценное. Задача непростая – каприз природы вырвал из района вокзала здания, пласты дорожного покрытия, железнодорожное имущество, машины, столбы с проводами, людей, все это перемешал и вбил в поверхность этой планеты. При этом погибло все живое в радиусе десятка километров, так что никто не покусился на местные сокровища. Но вот разыскивать в этой куче хлама эти самые сокровища – задача не из легких.

Паук, в отсутствие Олега оставленный здесь за старшего, поднялся на баррикаду и обиженно промолвил:

– Ну что заглохли? Что там? Мы часа два вас ждем, мозги уже глючат у всех.

– У тебя их по жизни глючит, – буркнул Олег. – Скажи лучше, выкопали те вагоны или нет?

– Да выкопали, без бонусов они: один пустой, второй трубами груженный. Зато у столба отрыли микроавтобус, железом забит рабочим. Даже ноуты есть с батареями. Я один запустил, пашет. Еще бы несколько запустить, и по сетке бы в «контру» пошпили.

– Офигеть какая радость! – неодобрительно заявил Клепа. – С хайтами играть будешь… хакер, блин. Лучше бы селитры нарыли.

– Так ее тоже полно тут, мы ее за год не перетаскаем к реке без транспорта! Сюда надо механиков команду, может, грузовик запустят.

Тема была больная. На вокзале в момент катастрофы в тупиках находились десятки вагонов, груженных полезными для землян вещами. Да и на прилегающей территории добра хватало: в магазинах, машинах, частных домах. Одного железа и цветных металлов хватило бы с лихвой на всех, кто сюда попал. Одна проблема: все это надо вручную будет перенести к реке, а это около сорока километров пути, если идти по старой дороге. Если напрямик, то чуть короче, но по времени выйдет еще дольше – по дороге все же проще.

Накануне ухода экспедиции Добрыня уговаривал Олега чуть подождать: он как раз отправил группу ребят на восток, надеясь, что на границе местных цивилизованных земель они выторгуют лошадей. Но Олег все же уломал его провести пробную экспедицию немедленно: уж очень не терпелось быстрее проверить, чем богат центр катастрофы – в прошлый раз, когда он здесь был, это сделать не успели… обстоятельства не располагали. Да и трудно всерьез рассчитывать на тех лошадей: их много надо – тройкой коней тут не обойтись.

Паук не сдавался:

– Олег, мы тут дисков кучу нарыли уже, там много полезной инфы и софт. Так что пару юнитов, как уходить будем, надо ноутами загрузить. Генератор мы под питание сварганим из местного хлама.

– Вот сам их и потащишь, в придачу к своему грузу, – предложил Клепа. – У нас уже все подсчитано, кто чего и сколько тащит. Разбей свои компы о стену, чтобы врагу твоя ценная инфа и софт не достались.

– Башку себе разбей, – возмутился Паук. – Так что там с этими ваксами?

Олег, проигнорировав вопрос, задал свой:

– Паук, сколько мы добра отложили, чтобы забрать в последующих экспедициях?

– Мегатонну. Там одной селитры тонн восемьдесят, плюс зерна столько же, если не больше, там мало что попортилось – вода лишь местами залила. Но в первую очередь одежду надо вытащить, сталь хорошую, полезные вещицы… это тонн пять или десять, наверное. А мы всей толпой сейчас сможем вынести тонну с хвостиком… плюс ноутов несколько.

Олег, загадочно улыбнувшись, уточнил:

– А вот как, по-твоему, сколько груза может унести один вакс?

– Вакс? Да эти бегемоты в юбках, наверное, и центнер утащат. Ну уж килограмм пятьдесят без проблем точно.

– Значит, пятьсот ваксов утащат пятнадцать тонн, – кивнул Олег.

– О чем это он? – недоуменно произнес Паук.

Кабан, положив руку на сердце, проникновенно заявил:

– Хакер… дружище… ты все равно не поверишь. Готовить пятнадцать тонн нам теперь надо.

– А нести кто все это будет?! Может, пятьсот ваксов позовете?!

– Как ты догадался?!

### Глава 2

Замок Макса разочаровал. Честно говоря, это был первый замок, который он видел в жизни, но кинематограф поневоле заставлял ожидать чего-то более возвышенного. Высоченная скала, серпантин дороги, наверху маленькая цитадель, угрожающая небу острыми шпилями высоченных гранитных башен. Сотни амбразур ощетинились взведенными луками и арбалетами, меж зубцов стен замерли фигурки ратников в начищенных до блеска доспехах. Не помешает и ров с крокодилами, протянувшийся под стенами, хотя непонятно, как его соорудить на вершине скалы.

Ров здесь был. Вокруг холма тянулась узкая мелкая канава, практически сухая, лишь отдельные лужи, подернутые ряской и кишевшие лягушками. Запах, доносящийся от этой канавы, навевал на мысли о канализации. Габаритами холм на скалу совсем не тянул – будто лепешку среди лесов великан обронил. Башни присутствовали – целых две, и были они действительно каменные. Но гранитом там и не пахло – грубо отесанные блоки серого известняка. Стены невысокие, метров шесть от силы, парочка фигур между зубцами маячит, но без сияющих доспехов, в простой коже. Ворота проделаны на приличной высоте, перед ними обрывается дорога, поднимающаяся по искусственной насыпи. Бревенчатый подъемный мост опущен, но если его поднять, таран подтащить будет непросто. Над стенами поднимается крыша здоровенного каменного дома, под скатами черепичной крыши темнеют окошечки бойниц – если враг преодолеет стены, этот дом станет убежищем защитников.

В общем, ничего готически-величественного – похоже на казарму за бетонной стеной.

Землян здесь ждали – не успели они выйти из леса, как на мосту показалась парочка встречающих. Один из них сир Бум, второй незнаком. Но, судя по тому, что рыцарь не закован в кандалы и не повешен на воротах, переговоры о торговле пока что не провалены.

Дубин хлопнул Макса по плечу:

– Ну, дружище, дальше иди один, я назад.

– Давай. Не спите там… мало ли что.

– Спать не будем, но и вряд ли поможем чем – нас шестнадцать плюс у Бума десяток, а в этом сарае, думаю, не меньше. Если поднимут мост, мы ничего сделать не сможем.

– Ну, надеюсь, до драки не дойдет.

Все пространство вокруг замка метров на двести было расчищено от растительности. Ни деревца, ни кустика – даже трава выбита козами и овцами. Выйдя из леса, Макс поежился, явно ощущая на себе подозрительные взгляды. Не исключено, что кто-то через прицел смотрит. Эх… плохая затея… но переигрывать уже поздно.

Быстро, без суетливости дойдя до моста, Макс поприветствовал незнакомца кивком и представился:

– Меня зовут Макс, я пришел в ваши края от Фреоны.

Сухощавый старичок, благодаря клювообразному носу чем-то смахивающий на потасканного стервятника, коротко поклонился в ответ:

– Я Аххо, верный слуга сира Шифки. Прошу прощения за то, что он вас не поприветствовал лично. Неотложные дела заставили сира Шифку вчера покинуть замок, он ведь не мог знать о вашем визите.

Макс нахмурился, а Аххо поспешил добавить:

– Сир Бум уже рассказал мне о том, что за дело вас сюда привело. Жаль, что сир Шифка не может лично ничем вам помочь ввиду своего отсутствия, но это не такая уж и большая беда. Если вы не торопитесь, то можете расположить своих людей под стенами нашего замка, а вы и сир Бум будете нашими гостями. Через день или два, надеюсь, сир Шифка вернется.

– У нас мало времени, разве Бум вам не сказал?

– Сир Бум сообщил об этом, но я надеялся, что день-два вы сможете подождать. Но не печальтесь: я и сам могу помочь вам в вашем вопросе – сир Шифка полностью доверяет мне в решении всех хозяйственных вопросов. Одно жаль – он сам не сможет лично присутствовать при этом и познакомиться с вами. Пройдемте в замок, думаю, за бокалом вина обсудить ваше дело проще, чем стоя здесь, на ветру.

Пройдя под угрожающе нависшей решеткой, Аххо от души пнул в бок одну из свиней, стадо которых как раз пробегало мимо ворот, и гостеприимно указал в сторону главного здания:

– Пройдемте в малый зал. Не сочтите за неуважение, просто в большом сейчас ремонтируют полы.

– Это вечная беда, – кивнул Бум. – У меня в замке гости то и дело проваливались – испарения от дерьма очень быстро портят доски.

– Нет, – возразил Аххо, – у нас в Идингайне сортирная яма в углу, и ее содержимое не надо вычерпывать: в дождь все стоки с крыши идут в нее, вымывая содержимое в ров.

– Умно придумано, – с завистью произнес Бум.

– Да. Я лично следил за строительством, а сам научился этому в королевском университете, куда меня отправил на учебу сир Шифка почти сорок лет тому назад. Это был еще старший сир Шифка, а теперь я служу младшему – его сыну.

– Так я не понял – а что же тогда с полами приключилось?

– Ничего. Просто решили отказаться от дощатых, и сейчас рабочие настилают каменную плитку.

Бум ничего не ответил на это, но на лице его явно читалось, что зависть усилилась.

Макс внутренним видом замка также остался разочарован. Ступить некуда от навоза свиней, лошадей и коз, мусора хватает и другого, какие-то телеги, лачуги, упирающиеся в стены, дым очагов, ругань каких-то баб, злобно лающие полудикие собаки и полуголые дети, старающиеся их перекричать. Ветерок, сдерживаемый стенами, не мог эффективно выполнять задачи вентиляции, и дух здесь стоял такой, что все идиллические мечты о рыцарской романтике отбивало напрочь.

Незнакомцам здесь не доверяли – гости шли за Аххо, а за ними, в свою очередь, шла парочка стражников. Бум на них никак не реагировал, и Макс решил, что это нормальное явление.

Узкая дверь, обитая пластинами железа, была распахнута. Шагнув внутрь, Макс поспешил за управляющим, едва различая его спину в сумраке. Осматривать обстановку было некогда, да и невозможно: будто в погреб попал. Обещанный «малый зал» оказался приличного размера комнатой, скудно освещенной светом из трех узких окошек. Огромный камин, столь же громадный стол, не обремененный скатертью, несколько деревянных кресел. На одной из стен безвкусная мозаика, изображающая сцену убиения рыцарем какой-то жабообразной образины, над камином парочка скрещенных копий и круглый щит. Больше украшений не наблюдалось. Так же непонятно было, каким образом освещается помещение в темное время суток.

Аххо лично отодвинул от стола пару кресел, приглашая гостей присесть. Охранники остались стоять за дверью, но при этом то и дело заглядывали, с явным любопытством посматривая на гостей. Аххо присел напротив. Тут же появился коротышка в засаленном фартуке, снял с подноса небольшой глиняный кувшин, наполнил три бокала из грязно-зеленого стекла, удалился.

Макс ожидал, что будет нечто вроде тоста, и не спешил прикасаться к своему бокалу. Однако земные обычаи, очевидно, здешним жителям были чужды – Бум осушил свой одним глотком, одобрительно крякнул:

– Аркольское, медовое, и остужено в меру.

Аххо довольно осклабился:

– Да, запасы еще не оскудели. Но что будет дальше, не знаю. Война оборвала всю торговлю с югом, купцам не пройти теперь, и неизвестно, когда все это закончится.

– Ну если нанять хорошую ватагу добрых ребят, пройдут как свиное копыто сквозь коровью лепешку. Там не войска опасны, а разбойники – с ними-то сладить просто.

– Разница меж ними только в названии, да и кормить ватагу надо… и кормить хорошо. И выйдет бокал аркольского по цене трех бочек эля.

– Ну дураков нет. Я бы, конечно, три бочки эля выбрал.

– Вот и я о том же, – кивнул Аххо и обернулся к Максу: – Сир Бум сказал, что вы хотели здесь соль продать?

Бум поддакивающее кивнул и потянулся за кувшином, а Макс ответил:

– Да. Но вообще-то это не главное. Меня послали в ваши края разузнать насчет торговли. Нам нужен скот: лошади, коровы, свиньи, козы и овцы. Соль принесли, надеясь, что здесь она в цене и нам удастся получить за нее то, чего хотели.

– Не сочтите за недоверие, а взглянуть на вашу соль можно?

Макс вынул из кармана узелок, развязал, протянул Ахху. Тот достал щепотку, придирчиво оглядел, сыпанул в рот, одобрительно причмокнул:

– Чистая. И горечи нет. Хорошая соль. Такую и вправду возьмут охотно. Много вы ее принесли?

– К сожалению, нет. Мы, по сути, в разведку пришли, всего лишь пятнадцать носильщиков взяли.

– Да уж, это немного. С солью в наших краях теперь трудности, сколько ни привези, все разберут. Сами подумываем о солеварне, но на Матуре сейчас сложно, а в других местах или соли нет, или лес вывели уж давно.

– У нас на Фреоне с солью проблем нет, могли бы привезти много, если толк будет.

– Толк будет. Эту соль я у вас возьму и заплачу хорошо. У нас в Идингайне лошадей хватает, да и коров немало. Выбор особо невелик, но если вы спешите, то лучше варианта не найдете. Макс, вы не сидите будто каменный, уверяю вас, вино отменное.

Землянин послушался, пригубил содержимое бокала. По вкусу вино напоминало дешевенький портвейн, да и пряностями отдавало. Ничем не лучше, чем та бражка, которую охотники втайне от руководства готовили из лесного меда. Но о вкусах не спорят, и Макс одобрительно кивнул:

– Хорошее вино.

– То, что надо усталому путнику, – подтвердил Бум, осушая третий бокал.

Аххо вкрадчиво поинтересовался:

– Мы тут слухами кормимся, так говорят, что вы вроде бы золото фреонское повадились добывать?

– Врут или преувеличивают, – осторожно ответил Макс. – Не до золота нам. Нет, золото там, конечно, есть, но все рудники на правом берегу, других мы не нашли. А там неспокойно: ваксов много, да и хайты не забывают заглядывать. Мы пробовали добывать, но овчинка выделки не стоит – не успеешь наладить добычу, как все разоряют. Нет, соль гораздо надежнее. Хотя, возможно, в будущем и золотом займемся серьезно.

– Займитесь обязательно, – посоветовал Аххо. – Наш двор переходит на чеканку своей монеты, так что золото вы у нас продадите с хорошей выгодой. Говорят, до нашествия Хайтаны фреонские земли кормили весь восток зерном, золото там по цене меди шло, да и меди хватало. Олово и железо не знали куда девать, соль, мрамор… богатейшие края были… все в одном месте… И вообще, что вы сидите как перед судьей: расскажите хоть что-то о своей земле – слухами ведь сыт не будешь.

Макс пожал плечами:

– Да что тут рассказывать. Живем помаленьку, ничего особенного. Землю пашем. Рыбу ловим, дичь добываем. Людей у нас много, но земли еще больше, всем хватает. Так что между собой особых трений нет. С южными странами торговлю кое-как наладили по реке, с вами, вот, впервые решили попробовать.

– Не лучшее время вы для этого выбрали, ох не лучшее…

– Это почему? – насторожился Макс.

– Война на носу. Король наш при смерти, а единства меж наследников нет – уже сейчас знамена разворачивать начинают. На южных границах уже третий год резня идет – холопы оттуда табунами сбегают в кшарги. И я их понимаю, жизни там нет… не успеешь вспахать поле, как его войско вытаптывает. Грабят при этом и свои, и чужие. А теперь оттуда и вовсе мор пошел. Сюда пока что не добрался, но уксус уже готовим. В мою молодость при моровой язве, бывало, из всей деревни один холоп выживал. Лихое время… торговля почти умерла. Что посеяли, то и съели. Не до шелков теперь – и в рогожке родной походить не грех.

– Мы слышали, в южных землях врачи вроде бы чуму лечить умеют.

– Хамирцы да, искусные лекари. Но у нас таких нет, а если и появятся, то нескоро. Умные люди не нужны в этой дикости – много ума, чтобы собрать зерно с холопов, не надо. Я вот королевский университет закончил, а толку-то… даже говорить как холоп начинаю временами… не с кем словом умным перемолвиться. – Аххо сокрушенно покачал головой. – Развязался стариковский язык: все о себе да о себе. Сейчас велю нашим канальям собрать стадо, а потом за кувшинчиком аркольского вы мне все же расскажете про фреонские земли побольше. Уж уважьте любопытство старческое.

* * *

Аххо не наврал – сделку действительно провернули быстро. Земляне не знали, надул ли он их или рассчитался честно, но выбирать не приходится. Бум, правда, уверял, что заплачено хорошо, но полностью ему доверять сложно, да и аркольского рыцарь сильно перебрал – с трудом на коня влез.

Люди Аххо, забрав мешки с солью, поспешили в сторону замка. Дубин тут же начал придирчиво рассматривать первую попавшуюся лошадь:

– Проверим, что они нам подсунули.

Макс скептически хмыкнул:

– Дубина, да ты в сельском хозяйстве разбираешься не больше чем в китайском балете.

– Это верно. Ну уж лошадь от коровы отличу. Ух ты, тварь паршивая! Укусить хотел! Змеюка…

– Не расстраивайся, это точно не крокодил.

– Теперь бы довести все это до Фреоны. Хорошо, что несколько кшаргов взяли, да и люди Бума в скотине хоть что-то понимать должны.

– А что там понимать? Берешь палку и гонишь в сторону Фреоны стадо. Тут всего-то тридцать лошадок и пять коров, один пастух справится, а у нас сейчас двадцать семь человек.

– Предчувствия у меня нехорошие.

– Расслабься, Дубина, все будет хорошо – уж хайтов в здешних лесах точно нет.

* * *

Если на лагерь, разбитый отрядом Олега, посмотреть с большой высоты, то наблюдатель наверняка увидел бы цифру «восемь», выложенную из костров, – большая окружность и примыкающая к ней малая. Ваксов нагрузили жестоко, да и сами земляне плечи свои не жалели, так что добраться засветло до Нары не удалось. Пришлось заночевать на северном склоне пологого лысоватого холма, неподалеку от подземного пожара.

За прошедший день, шагая бок о бок, к ваксам привыкли, но все же располагаться с ними вместе – это уж слишком. Не так-то просто считать верными союзниками тех, с кем сражались вот уже год. Даже Олег, готовый черта позвать ребенка окрестить, если это будет выгодно, не ощущал особой симпатии к троглодитам. Еще не забылась та неприятная пещера, где он очутился по прибытии, – не будь он везунчиком, давно бы его костями играли выродки людоедов. Да и проблемы маячили нешуточные: клоты и ваксы это те же кошки и собаки – мирно сосуществовать в принципе могут, но вот на практике это сложновато. Не хотелось бы лишиться помощи речных великанов. Их, конечно, немного, но это нисколько не умаляет ценность сородичей Удура.

Олег стянул с костерка закипевший чайничек, сыпанул жменю трав. Хорошая посудина, почти негнутая. Клепа подарил, выкопав среди рухляди в центре катаклизма.

Будто вызванный силой мысли, из ночной тьмы показался сам Клепа. Выгрузив возле костра охапку веток, он присел рядом с Пауком:

– Ты, тварь электронная, сколько можно этот комп курочить? Иди, блин, дров принеси, я запарился эти кусты рубать.

Паук и ухом не повел:

– Сам и руби – ты у нас создан для грубой работы. А я мозг, мне это противопоказано. И вообще, это не комп, это… Ну как тебе дураку объяснить… это что-то вроде узла сигнализации. Тут система датчиков и…

– Да на хрена тут твоя сигнализация? Что тут воровать? Дрова наши? Совсем у тебя крыша съехала.

Клепа сокрушенно покачал головой, сплюнул в костер, воровато огляделся, порывшись в своем мешке, достал пластиковую бутылку приличной емкости, заговорщицки произнес:

– Подставляйте кружки, пока никто не видит, налью кое-чего покрепче этой мочи, которую вы чаем обзываете.

Паук хохотнул:

– Так вот ты зачем меня за дровами гнал! Хотел отключить от пользователей этой бутылки!

– Ну так нахлебников вроде тебя полно, а бутылка одна. Кабан, ты что, спишь, что ли? Нам же больше достанется.

– Я и во сне выпить могу, – буркнул здоровяк, – а кружка моя перед твоим носом.

– Одни нахлебники, – вздохнул Клепа, отвинчивая колпачок.

Олег принюхался к содержимому кружки:

– Это что такое и где ты это спер?

– На бутылках было написано, что коньяк. Там их еще много: полный микроавтобус бухла разного. Много разбилось, но и осталось немало. Я припрятал. На всякий случай. А то бы все наши перепились.

Паук без разговоров влил в себя кружку, причмокнул и, наливая в освободившуюся посудину чай, констатировал:

– Не коньяк, конечно, но тоже ничего.

– Много ты понимаешь, упырь электронный, – возмутился Клепа. – Не хочешь, не пей.

– А кто сказал, что не хочу?

Олег, обрывая ленивую перепалку товарищей, поинтересовался:

– Ну и как вам ваксы?

– Здоровые ребята, на таких бы огороды пахать, – одобрил Клепа, но затем потише добавил: – Но смотрю на них, и рука к арбалету тянется.

– Аналогично, – подтвердил Паук.

Кабан ничего не ответил – он сегодня был не в духе. Но зато Клепа болтал за двоих:

– Это хорошо, что мы их к развалинам не пустили. Не видели они, сколько там добра разного. Но это ненадолго: они, конечно, не профессора, но все равно догадаются, что надо проверить, откуда мы все это приперли. Думаю, надо будет постоянный пост теперь держать там, пока все ценное не вытащим.

– Мы за год все не вытащим, – вздохнул Олег. – Считай, до дождей месяца три осталось, а это десять походов «Варяга», если все делать в темпе. У ваксов и своих дел полно, не смогут они вечно тут сотни воинов держать, так что в реальности будет три-четыре похода, это максимум шестьдесят тонн. А по моим прикидкам, вытащить надо в десять раз больше.

– Ну железо можно не спешить вытаскивать, – предложил Клепа.

– Ты что! – возмутился Паук. – Железо в первую очередь! Вторую зиму оно может не пережить: харды накроются, коррозия начнет платы жрать, да и на ноутах батареи может переморозить, если температура хорошо опустится.

– Мозги у тебя переморозит, – хохотнул Клепа. – Я о железе настоящем, а не о твоем электронном мусоре. Там одних колес вагонных сотни две, вот это, я вам скажу, интересная работа – их вытаскивать. Или движки автомобильные – тоже весело тащить. Ну что, еще по одной?

– Наливай, – разрешил Олег. – Но эта последняя. Нам завтра тащиться еще несколько часов до «Варяга», не хватало ноги спьяну переломать для полного счастья.

– А не надо было жилы рвать: ладно бы ваксов нагрузил, их не жалко, так ты и наших как слонов припахал. Рюкзак плечи уже до задницы стер.

Олег не стал спорить – действительно груз получился немаленьким. Но это того стоило: лучше лишний день потерпеть, чем два раза в такую даль бегать.

Осушив кружку, он налил чаю, отхлебнул, прилег на бок, уставился в костер. Приятное занятие после трудного дня – разгоряченные ноги остужает ночная прохлада, расслабляются натруженные плечи, по жилам блаженно разливается алкоголь, а в голове полное спокойствие… если не считать беспокоящих мыслей о сосуществовании ваксов и клотов.

Товарищи тоже притихли, лишь Паук продолжал с энтузиазмом возиться со своей электроникой. Странно: что он там может видеть при скудном свете костра? Но, судя по всему, все же видит: с его стороны временами доносился звук зуммера, да и поблескивало что-то вполне исправно.

У Олега уже начали слипаться глаза, как Паук перебил намечающийся сон:

– Да что за ерунду он показывает?

– Ну и выкинь его, не мешай людям спать, – сонно пробормотал Клепа. – Хотя, если показывает баб голых, то перед этим дай взглянуть…

– Баб у ваксов поищи! Микроволновка, блин! Тут рядом источник микроволнового излучения!

– Ага… это тебя сейчас взглядами испепеляют все, кому ты мешаешь спать… Смотри, как бы еще топор из ночи не прилетел…

– И мощность увеличивается… Ну ни фига себе!!! А это что за черт!!!

Олег собрался поддержать Клепу, высказав что-то неприятное, но не успел. Ночь стерло чудовищной вспышкой, будто десяток молний разом ударило, по ушам больно врезало громоподобным раскатом, из костра вырвало груду пылающих веток и углей, швырнуло на землян.

Вскрикнув от боли, Олег мигом позабыл про сон, вскочил, отряхнул с себя обжигающие угли, тут же упал, сбитый с ног второй ударной волной. Приподнявшись на четвереньках, бросил взгляд в сторону стоянки ваксов – там был сущий ад. С неба, разрываемого вспышками молний, дождем сыпались огненные капли. Ударяя о землю, они взрывались, осыпая всю округу голубоватыми сияющими кляксами. В ноздри ударил резкий запах, в глотке защипало – Олег понял, что это горит сера. По крайней мере, газ в воздухе сернистый.

Из огненного ада выскочила косматая фигура. Притормозив возле Олега, Мур проревел:

– Убегать надо! Быстро убегать! Далеко от огня убегать! Или плохо нам будет! Очень плохо! Еще больше плохо, чем сейчас!

– Мы и сами догадались, – ошарашенно ответил Олег и заорал: – Все за мной! К вершине холма! Бегом!

Он не стал выяснять, многие ли послушались его приказа – в первую очередь надо позаботиться о самом себе. Не успел пробежать и пары десятков шагов, как вновь упал от близкого разрыва. Но, к счастью, основной удар невидимый враг обрушил на лагерь ваксов и сюда его «бомбы» падали редко, так что больше кидаться на землю не пришлось.

Добравшись до плоской вершины холма, Олег плюхнулся за первый же кустик и лишь потом посмотрел в сторону лагеря.

Там было весело – сплошной пожар. Среди озер огня метались фигурки замешкавшихся людей и ваксов. С неба то и дело срывались новые огненные капли, но их уже было гораздо меньше, чем вначале. Клепа, плюхнувшись рядом с Олегом, разразился невероятно матерной тирадой, лишенной даже тени смысловой нагрузки, и затем практически цензурно добавил:

– Это еще что за …?! Метеоритный дождь, что ли?!

Олег не ответил: он напряженно всматривался в небо, пытаясь понять, откуда сыпется эта напасть. Тщетно – облачность низкая и густая, вспышки лишь освещают нижнюю кромку туч, ослепляя глаза и не давая разглядеть источник появления огненных капель.

Люди и ваксы стояли вперемешку – опасность объединила их мгновенно. Олег не мог разглядеть каждого, но был уверен, что вождь рядом:

– Мур, ты здесь?

– Да, друг Олег. Мур здесь, рядом с тобой.

– Это что такое?

– Какие-то духи. Никогда таких не видел.

– Но ты же знал, что надо отбегать от костров, и тогда не тронут.

– Предки научили.

– Чему научили?

– Предки говорили, что за горами нельзя жечь много огня в одном месте. Духи начинают гневаться и сжигают все. Я не знал, что эти духи теперь и за рекой не разрешают много огня делать. Теперь знаю.

– Что ты несешь! Что за духи?!

– Духи как духи. Один огонь жечь разрешают. Два тоже можно. Три нельзя – обидеться могут. А когда духи обижаются, это очень плохо всем.

– Понятно… Картина Репина…

Клепа вдруг нервно хохотнул и хрипло заявил:

– Смотри! Эта фигня, что в тучах сверкает молниями, она дальше полетела, к угольному пожару, и его теперь бомбит.

– Да, – кивнул Олег. – Духи не любят много огня.

Клепа обеспокоенно покосился на товарища:

– Какие духи?! Ты что, совсем сбрендил от страха?

– Не больше чем ты… Давай не будем продолжать эту тему, надо спуститься к лагерю, пока эта чума не вернулась. Раненым надо помочь. Убитые до утра подождут. И обращаюсь ко всем: не вздумайте разжигать костры! Не знаю, что это, но огонь оно не любит…

* * *

Макс замешкался на один миг, по охотничьей привычке пригнулся к свежему медвежьему следу – это спасло ему жизнь.

Стрела прогудела над головой, ударила корову в лопатку. Бедное животное взревело, шарахнулось вбок, вломилось в густой кустарник, сплошной стеной тянувшийся справа от тропы. Позади дико заржала лошадь, кто-то пронзительно, истерически заорал.

Жизнь в лесу полна тревог и опасностей – год охотничьей жизни приучил Макса к любым передрягам. Вот и сейчас, не задумываясь, он рванул за раненой коровой, только потом задним умом поняв, что интуиция его не подвела. Ему не пришлось тратить время и усилия на преодоление полосы кустарника – несчастное животное проделало всю работу за него.

Спрятавшись за первым же деревом, Макс достал лук, быстро, но без суеты, натянул тетиву. Со стороны тропы не утихали крики, да и стрелы продолжали молотками бить по телам и растительности. Звона оружия слышно не было, а это плохой признак. Отряд растянулся, нападавшие застали его врасплох. Место неудобное для засады – никто не ожидал такой пакости в этом дремучем лесу, вот и поплатились за беспечность.

Рискнув высунуть нос, землянин сквозь кусты и мешанину мечущихся лошадей разглядел противника – в жидковатом лесочке, окаймлявшем бурелом по другой стороне тропы, мелькали спины удирающих лучников. Выстрелив вслед, Макс промахнулся – стрелу отклонила ветка. Это был его первый и последний выстрел в этом бою – противник исчез.

Громыхая сбруей, к месту схватки прискакал отряд Бума. Всадники бросили бесполезные в лесу пики, размахивая мечами и топорами, ринулись вслед за нападавшими. Лес огласил рев азартных криков.

– Куда вы, придурки! – заорал Макс. – Там дальше бурелом, не догоните!

Суровые воины не обратили на его слова ни малейшего внимания. Раз меч достал, то надо обязательно им помахать, пусть даже впустую. Досадливо сплюнув, Макс выбрался на тропу, заорал уже своим:

– Все сюда! Сгоняйте всех оставшихся лошадей и коров!

Люди начали выбираться из кустов, стягиваться к командиру:

– Все живы? Никто не ранен?

– Мишке щеку прострелили. Стрела в рот вошла, через щеку вылетела.

– Не умрет, – жестко отчеканил Макс. – Нечего было хавальник раскрывать. Остальные целы?

– Имру ногу проткнули, ниже колена, – отозвался один из кшаргов.

– Перевяжите раненых и не давайте разбегаться животным.

– Несколько уже успело ускакать, – нервно буркнул Дубин. – И вообще, это кто такие были?

Макс не ответил, он развернулся к возвращающимся всадникам:

– Эй, сир Бум, кто это такие?

– Знать не знаю. Хорошо бы поймать одного, задницей сунуть в муравейник и спросить. Да разве их поймаешь в этой чаще… Думаю, их Аххо послал… старый плут. Надо вернуться и пустить огня ему под ворота.

– Зачем Аххо это делать?

– Несколько лошадей пропало, разыскать их тут дело долгое. А эти свиньи лес знают, и себе их заграбастают быстрее, чем мы разыщем.

– Аххо с нами дружить выгоднее, чем ссориться, да и для него пять кляч не сокровище.

– Ну, значит, кто-то из его ребят польстился – кроме них, ведь некому. Хотя бы те, что в зал зыркали при нашем разговоре.

– А может, это разбойники местные?

– Откуда им тут взяться? В этом лесу грабить некого. Тут до Рыбицы даже кшаргов не будет. Смолокуры да охотники здесь бродят, а с них брать нечего.

– Ладно, будем держаться настороже. Как бы эти гады не вернулись. Им этот лес знаком, нам нет, оторваться трудно будет.

– А я думал, вы тут каждое дерево знаете, – разочарованно произнес Бум.

– Здесь нет. Но за Рыбицей все изменится – с нами кшарги идут, там они действительно все знают.

– Ну лишь бы в болото не завели.

* * *

Правый берег Фреоны походил на левый не более чем пустыня на тайгу. Левый берег местами на несколько километров покрыт тростниковыми плавнями и лабиринтами пойменных проток и озер. Далее на много дней пути идет лес, и лес серьезный. Трудно найти солнечную лужайку с мягкой травой или чистую сосновую рощу. Что ни дерево, то великан; где нет бурелома, там непроходимый малинник или бесполезный кустарник. Под ногами то и дело хлюпает мох, предупреждая о близости болота или мрачного, чернильно-черного озера. В этом комарином раю недолго и депрессию заработать от мрака окружающего, а следом и повеситься. Передвигаться здесь без проводника трудно – звериных троп мало, да и ненадежные эти дороги… куда угодно завести могут. У сохатых, занимавшихся «строительством» этих магистралей, единого проекта не было, и брели они куда глаза глядели. Помогавшие им в этой работе медведи и волки поправлять ошибки рогатых великанов желания не испытывали – вот и возник целый лабиринт, где сам черт ногу сломит.

Зато правый берег – другое дело. Плавней нет, если не считать плавнями отдельные поросшие тростником заливчики. Далее узенькая полоска сырого пойменного леса, а потом надо топать вверх, и от солнца среди холмов здешних спрятаться негде – деревьев мало, да и те лишь по низинам обычно или на плоских водоразделах. Великолепный травяной рай для множества травоядных, простор и раздолье – иди куда хочешь. Следы сохатых встретить тут трудно, да и медведь редкость; зато оленей и антилоп полно, да еще и дрофы нелетающие, размером чуть ли не со страуса. Охотникам благодать – ничего подобного на левобережье не было. Да и не только охотникам благодать – у самого мрачного пессимиста в душе радость проснется, если прогуляется по этим холмам, попьет воды из кристально-чистого ручья, вдохнет полной грудью медовый воздух, пропитанный ароматами степных трав. А уж как весной здесь прекрасно – птичья трель не смолкает ни на миг, мечутся ошалевшие в пору гона антилопы, холмы алеют от цветущего мака и тюльпанов.

Полная благодать.

Ломкина на Земле все называли просто: Лом. Здесь звали так же, хотя он ни одной живой душе не рассказал о своем прозвище. Фамилию выдал, и все – теперь Лом навечно.

Сам не заметив, что мыслит вслух, он речитативом пропел:

– Я Лом. Я Лом двух миров. Я был Ломом на Земле, а теперь я Лом в этой жопе. Я космический Лом двух миров.

– Ты что, опять перебрал? – поинтересовался Кислый.

– Хотелось бы…

– Потерпи, недолго уже. А фамилия у тебя в тему. Вот у меня корефан был, старый корефан, на одном горшке выросли. У того фамилия Коноплев была. Прикинь, если бы он тут нашелся, были бы Ломкин и Коноплев.

– Прикол. Только ты реально уже мозги протрахал этим своим приятелем. Стопицот раз слышал уже про этот горшок и вашу совместную срань.

– Было бы что трахать! А жить с такой фамилией – это ментовским светофором работать.

– Не… Кислый… тут ментов нет.

– Зато тут Круг есть.

– Круг – реальное падло. В ментах и то больше человеческого.

– Спору нет. Лом, если мы попалимся с маком, я даже думать боюсь, что он сделает.

– Чего тут думать – финиш нам сделает. Это чмо меня за грибы четыре дня в погребе гноило. За мак нас раком через шлагбаум нагнут.

– За мак да… За мак он маму через шлагбаум, не то что нас…

Лом подрезал очередную маковую головку и, завороженно глядя, как выступает млечный сок, задумчиво произнес:

– Кислый, если и эта ханка[8] не вставит, то мы реально попали. Хуже чем с шалой[9] попали. Мак какой-то не такой.

Кислый возразил:

– Шала и правда отстой, стога не хватит вставиться, но план[10] ничего, приход был. А мак вроде нормальный, я и похуже видал.

– Да мы чуть не кончились, пока на пару раз вставиться плана не намацали на той поляне.

– Климат здесь не тот. Пыльцы мало, смолы тоже. Самим сажать надо.

– Иди Круга попроси землю под коноплю выдать, – буркнул Лом.

Приятели дружно хохотнули, представляя реакцию мэра. Кислый поднял голову, утер пот со лба, глянул в сторону реки, плюхнулся на живот:

– Лом! Ложись! Попалимся!

В крови Лома постоянно присутствовали сильнодействующие вещества, отрицательно сказывающиеся на реакции, и не только на реакции. Ничего не поняв, он насмешливо заявил:

– Кислый, ты по ходу пару стогов скурил уже, вдогонку к смоле. Мы на правом берегу, здесь Круга нет и не будет, тут островитян земля. Кончай придуриваться – я на такой развод не попадусь. Встал бегом и работай – я за тебя пахать тут не нанимался.

– Придурок! Торчок конченный! Ляг, пока не заметили!

Лом неохотно обернулся, посмотрел, плюхнулся рядом с Кислым, заикаясь, произнес:

– Может, это глюк?

– Реально не глюк, я даже слышу их уже. И не можем мы оба в одну тему заглючить, да и не с чего нам так глючить реально.

– А может, тут шала такая? Долгоиграющая?

– А может, ты сходишь и потрогаешь их?

Лом подумал и покачал головой:

– Не… сам иди. Чего ты мне такое говоришь – это же надо быть в голову трахнутым, чтобы пойти туда.

– Вот и я о том же. Это тебе не Круг. Эти через шлагбаум нагибать не будут. Эти сразу.

– Реально не будут, – согласился Лом и с нескрываемой печалью добавил: – По ходу мотать отсюда надо, хрен с ней, с этой ханкой. И лодке нашей полный капут – они как раз там тусуются.

– Да найдем мы еще поляну, тут мака по холмам много должно быть. Мотаем к лесу, а оттуда к Добрыне.

– Так Добрыня тоже через шлагбаум может, – опасливо возразил Лом.

– Ну Добрыня не Круг. Добрыня с понятиями, а не падло конченное. У него лодки есть, может, поделится, если расскажем про местную тему.

– Тогда пошли, – согласился Лом. – Но лучше поползли.

### Глава 3

Ветер, как назло, стих перед самым городом, и к пристани «Варяг» подошел на веслах, под натужное пыхтение гребцов. В межень Хрустальная прилично обмелела, и течение усилилось пуще прежнего. Олег с радостью убедился, что за пару недель его отсутствия здесь многое добавилось – народ без дела явно не сидел. Главную башню, охраняющую причалы, достроили, наверху даже чашка катапульты виднелась. Половина речной стены готова, на второй работы еще немало, но там это не страшно – обороне помогает обрывистый берег. Если и на остальных участках то же самое, то можно считать, что крепость у бывших островитян уже есть.

Однако наибольший интерес у Олега вызвали не новостройки, а незнакомый корабль у верхнего причала. Не похож ни на «Арго», ни на «Варяга». Больше всего напоминает речную галеру из южных стран – таких немало перевидали во время торгового плавания за пороги. Было дело, даже воевали… Южные лица, мелькающие на палубе, окончательно уверили Олега в мысли, что к землянам пожаловали гости.

Такого еще никогда не бывало.

Корабль подтянули к причалу, опустили сходни. Шагать по ним пришлось снизу вверх – суденышко было сильно перегружено, пару раз даже дно цепляли, пока поднимались. На полпути Олега едва с ног не сбила его суматошная супруга, свалившаяся чуть ли не на голову. Насладиться встречей не дал Добрыня – здоровяк бесцеремонно ухватил друга за руку:

– Анька, отдай мужика, мне он сильнее нужен, чем тебе.

– Так ночевать вы что, тоже вместе будете? – невозмутимо поинтересовалась девушка.

Причал взорвался смехом, а Добрыня беззлобно ругнулся:

– Тьфу, стерва языкастая, отлупить бы тебя, да жалко! Сгинь хоть на часок, дай нам дела порешать, а потом хоть неделю ночуйте.

– Ровно час, время пошло, – непреклонно заявила Аня и, скатившись на палубу «Варяга», бросилась разыскивать своего родственника-священника. – Дядя, ты где? Ну как твоя миссионерская деятельность прошла? Сколько ваксов окрестил?

– Да нет его тут, – буркнул Клепа. – В устье высадили, к вечеру дойдет. К рыбакам он хотел заглянуть. А за ваксов не переживай – крестить не крестил, но отпел немало.

Добрыня, отведя Олега от причала, мрачно поинтересовался:

– Что у вас там было? Я смотрю, раненых привез?

– Двое убитых, двое серьезно ранены, – угрюмо ответил Олег. – Попали мы серьезно один раз, так с ходу не рассказать. Как у вас-то?

– Да у нас живые все, слава богу. Только Макс еще не вернулся, ждем. Пошли ко мне, там все расскажешь.

Избушка Добрыни была многоцелевым сооружением. Здесь жил предводитель островитян, здесь же проводили важные совещания в узком кругу, здесь же устраивались пьянки для высшего руководства и прием делегаций от других поселений – по сути, те же пьянки, но в расширенном кругу.

Усадив Олега за стол, Добрыня выставил перед ним тарелку с вяленой рыбкой, спустился в подпол, поднялся с парой огромных глиняных кружек:

– Говорить много придется, так что давай горло смочим. Пиво домашнее, от кшаргов Круг подкинул бочонок. Давай-ка чокнемся за встречу. Ну давай, рассказывай.

Слушать Добрыня умел, а расспрашивать умел еще лучше. Пить пиво Олегу сразу стало некогда, и к концу «допроса» оно даже перестало пузыриться. Узнав все, что хотел, хозяйственный лидер уточнил:

– Так говоришь, там еще много такого добра осталось?

– Не то слово. Думаю, надо зерно в первую очередь спасать. Там пара вагонов, но один сильно пострадал, и зерно вымокло, гниет. Только в одном конце осталось сухим. Но зато второй нормальный, я замачивал, прорастает хорошо. Мы даже картошки нашли несколько мешков. Погнило ее много, но сквозь гниль Клепа побеги заметил: растет некоторая. Несколько кустов взяли, бережно несли. Не завяла, а остальную там пересадили на хороший участок, надо будет выкопать, как созреет, если зверье местное не вытопчет. Но это вряд ли – там живности мало очень. Картошку можно и отдельными глазками сажать, если знать как. Я читал про такое. Если все нормально будет, на следующий год у нас будет полно семенного картофеля. Здесь он не растет и даже неизвестен.

– Хорошая новость. Жаль, что вы там пулеметов парочку не выкопали или танк. Нам бы очень не помешало.

– Пневматическую винтовку нашли одну, – усмехнулся Олег.

– Шутник. Хайтов рассмешишь…

– Селитра там вагонами, где сера есть, тоже знаем, древесный уголь тоже не проблема. Так что черный порох у нас будет, а может, чего и покруче соорудим. Труб там разных хватает, мы немного притащили с собой – ничего приличного из них не соорудить, но дробовик запросто. Сотню человек нам с мушкетами, и хана Хайтане. В металлоломе нашли и получше стволы, но это разве что под артиллерию – здоровые очень.

– У меня тут на примете мужичок есть, в химии понимает хорошо, сейчас занят дублением кожи, вот его на порох и назначить – пускай думает.

– Ну это тебе виднее, кого и как. Ты давай колись: что за корабль у нас стоит?

– Три дня назад снизу пришел, ватага арланцев на нем. Товар хотели до Сумалида поднять: вино, ткани, лекарства, пряности. Ну и к нам по пути думали заглянуть. И не пожалели: мы все у них скупили, эти рады без памяти, после полудня отплывать собираются.

– А платили чем?

– Соль, железа немного прокованного, золото подскребли, что добыть успели, и Млиш пару камней выдал, которые у тебя хранятся. Сказал, что самые дешевые взял.

– Пороги они нормально прошли?

– Говорят, спокойно все там. Но все равно страшно было: народу у них мало, если что – не отбились бы.

– А чего ж они поперлись такой мелкой кучкой в такую даль? Как они собирались мимо Хайтаны пройти?

– А мозгов у них нет, вот и поперлись. Там молодежь одна, куда ветер дунет, туда и несет. Быстрей бы их сплавить – уже пару драк затеяли и чуть девку не умыкнули. Извинились, правда, и откупились, но оттого не легче – в гробу я таких купцов видал. Своих надо вниз посылать, одежды нам очень не хватает, и не только нам. Негде нам ткань брать, кроме как на юге. Думать надо, кого посылать, и думать срочно, чтобы до снега успели вернуться.

– А что они говорят про обстановку? Арланцы и танирцы так и воюют там?

– Говорят, мир, но я так понимаю, больше часа там мир не держится и всего можно ожидать.

– Да там и без войны хорошего мало…

В дверь без стука вошел высокий, болезненно худой парень: бледный, белобрысый, будто альбинос. Щурясь в полумрак избы, он, чуть заикаясь, поинтересовался:

– Добрыня тут?

– Ну, допустим, тут, – недовольно прогудел хозяин дома.

– Здорово! Можно войти?

– Лом, так ты вроде уже вошел. И совести у тебя при этом хватило мне на глаза явиться!

– А что сразу Лом! Чего орете с порога! Вы выслушайте сперва, я по делу сюда пришел. Важное дело.

– Что у тебя, торчка, может быть важного? Героином пришел поторговать или что?

В дверь проник второй посетитель: этот был мелкий, чернявый, с бегающими глазками. Бросая по углам избы вороватые взгляды, он радостно поприветствовал главу островитян:

– Здравствуйте, дяденька Добрыня. И вам, Олег, здравствуйте.

Добрыня нахмурился еще больше:

– Ну раз и Кислый тут, то точно дело пахнет героином.

– Да не… героин это такое дело, его так просто не сварить, – просветил общество чернявый. – В принципе процесс получения несложен, надо только…

– Заткни пасть, – мрачно, уже не заикаясь, заявил Лом. – Дело-то важное. Слушайте, мы тут вчера под вечер такое видели, вы не поверите.

– Отчего ж не поверим, очень даже поверим, – кивнул Добрыня. – И что это было? Дева Мария на дельтаплане явилась или новогоднее поздравление президента России с небес донеслось? И что вы при этом курили, тоже расскажите – нам очень интересно.

– Гы! Добрыня шутит! – осклабился Кислый. – Там не вертолет, там дело круче. Там туча хайтов. Офигенная туча.

– Так и было, – подтвердил Лом. – Там их столько, что даже считать страшно было. Ели ноги оттуда унесли.

– И где это было? – заинтересовался Олег.

– Напротив поселка Носова. Только на вашем берегу, – охотно ответил Кислый. – Мы там… у нас там дело было, чуть не попались к ним.

– Это что у вас, окурков, за дела там? – вскинулся Добрыня.

Лом, стараясь увести здоровяка от скользкой темы, поспешно затараторил:

– Да их там реально много. Вот будь у нашего Круга на голове волосы, вот их там столько, сколько бы у него волос было.

– Лысый как срака твой Кругов, – отмахнулся Добрыня. – Да и вы небось хайтов от ваксов отличить не можете.

– Обижаете, – обиженно протянул Кислый. – Мы весной в погребе не отсиживались, воевали на стене получше других. Вот и сейчас, как увидели их, так сразу подумали: «Небось эти гады собираются напасть на избушку дяди Добрыни и надо его предупредить». Ночь не спали, к вам бежали, помочь спешили, а вы… эх…

– Да и лодку нашу они замутили, – горестно сообщил Лом. – Думали, что вы взамен, может быть, дадите. У вас их полно, а нам как без лодки назад…

Жадноватый Добрыня и не думал расщедриваться:

– Может быть, это может быть, и вообще мечтать не вредно. Камень вам на шею взамен дадим – и плывите куда хотите. Только сперва покажете, где точно видели хайтов.

– Так я же сказал – напротив поселка Носова! – чуть не крикнул Кислый.

– Так от тех мест до нас часов пять-шесть ходу, это как же вы, торчки синюшные, всю ночь бежать могли?

Олег решительно поднялся из-за стола:

– Добрыня, я пойду с ними, сам гляну.

– Куда ты намылился?! Только с дороги же… Анька вон… ждет.

– Подождет еще немного, не умрет. Если это хайты были, то не пойму, как мы их сегодня не заметили, спускаясь к вам. Или темно было, или еще что. Да и первый раз слышу, чтобы они ниже Нары по нашему берегу лазили. Нет… я сам проверю…

* * *

Хайтов действительно было много.

Внизу, в долине ручья, копошилось не меньше пары сотен созданий Хайтаны. В основном здесь были раксы и триллы, но меж ними сновало десятка полтора бочкообразных «расшибателей стен». Млиш не знал, как называются эти существа, и земляне величали их амбалами, кинг-конгами, быками и другими подобными прозвищами. В этих краях до сих пор видели их всего один раз – при осаде большого поселка. Эти ходячие шкафы тогда с легкостью прорубали ходы в деревянных стенах. Вспомнив это, Олег нахмурился: единственная крепость на правом берегу – это поселок островитян. Если хайты притащили амбалов для преодоления стен, надо готовиться к неприятностям.

Кроме того, Олег понял, почему не заметил лагерь хайтов и их корабли – как раз напротив устья ручья тянулся длинный, лесистый остров, окруженный коварными мелями. «Варяг» обогнул его стороной, очевидно, и хайты его не увидели. С другого берега их и подавно не разглядеть – там как раз протянулись глухие плавни, люди туда никогда не заглядывали.

Кислый торжествующе обернулся к Олегу:

– Я же говорил! Эх вы – не верили!

Олег, вжимаясь в траву, чуть раздвинул стебли, взглянул вниз, хотел присвистнуть, но передумал и шепотом произнес:

– Ну не так уж их и много, но порядочно…

– А что это они там делают? – не унимался Кислый. – Вроде как копают ямы… Может, хоронят кого-то или клад зарыть приплыли?

– Уходим отсюда, – скомандовал Олег. – Пока нас не похоронили. Ползком уходим, если у них дозорные на холмах, то заметить могут. Доползем до тех деревьев, а там бегом до поселка…

– Меня уже запарило туда-сюда бегать, – чуть не хныча заявил Лом. – Третий раз уже за день, ноги отваливаются.

– Можешь с ними оставаться и заодно Кислого тоже с собой оставь. А я побежал – тут четыре часа ходу. Сам не пойму, как вы целую ночь убили на это…

– Так мы не местные, дороги не знали, – оправдался Кислый и с интересом добавил: – Глянь, еще один корабль к ним подходит!

Олег опять припал к своей «амбразуре» и опять чуть не присвистнул: Кислый оказался прав лишь наполовину – к лагерю хайтов и правда приближался корабль, но вот к Хайтане он не имел ни малейшего отношения.

– Это купцы с юга. Я думал, они вниз вернулись, а они, идиоты, поперлись к Сумалиду. Прав был Добрыня: мозгов у них нет.

– Хана им, – невозмутимо констатировал Кислый.

Хайты не спали и тоже заметили добычу. В три потока заструились воинские отряды, загружаясь в корабли. Не прошло и пары минут, как первый уже отчалил, направляясь на перехват. Купцы вели себя как на лодочной прогулке в центральном городском парке – и ухом не повели. Спали их наблюдатели или нет, но противника они рассмотрели слишком поздно.

Донесся тревожный звон судового гонга, на палубе закипела суматоха. Рулевые поспешно пытались развернуть корабль, остальные суетливо стягивали мешающий парус и садились за весла. Кто знает, может, и успели бы – галера все же побыстроходнее хайтанских корыт. Но не повезло – зря пошли в путь без местного лоцмана, да еще и держались возле берега.

Судно накренилось на левый борт, с разгона налетев на песчаную мель. Засело серьезно – несмотря на отчаянные попытки экипажа оттолкнуться назад, корабль даже не шевелился. В принципе засели нестрашно, час работы – и освободятся, но враг этого часа, естественно, не даст.

Олег внимательно проследил за коротким абордажным боем и понял, что с этими купцами островитяне больше торговать не смогут. Может, они и глупы, но дрались как волки – хайтам не пришлось обременять себя пленными.

– Отмороженные пацаны, – констатировал Лом. – Я бы на их месте сдался.

– Я тоже, – кивнул Кислый. – Этих гадов в сто раз больше.

Олег покачал головой:

– Нет, не в сто… но все равно много. Хватит трепаться, уползаем.

* * *

Не отвечая на расспросы любопытствующих островитян и с трудом отправив взбешенную жену домой, Олег, таща за собой Кислого и Лома, вломился в избу Добрыни. Тут его будто ждали: помимо Добрыни за столом сидели отец Николай и Шульгин. Странная компания, но люди далеко не последние, и скрывать от них новости не стоило.

Прервав взмахом руки попытку Добрыни что-то сказать, Олег заявил:

– Хайты. Много хайтов. У них лагерь в устье Платинового ручья.

– Так это же совсем рядом, и берег уже наш, – нахмурился священник. – Ты уверен?

– Нет, – язвительно ответил Олег, – я это только что придумал – от скуки. Их там сотни две-три, на трех кораблях пришли. При мне перехватили корабль южных купцов.

– Не понял? – прогудел Добрыня. – Они же отплыли в обед. К себе пошли. А Платиновый ручей выше нас по течению.

– Не знаю, может, они заблудились или скорее решили все же попасть в Сумалид, но попались к хайтам. Те всех перерезали.

– Странно, что они так далеко высадились, – задумчиво произнес Добрыня. – Могли бы легко зайти прямо в Хрустальную.

– Думаю, они о нас вообще не знают, – уверенно заявил Олег. – Я понаблюдал за ними, они сюда, похоже, за платиной приперлись.

– Не понял? За какой такой платиной? – оживился Шульгин.

– Я в прошлом году на том ручье пару шурфов разведочных пробил. Там следов золотодобычи хватает, причем некоторые ямы выглядели свежими. Думал, что старатели держались там до последнего, и, значит, содержание золота там хорошее. Но оказалось, что золота в песке немного, зато полно платины. По моим прикидкам, в металле местном процентов восемьдесят платиноидов, остальное золото. Платину здесь не ценят – Млиш говорил, на юге за добычу платины в масле живьем варят, потому что ее фальшивомонетчики используют, так что добыча там бессмысленна, и больше я туда не совался. Но хайты собираются явно добывать песок, причем работают лихо. Уже пару старых ям расчистили и почти сколотили примитивную гидравлическую установку. Судя по тому, как четко действуют, у них все продумано и не первый раз этим занимаются. Похоже, следы старой добычи после них остались.

– И на кой же им эта платина? – удивился Шульгин. – Это же вроде металл просто для украшений, а эти твари их не носят.

Олег покачал головой:

– Основное применение платины – техническое. Это тугоплавкий, химически инертный металл с кучей уникальных свойств. Тигли, катализаторы, термопары…

Намечавшуюся лекцию решительно прервал Добрыня:

– Да какая нам разница, для чего она им? Пусть хоть жрут эту платину вместо сахара, нам-то главное, что они в пяти шагах от нас встали. Олег, как, по-твоему, – надолго они?

– Не знаю, они передо мной отчитываться не стали. Но обустраиваются на ручье с размахом: хижины ставят, навесы, даже вроде бы лагерь обносить частоколом собрались – в ближайшей роще колья готовят.

– Олег точно говорит, – поддакнул Кислый. – И еще землю таскают в одну линию, наверное, вал делать собрались.

– Не было нам печали, – вздохнул священник. – Олег, а эта платина, она что, только в одном месте здесь? Как-то это странно с их стороны в такую даль прийти за ней.

Олег пожал плечами:

– Я все знать не могу. На Земле платиноиды встречаются очень редко, потому и стоят дорого, здесь, думаю, скорее всего, тоже так. По-крайней мере золото тут редкость: нам просто повезло, что этот край наподобие Уральских гор – всем богат. На Урале, кстати, и золото и платина есть.

– В гробу я видал такое везение, – вздохнул Добрыня. – Не нужны нам такие «старатели» в соседях. Надеюсь, они еще не знают, что мы рядом.

– Я по пути охотников в лагере предупредил – никто в ту сторону не сунется. Но хайты нас или наши следы заметят быстро. Пришли они явно не на пару дней, значит, охотиться будут или просто шляться по округе. А у нас там неподалеку, в сторону Нары, лагерь лесорубов. Народа там сейчас нет, но поселок и вырубки не скрыть. Да и по Фреоне с левого берега рыбаки гоняют постоянно, лодки их и плоты обязательно засекут. В общем, отсидеться не получится.

Шульгин вкрадчиво произнес:

– Это почему не получится? Они далековато от нас, вряд ли заметят наш поселок по дыму из труб. Пусть даже месяц будут платину мыть, нам это не помешает – просто будем избегать тех мест. Они намоют платины и уйдут. Ну, может, поймают несколько рыбаков с левого берега. Но это же не наши ребята. Да и предупредить Кругова можно – он гонцов пошлет по левобережью, и народ не будет маячить перед Платиновым.

– Не все так просто, – мрачно возразил Олег. – Это же хайты…

– Ну и что?

– Ну и то, – буркнул Добрыня, – Заберут свою платину и вернутся в Хайтану. Там расскажут, что здесь полно людишек. Вернутся уже оравой побольше. А может, и вообще решили на год тут осесть, на Платиновом. Построят крепость, и станет нам вообще печально… с такими соседями…

– Они и так знают, что здесь люди есть, – возразил Шульгин. – Набег их лишь недавно отбили.

Олег, решив, что пора выразить вслух витавшую в воздухе мысль, спокойно произнес:

– Передавить их надо, пока частокол не построили. Тогда точно никому ничего не расскажут и в другой раз подумают – стоит ли местная платина таких хлопот.

Шульгин скептически поморщился:

– В другой раз припрется их тысяча, и весь берег очистят, чтобы не мешали платину копать.

– У страха глаза велики, – парировал Олег. – Мы здесь уже пару раз им разгром устроили, и до сих пор никаких «тысяч» не видели. Далековато им до нас. Да и не так они страшны. Их много, но все же не миллиарды, посылать огромные отряды им нелегко – иначе бы давно всех нас переловили. Сил у них ровно столько, сколько земель, потому они и не могут расширять свои границы. А если попробуют расширить, надо это в корне пресекать. Платиновый ручей наша земля, и платина там тоже наша. Нас здесь если всех собрать, то больше тысячи народа. Даже если левый берег не поможет, полторы сотни воинов выставим легко. И союзников новых в деле испытаем – две-три сотни ваксов скажу Муру привести.

– Дожили, – чуть не прошипел Шульгин, – с ваксами дружбу затеяли. Может, нам еще и с хайтами союз заключить?

– Я бы с удовольствием, – ухмыльнулся Олег, – вояки они неплохие.

– А я и не сомневался…

Лом, всю беседу переминавшийся с ноги на ногу, нерешительно протянул:

– Ну так раз такие дела, так, может, лодку нам выделите? Сами видите, не наврали мы, а без лодки нам на левый берег никак не попасть.

Добрыня зловеще улыбнулся:

– Гонцов пошлю сейчас к Кругову, за подмогой, вот с ними и переправитесь. Заодно уж своему мэру объяснишь, какие такие дела загнали вас на маковые холмы.

* * *

– Олег, а может… может, сядем на корабли и уйдем… на юг уйдем. Уйдем все. Там хайтов нет.

Прижав к себе жену покрепче, Олег вздохнул:

– Ань… не ждут нас на юге. Мы везде чужие, и везде будут свои хайты. Сто раз уже это обсуждалось: нет у нас никакой альтернативы – надо просто стараться создать здесь что-то свое. Нам повезло, что людей здесь нет и никто нам не мешает.

– Ну конечно! Не мешают! Олег, оглянись: мы не живем… мы выживаем. Мы здесь уже больше года, здесь полно женщин, способных родить, и нет аптек… нечем предохраняться. Но детей почти не рождается… не до детей нам. А смертность какая… постоянно кто-то умирает от неизвестно какой болячки или паразита, даже врач с юга не может помочь, говорит, что таких болезней не видел никогда. Мы ведь чужие здесь, нет у нас иммунитета против местной дряни… Зимой каждую неделю похороны, да и обморозились многие, потому что одежды мало теплой. Я уж молчу о тех, кого убивают звери или враги. Мы сюда переселились с острова несколько месяцев назад, а на нашем кладбище уже десять могил. Мы заняты только одним – стараемся выжить. Все усилия, все мысли, все планы, все, чем мы живем, все подчинено одному – прожить хотя бы один день лишний. Мы не строим планы далеко наперед, живем одним днем. И это естественно – ведь если завтра на своих огромных кораблях придут хайты, все планы наши окажутся бессмысленными. Вспомни ту толпу, которую мы видели на их землях: даже половина того отряда, что прошел тогда мимо нас, с легкостью разобьет все наши силы, даже если соберем всех мужчин с обоих берегов и ваксов, которые присоединились к нам. Мы даже не сможем ничего сделать их кораблю, нас тогда чудо спасло, что он на мель сел.

– Чудо было рукотворным, мы сами его туда заманили, – возразил Олег.

– Ну какая разница, все равно случайность. Да и это кораблю не повредило, просто задержало, и мы смогли удрать. Да господи… о чем это я… Олег, тебя нет никогда дома. Ты постоянно пропадаешь в поездках… в опасных поездках. Встречая корабль сегодня, я тряслась от страха. Представляла, как на палубе тебя не найду, а все твои товарищи будут выглядеть печально и виновато отводить взгляды. И так каждый раз… Я могу остаться вдовой в любой момент.

– Красивой молодой вдовой, в этом есть свои плюсы, – ухмыльнулся Олег.

– Не ерничай! Глупые у тебя шутки! Ты просто дурак – так нельзя шутить! Олег, мне страшно, давай отсюда куда-нибудь уедем, где не будут умирать так часто.

Аня не выдержала, расплакалась. Прижав ее к себе еще крепче, Олег нежно зашептал:

– Дурочка ты у меня, ну куда же нам уходить? Ань, да, тут трудновато, но это наша земля и деваться нам отсюда некуда. Ну припремся мы на юг – и что дальше? Там мы никто, и прав у нас никаких. Понравишься ты местному «олигарху», свистнет слугам забрать тебя. Я, конечно, буду против. И выйдет гора трупов на десяток наших кладбищ. Это я так, к примеру сказал: на самом деле я, конечно, тебя и сам буду рад «олигарху» сплавить, найду там себе помоложе и посимпатичнее.

– Шутка не смешная…

– Ну… ну, солнышко, хватит рыдать. Уж обо мне точно не беспокойся, у меня жизней больше, чем у кошки, ты же меня знаешь.

– Ага… знаю. Я помню, как тебя старуха ваксов чуть не убила…

– А ты злопамятная у меня!

– А ты клоун самовлюбленный. Олег, ты же опять в бой пойдешь, к этим хайтам. Олег, я хайтов боюсь до истерики.

– Да все их боятся… А деваться некуда… И не реви раньше времени, их там немного, и не особо сильны с виду… старатели, не воины… Передавим этих легко.

– Передавите этих, приплывут другие. Что им стоит прислать пятьсот или тысячу воинов. Ты же сам видел, сколько их там, в той степи. Если они не вернутся с этой проклятой платиной, они обязательно захотят узнать, что случилось. И пошлют тысячу.

– Будь у них лишняя тысяча, давно бы прислали. И вообще мы уже не те, какими были год назад. Тогда набег шайки ваксов казался катастрофой. Мы стали сильнее и скоро станем еще сильнее.

– Неоткуда нам силу брать… нас больше не становится.

– Ошибаешься. Времена меняются – народ начинает собираться в поселки, жить поодиночке и малыми группами теперь не модно. Да и народ уже не тот, что раньше: подучился воинскому делу, лучники уже не экзотика, за меч, все знают, с какой стороны браться. Доспехов пока маловато, но кожанки, считай, у всех, щитов много, шлемов. У нас появляется новое оружие: арбалеты уже не редкость, а на стенах вон сколько метательных машин. Скоро, если все будет хорошо, у нас и огнестрельное оружие будет. С мушкетами вообще хайтов можно не опасаться.

– Правда? У нас ружья будут?

– Мы там, на разломе, нашли селитры пару вагонов. Этого хватит, наверное, на сто тонн пороха, если не больше. Там же нашли немало хороших заготовок под стволы: перфораторные штанги, буровые трубы, в вагоне с металлоломом даже несколько пушечных стволов старых. Так что и пушки, и мушкеты у нас скоро будут. Знаешь, что будет с толпой из сотни хайтов, если в нее с дистанции метров в сорок дать залп из трех десятков мушкетов?

– Не знаю.

– Не станет толпы. Их просто растерзает картечью. И что самое приятное: много ума, чтобы овладеть этим оружием, не надо. Не надо даже стрелять уметь метко – лишь бы направить в нужную сторону.

– Умеешь ты успокаивать… А может… может, подождем, когда эти мушкеты сделают, а потом вы нападете на их лагерь?

– Вот, блин… дались тебе те хайты… Спи давай, плакса, этих старателей мы и без мушкетов спокойно передавим… голыми руками…

### Глава 4

Макс покосился в сторону пленника и внутренне содрогнулся. Не так уж давно он сам так же кормил муравьев – невольно вспоминаешь об этом кошмаре, глядя на подобное зрелище.

Пленник держался стоически – вот уже пару часов без звука кормил насекомых, явно решив молчать до упора. Люди Бума почти все уже спали, лишь тройка самых азартных продолжала по десятому кругу проигрывать друг другу трофейные вещи, отобранные у пойманного стрелка. Сам Бум, присев на седло рядом с пленником, вот уже час неутомимо сражался с лошадиными мослами, выковыривая из них мозг. Судя по всему, это занятие не надоест ему никогда. Земляне и кшарги тоже спали или, по крайней мере, дремали, лишь Макс с Дубиным терпеливо продолжали ждать результатов допроса захваченного врага. Вопреки своей природе не спали и муравьи, продолжая мстить за причиненные им разрушения. В принципе им теперь и негде было спать – конус их мегаполиса был срыт до основания и высыпан на тело пленника.

Бум, отбросив опустошенную кость, издевательски ласково произнес:

– Дружище, я вижу, уже стемнело, муравьи отдыхать потянулись, а язык у тебя так и не развязался. Что ж… раз по-хорошему ты не понимаешь, будем по-плохому. Гурк, хватит кости трясти. Накали-ка стилет на огне получше и выжги ему для начала левый глаз. Ури, а ты ему пока веки отрежь, чтобы взгляд не воротил.

– Как скажете, сир, – буркнул слуга рыцаря и, достав из-за голенища длинный кривой нож, направился к пленнику.

То ли муравьи все же покончили с остатками упрямства, то ли несчастный просто не был готов психологически к подобному членовредительству, но играть в молчанку перестал:

– Стойте! Не надо! Меня зовут Рицо, я человек барона Пигируса.

– Пташка зачирикала, – осклабился Бум. – А скажи-ка мне, Рицо, почему это ваш барон разбойничает в лесах здешних? Или обнищал до того, что с бродяги готов штаны драные стянуть?

– Барон Пигирус не разбойник! – возмущенно вскинулся пленник.

– Это как же не разбойник?! Ты нам сказал, что из его людей будешь, и при этом мы видели, что ты разбойничаешь. Если у рыцаря люди разбойники, то рыцарь или повесить их обязан, или сам должен привыкнуть к тому, что он теперь разбойник.

– Я не разбойничал, – мрачно-упрямо заявил Рицо.

– Да что ты говоришь! Скажи еще, что наши лошади от сапа сдохли! Ты и твои дружки-ублюдки второй день уже по нам из кустов стреляете при любой оказии. У нас уже почти лошадей не осталось – или пали от стрел ваших, или разбежались в суматохе. Ты, дружок, не просто разбойник, ты еще и конокрад. А знаешь, что в краях наших с конокрадами делают?

– Вешают за шею. Так же, как и тех, кто чужих жен ворует.

Бум покачал головой:

– Вот как ты заговорил! Что-то я не припомню, чтобы я у барона Пигируса жену умыкнул. Да, я, конечно, не евнух, всякое бывало, но, насколько знаю, Пигирусы – это род из центральных лордств, а меня там никогда не бывало. Так что разбою твоему нет оправданий, и быть тебе в петле, если так и дальше будешь ерунду языком молоть. Говори же, зачем твой ослоподобный барон послал вас за нами?

Пленник упрямиться не стал:

– Барон Пигирус послал нас в лес, чтобы найти ваши следы, сир Бум. Вас видели у замка Шифки, нам повезло, что мы были рядом и у нас хорошие проводники. Когда мы поняли, что вы уходите на запад, то сир Орус решил убить ваших лошадей, чтобы вы не смогли уйти далеко. Войско герцога Нирусватуса недалеко, а с ним и наш барон. Мы преданные ему люди и просто делаем то, что велел делать наш господин.

– Проклятье! – взревел Бум. – Вы, канальи, могли бы проявлять поменьше рвения при этом! У нас осталось всего восемь лошадей на весь отряд, да и то все раненые. Хуже нет для рыцаря, чем пешком по лесам бродить.

Дубин, ничего не поняв из допроса пленника, склонился к Максу:

– Что они там говорят?

– Да из-за пристрастия Бума к чужим бабам все наши беды нынешние. Кто-то из людей Шифки, думаю, узнал нашего рыцаря и стукнул об этом людям герцога. Те послали вслед этих молодцов, чтобы они нас задержали в лесу. Вот они и стреляли по лошадям, не трогая людей.

– Ни фига себе не трогая! У нас уже семеро раненых!

– Ну стрела это дело такое – летит не всегда туда, куда хотелось бы. Да и сам посмотри: у нас осталось восемь лошадей, а было сорок. При этом есть еще пять коров, а пропала лишь одна. Все лошади ранены, а корову лишь одну лечить пришлось.

– Да… странно, что сами этого не заметили… Нас и правда стараются задержать.

Бум тоже обернулся к Максу:

– Плохо дело. Пешком нам не уйти от погони. Думаю, люди барона или самого герцога уже в затылок дышат. Уж очень серьезно они за нас взялись.

Пленник, решив, что настал его звездный миг, заявил:

– Его светлости герцогу Нирусватусу нужна лишь голова сира Бума. Принесите ее в мешке, и он наверняка помилует остальных. Ну разве что уши отрежет или выпорет.

– Я тебе сейчас отрежу все, что можно у мужика отрезать, – пригрозил Бум.

– У вас нет другого выбора, – упрямо гнул пленник. – Барон Пигирус со своими вассалами пошел к Рыбице рысью, не жалея лошадей. Ему не надо было крюк к Шифке делать. Так что у брода вас будет ждать его отряд. Луга вокруг Рыбицы по нашему берегу просторные, есть где разгуляться. У вас восемь полудохлых кляч осталось, а у нашего барона семь рыцарей, с ними оруженосцы и свита. Втопчут вас в траву, как жаб.

Бум пнул пленника по макушке, заставив замолчать, и обернулся к Максу:

– Самое время вам подумать, что делать дальше. Или режьте мне голову, или надо не попасться на глаза этому сыну ублюдка Пигирусу.

Пойманный лучник зашипел:

– Когда придет время суда, я расскажу барону, как ты его оскорбил. Смерть твоя будет собачья, позорная!

Рыцарь без слов вытащил меч, коротко рубанул пленника в горло:

– Наконец-то заткнулся! – хохотнул Гурк.

Бум, не обращая внимания на агонизирующее тело, корчащееся у ног, вновь обернулся к Максу:

– Ну что решать будем?

Макс пожал плечами:

– Нас мало, бой мы не потянем. Надо поворачивать на юг и переходить Рыбицу выше их засады.

– Плохая идея. Через Рыбицу один брод, на ее повороте. Кратчайший путь к Фреоне… так говорят. Если переходить ее выше, в самые болота уткнемся. Что там ваши кшарги про эти болота говорят? Знают они там тропы?

– Вряд ли. Им незачем туда соваться. Говорят, эти болота опасны и непроходимы.

– Эх… лучше голову отрежьте… ненавижу болота…

* * *

Добрыня присел на скамью и кивнул Олегу:

– Вот, это наш химик, Серега, про которого я тебе говорил.

Плюгавенький мужичок суетливо кивнул в знак приветствия, обернулся к Добрыне:

– Я еще не подобрал точную пропорцию, но вроде бы эта селитра хорошая. Вот смотрите.

Покопавшись среди множества плошек и кувшинчиков, расставленных на столе, химик выставил тарелку с горкой серого порошка.

– Подождите минутку, я светильник принесу.

Проводив взглядом спину специалиста, скрывшегося в сарае, Олег поморщился:

– Ну и воняет же здесь.

– А чего ты хотел… это же кожевня. Потому за стенами и работают, иначе в поселке не продохнуть будет.

– Не внушает мне доверия этот химик. Я порох черный видел: он не так должен выглядеть.

– Критику разводить легко, а ты вот найди мастера получше.

Пороховых дел мастер выскочил из сарая, поспешно плюхнул на стол жировой светильник, зажег от него лучинку, поднес к тарелке. Серая кучка зашипела, выбросила язык пламени, пробушевав секунды две-три, оно резко пошло на убыль, оставив после себя жалкое пятно дымящегося шлака.

– Вот, вроде уже получше горит, – обрадовался Сергей.

Олег хмыкнул и поинтересовался:

– А ты вообще откуда химию знаешь? Учился? Работал?

– И учился, и работал.

– Что-то я у нас в городе пороховых заводов не встречал…

– Ну так небось завод безалкогольных напитков знаешь, вот там я технологом и работал.

Олег покачал головой:

– Дерьмо это, а не порох… Серега, лучше бы ты на динамитной фабрике работал – я в детстве и то лучше делал разную гадость для бомбочек.

– Ну так я пропорцию точную не знаю, надо подбирать, – начал суетливо оправдываться «химик». – И вообще, вы много от меня хотите: да никто в наше время подобное делать не может. Нет таких людей. Надо все придумывать заново.

Из-за спины радостно донеслось:

– Здравствуйте, дяденька Добрыня!

Лидер островитян чуть не поперхнулся:

– Кислый! Лом! Мать вашу! Вы какого здесь делаете?! Я же ясно сказал вам с гонцами убираться!

– Так мы пропустили их уход, – подчеркнуто-виновато ответил Кислый.

– Ну амба вам, торчкам! Связанными отвезу и сдам Кругу!

– Дядя Добрыня, ну что вы такой злой. Мы же вам помогли, жизнями рисковали ради вас. Что вам стоит поделиться одной-единственной лодочкой?

Лом, подкравшись к столу и осмотрев выставку химикатов, с любопытством поинтересовался:

– А че это вы тут делаете?

– Кружок «Юный химик» у нас тут, – буркнул Добрыня. – Пока дармоеды вроде вас под ногами путаются, мы делом занимаемся, порох пытаемся вот сделать.

– А чего тут пытаться? – недоуменно протянул Лом. – Берешь и делаешь.

– Ну раз ты такой умный, может, сам и сделаешь? – въедливо предложил Добрыня.

– Не вопрос, – небрежно заявил Лом и бесцеремонно расположился рядом с Олегом.

Глядя, как ловко он завозился с посудой, островитяне переглянулись и без комментариев стали следить за действиями Лома. Тот быстро, но без суеты, что-то смешивал, толок, просеивал через чайное ситечко, из плошки светильника временами капал жидким жиром и даже плюнул пару раз. Высыпав приготовленную смесь на жестяную лопатку, он, постоянно потряхивая, подсушил ее над пламенем и лениво заявил:

– Вот вам и порох. Дерьмо, конечно, но на нормальный состав тут у вас кое-чего не хватает.

Добрыня, сунув нос в лопаточку, недоверчиво буркнул:

– Да это чай какой-то… гранулированный. Торчок ты конченный, как у тебя совести хватило нам голову морочить? Ты же даже взвешивать ничего не стал, смешал все, что видел!

– А че тут взвешивать? Это ж не термит, отклонение на один процент легко допустимо. Вот сами смотрите, если не верите.

Лом сунул лучинку в лопаточку. Яркая вспышка заставила всех шарахнуться, под крышу навеса ушло облако дыма, на лопаточке осталось темное пятно нагара.

– Нормальный порох. Только грязноватый немного. Но за пять минут из этого дерьма лучше не сварганить.

Добрыня молча переглянулся с Олегом и вкрадчиво поинтересовался:

– Скажи-ка, Лом, ты что, химик по образованию?

– Не, я на экономиста учился… только недоучился.

– А откуда знаешь, как порох делать?

– Так чего тут знать? Три компонента, пропорция легкая, почти все в селитру идет, просто перемешать получше и на гранулы пустить.

Кислый решил отрекламировать товарища:

– Лом у нас головастый, вы не смотрите, что тормознутый немного. Он, если надо, из табуретки что угодно замастырит, хоть героин!

– Сам ты тормоз, – огрызнулся Лом. – Но вообще-то да, талант у меня к химии. Хотя насчет табуретки ты и загнул… Правда, кому надо, тот и электрической лампочкой сможет вставиться, главное знать как. Добрыня, ну так как там насчет лодки?

– Да погодь ты со своей лодкой! Ты мне вот что скажи: а тонну пороха сможешь сделать?

– Г… вопрос. Но это не за пять минут. Селитры нужно будет такой же под тонну. Ну и по паре центнеров угля и серы этой. Серу еще почистить надо будет. Не, она, конечно, хорошая, но мусора много. Проварить ее и расплав через сито пустить. Осадок не трогать, а летучие примеси если есть, то сами уйдут. Ну и масло нужно нормальное, а не эта параша из лампы. Сито тоже побольше надо, а то в этом чайном ситечке четыре горба заработаешь, если тонну через него перетрясешь.

Добрыня застучал пальцами по столу, будто на пианино играя, и, сверкая глазами, лихорадочно спросил:

– Лом, а вот ты, к примеру, динамит смог бы сделать?

– А чего там делать? Только смысла нет. Если уж делать, то пластик.

– Чего?

– Ну вы, Добрыня, и темный! Пластиковая взрывчатка. Тот же нитроглицерин, но с нормальным пластификатором. По мощности ничего не теряешь, а хранить и использовать гораздо проще динамита.

– А снаряд для катапульты сможешь соорудить, с этой пластиковой взрывчаткой?

– Ну, корпус нужен и хлам железный под осколочную массу. Под детонатор пружина нужна будет и трубка, хотя можно тупо капсюль с фитилем поставить, это проще будет.

Олег уважительно поинтересовался:

– Слушай, Лом, и откуда ты все знаешь?

– Да так… в Инете нарыл, когда для себя инфу искал…

– Может, ты и бомбу атомную сделать сможешь?

– Не вопрос. Ее и дебил сделает. Там сложность не в бомбе, а в боевом изотопе. Получить его несложно, но надо перелопатить офигенную гору уранового сырья, отделяя двести тридцать пятый от двести тридцать восьмого. Хотя можно и проще: сварить плутоний. Работы поменьше гораздо, но работа очень грязная.

Добрыня поднял руку:

– Тихо, Олег! Лом, я вот подумал, а на хрен вам назад, к Кругову переться вообще, ведь можете спокойно у нас остаться.

– Так у нас там хижина, вещи…

– Ваших вещей там стоптанные лапти и пара голодных тараканов. Выделим мы вам и вещи, и домишко. Голодать у нас точно не станете, да и работа будет интересная: вижу я, химия тебе нравится?

Лом нерешительно покосился на Кислого и, встретив в глазах товарища понимание, обернулся к Добрыне:

– Ну в принципе можно. Только в этом сарае я работать не буду, у меня уже нос отвалиться хочет от этой вонищи.

– А тебе и не придется здесь работать, для тебя мы новый сарайчик соорудим… чуть подальше от поселка… мало ли что. А заведовать кожевенным производством у нас остается его старый начальник – Сергей.

* * *

Кругов пожал руку Добрыне, остальных островитян поприветствовал кивком. Указав рукой на берег, где из лодок высаживались его люди, мэр произнес:

– Со мной пришло восемьдесят человек.

– Негусто, – вздохнул Добрыня.

– А чего ты хотел? Сам просил притащить всех немедленно. Чтобы собрать народ со всех поселков, нам пара дней нужна, вот я и прихватил лишь своих.

– Да нормально. Хайтов немного, сотни две. У нас с вашими столько же наберется почти, да еще и Олега к ваксам послали, он толпу должен привести.

Кругов озабоченно нахмурился:

– Гонцы про вашу дружбу с ваксами рассказали, но мне до сих пор не очень верится… Наши на них очень злые… Прошлый год вспомни – немало наших к ним в котел попало.

– Помню… Ну так местных людоедов мы давили и будем давить. А эти южане, пришлые, с нами у них стычек не было. Они сами местных убивают, враги с ними. Круг, мы не в том положении, чтобы пренебрегать помощью, пусть даже такой. Или мало вас в тот раз хайты погоняли?

– Ну смотри… твои союзники, не мои. Теперь любой набег ваксов на них сваливать будут, сам еще пожалеешь, что дружбу с ними завел. Когда выступаем?

– Заночуете у нас, а утром вместе и выступим. Олег должен ждать нас у лагеря лесорубов.

– Хорошо. Что у тебя тут вообще новенького? Видели мы, «Варяг» пришел с Нары. Что привезли? Соль?

– Вроде того, – уклончиво ответил Добрыня. – Круг, кстати, мы тут наконец-то порохом занялись серьезно. Кузнецам задание дал стволы делать. Если все будет хорошо, скоро у нас артиллерия будет своя.

Кругов присвистнул:

– Неплохо. Только вы в этом деле немного опоздали. Про Монаха слыхал?

– Слыхал. Вроде он уже землян на севере всех подмял под себя.

– Может, и не всех. Но все равно у него людей очень много. Так вот, говорят, что у него огнестрельное оружие есть. Правда, не думаю, что много.

– Возможно, с Земли попало с кем-то?

– Может, и так. Но тогда непонятно, где патроны берут. Мы тут думали насчет пороха, но никто не представляет, как селитру добывать. Да и ствол выковать проблема… это тебе не топор…

Добрыне не терпелось похвастать Кругу привезенными «Варягом» вещами, особенно пушечными стволами, но он сдержал первый порыв. Не стоит всем трубить о своей удаче. Да и, если честно, нечем пока хвастать. Горстка пороха на тарелке и ржавый ствол противотанковой пушки – это еще не оружие.

Это лишь мечты о чем-то большем.

* * *

Лето выдалось засушливым, и реки серьезно обмелели. Рыбица не исключение: перекаты и мели оголились, заросли камыша и тростника оказались на суше. Течение здесь и в половодье не медленное, а сейчас вода чуть ли не ревет в узости съежившегося русла. Не лучшее место для переправы, но Бум выбрал именно его, мотивируя тем, что противоположный берег в этом месте лесистый, а не болотистый. Для Макса его логика была непонятна – все равно в болото влезть придется, так какая разница, но спорить не стал. А жаль: может быть, несчастная буренка выжила бы. Лошади, привыкшие к походам, переправились без проблем, а вот раненой корове не повезло.

Буренка оступилась, еще не дойдя до глубины, завалилась на бок. Народ, не ожидая от нее таких фокусов на мелководье, помочь животному не успел и лишь бранью смог отреагировать на ее поведение. Обезумевшее от усталости, боли и страха животное дернуло вниз по течению, в сторону переката, и вскоре ее жалобное мычание затихло.

Бум, добравшись до берега, уселся на седло, вытянул ноги, позволяя Ури надеть на себя сапоги. Обернувшись к Максу, весело прогудел:

– Не горюй по этой глупой корове: все равно бы сдохла. Жалеть надо об одном: о потерянной говядинке – эта конина уже поперек горла стоит. А это еще что? Гляди-ка кто пожаловал!

Обернувшись, Макс увидел стрелков. Неутомимые преследователи выбирались из леса, выстроились на краю луга, глядя на тех, кого преследовали. Их было всего семеро, хотя, возможно, показались не все – иной раз, попав под обстрел, Макс думал, что против них вышла целая сотня лучников.

– Как жаль, что между нами теперь река, – вздохнул рыцарь. – На лугу этим канальям от всадников не уйти.

Встав, Бум погрозил в сторону противоположного берега кулаком и проревел:

– Передайте вашему барону Пигирусу, что сыны его – содомиты поганые, дочки – дешевые блудницы, а жена и вовсе ведьма одноглазая! И когда-нибудь я до них еще доберусь – за каждую лошадку заплатят!

Лучники переглянулись и устроили короткую пантомиму. Один, развернувшись спиной к реке, стянул штаны, продемонстрировал белый зад, второй молча провел ребром ладони по горлу.

– Что они этим хотят мне сказать? – удивился Бум.

Макс охотно пояснил:

– Очевидно, говорят, что срать на вас хотели, и если поймают – прирежут.

– Ах вы ублюдки! Отродья грошовых шлюх! – взревел рыцарь. – И вы тоже заплатите за всех лошадок. Я, сир Бум, слов на ветер не бросаю! Ноги велю отрубить, и не сможете больше по лесу бегать! А тебя, беложопого, велю еще и как бабу попользовать!

Один из лучников не выдержал, выстрелил. Но расстояние слишком велико для прицельной стрельбы – стрела зарылась в песок в десятке шагов от рыцаря. Бум захохотал и, прекратив перепалку с противником, мрачно произнес:

– А теперь нам еще веселее станет. Без проводника суемся в болото, куда со времен сотворения мира никто не совался.

– Может, все же рискнуть и попробовать пройти вдоль реки? – предложил Макс.

– Нет. Не дадут нам они этого сделать. Кругом дозорных поставили, не пройти нам незаметно.

– Откуда знаешь про то, что они делают?

Бум, хохотнув, охотно пояснил:

– Да потому что я бы на их месте сделал именно так.

### Глава 5

Мур, шумно принюхавшись, уверенно произнес:

– Друг Олег, тут рядом кто-то живет или жил.

– Да, здесь поселок. Наши люди здесь рубят лес зимой.

– До зимы далеко, но я чувствую много людей. Воняет живыми людьми.

– А уж как от вас-то несет! – в сердцах по-русски произнес Олег, а потом добавил на местном: – Там ждут наши воины, мы должны с ними встретиться в этом месте.

– Хорошо. Друг, я надеюсь, что твои люди не огорчатся тому, что я привел так мало воинов? Ты сказал, что надо идти быстро, а нам нужно время, чтобы собрать много воинов.

– Нет, Мур, не обидятся. Да и немало ты привел. Подожди меня здесь, я пойду вперед, поговорю с нашими. Боюсь, как бы вас не приняли за врагов.

– Друг, ну как нас можно перепутать с грязными и вонючими пещерными слизняками?! Да их даже блохи не хотят кусать!

– Мур, не обижайся, но для нас вы все на одно лицо. Не привыкли мы к вам еще.

Оставив местную армию в сосняке, Олег выбрался на вырубку, помахал руками:

– Не стреляйте, это я, Олег!

Из кустов на другой стороне вышел арбалетчик, махнул рукой:

– Видим! Проходи, тебя ждут давно уже!

– Иду. Если увидишь ваксов, не стреляй, это наши.

– Лишь бы палец сам не согнулся по привычке, – хохотнул стрелок.

«Войско двух берегов» расположилось в поселке лесорубов. Дома занимать не стали – погода стоит жаркая, но очаг летний уже развели – народ от безделья гонял чаи. Кругов и Добрыня расположились на завалинке центральной избушки, и появление Олега прервало их долгий деловой разговор.

– Я привел ваксов.

– Много? – подскочил Добрыня.

– Двести четырнадцать, если не ошибся.

– Эх… а где же пять сотен обещанные?

– Такую толпу собрать время надо. Вон Круг тоже не смог всех привести по той же причине. Да и ваксы не те, что местные: покрепче, воинская выучка кое-какая есть, у многих металлическое оружие.

– Ты с клотами говорил насчет ваксов?

– Да, я заходил в их селение, говорил с их самками и Удуром.

– И что они?

– Да просто промолчали, это же клоты. Разве их поймешь. Ваксы и то проще, почти как мы.

Добрыня покачал головой:

– Если клоты начнут драку с народом этого Мура, ничего хорошего не будет – нам и те и те нужны.

– Будем надеяться. Я клотам про хайтов рассказал, они промолчали тоже. Но, надеюсь, со стороны реки помогут.

– Ладно, не помогут, так и без них управимся.

Кругов, не выдержав, встал:

– Вы долго тут языками чесать будете? Народ скоро засыпать начнет. Мы когда драться начнем?

Добрыня покосился на солнце:

– Да сейчас и начнем… больше нам ждать нечего – разведчики уже вернулись. Бог даст, так до вечера все кончено будет.

* * *

От поселка лесорубов до лагеря врагов было около пяти километров, но это невеликое расстояние войско землян и ваксов преодолело почти за три часа. Разведчики заранее высмотрели, где расположились вражеские наблюдатели, и выбрали маршрут, скрытый от глаз неприятеля. Вот и пришлось ползать по оврагам и прятаться за рощами. Хорошо еще, что особо высоких холмов здесь нет: один-единственный наблюдательный пункт на такой позиции мог бы растянуть путь еще дольше.

Олег двигался в авангарде и, хорошо зная здешние места, заранее остановил войско в укромной рощице:

– Все стойте здесь и не шумите. До хайтов полкилометра отсюда. Я схожу вперед, к разведчикам.

Добравшись до края рощи, к началу спуска в долину ручья, он огляделся, пытаясь понять, где здесь засели его разведчики. Куст барбариса задрожал, из него выполз Паук, помахал командиру:

– Олег, мы тут!

– Вижу. Как обстановка?

– Все как по плану – полное спокойствие. Похоже, они про нашу эльфийско-оркскую армию не узнали. Правда, отсюда всех их юнитов не разглядеть… далековато. Бинокль бы сюда поюзать… Мы же в разломе два нашли – в развалинах магазина, так что уже целых три есть. Почему не взяли один?

– Вот сам бы и позаботился. У меня всего одна голова, и та не от гения – за всем уследить не могу. Дай-ка гляну, что они там делают.

Высунувшись из кустов, Олег нахмурился – хайты эти два дня без дела не сидели, и успехи у них были грандиозные. Они успели построить не просто лагерь, а чуть ли не крепость. Натаскали грунта от разработки, насыпали из него метровой высоты вал, ощетинившийся в несколько рядов наклоненными, добротно заточенными кольями. Архитектура внутри укрепления в точности копировала поселения, встреченные им в степях Хайтаны: шалаши, хижины и навесы, выставленные будто под линейку. На каждом углу наблюдательная вышка. Выход всего один и легко перекрывается рогатками из кольев – будто противотанковые ежи.

Но все же основная их деятельность заключалась не в строительстве – они действительно пришли за платиной и, надо сказать, добывали ее очень резво. Объем выполненных ими работ впечатлял: русло ручья отвели в канаву, расчистили две старые ямы и, судя по конусам чистеньких камней, успели промыть немало песка. Возле искусственного русла стояло две длиннющие деревянные колоды, к ним издалека, от верховьев ручья, тянулись водоподводящие желоба, а от рудника струились сплошные цепочки носильщиков, доставляющих корзины с грунтом.

Олег осторожно, стараясь не задевать ветки, выполз из кустов, завистливо произнес:

– Эх! Если бы наши так быстро все делали, мы бы уже в небоскребах жили, а золота по тонне в месяц добывали.

– Да, навыки рудокопства и строительства у них прокачаны хорошо, – согласился Паук. – Ну что? Армагеддон будет сегодня или отбой?

– Будет, – твердо пообещал Олег. – Зови остальных, и пошли за мной… сейчас начнется.

* * *

Долина Платинового ручья, как и долины большинства других ручьев в округе, мало подходила для проведения масштабных баталий пехоты, а коннице здесь и вовсе делать нечего. Склоны крутые, местами чуть ли не ущелье, вдоль русла тянутся сплошные заросли ивняка, повыше чащобы колючего, спутанного кустарника, окружавшего каменистые проплешины. Кое-где, на ровных участках, крошечные рощицы кривых деревьев – вокруг них кустарник еще гуще. Ручей бежит бодренько, но ближе к устью успокаивается, разливается вширь, а в дельте протянулся зеленый болотистый луг.

Обстановку хорошо охарактеризовал Кругов:

– В канаве придется драться.

Будь у землян сотня хороших стрелков, перебили бы всех сверху без проблем, но, увы, – лучники дальше пятидесяти метров в слона нечасто попадают, а арбалетчики лишь немногим лучше. Пока доберутся на расстояние выстрела, враги сто раз подготовиться успеют и пошлют наверх отряды пехоты. Среди кустов гориллам-раксам раздолье будет, а вот стрелкам несладко придется.

Добрыня решил принять бой на лугу.

Войско землян и ваксов скатилось с холма к берегу Фреоны, при этом ваксы с завываниями понеслись к кораблям, а люди принялись строиться между крутым склоном долины и ручьем.

Олег, натягивая тетиву, крикнул:

– Добрыня, здесь было три корабля, а сейчас всего два! Одного не хватает!

– Да и хрен с ним! Зови назад своих ваксов – неужто они еще часовых на кораблях не перерезали?

Обернувшись к Фреоне, Олег заорал:

– Мур! Бегите к нам! Быстрее, враги рядом!

Ваксы, подгоняемые бранью и оплеухами вождя, неохотно потянулись от кораблей – не так-то просто отказаться от планов разграбить эти посудины до кончика киля.

До лагеря врагов было около полукилометра, и снизу невозможно было разглядеть, что там происходит. Но не заметить нападение хайты не могли – теперь оставалось ждать их атаку.

Люди выстроились в несколько рядов – стрелки впереди, за ними замерли воины с топорами и копьями, да и мечей немало. Ваксы, бестолково пометавшись, сгрудились на левом фланге войска, на крутом склоне долины. Звенело оружие и амуниция, кто-то нервно насвистывал, над шеренгами стоял суматошный ропот – народ уже накачался адреналином в предвкушении схватки, а враг не появлялся.

Добрыня подскочил к Олегу:

– Да где они? Уже минут двадцать стоим! Может, наверх поперлись и сбоку по нам ударят?

– Вряд ли, мы бы их увидели, если бы они вверх по склону пошли, – возразил Олег. – Наверное, просто готовятся… куда им спешить.

– Мы тут до вечера стоять не можем, у народа поджилки начинают трястись. Хуже нет чем неизвестность! Бери лучников и выступай им навстречу. Глянь, что они там делают. Если они все еще собираются, подгони стрелами, но только издалека. И назад бегите. Может, часть самых нетерпеливых за вами увяжется, и положим их тут.

Выскочив из строя, Олег прокричал:

– Лучники, за мной!

Пара десятков островитян отделилась от войска, припустила за ним.

Под ногами чавкала вода, местами ноги увязали по колено – здесь не побегаешь. Лишь через сотню метров Олег добрался до более-менее сухого места. Дальше пошли по широкой тропе, протоптанной в ивняке хайтами.

– Держитесь настороже! В зарослях могут триллы прятаться, не поймайте дротик задницей!

– Хайты! – истерически вскрикнул один из стрелков.

Олег и сам их уже увидел – густая толпа врагов шагала навстречу по той же тропе. Натянув лук, он поспешно выпустил стрелу, небрежно прицелившись в самую гущу врагов, и заорал:

– Все назад! Бегом назад!

Впрочем, приказ был излишним – большая часть лучников уже драпала, лишь несколько рискнули задержаться для выстрела.

За спиной донесся дружный яростный вопль сотен хайтов, впереди, отвечая им, не менее дружно завопили люди и ваксы, лишь бегущие лучники хранили молчание.

Выскочив на луг, парень, бегущий перед Олегом, оступился на кочке, плюхнулся в мокрую траву. Олег, не успев среагировать, споткнулся о него, тоже грохнулся. Едва поднялся, как рядом, на излете, просвистел дротик, с чавканьем воткнулся в болотную почву.

– Хороший бросок! – нервно хохотнул Олег, продолжая бег.

За спиной чавкнуло еще раз – рановато триллы начали стрелять. Ворвавшись в шеренгу арбалетчиков, Олег развернулся, выхватил из колчана четыре стрелы. Три воткнул в землю, четвертую наложил на тетиву. На ходу прокомментировал свои действия:

– Не думаю, что успею выстрелить пять раз.

Его никто не слушал – в последние мгновения перед схваткой людям было не до разговоров.

Лавовый поток хайтов выплеснулся с тропы, растекаясь, понесся по лугу. Несколько триллов упало; не обращая на них внимания, по ним, громыхая досками доспехов, пронеслись раксы.

Завидев врага, ваксы завопили пуще прежнего, да и люди от них не отставали. Чуть не оглохнув от рева сотен глоток, Олег спустил тетиву. Захлопали луки и арбалеты остальных стрелков – посыпались первые триллы, в хор ярости вплелись первые нотки боли и смерти. Вторая стрела ушла в толпу так же бесследно, а вот третью Олег уже увидел – прицельно вбил ее в грудь долговязому метателю дротиков. Трилл сложился пополам, изломанной куклой кувыркнулся через голову, оставшись корчиться в луже, Олег потянулся за последней стрелой: он угадал, больше выстрелить не успеет – вокруг засвистели дротики.

Стрела пробила голову еще одному метателю – промахнуться с такой дистанции было почти невозможно. Перекидывая лук за спину, Олег развернулся, бросился назад, заорав уже на бегу:

– Все назад! Все за щиты!

По-детски заорал первый раненый, следом закричало еще несколько. Олег напрягся, мечтая об одном – если и поймает гостинец от триллов, то пусть в спину. Кольчугу дротик не пробьет, лишь синяк черный оставит, а вот получить иззубренный, грязный наконечник в бедро – это зачастую та же смерть, только долгая.

Достигнув шеренги воинов, Олег проскользнул между расступившихся щитов, выхватил меч, развернулся. Эх… вот сейчас бы войску людей пару десятков мушкетов хорошего калибра – одного залпа хватило бы. Хайты растеклись по лугу, неслись толпой рассерженных муравьев – никакого порядка или подобия строя. Триллы оказались впереди лишь благодаря своим легким ногам – раксам за ними никак не угнаться.

По щитам густо застучали дротики, заорали новые раненые. Строй землян ощетинился копьями. Вовремя – передние, самые прыткие раксы повисли на остриях. Следом налетела вся толпа.

Шеренга щитоносцев дрогнула, попятилась назад, не в силах сдержать напор врагов. Воин, стоявший перед Олегом, яростно закричал, пытаясь высвободить схваченное кем-то копье, оступился, припал на колено. Сверкнуло лезвие секиры – раскололо щит пополам, будто сосновую чурку. Ракс, ударом ноги сбив парня на землю, ворвался в строй землян, поднял секиру для нового удара, но на этом его бой закончился – повис на копьях воинов второй шеренги.

За ним, не давая прорехе в строю затянуться, ринулись еще двое. Одного так же успели пригвоздить копейщики, а вот до второго уже дотянулся Олег – удачно вбил лезвие в шею врага, хорошо ощутив, как сокрушаются хрящи, пропуская металл между позвонков. Вояка, лишившийся копья, снизу резанул ракса в брюхо ножом, получив на голову водопад из склизких внутренностей.

Помогая воинам, Олег уперся в спину щитоносца, не давая раксам его опрокинуть. На какой-то миг схватка практически затихла: оба войска занимались «перетягиванием каната» – раксы давили в одну сторону, люди в другую. В такой тесноте оружием особо не размахнуться, разве что ухитриться по ногам резануть. Триллы, выпустив запасы дротиков, бестолково метались позади своей тяжелой пехоты, по сути, бой для них закончился – в рукопашной им места нет.

Неизвестно, чем бы закончилось это «передавливание», если бы не ваксы. Муру надоело пугать врага криками, и он, увлекая своих воинов, ринулся вниз. Большая часть дикариного воинства принялась гоняться за триллами, но часть, подгоняемая пинками вождя, ударила раксов в спину.

Напор хайтов в этом месте тут же прекратился – гориллы развернулись, кинулись на обидчиков. Их порыв заразил и всех остальных. Добрыня что-то заорал, пытаясь сохранить строй, но тщетно – бой уже вступил в ту стадию, когда приказы бессмысленны.

Люди, продолжая по привычке давить на противника, не поняли, что обстановка изменилась, неорганизованно рванули вперед. Не ощущая сопротивления, некоторые попадали, о них споткнулись те, кто давил в спину. Олег, чудом не попав в такую куча-малу, проскочил вперед сквозь прореху в распавшемся строе, мельком оценил обстановку, требовательно взревел:

– Вперед! Мочи козлов!

Вряд ли кто-то его послушался – все и без того были заняты истреблением раксов.

Гориллы, эти грозные воины, попав между людьми и ваксами, явно растерялись. Их, очевидно, не учили сражаться на два фронта – все, кто уцелел, инстинктивно рвались к ручью, там не было противников.

Олегу даже не давали ударить – копейщики, азартно вскрикивая, подкалывали хайтов на бегу. Многие уже бросили мешающие щиты – держали оружие двумя руками. Будь у врага командир, сумевший объединить пару десятков раксов, те бы бед наделали…

Вернув меч в ножны, Олег достал лук – толку больше будет. В спину отступающим раксам полетели стрелы. Увлекаемые его примером, остановились и другие стрелки.

Доспехи раксов устроены примитивно и защищают слабо. Спина и вовсе почти голая: твердая кожа наконечник не удержит – раксы посыпались десятками, истребляемые совершенно безнаказанно. До ручья добежало не более трети врагов – тут уж вовсе началось избиение младенцев. В дельте русло было заилено на совесть, и тяжелые враги оказались в топкой ловушке.

В спины, плечи и головы барахтающихся врагов полетели в упор стрелы и копья, кое-кто не пожалел бросить топор, а один вакс, от избытка чувств, раскрутил за ногу труп трилла, бросил чуть ли не до противоположного берега, после чего поспешно нагадил в ладонь и швырнул эту гнусность в голову ближайшего ракса.

Олег, стреляя как заведенный, опомнился, лишь когда рука, потянувшись к колчану, не нашла оперенного древка – боеприпасы закончились. На его глазах до противоположного берега каким-то чудом добрался единственный ракс, наполовину выполз из воды, да так и замер – спина у него была как у дикобраза. Лишь несколько триллов, пользуясь своей быстроходностью, смогли укрыться в кустах, но за ними уже устремились ваксы – эти ребята по следам рыбу в воде найдут.

Позади послышался нестройный, странный хор, так орут лягушки в пасти ужа. Олег обернулся и увидел, что на тропе показались амбалы. Самые тяжелые воины врага были и самыми тихоходными, и, пока добежали до места, битва как таковая уже окончилась. Страшно подумать, что бы они натворили своими секирами и булавами под полцентнера весом, если бы врубились в строй земного войска. Счастье, что враги ударили так поспешно, не собравшись.

Оставшись без прикрытия раксов и триллов, кинг-конги хайтов умерли жалко, им даже не дали никого ударить – тупо расстреляли издалека, после чего докололи копьями.

Победа была полная.

* * *

В крайних хижинах не нашлось ничего интересного – тростниковые стены обмазаны глиной, несколько лежанок застелены камышом, ветками и травой. Центральная, самая большая, оказалась поинтереснее – судя по всему, это был склад. Добрыня разрезал один из мешков – на земляной пол посыпалась засушенная до деревянного состояния мелкая рыбешка. Олег заглянул в единственный деревянный ящик, вытащил увесистый кожаный мешочек, развязал, зачерпнул горсть сероватых зернышек:

– А вот и платина.

– Похожа на опилки железные, – без интереса отозвался Добрыня.

После боя он, как и многие, вел себя апатично – адреналиновый взрыв прошел, эйфория тоже, начался естественный «откат». Олег, понимая это, не обижался на молчание или односложные ответы друга.

В хижину заглянул Мур, разочарованно доложил:

– Дома все пустые – украсть нечего. Друг Олег, а что это тут за мешки?

– Еда хайтов.

– Это хорошо. Теперь их еда стала нашей. Друг Олег, мои воины очень хотят знать, что им достанется из добычи, взятой в этом бою?

– Еду всю забирайте. И что на кораблях нахватали, тоже ваше. Оружие сложим все в кучу – половину заберете себе тоже.

– Друг, спасибо, это очень щедро.

– Не в щедрости дело. Твоим воинам нужно металлическое оружие, я видел, как ломались ваши каменные копья о доспехи раксов.

– Да. Мы теперь заберем себе их топоры и будем еще сильнее. Хорошо бы еще найти их вождя и вырезать печень и сердце. Может, в такой мелочи ваши духи не откажут?

Олег не успел придумать подходящий ответ – в хижину заглянул мрачный Кругов. В бою мэру дротиком порвало ухо, но Олег почему-то понял – причина его мрачности не в ране. Так и оказалось.

– Там ваш Удур пришел на берег. Сказал вашим, что третий корабль ушел на левый берег, высадил там отряд хайтов за плавнями. Говорит, что его клоты передушили охрану, и корабль этот захватили, но вот отряд тот уже ушел далеко в лес… на наши земли. Там их и встретить некому – всех своих я сюда привел…

Добрыня переглянулся с Олегом и твердо заявил:

– Круг, ты нам помог, и мы вас не бросим. Сейчас соберем отряд вам в подмогу, и переправитесь на левый берег. Олег поведет.

– Спасибо, – коротко поблагодарил мэр.

– До поселка нашего далековато, возьмем один из захваченных кораблей, – предложил Олег. – Хайтов большинство мы перебили, думаю, на левый берег ушло пятьдесят – семьдесят, не больше. Справимся с ними без труда.

– Чего их вообще туда понесло? – вздохнул Добрыня. – Неужто и там платина есть?

Олег пожал плечами:

– Откуда нам знать, что у них на уме. Добрыня, я тогда пойду выберу людей. Сколько брать?

– Человек тридцать – сорок бери, на свое усмотрение. Если задержитесь больше чем на три дня, гонца пошли, чтобы не волновались попусту.

– Может, взять пару десятков людей и столько же ваксов? В бою они неплохо себя показали, пусть познакомятся с левым берегом на случай набега. Да и местные пусть привыкают, что не все ваксы враги.

– Добро. Давайте тогда шевелитесь. Уж вечер скоро, а вам еще переправляться. А мы сейчас все тут сожжем, а потом к поселку выступим.

### Глава 6

Очередная пиявка впилась под колено. Макс досадливо вскрикнул, выдернул ногу из черной жижи, закатал штанину, сыпанул на присосавшуюся гадину соли. Мерзкий червь задергался, прекратил свое занятие, скатился в воду.

Немолодой кшарг, проследив за действиями землянина, неодобрительно покачал головой:

– Соль на пиявок этих переводить сильно уж накладно. Надо бы золы припасти для этого – золу они тоже не любят.

Макс нервно хохотнул:

– И где же мы тут костер разведем? Разве что на твоей голове.

Бум, единственный из отряда, кто упрямо продолжал восседать на лошади, добродушно произнес:

– Доктора пиявок за хорошие деньги ставят больным, особенно помогает от мужской немощи. Так что все только к лучшему – как выберемся из этой лужи, так сразу и по бабам.

Гурк, снимая пиявку с голени, горестно вздохнул:

– Сир, если мы не выберемся отсюда, эти твари высосут из нас всю кровь до последней капли. И не видать нам баб, если, конечно, кобыл бабами не считать.

– Гурк – твой язык черен, как дохлый ворон. Мы уже развернулись к западу, кшарги говорят, что до Фреоны это болото не дотягивается, так что скоро выберемся на сушу.

– Вашими бы устами, сир… – тоскливо вздохнул воин.

Макс, оглядевшись по сторонам, не заметил никаких изменений. Все та же черная болотная пустошь. Местами поблескивает вода, зеленеют протоки, затянутые ряской, на кочках сереют кустики осоки и вздымаются редкие стебли тростника. И так до самого горизонта – хуже места он до сих пор не видал. Зверья за весь день не встретили никакого – лишь редкие птицы да лягушки. Но зато пиявок, похоже, не меньше чем грязи…

Покосившись на солнце, он обернулся к рыцарю:

– Сир, до заката часа два-три, надо подумать о ночлеге. Может, вы с высоты седла видите хоть что-то похожее на клочок суши? Отдохнуть в этой грязи мы не сможем.

Рыцарь молча привстал в стременах, вгляделся вперед, неуверенно ответил:

– Я уже давно вижу, что впереди что-то есть. Но не уверен, что это нормальная суша. Похоже на остров или несколько островков. Деревья вижу. Может, это уже начинаются леса Фреонские?

– Не знаю. Но деревья это хорошо. Я и на дереве переночую – мне не впервой.

– Да любой переночует, – кивнул Бум. – Лишь бы не с пиявками.

* * *

Бум оказался прав – это действительно был болотный «архипелаг». Несколько кусков суши, затерянных посреди грязевого ада. Беглецам неслыханно повезло на него наткнуться – поход по болоту вымотал всех, но ночевка в этой сырости и вовсе могла убить. Острова, правда, тоже не особо сухие были, однако пиявки здесь точно не сожрут.

Обессилевшие лошади и коровы потянулись было к зарослям болотного хвоща и тут же брезгливо отвернули назад.

– Нос воротят, канальи! – досадливо выдохнул Бум и пнул ближайшую корову в бок. – Придется овес переводить, а то завтра ноги протянут.

Макс, походив по берегу, нашел за тростниковыми зарослями удобную полянку:

– Сюда идите, здесь вроде посуше.

– Так травы тут для скота тоже нет, – возразил один из людей рыцаря.

– О себе надо думать, а не о скотине. Здесь заночевать можно, тут нет этого мокрого мха. Тростника нарубим на лежанки и поспим как нормальные люди. Дров заготовьте, пока не стемнело, надо просушить одежду… до костей все вымокло.

Гурк, вылив из сапог воду, предложил:

– Сир Бум, может, я пройдусь по округе с луком? Пока светло, подстрелю чего… я видел на мху какие-то следы.

– Дельная мысль, – одобрил рыцарь. – Только не задерживайся. И не забреди в болото. А то сгинешь, как тот конь утром сгинул.

– Так я не конь, куда не надо не лезу.

– И воду поищи, – сказал Макс. – Болотную пить невозможно, а во флягах осталось мало.

Воин сокрушенно покачал головой:

– Не думаю, что здесь найдется родник или чистое озерцо, но, если попадется, мимо не пройду.

Застучали топоры, упало первое сухое дерево. Сырость всех достала, и люди, не сговариваясь, решили соорудить грандиозный костер, благо сухостоя на это дело хватало. Пусть и гнилой, но зато много. Те, кто не был занят дровами, взялись за ножи – заготавливать тростник и камыш.

Через полчаса затрещал огромный костер, чуть в стороне дымил поменьше – на нем готовили похлебку. Дождавшись, когда нагорят угли, Ури выгреб их целую гору, зарыл в них несколько кусков конины, завернутой в лопухи.

– Ужин у нас будет королевский, – ухмыльнулся он.

Бум досадливо прогудел:

– Учитывая, что обеда не было вообще, это лишь скромное воздаяние за испытанные тяготы. А вот если Гурк притащит молоденькую свинку, вот это действительно будет по-королевски. Болото – лучшее место для охоты на этих вкусных бестий. Ну это, конечно, если дубравы нет под рукой – желуди они уважают побольше чем болото. Я думаю, тут со времен сотворения мира людей не было, и если свиньи здесь водятся, то человека они не боятся и можно их ловить голыми руками.

Макс, покосившись на солнце, почти исчезнувшее за горизонтом, покачал головой:

– Гурку пора бы назад возвращаться. Сейчас темнеть начнет.

* * *

Спустилась ночь, засверкали звезды, из-за горизонта показался краешек луны. Гурк не пришел.

Напрасно люди кричали в темноту – в ответ не было ничего, лишь кваканье лягушек. Бум, привыкший к превратностям судьбы, махнул рукой:

– Если жив, костер наш и так найдет, а мертвому наши крики не нужны. А вот нам, чем без толку орать, надо бы подкрепиться – завтра опять грязь месить.

Никто не возразил – искать в этой темени пропавшего бесполезно и даже опасно, а поесть и отдохнуть надо всем.

Счастливые обладатели собственных мисок расселись вокруг костра, остальные сгрудились возле котла. Лепешек не было, и похлебку закусывали доскоподобной печеной кониной. Люди уныло жевали невкусную, опостылевшую пищу. На такой случай хорошо бы держать в резерве порцию чего-то вкусненького или по чарке самогона выделить. Но, увы – запасы подъедены основательно, а спиртного давно уж нет.

На мшистой поляне, рядом с лагерем, кшарги нацедили мутной, забитой сором воды. Пить ее сырой, конечно, нельзя, но на чай сойдет – а это как раз то, что никому не помешает.

Макс на той же полянке кое-как вытер мокрым мхом ноги, горевшие от укусов болотной нечисти, вернулся к костру, зачерпнул кружку ароматного местного чая, выругался:

– Бездельники! Вы бы хоть котел помыли после похлебки – жир всю кружку затянул!

– Сытнее чай будет, – лениво процедил Дубин и, отхлебнув глоток, с чудовищным акцентом поинтересовался на восточном наречии: – Что будем делать, если и утром Гурк не появится?

Бум, приканчивая вторую кружку, почесал живот, буркнул:

– Да чтоб он утоп… охотничек… Не появится, попробуем поискать. Ума не приложу, куда он мог деться… Гурк не из тех ротозеев, что на ровном месте ноги ломают.

Пожилой кшарг, самый старший в отряде, оторвался от кружки, глядя в огонь, мрачно произнес:

– Это очень плохое место. Мы к этим болотам никогда не ходим. Тут всякое бывает…

– Что, нечисть водится? – заинтересовался рыцарь.

Кшарг, сделав маленький глоток, степенно, не теряя достоинства, ответил:

– Нечисть везде водится, на то она и нечисть. Где свет, там и тьма, а где тьма, там отродья мрака. Но здесь, на этих бескрайних болотах, одна тьма… нет здесь света. А если света нет, то соваться сюда не стоит никому…

– Здесь просто делать нечего, вот никто и не ходит, – скептически возразил Макс.

– Не говори то, чего не знаешь. – Кшарг покачал головой. – В этом болоте можно руду железную черпать. Ее здесь много. Травы тут очень полезные есть, и клюква с орех размером. Наши глупцы, особенно молодые, иной раз забывают про запрет и заходят сюда… Не все из них возвращаются… далеко не все.

– Сказки небось, – ухмыльнулся Макс.

– Позапрошлым летом сын кузнеца пошел, вроде бы яму присмотрел рудную.

– И что, не вернулся?

– Дружки его не вернулись, а сам все же объявился…

– И что он рассказал? Что за нечисть побрала его друзей? – завороженно поинтересовался Ури.

Кшарг неспешно прихлебнул из кружки, спокойно ответил:

– Ничего он не рассказал. Только орал и мычал, а волосы его были седые, как у старца, хотя уходил чернявым, как хидатский купец. Три дня орал без остановки, ни минуты не спал, а после помер.

У костра воцарилось молчание – несмотря на примитивность «страшилки», здесь, посреди трясины, она поневоле впечатлила всех.

Первым молчание нарушил рыцарь:

– Сдается мне, он что-то очень уж жуткое здесь увидел, и беда с ним от великого испуга приключилась. У меня с брадобреем такое было – пил он тогда как чумной конь и однажды, спустившись в подвал, увидел, что там его зачем-то поджидают все десять владык ночи. Тоже долго орал и поседел потом. Но не помер. И к браге больше не притрагивался.

Кшарг покачал головой:

– Здесь совсем не это. Говорят… Говорят, раньше здесь был лес. Обычный лес. А потом лес прокляли, прокляли навсегда.

– Это кто говорит? – уточнил Макс.

– Я его не застал. Я родился на востоке, молодым убежал от хозяина. Здесь, в лесу, нашел себе жену. Хорошая была женщина, и дети у нас вышли хорошие. Сгорела она от горячки в прошлом году. Так вот род ее испокон веков в лесу жил – вольные люди. Уж и сами не помнят, кто из прародителей их здесь первыми поселился. Думаю, было это очень давно, еще даже до Хайтаны. Здесь проходила граница ныне погибших стран – развалины их городов можно найти на правом берегу Фреоны. От предков в их семье осталась история, как с востока в лес пришел беглец. В своей стране он был мудрым волшебником, но попал в опалу, и пришлось ему скрываться от слуг короля.

Отхлебнув очередной глоток, кшарг, явно польщенный молчаливым вниманием слушателей, продолжил:

– В нашем лесу ему было тоскливо, и он постоянно странствовал. Бывал и на правом берегу Фреоны, копался в развалинах погибших городов. Немало ценного нашел там, но помимо злата и серебра однажды наткнулся на древнюю библиотеку. Многие книги погибли, но и уцелело немало. В числе уцелевших книг оказалась летопись города, точнее, последние ее страницы. Там описывались последние годы спокойной жизни, потом писали про войну, а потом уже ничего не писали… И узнал он из этой книги, что раньше все в мире было не так, как сейчас. На Фреоне не было порогов, не было раскаленного Гриндира, не было Хайтаны, и мест вроде этого болота тоже не было. Все это появилось за один день и за одну ночь. Днем было темно, как ночью, из-за черных туч, из которых вместо дождя сыпались пепел и сажа, ночью было светло оттого, что небеса пылали огнем и раскалывались молниями. Землю трясло так, что рушились каменные дома и крепкие стены крепостей, повсюду возникали бездонные пропасти, куда проваливались целые города, реки выходили из берегов или меняли русла, пылали деревни и поля, из трещин в земле выходили облака удушливого дыма, от него погибали люди и скотина… Но это еще не самое страшное.

Сделав драматическую паузу, кшарг, выставив указательный палец, продолжил:

– И явились в наш мир поганые чудовища. Было их неисчислимое множество, но были они слабы и растерянны, а многие и вовсе издыхали, не способные жить нигде, кроме ада. Не будь этого, оборвался бы род человеческий и стала бы наша земля адом. Но люди, хоть и было им страшно, взялись за оружие. День и ночь продолжалась битва, а утром перестала дрожать земля, сквозь тучи стало проглядывать солнце. И перестали появляться чудовища. Люди похоронили павших, сожгли смердящие туши чудовищ, начали отстраивать заново города и деревни. Но тут из дикой степи пришли хайты, и история древней страны окончилась.

– А при чем здесь это болото? – непонимающе уточнил Ури.

Кшарг поднялся, зачерпнул из котла чая, пожал плечами:

– Я не мудрец, но болото это, наверное, как и Гриндир, появилось в тот день и в ту ночь. А значит, здесь тоже могли появиться чудовища. Если здесь раньше были те же дикие леса, то никто этих чудовищ не тронул. Что, если они пережили века и до сих пор обитают где-то здесь?

Бум выругался и добавил:

– Тупой осел – нашел что на ночь рассказывать! И так после пропажи Гурка на душе муторно! Рассказал бы лучше, где этот прощелыга-мудрец золото находил и не осталось ли там чего-нибудь и для нас? Вот такое мы бы перед сном с очень большим интересом послушали. Или в роду твоей жены только про чудовищ сказание хранили? Если так, то глуп ее род, очень глуп!

– Нет, – возразил кшарг, – про золото, и не только про золото, тоже память берегли. Но это заслуживает отдельного, долгого рассказа, а между тем котел уже пуст.

– А мы его сейчас быстренько закипятим, – подскочил радостный Ури.

* * *

Проснувшись, Макс понял, что если срочно не опорожнит мочевой пузырь, то через минуту будет поздно. Проклятый чай – ну нельзя же было столько пить на ночь! Денек выдался тот еще – вставать не хотелось совершенно, но и мочиться в штаны тоже не дело.

Мысленно проклиная и чай, и кшарга-сказочника, Макс поднялся, ежась от промозглой ночной сырости, пошел к берегу болота. Огибая островок камыша, потерял равновесие, чуть не упал, хохотнул, вслух пробурчал:

– Однако чай крепкий был… Ну-ка, пиявочки, получите порцию вашего любимого рассола! Вы же так не любите соль! Я специально не поленился к вам притопать в такую даль!

Застегивая штаны, Макс вдруг почувствовал такое непреодолимое желание поспать, что бороться с ним не смог. Оттягивать момент тоже не стал. Да, до лежанки тростниковой всего полсотни шагов, но это расстояние вдруг показалось марафонской дистанцией – зачем идти в такую даль, если можно выспаться прямо здесь?

Землянин плашмя рухнул на берег, заснув на лету, еще не достигнув земли. Рука угодила в воду, но этого он уже не заметил.

Макс уснул мертвым сном.

* * *

Пробуждение было кошмарным.

Тело не просто замерзло, оно замерзло до одеревенения, казалось, даже льдом покрылось. Голова раскалывалась, во рту будто язык протух, а рука горела огнем. Пару раз в жизни Максу приходилось напиваться до сильного похмелья, но нынешнее состояние и близко не стояло, похмелье – это просто детский лепет.

С трудом продрав заплывшие глаза, Макс вытянул из болота руку, жалея сам себя, проскулил – к запястью присосалась чуть ли не дивизия пиявок. Некоторые успели на совесть напиться крови землянина – разбухли до размеров сосиски. Поспешно достав соль, не жалея сыпанул на гадин, затряс рукой.

– Да что ж это со мной?. Не проснись я сейчас, всю кровь бы высосали…

Взглянув на небо, Макс по положению луны понял, что до рассвета еще часа два. Самая холодная пора суток наступает, очевидно, холод его и разбудил – так бы точно поутру товарищи нашли обескровленную мумию.

Пошатываясь, направился к полянке, где добывали воду. Больше всего хотелось добраться до лежанки и завалиться опять, но зудевшая рука требовала к себе внимания.

Обтирая предплечье и кисть клочьями водянистого мха, Макс расслышал, как вдалеке заржала лошадь. Голова, несмотря ни на что, работать продолжала и подала сигнал тревоги – все лошади, стреноженные, стояли у лагеря, нечего им было ржать из такой дали.

Насторожившись, Макс потянулся к сапогу, вытащил из-за голенища нож, пригнувшись, направился к костру и выглянул из кустов. Увиденное его не обрадовало – огромная груда углей уже подернулась пеплом, скудно освещая пустые лежанки.

Людей не было. Никого.

Нервно сглотнув, Макс крадучись пошел в обход, пытаясь рассмотреть, что происходит за малым костром, – там тоже располагались на ночлег несколько человек. Не пройдя и несколько шагов, расслышал впереди подозрительный шум. Замер… прислушался. Какие-то хлюпающие, приглушенные звуки, будто кто-то неаккуратно, с чавканьем, лакает похлебку.

Очень плохой звук.

Сжимая нож потеющей рукой, Макс неуверенно шагнул назад. Сердце чуть не лопнуло, когда под ногой хрустнула ветка. Противный звук тут же стих, впереди кто-то с заунывным стоном неразборчиво пробормотал:

– Уеей еея.

Макс сделал еще один шаг назад, и тут из-за тучи выглянула луна. В нескольких шагах от него стоял кшарг, развлекавший их перед сном своими рассказами. Теперь ему было явно не до рассказов – он, пошатываясь, стоял, держась за дерево, развернув лицо в сторону Макса. Правда, лица как такового у него не было – уцелела лишь нижняя часть, с раскидистыми седыми усами. Только по ним землянин его и опознал. Выше кончика носа плоть бугрилась отслоившимися клочьями мяса, оттуда потоками медленно стекала желеобразная слизь, в этой сплошной ране что-то шевелилось и противно чавкало.

Рот открылся, извергнув целый водопад слизи, губы шевельнулись:

– Уееее мееееееея.

Макс обделался.

Как ни странно, это ему пошло на пользу – стряхнуло паралич страха. Кошмарная фигура шагнула к нему, но Макс, не обращая на нее внимания, рванул к костру. Подхватил свой лук, с немыслимым прежде проворством натянул тетиву, наложил на нее стрелу, развернулся.

Кшарг был уже в десятке шагов. Покачиваясь, чуть ли не падая при каждом движении, он приближался. Тетива больно ударила по искусанной левой руке, стрела пробила сердце ходячего трупа. От удара тело завалилось на спину, нелепо задергалось, пытаясь подняться. Холщовая рубаха задралась, обнажив дыру на месте брюшины, в ней среди клочьев уцелевших внутренностей ползала какая-то фосфоресцирующая мерзость.

Тело приподнялось на четвереньки, начало распрямляться. Макс, отчаянно взвыв, прыгнул вперед, ударил ногой. Кшарг отлетел вбок, плюхнулся в груду алых углей, заворочался в ней, не бросая попыток встать. От жара вспыхнула одежда, потянуло запахом жженого тряпья и горелого мяса.

В свете огня Макс увидел, что на некоторых лежанках люди все же есть… точнее, то, что от них осталось. Костяки с жалкими остатками плоти и обрывков одежды… И все та же слизь – целые лужи густой слизи.

Тело кшарга, объятое огнем, наконец перестало биться, но из него выкатился влажный клубок, распрямился, пополз от костра гигантским слизняком, начал быстро зарываться в мох. Макс брезгливо пнул его назад, в пламя. Неведомая мерзость зашипела, запищала, забилась на углях, завоняла чем-то тошнотворно-кислым.

Где-то вдали опять заржала лошадь, этот звук привел Макса в себя.

Надо действовать.

Покопавшись рядом с лежанкой Ури, Макс разыскал связку факелов. Один зажег, остальные закинул в сумку, перекинул ее через плечо. Повесил на пояс меч, подсвечивая под ноги, пошел по хорошо натоптанному следу. Он год командовал охотничьим отрядом и прекрасно видел, что кто-то или скорее что-то здесь проволокло его товарищей в глубь острова. Голова у Макса тоже работала неплохо, и он также понимал, что неизвестный враг сумел их как-то усыпить. Если бы не пиявки, возможно, на одного «зомби» сейчас бы было больше. Других причин своего спасения Макс не видел. Правда, он и не особо себя озадачивал размышлениями на эту тему.

Не до этого сейчас.

Луна, как назло, опять скрылась – оставалось уповать на факел и на то, что эти твари огня боятся. Эх… сюда бы огнемет… Не пройдя и полусотни шагов, Макс наткнулся на очередное тело – меж ребер, среди клочьев уцелевшей плоти, чавкал еще один светящийся слизняк. Факел, вбитый в желеобразную плоть, заставил упыря запищать, предсмертно задергаться.

– Получи, сучара! – почти радостно выдохнул Макс.

Ему почему-то стало казаться, что он непобедим. Просто надо немного отдохнуть. Лечь, полежать, отоспаться хорошо… хорошо отоспаться… мертвым сном…

Но сознание просто обманывать, когда оно блаженствует, – если рассудок бьется в панике, его не задурить.

– Хрен вам! – взвыл Макс и приложился многострадальной рукой о факел.

Боль чуть не оглушила и напрочь прогнала смертоносную сонливость. Почти не вглядываясь под ноги, Макс понесся по следу. Потерять его трудно – протянут, будто под линейку.

Продравшись через кусты, вынесся на поляну, замер, пытаясь разглядеть, что же там, впереди, белеет. Из-за туч услужливо проглянула луна, как бы помогая землянину. Лучше бы не помогала – все равно ничего не понять. Будто шариков для пинг-понга кто-то кучу насыпал – только шарики размером с избу. И все это будто корнями белесыми переплетено и склеено потоками какой-то гадости, будто смесь масла и чешуи исполинских рыбин. И все это так же фосфоресцирует мертвыми, голубоватыми огоньками.

Перед щелью меж шаров что-то двигалось. Подняв факел над головой, Макс шагнул ближе, увидел тело Бума, оплетенное паутиной присохшей слизи. Несколько лент слизи уходили вперед, к мерзковатой белесой твари, похожей на личинку жука, вот только размером с теленка. Чавкая и попискивая, она тащила тело рыцаря в глубь этой подозрительной конструкции.

Осклабившись, Макс выхватил меч. Первым ударом отсек «личинке» кусок задницы, вторым глубоко проколол тело. Тварь зашипела, проворно развернулась, клацнула жвалами и тут же тонко запищала, получив факел в морду. Не давая ей опомниться, Макс рубанул по голове с такой силой, что едва удержал меч в руке, и отскочил от дергающегося тела назад.

Ни на что не надеясь, прижег рыцарю левую руку. Тот заворочался, открыл мутные глаза, возмущенно пробормотал:

– Ты что творишь! Недоносок убогий!

– Бум! Вставай! Нельзя спать! Все наши, похоже, убиты! Но надо проверить, может, еще кто живой остался!

Приподнявшись, рыцарь обернулся, вытаращился на агонизирующую тушу:

– Сто грошовых шлюх и десять владык ночи!!! Это что здесь за дерьмо?! И где мы?!

Макс, помогая ему подняться, отмахнулся от вопросов:

– Некогда рассказывать. Да я и сам не знаю. Надо поискать остальных.

– Макс, ты хочешь сказать, что эта тварь тут не одна и мы пойдем искать остальных?! Да я уже усрался и ничуть этого не стыжусь! Макс, надеюсь, это мне снится!

– Не снится, Бум, не снится… Возьми факел, они боятся огня. Нам надо поискать остальных наших, может, не всех еще сожрали.

Бум тонко похихикал, указал вверх:

– Макс, да я давно уже на наших смотрю!

Подняв голову, землянин содрогнулся: рыцарь не обманул. На потолке, начиная от самого входа, будто мухи на клейкой ленте, висели люди. От некоторых остались полусъеденные тела, меж костей чавкали слизни, другие выглядели будто спящими, расслабленно зависнув в паутине из полос застывшей слизи.

– Бум, прижигай руки факелом тем, кто похож на живого.

Рыцарь послушно ткнул ближайшего. Тело содрогнулось, изо рта заструилась слизь, комок ее шлепнулся Буму на макушку.

– Тьфу, жаба чумная! Погань! Макс, сдается мне, он уже неживой!

– Ну жги следующего, главное – не спи!

Задергалось очередное тело, глаза открылись, мужчина застонал, недоуменно, сонно произнес:

– Что это со мной?

– Это не наш, в нашем отряде такого не было, – констатировал Бум. – Эй, ты кто такой?

– Я Эньо, мой хозяин барон Пигирус. Где я?

Макс хохотнул:

– Эньо, вы что, даже в болоте продолжали преследовать сира Бума?

– Да. Мы с трудом нашли землю посреди болота, остановились на ночлег… Как я сюда попал? Что со мной?

– Бум, освободи его… мы сейчас все в одной заднице.

– Освобожу, – согласился рыцарь. – Но потом, недоношенный сын шлюхи, ты заплатишь мне за каждую хромую кобылу по цене аркольского скакуна!

В темноте кошмарной галереи что-то зачавкало особенно сильно, факел осветил сразу две огромные личинки, семенящие к месту переполоха.

Люди инстинктивно попятились наружу. Твари, не обращая на них внимания, припали к дрожащей туше умирающего собрата, проворно ощупали ее розоватыми отростками, свисавшими с морды, начали выпускать слизь, оплетая агонизирующую личинку.

– Да они слепые, – завороженно произнес Макс.

Да, зрением этих тварей природа обделила, но вот органы слуха работали прекрасно. Бросив свое занятие, они развернулись в сторону землянина, зашипели. И тут Бум, видимо соскучившийся по грубым действиям, подпрыгнул вверх, на миг повис на потолке, спрыгнул вниз, сжимая в одной руке факел, а в другой непонятно откуда взявшуюся хайтанскую секиру. Извергая потоки площадной брани, он рванул вперед, замахал своим тяжелым оружием.

Сталь зачавкала о склизкую плоть, изрубленные личинки запищали, завоняли все той же кислой вонью. Макс, подскочив поближе, начал прижигать им морды факелом, на ходу почти весело поинтересовался:

– Бум, где ты достал эту секиру?

– Вверх погляди, ротозей!

Подняв голову, Макс понял, что тела на потолке располагаются в несколько слоев. Освободив слугу барона Пигируса, Бум открыл доступ к слою древних трупов. Землянин безошибочно опознал в пожелтевшем костяке скелет ракса – даже доспехи уцелели.

– Матерь Божья! – по-русски охнул он и добавил на местном: – Откуда здесь хайты взялись?

– Макс, ты сюда болтать пришел или освобождать остальных! Вперед, порубим эту нечисть! Наверняка Гурк где-то здесь!

– Если бы только Гурк, – вздохнул Макс и пошел вслед за рыцарем.

Не обращая внимания на потолок, они прошлись по всему коридору и его ответвлениям. За ними, сонно шатаясь, не отставая, бродил слуга Пигируса. Личинки больше не встретились, но в шарах, громоздившихся над головой, слышались весьма неприятные звуки – будто двигалось что-то крупное.

– Вроде бы пусто, – неуверенно пробормотал Бум.

Макс указал пальцем вверх:

– Они, похоже, там лазят. И хорошо, если только они… как бы чего покрупнее не спустилось. Давай быстро осмотрим тела на потолке, и надо уносить ноги.

– О! Смотри! Гурк! Точнее, то, что от него осталось… Кольчуга у него неплохая, можно бы снять…

– Какая еще кольчуга! Быстрее!

– Да куда нам спешить… давай подремлем немного… потом все осмотрим… А-а-а-а-а-а-а-а!!! Макс!!! Таран тебе в задницу!!! Зачем ты это сделал!

– Боль от ожога не даст тебе спать! Дурак, я тебе жизнь спас! Похоже, тут какой-то сонный газ. Если уснешь, уже не проснешься!

– А ведь твоя правда… Эти слизни – слабаки… их дите хворостиной прогонит… А вот спящего сожрут легко…

– Дубина! Он жив! Давай его освободим! Да шевелись ты! Эй, а где этот слуга Пигируса?!

– Да вон, дремлет у стеночки…

– Разбуди его огнем! Да шевелись! У нас факелы заканчиваются!

* * *

Рассветные лучи, пробиваясь сквозь болотный туман, осветили логово тварей и шестерку уцелевших людей. Это было все, что осталось от отрядов островитян, Бума и слуг барона Пигируса. Монстры этой ночью покушали неплохо…

Рыцарь, оттирая кольчугу от слизи, мрачно буркнул:

– Интересно, куда они лошадей дели? Я ни одной туши не видел. Эй, ты, Эньо! А у вас лошади были или вы пешком за нами телепали?

– Были. У всех были. Даже запасных две было.

– Богато живете… Значит, считая наших, десятка полтора лошадок приблизительно должно быть, а ни одной не видели.

– Я ржание слышал, – ответил Макс. – Наверное, коней они усыпить не смогли, или те опасность почуяли и разбежались.

– Первая хорошая новость, – хохотнул рыцарь. – Надо их разыскать и уносить ноги отсюда. Хорошо бы перед этим сжечь это кубло… но это ж сколько работы… эту сырятину нарубить да перетащить…

– Да и наверняка это не единственное гнездо, – добавил Макс.

Дубин, все еще сонный и растерянный, заплетаясь, но почему-то почти без акцента на восточном произнес:

– И что мы скажем своим? Макс, мы потеряли весь отряд и не приведем ни лошадей, ни коров.

Макс пожал плечами:

– Ну лошадок несколько все же приведем… надеюсь, а может, и коровы живые бегают где-то рядом. Просто нам не повезло, вот и все. В другой раз умнее будем: дорогу-то знаем и знаем с кем вести дела. Вставайте, надо найти лошадей и убираться отсюда. Если мы до темноты не успеем выбраться из трясины, эта ночевка может оказаться последней… не переживем мы еще одну такую ночку…

* * *

Не успели.

Но пережили.

Шли без остановок, понимая, что любой привал может закончиться смертью. Даже не надо специально усыплять – все вымотались настолько, что могли рухнуть в любой момент. Две лошади переломали ноги, одна ушла в трясину вместе со слугой Пигируса – парень даже не заорал… похоже, уснул в седле. Еще одну корову потеряли не заметив. Искать ее, естественно, не стали.

Луна спасла – не будь ее света, ночью бы двигаться не смогли. А без движения вряд ли бы выжили.

Рассвет встретил беглецов нашествием молочно-белого, непроглядного тумана. В трех шагах не разглядеть ничего. Непонятно, как кони выбирают дорогу, но ведь идут, идут сами, не останавливаясь, никто их не понукает.

Макс, из последних сил стараясь не уснуть, вдруг почувствовал, как что-то изменилось. Копыта больше не шлепали по болотной жиже – конь шагал по суше!

– Стоп! – выдохнул он. – Похоже, мы на суше!

Бум молча взялся за секиру, остальные тоже потянулись за оружием.

– Может, это не остров? – с надеждой произнес Дубин. – Может, это уже нормальный берег?

Макс, спешившись, устало заявил:

– Ждите здесь. Главное – не усните. Я проверю.

Вытащив меч, землянин пошел через кусты, собирая на себя обжигающе-холодную крупную росу. День будет ясный… лишь бы дожить до него. Мало ли еще сюрпризов готовит им это поганое болото…

Сквозь туман проглянуло солнце, сразу прояснилось. Завидев сбоку просвет поляны, Макс шагнул в ту сторону, выбрался из зарослей, замер – в десятке шагов от него суетилось несколько ваксов. Длинными жердями они ощупывали дно болота, будто тропу разыскивая поудобнее.

Усталость сыграла с Максом злую шутку – мало того, что он ухитрился чуть ли не на голову врагам свалиться, он еще и забыл прихватить с собой лук. Недосыпание превратило опытного охотника в глухую и слепую развалину. Нечего и думать, что удастся отбиться от ваксов мечом – перед ним воины, крепкие воины.

Странно, но ваксы, прекрасно видя человека, никак на него не реагировали. Лишь один, стоявший на берегу опершись о древко секиры, приветливо вскинул руку и с сильным акцентом по-русски произнес:

– Привет, друг!

Это доконало Макса окончательно. Бессонные ночи, гипнотическое химическое оружие болотных тварей, пиявки и паразиты, обгаженные штаны, жажда, нечеловеческая усталость, а теперь вот… говорящие ваксы… Приплыли…

Ноги бессильно подогнулись. Сев прямо в мокрую траву, охотник молча зарыдал. Ваксы, бросив свое занятие, обступили его кругом, загорланили на своем непонятном наречии. Макс даже не пытался его понять, будучи уверенным, что ему все это чудится.

Один из дикарей куда-то убежал, вернувшись, привел с собой Олега. Впрочем, Макс бы не удивился, если бы это был папа римский.

Присев возле товарища, Олег охнул:

– Макс! Ты откуда здесь взялся?

Кутаясь в замызганную курточку и мелко дрожа, Макс безразлично ответил:

– Оттуда…

– Из болота?!

– Да.

– И как вас туда занесло? И что с тобой такое?

– Все нормально… устал просто немного… и с ума сошел…

– Это вряд ли. Даже не думай под дурака закосить! Тебе повезло, что мы на тебя наткнулись. Второй день ищем хайтов, они зачем-то в болото поперлись. Не тронули ни одного поселка, прямиком сюда пришли, и все – дальше след потерян. Ты их там случайно не видел?

– Видел.

– Где?! Это они тебя так отделали?!

– Нет… мне повезло… думаю, повезло больше, чем им… Они туда пошли скелеты свои на потолке оставить…

– Макс!!! Макс, мать твою!!! Ма-а-а-акс!!!

Но Макс уже ничего не слышал. Он наконец-то отрубился.

### Глава 7

Никто не знал, чем Алик занимался на Земле. Вроде бы бизнесом каким-то. А может, бандитом был. В этот мир он попал вместе со своим то ли работником, то ли дружком, но тот тоже никому не рассказывал ничего о прежней жизни. Да и какая разница, кем или чем ты был на Земле? Возврата назад не предвидится, и для тебя важнее всего теперь стать кем-то здесь. Или чем-то.

Алик стал кузнецом. И кузнецом хорошим. Нет, мастеровитых людей здесь хватало, но у него, помимо золотых рук, были недюжинные организаторские способности. Даже криворукий, ни на что не годный работник, от которого все отказывались, в его кузнице приставлялся к полезному делу, и баклуши бить ему не давали. При этом дело давали такое, что напортачить трудно: мехи качай или вон молотом железо на полосы раскатывай – как ящик накатаешь, так передай тем, у кого руки прямее, пускай варят.

Сырья хватало, и продукцию кузня Алика выдавала пудами. Всякую ерунду, вроде скоб и гвоздей, делали ученики, те, кто поопытнее, делали вещицы посложнее, и уж самые умелые ковали оружие или сложные заказы.

Алик сидел за верстаком, напротив Добрыни и, перекрикивая шум молотов, объяснял свое понимание поставленной перед ним задачи. Свои слова он подтверждал образцами труб, принесенных экспедицией Олега.

– Добрыня, ты человек хороший, местами даже умный, но иногда дурак дураком. Ну чем вот тебе эта труба приглянулась?

– Так калибр очень уж удобный. Самопал сделать, зарядить девятимиллиметровой картечью, так один выстрел десяток хайтов снесет, если по толпе.

– Не угадал ты! Снесет этот выстрел того идиота, кто выстрелить рискнет. Смотри сюда – видишь? Это шов. Вот по этому шву труба и разойдется при выстреле. И хана стрелку!

– А жаль… Олег говорит, что там таких труб вагон. И вот этих тоже много, которые потолще.

– Это та же опера. Да и будь они бесшовными, на мушкет уже не пойдут. В ствол все пять пальцев входят, это уже чуть ли не пушка получилась бы. Хотя… хотя идея одна есть… Если там проволоки стальной много, то ее если раскаленной ровно на ствол накрутить, виток к витку, и приварить концы… Остыв, сдавит ствол по всей длине. А там чуток подтесать и вдеть в эту трубу, что потолще. Только шов чтобы на противоположной стороне был. Такая конструкция выстрел должна выдержать. Особенно если трубы перед этим в угле прокалить хорошенько. Да и кольца наденем на концы… чтобы не разошлись…

– Вот! Ведь придумал же!

– Так что ж хорошего? Такое ружье весить будет как тяжелый пулемет! Да и не уверен, что идея сработает… Проварить бы шов… только как… ума не приложу.

– А самим стволы что, никак не сделать?

Алик пожал плечами:

– Раньше как-то ковали, а сейчас… Я просто не представляю, как сделать трубу без единого шва. Единственное, что в голову приходит, так это просверлить насквозь прокованную болванку. Но это сработает на короткой заготовке, а на длинный ствол… Не знаю я, как длинный высверлить… не знаю… думать надо. Или искать того, кто знает способы.

– Я в тебя верю.

Кузнец указал на шестигранную трубку:

– Вот. Перфораторная штанга. Ее просверлить несложно будет. Она уже просверлена, просто калибр мелкий сильно. А по готовой дырке пустить сверло на расширение несложно. Если там таких штанг много, то одной проблемой меньше. Правда, есть один минус: калибр все равно мелковат будет, миллиметров девятнадцать максимум. Больше страшно – разорвет при выстреле.

– Олег говорил, что штанг этих там вроде бы много.

– Не знаю, что он там говорил, но принесли они лишь четыре штуки.

– Так это он так… как образцы прихватил.

– Жаль, он буровых труб не принес… глянуть бы, каковы они. Добрыня, ты мне лучше скажи, сколько там вот подобных штук, – указав на отдельно лежащие на полу трубы, Алик пояснил: – Вот это все готовые стволы, армейские. Старые, со сбитой нарезкой, но вполне рабочие. Вот это от автоматической пушки – готовый мушкет выйдет, это ствол от семидесятишестимиллиметровой пушки, а это от стомиллиметровой. Это все как раз то, что нам нужно. Сколько там этого добра?

– Я не знаю. Олег сказал, что в вагоне с металлоломом это выкопали.

– Хороший металлолом… я почему-то думал, что такие штуки на спецучете и вагонами их на переплавку не возят.

– Может, и так. Не знаю я. Да и какая нам разница?

– Большая… Если это вагон с утилизированным армейским имуществом, то там наверняка таких стволов немало еще. А если они из-за бардака нашего случайно попали туда… тогда надеяться на удачу сложно…

– Это только на месте проверить можно или Олега попытать. Ты мне вот что скажи: когда сможешь сделать ружья или пушки?

– Ну с этими армейскими стволами и делать нечего. К мушкетам приклады приделать, замок сделать… С кремневым не знаю, а фитильный пять минут работы. Вот из этого ствола сделать пару мушкетов можно за день. Эти пушечные стволы длинноваты тоже, распилить их на несколько кусков, и получится пять-шесть картечниц. Станочки под них сколотить – это пара дней работы. Насчет остального не знаю… Штанги рассверливать, это надо еще думать как, а на эти трубы проволоки нет, надо оттуда же тащить… В принципе можем и здесь протянуть, но работа долгая… И когда уже Олег вернется? Надо срочно гнать его назад, или пусть другого кого посылает. Хотите получить огнестрельное оружие, так обеспечьте меня тем, что прошу!

В кузню забежал пацаненок, радостно завопил:

– Дядя Добрыня! Там Олег вернулся, два корабля привел! И лошади на корабле!

– Только вспомнили, и он уже тут, – хохотнул Алик. – Давай тащи его сюда, пока его жена не захомутала. Потыкаю его лично носом в эти «трубы».

* * *

– Олег, ты давай по пути рассказывай все: откуда лошадки?

– От Макса. Нашли мы остатки его отряда…

– Остатки?!

– Да. Он, Дубина и кшарг один… вот и все… Ну и еще парочка ребят незнакомых, думаю, с востока за ними увязались.

– А где же остальные? С ним же полтора десятка уходило?

– Похоже, погибли…

– Как?

– Добрыня, не знаем мы ничего! Как их нашли, они спали все мертвым сном. Такое впечатление, будто траванули их чем-то. Так и несли всех пятерых на носилках. Временами в себя приходят, но несут бред. Надо ждать, когда оклемаются, тогда и расспросим.

– А лошадки здоровые?

– Да вроде ничего. Но их маловато – всего восемь. Плюс две коровы. Дороговато нам этот поход обошелся… А у вас как обстановка? Хайты не появлялись больше?

– Бог миловал. Тишина у нас. Главный враг теперь вороны – норовят урожай на полях собрать.

– А куда ты меня, собственно, тащишь?

– К Алику. Допрос он тебе устроит сейчас. Расскажешь все, что знаешь и чего не знаешь, про эти самые армейские стволы. А потом в полторы головы подумаем, что дальше делать нам. До дождей не так уж много времени осталось, а надо многое успеть…

* * *

– Олег, и надолго ты в этот раз домой пожаловал? На день или два? Если на два, то великая радость…

– Ань, милая, ну не начинай. Думаешь, самому приятно так жить? А куда деваться… Ну незаменим я, незаменим.

– Да, ты от скромности не умрешь!

– Это точно. Не злись. Скоро дожди пойдут, а там зима… буду неделями дома у печки валяться… надоем тебе капитально – сама рада будешь выгнать.

– Да уж… ты поваляешься… Признайся лучше честно: куда тебя опять эти гады гнать собрались? Только не ври, что в поселке надолго останешься. Я же знаю, что корабли к плаванию готовят.

– Все ты у меня знаешь… Врать я и не думал, вариантов всего два – или назад, на разлом, или на юг, за пороги. Решили, что на юге я нужнее. Большое плавание туда затевается, на полутора кораблях.

– Это как?

– Выйдет «Варяг», и это судно, что от купцов осталось. Мы его у хайтов отбили, назвали «Находка». До порогов шесть дней пути, там, надеюсь, дней за десять совместными усилиями перетащим «Варяг» вниз. После этого «Находка» уйдет в поселок, но через три недели вернется назад, к порогам. «Варяг» за это время должен успеть продать все, что привез, и скупить все, что нам надо. Наймем там, на месте, судно для перевозки двойного груза, вернемся к порогам. Там к тому времени будет ждать «Находка». Перетаскиваем «Варяг» и товары, и все – через недельку будем дома. Рассчитываем, что все плавание займет максимум пятьдесят дней. Мы в этом деле не новички уже – опыт есть, терять время не придется.

– В том году вы тоже рассчитывали вернуться быстро, а в итоге…

– Ну так первый блин всегда комом.

– На этот раз я пойду с тобой. Даже не спорь!

– А если спорить начну? Опять под парус прятаться полезешь?

– Увидишь…

– Эх… а я думал, что как в прошлый раз смогу без помех за южными красотками приударить…

– Жизнь – это полоса упущенных возможностей.

– Малышка – дорога нелегкая. На корабле жизнь не сахар.

– Будто я не знаю!

– Да и эти купцы, которых хайты перебили, говорили, что война там вот-вот может начаться опять… неспокойно там вечно.

– Здесь везде и всегда неспокойно. Я же сказала – не спорь со мной!

* * *

Первый выстрел из огнестрельного оружия островитяне сделали через два дня после возвращения Олега.

Пушечка на вид была неказистой – ящик на деревянных колесах, сверху уложен короткий ствол. В качестве мишени за полсотни шагов установили пару десятков тростниковых чучел – на таких обычно тренируются лучники.

Алик поднес дымящийся фитиль к затравке, пушечка бабахнула, откатилась назад. Железная картечь жестоко исхлестала мишени, парочку даже разорвало.

Испытание признали успешным, пушечку тут же потащили к «Варягу», а в кузне поспешно делали еще две – надо успеть вооружить корабль до отплытия.

Да и помимо вооружения надо много чего успеть сделать. Проконопатить все подозрительные щели, перестукать весь корпус, в поисках открывшейся слабины, подлатать мачтовое гнездо и кабестан. Грамотно уложить весь груз, не забыть про припасы да и проверить каждый мешок, чтобы Шульгин гнилье не подсунул, – хуже нет, если на порогах окажется, что жрать больше нечего.

Еще через два дня «Варяг» вышел в путь. На его борту была команда в двадцать шесть человек, еще двадцать сопровождало их до порогов на «Находке». Отрывать такую толпу от поселка слишком уж тяжело, и островитян на «Варяге» было всего пятнадцать. Остальных одиннадцать набрали у Кругова и по другим поселениям. В конце плавания получат щедрый расчет в южных товарах – обижены не останутся.

Ни Макс, ни его спутники к тому времени в себя не пришли, иначе вряд ли бы это плавание состоялось. Угроза нападения со стороны восточных соседей перечеркнула бы все планы – Добрыня не стал бы распылять свои и без того невеликие силы.

### Глава 8

Подняв бинокль к глазам, Олег изучил берег и уверенно произнес:

– В прошлом году здесь была большая деревня ваксов. А теперь лишь головешки остались.

Рита требовательно протянула руку, отобрала бинокль, взглянула сама, кивнула:

– Да. И, похоже, сгорело все давно. Думаешь, люди поработали?

– Скорее всего. Может, здесь жили соплеменники Мура – он жаловался на частые нападения южан. Переходят через горный кряж, тянущийся от порогов, и убивают все живое.

– У них вроде бы и без того между собой война. Как им не лень еще и здесь успевать… У ваксов же и грабить нечего.

– Не обязательно грабить. Юг – это благодатная земля. Народа расплодилось много. Все их войны из-за тесноты – тесно и знати и простолюдинам. Поневоле ищут свободные пространства, вот и расширяются на север. Эту экспансию лишь страх перед Хайтаной сдерживает. Но хайты сюда забредают нечасто и сильного страху нагнать не могут. Так что местные ваксы обречены – против напора людей им не устоять.

Из трюма выбрался Клепа, вид у него был чернее тучи. Подойдя к командиру, коротышка мрачно заявил:

– Течь открылась. Меж досок вода маленько сочится.

– Вот же сволочи! – выругался Олег. – Бракоделы наши ремонтники… На волоке законопатим.

– Пару мешков рыбы уже замочить успело, я сушиться разложил.

– Молодец. Вернемся домой, медаль получишь.

– Я вообще-то на орден рассчитываю. И вообще надо бы Аньку твою и Риту за борт – баба на корабле к беде, а у нас сразу две. Не успели до порогов дойти, а уже почти тонем.

Рита хмыкнула, спокойно добавила:

– Если баб будут за борт бросать, не забудьте и про Клепу.

– Хоть ты и язва, но я все равно тебя люблю, – буркнул Клепа и полез обратно в трюм.

Олег указал чуть в сторону от уничтоженной деревни:

– Смотри. Лодка. Ваксы рыбачат.

Рита пожала плечами:

– Ну и что? Это уже не первая лодка, я штук пять видела.

– Ты не видела, что здесь в прошлом году было. Здесь от лодок было не протолкнуться – за день можно было полсотни встретить. А на берегу ваксы толпами стояли, на нас смотрели. Похоже, их серьезно здесь покосили. Или ушли подальше от местных людей, как наш Мур Гурликс сделал.

– Это хорошо или плохо?

– Сам не знаю. Но если эта местность станет у южан популярной, на волоке оживленно будет. А это самый опасный этап плавания.

* * *

Проснувшись, Макс уставился в потолок. Раз над ним не небо, значит, спит он не на улице; раз не склизкий потолок, украшенный трупами, значит, это не жилище болотных монстров. С виду потолок простенький, из жердей. Сверху наверняка в три слоя настелена кора, далее слои глины или земли. Обычный потолок в обычных домах землян, да и у кшаргов так же. Очевидно, из болота он все же вылез… Жаль, ничего не помнит об этом. Хотя нет, вроде бы ваксов видел… кучу ваксов. Нет, это явно бред был – попадись он ваксам, максимум бы что увидел, это крышку котла, а не потолок в хижине.

Лежал он на мягком сенном матрасе, и, судя по всему, сено свежее. Ничего не болело, усталости не чувствовалось, беспокоил лишь зуд в левой руке. Попробовал ее почесать, но не вышло – пальцы уткнулись в плотную повязку. Видимо, укусы и ожоги бесследно не прошли.

За стеной слышался далекий шум ударов металла о металл, гавкнула собака, кто-то вдалеке что-то прокричал – не понять что, но язык вроде бы русский. Родные интонации.

Хватит валяться – надо попробовать встать.

Легко сказать: попытка оторваться от подушки вызвала приступ дикого головокружения, аж в глазах потемнело. Терпеливо переждав, Макс все же приподнялся, сполз с лежанки, держась за стену, огляделся. Здоровенная комната, из мебели лишь шесть лежанок. На одной лежит Дубин, остальные пустые.

Добравшись до товарища, Макс потряс его за плечо:

– Дубина! Живой?

Тот даже не шелохнулся, продолжал спать… если это можно назвать сном. Макс стал понимать, что до того, как проснулся, и сам был такой же неподвижной куклой. Да уж… крепко их потрепали эти болота.

Держась за стену, добрался до двери, с трудом, преодолевая сопротивление тугих деревянных петель, открыл, чуть не упал от этого незначительного напряжения. Встал на пороге, посмотрел вокруг. Он дома. В своем поселке.

К охотнику, заливаясь лаем, подбежала собачонка, обнюхала ногу, признала своего, побежала дальше по своим собачьим делам. Мимо деловито прошагал молодой паренек, вроде бы работник Алика, за ним, так же деловито, семенил вакс, таща на плече огромную корзину с древесным углем.

Макс понял, что продолжает бредить, попятился назад, слабеющей рукой ухватился за дверной косяк. Перед ним, закрывая весь проем своим крупногабаритным телом, вырос Добрыня. Добродушно прогудел:

– Ну привет, путешественник! Мне как пацанята сказали, что ты очухался, так я от пристани всю дорогу бегом бежал. Ну и горазд ты валяться! Что ты, что Дубина! Рыжий и дружок его давно очухались, а вы как мертвые!

– Рыжий… Бум, что ли? Он живой? А где еще кшарг, Аклестис, что с нами тоже был?

– К нам его Олег не повез, у кшаргов и оставил где-то в лесу. Не волнуйся – те его выходили наверняка. Яд у вас какой-то в крови. Местный яд. Мы к нему восприимчивы сильно, а местные это местные – к местной заразе привыкшие, вот и оклемались быстрее. Да и покрепче они, не испорчены еще цивилизацией. Наш доктор вообще говорил, что скорее всего вам мозги повредило и вы не очнетесь. Я ему не верил – у вас-то и повреждать нечего, врет он все. И видишь, я прав был!

Макс покачал головой:

– Да нет… прав он… прав… Мне теперь ваксы мерещатся. Везде. Даже кажется, что по поселку бродят.

Добрыня захохотал, похлопал себя по бедрам:

– Так это не мерещится – это так и есть. С десяток ваксов у нас постоянно шныряет. Мы им с оружием помогаем понемногу, а они у нас вроде рабочей силы. Ума у них немного, но силищи как у буйволов. Прикинь, они вдвоем блок известняка на стену затаскивать ухитряются. А у нас шестеро дармоедов на это требуется, да и времени в два раза побольше.

– Не понял… Ваксы… Что ваксы тут делают?.. Похоже, мозг пострадал еще серьезнее – я ничего не понимаю…

– Да ты присядь, Максим, присядь. Тут много чего нового, а ты на ногах не стоишь – шатаешься, будто не знаешь, в какую сторону упасть. Да и сам расскажи, что с вами приключилось? Кто это вас до такого довел?

Макс поморщился:

– Да долго рассказывать…

– А мы куда-то торопимся?

– Да. Надо много чего рассказать… пока опять не свалился…

– Ну ты хоть слово скажи! Из всего отряда твоего лишь трое вернулись, мы тут уже головы чуть ли не неделю ломаем, думаем, что это с вами приключилось.

– Ладно. Ты фильм «Чужие» видел?

– Видел. Все части вроде видел.

– Значит, и так все знаешь. Да и рыцарь наверняка рассказал уже.

– Рыжий этот вчера очнулся, трещит не переставая, но мы мало что поняли из его рассказов. У него, похоже, голова тоже не в порядке, да и наши язык его не понимают, пришлось кшарга из охотничьего лагеря тащить, а из него переводчик аховый. Но зато жрать этот рыжий – чемпион мира! Ох он и жрет!

– Да… это точно Бум. Он рассказал вам про герцога и его войско?

– Откуда мне знать? Мы и половины не понимаем из того, что он несет.

– Плохо… Тогда, Добрыня, приготовься к новостям… неприятным новостям.

* * *

Николай пригнулся, ступил в мрак низенькой избы. Обвешанные оружием конвоиры нерешительно замерли за порогом. Из темноты надтреснутым голосом спокойно, с нотками властности, кто-то произнес:

– Все свободны. А вы, святой отец, присаживайтесь, разделите со мной скромную трапезу.

Глаза, отвыкая от сияния солнечного дня, начали приспосабливаться к мраку избы. Священник разглядел стол, за ним, прислонившись спиной к стене, сидел очень высокий, болезненно худой мужчина. Будто скелет обтянутый кожей, голова и вовсе как голый череп, лишь сверкают выразительно живые, пронзительные глаза.

– Благодарствую. Сыт я, миряне уже накормили, – вежливо сказал Николай.

Незнакомец бледно раздвинул губы в подобии улыбки:

– В былые времена подобный отказ считался неслыханным оскорблением и смывался кровью. А ведь мы, считайте, теперь в далеком прошлом, и старые обычаи возвращаются. Эпоха обязывает.

– Мы те, кто есть. И в дикость если и впадем, то не мы, а потомки наши. Да и то, если мы им это позволим.

– Позволим, – уверенно заявил незнакомец. – Если ничего не изменится, еще при нашем поколении дикость увидим. Ну что же, раз отобедать со мной вы не желаете, перейдем сразу к делу. Кто я такой, вы, очевидно, знаете?

– Я не пророк, знаю не больше других. Знаю я, что вы объединили здесь, на Севере, множество наших людей. Имя ваше не знаю, но знаю, что называют вас Монах.

– Вот и отлично. Думаю, о моих неслыханных злодеяниях вы тоже знаете – не зря с мирянами местными за одним столом обедаете.

– На окраине деревни я уже видел кол с еще живым человеком на нем. Нехорошо это – это и есть дикость. Но все мы грешны. Бог вам судья.

– Я не верю в Бога. Но вы, святой отец, очень мне нужны. Очень нужны.

– И зачем же я вам, атеисту, понадобился?

– Скажу вам откровенно: мне нужна поддержка со стороны южан. Очень нужна. И, думаю, вы в этом можете помочь.

Священник покачал головой:

– Меня многие уважают, но я не имею власти над всеми теми, кто обитает на Юге. Я простой поп, волею Бога заброшен сюда, с вами вместе. И просто пришел сюда, в эту деревню, нести слово Божье. Это мой долг. Приказывать я не могу никому.

– Долг ваш легко может превратиться в крест – вы должны понимать, что мне опасно возражать. Тот человек, которого вы видели на колу, тоже возразить решил.

– На все воля Божья.

– Я не злодей. Просто здесь иначе нельзя. Нам здесь не оставалось другого выхода: только одно могло спасти – быстро взять власть, объединить всех. А пряниками этого не достигнуть. Вы поймете это… потом поймете. Я больше ничего не буду говорить. Сейчас я поем, и мы отправимся в путь. Раз уж вы вышли в миссионерский поход, значит, к долгой дороге готовы, и собираться вам не надо.

– Не уверен, что наши пути совпадают.

– А я уверен, что они совсем не совпадают. Но выбор у вас невелик: или вы сейчас ломаете мне шею – такой богатырь, как вы, имеет хорошие шансы это проделать; или вас потащат за мной связанным, или вы пойдете самостоятельно. Я атеист, но из уважения к чувствам верующих подданных даю вам возможность выбрать любой из трех вариантов.

Николай думал недолго:

– Первый вариант хорош, но вы, насколько я знаю, несмотря на внешний вид, сильный воин. Да и убью я вас, толку-то – стражники ваши, что во дворе ждут, изрубят меня. Связанным волочиться не хочется: не баран я… Так что поневоле придется идти самостоятельно.

– Вот и отлично. Это как раз тот ответ, который я ждал: не хотелось бы иметь дело с религиозным фанатиком, мечтающим о лаврах первого святого великомученика этого мира. Понять то, что я хочу показать, может лишь прагматик. И лишь прагматик сумеет донести увиденное до своих так, чтобы их проняло.

– И далеко ли нам идти придется за этим вашим зрелищем?

– Не очень. На другой берег. К хайтам.

* * *

На порогах было так же пустынно, как и в прошлый год. Но, побродив по берегу и изучив истерзанные бревна, Олег понял, что туда-сюда после зимы прошло несколько кораблей. Странно, что им ни один не попался во время плавания. Хотя Фреона очень широка и заливов в ней хватало. При желании целый флот можно спрятать, а понять, ваксы или люди огни жгут, невозможно. Не исключено, что земляне прошли мимо десятка новеньких человеческих деревень и не поняли этого. И судов у пристаней тоже не увидели.

Засушливое лето заметно опустило уровень реки. Камни, прежде скрытые водой, обнажились, бурлящий перекат поднялся повыше, удлинив волок на добрую сотню метров. Ниже, правда, это роли не играло – чтобы обмелела бездна под порогом, надо, чтобы жара без дождей продержалась лет пятьдесят.

«Варяг» разгрузили, потащили вниз. Протянув его на сотню метров, дружно перетаскивали груз, раскладывая в кучи наподобие баррикад и все это окружая легкими рогатками. Если появится враг, встречать его люди будут не в чистом поле.

Если не помешают погода или враги, то волок минуют быстро.

* * *

Отец Николай лежал на земле, на опушке маленькой степной рощицы. Здесь, в кустах, затаился весь маленький отряд Монаха. Вот уже седьмой час люди наблюдали, как по дороге передвигаются отряды хайтов.

Священнику это зрелище уже давно надоело. Да, интересно, конечно, но непонятно, зачем было его приводить сюда? Хайтов он и до этого перевидал немало, и эти ничем не отличались от увиденных ранее.

Рядом шевельнулся Монах, повернул к островитянину лицо скелета, надтреснуто поинтересовался:

– Все рассмотрели?

– Вроде бы все. Хайты как хайты. Уже, наверное, не меньше пары сотен прошло к реке, пока мы тут лежим.

– Хорошо. Скоро стемнеет, и мы сделаем переход на Север, к следующей их дороге. Будете смотреть на хайтов там.

Николай не был глупцом и тратить время свое не любил, так что решил действовать прямо:

– И что мы там увидим нового?

– Ничего, – спокойно ответил Монах.

– Значит, так же будем смотреть, как хайты маршируют к реке?

– Да, именно так.

– И что потом?

– Дождемся темноты и перейдем к следующей дороге, еще севернее.

– Понятно. И там опять будем смотреть, как хайты идут в сторону реки?

– Приятно видеть столь умного священника, – криво усмехнулся Монах.

– Не так уж я и умен… Но я так понимаю, что дорог здесь у хайтов множество, и вы готовы месяц меня по ним таскать?

– Именно так. Я покажу вам все дороги. И на всех дорогах вы увидите то, что видели на этой. Именно для этого я вас сюда и привел.

– И что потом?

– Потом я покажу вам укромные речные заливы, куда сверху приходят корабли хайтов и выгружают на берег воинов. Там же готовятся флотилии. После этого опять вернемся к этой дороге, и вы опять будете весь день смотреть, как по ней идут хайты. А потом опять пройдемся по всем остальным дорогам, повторив весь маршрут.

Николай покачал головой:

– Я и без того все понимаю – нечего столько времени переводить.

– Если вам не трудно, то расскажите, что именно вы поняли?

– Не трудно. Мы тут лежим давно, и я видел много хайтов, которые шли к реке. Но не видел ни одного, который шел бы обратно, в глубь их земель. Думаю я, что вы не врете и то же самое сейчас можно увидеть на всех дорогах. Сомневаюсь я, что хайтов там, на берегу, хоронят или топят… Выходит, где-то там накапливается сила… большая сила… А раз другой берег человеческий, то понятно, по кому эта сила ударит…

– Поздравляю. Вы все поняли правильно. Но я немного добавлю. Вы там, у себя на Юге, хайтов видите нечасто – выше устья Нары их берег заканчивается, не бывает там их поселений и патрулей. А мы здесь с первого дня жили с ними по соседству. Нам с первых дней пришлось сражаться с ними. Нам пришлось объединяться. Объединяться быстро и жестоко: поодиночке нас бы передавили – набеги ведь почти непрерывные. У вас с этим проблем не было… до сих пор живете по принципу «моя хата с краю».

– И кто вам мешал переселиться к нам, подальше от хайтов? – хмыкнул Николай.

– Никто. Но это бы не решило проблему. Сейчас хайты редко наведываются к вам по одной причине – они заняты нами постоянно. Если вдруг мы исчезнем, все внимание тогда к вам будет. Не знаю, зачем им нужно столько пленников, но оставлять в покое край, где так много людей, они не будут. Пока земляне не появились, они в набеги на Восток ходили, а это более недели пути до границ королевств, причем границы те нищие и малолюдные. Впрочем, я отвлекся. Продолжу. В постоянных боях мы закалились, окрепли, многому научились. Мы ведем разведку на западном берегу, через кшаргов торгуем понемногу с восточными королевствами. И от местных много чего интересного узнаем. Они, все как один, говорят, что основной пик набегов хайтов приходится на осенний сезон дождей. В этот период они обрушивают на восточный берег самые большие отряды. В прошлом году так и было – мы с трудом пережили осень.

Священник кивнул:

– Наверное, вы правы. Мой поселок тогда сожгли их корабли и едва не взяли штурмом большой поселок на острове – самое процветающее поселение.

– Вот видите! Но мало того – один раз в четыре года хайты устраивают грандиозный набег, опустошая западные окраины королевств. Не всегда правило «четвертого года» срабатывает, бывали и исключения, но вы сами видите, что идет переброска из внутренних областей Хайтаны немалых сил… Сомнений нет: этот год как раз четвертый, и исключением он не станет. Нас ждет грандиозный набег. Кшарги говорят, что королевства к нему как раз готовятся: собирают у границ силы, некоторые отряды пускают на разведку, да и вроде бы заодно нами интересуются. Ну и мы, разумеется, готовимся, хотя и без того всегда готовы. А вот вы… вы не готовитесь.

– Так откуда нам было про это знать? Мы слухами живем, а слухи постоянно говорят одно, что хайты вот-вот нападут.

– Я вроде бы доказал вам уже, что это не слухи. Или желаете, чтобы я все же провел вас по остальным дорогам Хайтаны?

– Не надо. Я верю вам. И я так понимаю, вы все это показали не затем, чтобы предупредить?

– Мне нужна ваша помощь. Очень нужна. Скажу откровенно: хайтов столько идет, что меня это пугает. У меня не так много воинов – даже мобилизовав все взрослое население, я вряд ли выдержу эту лавину. Хайты сильны, но есть у них при набеге одна характерная слабость: если дать битву главным силам и хорошенько их потрепать, то они сразу откатываются назад, за реку – весь их порыв иссякает. Мы всегда при любом набеге стараемся дать хороший бой, чтобы покончить с проблемой одним махом. Вот для того, чтобы победить в такой битве, я и прошу у вас помощи. Мне очень нужна ваша помощь. – Чуть помолчав, Монах добавил: – Своим скажите, что если мы здесь хайтов не удержим, то вся эта орда до них доберется в считаные дни. А там уж сами пусть думают – пытаться отсидеться по норам или все же ударить по голове гадины с нами заодно.

### Глава 9

В последний раз с натугой проскрипел кабестан, киль оторвался от дна, «Варяг» закачался на бурной воде. Команда корабля испустила дружный радостный крик, от берега донесся ответный хор полутора десятка глоток – надрывались люди из экипажа «Находки».

Помахав им рукой, Олег, перекрикивая шум воды, прокричал:

– Все! Уходите назад! Привет всем в поселке передайте!

Якорь уже вытянули, и на этот раз никакие чудовища на него не попались, течение быстро уносило «Варяга» от волока, да еще и норовило завертеть. Удур безостановочно орудовал веслом, удерживая судно по курсу – Олег впервые видел, чтобы клот вел себя так суетливо, растеряв всю обычную невозмутимость. Спад уровня воды даже для него стал проблемой.

Течение унялось лишь через километр, когда шум переката уже затих. Олег, прикинув направление ветра, прокричал:

– Ставим паруса! Шевелитесь! Дозорные, не спите – не прозевайте пиратов! Здесь уже река не наша, и кораблей подозрительных хватает.

Аня, не отрываясь от бинокля, прокричала:

– Я вижу деревню! На берегу! Большая деревня! Вон, под горой!

– Что-то я ее здесь не припомню, – нахмурился Олег.

Забрав у жены бинокль, посмотрел в ту сторону. Так и есть: десятка три домишек, беспорядочно раскиданных по высокому берегу. Крыши покрыты корой и камышом, в уличных очагах дымит огонь, рядом с ними суетятся женщины. Выше по склону холма пасутся козы и свиньи, среди лодок, вытащенных на берег, стоят несколько мужчин и наблюдают за далеким кораблем.

– Деревня неплохо спряталась, на фоне этого холма ее без бинокля отсюда не видно было в прошлом году.

– Это плохо? – поинтересовалась Аня.

– Да нет. Нам без разницы. Хотя на обратном пути можно с ними поговорить. Может, помогут на волоке. Судя по виду, не богачи здесь живут и дорого не запросят. А нам каждый день дорог.

– Ага, – согласилась Аня. – Целых девять дней переправлялись.

– Радуйся. В том году спускались двенадцать дней. И это при том, что «Арго» полегче «Варяга». Да и товаров меньше было. Народ опыта набрался, да и толпа хорошая собралась.

Захлопал парус, надуваясь на ветру, следом заработал второй, косой. «Варяг» пошел заметно быстрее, Олег это легко научился определять по поведению кильватерной струи или бурунам у носа. Осмотрев новую парусную оснастку корабля, он не без гордости, громко заявил:

– У нас прямо гоночная яхта. Если с ветром повезет хоть немного, то и до Хамира доберемся очень быстро.

Клепа, стукнув ногой по мачте, буркнул:

– А если повезет еще больше, то на будущий год вообще под мотором пойдем.

– Лодки! Левее по курсу лодки! – закричал наблюдатель.

Олег, перебравшись на нос, взглянул на три далекие лодки в бинокль, спокойно заявил:

– Без паники – это просто ловцы жемчуга. Я даже одного узнал, в прошлом году с ними сталкивались, поговорили немного.

– Может, подплыть к ним и расспросить о том, что сейчас здесь творится? – предложила Аня.

Олег покачал головой:

– Нет, не стоит. Скажут, что мир и благодать, мы пойдем в Хамир. Скажут, что война и впереди сотни галер пиратов и мародеров, мы тоже пойдем в Хамир. В обоих случаях держаться будем настороже – чужакам в этом краю расслабляться не стоит. Так что смысла разговора с ними не вижу – не будем терять время, пока ветер попутный, надо беречь каждую минуту.

* * *

Под вечер, когда до заката оставалось около часа, путешественники и без расспросов местного населения узнали, что здесь идет война.

К тому времени «Варяг» прошел мимо десятка крупных деревень и даже одного приличного по местным меркам городка. Мелкие поселения и вовсе не в счет – жить по берегам Фреоны народ любил. С городской пристани вслед землянам вышла парусная лодка и долго пыталась их догнать, лишь после пары часов преследования развернулась назад. В бинокль рассмотрели, что в ней всего пять человек – на пиратов явно не тянет. Скорее всего, местные власти хотели поживиться чем-нибудь вроде «дорожного налога». Но Олег по прошлому году знал, что всех местных хапуг надо попросту игнорировать и никому никогда ничего не давать – чтобы не создавать прецедент. Конечно, несколько нагловатое поведение, но в условиях местной правовой анархии единственно верное.

Едва преследователи отстали, как показалось поле боя.

На широком речном лугу сошлись две армии. Судя по всему, бой начался давненько и уже почти прекратился. Лишь вдалеке, на склоне долины, передвигались мелкие группы всадников, время от времени налетая друг на друга, да вдалеке суетились толпы пехоты, даже в бинокль не понять было, чем они там занимаются.

На самом луговом пастбище бой уже затих. Среди сотен тел людей и лошадей воровато передвигались одинокие темные личности, поспешно грабя покойников и раненых, со всей округи слетелось воронье, занимаясь, по сути, тем же самым. Другого движения не наблюдалось.

Олег приказал направить корабль поближе к берегу, надеясь разглядеть подробности. Жадно изучая поле боя в бинокль, он комментировал увиденное экипажу:

– Основная масса убитых, это явно пехота. Половина без доспехов вообще, остальные в кожанках или стеганых куртках. У редких ребят что-то вроде кирас, кольчуг вообще не вижу… Хотя нет, вон валяется один… но это, похоже, всадник.

– Местный рыцарь? – уточнила Рита.

– Наверное… Кольчуга по местным меркам это как у нас машина хорошая… Всадников сразу видно: все в доспехах. Один вон как Терминатор: латы сплошные. Вон, возле него кучка мародеров дерется – похоже, делят добычу.

– Может, нам высадиться? – предложил Клепа.

– Зачем?

– Ну ясное дело зачем: мародеров разгоним и себе заберем оружие, которое получше. Войнушка у них наверх переместилась, они там друг другом заняты, на нас внимания не обратят. А если и обратят, то сразу отчалим.

Мысль была соблазнительная – оружие и доспехи не помешают. Олег отогнал ее с трудом:

– Нет, не будем рисковать. Нас не за этим послали. О! Смотрите! Пока мародеры друг друга валили, добыча их самих завалила.

Действительно, обладатель блестящих лат очнулся, сумел встать на ноги, поднял меч, обрушился на мародеров. Те в пылу драки не оценили изменение обстановки и потеряли половину состава – Терминатор проредил ряды двух шаек. Остальные, столкнувшись со столь грозным противником, тут же позабыли былые разногласия и объединились. Четверо головорезов закружили вокруг рыцаря, заходя за спину, они пытались атаковать его пиками и алебардами, стараясь бить в щели между доспехов. Пятый грабитель побежал куда-то в сторону, но вид у него при этом был не испуганный, а предельно сосредоточенный.

Сражаться в такой горе железа хорошо на коне… пешему как раз трудновато. Олег видел, что парочка ударов точно достигла цели – рыцарь захромал, но не прекратил сражаться. Даже более того, сумел извернуться и достать одного мародера выпадом в голову, после чего отобрал у поверженного алебарду и теперь мог держать грабителей на безопасной дистанции.

– Сейчас его прикончат, – хладнокровно произнесла Рита, указав в сторону.

Взглянув туда, Олег кивнул:

– Да… против лома нет приема…

Пятый мародер возвращался к месту схватки. В руках он держал арбалет.

– Мне его жалко, хорошо дерется, отчаянный, – заявила Рита и, достав лук, попросила: – Удур, чуть ближе к берегу возьми, как можно ближе подойди и без рывков держи судно.

Понятливый клот молча повернул рулевое весло. Прикинув скорость судна и дистанцию до места схватки, Олег покачал головой:

– Рита, ты, конечно, лучший стрелок, но если ухитришься его сейчас снять, то это будет большое везение. Тут и из винтовки трудновато попасть будет.

– Проверим, насколько удачлив этот рыцарь… – пробормотала Рита.

Вытащив из колчана стрелу, она, проведя пальцами по оперению, отложила ее в сторону. Вторую так же забраковала и лишь третью сочла достойной внимания.

К тому моменту воин заметил приближающуюся опасность и стал маневрировать среди нападавших, прикрываясь ими от стрелка. Арбалетчик прыгал из стороны в сторону, пытаясь поймать прыткую добычу. Долго такой танец продолжаться не мог.

«Варяг» плавно заколыхался на полном ходу, предупреждая экипаж о том, что до дна остались считаные сантиметры, из-за чего по днищу бьет отраженная водная волна. В этот же миг тетива хлопнула по наручу.

Стрела ударила арбалетчика в скулу, пробив голову чуть ли не насквозь. Рыцарь, увидев, как тело стрелка осело на землю, прекратил свой танец и обрушился на тройку уцелевших врагов. Те, не заметив гибели арбалетчика, не ожидали атаки, продолжая попытки достать добычу, и жестоко поплатились за свою невнимательность – один лишился руки, второму лезвие широкого меча вскрыло живот. Третий решил, что с него на сегодня добычи уже достаточно, и припустил вдоль берега.

На «Варяге» дружно заорал весь экипаж, воздавая почести Рите за удачный выстрел. Рыцарь обернулся к кораблю, внимательно посмотрел на лучницу, поднял руку в приветственном жесте, развернулся и заковылял в сторону далекой схватки.

– Вот и вся благодарность, – буркнул Клепа. – Зря мы не причалили, я там кучу добра успел присмотреть, в хозяйстве бы очень пригодилось.

* * *

Шесть дней «Варяг» спускался до границы Хамира. Двигались только днем, ночи проводили на якоре, лишь раз устроили привал на маленьком островке. Это был единственный раз, когда путешественники смогли ощутить под ногами землю, – больше к суше не приставали. Следов боевых действий на берегах и на воде не наблюдалось, но это еще ничего не значит.

Встречные корабли, прикинув солидные габариты «Варяга» и численность экипажа, огибали его стороной. Здесь никто никому не доверял, кроме пакостей, никто ничего ни от кого не ждал. Да и Олег при виде других судов тут же поднимал тревогу, готовя команду к неприятностям. Он хорошо помнил нападение речных пиратов в прошлом году и почти не сомневался, что и это плавание не обойдется без сюрпризов.

Но обошлось. До хамирской таможни «Варяг» добрался без приключений.

Здесь также обошлось без сложностей, если не считать того, что Ане и Рите испортили настроение на всю оставшуюся жизнь. Чиновник собрал, как и в прошлом году, дорожный налог, но уже по-другому: с Урура на этот раз взял два крама, с каждого мужчины тоже по два, а с женщин почему-то по одному, мотивировав это тем, что они неполноценные люди, считаются, как половина мужчины. Эти особенности таможенного сбора дали пищу для множества шуток и нескольких ссор.

Еще через два дня «Варяг» причалил в речном порту Маркона. Плавание окончилось. До далекого южного города добрались всего за девятнадцать дней – в прошлом году этот же путь занял двадцать шесть дней.

Неделю выгадали.

* * *

«Утюг» позорно сел на мель на виду у всего поселка, недотянув до причала всего сотни метров.

Паука впервые поставили на роль руководителя – второй экспедицией землян к центру катастрофы он руководил от первого до последнего дня. Все прошло просто блестяще. Используя несколько лошадей и сотню ваксов, островитяне перетащили к галере полтора десятка тонн разного добра от разлома – селитру, трубы и стволы, проволоку, зерно и разную мелочовку, а от угольного пожара набрали три десятка мешков серы. Ее, конечно, еще придется очищать от мусора, но все равно выйдет немало. Самое сложное, что удалось сделать, – доволокли до Нары два автомобильных двигателя. Этот «трудовой подвиг» Паук приписывал целиком себе – именно он продумал соорудить для этого тележки. Хотя, надо сказать, мысль и без того очевидная. На этих же тележках доставили к «Утюгу» семь бочек с бензином и соляркой. Горючего в железнодорожных цистернах хватало – здесь даже кислоты пара цистерн нашлась, но вот с бочками проблема…

Поход провели в кратчайшие сроки: дошли, забрали, перенесли – поисками нового практически не занимались. Паук теперь хотел сойти с трапа триумфатором, но, увы: «Утюг», как и все хайтанские корабли, отличался приличной осадкой и неповоротливостью, из-за перегруза осел еще больше, а Хрустальная к тому же обмелела.

Вместо триумфального шествия победителя и восхищенных взоров поселковых девчонок Паук выслушал немало насмешек со стороны встречающих, а потом еще и вымок до нитки, участвуя в спасении корабля. Лишь под вечер закончилась разгрузка, и он наконец-то смог донести до своей избы самый дорогой груз – батареи, ноутбуки, ящики с дисками и кучу разной электроники. Теперь бы в баню да поужинать горячего!

Не дали.

Добрыня вырос на пороге тенью отца Гамлета и с ходу без приветствий заорал:

– Куда прячешься? А ко мне заглянуть? А?

– Так вас не было в сети! Вы же на левый берег уплыли вроде, к Кругову, дела какие-то решать.

– А я вот уже вернулся и даже знаю, что ты, растяпа тупоголовая, «Утюг» на мель посадил в шаге от причала! Хорошо, что это позорище чужие не видели!

– Так я-то тут при чем! У этого глючного корыта и у пустого осадка как у авианосца, а груженый, он и в океане дно скрести будет!

– Поговори у меня! Пошли-ка ко мне, дело есть – тебя касается.

Баня явно отменялась – за пять минут дела Добрыня решать не любил. Печально вздохнув, Паук потопал за здоровяком.

В избе главы островитян он оживился – ужин, в отличие от бани, явно не отменялся. Здесь хлопотала парочка девчушек: притащив из кухни несколько мисок, они сервировали стол. Выпроводив их за порог, Добрыня лично спустился в погреб, вытащил оттуда солидный кувшин, налил в три кружки.

Паук хотел было спросить, кто будет третьим, но не успел – на пороге вырос Лом.

– Вечер добрый всем. Добрыня, зачем это вы меня звали?

– Присядь, Лом, не стой столбом. Вон пожуй оленинки да бражки попей с нами.

– Это можно, – воодушевился «пороховых дел мастер». – Ради такого можете хоть каждый вечер звать!

– Ты губы-то закатай! Ну давайте чокнемся – за успех и следующей экспедиции, и вообще за удачу во всех делах!

Паук, осушив кружку, потянулся к миске и, жуя, пробурчал:

– Лом, ты тут без меня еще не взорвал полпоселка?

– Скажут взорвать, взорву – чего тут взрывать. Ты серу привез?

– Привез-привез. Много привез. И селитры много привезли. Той же, что в прошлый раз. И я на всякий случай два мешка аммиачной селитры прихватил. Олег говорил, что на порох она не пойдет, но там ее до чертиков, как глюков в Винде, может, и тебе на что пригодится.

– Олег твой – тупой идиот с офигенной задержкой развития. На порох аммиачную пустить можно, надо просто перевести ее в чилийскую. Главное, нитрат чтобы был, а дальше вопрос прямых рук. Но и сама по себе аммиачная селитра, по сути, почти готовая взрывчатка. К примеру, если влить в нее простой солярки, получится промышленное взрывчатое вещество. Аммониты, аммоналы – это все смеси на ее основе. Так что правильно сделал, что притащил – пригодится.

– Да там ее полно. Вагонов пять точно. Гораздо больше, чем этой, что ты на порох пускаешь. И кислоты там пару цистерн нашли. Тебе, может, тоже нужно? Я на пробу пластиковых банок пару наполнил, приволок.

– Тащи все, что гвоздями не приколочено, – всему найдется применение.

Добрыня, внимательно слушая разговор ребят, наполнил опустевшие кружки и твердо заявил:

– Поговорили, и будет. Дело у меня к вам есть… важное дело.

– Мы все во внимании, – гротескно-уважительно заявил Лом.

Погрозив ему пальцем, Добрыня добавил:

– Но смотрите у меня, никому ни слова о том, что расскажу!

– Могила! – торжественно заявил Лом.

– Ставлю сложный пасс на хард, – поддакнул Паук.

– Ладно, клоуны, дело такое – хайты готовят большой набег. Таких набегов еще не бывало. Сдержать их можно, если выступим все вместе. Для этого дела объединились все, кто только мог объединиться. Скорее всего, главный удар нанесут на Севере, по землям, контролируемым Монахом. Там и соберется совместное войско, чтобы дать бой.

– Так пусть этого отморозка хайты и пощиплют, – ухмыльнулся Паук.

– Цыц! Без тебя уже все решили! Задавят Монаха, потом на нас пойдут – так и перебьют поодиночке. В общем, о чем я – времени немного осталось, разведка говорит, что удар они нанесут, как дожди начнутся. Наша задача в этой войне будет особая: мы должны будем топить корабли хайтов. Мешать переброске их сил по реке. Ну и при случае бить их отряды на берегу. Все вам ясно?

– Неясно, чего мы тут брагу пьем и это все слушаем, – заявил Лом.

– Не хочешь, не пей!

– Не угадали – хачу-у-у-у-у!

– Лом, не будь у тебя руки золотые, выпорол бы самолично! Ты слышал, как при прошлом набеге наши напоролись на громадный корабль хайтов?

– Так это даже глухие слышали. Треп шел на оба берега. Говорят, он побольше «Титаника» был габаритами и шел по берегу, потому что в реке не помещался.

– Поостри у меня… В общем, так – нарвемся мы на этот их корабль и можем ласты склеить. Отбиваться нам от таких кораблей нечем. И ваша работа как раз придумать и сделать оружие на такой случай.

– Фигасе задача, – буркнул Паук. – Добрыня, я честно говорю – вагон торпед мы там не нашли. Да и вообще вон Алик вроде бы пушки делает. И мы еще стволов привезли.

Добрыня отмахнулся:

– Пушки эти просто хлопушки. Да и будь у нас нормальные орудия, на эти скорлупки их не установить – при стрельбе разворотит все к дьяволу. Вы ребята мозговитые, вот и подумайте дружно: что мы можем сделать?

Ухмыльнувшись, Паук заявил:

– Ну раз у нас мозговой штурм, то допустимы любые идеи, даже самые идиотские. Так что предлагаю при виде вражеского корабля махать шапками и кричать: «Привет!» – Они тогда нас за своих примут и подпустят близко. Закатим им быстренько пару бочек бензина на палубу и подпалим.

– Умно, – кивнул Лом. – Небось долго придумывал?

– Две ночи не спал – голову ломал.

– Да цыц вы! Дело серьезное, иначе бы я в жизни с такими дураками не связался! Да и не на одних вас надежда – я всех напрягаю. Кто первый за ум возьмется и придумает что-то дельное, тому и весь почет.

Честолюбивый Паук заткнулся, а Лом уже более серьезно произнес:

– Насчет торпед: их реально сделать. Жесть нужна тонкая или труба под корпус, заряд килограммов сорок в головную часть, а остальное место под химический двигатель. Издалека попасть не получится, но, если подойти и выпустить парочку с сотни метров, хоть одна да попадет.

– Точность стрельбы можно повысить, – задумчиво произнес Паук. – Главное, запустить правильно, это надо на испытаниях все отыграть. Стабилизаторы, киль сделать вроде как на кораблике. Я в принципе мог бы даже радиоуправление сделать, но жаба давит столько работы в одноразовый снаряд вложить.

– А еще ракеты можно сделать. Противокорабельные, – явно воодушевившись, продолжил Паук. – Поставить установку ракетную, вроде «Катюши», на корму или с выносом за борт, чтобы выхлоп по палубе не бил. Контактные взрыватели на каждый снаряд, движки пороховые, на боевую часть серьезную взрывчатку пустить. Один килограмм в тротиловом эквиваленте это не подарок, а если залп ракет в пятнадцать… Пусть даже всего парочка попадет, мало им не покажется.

Паук решил не отставать и толкнул новую идею:

– Там, на разломе, вагон есть с трубами огромного диаметра. Может, под газопровод или что-то подобное. Вот это же почти готовый корпус для мини-субмарины. Прицепить к ней парочку торпед, она спокойно подойдет в упор к такому «Титанику» и даст залп с минимальной дистанции. И все: game over![11]

– Ну ты еще авиацию придумай, торпедоносец, – ухмыльнулся Добрыня.

– Почему бы и нет? – спокойно заявил Паук. – Вы хоть знаете, что в Первую мировую войну истребители делали из дерева? Даже винты деревянные были. А дерева у нас тут полно!

– Ладно, раз такой умный, бери вон Лома и иди с ним, думай о торпедах и дирижаблях. Но чтобы завтра было конкретное предложение. Причем предложение легко осуществимое. И мало того: сроки очень поджимают, и долгосрочные замыслы мне тут не нужны. Быстро, надежно и сердито!

Паук молча встал, развернулся к двери. Лом отреагировал более прагматично:

– Неплохо бы сперва допить брагу.

* * *

Последние носильщики выбрались из трюма, поспешно обступили Клепу, ожидая расчета. Олег наблюдал за окончанием погрузки с набережной и, убедившись, что уложено все до последнего мешка, констатировал:

– Вот и все. Спасибо вам за помощь.

Тис Кракован, все это время стоявший рядом с землянином, с легким сожалением произнес:

– Олег, мне очень жаль, что не получилось нанять еще один корабль. Ваше судно сильно перегружено.

– Да ничего, доберемся потихонечку.

– Смутные времена на Севере, похоже, война за трон подходит к концу… почти все претенденты на престол уже убиты. Но уцелевших это только ожесточило. Я вообще не понимаю, как вам удалось дойти до Маркона без приключений через эту резню. Даже самые отчаянные судовладельцы ни за какие богатства не согласились идти сейчас выше хамирской таможни.

– Я все понимаю. Ничего, может, на будущий год на паре кораблей спустимся к вам.

– Было бы хорошо. Когда вас можно ожидать вновь?

Олег пожал плечами:

– Трудно сказать. Но хорошо бы в конце весны попробовать пройти, когда воды во Фреоне побольше.

– Да, это удачная мысль – сократится путь по волоку.

– Вот-вот.

– Олег, везите как можно больше золота и меди, эти товары тут идут очень хорошо, сами видите. А про камни я и вовсе молчу.

– Тис, тут уж как получится. Медь мы сами закупаем у северян, у нас ее нет. А золото… золото у нас горами не лежит… что бы про нас ни рассказывали.

Купец усмехнулся:

– Да половина Хамира уверена, что на Севере золота больше, чем земли. Постоянно поднимаются ватаги ребят – это проверить, и все демоны мрака их не испугают. Когда я был юношей, ватага таких молодцов вернулась… точнее, те, кто уцелел из этой ватаги. Все они стали богачами.

– Золото притащили? Там непросто его добывать.

– Нет, им повезло в Гриндире, вытащили несколько хороших камней. Но это редкое везение, обычно не возвращается никто.

– Мы кристаллы-сиды у ваксов отбирали. Почти у каждого их алтанака был камень, а то и два. Но ваксов местных уже почти не остались, мы всех вырезали, так что теперь не знаем, где брать сиды. Я однажды в Гриндир заходил… мне там не понравилось.

– Страшное место, – кивнул Тис.

– Ну что же, больше нам здесь делать нечего, пора отплывать.

– Прощайте, Олег. Тихой вам воды и скучной дороги. С нетерпением жду вас на будущий год.

### Глава 10

Увы, дорога оказалась нескучной…

Нет, поначалу все было так же спокойно, как и при плавании вниз. За пару дней миновали богатые земли Хамира, прошли таможню, дальше пять дней плелись вверх, почти все время на веслах – с ветром везло нечасто. Как и прежде, к «Варягу» никто не рисковал приближаться – встречные суда огибали его курс стороной. До порогов было далеко, Фреона здесь местами на добрый десяток километров растекалась, а то и больше, так что с берега никто угрожать не мог, да и берег иногда не разглядеть было.

Экипаж, когда шли под парусами, отсыпался впрок или развлекал себя чревоугодием, спеша прикончить заготовленные в Марконе фрукты, овощи и легкое, пенистое пиво. Самые непоседливые сидели с удочками по бортам, карауля поклевки крупной местной плотвы.

Благодать.

Вестником неприятностей стала Аня.

– Корабль! Нет, даже два корабля! С флагами! Идут нам наперерез!

Олег, лелея лень, раскачивался в гамаке, натянутом между мачтовыми растяжками. Крик жены заставил его открыть глаза. Позевывая, он вышел из тени под парусом, прищурился от солнца, требовательно протянул руку:

– Бинокль дай!

Рассмотрев корабли, он нахмурился. Две боевые галеры, мачты сняты, идут на веслах. На носу у каждой, возле баллисты, вздымаются длинные древки с развевающимися кроваво-красными знаменами.

– Это что еще за коммунисты… первый раз таких вижу…

Аня поспешно затараторила:

– Олег, это солдаты, я видела, что там в доспехах люди! И катапульты у них стоят!

Прикинув их курс, Олег понял, что они действительно идут наперерез. И, судя по всему, до этого укрывались в камышовом заливчике, врезавшемся в высокий берег. Хорошее место для засады: Фреона к порогам ближе становится узковатой и просматривается хорошо.

Оценив обстановку, Олег вздохнул и требовательно заорал:

– К бою! Бегом подняли свои задницы и засунули их в доспехи! Похоже, у нас начинаются неприятности!

Прикинув направление ветра, Олег приуныл: оторваться не удастся – в бою парус лишь помехой станет. Хотя… хотя есть идея.

Повернувшись к корме, Олег крикнул:

– Удур, давай правь прямо на них. Но на расстоянии выстрела из баллисты бери правее, ставь корабль по ветру и так и держи.

– Хорошо, Олег, – спокойно ответил великан. – Но корабль долго так плыть не сможет, ему помешает берег.

– Ничего, там разберемся. Минут двадцать сможем идти с ними на равных, с ветром в корму. Иначе догонят сразу, весел у них побольше, да и команды посильнее.

Рита, застыв рядом с Олегом, спокойно произнесла:

– Если Удур ошибется, то подставит наш борт под огонь. У них пара баллист, шанс попадания будет неплохой.

– Удур еще никогда не ошибался, – уверенно заявил Олег. – А как развернемся, пусть попробуют по корме нашей попасть. Корпус у нас, конечно, не сильно узкий, это тебе не в борт бить.

Рита подняла палец, указывая на парус:

– Я не хочу критиковать твои действия, но промахнуться им будет сложно. Если у них есть зажигательные снаряды, нам станет жарковато.

Олег прикусил язык… и как это он сам не подумал. Главный прямой парус и впрямь идеальная мишень. А уж горит навощенная парусина не хуже бумаги. Пришлось скорректировать приказ:

– Так! Кто оделся, бегом на весла. Как только корабль развернется, начинайте грести, и грести хорошо! Удур, поворот делай круче, пойдем на косом парусе, лови ветер в правый борт.

– Хорошо, Олег.

Схватив Аню за руку, Олег бесцеремонно столкнул ее в трюм, на кучу свертков ткани и пригрозил сверху пальцем:

– Смотри у меня! Чтоб носа твоего на палубе не видел!

Рита, не отрывая взгляда от галер, уверенно произнесла:

– Они готовятся к бою. Я вижу воинов с оружием. У некоторых луки. Это действительно военные суда.

– Да я уже сам понял, что это не круизные лайнеры. Крупноваты заразы… их там человек сто как минимум…

– Да, – кивнула девушка, – если возьмут на абордаж, придется туго.

– Зарядить пушки! – крикнул Олег. – Две к корме, одну оставить у мачты. Кормовую баллисту зарядить зажигательным снарядом!

Народ пересел на весла, в распоряжении Олега осталось лишь восемь человек на пушках и баллисте, Рита и Удур на рулевом весле. Небогато…

Клот не подвел. Олег уже и без бинокля прекрасно видел воинов в кольчугах и кожанках, когда «Варяг» вздрогнул, затрещал корпусом, приподнялся на волне, резко, чуть ли не на месте, развернулся.

Враги тоже не зевали – сдвоенный удар возвестил о залпе их баллист. Но слишком поздно – «Варяг» развернулся быстро, и теперь попасть в него было сложнее.

Один снаряд зарылся в воду в паре метров от борта, подпрыгнул жабкой пару раз, лишь потом утонул. Успев его рассмотреть, Олег повеселел:

– Ты и ты, бросайте весла, ставьте главный парус! Они бьют простыми каменными шарами, хотят взять добычу – им незачем нас сжигать!

Хлопнул лук – Рита выпустила первую стрелу. Обернувшись к противнику, Олег увидел, что до ближайшего судна не более сотни метров, а второе отстало от него метров на тридцать. Быстро идут… Явно намерены в клещи добычу зажать…

– Баллиста! Прицел по переднему! Огонь!

С грохотом распрямились плечи метательной машины, снаряд прошел над быстроходной галерой, зарылся в воду далеко позади.

– Мазилы! Перелет! Заряжай зажигательный!

Ударили баллисты противника. Тоже мимо. Засвистели редкие стрелы – вражеские лучники, как и Рита, били далеко, но с прицелом дело плохо. Правда, попасть в таких условиях проблема: движущиеся корабли, неудобный боковой ветер, да и расстояние приличное.

Новый выстрел баллисты «Варяга» также пропал впустую. А вот противник выстрелил удачнее: один снаряд упал возле кормы, зато второй хлопнул по парусу, оставив в нем рваную прореху. Самое неприятное, что первое судно неумолимо, несмотря на все старания землян, приближалось. Сама конструкция этой галеры будто для гонок предназначена, да и весел многовато. А бочкообразный «Варяг» к тому же и перегружен сверх меры.

Эх… жадность-жадность… ведь хотели как лучше… привезти побольше…

Над головой Олега просвистела стрела, стукнула в мачту. Он прекрасно видел, что лучников у врага всего пятеро – расположились на носу, вокруг баллисты. За ними, изготовившись к абордажу, замерло десятка три воинов.

Рита, выстрелив в очередной раз, обернулась:

– Вторая галера здорово отстала, но эта минут через пять нас догонит.

– Вижу, – кивнул Олег и крикнул ребятам у баллисты: – Не стрелять! У нас снарядов не вагон! Без команды не стрелять!

Оба «артиллериста» тут же спрятались за баллисту. Один сжимал наготове тлеющий фитиль, второй нервно постукивал вышибным молотком по станине.

Пригнувшись, Олег тихо добавил:

– Пушки выкатите поближе. Сейчас им будет сюрприз. У нас палуба выше, подойдут, и накроем всю эту ораву картечью.

Бойцы, припадая к палубе, подкатили пару пушечек, закрепили канаты за специально подготовленные крюки. Удур, присев, спокойно произнес:

– Я больше не могу грести прямо, иначе в меня воткнутся их стрелы.

Вновь стукнула баллиста противника, снаряд с хлопаньем пробил в парусе «Варяга» новую дыру. Олег, решив, что ждать дальше смысла нет, крикнул:

– Пора! Пушки, огонь!

Пушечки выстрелили слитно, практически в один момент, откатились назад, натягивая канаты. Ветер, подхватив облако порохового дыма, понес его на корму. Рита закашляла, Олег, пережидая «химическую атаку», прикрыл глаза. Открыв, приподнялся, взглянул в сторону вражеской галеры, радостно прокричал:

– Есть! Получили!

Железная картечь поработала на славу: лучников вообще видно не было, а абордажный отряд серьезно уменьшился. Воины, оставшиеся на ногах, выглядели неважно, явно растерявшись от столь удивительного отпора купцов. Огнестрельное оружие в этом мире еще не было изобретено. Гребцам на открытой палубе тоже досталось – галера теряла ход.

– Баллиста, огонь! – крикнул Олег. – Быстрее, пока они не очухались!

Артиллеристы в спешке не догадались опустить прицел до минимума, и снаряд пошел слишком высоко. Но, к счастью, галера компенсировала узость корпуса немалой длиной, и горшок ударил по краю кормы, прямиком под баллисту.

Олег не зря притащил от разлома несколько пластиковых бутылок с бензином – это вам не крепкий самогон в смеси со скипидаром. Просмоленный, дымящийся горшок разлетелся, воспламеняя содержимое, с ревом взметнулся ослепительный голубоватый костер, за борт с воем полетела горящая фигура.

Бросив весла, гребцы противника кинулись тушить пожар. С удаляющегося «Варяга» в них не переставали лететь стрелы – Рита и Олег работали без передышки.

Обернувшись на крики артиллеристов с носа, Олег выругался:

– Мать вашу! Еще один! Удур, правь вверх, прочь от берега!

Противник, очевидно, подготовился к делу основательно – третья галера была спрятана в заливе на левом берегу и только теперь показалась из-за стены тростника. Олег прикинул ее габариты и приуныл – это был явный флагман вражеской флотилии, остальные два судна выполняли роль загонщиков. Фокус с картечью повторить будет трудно – борта у нового корабля повыше, чем у «Варяга», метра на полтора, а уж о численности команды страшно подумать.

Рита, не впервые участвуя в подобном бою, нервно поинтересовалась:

– Что делать будем?

– Пока что ветер нам помогает – попробуем удержать дистанцию. Самый прыткий вышел из строя… надеюсь навсегда или хотя бы надолго.

– Ветер скоро пропадет, – меланхолично проинформировал Удур.

Олег хлопнул себя по бедру:

– Ну что за день! Что ни новость, то хорошая! Эй, на веслах!!! Гребите поживее!!! Вы, с третьей пушки и носовой баллисты – бегом тоже на весла!!!

Оглядевшись, Олег толкнул Удура в плечо и указал чуть левее нынешнего курса:

– Видишь те два острова? Мы сможем там пройти?

– Да, Олег, мы сможем там пройти.

– Вот туда и правь. Пусть вытягиваются в линию, а не зажимают нас с боков.

Рита, взглянув туда же, покачала головой:

– А если они один за нами пустят, а пару в обход островов? С трех сторон зажмут.

– Вряд ли. Острова на вид приличные, небось и мелей вокруг полно, крюк тогда придется сделать, потеряют время. Да и если разделятся, попробуем сжечь тех, кто за нами увяжется. С одним кораблем мы справимся без особого труда… если это не будет вон та новая каракатица с веслами в два этажа.

Покосившись на солнце, Олег удивился. Ему казалось, что от начала боя прошло минут пятнадцать от силы, но, судя по всему, уже не меньше часа эти гонки с перестрелками продолжаются. Глянув на измученные лица гребцов, он понял, что солнце не обманывает. Проклятье – люди вымотались очень сильно, работая в таком темпе… если начнется абордаж, худо придется…

Задеваемый кончиками весел, затрещал прибрежный тростник. Протока была узковатой и казалась очень мелкой. Оставалось надеяться на безошибочное чутье клотов – во всем, что касалось реки, они были признанными авторитетами. Олег мысленно молился, чтобы и на этот раз Удур не ошибся. Сесть на мель сейчас – это конец боя.

Корабли преследователей не стали огибать острова – пошли вслед за «Варягом», выстраиваясь в цепочку. Впереди, хорошо разогнавшись, шел флагман, за ним самое маленькое суденышко. Прилично отстав, позади всех шла поврежденная галера. Пожар на ней уже потушили, но приключения не прошли для корабля даром – усталость и потери подкосили боевой дух, а с ним упала и скорость.

Рита, повернувшись вперед, очень грязно выругалась. У Олега от удивления брови поползли вверх – впервые услышал из уст этой хладнокровной девушки подобную грубость. Обернувшись, взглянул вперед и лишь промычал от бессильной ярости – не хватило словарного запаса для передачи всей глубины чувств, забурливших при виде открывшегося зрелища.

– Удур! Ты ведь рыбу в воде за километр чуешь! Разве ты не знал, что здесь корабли!

– Знал.

– Так почему не предупредил!

– Олег, здесь везде корабли, зачем мне тебе это говорить, ты и сам знаешь.

Костеря загадочную душу клота, Олег опять обернулся к новому противнику. Из огня да в полымя – за протокой стояли целых шесть боевых галер. Толпы ратников на палубах, десятки баллист, на ветру развеваются оранжевые стяги. Расположившись полукольцом, корабли захлопнули единственный выход из прохода между островами.

– Спасибо, Рита, – от души сказал Олег.

– За что? – удивилась девушка.

– За то, что не спрашиваешь сейчас, что я намерен делать.

Прикусив губу, Рита нервно буркнула:

– Да, похоже, все. Сзади их сотни две, а тут, наверное, все пятьсот. Галеры все огромные…

Галеры нового врага, очевидно, стояли до этого в дрейфе или на якорях, потому что двигались очень медленно, несмотря на усиленную работу гребцов. Но странное дело, курс их лежал параллельно курсу «Варяга», никто не свернул на перехват. Да и баллисты молчали, лучники тоже не стреляли.

Оглянувшись, Олег увидел, что корабли преследователей останавливаются, гребцы на них бешено табанят, спеша набрать обратный ход. Только теперь оценив разницу в цвете флагов, он повеселел и выкрикнул:

– Похоже, они сейчас друг другом займутся.

Мимо «Варяга», едва не сокрушив его весла, пронеслась галера с оранжевым флагом. С высокой палубы склонился рыцарь в сверкающих доспехах, хрипло проорал:

– Ждите нас здесь, не вздумайте удрать – догоним и выпорем капитана! Сейчас утопим этих шавок и поедем в замок его светлости! Пир будет в вашу честь!

Рита, ничего не поняв, обернулась к Олегу:

– Что он сказал?

– Да я сам плохо понял. Нам вроде бы приказали никуда не уплывать отсюда. Сейчас они перетопят этих пионеров с красными знаменами, а потом нас на пирушку пригласят… или нами пировать будут…

Рита, посмотрев, как две галеры ловко взяли на абордаж вражеский флагман, а другие четыре метко обстреливают противника зажигательными снарядами, вздохнула:

– Ну от этих, похоже, мы все равно удрать не сможем.

* * *

Демонстрируя свое новое изобретение, Алик доходчиво объяснял особенности конструкции и условия применения:

– Блок из четырех стволов, нарезанных из буровых труб. Заряжание общее, с казенной части. Затравка также общая. Стволы легко отделяются от станка и перетаскиваются за спиной, для этого здесь приделаны лямки. Установка собирается за минуту, заряжается за две минуты. В боевом положении эти сошки забиваются в землю, если грунт каменистый, нужно пару человек, чтобы встать на них ногами, не давая опрокинуться при залпе. Сам залп по времени растянут на полторы-две секунды. Каждый ствол по очереди выпускает кожаный контейнер с жестяным резаным конусом. На выходе из ствола кожа разворачивается, после чего происходит раскрытие контейнера и его содержимое летит в цель.

– Что-то сильно уж как-то сложно… – неуверенно произнес Добрыня. – К чему эти «высокие технологии»?

– Да никаких сложностей: зарядил, поднес фитиль– выстрел. За счет компоновки боезаряда в контейнере увеличивается дальность поражения и кучность стрельбы. На удалении в семьдесят метров на один квадратный метр приходится семь – девять картечин. В строю противника проделает очень неплохую просеку. А для обслуживания хватит пары полных идиотов, лишь бы руками быстрее шевелили при заряжании. Ты сам просил что-то для остановки конницы хайтов, вот мы и придумали. Штука верная – никакая броня не спасет. Минус всего один – долгое заряжание. Но в бою, скорее всего, хватит и одного залпа из десятка таких машинок, чтобы остановить атаку.

– Ладно, добро. А что там с пушками?

– Четвертую 100-миллиметровую доделываем. Ствол готов, осталось только кольцо нацепить, чтобы не разорвало. Но, Добрыня, толку от этих пушек немного – те же картечницы в итоге будут, много ты ядрами из них не навоюешь.

– Так где твои обещанные корпуса под бомбы? А? Уже вторую неделю ждем. Как отольете, так сделают разрывные бомбы.

Алик отмахнулся:

– Калибр мелкий, много вреда такая бомба не наделает.

– Твое дело – делать, а там уж не тебе решать. Так что с корпусами не затягивай.

– У нас и без них работы невпроворот – день и ночь пашем, – буркнул Алик.

– Все пашем… время такое… Старайся – никто за тебя не сделает.

– А что там с обещанным свинцом?

– Ждем. Монах обещал килограмм двести подкинуть.

– Быстрее бы… Хочется испытать, каковы эти игрушки при свинцовом заряде – вес-то будет намного больше, чем у железных картечин.

– Вот как привезут, так испытаешь. Я тебе свинец не рожу.

– Ребята говорили, что за Нарой, там, на разломе, кабелей немало. Плюс наверняка аккумуляторы негодные есть. Не проще ли там свинца наковырять? А то ни слуху ни духу от этого Монаха…

– Привезет он свинец, привезет… Гад он, конечно, еще тот, но слово свое держит крепко всегда.

Выбравшись из сумрака кузни, Добрыня встал на пороге, посмотрел в сторону своей избы. Очень хотелось вздремнуть хотя бы часик, ночью поспал мало – вернулся с левого берега уже затемно. Но не до сна ему – зимой отоспится… если доживет до зимы. И без военных приготовлений забот хватает – урожай поспел. Хоть и невелики поля островитян, но с их аграрным опытом, или скорее полным отсутствием его, уборка и сохранение – большая проблема. Причуды природы закинули в этот мир лишь горожан, людей, знакомых с сельским хозяйством, среди них были единицы. Правда, удалось переманить к себе несколько семей вольных кшаргов – без них бы вообще труба была. На будущий год и они пасовать начнут – с картофелем, кукурузой и сахарной свеклой этот мир незнаком. А придется познакомиться – экспедиции землян к центру катастрофы принесли не только зерно из найденных вагонов, но и неизвестные здесь культуры. Да и зерно, надо сказать, с местными сортами не сравнится по продуктивности. Хотя это еще не проверено – может, сожрет его на корню какая-нибудь местная бацилла, от которой иммунитета у земных травок нет.

Уныло оглядев опустевший поселок, Добрыня поднял голову, нахмурился. На севере темнели наползающие тучи. Хорошо, если просто дождь принесут – земле вода не помешает. Но плохо, если это предвестник сезона дождей – несмотря на всю спешку, островитяне хронически не успевали подготовить свою армию к походу.

Да и «Варяг» еще не вернулся.

### Глава 11

«Варяг» подошел к бревенчатому причалу, парочка каких-то подозрительных личностей перехватила брошенные пеньковые канаты, помогая пришвартовать судно. К другой стороне причала швартовалась самая крупная из шестерки галер, остальные бросали якоря в заливе.

Земляне сгрудились на палубе, настороженно осматривая окрестности. Маленькая деревенька на берегу, темный каменный замок на холме невдалеке, ниже, на лугу, мирно пасутся коровы и козы. Спокойный пасторальный пейзаж… лишь шесть боевых галер его сильно портят.

Аня, не выдержав неизвестности, срывающимся, звонким голосом поинтересовалась:

– Олег, что будет дальше?

– Помолчи уж… надо было тебя в Марконе продать, а то все идет к тому, что бесплатно тебя отберут…

– Очень смешно!

Не утруждая себя ожиданием спуска трапа, с высокой палубы галеры, гремя железом, брякнулся тот самый рыцарь, что кричал до этого. Подскочив к «Варягу», он, радостно ухмыляясь, с ехидной, пародийной почтительностью заявил:

– Приветствую вас, гости наши долгожданные! Ох и долго же мы вас ждали, уж думали не дождемся и быть беде – его светлость, герцог наш, точно бы разгневался, а в гневе он очень нехорош! Но зато встреча принесла двойную радость – мы не только имеем счастье лицезреть вас в гостях, но и поймали эту пиявку речную, барона Глумбо! Ах да, простите великодушно, забыл представиться: я сир Шобо, и вы, друзья мои, можете звать меня просто Шобо! Мы здесь не помешаны на светских манерах!

Олег, кивнув в ответ, в свою очередь представился:

– Я Олег Карцев, можно просто Олег, а это моя команда. Мы прибыли с Севера и теперь идем обратно. Мы очень благодарны вам за помощь в бою, но нам хотелось бы успеть попасть домой до дождей, и любая задержка нежелательна.

– О! Олег, я очень рад видеть северян в нашем краю! И герцог наш будет рад, даже вдвойне рад! Даже не думайте о том, чтобы покинуть эту милую гавань, не изведав его гостеприимства. Я заранее послал лодку с гонцами, нас уже должны встретить!

Обернувшись, рыцарь погрозил в сторону замка кулаком:

– Сонные канальи! Неужто нам, как голозадым простолюдинам, придется своими благородными ногами грязь месить!

Как бы отвечая на его слова, ворота замка распахнулись, пропуская длинную кавалькаду всадников. Каждый вел на поводу второго коня, а кое за кем шагало сразу два.

– Нет, все же не спят! – радостно воскликнул Шобо. – Выползайте с вашего корыта: сейчас все поедем в замок, на пир! Ну что стоите? Не бойтесь – здесь не воруют, никто и ногой не ступит на палубу вашу. Ручаюсь, что даже гвоздь не пропадет. Лучшие мои люди будут дежурить на причале – даже крысам мимо них не прошмыгнуть.

Олег, кашлянув, неуверенно возразил:

– Шобо, но зачем герцогу весь экипаж? Мне кажется, что вполне хватит капитана.

– Олег, ты что?! Думаешь, что его светлость столь жаден, что скупится накормить всю твою команду? Уверяю тебя, для друзей наш герцог сама щедрость. Так что давайте, быстро поднимайтесь на причал!

Клепа тихо выразил вопрос всей команды:

– Что там этот клоун вопит?

– Бред несет. Говорит, что его герцог всю жизнь мечтал нас увидеть и сейчас вся наша команда отправится на пир в этот замок.

– А в замке случайно не людоед живет? – нервно пошутила Аня.

Шутку не оценили – никто не засмеялся.

Подгоняемые понуканиями Шобо, люди начали выгружаться на причал. Рыцарь, разглядев у рулевого весла Удура, вытаращил глаза:

– А это что еще за обезьяна с вами?

– Это не обезьяна, – с обидной ответил Олег, – это клот.

– Слыхали мы про них, северный зверь. Говорят, они ваксов жрут, тем и живут!

– Ну не совсем так…

– А какая чума занесла его на ваш корабль?

– Он наш рулевой.

– Ну силы тьмы! Вы бы еще медведя за весло посадили!

– Клоты не звери. Кое в чем они даже поумнее нас. Если за рулевое весло держится клот, то кораблю ничего не грозит. Просто они не похожи на нас.

Шобо почесал затылок и с нотками неуверенности произнес:

– Тогда пусть идет сюда, на пир к его светлости тоже отправится. – Чуть подумав, прагматично добавил: – Но идти ему придется пешком, его лошадь не потянет… да и не подпустит.

– Что он там говорит про Удура? – громко шепнула Аня.

– Говорит, что местный людоед клотов тоже жрет.

* * *

Замок Олега не впечатлил. Вал высокий, ров глубокий, а вот стены совсем приземистые. Простой квадрат – без лишних изысков. В трех углах маленькие квадратные башенки, в четвертом башня огромная, круглая, по виду кладки понятно, что это строение новое. Габаритами и какой-то скрытой мощью она подавляла собой все остальные крепостные строения.

Солдаты, сопровождавшие «гостей», впечатлили побольше, чем замок. До этого Олег местных солдат вблизи видел лишь один раз, в прошлом году, когда те подошли на лодке, мечтая чем-нибудь поживиться. Впечатление они произвели нехорошее: вид как у мелких жуликов, пойманных с поличным. Амуниция и оружие отданы во власть гнили и ржавчины, статью обделены, грязные, пугливые. В общем, воинским духом даже не пахло.

Воины герцога были действительно воинами. Нет, на киношных супергероев они не походили – обычные мужики, без супернавороченных лат, без гипертрофированной мускулатуры, да и лица не квадратные. Но в них чувствовалась немалая боевая закалка, а уверенность, с которой они держались в седлах и небрежно сжимали пики, свидетельствовала о немалом мастерстве. Да уж, этим ребятам доспехи явно не жали.

Кавалькада прошла по подъемному мосту, втянулась в ворота. Внутренний двор замка Олега удивил – здесь не было никаких отдельных строений. Примыкая к стене, сплошной полосой тянулись какие-то хибары и сараи, окружая пустой квадрат дворика. Утрамбованного мусора и навоза здесь было столько, что не понять, замощен ли двор или просто земляной. Дух в замке стоял как в давно не чищенном хлеву, в мусоре копались свиньи и собаки, в той же грязи бегала детвора.

Рита, ловко спрыгнув с коня, разочарованно произнесла:

– Н-да… я представляла себе рыцарский замок несколько иначе…

– Ничего, – усмехнулся Олег, – пройдет лет пятьсот, и это время обрастет романтическими легендами.

– Ага… знакомо… «Дамы сердца» и «рыцари Круглого стола».

– Именно так. А о том, что эти дамы мылись два раза в жизни, а рыцари были просто бандитами, романы будут помалкивать. Я себя чувствую, будто на машине времени прилетел сюда.

Шобо замахал руками:

– Не стойте! Идите же за мной! Прямиком в пиршественный зал! Нас там давно и с нетерпением ждут!

Олег, слезая с коня, буркнул:

– Пошли, ребята… людоед нас ждет в столовой своей… с нетерпением…

Рыцарь повел землян к главной башне. Очевидно, помимо оборонительной функции, она еще служила обиталищем хозяина замка и местом проведения увеселительных мероприятий. Окованная дверь, напоминавшая крепостные ворота, со скрипом распахнулась перед носом Шобо, из мрака выступила парочка воинов с факелами в руках.

Обернувшись, Шобо осклабился:

– Проходите! Я рад видеть вас всех в моем родовом замке! Надеюсь, и вы этому рады и надолго запомните гостеприимство Гведена!

– Я думал, это замок герцога, – удивился Олег.

– Нет, что вы, Олег! Гведен, конечно, хорош, но до королевского величия немного недотягивает! Здесь правит мой отец, барон Эсведен, а я его старший сын и наследник! Ну что вы медлите! Идите же за мной скорее!

Винтовая лестница привела землян на второй этаж башни – это и был пиршественный зал, причем пир уже начался… и, похоже, давно. По нештукатуреным стенам кое-как, хаотично и без вкуса, кто-то развесил знамена, драные гобелены, щиты, ржавое оружие, кое-где торчали чадящие факелы. В огромном камине, несмотря на жаркий день, бушевало пламя, обугливая бока туши теленка. Если бы не пламя камина и не свет от факелов, то, несмотря на то что солнце еще не село, здесь царил бы мрак – окон не было, лишь узкие амбразуры, да и те зачастую закрыты дощатыми ставнями.

Ковров в рыцарском замке тоже не наблюдалось – каменный пол небрежно присыпан истоптанным, грязным камышом. По всему периметру круглого зала стояли дощатые длинные столы и лавки. Деревянное кресло было лишь одно – за самым дальним от входа столом. За столами и под столами пребывало несколько десятков человек. Судя по всему, пировать сели очень давно, похоже, даже не сегодня, и пир дошел до кризисной стадии – остановился сам собой. Лишь двое осоловевших до стадии «полный мрак» мужчин пытались продолжить праздник. Один сидел как раз в том кресле, второй занимал позицию по правую руку от него. Причем место по левую руку также было занято – оттуда торчали две ноги опрокинувшегося на спину рыцаря.

Красивая картина.

Между пирующих беспрепятственно бегали разномастные собаки, самые наглые при этом ухитрялись украсть съестное прямо со стола, не озадачивая себя поиском объедков. При виде команды «Варяга» они сбились в стаю и злобно залаяли на Удура. Этот шум привлек внимание остатков пирующих – пожилой, но крепкий мужчина, сидевший справа от кресла, недовольно крикнул:

– Цыц, шавки! Это кого там чума принесла?

Собаки и не думали униматься, наоборот, переместились поближе, будто чувствовали в крике поддержку. Удур в очередной раз удивил народ: пристально посмотрел на собак, что-то нечленораздельно буркнул. Всю свору будто ураган смел – тявкая и подвывая, псы попрятались под столы. Лишь одна шавка осталась на месте, но не гавкала больше – просто уселась в собственную лужу. Похоже, от страха у нее отнялись лапы.

– Сильна ваша обезьяна! – уважительно охнул Шобо и торжественно произнес: – Ваша светлость, к нам пожаловала вся команда того самого корабля, которого мы здесь так долго дожидались!

Крупный седоватый мужчина, занимавший кресло, поднял мутные глаза, икнул, с натугой произнес:

– Не понял?

Шобо, прихлопнув в ладоши, повторил:

– Ваша светлость! Это команда корабля, того самого корабля! Мы почти месяц его караулили! Барон Глумбо об этом как-то пронюхал, видать, гнусно подкупил кого-то из наших подлых ублюдков и в злобе своей хотел их захватить, наверное, думал получить от вас выкуп! Но я, в свою очередь, подкупил его милейшего слугу, узнал замыслы этого усатого дурака и повел свои корабли прямо к его засаде. И два дела сразу сделал: захватил этого ублюдка и встретил купцов! Вот, представляю вам капитана – Карцева Олега! Приветствуйте его светлость, герцога Миртона, владыку обоих берегов!

Рыцарь в кресле небрежно поднял ладонь, указывая, что он и есть упомянутый герцог, после чего грустно констатировал:

– Шобо, хоть убейте меня, но не пойму, кто это такие. Ну-ка вели принести пару ведер колодезной воды, а то что-то жарковато мне на этом пиру стало.

– Что они там говорят? – нервно поинтересовался кто-то из ребят.

Олег отмахнулся:

– Учите языки, блин! Я сам ничего не понял.

Тем временем приказ Шобо выполнили с дивной оперативностью – в зал вошли два солдата, каждый нес увесистое деревянное ведро. Герцог, с трудом фокусируя на них взгляд, пробурчал:

– И где вас носит, беременные канальи! Живо несите ведра сюда, мне лицо смочить надо!

Приподнявшись над поставленным ведром, герцог поплескал себе на лицо и, не получив ожидаемого эффекта, рявкнул:

– Лейте! На меня лейте!

Солдаты флегматично, ничуть не удивляясь чудачествам сановного лица, дружно подняли ведра, окатили его с головы до ног. Досталось и пожилому соседу по правую руку – тот заверещал белугой. Герцог же, получив заряд ледяной воды, фыркнул, отряхнулся, сел, вытряхнул воду из рукавов, уставился на «гостей» почти трезвым взглядом:

– Шобо. Так это люди с того самого корабля?

– Да, ваша светлость, – именно с того!

– Хорошая новость… Эй! Шобо! Теленок в камине уже углем покрывается! Где тот ублюдок, что должен был поливать его лимонной водой?!

Рыцарь изменился в лице и разразился отборными ругательствами, из которых Олег не понял и половины – видимо, его словарный запас не затрагивает столь специфическую сферу человеческого общения. У камина тот час нарисовалась парочка личностей, захлопотали над тушей.

Тем временем герцог, стукнув о стол серебряным кубком, заорал:

– И почему мой бокал пуст! Где эти шлюхи! Неужто их всех по сеновалам растащили?

Шобо, вздохнув, подчеркнуто горестно подтвердил подозрения герцога:

– Да. Именно так и обстоят здесь дела. Все на сеновалах, причем разу по третьему минимум. Ваша светлость, ну нет в этом замке порядка, когда старший сын реку бороздит на боевом корабле. Вы уж простите. Не могу я за всем уследить!

– А где сам хозяин? – с угрюмым спокойствием поинтересовался герцог.

– А вон он, по вашу левую руку! – Шобо указал на задранные кверху ноги.

Обернувшись, Миртон изучил упавшего и констатировал:

– Совсем суставы старика замучили – не гнутся колени. Давно бы пора уже на погосте отдыхать, уступив место сыну. Ну да ладно… Эй, вы… купцы, или кто вы там. Ну-ка честно покажите того молодца, который тогда так неплохо мне помог!

– Вы о чем? – не понял Олег.

– Экий ты дурак! Неужто память отшибло? Это было, когда вы шли мимо битвы под Кишанью. Эх… вроде бы недавно было, а уж сам забывать начинаю.

К столу прошмыгнула молодая женщина в длинном платье и вышитом переднике. Поспешно наполнив кубок герцога, она рукой смела на пол объедки, поставила с подноса вазу с виноградом и вытянутую тарелку с жареной рыбой.

Герцог замолчал, судорожно ухватил кубок, осушил его с такой скоростью, что наверняка внутри вакуум образовался. Брякнув посудиной по столу, он блаженно улыбнулся и продолжил:

– Со мной тогда небольшая неприятность случилась. У меня и Шоко латы схожие очень, еще у пары ребят тоже. Мы поснимали гербы, чтобы запутать врагов, – им трудно было понять, кто из нас кто. Так что пришлось им прорываться по очереди к каждому из нас, ведь им до зарезу нужна была именно моя голова. Сыну барона Луарукуса тогда голову сняли. Моя уцелела – меня не так-то просто взять этим канальям. Но вот конь подвел, зараза, угораздило его наступить неловко на чей-то труп и сломать себе ногу. Я об землю так приложился, что в глазах потемнело, а обормоты мои даже это не заметили, помчались дальше.

Очередная женщина принесла на стол герцога еще несколько блюд и наполнила по новой его бокал. Сделав крупный глоток, его светлость продолжил повествование:

– Пока я в себя приходил, нагрянула шайка бродяг. Решили они мне глотку перерезать, а потом обобрать до нитки – эти ублюдки не смогли придумать ничего лучшего. Ну я им задал хорошую трепку, и все бы ничего, но у одного оказалась эта мерзкая штука – арбалет. Нет, не зря в приличных местах пойманных с этим свинством в руках вешают на месте. Где справедливость – любой недоросток, согнув палец, может отправить к предкам доброго рыцаря, которого готовили к битвам с колыбели! Туго мне пришлось бы, если бы не ваш стрелок. Вот против лука ничего не имею, лук – это дело непростое, и не каждому дано им овладеет. Совсем не холопское оружие. Вон восточные рыцари его и сами не чураются – пускают стрелы не хуже хидатских степняков. Корабль ваш я тогда рассмотрел хорошо, а вот лицо лучника не сумел – далековато было да и перед глазами все еще искры мельтешили после того падения. Проклятый конь!

Допив второй бокал, герцог с ухмылкой поинтересовался:

– Ну как? Вспомнил о чем я?

Отпираться смысла не было, и Олег утвердительно кивнул.

– Раз вспомнил, признавайся – кто тогда стрелял? И не пугайся – худого ничего ни ему, ни вам не сделают. Его я в рыцари возьму, сразу возьму – заслужил эту честь. И по этому поводу пир закатим по новой. А если он после пира сумеет на своих ногах выйти отсюда, то это и впрямь добрый воин и быть ему бароном сразу! Уж полвека воюем, никак не закончим, половина замков в руинах, цвет рыцарства по обоим берегам давно черви сожрали, так что найдем мы, куда нового барона пристроить. Так что давай, хватит тянуть – покажи мне быстрее этого молодца!

Не сдержав улыбки, Олег обернулся к Рите:

– Иди сюда, вперед… сейчас местный людоед подавится.

* * *

Возможно, война здесь и вправду шла пятьдесят лет, но на запасах замка Гведена это никак не сказывалось. За час Олег насчитал не меньше трех десятков разных блюд, вино и пиво лились реками, и определить все сорта было невозможно – упьешься раньше. Правда, пища была несколько грубовата: различная дичь, домашняя птица, говядина, свинина, рыба, печеные и тушеные овощи, вместо хлеба пироги. Приготовлено почти все небрежно, часто пригоревшее, специи насыпаны без разбору, напрочь убивая вкус. Особенно убивало пристрастие к лимонам и чесноку, причем зачастую их совмещали в блюде, где и поодиночке они явно лишние. Тут даже трезвенник начнет пить ведрами, чтобы унять огонь в желудке, – местный перец способен и на коже ожог оставить.

Герцог Миртон после «знакомства» с Ритой был несколько подавлен и вел себя молчаливо. О рыцарстве, естественно, речь уже не шла, но за свой стол он ее все же усадил. Правда, сделал это хитро – по правую руку посадил все же Олега, а уже дальше разместилась девушка. Остальных рассадили где попало, лишь клота с Аней загнали за самый дальний стол, возле входа. Удуру все равно где жрать, а вот Ане это явно не понравилось, и она через весь зал сверлила Олега недовольным взглядом.

Слуги кое-как привели в чувство около половины «старых пирующих», и те перебрались на лавки. Кроме Риты и Ани, женщин в зале не было, если не считать служанок, так что для землянок, очевидно, сделали неслабое исключение.

Сам пир впечатления пира не производил – скучновато как-то. Все молча жрут, молча пьют, перешептываются между собой или перекрикиваются изредка. Из других развлечений лишь троица каких-то подозрительных бродяг, доставленных в зал, – стоя ближе к выходу, они наяривали на дудке и грубоватых гитарах местные «шлягеры». Фальшивили при этом немилосердно, играли часто вразнобой, да и, похоже, мелодия у них была всего одна, менялась лишь скорость исполнения. Возможно, будь пирующие посвежее, все было бы по-другому, да и герцог был выбит из колеи, что явно не добавляло оживления.

Но постепенно вино сделало свое дело, и герцог начал приходить в себя. Первым признаком изменения его настроения стал развязавшийся язык.

Полуобернувшись к Олегу, Миртон громко прошептал:

– И как же зовут эту вашу даму?

– Рита.

– О! Интересное имя! А знаешь, я ведь ее поначалу за мужика принял. Вино это, вино – глаза окосели. Да и негоже женщинам в мужском костюме ходить! Зря… зря вы позволяете такое им носить. Ведь к тому же красавица! Хотя свой резон есть – напяль на нее бабскую хламиду, уже так ловко из лука не постреляет. Жаль, что она не понимает нашего языка… ох как жаль! Ну да ладно, ты ей скажи, что я сейчас выпью за ее несравненную красоту!

Встав, герцог проревел на весь зал:

– Что сидите, будто на чтении своего приговора! А ну все пейте! Пейте за несравненную красоту леди Риты!

Народ охотно потянулся к кубкам и бокалам, а Олег обернулся к Рите:

– Гордись, вся эта орава сейчас пьет за твою несравненную красоту.

– Да им лишь бы жрать, – буркнула девушка. – Долго мы еще тут сидеть будем?

– А кто его знает.

Миртон с нетерпением хлопнул Олега по плечу:

– Что там она сказала?

– Она сказала, что польщена оказанным вами вниманием к ее особе.

– Что?!

– Ну в общем, очень довольна оказанной честью.

– Вот так и переводи, а то несешь околесицу, будто спятивший мудрец. Ты ей скажи так: Миртон уже почти король обоих берегов, но жена его сейчас при смерти и вот-вот отправится к предкам. И туда ей и дорога. Эта корова оказалась бесплодной – не будь она дочкой Лоушилдов, давно бы был холостым уже. Так что скоро место освободится. Я смотрю, бедра у Риты этой хорошие, грудь тоже есть, так что наверняка рожать сможет. А в наше лихое время жена, которая с луком так ловко обращается, очень ценное приобретение. Так ей и скажи!

Олег, повернувшись к Рите, «перевел»:

– Этот старый хрыч вот-вот вдовцом будет и предлагает тебе стать его надеждой и опорой и матерью пятнадцати детишек. Ты с ходу не отказывайся, он говорит, что уже без пяти минут король. Что ему ответить?

– Передай ему, что он козел.

Обернувшись к герцогу, Олег дипломатично ответил:

– Увы, Рита пока что не готова к столь серьезному шагу.

– А что там готовиться? – возмутился Миртон. – Ты глянь на нее, она же старая корова, пересидела в девках. Или у нее муж есть уже? Если есть, то так и скажи – я с мужем переговорю, щедрый откуп дам, он доволен останется. А мне такая жена очень даже не помешает – молодцам моим понравится, что у меня жена воин.

Добив кубок, герцог стукнул им по столу, сигнализируя служанкам, что пора бы наполнить вновь, и махнул рукой:

– Ладно, Олег, о бабах пока ни слова. Пока вино мне опять голову не помутило, надо бы и о деле поговорить. Кораблик-то ваш с Севера пришел, и на сумалидцев вы не очень похожи. Уж не от Нары ли вы пожаловали? Слухи ходят, там сейчас люди обосновались.

– Да, ваша светлость, мы пришли именно оттуда.

– Это хорошо! Вас-то мне и надо! Эх, Олег… я с той битвы, считай, почти месяц уже сижу в этом убогом замке. Сижу вот и пью. Вот и ты выпей со мной и пойми: мне просто надо сидеть – я должен сейчас сидеть здесь. Война эта идет без малого уже пятьдесят пять лет. Режем друг друга без жалости и без смысла часто. Вот и оскудело наше рыцарство. Смотри на Шобо – он теперь наследник. А ведь был третьим сыном при взрослых старших. Где его братья? Нет их уже – пали оба. И ладно бы так – иные рода иссякли досуха, никого не уцелело. А простолюдины между тем плодятся как мухи – их-то битва за престол почти и не касается. Раньше, может, им и интересно было, а за столько лет давно надоело… да и нам надоело… тоже давно…

Обернувшись к музыкантам, герцог заорал:

– Что вы там спите, канальи? Веселенькое давайте что-нибудь, а то я сейчас клевать носом начну от вашего завывания!

Троица послушно нарастила ритм своего «шлягера», а герцог продолжил:

– За порогами лежит огромная земля. Сейчас она занята ваксами, но это мы быстро поправим. В этом году я послал туда корабли, и они начали очищать землю от дикарей. Пару крепостей уже ставить начали, людишки туда потихоньку потянулись. Ты нищий здесь и все наследство папаши ушло старшему сыну? Пожалуйста – там бери себе надел и паши на себя. Боишься ваксов или хайтов? Так солдаты Миртона тебя от них защитят. Ты купец, и тебе грустно, что вся торговля оказалась в руках хамирцев и хидатцев? Так торгуй с людьми на Наре – эту торговлю южане к рукам еще не прибрали. А там и до Сумалида не так далеко. Ты хороший воин, и голова у тебя на плечах не только для того, чтобы ртом жрать? Так ты сможешь стать рыцарем новых земель. Вот так я второй год уже давлю, и результат налицо: меня поддерживают все, абсолютно все. Я люб крестьянам и горожанам, холопам и вольным, купцам и цеховикам. За полвека я первый, кого действительно поддержала вся страна. Против меня осталось лишь последнее змеиное кубло на левом берегу – несколько гнойных прыщей с голубой кровью. Им не нравится, что моя кровь не такая старая и протухшая, как у них. Ну так у них остался невелик выбор: или признать меня сейчас, или протянуть еще год-два, после чего их не останется. Совсем не останется. Понял ты теперь, почему я сижу здесь уже месяц?

– Честно говоря, нет.

– Экий ты непонятливый… Да жду я, что решат те змееныши. После той трепки, что я задал им под Кишанью, они крепко приуныли. Рыцарей у них осталось немало, но что сделает рыцарь против толпы смердов и горожан с хорошими пиками? Да ничего, кроме как кишки свои на острия наматывать. Вот и пусть подумают… Народу они уже надоели давно – народ хочет порядка и сытной жизни. Я дам порядок: перевешаю всех разбойничающих аристократов и дам сытую жизнь любому, кто не ленится работать. Ты меня понимаешь?

– В общем-то да, мне непонятно, чего вы хотите от нас?

– От вас мне нужен Север. Нет, я не претендую на ваши земли, да и далеко до них от нас. Но земли за порогами мне очень нужны. Мне не нужны хайты. Хайты в последнее время уже не те, что раньше, но страшно… очень страшно… Как у вас с ними там?

Олег пожал плечами:

– Да деремся с ними частенько. Пока что мы побеждаем. Но я бывал в Хайтане, там их очень много. Если возьмутся за нас серьезно, нам будет туго.

– Олег, когда я разберусь здесь, у себя дома, тогда все мои солдаты встанут рядом с вами. Но мне нужно время: год-два, если все будет хорошо, и три-четыре, если аристократы заупрямятся. Утром вы продолжите путь, я велю послать с вами две галеры, они помогут вам на волоке. Потом уже сезон дождей пойдет, дальше зима. А вот весной ждите гостей – пошлю к вам корабль с гонцами. И хорошо бы эту Риту мне все же отдать – такой брак очень неплохо скрепит наши отношения. Армии такая жена понравится, народ северянке вашей будет очень рад, это еще одна гарантия того, что о Севере я думаю серьезно. Так что скажи ей, чтобы не затягивала это дело.

Олег склонился к Рите:

– Герцог, похоже, не врет – у него и правда неплохие шансы стать королем. Так что соглашайся, пока он не передумал.

– Я уже сказала все. И Олег, ради бога, где в этом клоповнике туалет?

Обернувшись к герцогу, Олег виновато произнес:

– Даме не до раздумий о браке, ей срочно надо привести себя в порядок, но она не знает, где это можно сделать.

Герцог недоуменно повел бровями и указал в сторону ближайшей амбразуры. Там, пьяно покачиваясь, стоял молоденький рыцарь и мочился прямо на стену.

Рыцарская романтика…

* * *

Волок преодолели за неделю. Могли бы и быстрее – толпа хорошая собралась, но подвела техника. Опять не выдержала лебедка кабестана, станина расшаталась, угрожая выйти из гнезда. Использовать ее для перетягивания судна было опасно, так что пришлось работать без всякой механизации. Команды «Варяга», «Находки» и двух галер вручную перетащили корабль вверх, загрузили по новой.

Здесь пришло время расставаться с арланцами. Хорошие ребята, вот только излишне гостеприимные – после того ночного «пира» половина команды «Варяга» долго страдала желудками. Все же не привыкли земляне к дикости местной кухни.

«Находка», дожидавшаяся «Варяга» выше волока, устроила сюрприз. Снялась с якоря и без паруса и весел бодренько пошла к берегу, оставляя за собой пенящийся след на потревоженной воде. И лишь расслышав характерное тарахтение двигателя, Олег все понял – наконец-то у землян появилось первое моторное судно.

### Глава 12

Фреона – река немаленькая, местами километров на пять, а то и семь растекается. Выше Нары она немного сужается, но все равно не ручей. Настоящая Амазонка этого мира. Далеко на Севере начало берет, никто толком не знает где, да и не надо это знать – пустое любопытство. Не пришло еще сюда время великих географических открытий.

Всем богата река – птицу разную сотнями бить можно, норки, бобры, ондатры, выдры, мелкая речная креветка и огромные темные раки. Ну и рыбы, конечно, разной много.

Может, ее и много, только вот ловить не везде можно. На быстрой струе сети ставить неудобно – враз затянет мусором и травой. Да и глубины тут иной раз бездонные, а где глубина, там речных монстров хватает – громадных сомов да белуг под полтонны весом или скромных щук да сазанов… под полцентнера. Такое чудовище порвет легкую сетку и не заметит, а попробуй потом новую свяжи или эту почини… На песчаном мелководье не хочет рыба путаться, видит почему-то грубые нити хорошо и не подходит, не хочет в уху попасть. А вот в протоках плавней самая благодать – вода темная, будто озерная, течения нет почти, а рыбы всякой завались. Тут тебе и лещ жирует, и карась, и окунь – в очередь перед сетями выстраиваются. А уж стерлядь тысячными стаями идет лакомиться личинками комара. Естественно, здесь же комариный рай.

Паша хлопнул по лбу, взглянул на кровавое пятнышко, оставшееся на ладони:

– Вот же гад! Насосаться успел!

Дядька Сергей покосился на подростка, недовольно буркнул:

– Комаров, что ли, никогда не видел? Давай помогай, а то до ночи не управимся.

Подавив досадливый вздох, мальчишка взялся за очередную рыбину. Окунь – рыба, конечно, вкусная, но подлая. Чистить ее одно мучение, но выпутывать из сетей и вовсе ад – колючая зараза, и уж если запутывается, то запутывается основательно. И надо же такому невезению случиться – всю сеть забило колючим полосатым разбойником.

Сломав рыбине жаберную крышку, Паша обернулся к мешку, замер, перевел взгляд вдаль, к берегу, где в просвете среди тростника что-то промелькнуло. В следующий миг чуть не крикнул от испуга, отчетливо разглядев хайта. Громила-ракс, прошагав в просвете, скрылся из виду, но следом прошли сразу двое.

Осторожно дернув старшего рыбака за рукав холщовой робы, парнишка громко шепнул:

– Дядя Сережа, там хайты, на берегу.

– Что ты мелешь? Какие тут хайты?

Рыбак обернулся, взглянул на берег, тут же съежился, вжимаясь в днище лодки.

– Мать моя! И точно хайты! Бросай сеть, давай-ка ближе подгребем, глянем на них.

– Зачем?! Надо уходить отсюда. Пока не заметили!

– Тише ты! Не заметят они нас среди тростника, а заметят, так не страшно – уйдем на лодке легко. Глянуть надо, сколько их там, а потом уж к Кругу бежать докладывать…

Деревянное весло осторожно опустилось в воду, легкая лодочка иглой скользнула вперед, послушно замерла перед стеной тростника. Вглядываясь сквозь заросли, дядька Сергей довольно констатировал:

– Не… немного их… Передавим их легко. Бери весло, к поселку пойдем.

* * *

Гонец нашел Добрыню на мельнице, где тот, используя свою недюжинную силу, помогал устанавливать новые жернова. Запыхавшийся паренек с ходу затараторил:

– Хайты! Возле поселка Носова хайты!

– Много?

– Вроде бы нет. Они вышли к реке, как раз к тому месту, где клоты их корабль захватили во время боя на Платиновом ручье. Круг сказал, что это, наверное, вернулись те хайты, которые тогда в болото ушли. Вернулись к своему кораблю, а корабля-то уже нет давно!

– Да иди ж ты! Времени-то уже прошло чуть ли не два месяца! Это как бы они выжили в том болоте?!

– Не знаю. Но их вроде тридцать или сорок, а в том отряде было около шестидесяти. Так что если это и они, то потрепало их хорошо.

– Ну раз их так мало, то зачем тебя Круг к нам прислал?

– Так они, похоже, поняли, что корабля не будет, и пешком вверх пошли, вдоль берега. Наши пока соберутся, те уже далеко упрутся. Да и искать их посуху в этих плавнях трудно. Круг просил корабль послать, опередить их. Если высадиться на болотном перешейке, то там их и подкараулите. Обойти то место трудно им будет: слева река, справа трясина.

– Дело говоришь. Ладно, сходи в столовую, покушай, потом назад плыви, скажи Кругу, что корабль мы вышлем.

Позабыв про жернова, Добрыня припустил к поселку. Не обращая внимания на рабочих, возившихся с установкой створок ворот, пробежал к скале, издалека углядел Макса, замедлил шаг.

Охотника болота истрепали крепко – до сих пор не отошел. Исхудал заметно, а набирать вес не спешил, да и бледность нездоровая в глаза бросалась. Врач ему, как и Дубинину, давно уже не требовался, но если Дубина вполне оклемался и уже ходил в плавание к разлому, то Макс нос из поселка не высовывал. Сидел днями на завалинке или скамеечке и стрелы готовил. Стрелы у него, конечно, ладные получались, вот только не для него это дело, не для него. Охотник он хороший, и воин добрый, надо как-то его встряхнуть, вытащить из той трясины, что в душе у него растеклась.

Присев возле охотника, Добрыня с намеком произнес:

– Хорошие у тебя стрелы, Максим, но вот еще лучше у тебя выходит в цель их выпускать.

Макс, не переставая полировать древко очередной стрелы, буркнул:

– Говори прямо, что тебе надо.

– Ну прямо так прямо – хайты показались. Похоже, тот отряд, что в болото ушел, вернулся.

Макс заметно напрягся. Это не укрылось от взгляда Добрыни, и он воодушевленно продолжил:

– Их немного осталось – видать, в болотах изрядно потрепало. Вышли к берегу, а никто их тут не ждет: в бою на Платиновом мы основной отряд вырезали, а клоты захватили их корабль. В общем, они пешком пошли, вверх по берегу.

– И зачем ты мне это рассказал?

– Шлангом не прикидывайся, все ты понимаешь. Думаю я, что хватит тебе спиной стену подпирать – не упадет изба и без тебя. Да и девки уж устали вздыхать, мимо тебя фланируя. Поднимай зад и бери первую стрелковую команду, они как раз со стрельб своих сейчас подойдут. Готовьте припасов дня на два, порох, пули и картечь берите, как для серьезного боя. Испытать надо все эти игрушки в настоящем деле. Перехватите их на перешейке между Черной Трясиной и Фреоной. А я пока что пойду прослежу, чтобы «Утюг» к походу приготовили. Все понял?

– Не дурак, понял. А если я откажусь?

– Это почему откажешься?

– Слаб я после болезни, да и здоровье мне не позволяет шляться возле болот.

Пригрозив пальцем, Добрыня мрачно произнес:

– Максим! Ты мне это прекрати! Расклеился, как галоша старая! Дел тут на день-другой, всего-то и надо – залп дать по этой сволочи хороший. Победа маленькая, но тебе это будет лучшее лекарство от всех болячек.

– А может, ну их… Они никого не трогают, идут куда-то на север своей дорогой. Их там наверняка дозоры Монаха засекут, и конец им там сразу.

– Ишь ты, стратег… Выпустим живого одного, он, может, с сотней назад вернется. Каждый хайт должен знать, что ходу назад от нас нет! Так что хватит спорить – бегом за дело!

* * *

На «Утюг» ставить мотор даже не планировали – сочли недостойным такой высокой чести. И в этом свой резон – стандартные галеры хайтов не отличались высокими мореходными качествами. По сути, просто корыто для перевозки живой силы и припасов. Зимой судно кое-как модернизировали, поставили мачтовую оснастку, но особых улучшений не добились – как был утюг, так и остался утюгом.

Сидя на носу, Макс равнодушно смотрел на приближающийся берег, по привычке шлифуя древко стрелы. Кабан, присев рядом, мрачно произнес:

– Макс, не знаю, зачем тебя Добрыня назначил в наш отряд, но твое настроение мне не нравится. Очень не нравится.

– А я вроде бы не обязан нравиться.

– Минут через пятнадцать мы высадимся. Ты в этих местах бывал и лучше знаешь, где поставить засаду. Но, глядя на тебя, мне кажется, что спустить тебя с палубы проблемой будет. Я не знаю, что за фигня у тебя в голове теперь творится, но возьми себя в руки.

– Да расслабься ты… я спокоен…

– Да уж, спокоен ты – как труп спокоен. Ты даже не спросил ничего. Ты даже понятия не имеешь, что у нас за оружие. Ты ничего не знаешь и знать не хочешь. Это не тот Макс, которого я знал, – прежний Макс был бы командиром этого отряда.

– Прежний Макс потерял свой отряд.

Кабан презрительно хмыкнул:

– Ну и что? Мы все знаем, как это произошло, и никто тебя в этом и не думал винить. Вам просто не повезло тогда. А сейчас давай встряхнись – нам нужен прежний Макс. Этот овощ, что на завалинке пророс, нам точно не нужен – таких и без него хватает. Бегом встряхнись, пока я тебя в воду не спихнул, – говорят, психов лечат так… контрастным душем.

Ухмыльнувшись, Макс почти весело произнес:

– Кабан, не грузись – ты меня еще очень плохо знаешь. Я не подведу.

– Вот и хорошо. Но верится в это очень плохо.

– Ладно, давай, говори уже, что у вас за отряд и какова ваша тактика.

– Ты уверен, что готов слушать?

– Да говори давай!

– Ну хорошо. У меня четырнадцать человек. Пятеро с дальнобойными ружьями – стволы из пересверленных перфораторных штанг и автоматических пушек. Боеприпасы к ним двух видов: восьмимиллиметровая картечь и пули. Все из свинца. Пули хорошие, отлиты вручную, просверлены вдоль спиральным каналом. При полете начинают вращаться сами собой, нарезка им не нужна.

– Да знаю я, на Земле охотился не раз. К дробовикам такие же турбинки на крупную дичь делают.

– Вот и хорошо. Дальность стрельбы пулями до ста пятидесяти метров. Картечью дальше чем на пятьдесят метров стрелять бесполезно. Заряжаются эти ружья с дула, на зарядку уходит примерно двадцать секунд, максимум до тридцати. Это самое скорострельное наше оружие. Еще пятеро вооружены крупнокалиберными тяжелыми мушкетами. Стволы у них двойные, укреплены проволокой и кольцами. Вес оружия очень приличный. Боеприпасы: девятимиллиметровая свинцовая картечь. Дальше пятидесяти метров стрелять тоже бесполезно, но один выстрел целую жменю свинца посылает. Страшная штука, если по толпе пальнуть. Заряжание казенное – тридцать – сорок секунд. Еще четыре человека таскают две четырехствольные картечницы. Это вроде наших пулеметов, вот только перезаряжаются очень долго. Зато один выстрел выпускает около килограмма крупной железной или свинцовой картечи. При стрельбе специальными зарядами дальность до восьмидесяти метров, если насыпью, то те же пятьдесят. Кроме того, на случай рукопашной Добрыня выделил трех арков. Вот и все наши силы. У хайтов вроде бы около сорока бойцов. Раз ты с окрестностями знаком, то давай выбирай место для засады.

Макс, немного подумав, неуверенно произнес:

– Да там открытая поляна лишь в одном месте, да и то кустарником густым окружена и буреломом со стороны болота. Я так понимаю, место нам надо открытое?

– Конечно. Это как и при стрельбе из лука – любая ветка помешать может.

– Ну там поляна метров пятьдесят на сто, вытянута удобно. Но надо накрыть их там всех сразу, потому что если отступят в заросли, то легко нас обойдут с флангов. Ширина перешейка в том месте метров двести, три арка в тех дебрях прикрыть наши фланги точно не смогут.

– Попробуем. Мы в настоящем деле стволы эти еще не видели, но на учениях одним залпом мы могли бы и полторы сотни мишеней порвать.

Макс, вновь обернувшись к берегу, буркнул:

– Лучше бы Добрыня десяток лучников вместо арков дал. С ними мы без проблем бы их всех перестреляли при любом раскладе – даже гоняя по зарослям.

– Лучники – это вымирающий вид, – ухмыльнулся Кабан. – Привыкай, Макс, к новой эре – эре огнестрельного оружия.

* * *

Не выходя из кустов, Кабан внимательно осмотрел поляну и обернулся к Максу:

– Ты точно уверен, что они пройдут именно здесь?

– Я бы на их месте так и сделал. Смысла ломиться через бурелом и кустарник не вижу. Да и тропа ведет прямиком через поляну – звери и ваксы также здесь веками ходят.

– Ладно. Поставлю всех здесь – будем надеяться, что эти гады топать прямо будут. И лук свой готовь: если триллы пойдут впереди, то тебе их брать придется, да и улепетывающих добивать будешь, тех, кто под картечь не попал. Наши стволы с меткостью не дружат, а заряжать их долго надо.

Макс впервые за этот день улыбнулся по-настоящему:

– Рановато, значит, ты нас, лучников, в вымирающий вид занес.

– Ну… иногда сгодитесь, спорить не буду. Готовься, они наверняка уже недалеко, уж до вечера точно появятся.

– Я всегда готов. Ты лучше за своими самопалами проследи… стратег…

Стрелки без суеты, но быстро расчистили среди кустов позиции, воткнули в землю рогатые подставки. Застучали огнива, потянулись дымки от фитилей. Макс, оценив скорость, с которой отряд изготовился к бою, мысленно их похвалил – недели тренировок даром не прошли. Хотя еще неизвестно, как все обернется. Не очень-то он доверял этому новому, неказистому на вид оружию. Особенно смешно выглядели крупнокалиберные мушкеты. Похожи на древние ручные пулеметы времен Первой мировой войны – ствол как полено.

Скосив взгляд на поляну, Макс напрягся – что-то здесь нечисто. Ветра нет, а ветка шевельнулась. Вот и верхушка куста качнулась, а следом показался долговязый трилл. Сжимая в руке дротик, настороженно осмотрел поляну, нелепо подпрыгивая, помчался вперед. За ним потянулись остальные метатели дротиков.

– Хайты! Мать вашу! Хайты! – просипел Макс.

– Капут! – сплюнул Кабан. – Что-то они рановато, еле успели подготовиться. Без команды не стрелять, и заткнулись все!

Макс поспешно натянул лук, воткнул перед собой несколько стрел, одну наложил на тетиву, лишь потом взглянул на приближающегося врага.

Гонец не обманул – хайтов действительно было десятка четыре. Немного… да и вид у некоторых весьма неважнецкий. У Макса нехорошо заныло под ложечкой – не иначе как проклятое болото их так потрепало. На всю оставшуюся жизнь у него теперь рефлекс выработан – паниковать при слове «болото». Чертовы твари и их чертов яд…

Тридцать раксов тащили поклажу – какие-то грязные мешки. Триллы трусили налегке, то останавливаясь, то вырываясь далеко вперед.

Кабан приглушенно произнес:

– Легкие мушкеты, огонь по задним раксам, тяжелые мушкеты и картечницы, огонь по передним. Макс, триллы близко уже, и не все под залп попадут – добивай тех, кто останется. Раксов не тронь – пока они добегут до нас, мы перезарядить часть стволов успеем.

Макс, понимающе кивнув, выбрал себе трилла, отклонившегося далеко влево от линии движения отряда. Вот этот точно под картечь не угодит.

Внезапно парочка передних триллов, подобравшихся к засаде уже на полсотню метров, остановилась. Враги дружно уставились на скрывающихся стрелков, нехорошо задвигали носами.

– Они чуют дым от фитилей или даже видят его, – тихо произнес Макс.

– Суки, – полушепотом выругался Кабан и во весь голос проорал: – Огонь!!!

Тетива хлопнула по наручу, в кустах зашипел порох на затравках, следом загремели отрывистые хлопки выстрелов. Схватив вторую стрелу, Макс глянул в сторону противника и выругался – густые клубы порохового дыма надежно укрыли врага. Мушкетеры лихорадочно перезаряжали оружие, из лекции Кабана Макс помнил, что теперь все это воинство на несколько десятков секунд выведено из строя. Настала пора лука, но в этом дыму разве что увидишь?

В бою секунда кажется вечностью, вот и сейчас Максу показалось, что прошло не меньше минуты, прежде чем стало проясняться, хотя на деле и пяти мгновений не минуло. Рассмотрев поляну, охотник не сдержал потрясенного возгласа – отряд хайтов перестал существовать. Раксы кучами валялись или ползали вдоль тропы, чуть ближе замерли долговязые тела, лишь парочка триллов осталась на ногах, да и те от ошеломления застыли на месте.

Сняв одного, Макс, подхватив очередную стрелу, выскочил из зарослей, выстрелил последнему стрелку в грудь:

– Готово!

Нет – рано. С десяток раненых, но все еще опасных раксов, завидев землянина, ринулись на него. Неизвестно, на что надеялись гориллы в этой самоубийственной атаке – скорее всего, вид человека вызвал инстинктивную жажду убийства.

Из кустов вырвалась узкая струя дыма, расползлась в стороны облаком. Картечь с треском застучала по доскам доспехов, пятеро раксов покатилось по земле. Новый выстрел, и на ногах осталось всего трое. Следом грохнул нестройный залп, вновь все заволокло вонючим дымом, а когда прояснилось, люди увидели, что хайтов больше нет.

Арки вынеслись из кустов и, нестройно горланя отрывистые слова своей боевой песни, принялись добивать раненых. Стрелки так же покинули свои позиции, сгрудились на краю зарослей, загалдели вразнобой, возбужденно обсуждая бой.

Не обращая ни на кого внимания, Макс дошел до ближайшего тела ракса, пнул ногой. Туша безвольно колыхнулась – явный труп. Да и как тут не быть трупом, если грудью принял штук пять картечин. Вытащив из-под тела грязный кожаный мешок, Макс развязал его, вытряхнул на землю увесистое содержимое. На траву ляпнуло несколько лепешек мокрого ила, и выкатился шар из спутанного болотного мха. Охотник осторожно стрелой разворошил влажные нити, добрался до сердцевины – какой-то зеленоватый склизкий овал размером с крупный кокосовый орех. Стенки мягкие, будто резиновые, непрерывно пульсируют, такое впечатление, будто внутри лазит что-то живое. И это живое издает звуки – противные чавкающие звуки, и воняет оно… тошнотворно-кисло воняет…

– Ах ты дерьмо! – выдохнул Макс, отскакивая от находки.

– Что такое? – встревоженно спросил Кабан.

– Бегом! Бегом соберите все эти мешки и сожгите! Дров натаскать надо и сжечь!

– Зачем?

– Это твари с болота. Помните, что со мной было? Пока не нанюхались этой гадости, бегом жгите их… а то и вас это ожидает…

Вид у Макса был весьма убедительный – он чуть ли не пеной брызгал. Да и гибель его отряда в памяти островитян была свежа. Люди без обсуждений поспешно стащили всю поклажу раксов в одну кучу, нарубили сухих стеблей прошлогоднего тростника и притащили кучу сушняка от бурелома. Уже через десять минут запылал неслабый костер.

Слушая, как в огне с противным чавканьем лопаются «орехи», Макс второй раз за этот день улыбнулся.

Кабан, поглядев в огонь, поинтересовался:

– А зачем хайтам эта зараза?

– Спроси у хайтов, – равнодушно ответил Макс.

– Спасибо за совет.

Один из стрелков замахал рукой, указал куда-то сторону, откуда пришли хайты:

– Смотрите! Там тоже что-то горит!

Оценив размеры дымового столба, Макс уверенно заявил:

– Это не костер явно. И, похоже, дым этот от поселка Носова идет.

– Может, смолу выжигают? – неуверенно предположил Кабан.

– Вряд ли. Скорее, хайты успели поработать… а может, кто из них отстал от отряда и там разбойничает.

– Ну если так, то много их остаться не могло.

– А там и трех раксов хватит: поселок маленький, мужчины наверняка на охоте и рыбалке. Надо бы туда заглянуть, посмотреть, что случилось.

* * *

Поселок Носова был невелик – полтора десятка хижин и изб. Раньше здесь было народу побольше, но многие ушли к Кругу или к островитянам. Оставшиеся здесь отшельниками не жили – добывая немало ценной рыбы и речной птицы, обменивались этим добром с соседями. Плавни в этих местах были очень богаты и спокойно могли прокормить куда больше народа. Один только минус – комары. Но при желании к ним можно приспособиться, да и зимой их нет – мелкие вампиры дают людям от себя отдохнуть.

Поселка Носова больше не было. Огонь без разбора пожирал избы и сараи, трещала рыба, вялившаяся под навесами, будто бумажные, вспыхивали развешенные сети. Жителей согнали к реке – кучка плачущих детей и женщин. Меж горящих строений разъезжали всадники, азартно гоняя еще не пойманных людей.

– Да… – Кабан отвесил челюсть. – Это еще кто такие?

– Воины королевств, – мрачно ответил Макс. – Вот и до нас добрались.

– Это те, кто земли Монаха щиплет? Какого хрена их сюда занесло!

– Вот у них и спроси.

Кабан снял с плеча ружье, сжал его за шестигранный ствол:

– Их вроде немного, сейчас дадим им прикурить.

– Стоп! Герой! – Макс покачал головой. – Выходить с тропы нам нельзя – затопчут. Тащи всех своих назад, метров на пятьдесят отойдите. Поставь стрелков в несколько линий, по два-три человека, ну и картечницы по одной. Я отвлеку их на себя и буду драпать от них по тропе. Как только забегу за первых стрелков, пусть дают залп и бегут за мной. Затем стреляет следующая линия и тоже бежит назад. И так делают все. В самом конце пусть стоят картечницы. И самое главное, стрелки с картечниц должны занять самое узкое место тропы, там, где под ногами вода чавкала. Топоры у них есть – пускай быстро нарубят кольев, там их полно, вобьют в землю, наклонив в сторону врага. Хоть какая-то защита от лошадей у них будет. За этими кольями наш последний рубеж – отступать нельзя будет. Дальше тропа расширяется, и лес редеет сильно.

– Понял, – кивнул Кабан. – Хорошая идея, так и сделаем.

Стрелки развернулись назад, за ними потянулись мрачные арки – этим безрассудным воинам явно не нравилось, что сегодня у них вспомогательная роль и ввязаться в схватку не дают.

Макс оглянулся на спины товарищей. Удобное место для боя – пойменный лес на этом участке очень густой, а подлесок и вовсе не проходим. Кроны деревьев, переплетаясь, смыкаются над тропой, превращая ее в узкий туннель. Пара мушкетов в такой трубе уже страшное оружие, а у землян далеко не пара.

Нападавшие тем временем закончили ловить пленников и теперь обшаривали округу, разыскивая по кустам спрятавшихся. Парочка всадников как раз двигалась в сторону затаившегося охотника. Натянув лук, Макс наложил стрелу на тетиву, приготовился к выстрелу, но медлил, ожидая шума от заготовки кольев. Враги уже были в полусотне метров, когда за спиной ожесточенно застучали топоры.

Всадники встрепенулись, повернули лошадей прямиком к тропе. Хлопнул лук, первый враг завалился за бок, судорожно сжимая свою изувеченную шею, будто пытался руками остановить кровавую реку.

Второй дурака валять не стал – низко пригнулся к шее коня, выставив пику, понесся на Макса. Бум рассказывал, что на войне самый гнусный поступок – это убить под противником лошадь. Может, это и так, но совесть Макса позволяла в бою и не такое вытворять – стрела ударила животное в основание шеи. Конь взвился на дыбы, затем завалился на бок, придавив всадника.

Враги заорали, дружно понеслись в сторону схватки. Макс развернулся, шустро помчался по тропе, на ходу улыбнулся в третий раз – пленники, пользуясь тем, что в суматохе о них позабыли, дружно дернули к плавням. Подгоняемый криками всадников и стуком копыт, пробежал мимо троицы изготовившихся стрелков. Тут же зашипел порох на затравках, захлопали выстрелы, тропу заволокло дымом. Подхватив мушкеты и подставки, трое ребят припустили вслед за Максом.

Под грохот мушкетов Макс первым домчался до картечниц. Здесь народ неплохо успел поработать, набив пару десятков кольев. Преграда невеликая, но лошадь на нее переть грудью побоится.

Наложив на тетиву стрелу, Макс развернулся, но стрелять не стал – не в кого. Дым полностью заволок туннель тропы, здесь, в лесу, даже намека не было на ветер, и ждать, когда развиднеется, можно долго. Из этого белесого мрака выскочили последние стрелки, принялись поспешно перезаряжать мушкеты.

Кабан, прислушиваясь к стуку копыт, резко выкрикнул:

– Левая картечница, огонь! А теперь правая – ОГОНЬ!!!

Тут уж тропу заволокло и вовсе наглухо – полный мрак. В эту сплошную белую стену уже без команды, беспорядочно, били те, кто успел перезарядить свои мушкеты. Арки, оскалив зубы, вглядывались вперед, сжимая алебарды. Но бить им было некого – никто не показывался.

«Артиллеристы», наверняка установив рекорд по скорости перезарядки, вновь разрядили свои четырехстволки. Макс подумал, что дымное пятно, оккупировавшее этот лес, уже наверняка видно из космоса. Еще минут пять такого боя, и нос свой рассмотреть будет сложно.

Кабан тоже понял, что пора бы и честь знать, зычно заорал:

– Стоять! Не стрелять! Держите тропу под прицелом, но не стреляйте! Ничего же не видно!

Народ успокоился – стрельба затихла. Дым медленно растянуло по зарослям, прояснилось. Вечернее солнце скупо осветило неподвижные тела, самое ближнее было в паре десятков шагов от землян, возле трупа билась лошадь, разматывая из развороченного брюха склизкие внутренности. Вдалеке, там, где тропа выходила на поляну, гарцевала четверка уцелевших всадников, не рискуя сунуться в смертоносный туннель.

– Дальнобойные мушкеты, огонь! Остальные ждать команду! – выкрикнул Кабан.

Вновь зашипело, загрохотало, вновь дым скрыл тропу. Макс тоже успел выпустить стрелу, но не знал, попал или нет.

Когда дым рассеялся, врагов уже не было. Чистенькая тропа, если не считать десятка трупов. И столько же лошадиных туш.

– Кажись все! – выдохнул Кабан.

– Ура! Конинки пожрем! – с нервной радостью выкрикнул какой-то идиот.

– За мной идите! – приказал здоровяк. – Мушкеты держите наготове и фитили не тушите! А вы, на картечницах, ждите нас здесь.

Земляне медленно двинулись вперед. Макс на ходу осматривал тела убитых. Знакомо все – будто двойники людей Бума или Пигируса. Грубые кожанки с железными, тронутыми ржавчиной бляшками, у редких счастливчиков кольчуги из крупных колец. Стальные низенькие шлемы, будто кастрюльки, круглые и овальные щиты, высокие, крепкие сапоги под колено. Классических рыцарских лат нет ни у кого. Да и не спасли бы они от залпов картечью – на такой дистанции она пятимиллиметровую сталь рвет как бумагу.

Стрелки выбрались к поселку, замерли на опушке. Возле горящих домов гарцевало шестеро уцелевших всадников. Похоже, растерявшиеся воины обсуждали вопрос: «Что делать дальше?» Вот только зря они это делали рядом со смертельной тропой.

Мушкетеры без команды воткнули подставки в землю, опустили мушкеты. Макс поспешно отбежал в сторону – ему хотелось хоть раз увидеть залп со стороны, чтобы дым не помешал.

Выстрелы забабахали вразнобой. На глазах охотника полетели горящие ошметки от расстреливаемых хижин. Кучный заряд из дальнобойного мушкета сорвал шлем с половиной головы, два всадника завалились вместе с лошадьми. Оставшиеся два, беспощадно нахлестывая коней, помчались прочь. Макс успел вбить одному стрелу чуть повыше копчика, но не свалил – тот так и унес «гостинец» с собой.

Кабан, не теряя времени, заорал на всю округу:

– Эй! Носовцы! Это я, Кабанов, от Добрыни пришел со своими ребятами! Не бойтесь! Выходите! Их больше нет!

Обернувшись к своим, заявил:

– Сейчас местных отправлю к Кругу, пусть расскажут ему, что тут было. А сами бегом собираем уцелевших лошадей и оружие и уходим к «Утюгу».

– Неплохо бы и туши прихватить… мясо нам не помешает… – предложил Макс.

– Это потом. Главное – до корабля добраться. Если все будет тихо, подойдем здесь к берегу и спокойно погрузим. А потом бегом домой.

### Глава 13

«Варяг» вернулся домой.

Олег ожидал триумфальной встречи, но, увы – на причале столпилась лишь жалкая кучка встречающих. Поприветствовав Добрыню, еще не выбравшись с палубы, громко поинтересовался:

– А где народ? Что это вас так мало?

– Так на полях все, урожай собирают… будь он трижды неладен. Да и беда у нас, как обычно… очередная.

– Что случилось? – встревожился Олег.

– Вот я так тебе сейчас все и расскажу, у всех на виду, чтобы эти дармоеды уши свои грели! Выбирайся давай, потом поговорим. Сами-то как? Все живы?

– Вот и я тебе фиг что расскажу, – злопамятно отмахнулся Олег.

Оставив Клепу командовать разгрузкой, пошел за Добрыней в его избу. Здоровяк молча выставил пиво и рыбешку, налил в кружки, молча чокнулись.

– Беда у нас невеликая, но очень неприятная. Шайка к нам с Востока нагрянула, полсотни всадников. Три поселка мелких уже пожечь успели. Слава богу, что отряд ребят наших там как раз был, половину сразу перебили, остальных до сих пор по лесам гоняют. Ты не молчи, расскажи, живы все?

– Да все. Даже раненых нет. Приключений по дороге хватало, но обошлось.

– Ну это очень хорошая новость! Много добра привезли?

– Не так много, как хотелось бы, – вздохнул Олег. – Второй корабль арендовать не удалось – никто не согласился идти к порогам в такое смутное время. Зато «Варяг» нагрузили так, что килем все мели скребли.

– Вот и молодцы. А насчет второго корабля не переживай – бог даст, так на будущий год сразу на двух пойдете до конца.

– Да я и не переживаю. Как вы тут, все нормально?

– Олег, война у нас крупная на носу.

– Что, всадники еще придут?

– Может, и придут, да дело и не в них. Хайты опять, будь они прокляты. Как дожди зарядят, они набег устроят на наши земли, а может, и до Востока дойдут. Очень крупный набег.

– Это откуда вы знаете, что у них на уме? Или у нас уже шпионы в Хайтане появились?!

– Не шпионы, но разведка работает. Я тебе потом все объясню, слишком много рассказать придется, а дело не ждет. Сейчас вот что надо: как только разгрузим «Варяг», тут же вытаскиваем его. Мотор будем ставить, уже готов для него. И вооружение поставим… новое вооружение… хорошее. В этом набеге все земляне сообща стоять решили. Ну почти все, мелочь не считается. Основная армия на суше будет драться, ею Монах командует. А наша задача– корабли их щипать, мешать переправе.

– Мы уже с Монахом в дружбе, что ли?

– Не друзья, но и шипеть в такое время друг на друга тоже не дело. Олег, тебе командовать нашими силами в этот раз. Я бы пошел сам, но поселок не оставишь… Тут же гнездо змеиное: стоит их оставить на день без присмотра, как грызня начинается. Не будь хайтов, давно бы уже душить друг друга начали… Вот же гнилая природа человеческая… без интриг никак не могут…

– Тут я с тобой согласен. Да и мне проще с хайтами сладить, чем тут с вашими заморочками разбираться.

– Вот и я о том же – нельзя мне поселок бросать. Без меня развал начнется. Тут без крепкой руки толку не будет… Так что воевать тебе придется… тебе… Но знай, если совсем туго там станет, хватай всех, кто на ногах будет, и гони сюда. Стены у нас крепкие, припасов хватает – взять нас здесь непросто будет.

– Добрыня… если хайты решат за поселок взяться всерьез, то поселку хана. Сам понимаешь.

– Ты не каркай раньше времени! На худой конец, попробуем удрать пониже… если уж совсем туго будет.

Олег кивнул:

– Это более реальный вариант. Тем более у меня теперь там кое-какие знакомства неплохие есть.

– Вот и чудненько. А теперь давай рассказывай. Про все рассказывай, что видели вы там и что делали. И список дай привезенного.

* * *

Макс пришпорил лошадь, заставляя животное двигаться еще быстрее. Несчастная кобылка коротко, с укоризной проржала: «Куда уж быстрее, хозяин?»

– Давай, милая! Минутку еще потерпи!

Погоня уже дышала в затылок: десяток всадников с гиканьем и улюлюканьем неслись за ненавистным стрелком. Неплохо он им сегодня кровь попортил: снял одного наповал, а еще двое как минимум не скоро поправятся. Неудивительно, что их товарищи так разозлились.

Обернувшись, Макс увидел, что передний преследователь готовит аркан. Похоже, живьем решили лучника взять, чтобы не спеша, с фантазией выразить ему все свое недовольство за подлые стрелы из лесной чащи. Эх, уметь бы стрелять из лука за спину, да еще на полном скаку! Сейчас бы он им показал! А так лишь кулак с выставленным средним пальцем показать можно, что Макс периодически и проделывал.

Умная лошадка дорогу помнила и заранее пошла впритык к кустам, чтобы не занесло на резком повороте тропы. Аккуратно пройдя сквозь ряд бойцов Кабана, кобылка остановилась, недовольно зафыркала – по рабочему положению мушкетов она догадывалась, что сейчас начнут стрелять, а стрельбу она не любила.

Разгоряченные преследователи вынеслись из-за поворота. Самые шустрые успели осадить лошадей, пытаясь повернуть назад, но куда там – от картечи не уйти.

Мушкеты выплюнули клубы дыма, свинец выкосил всех всадников подчистую. Лишь один, на хромой лошадке, избежал общей участи, потому что сильно отстал. Он даже не показался из-за поворота – что такое мушкеты, конные разбойники уже знали и улепетывали при одном намеке на выстрел.

Макс вновь пришпорил лошадку:

– Ну, родимая, давай-ка догоним этого хромого!

Вырвавшись из-за поворота, Макс осадил кобылку – догонять уже никого не надо. Конь стоял без седока, седок валялся в паре шагов, выставив в небо древки парочки стрел. Над телом стояли два мрачных кшарга: один уже в годах, седой до последней волосинки, второй почти ребенок. Оба держали луки с непринужденностью, свидетельствовавшей о немалом профессионализме. Не зря про местных кшаргов говорят, что, пока возле беременной не положить лук, ребенок даже не подумает выбраться.

Поприветствовав лесных жителей взмахом руки, Макс вежливо поблагодарил:

– Спасибо за помощь. Можете забрать себе его лошадь и вещи.

Старший с достоинством кивнул:

– Если дают, то возьмем, конечно, – почему бы и не взять. А благодарить нас не стоит, восточных жаб мы всегда готовы стрелой угостить.

– Знаю. Не любите вы их. Ваши частенько нам помогают. Вы не знаете, есть ли еще поблизости их отряды? Мы в этих тропах запутались, да и следы повсюду, не понять, куда пошли.

Пацан указал рукой куда-то на север:

– Там они!

Старший отвесил ему подзатыльник:

– Цыц, недоросток! Старшие разговаривают!

Обернувшись к Максу, кшарг добавил:

– Он верно сказал. Все эти свиные отбросы, что здесь грабеж затеяли, вчера на Север потянулись, к имперской дороге.

– Что за дорога? Где она? Да и откуда тут дороги?

Кшарг почесал затылок:

– Если по чести, то нет там, конечно, никакой дороги. Когда-то вроде бы была, кое-где, говорят, если копнуть немножко или мусор раскидать, можно увидеть мощенную камнем дорогу. Но давно ее забросили, очень давно. Сожрал ее наш лес. Одно название осталось – имперская дорога.

– Ясно. И далеко она отсюда?

– Да через Зеленушку переправиться надо, и аккурат под холмистой гривой она вроде и шла раньше. Шакалы из королевств туда часто посылают своих солдат, чтобы хайтов пощипать в четвертый год. Говорят, если им здесь хорошую трепку задать, то они меньше разорения на Востоке причиняют. Думаю, в этих словах правда есть – сил у них меньше остается, чтобы на Восток посылать. Хотя, по мне, так пусть их на Востоке и встречают, у своих земель, а к нам не лезут. У этих барончиков да герцогов поход к Фреоне – это вроде как прогулка. Украдут все, что успеют, снимут башку зазевавшемуся триллу, а потом четыре года у себя там песни поют, как они мир от нашествия Хайтаны спасли. Жабьи дети…

Кабан, подойдя к Максу, поинтересовался:

– Что это ты так заслушался?

– Эти кшарги говорят, что всадники на Север ушли. Очевидно, там их главные силы.

– Ну и хрен с ними, нам же проще. Пусть с ними теперь Монах там разбирается – это его проблема.

– Кабан, у Монаха теперь нет своих проблем… Почти все его проблемы автоматически становятся нашими… Да и дожди вот-вот зарядят… чую я… А с ними начнется самое главное… сам знаешь…

– Это пусть начальство думает, что дальше делать. Если эти разбойники нашу землю покинули, нам назад надо идти. Не знаю, как ты, а меня достала постоянная беготня по этим дебрям. Да и комары уже литра два кровищи высосали – морда от укусов так распухла, что при каждом шаге колыхается.

– К Кругу пойдем или по тропе вдоль берега?

– Давай по берегу. Может, наших рыбаков углядим или еще кого-нибудь знакомого, да и пошлем на правый берег, чтобы нам корабль выслали. Эй, ребята, вырежьте конинки помоложе на ужин!

Сплюнув, Кабан буркнул:

– Достала уже эта конина. Уходим быстрее, пока я на человечинку не соблазнился. Надеюсь, кшарги эту падаль зароют… А не зароют, так бог с ней – воронам тоже чем-то питаться надо.

* * *

Проснувшись, Добрыня не сразу понял, что его разбудило. Может, просто кошмар приснился? Покосившись в окошко, затянутое пластиковой пленкой, увидел красные отблески. Сонливость как рукой сняло. Поспешно запрыгнул в штаны, напялил грубые кожаные чуни, так и выскочил за порог.

Огляделся, не сдержал облегченного вздоха – горело не в поселке, а где-то за стенами. От Хрустальной далековато, значит, это не мельница, и грандиозные убытки островитянам не грозят.

От пожарища донесся грохот взрыва, в ночное небо взметнулось ярко-оранжевое облако огня. Только тут Добрыня понял, что взрыв уже не первый – именно это его и разбудило.

– Лом! Твою мать! Взорвал-таки свой сарай!

Народ выбегал из изб, кто-то уже тащился к пожару с ведрами и баграми. Дозорный в башне наконец-то соизволил поднять тревогу – застучал по стальному диску. Заскрипели отворяемые ворота. Не дожидаясь их полного открытия, Добрыня первым шмыгнул в щель, помчался к горящим руинам «Лаборатории передовых технологий».

На берегу ручья Лом деловито бил в морду Кислого. Товарищ его не сопротивлялся – очевидно, чувствовал себя виноватым и честно принимал кару.

– Зачем ты туда опилки высыпал? Ты же конченый урод – по ним кристаллизация и пошла! Как затравки сыграли!

– Лом, да ты че, я же просто перепутал! По цвету они одинаковые!

– Ты тупое чмо! Для тебя что задница, что лицо – все одинаковое!

– Лом, да я же не нарочно!

– Да чего ты оправдываешься, дятел, если бы я не заметил, что за дрянь ты учудил, нас бы вместе с сараем разнесло!

– Лом, да хватит!

Добрыня, подбежав к химику, ухватил его за плечи, оттащил:

– Хватит кулаками махать. Что у вас тут случилось?

Кислый, утирая кровавые сопли, истерично проржал:

– Дяденька Добрыня, у нас тут сарай немного сгорел.

– Ну это я уже заметил. Химики… Хорошо, что живые остались. Там ничего ценного не было?

– Шалы мешок, – мрачно буркнул Лом.

– Чего?!

– Ничего. Этот урод банки перепутал. Там боеголовка для торпеды осталась, хорошо, что не успел взрыватель вкрутить или не сдетонировала – в поселке бы крыши посрывало. Селитры пара мешков там же… вон как пламя ревет…

В огне что-то протрещало пулеметной очередью. Добрыня инстинктивно пригнулся, покачал головой:

– Новый сарай поставим тебе подальше от стен. Неровен час, взорвешь поселок… опять что-то перепутаете.

– Я-то не перепутаю. А вот за других не ручаюсь.

Добрыня зычно проорал:

– Народ! Бросай тушить это дело! Пусть само сгорит, все равно нечего уже спасать.

– Кислый, я тебе эти опилки никогда не забуду! Вся посуда накрылась, все реактивы. Считай, заново все делать!

– Да я же не хотел!

– Лом, да хватит его гноить! Ты скажи, что там по торпедам – успеете подготовить?

– Вряд ли. Взрыватели все там были, заново надо делать. И шесть двигателей накрылись. Что успели сделать, то сделали, а новых теперь ждать придется.

– Эх… это плохая новость… похуже сарая… Ладно, пошли в поселок, все же поспать надо.

* * *

Впервые за целый год Добрыня смог собрать всех островитян в одном месте. В рыбацком поселке не осталось никого, оба лагеря охотников также опустели. Никто не бродил по лесам в поисках грибов-ягод или высматривая пчелиное дупло. Замерла работа у старателей – вода медленно заполняла шурфы и ямы. Все, от мала до велика, собрались перед воротами.

Многое изменилось за этот год – если раньше на такой сбор выходило сотни полторы-две островитян, то сейчас народу набралось под полторы тысячи. Да и не островитяне они уже – давно уж живут на «материке». Добрыне и самому эта толпа казалось на удивление огромной. Неудивительно, ведь в самом поселке сейчас жило не более трети населения. Остальные расселились по окрестностям, расширяя человеческую территорию. Пожалуй, даже Кругу не удастся собрать толпу побольше этой. Теперь ясно уже, кто на Юге главнее.

Взобравшись на стопку известняковых блоков, Добрыня обвел толпу тяжелым взглядом и без предисловий начал:

– «Варяг» завтра будет готов к бою, а «Находка» уже готова. Северяне очень просят помощи, срочно просят. Мы тут посовещались и решили не дожидаться, когда закончатся работы на «Арго», и отправить сейчас вверх два корабля. Кшарги говорят, что до дождей дней десять осталось, вот тогда и пошлем основные силы. А собрал я вас по двум причинам: хотел взглянуть на всех вас сразу и хочу набрать экипажи добровольцев на эти два корабля. Повоевать нам придется серьезно, а эти ребята оружием махать начнут раньше всех. На «Варяг» нужно тридцать пять человек, на «Находку» двадцать пять. Часть уже набрана – опытные ребята, это будет костяк команд, но нужно еще сорок набрать. Предпочтение отдавать будем тем, кто уже ходил в походы по реке. Остальных, кто сильно рвется, в отряд Кабана пристроить можно – наш боров будет на берегу партизанить, это у него здорово получается. С ним также кшаргов с луками группа будет. Но действовать Кабан будет отдельно от флота. В общем, так, кто желает вступить в драку пораньше, подходите ближе.

Толпа некоторое время сохраняла неподвижность – никто не решался выйти первым. Но тут вперед выбрались сразу трое лихих ребят – первые поселковые хулиганы. Следом по одному и мелкими группами потянулись еще и еще. Добрыня не сдержал довольной улыбки – все же за прошедший год земляне здорово закалились и панического страха перед хайтами уже не испытывали. Да и народу откровенно скучно – даже война многим кажется развлечением. Монотонная работа, тупая, однообразная, не обременяющая мозг. Редкие счастливчики заняты чем-то по-настоящему интересным или хотя бы разнообразным, а везунчиков, попадающих в походы на Юг и к разлому, еще меньше. Прополка полей, полив полей, уборка урожая, затаскивание блоков на строящиеся стены… Народ откровенно тупел от примитивности нынешней жизни. Особенно сильно это касалось непоседливой молодежи – уже несколько ребят тупо бросили поселок, подавшись в поисках приключений на Север.

Заметив в толпе добровольцев женские лица, Добрыня погрозил пальцем:

– Но-но! Баб нам точно не надо!

– Это мы еще посмотрим. – Тон Ани был непреклонен. – Вон Риту берут.

– Риту ты с собой не равняй – Рита это Рита. Уж обузой точно не будет. Хотя бог с тобой, с такими, как ты, спорить, что со стеной!

– Вот то-то!

– Ладно. Сейчас давайте те, кто уже ходил по Наре или на Юг, отойдите направо; те, кто не был в таких походах, идите налево. Я отберу сам, кто идет, а кто останется. И сразу говорю тем, кто пойдет: вы авангард всей армии Юга, покажите там местным, на что мы способны. Чтобы уважали нас и побаивались, а то уже слухи ходят, что Монах на Юг собрался лапы протянуть, как зима настанет. А как увидит, чего вы в деле стоите, сто раз подумает, прежде чем соваться.

* * *

Добрыня попал в точку: Монах давненько мечтал о том, чтобы заграбастать Юг, присоединить его к своим владением. Сейчас под контролем этого странного человека находилось более десяти тысяч землян. Еще около пяти тысяч, рассеянных в поселениях на крайнем Севере и Востоке, были связаны с империей Монаха системой жестких договоров и в случае нужды обязаны были дать своих воинов для его войска. Так что при сильном желании северяне могли бы собрать в армию до двух тысяч человек. Конечно, нормальных вояк среди них очень мало, но даже толпой баранов можно победить льва, главное, если баранами командует не баран. На Юге, если собрать население всех поселков, вряд ли наберется десяток тысяч жителей, так что такую силищу остановить бы там не смогли.

Но мысли Монаха об экспансии на Юг дальше теории не простирались. Меньше всего ему бы сейчас хотелось междоусобной войны. И без того земляне слабы, начнут грызть друг друга – пропадут. Да и не может он сильное войско отвлечь на такую серьезную задачу – стоит оголить защитную линию на Фреоне, и хайты быстро уничтожат то немногое, что люди успели здесь сделать.

Сидя на лошади, Монах смотрел вниз, на речной берег. Там выстроилась его личная гвардия, «Оборотни» – сотня отборных головорезов. Большинство с военным опытом, приобретенным еще на Земле, а здесь они его только приумножили. Откормлены на славу, одеты-обуты, вооружены лучшим оружием. У каждого лук или арбалет, есть даже несколько короткоствольных мушкетов. Один их вид приводил в трепет – перепутать этих ребят с кем-то другим трудновато. Шлем украшен верхней частью волчьей головы, грозно белеет ряд звериных зубов. У каждого на груди ожерелье из звериных клыков – один клык волка означает одного убитого врага, один клык медведя – целый десяток. Пора бы подумать о клыках тигра – ожерелья у некоторых гвардейцев опасно потяжелели.

Две галеры замерли в паре сотен метров от берега. Ближе хайты подойти не рисковали – с гвардией Монаха они были знакомы прекрасно и понимали, что ловить им здесь нечего. Земляне тоже знали, что высаживаться враги не станут – постоят немного, пооблизываются и уйдут. Боя не будет.

В этих местах на Фреоне не так уж много удобных мест для высадки – выше обрывы мешают, ниже болотистые плавни. Дозоры Монаха контролировали все уязвимые точки на побережье и с помощью системы дымовых и световых сигналов оперативно сообщали о появлении хайтов. Это позволяло с большой эффективностью защищать население от мелких набегов. Раз в два-три дня один корабль или парочка обязательно пытались высадить десант. Но с весны удалось им это всего один раз, да и то по вине командира дозора. Виновного посадили на кол, с тех пор никто из вояк больше таких ошибок не допускал. Три крупных отряда стояли гарнизонами по берегу и оперативно успевали подойти к месту предполагаемой высадки.

Но в последнюю неделю вояк задергали постоянными тревогами. Суда хайтов были всюду – поодиночке и группами они курсировали по реке, угрожая высадкой чуть ли не в десятке мест ежедневно. Сегодня это была уже третья тревога – отряд гвардейцев намотал в переходах километров тридцать. Боев не бывало – при виде воинов землян враги уходили, разве что удавалось пострелять издалека. Но и без столкновений действующая армия Монаха долго так не протянет – народ просто попадает от усталости. Вдвойне неприятно, что покоя нет ни днем ни ночью – круглосуточно нервы мотают.

Самое обидное, что, скорее всего, именно этого хайты и добиваются – намерены перед набегом без единого боя вымотать землян. И удается им это прекрасно.

А тут еще с Востока появились новые противники. Скорее всего, это авангард рыцарских отрядов – разведку ведут в преддверии набега. Но при этом не гнушаются и разбоем – атаковано уже несколько поселений землян. Пришлось туда часть сил отправить, а ведь их и без того не хватает.

И когда же припрутся эти южане? Гонцов шлют к ним чуть ли не через день, а толку никакого – вообще никакого. Эх… посадить бы на кол каждого сотого – сразу бы зашевелились.

### Глава 14

Островитяне выступили в поход.

Невеликим флотом командовал Олег – никто даже не пытался оспорить его кандидатуру на эту должность. Ему же подчинялся отряд Кабана, но в принципе «партизаны» действуют практически независимо от флота – Олег не думал, что придется руководить каждым их шагом.

«Варяг» и «Находка» получили самое передовое оружие островитян – такое еще здесь не применялось. Скупой Добрыня расщедрился и на учениях не пожалел старую галеру хайтов, одну из захваченных на Платиновом. Атака двух «крейсеров» бедную галеру сожгла, взорвала и утопила. Столь примитивные испытания, конечно, не могли равняться с настоящим боем, но дух команд и населения подняли серьезно.

С таким оружием, казалось, что сам черт уже не страшен.

Но больше нового оружия Олег ценил моторы. Двигатели, некогда стоявшие на обычных легковушках, превратили купеческие скорлупки в настоящие боевые корабли. В этом мире не было никого, кто бы смог их сейчас догнать – ни парус, ни весла, ни попутный ветер не способны конкурировать с двигателем внутреннего сгорания. Правда, веслами и парусами земляне не пренебрегали – запасы горючего небесконечны, а нефтяных месторождений пока что не обнаружено.

Помимо двигателей, Олег очень ценил радиостанции. На «Варяге» стояла стационарная, сделанная Пауком и другими умельцами, – радиодеталей для этого хватало. Вторая станция находилась в поселке, третья, маломощная, была в отряде Кабана. Кроме того, у Олега и капитана «Находки» – Паука были УКВ-радиостанции, найденные в развалинах магазина, торговавшего туристическим снаряжением. Радиус действия у них очень невелик, но даже двух-трех километров вполне хватит для координации действий.

Корабли спустились по Хрустальной, на веслах пересекли Фреону, дальше пошли под берегом, поставив паруса. Ночевку устроили якорную, напротив устья Нары. Выше этого места островитяне реку не знали и опасались идти в темноте. Конечно, клоты знают все и всегда, вот только знания свои они иной раз забывают донести до капитанов, отчего возможны казусы.

Да и Монах не умрет от нетерпения, если южане задержатся еще на несколько часов.

* * *

Путь продолжили перед самым рассветом. Ветра не было, и народ взялся за весла. Олег и сам поутру не прочь размяться, сел за одну скамейку с Клепой, оба дружно ухватились за отполированную до блеска рукоять. Приятель потрепаться любил, вот и сейчас не стал пыхтеть молча:

– Пашем как галерные рабы. Интересно мне: хоть когда-нибудь под мотором походим?

– Моторы для боя и для большой спешки, – лениво ответил Олег. – Горючее беречь надо, да и моторесурс не вечный, а чинить движки здесь проблема.

Над «Варягом» с криком пролетела речная чайка, едва не врезалась в штырь антенны, обогнула его в последний момент.

– Неслабо мы выглядим – на доисторическом корабле с радиоантенной.

– Ты, Клепа, погоди – года через два на броненосцах ходить будем, под парами.

– Алик трепался уже, что готовится паровой котел отлить. Только от слов до дела у него дорога длинная. Эй, Анька, что там видно впереди?!

– Для тебя я Анна! И вообще не видно ничего, туман везде густой.

– А ты переверни бинокль другой стороной, тогда противотуманные линзы включатся.

– Очень смешно! Тише! Прекратите грести! ТИШЕ ВСЕ!

Весла замерли, народ уставился на девушку.

– Я что-то слышала, вроде как выстрелы из ваших ружей, только далеко. Приглушенно.

– Может, Кабан на берегу охоту устроил? – предположил Клепа.

– Нет, – возразил Олег, – его бы мы не услышали. Мы его опередили прилично, да и идут они далековато от берега.

Обернувшись к клоту, Олег спросил:

– Удур, что там выше по реке? Нет кораблей или чего другого… опасного?

– Сегодня много кораблей. Тут всегда их много. Трудно знать все, здесь чужая вода, плохо говорит. Надо идти выше и ближе к берегу, тогда сами увидим, есть они там или нет.

– Что там Удур бормочет?

– Посоветовал выше подняться, вроде там стреляли.

– Да кто вообще тут стрелять мог?

– У Монаха мушкеты есть. Надеюсь, это его ребята палили, потому что если не его, то плохо дело… Местным порох известен, Млиш рассказывал, что южане фейерверки с ним делают. Но до мушкетов еще не додумались. Если все же восточные ребята додумались, нам трудно будет с ними сладить…

* * *

Легкий ветерок, поднявшийся после рассвета, унес к западному берегу туман. Аня, не расстающаяся с биноклем, первая заметила врага:

– Хайты! Там хайты! Два корабля! Возле берега стоят!

Олег, бросив весло, подскочил к жене:

– Дай-ка мне!

Оптика – вещь хорошая – Олег быстро оценил габариты вражеских судов и численность команды. Повеселел:

– Ребята, это два стандартных судна. На каждом под сотню хайтов. Нас, похоже, еще не видят. Опа! А это что еще такое?! Там на берегу люди… встречают их, что ли… Даже всадников видно.

– Может, восточные разбойники? – предположила Аня.

– Может, и так. Ладно, ребята, к бою! Сигнальте «Находке», пусть Паук рацию включит.

Батарейки приходилось экономить – своих источников питания земляне еще не придумали, поэтому рации договорились включать, если корабли далеко разойдутся или в бою.

– Весла убрать! Запускайте двигатель.

– Ура! – Радость Клепы была неподдельной.

– Цыц! Расчехляйте трубы, заряжайте! Ударим огнем по ним!

Нажав на трубке кнопку передачи, Олег, уже потише, вызвал Паука:

– «Находка», заводи мотор. Перед заливом два корыта хайтов, попробуем их сжечь. Ты атакуй правого, наш левый. Подходим, даем залп и уходим от них, с разворота разряжаем кормовые трубы. Если атака пройдет удачно, потом добьем, если неудачно, то повторим. Но лезть под дротики не будем – дадим огню поработать. Да и баллиста у одной вроде на носу – могут врезать.

– Все понял! – прошипело в динамике. – Атакуем орков фаерболами!

– Без шуток, клоун! Не дай бог, промахнуться ухитришься!

Оценив суету на палубе, Олег нахмурился – многие откровенно растерялись и вели себя бестолково. Эх! Будь у него постоянная, сплоченная команда! А эти пока притрутся друг к другу, немало воды утечет…

В трюме ровно загудел двигатель, бронзовый винт вспенил воду – «Варяг», плавно наращивая ход, пошел на врага. Позади, чуть сместившись вправо, шла «Находка».

Ребята расчехлили пусковые установки, поспешно забивали заряды. Со стороны можно подумать, что это обычные пушки, причем крайне неказистые, но к пушкам эти штуковины отношение имели весьма слабое. Да, снаряд вышибало порохом, вот только вес снаряда весьма невелик – не свинец и не железо. Разворотило бы такую «пушку» подобной тяжестью при пальбе. Честно говоря, Олег и сам не знал, чем напичкан керамический снаряд – Лом об этом особо не распространялся. Да и зачем Олегу знать теорию? Главное, что он точно знает: при ударе горшок раскалывается пополам или вовсе рассыпается, и содержимое, растекаясь по цели, тут же вспыхивает. Огонь с виду неказистый, но его не потушить водой, а горит он долго. Лом называл это оружие «греческий огонь». Вряд ли состав его был аутентичен настоящему оружию греков, но какая разница – эффект тот же. Две трубы на носу, две на корме. Точность стрельбы вполне приличная – берегитесь, хайты.

Хайты наконец заметили приближающуюся угрозу и начали действовать. Борта галер ощетинились выставленными веслами, корабли пошли навстречу землянам. В сравнении с хайтанскими судами купеческие скорлупки выглядели несолидно – заметно короче корпус, разве что палуба чуть повыше да и команды гораздо меньше. Враг, разумеется, не понимал, чем опасны эти несерьезные посудины, и тупо стремился решить дело абордажем.

– Носовые установки готовы!

– Кормовые установки тоже готовы!

– Хорошо! – крикнул Олег. – Первая и вторая группы – заряжайте мушкеты! Пушки отставить! Порох беречь надо! Носовая баллиста – зажигательным огонь!

Хлопнуло, снаряд, оставляя за собой сизоватый дымок, зарылся в воду перед носом галеры.

– Мазилы! Заряжай по новой! Кормовой баллисте готовность – ударите на развороте!

Олег уже различал детали доспехов раксов и блеск занесенных дротиков. Фигу вам, не подойдут земляне на бросок!

– Удур! Заворачивай! Носовые установки, огонь!

Звук выстрела напоминал звук открываемой бутылки шампанского – только гораздо, гораздо сильнее. Снаряд будто вылетевшая пробка ударил в нос галеры, разбрызгал по темным доскам тягучее содержимое. Забегали оранжевые язычки разгорающегося пламени, но Олег видел – выстрел неудачен. Если хайты не растеряются, то легко водой смоют горящий состав. Вторая установка и вовсе послала заряд в «молоко» – керамический шар ушел с хорошим перелетом, упав где-то под берегом. Хлопнула баллиста хайтов – каменный шар кувалдой ударил по корпусу, затрещали доски.

– Мазилы тупые! Эй, на корме – на вас теперь вся надежда!

«Варяг» развернулся резко, треща корпусом, мелко вибрируя и подпрыгивая на собственной волне. Не самая удачная ситуация для залпа, но ребята показали высший пилотаж. Кормовые установки хлопнули почти одновременно. Один снаряд ударил в самый верх борта, разлетелся пылающими ошметками, накрыв огнем палубу, второй прямиком угодил в баллисту на носу, пламя здесь сразу взметнулось высоко. Баллиста тоже не подкачала – врезала по толпе, приготовившейся для абордажа.

Завыли раксы – катаясь по палубе, они пытались сбить с тела горящие кляксы. Несколько особо длинноруких триллов метнули дротики, но лишь один долетел до цели, встряв в планшир. Без команды, вразнобой, пальнуло несколько мушкетов, осыпав палубу поврежденной галеры картечью.

Олег, оценив, как в считаные секунды нос галеры превратился в огромный костер, понял, что шансов его потушить у хайтов немного. Между тем атака «Находки» прошла менее успешно. На этом суденышке была лишь одна мелкая баллиста на носу, так что полный залп несравнимо хуже, чем у «Варяга». К тому же промахов много – палуба галеры не пострадала, а экипаж поспешно ведрами черпал воду, смывая горящую смесь с носа и левого борта.

Поднеся к губам радиостанцию, Олег выкрикнул:

– Паук! Ты, блин, стреляешь как конченый пацифист! Отворачивай влево и иди на новый заход. Да не перепутай – влево! А то нас протаранишь!

Спрятав рацию в стальную коробочку на поясе, Олег занялся своей командой:

– Удур! Заворачивай на вторую галеру! Перед ней опять делай разворот, только вправо. Бегом перезаряжайте трубы! Баллисте – беглый огонь зажигательными! Мушкетеры на левый борт, при развороте дадите залп. Да живее все! Что вы еле шевелитесь, как беременные!

На второй галере хайтов метательных машин не было, и Олег надеялся, что атака пройдет совершенно безнаказанно. Так и оказалось.

На этот раз расчет носовых установок компенсировал свои промахи – оба заряда ударили по палубе вражеского судна. Баллиста облила голубым пламенем борт, следом, уже на развороте, часто загремели мушкеты.

Расчеты кормовых установок разрядили свое оружие в белесую мглу, Олег даже не понял, попали они или нет. Но, когда прояснилось, увидел, что центр галеры превратился в огромный костер, а еще один пожар бушует на корме.

– Есть! Получили! Удур – курс на вторую галеру. Что-то она медленно горит. Эту пусть Паук добивает. Как подойдем к ним на дистанцию стрельбы, двигателю стоп и задний ход. Баллисты у них больше нет, так что не спеша расстреляем.

Хайты действительно почти справились с огнем: нос еще дымился, но открытого пламени видно не было. На палубе еще горело, но не сильно. Вся команда безостановочно черпала воду или пыталась забить пламя мокрой мешковиной и парусиной.

– Носовые пушки зарядить бомбами. Испытаем их в настоящем деле!

«Варяг» начал останавливаться, тут же хлопнула баллиста. Следом ударили обе установки «греческого огня». Промахов не было – условия для стрельбы будто в тире. Оба корабля практически неподвижны, дистанция минимальная. Следом стукнули пушечки. Одна бомба, ударив о борт, отскочила мячиком, ушла в воду. Вторая с треском проломила доски, влетела внутрь. Секунд через пять догорел запал, пироксилиновый заряд разнес корпус на десятки осколков, из пробоины и люков вынеслись струи дыма.

– Прекратить огонь! Им хана!

Действительно, смысла переводить боеприпасы больше не было. Такой пожар потушить уже нереально – горела почти вся палуба, огонь вырывался на десяток метров. Хайты бросили беготню с ведрами, начали прыгать за борт – находиться в этой печке было невозможно. «Находка» тем временем добила вторую галеру – та уже пылала сплошным костром.

– Машина вперед! Удур, правь к берегу, но близко не подходи. Просто глянем, что там за люди.

«Варяг» послушно пополз вперед. Олег, взявшись за бинокль, принялся изучать людей на берегу. Около сотни, все при доспехах, обвешаны оружием, много луков и арбалетов, у некоторых короткие мушкеты с толстым стволом. Чуть повыше замерли трое всадников – наблюдают за кораблем и за тем, как пехота приканчивает выбирающихся на берег хайтов. Отрегулировав резкость, углядел, что у одного наплечники из автомобильной резины. Сомнительно, что такие штуковины окажутся у воина из восточных королевств.

– Стоп, машина! Эй!!! На берегу!!! Вы кто такие?!!

– Свои!!! – по-русски прокричал один из воинов.

– Что-то я вас не узнаю!!!

Один из всадников, долговязый и худой, как сама Смерть, спустился к кромке воды, сложил ладони рупором, прокричал:

– Это отряд береговой охраны Севера!!! Вы с Юга пришли, от Добрыни?!!

– Да!!!

– Неслыханная радость!!! Мы уж не надеялись с вами увидеться!!!

– Как смогли, так и пришли!!!

– Ладно!!! Правьте выше, километра через два будет река!!! Входите в нее, неподалеку от устья деревня с крепостью!!! Там нормально поговорим!!! А сюда не подходите – мелко очень под берегом!!!

* * *

Река оказалась тощей речушкой. Идти кое-как по ней можно, а вот разворачиваться уже страшновато. Удуру пришлось попотеть, лавируя среди мелей и коряг. «Неподалеку от устья» оказалось добрым километром, если не больше, так что островитяне не раз прокляли «береговую охрану Севера».

Деревня не впечатлила – дюжина хижин в один ряд расположившихся на гребне речного обрыва. Крыши тростниковые, дымовых труб не видать – в таких на Юге жили лишь законченные лодыри.

Крепость произвела более позитивное впечатление. Идеальный квадрат бревенчатых стен, по углам пузатые башенки с катапультами и баллистами. Ворота одни, узкие и невысокие – будто калитка. Основательное сооружение, вот только маленькая очень крепостенка – у островитян их первый поселок и то побольше был.

Три всадника как раз подъезжали к единственному причалу. Кораблям здесь пришлось туго – «Находка» бросила якорь, не став даже подходить, а «Варяг» с трудом протиснул корпус между парой баркасов.

Олег спустился по трапу, подошел к спешившимся всадникам, поздоровался со всеми за руку. Ему уже доводилось весной сталкиваться с предводителем Северян, и он без лишних церемоний обратился прямо к нему:

– Меня зовут Олег. Может быть, вы меня помните – мы уже встречались.

– Я помню вас, – кивнул Монах. – И даже слышал про ваши приключения у хайтов. Про вас легенды ходят.

– Ну я всего лишь пытался найти свою жену. Сейчас я командую силами островитян. Это наш передовой отряд.

– А кто командует всеми силами южан? – уточнил Монах.

– Неизвестно еще – эти силы подойдут позже. Возможно, оставят меня, а если не оставят, все равно флотом командовать буду я.

– Что-то маловат ваш флот… – буркнул бородач по правую руку от Монаха.

– Скажите это хайтам, которых мы сейчас поджарили.

– Да… это было впечатляюще, – кивнул Монах.

– И на будущее: если вы хотите пообщаться, не надо тащить наши корабли в подобные места. Это же готовая ловушка для корабля – повернуться негде. Мы с трудом причалили – баркасы все заполонили, а «Находка» киль о дно царапает на якоре. Может, для баркасов эта речка и годится, но для нас это тупик.

Монах, повернувшись к бородачу, спокойно произнес:

– Иван, сходи узнай, чьи это баркасы здесь причал загромоздили. Хозяев потом ко мне… поговорить надо будет.

Обернувшись к Олегу, Монах с сожалением произнес:

– Прошу прощения, – мы не знакомы с такими крупными кораблями и их возможностями. Весь наш флот – это две галеры, захваченные у хайтов. И, честно сказать, никакого толку от них пока нет. Нужно время, чтобы научить команды, да и вооружение с вашим не идет ни в какое сравнение. Поздравляю, ваш бой выглядел потрясающе. Что это вы пускали? Больше всего на огнемет походило.

– Не знаю, что это за гадость, но у нас ее называют «греческим огнем».

– Интересное оружие… Корабли хайтов деревянные, думаю, шансов против вас у них нет.

– Их корабли часто подходят так близко?

– В последнее время да. У нас нет флота, и мы не можем помешать их маневрам. Так что вы сегодня неплохо нас выручили – спасибо.

– Да не за что. Что ж… наши корабли в деле вы видели. Вы местный, вы тут лучше ориентируетесь – что нам теперь делать?

– Я дам вам своего человека, он хорошо знаком с обстановкой. Карта берегов и островов при нем будет, сами посмотрите.

– Карта?

– Ну вроде схемы, но с подробностями. Крепости хайтов, причалы, стоянки. Все это надо громить по мере возможности. Но первым делом отгоните их от нашего берега, курсируйте вверх вниз, не отвлекайтесь на другое. Я думаю, если спалите еще парочку, они перестанут нам нервы мотать.

– У меня всего два корабля. Если здесь действительно большой набег начнется, то, думаю, галеры пойдут десятками. Никакой «греческий огонь» не поможет. Кроме того, у них есть большие корабли с очень приличными метательными установками. Я не уверен, что мы с такими сможем воевать на равных.

– От вас и не ждут невозможного, просто делайте то, что в ваших силах. И не стесняйтесь, говорите, если нужна помощь.

– Хорошо. Нам пока что ничего не надо, разве что воды свежей залить, если здесь есть хорошая.

– Да, в крепости отличный колодец.

– Вот и отлично. Я пошлю туда своих ребят с бочонками, а после мы выйдем из этой реки и пройдемся рейдом на Север. Если встретим хайтов у вашего берега, то сожжем. И еще – отряд наших стрелков идет по суше, по пути они без конца сталкиваются с разбойниками, что с Востока набежали…

– Да… мы уже несколько боев им устроили, с трудом отогнали.

– В общем, не перепутайте наших ребят с ними – предупредите своих.

– Хорошо. Я смотрю, у вас в команде и женщины есть?

– Да, есть. Та, на которую вы сейчас смотрите, способна метров за пятьдесят всадить стрелу в глаз. Из лука.

Монах как-то странно, бледновато улыбнулся:

– Я вижу, мирная жизнь там, на Юге, вас в слизняков не превратила, раз у вас даже женщины воевать умеют.

– Сказки это про нашу мирную жизнь. Даже зимой нам весело бывало… ваксы покоя не давали. Ладно, я на «Варяг», пошлю ребят за водой.

Монах, проследив за удалявшимся южанином, не оборачиваясь, обратился к оставшемуся спутнику:

– Серго, пошли к ним Рустама. Пусть не спит ни минуты, следит за ними и разнюхает все. Мне интересно все знать про их корабли, до самого последнего гвоздя. И пошли ребят туда, где они сожгли галеры хайтов. Я видел, что один их снаряд упал в воду возле берега. Пусть хоть утонут все, но его найдут… надеюсь, он не разорвался. Посмотрим, что за начинка у этих «огнеметов»…

### Глава 15

Юг и Север… Не зря у землян вышло такое разделение – география поспособствовала. Сырая, обширная пойма юга левобережья выше становилась труднопроходимой, а в районе Зеленушки вдобавок изобиловала гнилыми болотами. Жить в этой местности даже зверье не хотело, и получилась на территории землян эдакая «нейтральная полоса» километров в пятнадцать – двадцать шириной. Называли ее земляне коротко – Трясина. Севернее ее берег Фреоны поднимался, плавни сходили на нет, а островки пойменного леса уцелели лишь в отдельных местах. На холмистых грядах зеленели светлые сосняки, по склонам хватало обширных полян с плодородной почвой. Развалины древних каменных сооружений свидетельствовали о том, что и в древности люди здесь пожить не прочь были. И неудивительно – не будь хайтов, так почти райский уголок.

Отряд Кабана шел через Трясину уже четвертый час. Сорок пять стрелков островитян, три арка и семнадцать кшаргов с луками. По местным меркам сила немалая – кого хочешь запугает. Но вот комары местные никакого уважения к мушкетерам и лучникам не испытывали, для них это просто подарок судьбы – нечасто в эти гиблые края столько жратвы забредает.

Макс хлопнул перед лицом в ладоши, развел руки в стороны, пересчитал расплющенные тела налетчиков:

– Твою мать, шесть штук сразу прихлопнул! Да их тут больше чем воздуха!

Кшарг, шагавший рядом и отмахивавшийся сразу двумя ветками, буркнул:

– Дожди скоро начнутся, вот они и озверели. Все, заканчивается их пора.

Впереди на тропе показались возвращающиеся арки. Кабан, взмахом руки остановив отряд, воскликнул:

– Монгу, что случилось?

– Там человек висит. За шею висит. Мертвый очень. Давно висит.

– Русский учи лучше! Мертвый это мертвый – «очень мертвый» это бред! Макс, пошли за мной, и кшарга прихвати. Глянем, что там за висельник…

Арки не соврали – на кривоватой осине раскачивался труп. Кабан осторожно подошел поближе, пихнул в бедро прикладом мушкета. Тело развернулось, явив раздутое темно-синее лицо покойника с противно свесившимся языком.

– Фу, зараза… уже воняет. Макс, ты его не знаешь?

– Я что тебе, должен всех висельников знать?

– Кшарга спроси.

Тот в ответ на вопрос покачал головой:

– Нет. Он не из наших. Камзол на нем непростой, такие слуги баронские носят. Только староват камзол, вот и оставили ему. А сапог нету – сняли. Видать, сапоги хорошие были.

– И часто здесь, в Трясине, народ вешают босиком?

– Не слыхал о таком. Но это не наших работа, вон, следы копыт с подковами. Отряд тут прошел на Север. А этот, видать, в чем-то провинился. Восточники народ вешать любят. И своих не жалеют. Вон, глянь на ладони, какие мозолищи над пальцем – от меча такие бывают. Видно, добрый воин был, а все равно не пожалели.

Кабан, выслушав перевод, выругался:

– Меня эти конники уже достали. Пороха уже сколько на них перевели! Хайтов вообще так и не увидим!

– Кабан, Бум рассказывал, что сюда огромный отряд пошел, сотни воинов – если на такой нарвемся, мушкеты не помогут.

– Макс! Я, может, поменьше тебя попутешествовал, да и охотник неважный, но кое-что знаю и умею. Глянь на следы – тут сотнями и не пахнет. Может, где-то и есть крупное войско, но мы с тобой тут бьем лишь мелкие шайки. Народ просто кшаргов пощипать мечтает, вот и гоняет рыцарская прислуга по округе.

– Да я понимаю… Парадокс – и мы и они пришли сюда из-за хайтов. И в итоге бьем друг друга.

– Ну пока что бьем их только мы – у нас вообще потерь еще не было. Ладно, пошли назад, надо до темноты отсюда выбраться, иначе ночью сожрут нас комары окончательно.

* * *

Уже к сумеркам вышли к первой деревушке землян, приютившейся почти на краешке трясины.

Собственно, деревушки как таковой уже не было – лишь пепелище и обгоревшие остовы изб. Судя по следам, разорили деревню недавно, скорее всего и недели не прошло. Странно, что не было трупов, хотя, возможно, солдаты Северян уже успели навести здесь порядок.

Деревню в этом краю поставили не просто так – место удобное, сухое, да и родник с хорошей водой под боком. Осторожный Макс предложил до темноты пройти еще пару километров, углубившись в сосняк, но Кабан забраковал его идею – предпочел дать людям отдохнуть получше.

Лагерь разбили рядом с родником. Поспешно нарубили кольев, оградившись со всех сторон рогатками, в плотные холщовые мешки нагребли песка от русла ручейка, соорудив четыре укрепленные точки, на которых установили картечницы. Вряд ли отряду грозило массированное нападение, но и надеяться на авось не стоит – неспокойно вокруг.

На костры установили шесть ведерных котлов, вскоре закипела немудреная похлебка из толченого пшена и полосок копченого и сушеного мяса. Не деликатес, но после дневного перехода горячее идет на ура. Да и южные специи такой соблазнительный дух дают, что и подошву от галоши сжуешь под них, будто грудинки кусок.

Макс, получив свою миску, присел среди лучников и, зная о страсти кшаргов к болтовне, сразу завернул разговор на интересующую его тему:

– Места, как я слышал, дальше неплохие идут. Ваши там не живут из-за хайтов?

– Да. Хайты там житья не дают. Раньше здесь вообще их крепости даже стояли, но сейчас только набеги устраивают.

Молодой парень, может быть, и продолжил бы монолог, но тут закашлялся седовласый предводитель стрелков, и юноша моментально заткнулся. «Патриарх» продолжил тему:

– Здесь нет больших лесов и укромных островов среди болот. Спрятаться при набеге негде. Вот и не живут здесь наши.

– А на Юге бывали крупные набеги?

– Да, каждый четвертый год их несметные полчища приходят. Идут дальше, на Восток, но и к нам многие забегают. Очень плохие это года… Часто приходится бросать дома и прятаться. Наша земля большая, укромных уголков в ней хватает. Четыре года назад вся моя деревня до снега пряталась на острове посреди болота. Мы глаз не спускали с единственной тропы, боялись, что их хиты злыми чарами выследят нас. А потом, когда начал уже снег сыпаться, мы вернулись. Но нашей деревни не было – осталось пепелище, как от этой. И тут же ударили морозы. Ох и трудно нам пришлось… многие так и не пережили ту зиму. Я двоих детей тогда потерял…

– Так что, каждые четыре года они разоряют ваши деревни?

– Нет, конечно. Макс, ведь мы умеем прятать свои дома. Не всегда находят и не всех. Но, если находят, мы на этом месте уже не живем, потому что у хайтов длинная память и они потом наведываются на это место при каждом набеге.

– И что, ваши никогда с хайтами не сталкиваются? Вы просто прячетесь?

– В основном да. Но, конечно, молодые удальцы на месте усидеть не могут – ватагами кружат по лесам. Это наши леса, мы знаем в них каждый лист, а хайты – нет. Вот и дохнут они от наших стрел или на колья капканов попадают. За каждый наш дом или украденную женщину им приходится платить своей кровью.

– Так, значит, ваши люди все же попадают к ним в лапы?

– Конечно. Как ни прячься, все равно многих находят. Нет такого уголка на нашей земле, где было бы полностью безопасно. Живем мы свободно, но за это приходится терпеть эту нечисть с Запада.

– У нас весной Олег к ним попал в плен с женой и парой арков, но они смогли удрать и вернуться. А вашим удавалось возвращаться?

– Да. Бывало, и наши убегали из плена. Но только те, кого не успели далеко увести.

Макс, добив похлебку, положил миску на землю, поинтересовался:

– Что, никто никогда не приходил из глубин Хайтаны? Мне просто очень хочется знать, зачем им пленники, да еще и в таких количествах.

Кшарг пожал плечами:

– Не помню я, чтобы кто-то возвращался издали. А про то, зачем им люди, разное говорят. И не думаю, что этим россказням можно верить. Врут все от безделья.

– Ну хоть пару слов скажи об этом вранье – интересно ведь.

– Да парой разве отделаешься. Кто-то говорит, что хайтами правит огромный змей и его кормят людьми. Другие плетут басни про большой глубины пропасть, в которую опускают пленников. Там, внизу, они плавят металл и делают оружие хайтам. Вот потому, мол, и не может никто сбежать из глубины их земель – из пасти змея или пропасти не очень-то побегаешь.

– Понятно…

Кшарг покачал головой:

– Судя по тону, с каким ты это сказал, тебе ничего не понятно.

– Ты прав, – кивнул Макс. – Просто я не понимаю хайтов. Я не понимаю причины их действий и не понимаю их целей. И никто этого не понимает. А не зная врага, как его победить?

– Макс. Мы и про вас ничего не знаем, и это не помешало нам принести к вам свои луки.

– Ну про нас-то вы знаете все.

– Не скажи… Вы свалились сюда будто с неба. Днем сверкали молнии и гремел гром, а потом по всем нашим лесам появились вы. Сперва мы не понимали друг друга, но, слава предкам, теперь многие ваши знают нашу речь, а наши – вашу. Мы слышали ваши чудные рассказы про земли, откуда вы пришли. И скажу тебе прямо – мало что понимаем из таких рассказов. Но мне понятно одно – хайты против вас ничто. Они непонятные, но ваша непонятность сильнее. Вы пришли сюда с пустыми руками, почти голые, а теперь гоняете рыцарских псов, будто трусливых зайцев. И все это видели мои глаза – вы просто очень быстро растете. Если мы переживем этот набег, то он будет последним. Я не верю, что у хайтов есть будущее – Хайтана станет вашей, и вы сами узнаете все тайны их земель. Вы их победите.

Макс усмехнулся:

– Спасибо за доверие. Сейчас помою миску, попью чаю и перед сном составлю очередной план по захвату мира.

* * *

Утром ударил первый заморозок, посеребрив инеем траву.

Самые стойкие продолжали спать до тех пор, пока черпаки не застучали по котлам, но большинство все же додремали, рассевшись вокруг костров.

Кабан, уныло опустошая свою миску, буркнул:

– Все, кончились теплые ночки. Теперь ночевки будут веселыми…

Макс поспешил «успокоить» командира:

– Когда дожди начнутся, заморозков не будет.

– Утешил! По мне, лучше уж заморозки, чем эта сырятина на целый месяц. Макс, ты охотник, вечно в лесу ночуешь. Как в такую ночь почки не застудить?

– Да это несложно: ямку роешь, костер в ней разводишь. Потом закапываешь, сверху веток лапника или камыша – и ложишься. Проверено, до утра не остынет. А на теплой земле бок не застудишь.

– Что ж ты сегодня так не сделал?

– Да что ты прицепился? Откуда я знал, что так похолодает?

– В лесу жил, должен был научиться такие вещи предвидеть.

– Ну и что? Кшарги всю жизнь в лесу живут, и тоже вон носы посинели.

– Кшарги с нами идут какие-то не такие. Говорят, что дальше дороги не знают. Хорошие проводнички…

– Так здесь их поселений нет. Соседство с Хайтаной им не нравится. Да и не нужны нам уже проводники: сейчас к реке спустимся, вдоль берега пройдем. Здесь, на Севере, лабиринта этого нет, спокойно можно идти рядом с Фреоной.

– И все ты знаешь… Ладно, попробуем дальше двигаться по берегу. По идее, скоро должна быть река, а на ней крепость северян. Эх… карту бы…

Народ, согревшись чаем, быстро скатал одеяла и шкуры, забросил их за спину вместе с вещмешками, колонной зашагал за дозором арков.

Дорогу к реке искать не пришлось – от разоренной деревни прямиком на запад шла хорошо натоптанная тропа. Вскоре она вывела к берегу Фреоны, здесь же обнаружили еще одно пепелище – остатки пары хижин. Очевидно, до налета разбойников народ сюда ходил порыбачить.

Слова Макса подтвердились – берег был чистый, с хорошей тропой, вьющейся среди кустарника. Заблудиться среди петляющих стариц, озер и болот, как на Юге, здесь не получится. Солнце давно растопило иней и высушило росу, шагать было благодать – тепло, светло и комаров нет.

Через час пути выбрались к месту побоища.

Издалека углядели черные остовы сгоревших кораблей – будто обугленные рыбьи скелеты лежат на мелководье. По характерным V-образным шпангоутам еще издалека поняли, что это бывшие хайтанские галеры, а по тучам воронья ясно было, что бой случился недавно.

Десятки раздувшихся трупов хайтов прибило к берегу – их облепило воронье и стервятники. На мели, не боясь птиц и дневного света, шастали полчища раков и рыб. Скоро здесь одни косточки останутся.

Кабан, осмотрев побоище, довольно осклабился:

– Это Олег поработал. На вечерней связи говорил, что сжег парочку корыт. Красота! Ни одного человека при этом не потеряли, лишь «Варягу» чуток корпус попортило, но вроде ерунда.

Народу зрелище разгрома понравилось – явно приподняло дух. Профессиональных военных практически нет, у большинства минимум боевого опыта. Так что хайты пугали не на шутку. И увидеть кучу их трупов, зная, что при этом земляне не понесли потерь, бальзам на душу.

Дальше войско пошло веселее, обнаглели до того, что песни принялись горланить. Такое впечатление, что победу над кораблями одержали они, а не флот Олега.

* * *

Монах, оглядев шеренгу южан, покачал головой:

– Мы ваши песни заслышали еще за час до вашего прихода. Будь рядом крупные силы хайтов или восточников, вам бы не поздоровилось.

– Да это мы их приманивали, – ухмыльнулся Кабан.

– Понятно. Я вижу, ваша самоуверенность гораздо больше, чем ваша численность. Хотелось бы, чтобы было наоборот.

– Это только передовой наш отряд. Основную толпу Круг приведет, но его еще дождаться надо.

– Надеюсь, он до зимы все же прийти соизволит. Наши главные силы стоят дальше на Севере. Мы считаем, что где-то там будет нанесен основной удар. В тех краях проходит древняя дорога на Восток, похоже, хайты привыкли к ней и изменять привычке не намерены. Я оставлю здесь отряд, встретить вашего Круга, и вместе с вами подойдем туда. Пора стягивать все силы в один кулак.

– А Олег? Его флотилия тоже туда пойдет?

– Он в курсе наших планов, но пока у него своя задача. И, насколько я понял, у вас с ним есть радиосвязь, так что сами все можете узнать. Я тоже с удовольствием бы послушал о том, что они видели на реке и что делали.

– Батареи экономим. Попусту не болтаем, сеансы связи в строго отведенное время. Если у вас есть генератор, неплохо бы наши аккумуляторы подзарядить – корабельные заряжаются от мотора.

– Генератор у нас есть, в мастерских мы применяем ток для нанесения гальванического покрытия. Но мастерские далековато, так что, боюсь, придется вам обойтись без подзарядки. Скоро время обеда, я уже приказал приготовить горячее и для ваших бойцов. Как пообедаем, так и выступим. Идти нам далеко…

* * *

Горячий, мерцающий лист стали лег на формовочную наковальню. Отпустив его, рабочие отбросили клещи, поспешно заткнули уши. Садист Алик никогда не давал им времени отскочить подальше, опасаясь, что чем ниже температура металла, тем больше дефектов вылезет, да и микротрещин.

Молот рухнул вниз, вмазал раскаленную сталь в форму, будто пластилин. Добрыня, хоть и стоял далеко в дверях, скривился – грохот больно прошелся по ушам. Рабочие уже орудовали клещами, выдирая заготовку под кирасу. Алик придирчиво оглядел результат и наконец соизволил подойти к главе островитян.

– И как у вас уши выдерживают! Алик, ну как там с бомбами?

– Ты уже достал своими бомбами! Тебе и доспехи, и мушкеты, и пушки, и бомбы, и мечи – причем все сразу. А у меня, между прочим, ни рабочих, ни оборудования не прибавилось.

– А я тебе людей тоже не рожу – учись обходиться теми, кто есть.

– Эх… Добрыня… У нас ведь, по сути, деревня просто. Большая деревня. А ты здесь и химзавод держишь, и металлургический комбинат, и завод металлопродукции. Высоко взлететь хочешь, а оттолкнуться не от чего. Не будь тут такого рыбного богатства да зерна, что от Нары привозят, с голоду бы зимой померли.

– Бог даст, подружнее жить станем. Если собрать тех, кто на левом берегу, то это уже не деревня, а городок выйдет. Я уж про северян помалкиваю. Да и кшарги вон к нам липнут вовсю, и местный народишко потихоньку подтягивается. Люди во все времена искали, где получше, и среди тех, кто искал, дармоедов не бывало – все полезные люди. Алик, завтра последний день – потом наше войско уйдет. Каждая железка пригодится. Что хочешь делай, хоть не спи вообще, но народ обеспечь по максимуму.

– За год не успели, так и за день не успеем… Да и насчет сна – забыл я уже, когда нормально спал в последний раз.

### Глава 16

«Варяг» лежал в дрейфе. Удур, подведя его к правому берегу, поднял рулевое весло и уверенно заявил, что до утра с кораблем ничего плохого не случится. Хотелось бы ему верить… Пугала не близость хайтов, а капризы речных течений – того и гляди, на мель занесет. А мели под правым берегом знатные бывают – настоящие зыбучие пески, если зацепил килем, так полдня потом корячиться придется.

Ночь безлунная, печь на камбузе топят бездымным древесным углем, до берега километра полтора – сомнительно, что хайты заметят флотилию землян. Да и клотов хиты не задурят своими иллюзиями – речные великаны издалека почуют вражеские лодки или корабли. Так что можно спать спокойно.

Но народ спать не спешил – не устали. После вчерашнего утреннего боя никакого экстрима больше не было. Рейд наверх прошел впустую, осторожная разведка вражеского побережья тоже закончилась ничем. Правда, Олег опасался приближаться близко, ну уж хайты-то должны были видеть добычу – странно, что не соблазнились купеческими скорлупками. Даже закралась мысль, что за утренним боем следили вражеские глаза, и, сделав правильные выводы, решили не связываться с огненосными судами.

Ветер способствовал действиям флотилии, и за весла брались нечасто. Народ подолгу дремал на солнышке, спеша запастись его теплом на сезон дождей и зиму, так что ночью засыпать не спешили.

Аня, присев возле мужа, поставила на палубу котелок с кипятком:

– Пейте, пока не остыл.

Бум по-русски не понимал, но что такое чай, знал прекрасно. Ухватил котелок голыми ладонями, не обращая внимания на обжигающий жар, плеснул себе в кружку, сверху сыпанул щепотку местного чая, захрустел сухарем, периодически прикладываясь к кружке.

Рита, наполнив свою кружку, задумчиво произнесла:

– В том году, когда мы сюда попали, на «Арго» вот такой же темной ночью напали, мы так же дрейфовали тогда.

– Помню, – кивнул Олег. – Паук тогда тоже уцелел, только ранен был. Не думаю, что они рискнут ночью полезть. Видят в потемках они хорошо, но ночью вроде воюют неохотно. Хотя при прошлом набеге поселки и ночью атаковали. Но слабо как-то…

– Этим тварям тоже спать надо, – заявила Аня. – Когда мы были у них в плену, я видела, что они спят.

– Специалистка, – хмыкнул Олег.

Бум, которому слушать непонятную речь было скучно, пихнул Олега в бок:

– Ты вот что, скажи этой длинной в штанах, что так себя с рыцарем вести не надо!

Олег, обернувшись к Рите, поинтересовался:

– Что за гадость ты сделала этому почтенному рыцарю? Он, похоже, крайне недоволен твоим поведением.

– Да пошел он подальше… рыцарь… Я в трюм спускалась за одеялом, он облапить на лестнице решил. Двинула ему коленом по тому месту, которым он думает. Легко отделался.

– Чего она там говорит? – нетерпеливо спросил Бум.

– Да Рита говорит, что ты первый полез, за это и получил.

– Врет она все! Ничего плохого я ей не делал! Я вообще с женщинами всегда галантен! И вообще, чтобы она худого не думала, ты ей сразу скажи, что у меня серьезные намерения. Скажи, что род мой не больно древен, а сам я пока что временно без замка, но это все дело наживное. Я здоров как бык, люди меня уважают, и свое я у кого хочешь выдеру. Бедра у нее хорошие, это к крепким детям, мужика у нее, я заметил, нету, так что я для нее лучший вариант. Кому она такая старая нужна? А вот мне нужны крепкие наследники от крепкой бабы. А она крепкая – вон как с луком ловко работает. Первый раз такую вижу. В общем, скажи, что, как вернемся, пусть нас ваш жрец бородатый сделает мужем и женой. И пусть больше не кочевряжится, а то уже старуха почти, а ведет себя как младшая дочка. Что худого, если я товар осмотрю перед покупкой?

Олег, с трудом удерживаясь от смеха, с серьезным видом перевел:

– Бум говорит, что ты старая, как пожелтевшая селедка, и предлагает тебе срочно выйти за него замуж – пересидела ты, Рита, в девках. И говорит, чтобы ты в следующий раз на лестнице коленом не размахивала, а была с ним поласковее. Что-то вроде задатка перед свадьбой. Так что ответить твоему жениху?

– Передай ему, что он сам козел старый. Хоть бы раз в жизни помылся нормально… «жених». Хотя нет… Скажи ему, что меня в жены звал герцог южный, почти что король, а я не пошла. И за пердуна этого тем более не пойду.

Олег, как обычно, смягчил перевод на свой лад:

– Рита говорит, что к ней уже посватался герцог Арлании, первый кандидат на престол обоих берегов. Воин он хороший, род у него неимоверно знатный, и наследники ему нужны срочно. Так что она сейчас занята обдумыванием его брачного предложения.

– Содомита ему в жены! – вскипел Бум. – Нашла о ком думать! Да эти южане только вино жрать горазды, а в седле они как кучи г… сидят. Не воины, а шуты. Разве можно такого бравого вояку, как я, даже думать променять на южного вонючку? У них там, на Юге, если два раза плюнуть, то три плевка попадут в герцогов, и каждый из них мнит себя королем. Так что пусть выбросит эти глупые мысли из своей глупой бабской башки!

Перевести Олег не успел, кормовой дозорный громко доложил:

– Огни! Огни на берегу! На правом берегу!

Вскочив, Олег встал у борта, вглядываясь в ночной мрак. Темень стояла серьезная – берег скорее угадывался, чем проглядывался. Но дозорный не обманул: действительно огоньки видать – будто костров россыпь.

Достав из чехла бинокль, Олег поднес его к глазам. Просветленная оптика – вещь хорошая, но все же это не ночное видение – особых улучшений не добился. Зато хорошо рассмотрел, что огоньков этих около полусотни, причем несколько очень приличные. Будто хорошие костры, а остальные мелочь, причем некоторые двигались. Может, факел?

– Олег, что там? – громко шепнула, не утерпев, Аня.

– Огни какие-то… Если верить карте, где-то тут должен быть причал хайтов. Эй, Рустам, ты знаешь это место? Тут причал?

Проводник, выделенный Монахом, подошел к борту, вгляделся в ночь:

– Трудно сказать. Я не могу разглядеть берег. Но причал вроде бы где-то здесь был, весной наши разведчики его нашли.

Олег обернулся к корме:

– Удур, ты спишь?

– Уже не сплю: проснулся, когда ты меня позвал.

– Удур, ты запомнишь это место? Нам сюда надо будет вернуться утром, проверить, что там на берегу делается.

– Да, Олег, я запомню это место.

– Вот и хорошо. А теперь все спать. Возможно, утром подраться придется.

– Может, якорь кинуть? – предложил Клепа.

– Не надо… в дрейфе безопаснее.

* * *

– Весла поднять! – приказал Олег гребцам.

Те послушно выполнили команду, но «Варяг» остановился не сразу – долго шел по инерции прямиком к берегу. Правда, берега как такового видно не было – густой стеной стоял тростник, видимо полностью захватив речной залив. Даже странно: на правом берегу плавней нет вообще и подобные дебри редкость.

Олег обернулся к Рустаму:

– Ты говорил, что причал где-то здесь, но мы уже два часа зигзагами ходим и ничего не видели. Вы точно не ошиблись?

Черноволосый, коренастый коротышка, выделенный Монахом, неуверенно покачал головой:

– Я здесь был всего один раз и уверен, что причал тот был где-то совсем рядом. Но вообще-то видели мы его издалека, да и со стороны суши… Неужто я ошибся?.. Но как же тут ошибиться, если как раз напротив тех двух островков дело было. Ума не приложу, куда этот чертов причал мог пропасть…

– Может, он старый был, заброшенный и уже развалился?

– Нет, не похож на старый был. Да и частокол рядом виднелся, а Серега тогда говорил, что и дальше причалы вроде шли. Мы думали, что тут их гавань.

Олег, не зная что и думать, подошел к клоту:

– Удур, посмотри на берег. Тут должен быть причал где-то, но найти не можем. Может, хоть ты поймешь, куда он спрятался.

– Олег, мне трудно понять. Корабли мешают. И я не знаю, какой именно причал тебе нужен.

– Приказать «Находке» отойти?

– Зачем ты у меня это спрашиваешь?

– Ты же сказал, что тебе корабли мешают.

– Корабль Паука не мешает – он же позади. Те, что впереди, мешают.

– Впереди берег, там нет кораблей.

– Нет, Олег, много кораблей. Они рядом с нами и пугают воду. Если бы их не было, я бы понял, где все причалы.

Олег привык клоту доверять безоговорочно, вот и сейчас сориентировался мгновенно:

– Тревога! Зарядить установки и мушкеты! Завести двигатель! Перед нами корабли противника!

Рита, натянув лук, подошла к капитану, уточнила:

– Ты не сбрендил? Мы рядом с берегом, почти в камыши уткнулись.

– Нет. Если Удур не врет, то в этом тростнике полно кораблей. Сейчас проверю.

Ухватившись за ближайшую мачтовую растяжку, Олег ловко полез вверх. Пеньковый канат толстый, удобно наклонен, карабкаться по нему одно удовольствие. Высота мачты повыше десятка метров, с учетом высоты корпуса выходит все пятнадцать от уровня воды. А тростник пять – семь метров – сейчас посмотрим, что за ним.

Удур не соврал – кораблей перед «Варягом» хватало.

Хайты показали себя неплохими инженерами – их замаскированную гавань не видно было и с сотни метров. Они попросту выставили в одну линию множество бревенчатых понтонов, и на края их прибили каркасы с закрепленными стеблями тростника. Причем проделано все было так искусно, что заросли казались вполне естественными.

Причалов было пять штук – настоящий мини-порт. За ними, на берегу, тянулись ряды хижин и каких-то длиннющих сараев, а у самих причалов болталось множество стандартных галер Хайтаны. Олег даже считать их не стал – в глазах зарябило. Достаточно того, что у причалов они не помещаются – большая часть стоит на якорях или подтащены к берегу.

И как такую эскадру залив вместил – там даже воде тесно стало.

Едва не ободрав руки, Олег пулей слетел на палубу, впечатался в нее ногами, заорал:

– Носовые установки – огонь по тростнику! Прицел в самый низ стены тростника! Чего вытаращились на меня как на идиота?! Огонь!!!

Первый заряд ушел с перелетом, но второй ударил удачно – куда и надо было. Горшок разлетелся, ударив по понтону, пламя жадно поползло по раме и сухим стеблям.

Огонь за минуту снял с декорации ореол естественности – команда наконец поняла, что за хитрость устроили здесь хайты. Следующий залп был уже без промаха – народ понял, что надо делать. Яркое пламя охватило маскировку врага в нескольких местах, за прогорающим тростником теперь были видны корпуса кораблей.

– Полный вперед! Носовым установкам стоп! Без приказа не стрелять!

Поднеся ко рту трубку радиостанции, Олег вызвал «Находку»:

– Паук, прошибай эту стену метрах в ста выше нас и начинай обстрел их кораблей. Если они начнут двигаться на вас, сразу уходи, разворачивайся и тяни их к тем островкам. Там куча мелей, а у них хорошая осадка – никто не уйдет.

«Варяг», не успев толком разогнаться, ударил между понтонами, с треском завяз в преграде, толкая ее перед собой. Судя по всему, понтоны скреплялись между собой чем-то вроде тросов и расходиться не желали. Впрочем, замыслам Олега это особо не мешало.

– Первая команда, бросьте мушкеты! Порубите эти рамы, чтобы обзор не загораживали!

Народ охотно взялся за топоры и мечи, вмиг очистив нос корабля от остатков маскировки вражеской гавани. Вот теперь каждая галера хайтов была как на ладони. И что вдвойне приятно – на палубах врагов почти не было. Очевидно, к бою они не готовились, считая, что флотилия островитян их не заметит.

Ну теперь держитесь.

– Носовые установки – беглый огонь! Баллиста – огонь зажигательными! Бегом! Покажите мне пулеметную стрельбу!

Флот хайтов расстреливали будто в тире – абсолютно безнаказанно. Причем тушить пожары было некому – на палубах в лучшем случае суетились пять – семь триллов. Непонятно, почему не видно полных команд, ну да это и неважно – надо пользоваться моментом.

Десяток залпов превратил ближайшие корабли в костры на воде. Пламя жадно пожирало просмоленное дерево, вырываясь на высоту пятиэтажного дома. Поток восходящего жара был столь сильным, что поднялся приличный ветер, быстро понес клубы порохового дыма в гавань. Народ, не задействованный в стрельбе, отвесив челюсти, таращился на приятное зрелище. Но Олег не расслаблялся, успевал посматривать за всей округой и не прозевал опасность:

– Мушкетеры, на левый борт! Все на левый борт! Хайты ползут по понтонам!

Действительно – враги приближались, используя цепочку понтонов как тропу. Неизвестно, почему их нет на кораблях, но на берегу, очевидно, хватало – к «Варягу» приближалась настоящая муравьиная колона.

Вразнобой захлопали дальнобойные стволы, следом нестройный залп дала первая команда, а как разошелся дым, ударила вторая. У хайтов не было ни единого шанса добраться до палубы «Варяга» – по понтонам не особо побегаешь, а спрятаться от картечи там негде. Но количество их было таково, что после пары залпов уцелели многие – на них просто не хватило свинца. Ничего, дело поправимо. С борта ударили пушечки и картечницы, тут уж обделенных не осталось.

Задние ряды хайтов сделали правильный вывод – развернулись назад. К этому времени вся гавань превратилась в сплошной костер – за стеной пламени уже не понять было, остались ли нетронутые галеры или уже все кончено. Многие корабли даже не получили попаданий – огонь перекинулся на них с соседних судов. Врага подвела теснота стоянки.

Жар от пожара шел такой, что у Олега начало стягивать кожу на лице – будто в домну заглянул. Да и огонь от горящих понтонов был уже рядышком – того и гляди, начнет борта лизать. Стоять здесь смысла больше нет – свое черное дело островитяне сделали.

– Задний ход! Уходим! Прекратить стрельбу! Куда вы, мазилы, снаряды переводите?!

Винт вспенил воду, потащил корабль назад, подальше от пожара. «Надежда» уже давно отошла от гавани – после того как до нее чуть не добрался огонь по понтонам.

Отойдя назад, «Варяг» развернулся, пошел к левому берегу. Чем дальше отходили, тем величественнее выглядел пожар. Столбы пламени от отдельных очагов сплелись в единую ревущую стену. Будь дело ночью, всю реку бы осветило.

– Хорошо-то как горит! – радостно воскликнул Олег. – По-моему, и сараи на берегу занялись!

Хлопнув по плечу Рустама, завороженно смотревшего на пожар, хохотнул:

– Ну что, джигит, у вас небось так не воюют?!

– Нет. Так не воюют, – кивнул тот. – Монах будет доволен, узнав об этом бое. Если вы и дальше так быстро их жечь станете, то скоро у них кораблей не останется.

– А мы как раз к Монаху и пойдем.

– Хвастаться будешь ему? – ухмыльнулся Рустам.

– Нет, конечно. Там наши ребята по суше подошли, надо им порох выгрузить, да и запас воды пополнить, речную сырой не попьешь.

– Понятно. Слушай, Олег, а что это за штуки у вас по бортам – я так и не понял, для чего они.

– Это наше секретное оружие.

– Да? А расскажи, что это за оружие такое.

– Не могу.

– Почему?

– Если я расскажу, то это оружие уже не будет секретным.

Рустам чуть ли не со злобой взглянул в спину уходящему Олегу, едва удержался, чтобы не сплюнуть на палубу. Монах будет недоволен – он обязательно спросит о тех штуках, что на бортах «Варяга» выпирают. И ведь что ему ответить? Нечего… Даже не разглядеть толком, что там – надежно обмотано парусиной.

Ну да ладно – не посадит же на кол в самом деле. Да и вести Рустам принесет хорошие – такого разгрома флот хайтов, наверное, не видел за всю историю. Не меньше двадцати кораблей в пепел превратили. Немыслимая победа.

Все же эти южане не такие уж лежебоки.

### Глава 17

Столица Севера называлась просто – Город, или Град. В отличие от большинства поселений землян этот поселок спланировали заранее. В других местах люди селились спонтанно. Попав в этот новый, незнакомый мир, сбивались в кучки, находили более-менее удобное место для длительного привала. Строили шалаши, навесы, изгороди. Через какое-то время перебираться на другие места уже и не думали – оседали здесь. Далеко не всегда удача бывала на стороне поселенцев и им удавалось с первой попытки обосноваться в райском уголке.

Это место Монах выбрал лично. Здесь центр Севера – можно контролировать всю территорию. Холм над Тишей, притоком Фреоны, удобен для обороны от хайтов. Сама река богата рыбой, а почва в округе плодородна. Неподалеку отличный лес с хвойными и лиственными деревьями, а по обрывам обнажаются пласты хорошей глины и мягкого известняка – все как будто специально создано для удобства строительства. И, как приятный бонус, в недрах Красного холма и вокруг него хватало рудных жил. Здесь люди Монаха добывали медь и свинец.

Монах не первый оценил достоинства Красного холма – в незапамятные времена здесь уже обитали люди. После них остались старые штольни и карьеры, курганы и россыпи громадных известняковых блоков. Вождь северян безо всякого уважения к археологическим ценностям стройматериалы пустил на возведение своей крепости, а курганы велел срыть, надеясь найти там золото для торговли с восточниками. И вроде бы, по слухам, что-то там действительно нашли.

От устья Тиши до Града, по словам Рустама, было чуть больше десяти километров. Это невеликое расстояние эскадра Олега преодолевала почти три часа. Тиша, как бы издеваясь над своим названием, изобиловала перекатами, да и на плесах течение было приличным. Мелей и коряжника тоже хватало. Подъем на веслах давался очень нелегко, так и подмывало идти на моторе, наплевав на вопрос экономии горючего.

Град заметили издалека – Красный холм одиноко господствовал над равниной. Олегу как геологу даже интересно стало – чем же сложена эта возвышенность. Да и месторождение полиметаллов тоже привлекало, на Юге ничего подобного не встречалось.

Город Монаха впечатлял – в сравнении с ним поселок островитян не смотрелся. Примерно на середине склона холм обвивала бревенчатая стена с добрым десятком приплюснутых квадратных башенок. На вершине белел известняковыми стенами каменный кремль – квадратная крепостенка с четырьмя башнями. Между деревянными и каменными стенами краснели черепичные крыши домов. Все строения поставлены аккуратно, в один ряд. Порядок идеальный – никакого хаоса. Больше всего Олега впечатлили деревья – внутри крепости их оставили немало, а может, и высадили специально. Такое изобилие зелени придавало Граду своеобразный ореол уюта.

На городских причалах флотилию островитян встречала приличная делегация. Олег издалека узнал бородача, который был с Монахом, также узнал Кабана, Макса и еще несколько островитян. Для «Варяга» и «Находки» заранее расчистили место у причалов – баркасы и лодки не помешали швартовке.

Спустившись по трапу, Олег поздоровался с друзьями и обратился к бородачу:

– Нашему кораблю нужен ремонт, надо подтащить его на берег. Где это удобнее сделать?

Тот недолго думая махнул рукой вверх:

– Там, за поворотом реки, удобный пляж. Мы там баркасы и лодки собираем. Если что, доски сами выберете, их там, на мельнице, режут как раз.

– Спасибо, но, думаю, не понадобятся – запчасти к кораблику у нас в трюме есть.

– Дело ваше. Пойдем за мной, время ужина. Монах тебя приглашает. Возьми с собой своих командиров – за ужином и поговорите как раз. Рустам, ты тоже иди.

* * *

Жилище диктатора Севера на дворец не походило совсем. Добротная изба, просторная, с высоким потолком. Никаких комнат, скрытых дверями – все на виду. Лишь перегородки частично огораживают угол с койкой. Мебели практически нет – тяжелый стол, массивные табуреты, в углу шкафчик, вместо створок у него занавески. Окошки узкие, закрыты не пленкой, а пластинами клееной слюды и мелкими кривоватыми стеклышками.

Монах встретил гостей на пороге, поздоровался молча – кивком. Зайдя внутрь, гостеприимно указал на стол.

– Присаживаетесь. Ваш уважаемый Кабанов уже рассказал нам о вашей очередной победе. К сожалению, без подробностей, но все равно впечатляет. Надеюсь, сейчас услышу полный рассказ. А пока что отужинаем. Извините, что особых разносолов нет – подготовить нормальную пирушку не так просто. Эх, знали бы вы, как замечательно Галя может приготовить лесного козленка.

Гостей ждали. Немолодая, толстая женщина без суеты разливала по мискам дымящийся суп. Судя по аромату, из сухих грибов и оленины. Стол по центру украшала тушка зажаренного целиком поросенка, обложенного зеленью, вокруг него расположились тарелки с овощными салатами, пирогами, мочеными грибами, соленой и копченой рыбой, осетровой икрой, резаной дичью и здоровенными фреонскими раками. Желудки, истомленные однообразной корабельной пищей, довольно заурчали в предвкушении столь прекрасного ужина.

Монах, достав из деревянного ведра стеклянную бутыль, лично налил всем в пузатенькие стеклянные рюмки. При этом не упустил шанса похвастаться:

– Стекло наше. Сами варить научились. Сперва или коричневое, или темно-желтое получалось, но сейчас вон, чуть ли не как слеза по чистоте. Скоро и оконное стекло делать начнем нормальное, если ничего не помешает. Ну, давайте за победу!

Олег залпом опрокинул рюмку – содержимое ее было чище стекла. Холодная жидкость окатила пищевод огнем, пришлось поспешно ухватить на вилку здоровенный моченый груздь, а следом торопливо выхлебать несколько ложек горячего супа.

Паук и вовсе, не стесняясь, метнул в рот все, до чего успел дотянуться, и сквозь слезы жалко просипел:

– Ох и зараза! Я даже в общаге такие поты не юзал никогда! Это что такое, жидкий азот?

Монах, неспешно опустошив свою рюмку, небрежно ответил:

– Человек, который у нас занимается изготовлением этого напитка, называет его водкой. Шутит, конечно.

– Да у меня язык одеревенел, ничего себе шуточки!

– Пока что никто еще от этого не умер. У нас солдаты эту «водку» получают перед тяжелым боем – и после этого дерутся как волки… Даже если голову оторвет, не отступают. Да и как обезболивающее хорошо идет.

– Ага, – кинул Клепа, отдирая от поросенка приличный кусок, – небось беременных перед родами хорошо этим горлодером поить.

– Да после пары рюмок этого ракетного топлива и мужик родит, – усмехнулся Олег.

Монах указал на бутылку:

– Рустам, хватит жрать как конь – у гостей рюмки пустые. Следи за этим.

– Виноват. Сейчас исправлю.

Через полчаса обстановка за столом стала полностью непринужденной. Народ по десять раз, с правдивыми подробностями, а иной раз и с небылицами, поведал диктатору о разгроме флота хайтов. Олег, хоть и пил наравне со всеми, голову не терял – закусывал основательно. Не такой уж дурак – ясное дело, что напоить их пытаются не от широты душевной. Не тот Монах человек, чтобы эту широту так простецки демонстрировать. Пьяный язык тайны не хранит – вот и сейчас северяне больше помалкивают и вопросы задают, слушая, что рассказывают южане. Надо бы лишнего не сболтнуть.

Монах, повернувшись к Олегу, задал очередной вопрос:

– Ваш флагман, как я понял, получил серьезные повреждения в этом бою?

– Нет. Ни царапины.

– Но я так понял, что ему понадобился ремонт?

– Так это еще после первого боя – ему тогда по борту ядро из баллисты врезало. Не пробило, но пара досок треснула. Мы кое-как укрепили их, однако сегодня, когда таранили их понтоны, опять доски разошлись. До ватерлинии далеко, но все равно неприятно – лучше их заменить, пока есть возможность. Если начнется серьезная заваруха, будет уже не до ремонта.

– Понятно. И много времени этот ремонт займет?

– Надеюсь, к завтрашнему вечеру закончим. И еще, у нас свинца не хватает – тот, что от вас пришел, весь в дело пустили. Если у вас есть запас, мы бы его за день на картечь и пули переплавили. Как война эта закончится, сочтемся.

– Свинец вам дадут, – пообещал Монах. – Даже готовой картечи отсыплем несколько ведер. Такое добро не жалко – свинец ни на что другое не годится. Здесь его в Красном холме хоть лопатой греби, мы чуть ли не на месторождении живем. Я даже запретил колодцы копать – опасаюсь, что вода им отравлена. Из реки берем воду или из родников на другом берегу Тиши.

– Везет вам. У нас ни свинца, ни меди вообще нет.

– Зато у вас железо хорошее, это дело получше меди.

– Так железо не дефицит. А вот медь и свинец – редкость. Плюс вместе с ними почти всегда и цинк есть. Тоже хорошая вещь – на ту же латунь пускать.

Монах с интересом покосился на Олега:

– Откуда вы это знаете? Мы тут уже целый год руду копаем, нашли ее по следам старых рудников, а про цинк никто и не знал.

– Я вообще-то на Земле геологом был. Еще не все забыл. Железо наше именно я нашел, и не только железо.

– Да вы у нас многогранный человек. Ну-ка посидите, я сейчас вернусь.

Монах вышел из избы, но не прошло и пяти минут, как вернулся. Вывалив на стол кожаный сверток, развернул, указал на россыпь неровных слитков:

– Что, по-вашему, это такое?

Олег, взяв один слиток, подкинул его на ладони, оценивая вес, поскреб ребро зубцом вилки, неуверенно произнес:

– Похоже на серебро или его сплав.

– Да, верно, это серебро. Мы нашли эти слитки под одной из древних плит, когда забирали ее на строительство крепости. Судя по всему, это древний клад, и сделаны эти слитки где-то здесь. Если бы серебро попало сюда из других мест, это были бы монеты или изделия. А здесь явная кустарщина. Что вы как специалист на это скажете?

– Совершенно ясно, что это серебро добыто где-то здесь. Ничего удивительного – почти все серебро на Земле получается попутно, при разработке свинцовых руд. Где свинец, там обычно и серебро. Поэтому так и говорят – «полиметаллические месторождения». В них обычно есть медь, свинец и цинк. В меньших количествах могут быть серебро, золото, кобальт и вообще половина таблицы Менделеева.

– Интересно… Нам бы, к примеру, очень хотелось знать – где именно они добывали здесь серебро.

– Возможно, что серебряных жил здесь вообще нет, а серебро рассеяно в свинцовой руде. Просто разделяли металлы при выплавке.

– Олег, если вам не трудно, завтра, пока ваш корабль будут ремонтировать, не могли бы вы посмотреть эти рудники? Я дам провожатого – Игоря Николаевича. На Земле он был преподавателем химии, здесь теперь занимается вопросами выплавки металлов и их добычи. Может, подучите его поисковому делу или даже найдете это серебро. Я в свою очередь за свинец ничего не попрошу – это и будет оплата.

– Идет, – согласился Олег. – Но многого от меня не ждите: за один день осмотреть холм и его окрестности нереально.

* * *

На вид Игорю Николаевичу оказалось столько лет, что Олег даже побоялся спрашивать. Седой как лунь, сгорбленный, со старческой неуверенной походкой. Лишь глаза живые – взгляд ясный, без тени маразма, и голос уверенный, четкий.

Стоя на краю обрыва, старик, указывая вниз, объяснял:

– Вон там, в основании холма, шахты. И в том овраге тоже шахты. Но там все давно обвалилось или специально завалили. Мы даже не пытались раскапывать.

– А где же вы тогда руду добываете?

– Сперва там, внизу добывали. Видите те холмы – это отвалы. В отвалы у них при добыче много руды попадало. За многие годы вода размыла их, и мы руду по оврагу собирали. Промывали грунт в тазиках, будто золото. Но сейчас этой россыпи уже нет, за год иссякла, и мы копаем там, в самом начале оврага. Там у древних рудокопов был карьер небольшой, мы его расчистили. Меди там мало, но свинца много.

– Мне надо посмотреть поближе.

– Идите за мной. Только никуда не отходите от тропинки! Здесь много провалов и древних шурфов, несколько человек уже погибло или переломали ноги.

Спускаясь за стариком, Олег поинтересовался:

– А горным делом тоже вы занимаетесь?

– Да. К сожалению, я.

– Почему к сожалению?

– Я не специалист в этой области. Просто лучшего не нашли. Я и в геологии, честно сказать, мало что понимаю. Просто фрагментарные познания минералогии, как у любого химика. В принципе руду свинца и меди ни с чем не перепутаешь и без всяких познаний – эти минералы своим видом выдают себя. Кстати, в той россыпи, бывало, и самородки меди находили.

– А серебро не попадалось самородное?

– К сожалению, нет. Но один рабочий однажды отмыл древнюю серебряную монету. И еще один раз золотое изделие было. Мы так и не поняли, что это, – на пряжку похоже.

В карьере работало полтора десятка рудокопов. Способ добычи простой: пробойниками делали несколько рядов шпуров. Затем вкладывали в них клинья и молотами забивали распорки, пока забой не разрушался. Рудные глыбы и щебень укатывали куда-то вниз в деревянных тачках. Там, судя по поднимающемуся тяжелому дыму, выплавляли металл.

Присев перед забоем, Олег прикинул содержание рудных минералов. Игорь Николаевич не обманул – действительно один свинец. Редко где радужно поблескивают минералы меди.

– А вы никогда из выплавленного свинца не пробовали выделить серебро?

– Я не думал над этим. Но попробуем… нужно только разработать методику их разделения.

– Вы химик, вам и карты в руки. Я, честно говоря, не представляю, как это сделать. И еще: эта жила маломощная и круто уходит вниз. Скоро вы не сможете разрабатывать ее карьером. Я бы вам рекомендовал вон там, за теми кустами, пробить пару канав. Думаю, эта жила там еще не выклинивается, и вы сможете продолжить карьер в ту сторону. Тем более я вижу там затянувшиеся старые раскопки.

– Здесь повсюду следы старой добычи. Мы тут столько всего находили, что уже впору музей открывать. Человеческие кости, бронзовые и даже каменные инструменты, посуда. Даже клады попадались.

– Я знаю. Монах мне показывал один из них.

– Наверное, слитки серебра? Я тоже их видел. Ума не приложу, где здесь они могли серебро добывать. В округе километра на три все перекопано – сплошные шахты и карьеры.

– Возможно, и нет серебряных жил, а все при выплавке свинца получали. Но вообще надо бы походить по местам, где выплавка шла. Там должны быть горы шлака.

– Этих мест несколько здесь. Хотя вряд ли я знаю все. Пойдемте дальше, я покажу. Но не забывайте про осторожность: земля здесь как сыр швейцарский – дырка на дырке.

Старик, запыхавшись, поднялся выше карьера, прямиком протопал к трехглавому кургану, указал на него:

– Вот здесь самая большая куча шлака в округе. Сдирайте дерн и сами взгляните.

Олег послушался, лезвием ножа разгреб верхний слой шлака, разрушившегося до песка, достал жменю спекшихся комочков, растер на ладони, покачал головой:

– Я в металлургии не силен, но, думаю, серебро здесь горами не выплавляли. Скорее всего, здесь как раз и занимались плавкой меди и свинца. Если и были плавильни серебра, то отдельно стояли, под охраной, и шлака там столько много не будет.

– Так пойдемте дальше. Здесь таких куч немало. Посмотрим все.

Олег пошел вслед за стариком. Честно говоря, он и сам не понимал, чего ищет. Сюда надо сотню рабочих и несколько месяцев работы, чтобы найти все рудные тела и определить, что где лежит. Даже не слушая объяснения Игоря Николаевича, понятно, что рудное поле немаленькое – куда ни глянь, курганы отвалов и шлака. Похоже, работали здесь серьезно в былые времена…

Рассмотрев левее что-то новое, Олег окликнул старика:

– Игорь Николаевич! Стойте! Вон посмотрите туда, на склон. Что там за развалины?

– Не знаю. Похоже на башню какую-то огромную или крепость маленькую. Все давно развалилось, не понять уже. Кстати, как раз там, когда камень брали, нашли те самые слитки.

– Что же вы раньше этого не сказали?

– Так вы не спрашивали.

– Я думал, что этот клад нашли наверху, где сейчас Град стоит.

– А какая разница?

– Большая. Смотрите, рядом с теми руинами цепочка отвалов. Ясное дело, что это породу из штолен выгребали, когда проходили их в недрах холма. А там, выше, весь склон изуродован старыми карьерами.

– Да, вижу. Мы пытались их расчистить, но руды не нашли. А отвалы там неудобно стоят, их вода не размывала.

– Если вы на карьерах не добрались до руды, значит, их разрабатывали до упора. Не в силах углублять, пробили ниже штольни, добравшись ими до нижних горизонтов рудной залежи. Раз такие усилия прилагали, значит, оно того стоило.

– Вы думаете, это и есть серебряная жила?

– Не знаю. Но я бы на месте хозяев плавку такого добра проводил под охраной. Вот для этого башню как раз могли поставить или крепость. Пойдемте, осмотрим эти отвалы.

Время неплохо лечит раны земли – отвалы сильно задерновало, затянуло травой и кустарниками. Даже деревья кое-где успели вырасти. Олег не стал утруждать себя земляными работами – нашел промоину, присел с ней рядом, начал перебирать камни. Рудных минералов здесь хватало, но ответить однозначно, добывали ли на этом руднике серебро, Олег не мог.

Игорь Николаевич, присев рядом, занимался тем же самым. Вскоре, отбросив очередной камень, констатировал:

– Надеюсь, ваш улов богаче – я не вижу здесь ничего интересного. Те же минералы, что и по всей округе.

– Это нормально. Глыбы серебряной руды никто бы в отвал отправлять не стал. Все равно я бы на вашем месте занялся этой залежью основательнее – подземные работы во все времена были затратным делом. Раз они себя окупали, то и вам понравится. А вы не пробовали заглядывать в эти штольни?

– Так все завалено давно, не зайти.

Олег покачал головой, указал вдаль:

– Смотрите. Видите русло сухое? Это сезонный поток. Вода после таяния снега или сезона дождей из тех карьеров проникает в подземную отработку и по штольне вырывается на поверхность. Раз вода себе дорогу там нашла, то и человек по идее пролезет. Подождите меня здесь: я спущусь к «Варягу», возьму там масляный фонарь, факелы и шлем. Попробую пробраться.

– Олег, это опасно! Там давно сгнила вся крепь!

– Посмотрим. Если там все на честном слове, то не полезу. Дохнуть из-за руды не намерен.

* * *

Устье штольни и правда привалило основательно – порода сползла сверху. Вода за долгие годы проточила путь через завал, но путь этот оказался не слишком комфортен. Олег чуть бока не ободрал, пока добрался до открытого места.

Посветил факелом по стенам, осторожно постукал по камню обухом топорика, повеселел, обернулся к лазу:

– Игорь Николаевич, скала здесь крепкая и за тысячу лет не обвалится. Просто вход завалило, а дальше вроде нормально. Пойду гляну на разработку, и назад.

– Только, ради бога, не рискуйте! – донесся взволнованный старческий голос.

– Не волнуйтесь – я не дурак, чтобы из-за какой-то руды копыта откинуть.

Подсвечивая факелом, Олег осторожно двинулся вперед. Он знал, что в такой окварцованной породе выработка может тысячи лет простоять, не обвалившись, но также знал, что по любой трещине давно за эти годы мог пойти скол и от рухнувшей пятитонной каменюки шлем не спасет.

Но любопытство сильнее страха – Олегу нравилось бродить по старым шахтам или природным пещерам. Нет, спелеологией он не увлекался – так, несерьезный любитель. Дома у него хранился неплохой трофей, найденный в одной из уральских шахт, – старинный позеленевший бронзовый шлем. Неизвестно, сколько ему лет, но явно много – перед зеркальцем отражателя сохранилось гнездо, куда шахтеры вставляли свечу для освещения.

Игорь Николаевич ошибся – крепь здесь еще не рассыпалась. Олег это выяснил, когда достиг первого штрека – он в обе стороны отходил от штольни. Место сопряжения двух выработок древние рудокопы тщательно закрепили ошкуренными бревнами. Непонятно, что за порода, но от рудничной сырости древесина не сгнила, а, наоборот, закалилась – как металл стала.

Здесь же сверху свешивался лоток рудоспуска. Вряд ли местные горняки использовали вагонетки – скорее всего, здесь загружали тачки или носилки. Вода, проникшая в штольню, пробила русло по другую сторону выработки и не размыла оставшуюся здесь кучу руды. При свете факела не понять было, насколько эта руда разложилась. Олег разгреб топором всю кучу, набрал в мешок пару килограммов образцов снизу. Когда выберется, рассмотрит, что здесь добывали. Хорошо бы, конечно, забраться наверх, в саму добычную выработку, найти забой. Но страшновато лазить в такие места – хватит на сегодня экстрима.

Олег уже развернулся было назад, но какая-то сила буквально заставила его заглянуть в штрек. Влево не просматривалось ничего интересного, зато справа лежало что-то огромное, непонятное. Будто машина какая-то горная. Бред – откуда здесь машина?

Шагнув вперед, Олег приподнял факел, поярче освещая находку. Под ногой что-то резко хрустнуло – камни так не хрустят. Посветив под ноги, вздрогнул – он стоял на костях… человеческих костях. И под каблуком сапога трещал череп. Перевел взгляд вперед, на темнеющую груду, перегородившую выработку. Какое-то странное бревно свешивается оттуда… кривое бревно… таких не бывает, а если и бывают, то в шахту такие не потащат – на крепь не пойдет.

Шагнув еще ближе, Олег наконец-то понял, что перед ним. Ноги сами понесли его обратно. Поспешно, чуть ли не бегом, добрался до лаза, отбросил еле чадящий факел, исцарапав предплечье, ужом выполз на белый свет.

– Ну что там? – радостно поинтересовался старик.

Олег глянул на него, обернулся на темнеющий лаз. Ничего не ответил, молча высыпал содержимое мешка, так же молча покопался среди камней, один подкинул в ладони, затем аккуратно раздробил обухом топора, изучил свежие сколы, протянул находку спутнику:

– Вот, Игорь Николаевич, вроде бы сульфид серебра.

– Вот и отлично! Не зря вы туда рискнули забраться. Что там внутри? Видели что-нибудь интересное?

Олег опять покосился на отверстие лаза. Сказать или нет? А что говорить – он же и сам толком не понял, что увидел. Да уже и не уверен, что это ему не показалось – свет от факела мог сыграть злую шутку со зрением.

– Нет, Игорь Николаевич, там обычная старая шахта. Боюсь, состояние ее аварийное. Если браться за разработку, придется немало сил вложить, чтобы закрепить все опасные участки.

– Так это Монах решать будет – стоит это серебро таких усилий или нет. Но он будет рад, что серебряные разработки все же нашлись. Давайте пройдем дальше, посмотрим на той стороне холма старые карьеры. Там и отвалы большие, и шлака много. А вечером сами покажете Монаху серебряную руду. И расскажете о том, что видели в шахте.

Олег, соглашаясь, кивнул. Но одновременно подумал, что кое-что он рассказывать не будет – лавры сумасшедшего ему точно не нужны. Если начнут ремонт той штольни, пусть сами разбираются над ее загадками, – лезть туда ему больше не хочется.

Он так и не понял, что за груда перекрывала тот штрек полностью – будто туша мамонта. Но одно вроде бы увидел четко – из этой груды свисала рачья клешня… размером с приличное бревно.

* * *

Добрыня долго стоял на причале, провожая корабль. Даже когда «Арго» скрылся за поворотом Хрустальной, все равно не ушел – задумался.

Вот и все – войско покинуло поселок. Утром на левый берег переправилась пехота и отряд ваксов – им топать посуху, вместе с Кругом, а теперь вот проводили корабль для флотилии Олега. Теперь остается ждать, чем закончится этот поход. И надеяться на победу.

А еще надеяться, что когда-нибудь эти походы закончатся и на этой земле наступит мир.

Но это уже сказочные мечты.

### Глава 18

В избе Монаха царил штабной дух – никаких следов пьяных пирушек не осталось. Стол вместо скатерти накрывала детальная карта, нарисованная на лосином пергаменте. По одну сторону стола собрались офицеры северян, по другую южане – Кругов, Дубин, Кабан и Макс. Диктатор, используя вместо указки узкий кинжал в ножнах, объяснял диспозицию:

– Вот здесь и здесь были две стычки с их кораблями. В первой сожгли два, во второй один. А здесь Олег нашел замаскированную гавань, и хайты лишились около двадцати галер. Их корабли стояли без экипажей, и набег получился очень удачным. Сейчас флотилия его рейдирует примерно здесь. Но вроде бы контакта с противником больше не было. С тех пор как южане притащили сюда свой флот, враги стали вести себя гораздо осторожнее.

Круг, почесав затылок, уточнил:

– Так Олег уже сжег больше двадцати их галер? На чем же они теперь переправляться будут?

– За хайтов не переживайте – корабли они найдут. Конечно, мы не знаем точную численность их флота, но, думаю, эти потери для них не смертельны. Мы даже не видели еще их главные силы – огромные корабли. Если южане с ними не смогут справиться, то помешать переправе не удастся. Нас, бывало, эти крейсера обстреливали железными ядрами с реки. Дальнобойность у них около километра – страшное оружие. А однажды они сожгли деревню зажигательными снарядами. Горело не хуже напалма.

– Может, у них всего один такой корабль, – предположил Макс. – Мы при прошлом их набеге напоролись на такой – он был единственный.

– Мои люди однажды видели два таких. Так что минимум два надо считать. Да и не о том разговор – вот, смотрите сюда. Ваш Олег по радиосвязи говорил, что ночью здесь и здесь виднелось множество огней. Такой активности врага они больше нигде не видели. Вот с этим местом понятно – здесь устье реки, в которой вот тут, повыше, стоянки их кораблей. Там же несколько лагерей – все мелкие набеги их отсюда идут, сюда же возят захваченных пленников. Мы предполагаем, что там сейчас второстепенный военный лагерь.

Передвинув указку, Монах продолжил:

– А вот второе место поинтереснее. В конце весны наши разведчики там все облазили и крепостей хайтов не обнаружили. Но побережье здесь непростое, целый лабиринт островов, причем все они заросли приличным лесом. При желании среди них можно спрятать хороший флот, а в лагерях на суше разместить тысячи воинов – деревья всех скроют. И что самое интересное – левый берег Фреоны здесь низкий, масса приличных пляжей, течение спокойное. Условия для высадки хорошие.

Макс указал на квадратик:

– Это крепость?

– Да, здесь на случай набега мы держим небольшой гарнизон. Но крепость эта далековато от берега, уже на возвышенности, иначе в половодье ее заливать будет. В общем, я почти уверен, что главный удар хайты нанесут именно здесь.

Макс не унимался:

– Кшарги говорят, что хайты любят идти в набег по имперской дороге. А это гораздо ниже, как раз напротив той реки, где Олег тоже видел огни лагерей.

Монах нервно поморщился:

– Времена изменились – раньше здесь не было людей, и набеги совершали напрямую на восточников. А теперь люди здесь появились, и, ударив от островов, хайты как раз в середину нашей земли вторгнутся. Сами подумайте – зачем им делать большой военный лагерь там, где ничего, кроме мелких набегов, они никогда не затевали?

– Ладно, вам, наверное, виднее, – подытожил Круг. – Что будем делать?

Монах ткнул в карту:

– Выдвинем основные силы к Риму – так называется эта крепость. Как только заметим высадку, немедленно атакуем тех, кто высадился. Сразу большую толпу они нагнать не смогут, и постараемся бить их отряды по отдельности. Здесь же будет работать наш флот. Если повезет, на этом пляже их набег и закончится – посмотрят на потери и вернутся назад. Предлагаю отряд Кабана выдвинуть на Юг, к Измаилу. С ним же отправится эта банда ваших союзничков – ваксов, и там же останется третий ваш корабль, который сейчас подошел. Если хайты там, от реки нанесут вспомогательный удар, то этих сил, возможно, хватит их загнать в воду или как минимум связать боями. Как только наши главные силы покончат с основной угрозой, перебросим им на помощь.

Дубин, промолчавший все совещание, задумчиво, ни к кому не обращаясь, произнес:

– Кто-нибудь вообще представление имеет – сколько хайтов идут в такие набеги? Если их будет тысяч десять – двадцать, все наши планы бессмысленны. Так сколько их?

– Скоро мы это узнаем, – спокойно ответил Монах.

* * *

Фреона богата островами, но местами это богатство становится богатством неприличным. Десятки, а то и сотни крупных и мелких островов чуть ли не смыкаются в единый материк. Вода меж ними – это сплошные мели и тростниковые заросли, коряг тоже хватает. Здесь и лодке трудно проскользнуть, не то что кораблю.

«Варяг» растаял в ночной тьме – остроносая лодочка, направляемая уверенной рукой Удура, ходко втянулась в узкую протоку между двух больших островов. Олег, сидя на носу, не выпускал из рук бинокля, силясь хоть что-нибудь увидеть. Тщетно. Тут и днем за деревьями можно танковый полк замаскировать, а уж ночью и подавно.

– Удур. Ты видишь что-нибудь?

– Вижу.

– Что?

– Тебя вижу. Воду вижу. Деревья вижу. Вижу звезды.

– Да нет, ты хайтов видишь? Или их корабли?

– Нет. Я не вижу хайтов. И корабли не вижу. Здесь нет воды для кораблей. А теперь я перестал видеть звезды.

– Не знаю. Монах уверен, что их флот скрывается где-то здесь, среди островов. Вот и ищем…

– Надо было взять Монаха, чтобы сам показал их флот.

– Хорошая идея… Что же ты раньше этого не сказал?..

– Ты же не говорил, что Монах знает, где спрятаны корабли хайтов. А теперь я вижу огонь. Кто-то жжет костры за тем островом.

– Давай туда. Это, наверное, те огни, что с мачты видны были. Может, там глубокая протока, где они прячут свои галеры.

– Нет, Олег, я не вижу большой воды. Вся вода здесь очень маленькая.

– Потише бормочи, еще услышат!

Олег и сам уже видел смутное зарево – за лесом что-то горело. Но его сомнения лишь усиливались, не верил он, что здесь можно спрятать серьезный флот десантных кораблей. Если есть на Фреоне самое неудобное место для такой затеи, то оно именно здесь. Да и слова Удура лишь укрепили его сомнения. Может, Монах и профи во всем, что касается сухопутной войны, но вот в корабельных делах он полный профан. Хорошо еще, что «Варяг» не послали к островам – здесь лодка еле дорогу находит.

Удур обогнул песчаный мыс, за ним открывался приличный залив, на его берегу горело около десятка костров. Олег припал к биноклю.

Есть! Хайты! Куча хайтов! Не меньше пары сотен. Развалились вокруг костров… спят, гады… Хотя нет – парочка не спит, бродит. А вон еще один трилл из лесу выбрался, в лапах тащит охапку дров. Закинул половину в один костер, оставшиеся в другой.

Олег, напрягшись от внезапной догадки, шепнул:

– Удур! Подойди поближе. Только тише.

Клот без единого плеска направил лодочку вперед. Через минуту тихо предупредил:

– Дальше страшно: увидеть нас могут и кинуть копье. И попасть.

Олег, не отрываясь от бинокля, прошипел:

– А ближе и не надо. Все что надо, я уже увидел. Гони назад, к «Варягу».

Удур послушно развернул лодочку, заработал веслом. Привстав, Олег посмотрел по сторонам. Почти везде виднелись отблески огня – здесь, в центре архипелага, по островам горели сотни костров. Внушительное зрелище, если смотреть издалека – с высоты корабельной мачты. Но вот вблизи…

Лодка вынеслась на открытую воду, скоро и «Варяг» покажется. Неизвестно, как клоты ориентируются на реке в полной темноте, но факт – корабль Удур найдет и с завязанными глазами. А там Олег прикажет врубить двигатель на полный ход, пустит в небо пару сигнальных ракет. «Находка» стоит на другом берегу, там Паук включит рацию, выслушает сообщение, передаст новости командующим. По коротковолновой связи передадут информацию в поселок, оттуда начнут непрерывно вызывать «Арго». Те должны включать рацию в конце каждого часа и, получив радиограмму, предупредят отряд Кабана.

Ох и засуетится сейчас народ!

Олег, погруженный в свои мысли, не сразу почуял неладное. Несколько мгновений прислушивался к странному шелесту, приближающемуся с Севера, недоуменно спросил:

– Удур, что это там шипит?

– Это вода.

– Не понял – какая вода?

Тут на нос Олегу упала первая капля, следом по скуле скользнула вторая, а через миг на лодку обрушилась стена дождя.

– Это дождь!

– Да, Олег, вода.

– Удур, ты мог бы и раньше предупредить, что дождь начнется!

– Я так и сделал.

– Не помню такого.

– Я же говорил тебе, что перестал видеть звезды.

Олег, сжав кулаки, накинул куртку на голову. Теперь на ракеты надежды нет – их просто не увидят с другого берега. Придется подкорректировать планы.

И потерять время.

* * *

Сергей Платов не был профессиональным мореходом. Всю свою жизнь он провел в городе, где единственную реку можно было местами перепрыгнуть без разбега, а весь флот состоял из прогулочных лодок в искусственном озере городского парка. На этих лодках ему кататься доводилось нечасто.

Зато при желании деревянную лодку он бы мог без труда сколотить сам. К работе с деревом у него был талант, причем талант настоящий – никакой профессиональной подготовки. Просто он всегда знал, куда и что поставить, чем прибить, чем подклинить. С одного взгляда мог обраковать идеальную на вид заготовку или выбрать неказистый с виду обрубок, сотворив из него чудо деревянной инженерии.

То, что на Земле для него было хобби, в этом мире стало работой. Платов занимался модернизацией и ремонтом всех кораблей островитян. Его авторитет в этих вопросах был непререкаем. При этом он ни разу не побывал в дальнем плавании – лишь короткие испытательные походы по Хрустальной и изредка по Фреоне.

Он и сам не мог понять, почему Добрыня выбрал сейчас именно его, назначив капитаном «Арго». Да, он знал этот корабль до последнего гвоздя, но знать корабль и управлять им в военном походе – это две большие разницы. И что хуже всего, сейчас он остался один – флотилия островитян рыскает где-то выше, на направлении предполагаемого удара хайтов. А его оставили здесь, сторожить второстепенное направление.

С одной стороны хорошо – начальство не рычит под ухом, с другой… А вдруг появится полдесятка галер… что делать? Днем хорошо – можно удрать на моторе. А вот в такую темень пока их увидишь, пока заведешь мотор, так они уже абордаж начнут.

Вахтенный матрос, проходя вдоль борта, остановился рядом с капитаном:

– Серега, ты чего не ложишься? Время уже полночь.

– Да выспался я той ночью.

– Ври больше – холод под утро такой был, что все посинели. Сегодня вроде бы получше будет, небо затянуло.

– Ну и что, что затянуло?

– А ничего. Когда пасмурно, заморозков не бывает. Для заморозка нужна ясная ночь. Так что ложись, лови последние теплые ночки. Не украдут нас без тебя: двое часовых, да и клот вон не спит, а у нашего рыжего чутье как у собаки.

– Ладно, уговорил. Но, если что подозрительное, буди сразу.

Спустившись в трюм, Сергей добрался до своего уголка, снял со стены мешок, вытащил из него одеяло, натянул свой гамак. И тут пришлось прервать приготовления ко сну – над головой часто застучало по доскам палубы.

Не поняв, что это, рванул к лестнице, прыжками вынесся наверх, резко замер, сплюнул:

– Вот мы и приплыли. Дождь!

Над головой что-то резко, угрожающе прогудело. Если бы грузовики могли летать, именно такой бы звук издавали. Платов подскочил к часовому, сусликом застывшему у борта:

– Что это было?!

– Сам не знаю. Вон там, перед дождем, мне что-то показалось.

Сквозь шум дождя донесся хлопок, над «Арго» прогудел еще один «грузовик».

– Вот! Опять! – выкрикнул матрос. – Что это было?!

Сергей вгляделся в дождливый мрак – без толку. Тут и без дождя свой нос с трудом различаешь. Но нет, что-то в темноте все же виднеется. Какие-то огоньки. И они, похоже, приближаются.

Часовой не унимался:

– Серега, вроде весла гребут. Шум будто от весел! Скрип уключин!

Среди огоньков сверкнула вспышка, вновь что-то прогудело возле носа и с шумом ухнуло в воду метрах в тридцати. Клот, коверкая русские слова, выкрикнул от кормы:

– Плохо в воде. Плохо. Вода плохо говорит.

Только тут Сергей понял, что надо делать:

– Тревога! Всем подъем! Заводи мотор! На весла все бегом! Не одеваться! Курс вниз по течению! Да бегом же!

Сонный народ потянулся из трюмов. Один, поскользнувшись спросонья на мокрой палубе, упал с таким грохотом, будто летел этажей десять перед этим. Вновь сверкнуло, и секунды через три борт «Арго» содрогнулся от страшного удара. Палуба вздыбилась треснувшими досками, тут уж попадали все.

Поднимаясь, Платов вновь заорал:

– Кончай крутить лебедку! Руби якорный канат! Уходим!!!

– Да что это за фигня! – истерично заорал кто-то из самых молодых.

Огненный шар пронесся над палубой, упал в воду. Во тьме отчетливо слышались удары разряжаемых баллист и катапульт – «Арго» бомбардировали серьезно. В трюме затарахтел мотор – корабль начал набирать ход. Полуголые, мокрые гребцы натужно работали веслами, помогая двигателю. Корабль шел кормой к противнику – не так-то легко попасть. Несколько огненных шаров пронеслись мимо – враг откровенно мазал. Сергей уже было решил, что главные неприятности остались позади, как во тьме вновь сверкнуло, и этот «грузовик» накрыл палубу.

С треском разлетелось плечо кормовой баллисты, снаряд с чавканьем снес голову гребцу, в клочья разнес торс второго и разорвался среди скамеек по левому борту.

Клуб огня взвился выше мачты, заметались горящие люди, кто-то сиганул за борт. Борясь с дрожью в голосе, Платов заорал:

– Бросайте весла! Все за ведра – заливайте огонь!

Сперва ему показалось, что все усилия напрасны – слишком уж много огня. Но, оценив ситуацию, повеселел – не так все страшно. Палубу уже успело неплохо вымочить, а горючей смеси хайтов до состава Паука было далековато. Вода успешно справлялась с вражеской «химией», даже смывать за борт не надо – главное налить побольше, и сама тухнет.

Еще один снаряд ударил в кормовой брус. Повезло, что не пробил дыру – пожар в трюме потушить гораздо труднее, а здесь без труда смыли огонь водой.

Двигатель ревел на полную мощность, уцелевшие гребцы жилы рвали, стараясь уйти от опасности. Усилия мышц и мотора принесли свои результаты – вспышки исчезли, снаряды все еще летели, но падали вдалеке от корабля, на излете. «Арго» вышел из-под обстрела.

Только тут Сергей вспомнил про связь и кинулся к рации. Торопливо щелкнул тумблером питания, надел наушники, поднес к губам микрофон, нажал кнопку передачи:

– Поселок, это «Арго»! Ответьте!

– Поселок слушает.

– Поселок, на нас напали. Похоже, это были большие корабли хайтов. «Арго» сильно поврежден, у меня есть раненые и убитые. Уходим вниз, пытаемся оторваться от погони. Предупредите Олега и Кабана.

– Вас понял, сейчас пошлю за Добрыней и начну вызывать остальных.

* * *

Монах проснулся от стука по крыше. Инстинктивно сполз с койки, ухватился за обнаженный меч правой рукой, в левой сжал кинжал. Несколько покушений научили его осторожности, и оружие он держал на полу в полной готовности. Лишь простояв в напряженной стойке несколько мгновений, понял, что это всего лишь дождь, а не убийцы.

Помедлив, решил продолжить сон. Все и так были готовы к дождям, и отдавать дополнительные срочные распоряжения смысла не было.

Поспать не дали, в дверь настойчиво заколотили.

Влез в штаны, на рубаху накинул кольчугу, сверху завернулся в плащ из шкуры волка – мало ли что. Держа руку на рукояти кинжала, подошел к двери:

– Кто там?

– Монах, это я, Серго. Олег примчался, говорит, новости у него срочные.

Секунду поколебался: открывать или нет? Вдруг это ловушка? Хотя если предал Серго, то что ни делай, все без толку – конец неизбежен.

За дверью стоял Серго, рядом с ним замер Олег. Оба мокрые настолько, что вода уже не впитывается в одежду – стекает с них ручьями.

– Заходите в избу. На вас сухой нитки нет.

Серго, оправдываясь, заявил:

– Мы от берега скакали на лошадях. По такой погоде это было некомфортно.

Олег молча прошел к печке, протянул над ней руки, с досадой буркнул:

– Не горячая.

– А я не неженка – люблю в прохладе спать. Говори, что случилось?

Олег, собираясь с мыслями, произнес:

– Надеюсь, еще ничего. Но ваша идея с отражением главного удара в этом месте неудачна.

– Не лучшее время обсуждать мои планы…

– Я не обсуждаю. Я был на островах, видел костры хайтов и самих хайтов.

– И?

– На три костра там один хайт. Инвалиды и триллы. Заняты тем, что жгут эти костры. А для особо любознательных там расставлены чучела из соломы и камыша. Сотни или тысячи чучел. Красота… Кстати, кораблей там нет и не может быть даже теоретически – среди этих мелей им не пройти.

– Интересные новости.

– Да. Мы уже сообщили в поселок – там теперь вызывают Кабана. Думаю, главный удар как раз по нему придется. У него меньше сотни человек, пара сотен ваксов и со стороны реки «Арго» поддерживает. С такими силами лезть в бой бессмысленно, я бы на его месте тупо отошел на соединение с нашими основными силами.

Монах поднял руку, выставил палец вверх:

– Дожди пошли. Тропы раскиснут за эту ночь, быстро передвигаться теперь не сможем. Если поднимем армию с утра, до вечера добраться до имперской дороги не сможем. Да и ночевать в чистом поле при такой погоде – это значит ослабить свои силы. Так что ночевка будет в крупной деревне, и к Измаилу дойдем не раньше следующего полдня. Хайтам тоже радости мало будет – берег там для массовой высадки не слишком удобен, и это их хоть немного задержит. Что именно ты просил передать Кабану?

– Я просто просил передать ему новости, а дальше пусть действует на свое усмотрение.

– Я бы на его месте закрылся в Измаиле – уж за день хайты его точно штурмом не возьмут.

– Кабан сам решит, что ему делать. Я возвращаюсь на корабль. С рассветом пойдем вниз, к имперской дороге. Если там действительно началась высадка, будем топить их галеры.

– Добро. Серго, армия должна выступить с рассветом. Гонцов пошли в Град и на ближайшие заставы. Пусть закрываются.

* * *

По навощенной парусине добротно натянутой палатки дождь молотил как по барабану. Но Кабану это не мешало – спал он с улыбкой младенца. А почему бы и не спать – с вечера заранее развели костры в ямах, потом их засыпали и уж потом поставили палатки. Спасибо кшаргам, предупредили, что дождь зарядит после полуночи. В прогнозах погоды они ошибались крайне редко. Вот и спит теперь командир отряда в тепле и уюте.

Рядом с Кабаном храпел Макс, дальше еще трое ребят. Шестой обитатель палатки не спал – дежурил у рации. Задача его была проста – через два часа дежурства провести радиосвязь с поселком, после чего растолкать нового дежурного, а самому захрапеть.

Последние песчинки легли на донышко песчаных часов. Дежурный щелкнул тумблером, поднес к губам микрофон, но вызвать поселок не успел, из наушников уже чуть ли не кричали:

– Поселок вызывает Кабана! Прием! Поселок вызывает Кабана! Прием!

Дежурный растолкал командира, указал на рацию:

– Вставай – тебя вызывают. И, похоже, это срочно.

### Глава 19

Плащ из волчьей шкуры отсырел, стал будто чугунным по тяжести, и противно мягким. Кутаться в него было мерзко, но если его снять, то лучше точно не станет. Дождь немного поутих, уже не лил как из ведра, однако прекращаться не думал. Влага пропитала все, так что пусть лучше с этих кустов воду плащ собирает, чем кожаная поддевка.

Добравшись до края зарослей, Макс осторожно высунул голову, заглядывая вниз. Там, у подножия крутого речного обрыва, берег кишел хайтами. На глазах охотника причалила очередная галера, уткнулась в мель. С палубы бодро посыпались раксы, держа секиры над головой, побрели к берегу.

Интересно, зачем беречь оружие от воды, если она все равно с неба потоком льется? Или они думают, что речная вода для железа вреднее?

Чуть дальше виднелась галера диковинной конструкции – таких Макс еще не видел. Неимоверно пузатая, борта почти вертикальные. Будто ящик плавучий. Подойдя к берегу, эта каракатица так же уткнулась в мелководье, но десант прыгать в воду не стал – вместо этого к суше проложили что-то вроде откидного трапа. По нему из разверзнувшегося чрева корабля потянулись «мертвые рыцари» – фраки. Змееподобные «кони» шипели как рассерженные коты – очевидно, дождь им не сильно нравился и покидать уютный трюм они не желали.

Прикинув количество врагов, Макс приуныл. Но делать нечего – пора приниматься за работу.

Вздохнув, охотник выпрямился во весь рост, развязал штаны, начал мочиться вниз, с тридцатиметрового обрыва. Хайты его не заметили – увлеченные высадкой, они не посматривали наверх. Надо это исправить…

– Эй! Вы! Внизу! Вы не обидитесь, если я на вас немного поссу?

Тут уж даже захоти не заметить, не получится. Хайты задрали головы, несколько мгновений молча созерцали наглого землянина. Тот, неспешно завязывая штаны, продолжил:

– А если обиделись, то мне это фиолетово! Ну?! Чего вылупились?! Добавки не будет – на сегодня кран перекрыт! Хотя, если сильно настаиваете, могу найти для вас кое-что другое!

Хайты очнулись, нестройно загалдели. Часть шустро кинулась вдаль, где берег рассекала удобная пологая седловина. По ней надо быстро подняться на эту гору и покарать наглого человечишку. Никуда он оттуда деться не успеет.

Макс достал лук, развернул вощеную парусину, которой предохранял капризное оружие от сырости, натянул тетиву. Тетива у него хорошая, из синтетического волокна, и дождь ей не повредит. Со стрелами только беда – при такой парусности от оперения пара капель дождевых прицел легко собьет. Ну да ладно – в такую ораву труднее промахнуться, чем попасть.

Змееконь, заработав стрелу в бок, завизжал, рванул вперед, расталкивая своих собратьев. Следом покатился трилл с пробитой грудью.

Макс успел снять еще двоих, прежде чем к обрыву подоспела толпа метателей дротиков. Но тут их ждал досадный сюрприз – их дротики не долетали до верха. Охотник расхохотался:

– Что?! Ручки коротки?! Получите добавку!

Сверху вниз стрелять, да еще с такой дистанции, это избиение младенцев. Наверное, хайты уже десять раз пожалели, что растянули высадку по всему берегу – будь все у седловины, такого бы не случилось. А теперь один-единственный лучник успеет выкосить десятка два, прежде чем к нему подоспеют воины. А если воины замешкаются, так еще и сбежать сможет.

Очевидно, эти мысли посетили и командование врагов – несколько фраков понеслись к седловине, а это уже не тихоходы-раксы. Пора отсюда сваливать, тем более на ближайшей галере уже баллисту разворачивают в сторону землянина.

Показав хайтам очень неприличный жест, Макс отскочил от края обрыва, а дальше поступил нелогично – помчался в сторону опасности, прямиком к седловине. Если бы враги его сейчас увидели, они бы, возможно, не стали рваться за ним в погоню столь опрометчиво.

Макс не видел, что делается там, в овраге, проточившем речной обрыв, но прекрасно представлял, как это выглядит. Два десятка стрелков расположились цепью в самом узком месте. С боков враги их не обойдут – крутые склоны не дадут. Так что толпа раксов и триллов мчится в лоб – вот-вот растопчут шеренгу наглых людишек. Противно шипят пропитанные селитрой фитили – дождь им не помеха. А вот порох на затравках вымочить может, поэтому лишь в последний момент снимаются защитные колпачки.

Спереди часто забили мушкеты, из седловины метнулось облако дыма. Макс припустил еще быстрее, наискосок, поскальзываясь на мокрой глине, скатился в седловину, пристроился в хвост убегающего отряда. Бежал он молча, не спрашивая у товарищей, чем закончился их залп. И так все понятно – раз за ними никто не гонится, значит, хайтам пришлось несладко.

В верхней части седловина поросла густым, труднопроходимым кустарником, но понизу шла широкая тропа – зверье, да и люди, охотно использовали единственное место в округе, где можно без помех спуститься к Фреоне. Здесь, на границе зарослей, ждали остальные мушкетеры. Первый отряд, не останавливаясь, понесся дальше, вверх, к темнеющему лесу, а Макс остановился рядом с Кабаном, лаконично доложился:

– Их там как грязи. Надо было со мной послать человек пять с мушкетами – пару залпов сверху бы дали по толпе.

– Не догадались… Много их сюда бежит?

– Уже не знаю. Сперва вроде бы десятка три помчалось, но, похоже, их уже выкосили. Однако за ними штук пять фраков двинулись, а эти гады быстрые.

Кабан, вглядываясь в дождливый сумрак, нервно прохрипел:

– Слышу! Копыта стучат! К бою! Вторая пятерка, отойдите вверх шагов на пятьдесят. Если кто-то выживет после нашего залпа, добьете! Иначе догонит и изрубит!

Фраков Макс побаивался. И не только он. Бронированная кавалерия хайтов любого может заставить поседеть. Длинные пики с метровыми рубящими лезвиями на конце способны на многое. Даже один всадник представлял огромную опасность для целой сотни пехотинцев – конь его защищен роговой чешуей, сам фрак закован в тяжелые стальные латы, кроме того, его защищает гнездообразное седло. А уж безрассудство их поражало – в одиночку готовы на армию напасть.

Страшный противник. Настало время познакомить мягкий свинец со сталью его доспехов.

Шестерка всадников показалась вдали. У кого-то не выдержали нервы – под ухом бабахнул мушкет. Дым затмил Максу обзор, а когда рассеялся, всадники были уже близко – очень близко. Ну и скорость…

– Огонь!!! – во всю мощь легких заорал Кабан.

Дым затянул всю седловину и рассеиваться в этой безветренной сырости не торопился. В эту мглу Макс наудачу выпустил стрелу, бросился вслед за мушкетерами. За спиной явственно послышался стук копыт. Проклятье – картечь кого-то пощадила. Понимая, что удирать бессмысленно, Макс отскочил вбок, развернулся, вскинул лук, наложил стрелу на тетиву.

Из дыма вынесся одинокий фрак, хищно сверкнуло широкое лезвие. В ответ седловину озарили вспышки выстрелов – пятеро бойцов разрядили свое оружие практически в упор. Грохот стрельбы слился с грохотом картечи по стали доспехов, конь рухнул, перекатился через голову, подмяв под себя всадника.

– Готов! – радостно заорал Макс и припустил вверх по тропе.

Теперь надо успеть добраться до леса и раствориться в нем до подхода новых отрядов погони. Враги, понеся невеликие, но обидные потери, будут недовольны и способны устроить широкомасштабные поиски наглецов. Так что предстоит долгий переход по зарослям до лагеря ваксов.

Эх… не будь дождя…

* * *

«Варяг» медленно дрейфовал в паре сотен метров от правого берега. Олег не случайно держался в такой близости от вражеской земли, с одной стороны, это рискованно, но с другой – есть свои плюсы. Противник меньше всего ждет пакости с этого направления, и, кроме того, на фоне лесистого берега темный корпус корабля разглядеть непросто, тем более при дожде.

Укутавшись в накидку из навощенной парусины, Олег, засев на носу корабля, вот уже второй час не отрывался от бинокля. Враг, не замечая корабль землян, продолжал переправу. Галеры хайтов сновали туда-сюда, поспешно загрузив десант, уходили на левый берег, чтобы через пару часов возвратиться за новой порцией.

К сожалению, транспортов у них оставалось слишком много – победы, одержанные островитянами до дождя, не слишком помешали их планам. Олег, конечно, мог бы сейчас устроить переполох – «греческому огню» дождь не помеха. Немало бед может сейчас наделать маленькая флотилия землян. Но, увы, хайты тоже это прекрасно понимали и приняли меры предосторожности.

В километре от берега на якоре стоял их крейсер. С этой позиции он прекрасно контролировал места загрузки десанта. Олег помнил про дальнобойность его орудий и понимал, что, рискни сейчас «Варяг» напасть, попадет под обстрел еще на дальних подходах. Все вооружение землян дальше полутораста метров бесполезно, а этот монстр бьет примерно на километр. Повторять судьбу «Арго» не хотелось – искалеченный кораблик сейчас плелся назад, в поселок.

Дальше, примерно на середине реки, таким же неподвижным часовым стоял второй крейсер. Олег бы ничуть не удивился, если бы третий стоял под правым берегом, охраняя высадку, – в дождливый день даже в бинокль не рассмотреть, что творится в такой дали.

Клепа, кутаясь в такую же накидку, выбрался из сухого трюма, закрыл за собой люк, подошел к Олегу, постоял рядом с минутку, уныло буркнул:

– Фиг мы им помешаем. Разве что ночью наскочить.

– «Арго» уже наскочил… ночью. Половина команды убита или ранена, остальная половина на помпах работает.

– Платов – скотина. Сам их проспал, подпустил.

– Ругать легко… неизвестно, что бы мы делали, если бы так же попали…

– Ну и долго мы тут ждать будем непонятно чего? Нас скоро к реке снесет, там уж точно увидят. Может, якорь кинем?

– Нет. Удур говорил, что пока судно не на веслах и не на якоре, то клоты его чуют слабо. Кто знает, может, и хайты так умеют. Иначе как они в дождливую ночь так ловко вышли на «Арго»?

– Тогда мотор заводить надо будет. Я думаю, этот линкор за нами гнаться будет.

– Хорошо бы…

Клепа, снизив голос до шепота, поинтересовался:

– Утопить его хочешь?

– Хотелось бы… Но здесь это страшновато делать… спрятаться негде – ни островка, ни мели.

– Дотащить его до «Находки» и ударить с двух сторон.

Олег, убрав бинокль, покачал головой:

– Я так и не понял, что за орудия на тех башенках. Похожи на какие-то короткоствольные гаубицы, размещенные под полусферой бронзовой.

– Ага. На танковые башни похожи.

– Не знаю, что это, но хорошо помню, что перезарядка у них секунд тридцать. Пока мы до него доползем, он раз пять минимум выстрелить успеет. Серега с «Арго» говорил, что им снаряд в борт попал и вылетел с другой стороны, не разорвавшись… Мощно эта штука бьет… хотелось бы глянуть, как она устроена…

– Попроси показать, – буркнул Клепа.

– Удур, правь на середину реки! Заводите мотор – и малый вперед!

Олег вновь уставился на вражеский крейсер. Там, скорее всего, сразу услышали звук двигателя и заметили «Варяг». На палубу выскочило несколько хайтов, уставились в сторону землян. Опустили три ряда весел, корабль медленно направился вверх, наперехват. Носовая башенка при этом чуть развернулась – заранее наводят.

Олег хотел узнать, насколько четко знает вражеская команда возможности своего оружия. И это ему удалось – знали прекрасно. Никакой суеты с преждевременной пальбой – «гаубица» сверкнула на дистанции в километр.

Олег тут же заорал:

– Удур – правь вверх! Средний вперед!

«Варяг» послушно подставил корму – целиться теперь по нему потруднее будет. Снаряд зарылся в воду с недолетом метров пятьдесят. Достаточно держать такую дистанцию, оттащив крейсер к парочке удобных островов. Там в засаде ждет «Находка». Неожиданная атака имеет шанс на успех.

Увы, хайты, заметив маневр «Варяга», тоже развернулись и пошли назад, на свою позицию.

– Не клюнули, гады! Чтоб их… – Олег стукнул по плечу баллисты кулаком. – Блин, у нас столько умников, и никто не может придумать оружие, чтобы на километр било бы.

Клепа, сплюнув за борт, буркнул:

– Паук говорил, что может торпеду сделать, радиоуправляемую. Только пока сделает, река льдом покроется, и будем ее на санках торпедоносных таскать. Что дальше делать будем? Не пустят они нас к переправе.

– Вернемся к «Находке». Потом в сумерках попробуем пройти вверх по течению, возле левого берега. А после рассвета оттуда атакуем, если удастся.

– А если не удастся?

– Будем думать, как прикончить эти линкоры… мать их…

* * *

Отряд Кабана шел на север. После победоносной стычки с высадившимся десантом больше не рисковали – решили идти прямиком к Измаилу. Погода не располагала к затяжным военным действиям в полевых условиях – людям надо обогреться и обсушиться, иначе вымотаются вконец и толку от них в бою уже не будет.

Макс поскользнулся, с трудом сохранил равновесие, не шлепнувшись в раскисшую глину тропы. Кабан, падавший уже пару раз, угрюмо заметил:

– Еще час такого марша, и на четыре кости придется становиться.

– Ерунда… видел бы ты наш переход по тому вонючему болоту… Вот там была полная задница: грязи по колено в самых мелких местах, и пиявок батальоны…

– Заряды вымокают. Как ни прячь, вода везде добирается.

– Знаю. Кшарги тоже жалуются – тетивы у них жильные, отсыревают. А отсыревшая тетива – это уже половина лучника.

– Хайты как специально в дождь все пакости делают.

– Ничего, в Измаиле войск почти нет, казармы пустые. Нормально разместимся и у печек обсушимся. И на будущее надо будет жаровни с собой таскать – большие жаровни.

– Зачем?

– Затем, на ночлегах в палатки заносить. Раскаленный уголь влагу вытягивает хорошо, рядом с ними можно будет порох сушить.

– Да ну тебя! Еще взорваться не хватало.

Макс взмахом руки остановил отряд – навстречу бежал арк-разведчик.

– Что случилось?

– Монгу меня послал. Мы дошли до крепости на берегу реки. Но там хайты. Много хайтов.

– Что?! Они захватили крепость?!

– Еще нет. Но скоро захватят.

– Заразы… И как они нас опередили… Небось несколько кораблей прямиком сюда послали. Кабан, давай я сам сбегаю, гляну?

– Добро. Как раз хвост подтянется – растянулись мы сильно.

Макс поплелся вслед за арком. С каждым шагом идти становилось все легче – подъем заканчивался, вот-вот начнется спуск к реке. Лишь бы на другой стороне тропа была не глинистая, а то можно съехать вниз как на коньках.

Парочка арков спряталась за кустом, наблюдая за противником. Листвы уже почти не осталось – укрытие символическое, но все же лучше, чем на открытом месте стоять. Присев рядом с ними, охотник посмотрел вниз.

Измаил крепостью назвать можно было лишь с приличной натяжкой. Маленький квадратик несолидных бревенчатых стен – большому гарнизону внутри будет тесновато, да и сражаться на таких стенах не слишком удобно. Но зато башни очень даже внушительные – даже катапульты и баллисты наверху присутствуют. Да и стены непростые – двойные, с утрамбованной глиной между ними. Развалить такие с ходу не получится, а забраться наверх не так-то просто – высоковато.

Монах, собрав свои силы в единый кулак, немилосердно ослабил все гарнизоны, и этот не стал исключением. Очевидно, хайтов засекли заранее: часть жителей рыбацкой деревушки успели скрыться в крепости и теперь сражались на стенах. Сейчас горстке защитников приходилось туго – паре десятков солдат и жителей противостояло около пятисот хайтов. Часть врагов бродила по деревне, сжигая дома, но большинство занимались созидательным трудом – наскоро сооружали огромные лестницы. Будь у людей сил побольше, приступ бы, скорее всего, отбили, но атаку со всех сторон, да еще и под огнем сотен триллов…

– Хана им, – вслух подумал Макс. – Без нас точно хана…

Он уже было собрался топать назад, докладывать Кабану об обстановке и высказывать свои мысли по этому поводу, но что-то его остановило. Будто предчувствие. Задержался, посмотрел на восток, туда, где заканчивался длинный речной луг. Вроде бы в лесу что-то виднеется… и это «что-то» двигается… Эх, бинокль бы сюда!

На луг вынеслись первые всадники. Даже без бинокля Макс сразу понял, что это не армия Монаха. Восточники пожаловали… Конница муравьиным роем понеслась вдоль берега, на скаку воины опускали копья.

Прикинув численность отряда, Макс повеселел – около пары сотен кавалеристов. Причем десяток из них настоящие танки – лошади в кольчужных и латных попонах, сами всадники будто космонавты. Кого попало на востоке на боевого коня не посадят – это воины, опытные воины, и превосходство хайтов в численности не слишком против таких поможет.

Хайты тоже заметили появление новых действующих лиц и, бросив плотницкие работы, приготовились к отражению атаки. Чего у этих тварей не отнять, так это скорости действий – толпа в несколько мгновений выстроилась в плотный, длинный строй, ощетинилась копьями и алебардами.

Из задних рядов триллы принялись метать дротики. Конная лавина притормозила, казалось, атака сейчас захлебнется. Но нет – часть всадников завернула вбок, обходя противника, остальные дружно швырнули десятки копий, а кое-кто и из лука бил прямо из седла. Все метательные снаряды ударили в одно место, по центру построения. Несколько хайтов упало, в эту брешь тот час вломились три бронированных рыцаря, заработали как дровосеки, расширяя прорыв.

Через какую-то минуту отряд хайтов был расколот пополам, и легковооруженные всадники принялись резать разбегающихся триллов. Остальные продолжали рубить тяжелую пехоту. Раксы и амбалы не сдавались, старались сохранить строй, удерживая круговую оборону. Но даже Максу, впервые видевшему подобный бой, было ясно – через несколько минут все будет кончено. Немудреная тактика восточников работает прекрасно.

Но тут на поле боя появились новые действующие лица.

Арки, вместе с Максом болевшие за восточников, зашипели, дружно уставились влево. Глянув туда же, Макс выругался – на берегу реки показался отряд фраков. Большой отряд. Полсотни черных рыцарей с ходу оценили ситуацию и без колебаний понеслись к месту боя. К этому времени восточники уже разгромили одну часть окруженной пехоты и азартно гоняли разбегающихся хайтов, позабыв об осторожности.

Фраки налетели, будто взбесившиеся мясорубки. Макс не сдержался, охнул – черный рыцарь размашистым взмахом своей жуткой пики снес голову лошади и рассек тело всадника на уровне груди. Даже кольчуга не остановила страшный удар – голова с плечами взлетела вверх, руки посыпались вниз. Речная долина огласилась испуганными криками и воплями умирающих. Возможно, с пехотой хайтов восточники бороться умели прекрасно, но вот с конницей у них явные проблемы.

Всадники, нахлестывая лошадей, понеслись назад по лугу, спеша укрыться в лесу. За ними, не отставая, черными демонами-убийцами неслись фраки, а позади мчалась орава пехоты, надеясь отомстить за недавние неприятности.

Макс, оценив азарт, с которым хайты преследовали отступающих восточников, понял – это шанс спасти Измаил.

– Ждите здесь, – бросил он аркам и кинулся назад по тропе.

По пути не удержался на ногах – все же шлепнулся, извозил руки. Спешка до добра не доводит. Оттирая ладони о комок пожелтевшей листвы, подскочил к Кабану:

– Хайтов там с полтысячи, уже почти крепость взяли, но налетели восточники – пара сотен всадников.

– Во как! Они порвали хайтов?

– Нет, к тем невовремя подмога подошла – отряд фраков. Сейчас они бегают по лесу за восточниками, у крепости никого не осталось. Если не будем резину тянуть, то укроемся за стенами, и фиг нас они оттуда выкурят. Но надо шевелиться – вечно они по лесу бегать не будут.

Кабан раздумывал недолго:

– Все за мной! Шевелите костями! Надо быстро забраться за стены! Хайты на подходе!

Отряд двинулся за командиром, а тот не отставал от Макса. Люди в предвкушении тепла даже о хайтах не думали – лишь бы укрыться от этой вездесущей сырости. Страшно подумать, что это им придется терпеть около месяца.

Уже спускались вниз, когда Кабан буркнул в спину:

– Дурак ты, Макс.

– Согласен. Но до тебя мне далековато.

– Нет. Ты должен командовать отрядом. А не я. Сам видишь, я вроде испорченного телефона работаю. Что ты придумаешь, то и делаю.

– Ну не скажи, я ведь был несогласен ваксов оставлять в лесном лагере, а ты оставил.

– Так это мелочь. Надо с Добрыней по радио говорить – пусть меняет меня на тебя. Ты в себя давно уж пришел, прежним стал. Хватит ерундой страдать – командовать тебе надо.

Макс, перешагнув через труп изрубленного ракса, буркнул:

– Ты бы еще в горящем танке завел такой разговор.

– Ну ладно, вечером договорим, ты прав.

Ворота Измаила язык не поворачивался воротами называть – большая калитка. Встав возле них, Кабан задрал голову, посмотрел на перепуганных защитников и поинтересовался:

– Мне постучать или так откроете?

– Так это… того… Так мы ворота изнутри заложили. Не открыть их теперь никак – там целая баррикада.

– Да… вас в… и!.. И маму вашу тоже! – от души высказался Кабан. – А нам срочно надо к вам попасть, пока эти уроды не вернулись!

Сверху уже другой, нетрясущийся голос посоветовал:

– Вон хайты успели несколько лестниц закончить. Тащите их сюда, по ним и заберетесь.

Макс чуть тоже не выругался – и как это он не догадался сам.

Южане подхватили несколько лестниц. Тяжелые жердевые громадины, скрепленные кожаными ремнями, даже тащить было нелегко, не то что ставить. Но жить захочешь, и не то сделаешь – дружными усилиями парочку приставили к стене.

Забравшись наверх, Кабан первым делом поинтересовался:

– Кто здесь главный?

Усатый мужик в кирасе и стальном шлеме коротко представился:

– Я Гена, здесь сейчас за главного.

– А я просто Кабан, как зовут, уже и сам плохо помню. Вот что, Гена, спихните эти лестницы на землю и бегом разместите моих ребят. Мы все до плесени в волосах вымокли.

– Хайты сейчас вернутся. Опять полезут.

– Вот как полезут, мы зарядим мушкеты. А до того момента будем сидеть у печек. И это… ты бы горячего супчика организовал или хотя бы кипятку побольше.

### Глава 20

Осенние ночи и без того темны, а низкие тучи, моросящие непрерывным дождем, и вовсе непроглядными их делают. На чернильно-черной воде корабль в двух шагах не углядеть, вот и вешают на корму и нос фонари, чтобы суда в потемках не сталкивались.

«Варяг» шел без единого огня. Хотя даже не шел – его просто тащило ленивое течение огромной реки. Где-то рядом таким же черным призраком спускалась «Находка». Все весла, даже рулевые, подняты, моторы заглушены – ничто не возмущает водную гладь. Если хайты, подобно клотам, чуют корабли по таким возмущениям, то сейчас им чуять нечего.

Аня, выбравшись из трюма, подошла к мужу, посмотрев в сторону берега, шепнула:

– Лагерь хайтов рядом. Нас мимо него как раз пронесет.

– Это не лагерь вроде бы. Просто кострами место высадки отмечают.

– Я думала, что они в темноте видят хорошо.

– Это да… получше нас… но все же полная темнота им не по душе. Ты чего из трюма вылезла? Марш назад, пока не промокла!

– У меня накидка сухая, дождь почти прекратился, еле моросит. А в трюме сыро у нас, вода сквозь доски палубы накапала во многих местах.

– И почему ты вечно со мной споришь! Сейчас пройдем мимо их лагеря и печку раскочегарим углем. Люки прикроем, потеплее станет. Даже не вздумай простудиться!

– Ага. У нас, кстати, пара ребят уже простудилась здорово. Кашляют сильно.

– И тебя это ждет, если не будешь слушаться. Женщина, твое место в трюме и на кухне.

Аня, вглядываясь в ночь, неуверенно вытянула руку:

– Смотри, огоньки на реке какие-то. Похоже, корабль к берегу идет или нам наперерез.

Нахмурившись, Олег пригляделся в ту сторону, кивнул:

– Глазастая ты у меня… Да, это очередная галера десант везет.

Пройдя к корме, Олег поднял парусину, прикрывавшую баллисту, под ней на камышовом мате дремал клот.

– Удур, вставай. Ты видишь корабль впереди нас?

– Да, Олег. Это хайты. Они веслами гребут.

– Других кораблей не видишь рядом?

– Вижу. Сзади нас большой корабль. Очень большой. Плохой корабль.

– Крейсер хайтов… Они что, на веслах идут?!

– Нет, весла они не опускали.

– А как же ты его чуешь?

– Я не знаю, Олег. Но они иногда жужжат.

– Как жужжат?

– Пчела, что мед прячет в деревьях, так жужжит. И они так жужжат. Иногда. И я это вижу. Маленькие корабли не жужжат. Большие жужжат. Но не всегда жужжат.

– Ясно… ничего не ясно. Готовься, сейчас попробуем сжечь эту галеру. Раз мы мимо крейсеров уже прошли, то помочь ей они не успеют.

Подняв крышку люка, Олег склонился в трюм, громко заявил:

– Боевая тревога. Все по местам. Зарядить установки и баллисты зажигательными. И старайтесь поменьше шуметь.

Вернувшись к жене, чмокнул в щеку, подтолкнул к люку:

– Милая, бегом в трюм спускайся.

– Ты же не собирался воевать! – чуть не плача пожаловалась жена.

– Ну да, не собирался. Но и упускать такую добычу не могу. Не бойся, они нам не страшны.

– Конечно! Я помню про те большие корабли!

– Крейсера наверху остались, не успеют сюда дойти. Хватит спорить: марш вниз!

Народ потянулся на палубу. Сонные бойцы расчехляли установки и баллисты, аккуратно, стараясь не намочить, доставали из бочонков мешочки с порохом.

Галера хайтов тем временем пересекла курс «Варяга», до берега ей оставалось пройти около километра.

Олег достал рацию, нажал вызов, следом поинтересовался:

– Паук, не спишь еще?

– Вроде бы нет.

– А чем занимаешься?

– Волосы в носу алебардой подстригаю. Тебе что, скучно стало и потрепаться решил?

– Вроде того. Сейчас мы пощиплем их галеру. Вы не лезьте, а то запросто столкнемся в этой темени. Но как увидите, что началась заварушка, заводи двигатель и удирай вниз на моторе. Напротив Трясины потом укрывайся среди островов, встретимся утром, там, где длинная коса от плавней идет с одиноким сухим деревом, вот напротив нее и жди нас.

– Понял. Удачи.

К Олегу подошел Клепа, мрачно доложил:

– Все зарядили, но темень такая густая, хоть на хлеб намазывай. По этим фонарикам трудновато будет попасть.

Олег, усмехнувшись, хлопнул товарища по плечу:

– Сейчас я это исправлю.

Прикинув дистанцию до противника, понял – пора. Громко, уже не пряча голос, крикнул:

– Заводи мотор! Полный вперед!

Клепа, отходя к корме, на ходу уже бросил:

– После боя поговорить надо. Идея у меня появилась, как эти линкоры потопить.

– Хорошо. Потом обсудим.

Спустился в носовой люк, среди бочонков и ящиков с припасами нашел нужную коробку, достал из нее пару трубок, вернулся наверх. Перебрался на нос, здесь была устроена специальная подставочка для запуска сигнальных и осветительных ракет. Закрепил пусковую трубку, направив ее под высоким углом к противнику, обернулся к артиллеристам:

– Фитиль подайте.

Поднес огонек к селитрованной веревочке, отскочил подальше. Доверять изделиям Лома безоглядно не стоило – запросто может рвануть.

Не рвануло.

Хлопнуло звонко, ракета, ослепив выхлопом, ушла в небеса, там, выбросив кучу искр, распустила парашют, при этом ярко вспыхнула пламенем электрической дуги, залив реку мертвенно-белым светом. На самом краешке светового круга Олег увидел пузатую галеру хайтов – такие ему на реке еще не попадались. Эх… недолет небольшой…

Но поправить недолго: вторую трубку Олег направил уже покруче, исправив первую ошибку. Результатом остался доволен и радостно прокричал:

– Теперь не вздумайте промазать – светло как днем!

Хайты, бестолково носясь по палубе, таращились вверх и по сторонам, пытаясь понять – где же враг? Но разглядеть «Варяг», конечно, не могли – это все равно что, сидя под ярким фонарем, пытаться увидеть что-то в окружающей световой круг тьме.

Хлопнула баллиста, следом бабахнули носовые установки. «Варяг» развернулся, ошпарил галеру кормовым залпом, не останавливаясь, совершил полный круг, вновь разрядил носовые орудия.

Широкий корпус галеры был как будто создан для того, чтобы по нему били зажигательными снарядами. После третьего залпа почти вся палуба запылала костром, и дождь огню не мешал. Уцелевшие хайты, сгрудившись на носу, отчаянно черпали воду, стараясь залить пламя, но это был бесполезный труд – такой пожар не остановить.

– Все! Уходим! – скомандовал Олег. – Удур! Правь вниз!

Клот, уже заворачивая на новый круг, прервал маневр, сменил курс. «Варяг» пронесся метрах в семидесяти от гибнущей галеры. К тому времени ракеты уже опустились в воду, но света от пожара вполне хватало, чтобы различать малейшие детали. На глазах землян хайты прекратили тягать воду ведрами, попрыгали с палубы – жар был такой, что у некоторых уже волосы вспыхивали. На корме, выпустив мириады искр, с грохотом откинулась в реку крышка огромного люка. Из пламени вынесся горящий фрак, рухнул в темные воды Фреоны. Плавать эти бронированные твари не умели – сразу ушел ко дну камнем. Та же участь постигла еще несколько всадников.

– Так это транспорт для перевозки кавалерии! – наконец-то понял Олег. – Там небось фраков десятка три минимум было. Удачно мы их.

Удур, орудуя веслом, мрачно доложил:

– Весла. Много весел. Вверху. И жужжит много.

– Не догонят. Пусть теперь жужжат.

* * *

Макс расположился в башне, на втором этаже. На первом, конечно, потеплее, там печка массивная и окон нет, но и тут неплохо – главное, место занять удачно. Это охотнику удалось – он расположился в узком закутке между печкой и стеной. Здесь вообще-то дрова лежали, но и для человека места хватало – Макс не толстяк. Сколько тут не топи, все равно холодновато будет: тепло уходит в открытые бойницы. Зато если сидеть внизу, то запросто застудишь грудь, при каждой тревоге бегая из этой парилки в холодную сырость.

Гена, командир гарнизона, очевидно, тоже не был теплолюбивым дураком – думал так же и никуда отсюда уходить не собирался. Здесь же расположился и Кабан, так что башня стала своего рода штабом. Хотя никакой штабной работой и не пахло – командование наравне с рядовыми бойцами временами таращилось в ночь, после чего вяло обсуждало сложившееся положение. Хватало и пустого трепа.

Хайты попыток штурма не предпринимали. Очевидно, пополнение гарнизона не прошло мимо их внимания, брать крепость нахрапом теперь не хотели – рискованно. Вдали, на краю речного луга, пылали костры их лагеря, там же стучали топоры – враг что-то готовил. Кроме того, время от времени из темноты прилетали дротики – триллы старались подловить зазевавшихся часовых.

Повернувшись к печке спиной, Макс одновременно глянул в сторону лестницы – там кто-то поднимался, шагая почти бесшумно. Увидев вошедшего, он нелепо заулыбался. Девушка была не сказать чтобы красавица, но тип редкий – при виде таких как-то тепло на душе становится. А уж не улыбнуться невозможно – одни веснушки чего стоят.

Гена, тоже улыбаясь, заявил:

– Доставайте миски – ужин пришел.

Макс, бестолково суетясь, достал из мешка свою посудину, замер с миской в руках, не зная куда ее поставить. Девушка, налив Гене, Кабану и лучнику возле амбразуры, подошла к охотнику, зачерпнула из ведра порцию разваренной капусты с горохом, высыпала, потом долила до краев жижи. Украдкой глянула на землянина, не сдержалась, улыбнулась. Тот, сразу позабыв про миску, опасно ее наклонил, по штанам потекло. Тут уж девчонка вообще прыснула и поспешно зашагала наверх, к дозорному, зябнувшему под навесом у баллисты.

Кабан проявил обидную наблюдательность:

– Макс, вынь капусту из трусов. Это же надо, так на бабу засмотрелся, что не заметил, как яйца похлебкой ошпарил.

Гена, прекратив на миг чавкать, хохотнул и вновь заработал ложкой. Макс, аккуратно хлебнув юшки, поинтересовался:

– А кто это такая? Вид у нее какой-то… странный.

Командир гарнизона ответил охотно:

– Так она не наша. Восточников девка. Вот потому на наших и не похожа.

– Восточников?

– Ну да. У вас же таких тоже полно в лесу, местных.

– У нас их кшаргами называют. Я думал, у вас кшаргов нет.

– Так и есть – нету. Не любят они под Хайтаной жить. А этих семья приперлась в конце весны. Народу чуть ли не десяток. Нелады у них какие-то там, у себя, вот и перебежали сюда. Монах сам с ними поговорил, через паренька, что от вас прибежал по зиме, язык знал маленько. Разрешил им рядом с Измаилом поселиться. Те поставили избу выше по реке. И я тебе скажу, работают как волы. Им дай волю, так через год там бы дворец стоял. Все умеют – рыбу ловят и так коптят, что с руками сожрать охота, охотники хорошие, лошадей лечить могут, травы разные знают, лечат все, кроме СПИДа. В общем, полезные люди.

– А что она в крепости делает?

Гена, хохотнув, хлопнул себя по колену:

– Да ты, парень, никак влюбился до отказа мозга? По сторонам глянь – хайты вокруг. Небось спалили уже их двор, но схватить хозяев не успели – все вроде успели в крепость перебраться.

Вверху хлопнул люк, зашелестели легкие шаги. Девушка, проскользнув вниз, успела оглянуться, бросить на Макса заинтересованный взгляд, еще раз прыснуть.

Кабан в беседе участия не принимал – ему повезло выловить в похлебке кость, и командир был всецело занят ее обсасыванием и разборкой. Но тут не удержался, констатировал:

– Похоже, это у вас взаимно.

– Точно! – согласился Гена. – Дело к свадьбе.

– Так она что, не замужем? – плохо скрывая заинтересованность, уточнил Макс.

– Да за кого ей замуж? Живут как отшельники, сестры да братья. Лишь батя их да мать сюда наведывались. Не за медведя же при такой жизни выходить?

Лучник, дохлебав свою порцию, встал, поставил на печку котелок с водой – на чай. Подойдя к амбразуре, коротко выглянул наружу, тут же спрятался, заметил:

– Темень еще гуще стала. Аж жутко глядеть.

– Знакомое дело, – кивнул Кабан. – В прошлом году, когда наш поселок на острове они осаждали, так же было. Хиты умеют тьму нагонять.

– Знаю, – буркнул Гена, – сталкивались тоже. Думаете, полезут?

Макс кивнул:

– Я бы на их месте полез. Их там, наверное, штук пятьсот, а у нас сотня народа боеспособного. Вон как топорами стучат, думаю, это они не зубочистки вырезают. Как бы таран не подкатили – стены здесь не очень.

– По боевому расписанию у нас в Измаиле должно быть восемь картечниц, а по факту две – Монах в свое войско все снял.

– Видал я ваши картечницы. – Кабан пренебрежительно отмахнулся. – Из таких мух стрелять. Ствол полностью убогий: полосы железные обручами скрепили в трубу. Стрелять же страшно. Дальше метров тридцати вообще толку не будет.

– Так нам тут больше и не надо. Смотри сам, башни наши особняком от стен стоят – вынесены далеко. Как отдельные бастионы. Картечницы ставятся в башню по две штуки, каждая нацелена вдоль стены. Ну не совсем вдоль – угол есть, чтобы по амбразурам противолежащей башни не жахнуть. А теперь прикинь – началась атака. Лестницы тащат, дротики кидают – весело, в общем. Подбегают к стене, и тут вдоль этой стены в обе стороны несколько кило свинцовой картечи проносится. Стоны, крики, толпы инвалидов. Пока новые набегут, уже перезарядить успеем, и еще залп. Шестнадцать дураков так тысячу хайтов сдержит.

– Это на бумаге все гладко. В деле вы это испытывали?

– Пока нет. У нас всего третий месяц как огнестрельное оружие делать начали. Да и пороху маловато.

В амбразуру влетел дротик, со стуком впился в стену.

– Во гад! Под самой стеной, видать, лазят. Пойду ребятам скажу не высовывать нос. А вы бы шли вниз, в тепле подремали бы.

В амбразуру влетел новый дротик, а с улицы донеслись тревожные крики.

– Похоже, началось! – выкрикнул Гена и, скатившись вниз, проорал: – Подъем, ребята! Все по местам!

Кабан, высунувшись из бойницы во внутренний дворик, зычно скомандовал:

– Эй! На стенах! Пускайте ракеты!

Макс поспешно натянул тетиву. Лук в тепле подсох, стрелы тоже обсушены, воевать в таких условиях чуть ли не удовольствие. Одно напрягает – из башни тут не разглядеть, что и где творится. Кабан, набросив накидку, скомандовал:

– Ты сиди здесь, нашим подскажи вдоль стен бить – Гена дело говорил.

Снизу набежали стрелки, противно завоняло дымом от фитилей, парочка энтузиастов потащила картечницу к амбразуре.

– Стоять! – крикнул Макс. – Там, внизу, похоже, триллы бегают – уже пару дротиков подарили. Подождите, пока ракеты повесят.

В бойницах резко посветлело – будто послушавшись Макса, защитники выпустили первые ракеты. Охотник, надеясь, что это зрелище отвлечет триллов, выглянул из амбразуры. Так и есть – парочка долговязых метателей стояла под стеной, глядя в сторону опускающегося парашютика с ракетой. Первый упал с пробитой насквозь грудью, второй оказался шустрым – успел юркнуть под башню, в мертвую зону, здесь Максу его не достать. Но это врага не спасло – со стены захлопали луки кшаргов.

Высунувшись подальше, Макс на краю светового пятна увидел атакующую колонну – орава раксов тащила две лестницы.

– Ребята, готовьтесь! Идут! Подпустите их только поближе!

На соседней башне у кого-то не выдержали нервы – хлопнул первый выстрел. Дурной пример заразителен – не дожидаясь приближения целей, загремели остальные мишени. Стрелки, разрядив оружие, отскочили от бойниц, поспешно занялись перезарядкой. Макс, высунувшись, не увидел ничего – ракета уже догорела. Но и шума у стены тоже не было – лестницы явно не дотащили. С другой стороны крепости стрельба тоже затихла. Полная тишина, как будто и не было попытки приступа.

– Ну что там? – дрожащим голосом поинтересовался кто-то из бойцов.

– Ничего там… Это они так, пощупали нас легонько…

– Думаешь, потом серьезно попрут?

– Скоро сами все увидим… деваться-то нам отсюда некуда… Сидите пока здесь, я по крепости пройдусь, проверю, не задело ли кого.

* * *

Мура прозвали Пожирателем Голов вовсе не за его пристрастие к подобному «деликатесу». Весь его род был Пожирателями, но далеко не все заслуживали чести довольствоваться в имени верхней частью тела. Голова – это не такая уж и вкусная вещь, Муру гораздо больше нравились печень и ребрышки. Но соплеменники Мура знали совершенно точно: голова – вместилище мудрости. Пожиратель – это воин, но если воин к тому же еще и не полный дурак, то это очень хороший воин.

Мур был хорошим воином. У него была хорошая голова. Умная. И свой ум он не раз приумножал, пожирая мозги умных врагов. Хотя не столь уж и умны, раз дали себя съесть. Но какая разница? Даже в глупце есть крупица мудрости, и сотня голов глупцов спокойно заменит башку одного умника. Главное не жрать все подряд и сразу – надо притащить шамана и уж после улаживания вопроса с духами спокойно жрать добычу.

Помимо каннибальского способа повышения личного интеллекта Мур не брезговал и немистическими технологиями. К примеру, охотно учился. Возможно, съесть голову мудрого учителя – и более простой вариант, но в этом сложном мире простой путь не всегда правильный.

Олег, вне всяких сомнений, был мудрым учителем. Он знал очень много, и все его знания были интересны и полезны. От других землян их получать было сложно – они не знали языка ваксов или учили бесполезному или даже вредному. Лутибу Пожирателя Рук шаман землян Лом околдовал волшебным дымом степных трав так, что могучий воин несколько дней трясся от страха при малейшем шорохе и при этом периодически гадил под себя. Это было очень плохое знание, и Лутиба предпочел его забыть. Паук пытался научить воинов Мура называть друг друга орками; Нарука Пожирателя Ягодиц, старого опытного воина с обожженной мордой, предлагал называть Красавчег. Клепа учил к землянам обращаться: «Привет, …» Бурную реакцию новых союзников на подобное приветствие пояснил Олег, рассказав, что второе слово не очень хорошее и обозначает предмет, который мужчины прячут в штанах или под набедренной повязкой. Мало того, это слово с помощью волшебства письменного знания Клепа успел нанести на щиты многих воинов, что не всем, конечно, понравилось – мог бы заколдовать щиты чем-то более серьезным. Это было бесполезное знание.

Олег научил Мура не подносить порох к огню, объяснив, что нарушители этого правила могут стать «красавчегами» похуже Нарука. Олег показал Муру, как трудно потушить шипящий огонек на фитиле. Объяснил, как с помощью заточенных палочек можно сделать неудобную тропу более удобной. Олег очень хорошо показал, что не надо сильно размахивать секирой – иногда достаточно легкого взмаха или укола. После тех уроков у Мура и его воинов не раз выступали слезы обиды на прыткого землянина. Еще Олег рассказывал, что, если в темноте посмотреть на огонь, потом трудно будет увидеть что-то, и этим можно пользоваться в бою. И еще Олег объяснил, что если перед распитием медовой браги хорошенько пожрать, то все вокруг перепьются до позорной немощи, а ты при этом будешь оставаться на ногах и даже продолжать пить.

Все знания Олега были очень полезные.

Ваксы долго сидели в лесу, на той поляне, где их оставил Кабан. Уходя, Кабан приказал эту поляну не покидать, вот и пришлось сидеть там так долго – Мур дал слово друзьям, что будет делать то, что говорит в этом походе Кабан.

Но Мур не зря прозван Пожирателем Голов. Мур хитрый. Зачем сидеть в лесу, если окрестности полны добычи? Масса добра только и ждет, когда же его украдут. Так почему бы и не украсть?

Мур оставил на полянке Нарука. Староват воин, но во многом молодым фору даст – уж больно хорошо лечит болячки на ступнях и боевые раны. Во время походов знание бесценное. Раз на поляне остался воин – поляну, значит, не покинули. Просто две сотни воинов ненадолго отошли. Как ушли, так и придут, – поляну точно никто не украдет.

Лучшие нюхачи быстро нашли тропу, по которой ходила добыча. С хайтами ваксы на Платиновом уже воевали и прекрасно знали, что у них есть чем поживиться. Если хайты прошли здесь один раз, то никто не мешает сделать им это еще. Остается лишь выбрать место, где с максимальными удобствами можно украсть у врагов их имущество и жизни.

Нюхачи начали носиться вдоль тропы, то и дело возвращаясь и рассказывая о том, что нашли. Одному удалось обнаружить свежие следы людей. Небольшая группа прошла недавно на север. Увы – в этом походе охотиться на людей было нельзя, пришлось отказаться от соблазна. Другому повезло побольше – он нашел удобное место для засады. И что вдвойне ценно – там можно укрыться от этого всепроникающего дождя. Как ни смазывай шерсть жиром, все равно сырость находит лазейку.

Две сотни ваксов расположились на крутом склоне лощины, укрывшись под выступающими плитами окварцованного песчаника. Не пещеры, конечно, но от дождя укроют. Внизу, вдоль тропы, щедро натыкали длинных колючек от акации, оставив лишь несколько проходов на приметных местах – чтобы свои ноги не покалечить. Парочка самых смышленых воинов расположилась ниже всех. Им вручили огнива, фитили и бочонки с порохом. Пороха на поляне Кабан оставил много, Мур надеялся, что командир не расстроится из-за того, что пропала такая малость.

Закончив приготовления, ваксы принялись ждать.

Ждать они умели. Кто-то терпеливо очищал ноздри от соплей, другие выискивали блох, третьи просто дремали, и холодные камни им не мешали. Без воды и еды ваксы могли так просидеть долго. Очень долго. И прийти в боевую готовность за считаные секунды. Но долго сидеть не пришлось – добыча появилась на исходе ночи.

Лазутчики, выдвинувшиеся в обе стороны вдоль тропы, заранее принесли весть о подходе хайтов. Мур скатился вниз, к воинам с порохом, рыкнул, пинками растолкал обоих, молча указал вниз. Понятливые «пиротехники» поспешно заработали огнивами, противно задымили фитили.

Мур лично раскрыл бочонок с порохом, ринулся на тропу, оставляя за собой толстую дорожку. Он знал, что порох мочить не следует, но также видел, что каменистая почва в этом месте не держит влагу и почти сухая, а дождя практически нет, лишь пыль водяная в воздухе стоит.

Не успеет порох намокнуть.

Бросив бочонок на тропе, он вернулся за следующим, поставил его неподалеку. Сурово зыркнул на воинов с фитилями и потрусил наверх – негоже вождю находиться в таком опасном месте. Мур видел, как горит порох, но никогда не видел, как горит много пороха. Как бы не подгорели те, кто будет рядом с бочонками.

Спрятавшись среди камней, Мур уткнулся в колени, прикрыл уши ладонями. Кто знает, может, порох и через уши ослепит, раз его так много?

Внизу, на тропе, послышался шум – подошел враг. Мур не мог видеть, сколько там врагов, но, судя по шуму, немало. После боя на Платиновом вождь боялся хайтов уже не так сильно, как прежде, но уважение к ним сохранил. Как сгорит порох, надо оценить силы врага, и если их слишком много, успеть убежать. Главное, чтобы его тупые воины не забыли держать глаза крепко закрытыми до сигнала.

Внизу зашипело, кто-то некрасиво, визгливо вскрикнул, затем грохнуло так, что Мур понял – уши закрыл не зря. Следом грохнуло еще раз. Выскочив из укрытия, троглодит во всю мощь легких испустил длинный рык, после чего раскрыл глаза и ринулся вниз.

Хайтов было много. Но и воинов у Мура немало – он решил, что убегать не стоит. Пока что не стоит – кто знает, чем все закончится. Да и надо ловить момент – ослепшие и оглохшие враги сейчас слабы, но уже через несколько мгновений вернут зрение и слух. И тогда они станут очень злыми.

Секира скользнула вперед, острым трехгранным наконечником пробила триллу лицевую кость. Отбросив тело, Мур не удержался, взмахнул от души, с размахом, отрубив раксу руку и глубоко разрубив грудь. Третьему врагу рассек голову.

Хороший бой – будет что рассказывать молодежи, когда постареет.

Вокруг работали секиры его воинов – в первые секунды схватки ваксы здорово проредили колону хайтов. Но тут первая растерянность миновала, металл зазвенел о металл. Триллы, составлявшие большинство этого отряда, шустро кинулись в разные стороны, чтобы обстрелять тропу с безопасного расстояния. Зря они это задумали – босые ноги этих ходячих жердей как будто созданы для знакомства с колючками, а учитывая их неспособность терпеть боль… Десятки метателей дротиков сразу выбыли из строя – катаясь по земле, они с воем хватались за поврежденные ступни.

Но раксы и не думали отступать – отбивались яростно, хотя и глупо. Сами должны были видеть, что троглодитов гораздо больше, и троглодиты эти неплохо экипированы. Спасибо новым союзникам – стальные нагрудники все же покрепче тростниковых доспехов, не говоря уже о собственной коже. Каждого ракса атаковало пять-шесть ваксов. Вся сила и боевое искусство хайтов при таком раскладе не помогут – ваксы без затей подрубали противнику коленки, после чего спокойно добивали.

Разгром вражеского отряда уже приближался к завершению, когда появилось новое действующее лицо. Мур, услышав вопли умирающих воинов, развернулся, невольно шагнул назад: ему на миг почудилось, что явилось воплощение кошмаров троглодитов – латник на тяжелом коне. Но уже через секунду понял – это всего лишь хайт, восседающий верхом на звере, совсем непохожем на лошадь. Странноватый, конечно, хайт, но всего один, а это не страшно – у Мура много воинов.

Взревев, вождь кинулся в сторону врага.

Уже на второй секунде атаки Мур понял – он сильно ошибся в оценке опасности противника. Да, всадник один, но он стоит целой сотни. Пожалуй, даже южные рыцари не смогут с ним сравниться, как бы невероятно это ни казалось. Короткая пика с изогнутым, широким лезвием творила страшные вещи. Воины Мура падали один за другим, не успевая подойти на удар секирой, они теряли головы и руки. Очень плохо, что копья оставили на поляне – здесь бы они не помешали.

Мур понял – пришло время отложить оружие в сторону. Без магии этого демона не победить.

Бросив секиру под ноги, троглодит сорвал с шеи крохотный кожаный мешочек, быстро размотал кожаную тесьму. Сид был маленький, мутный от векового использования. Никто уже не помнил, откуда он попал к алтанакам рода. Но весной, после страшной битвы с рыцарями Юга, он стал собственностью Мура. Мур, конечно, не алтанак – знает мало, а умеет еще меньше, но это лучше, чем ничего. Не осталось в его роду сильных алтанаков.

Сжав разгорающийся сид в ладони, Мур резко вскинул руку вверх. Выше… еще выше… вытянувшись за ней всем телом. Чем ближе амулет к духам неба, тем больше силы будет в ударе. Не в силах терпеть боль и судороги в сведенном кулаке, резко выдохнул, на миг разомкнув ладонь.

Огненный шар, сорвавшись с руки вождя, угодил черному рыцарю прямо в забрало. Вспышка его не убила, но ослепила здорово. А слепой враг это не враг. Молодой воин, подскочив к всаднику с левого бока, ловко подрубил «коню» переднюю ногу, а через секунду то же самое успел проделать с задней, прежде чем туша завалилась. Налетели другие воины, начали остервенело рубить упавшего врага.

Все – битва окончена.

Сид не потерялся – остался висеть звездой в ладони вождя. Дождавшись, когда свет померкнет, Мур пощупал камень, убедился, что тот вроде бы еще не думает рассыпаться. Пряча его назад в мешочек, прогудел:

– Соберите все их вещи и еду. Мы все унесем с собой.

Ваксы весьма охотно бросились выполнять приказ предводителя – подобные приказы им очень нравились. Чуть подумав. Мур добавил:

– Этого дохлого, который на шипящей лошади ездил, тоже брать будем с собой. Всего его не заберем, тяжело будет. Отрубите ноги, руки и голову. И сердце, и печень вытащите.

Грех пропадать такому добру. Воин был очень сильный, и кто знает, может, его мясо передаст часть этой силы народу Мура. Вряд ли друзья ваксов будут возражать против такого – ведь хайты не люди и никакое это не людоедство.

### Глава 21

Монах ткнул кинжалом в карту:

– Мы сейчас здесь, в этой деревне. До Измаила от нас чуть больше десяти километров. Я вижу лишь два варианта: первый – даем людям отдых до обеда, потом марш-бросок и бой; второй – остаемся здесь до ночи. Бойцы нормально отдыхают, потом с рассветом выдвигаемся к крепости, начинаем бой. Плюсы первого варианта: если хайты еще не успели стянуть туда большие силы, мы разгромим их по частям, не ввязываясь в масштабное сражение. Второй вариант чуть надежнее: до утра можно выслать разведчиков и разузнать все поподробнее.

– Может, ребята Кабана на связь все же выйдут и сами доложат, что там, – отозвался Дубин.

– Нет. Надеяться на это мы не можем. Они с ночи на связь не выходили. Будем считать, что радиосвязи с ними у нас больше не будет. Наверняка проблемы с рацией.

– Может, и не с рацией, – осторожно предположил Кругов. – Может, в Измаиле уже хайты.

Монах покачал головой:

– Сомневаюсь. Хайты все, что захватывают, первым делом сжигают. Наша конная разведка дыма в той стороне не видела. Крепость если бы горела, дымила бы хорошо. Предлагаю первый вариант – разбить такой крупный отряд заманчиво. Если дать им время до утра, он станет еще крупнее… а это лишние проблемы.

– Если хайтов все же окажется очень много? – поинтересовался осторожный Кругов.

– Нас тоже немало. Вместе с вашими почти у сотни есть огнестрельное оружие. Плюс несколько картечниц и пушек. Если бой пойдет не так, как мы рассчитывали, отойдем назад, к броду, прикрываясь заслонами стрелков. Сомневаюсь, что они нас смогут разгромить. Самое страшное – фраки. Вот они для нас проблема. Но если сумеем отойти без паники и нормально переправимся, это их здорово задержит – твари ненавидят воду.

– Народ всю ночь шагал, – буркнул Дубин. – Все вымокли до нитки, кое-кто и порох подмочить ухитрился. Еще один переход нас и без боя доконает.

– Понимаю, – кивнул Монах. – Выступим через четыре часа. Деревня маленькая, всех нормально не разместить, так что все равно с комфортом не отдохнуть. Пусть хоть немного отогреются у костров. Потом главное до темноты успеть с хайтами закончить. Если все будет хорошо, то ночевку устроим в Измаиле – там и отоспимся. Теперь вопрос к Кругову: что там с кораблями? Что Олег говорил на связи?

Встрепенувшись, мэр поспешно ответил:

– Они перебрались пониже. Сумели при этом сжечь галеру, перевозившую фраков.

– Я ожидал от него больших успехов… После таких побед всего одна галера?

– Ему мешают крейсера. Как с ними справиться, он не знает. Но вроде что-то придумали и теперь ждут лодку из поселка. Им какое-то новое оружие подвезти для этого должны.

– Будем надеяться… Я ожидал, что от флота много толку будет. А сейчас, получается, они ничем не могут помешать переправе.

– Вступать в бой с крейсерами наши корабли не могут. «Арго» выведен из строя надолго, и это после короткого боя. Наши даже ответить им не смогли.

– Будем ждать «новое оружие».

* * *

Макс сидел напротив амбразуры, вместо стула используя широкую чурку. Без дела охотник сидеть не любил – вот и сейчас полировал меч. Клинок лишь на вид дело простое и вечное – заботы требует неустанной. А такая погода для него и вовсе швах – ржавчина за любую микроскопическую царапинку норовит уцепиться. Вот и приходится заботиться о полировке – и не спит воин, и оружие целее будет.

Время от времени Макс прерывал работу, подходил к амбразуре, изучал окрестности. Увиденное его ни разу не обрадовало – погода и не думала улучшаться. Дождливый мрак, а на земле или грязь, или лужи – третьего не дано. Но погода волновала охотника меньше всего – главной проблемой были хайты.

За ночь ситуация с ними не улучшилась: наоборот – ухудшилась. Их стало больше, гораздо больше. Хотелось бы верить, что это их главные силы. Если это всего лишь один из подобных отрядов, то шансов у землян нет даже теоретически. Макс часа два бегал от башни к башне, пытаясь прикинуть их численность. При разных подсчетах у него вечно выходили разные цифры, но в одном он был уверен совершенно точно – хайтов здесь не меньше полутора тысяч и вряд ли больше двух с половиной.

Неприятные цифры.

Кабан, убедившись поутру, что враг на приступ не спешит, завалился у стены на соломенный мат, и уже давно сотрясал башню громовым храпом. Неплохо бы последовать его примеру, но не хотелось. Макс самому себе не хотел признаваться, что с нетерпением ждет завтрак.

При этом он не был голодным.

Хлопнула дверь, по лестнице застучали шаги. Не похоже на поступь мужчины, но и на прежние, невесомые, шаги тоже не похоже. Завтрак принесла девочка – совсем ребенок. Но, узнавая знакомые черты, Макс понял, что это наверняка сестра той самой восточницы.

Подставляя свою миску, он вкрадчиво поинтересовался:

– А куда пропала твоя сестра? Та, которая обычно еду носит сюда?

Девочка изучающее взглянула на охотника и, сочтя его за человека, заслуживающего хоть минимум доверия, сообщила:

– Отец сказал мне нести еду сюда. Вас много стало, в одиночку всех не накормить. Остынет котел, пока одна будет носить.

– Ты передай своей красивой сестре привет от меня. Скажи, что из ее рук простая похлебка кажется королевской пищей.

Девочка заулыбалась, кивнула, потопала наверх. Кабан, проснувшись, потянулся к своей миске, сонно спросил:

– Что там с рацией?

– То же самое – не работает.

– Скверно… И починить некому…

– В поселке, надеюсь, починят. У нас здесь даже паяльника нет. Что-то ты спишь как мертвый, да и храпишь нездорово.

Кабан, вздохнув, согласился:

– Есть такое. Похоже, простыл я немного. Морозит маленько.

– Шел бы ты тогда вниз – в тепле отлежись.

– На том свете отлежимся. Стоит в тепле завалиться, и расклеюсь сразу – дня два-три толку от меня не будет.

Позавтракали молча. Затем Кабан, несмотря на уговоры товарища, отправился на обход крепости. Да и с Геной ему зачем-то вдруг пообщаться захотелось, а тот где-то бродил. Макс, еще раз посмотрев на хайтов, мысленно пожелал им окоченеть до смерти под этим дождем, после чего завалился на освободившийся мат.

До обеда можно теперь поспать – кто знает, дадут ли потом отдохнуть?

* * *

Клепа выбрался из трюма, подошел к Олегу, мрачно спросил:

– Помнишь, я жаловался, что под мотором мы вообще не ходим?

– Помню.

– Так вот, я теперь беру свои слова обратно – достал этот мотор. Внизу уже все провоняло, как в душегубке.

– Странно. Выхлопная труба же наружу выведена.

– Может, и выведена, но воняет. Да и гудит там на нервах. Куда мы так летим? Таким темпом через пару часов до Хрустальной дойдем, а там и дом родной.

– Я с Добрыней говорил на утренней связи. Лома они на лодке послали к нам, вот и спешу его забрать.

– Чего это он Лома послал?

– Ты совсем дурак или просто мозги проспал? Ты же сам ночью идею дал, как крейсер потопить.

– Что-то я не понял – где в моей идее было хоть что-то сказано о Ломе? Или ты его на это дело вместо меня послать решил? Я не против, но учти – водолаз из него получится отличный, даже снаряжения не надо, а вот пловец… пловец из него уже не получится.

Олег, хмыкнув, пояснил:

– Нет. Он лично везет свою адскую машинку.

– Что, уже успел спаять? Быстро работает… конь укуренный.

– Нет, не успел. Но доделает быстро на корабле. Если не подведет, то этой ночью и попробуем.

– Угу. А если подведет, то станет наш «Варяг» не водным кораблем, а летучим. Может, ну его – пусть у Паука эту хреновину доделает?

– Думаю, Паук будет не рад, если ему это предложить.

– Так и я бы такому не обрадовался. Глянь, Анька твоя резко напряглась.

– Что? – не понял Олег.

– Ох ты и тугой!.. Увидела она что-то. Думаю, лодку заметила с этим тощим укурышем.

Крик от носа подтвердил догадку Клепы:

– Олег, скорее сюда! Лодка идет! Большая! С парусом!

* * *

Обед принесла старшая сестра.

Макс, расслышав знакомую невесомую поступь, взвился с мата с такой скоростью, что поднял облако соломенной трухи. Восточница, завидев это, традиционно прыснула, потом приняла максимально серьезный и невозмутимый вид, занялась раздачей пищи. Подошедшие Кабан и Гена получили обычные порции, а вот Максу в миску плюхнулась увесистая косточка, причем с мясом. Лукавые искорки в глазах «кормилицы» даже дураку бы подсказали, что это не случайность.

– Спасибо, – улыбнувшись, сказал охотник. – Звать-то тебя как?

Подхватив ведро, девушка молча поспешила наверх, но перед тем как открыть люк, отчетливо бросила:

– Литали.

Гена, удивившись, поинтересовался:

– Эй, жених, ты что, успел уже научиться болтать по-восточному? Шустрый ты как электрический веник.

– Да нет, я и до этого язык знал. Даже был один раз на границе королевств.

– Ушлый парень и не дурак. У нас половина там бывала, а кроме «жрать» и «с…», ни слова не выучили. Вон и девкам нравишься – мяса столько отвалила, сколько я от жены своей не видал никогда.

Люк хлопнул, девушка прошла вниз. Макс успел еще раз поблагодарить:

– Спасибо, Литали. Очень вкусно.

Литали на ходу чуть обернулась, пряча улыбку, кивнула.

– И это, меня Макс зовут. Если что…

Гена, скребя ложкой по дну миски, вздохнул:

– Надо менять место личной дислокации. Чую я, что в этой башне, кроме одного хитрого полиглота, никто больше мяса не увидит.

– А чего ж тебя жена не кормит? – язвительно поинтересовался Макс.

– Так она в Граде.

– Интересное дело… Ты, значит, здесь, в этой… а жена твоя фиг знает где – в столице?

– Так я тут временно. До зимы должен оставаться, пока не кончится эта фигня с хайтами. И вообще – чего это тебе так интересно?

Макс пожал плечами:

– Да ничего, просто адресок хотел взять. Вдруг в Граде окажусь, а переночевать негде будет. Ночи холодные – без женского тепла простудиться запросто можно.

– В сортире переночуешь… умник… Там даже зимой тепло.

– Не знал.

– Поверь мне на слово.

– Раз ты лично проверял, то поверю.

– Мне показалось или тут кто-то давно в морду не получал?

Кабан, хлопотавший у печки с кипятком, буркнул:

– Вы еще подеритесь… идиоты. Я уже пару драк разнимал… пока бродил по крепости.

– Народ на нервах, – буркнул Макс. – Хайтов столько, что считать страшно. Устраивай они атаки, все бы по струнке ходили. А в этом вечном ожидании штурма… Постоянный стресс у народа…

– Вот и следи за своим языком. И тебя, Гена, это тоже касается. Тут слово за слово, и все – зубы полетят. Если уж мы начнем цапаться на пустом месте, то что говорить об остальных?

Гена, отложив миску, заметил:

– Хороший стресс… вы спите как убитые…

– Так у нас нервы покрепче, чем у других, – пояснил Кабан. – Мы постоянно воюем в последнее время. Если каждый раз нервничать, давно бы в рубашках с длинными рукавами сидели и всем рассказывали, как чудесно было во Франции под вашим правлением. В погребе сидели бы… Наполеоны…

– Верю. Хотя о вас, южанах, говорят, что вы с третьей попытки рукоять меча находите. Что это там за шум… Я проверю.

Гена шмыгнул наверх. Кабан и Макс, переглянувшись, не сговариваясь рванули следом. Любой шум может стать предвестником штурма. А любой штурм при таком раскладе сил – это почти гарантированный конец.

Это был не штурм.

Отряды хайтов, галдя и гремя амуницией, спешили к речному лугу, что протянулся выше крепости. Вчера на нем уже был бой, некоторые трупы до сих пор не убрали. Неужто восточники опять полезут в атаку с той же стороны?

На опушку чахлого леса вышли первые воины. Вышли организованно, почти ровными шеренгами. Макс, издалека опознав толстоствольные мушкеты, радостно выдохнул:

– Наши! Наши пришли!

Кабан кивнул:

– Точно. И вон флаг с медным диском, такой я видел у ребят Монаха. Похоже, из Града приперлись… Быстро они… И вон, гляньте, на другом берегу тоже лазят… что-то таскают…

Макс, приглядевшись, уверенно заявил:

– Это пушки. Грамотно придумано: через реку они добьют легко, а вот до них добраться непросто.

Гена скептически хмыкнул:

– Хрен они добьют через реку. Наши картечницы дальше сотни метров вообще бесполезны.

– Это тебе не картечницы, а нормальные пушки. Ядрами бьют, даже разрывные бомбы есть. Глядите – хайты атакуют!

Передовые отряды противника, не дожидаясь подтягивания основных сил, кинулись на центр войска землян. Очевидно, жиденькие цепочки воинов спровоцировали хайтов на преждевременную агрессию – неприятель показался им слишком слабым. Фигурки мушкетеров расплылись облаками дыма, спустя несколько мгновений до крепости донеслись хлопки выстрелов.

Бой начался.

* * *

Дубин, услышав выстрелы, коротко выругался и прикрикнул:

– Ребята, не спим! Быстрее! Там уже началось!

Но ребят подгонять не стоило – они и так совершили почти невозможное. Знал бы Дубин, что так все обернется, наотрез бы отказался от идеи применения артиллерии в этом бою. Командование землян сомневалось, что в случае отступления тяжелые пушки удастся спасти, и, не желая ими жертвовать, решило расставить их далеко за правым флангом – аж за рекой. Толку от них здесь, конечно, немного будет, но зато в деле испытают.

Увы, под крепость подвести орудия не удалось. Тропа, петляющая вдоль берега, сузилась до дороги лилипутов. Лошадей оставили почти за километр от позиции, дальше тащили пушки вручную, пока это было возможно. Когда кустарники и деревья слились в непроходимую стену, пришлось остановиться.

Орудия выкатили к береговому обрыву – здесь Дунайка сужалась метров до сорока. Если хайты ринутся вплавь, чтобы атаковать батарею, десяток кшаргов с луками, выделенных для прикрытия артиллерии, сумеет причинить им немало неприятностей. Дождь, конечно, для лука беда, но тетива вымокает далеко не мгновенно.

Расслышав хлопки первых выстрелов, Дубин опять выругался:

– Шевелитесь быстрее! Заряжайте ядрами! Пристреляться надо!

С высокого правого берега Дунайки луг на противоположном берегу просматривался отлично. Отряды хайтов были как на ладони – до ближайших не более сотни метров. Будь у землян десятка четыре орудий, то с такой позиции они бы легко контролировали все поле боя. Но, увы, все, что есть, – это три пушечки, изготовленные из стволов 100-миллиметровых противотанковых пушек, и еще четыре посерьезнее – из стволов 120-миллиметровых гаубиц. Пороха и ядер тоже негусто: вручную много не утащишь – все силы артиллерия отнимала. Да и стрелять с высоты люди не обучены – с прицелом наверняка трудности возникнут.

– Готово! – крикнул самый шустрый артиллерист.

Следом скороговоркой отрапортовало еще шестеро.

– Огонь по моей команде! Правое орудие бьет первым, смотрит, куда попали. За ним то, что левее, и также смотрит. И так до последнего. На каждый мой «Огонь!» стреляет одна пушка. Начали! ОГОНЬ!

Зашипел порох, из затравочного отверстия вырвалась струйка дыма, пушка звонко бабахнула, откатилась, сдирая дерн. Слабый восточный ветерок отнес дым, Дубин увидел, как по лугу, разбрасывая комья грязи, прыгает ядро.

– Недолет! Мать вашу! Выше берите, но не забывайте, что с верхотуры палим! Второе орудие – ОГОНЬ!

Этот выстрел оказался удачнее – ядро с мизерным недолетом плюхнулось перед толпой раксов, отскочив от земли, прыгнуло дальше, оторвав ногу над коленом крайнему хайту, зарылось в толпу врагов, взметнув фонтаном кровавые ошметки.

– Есть! Так и держите! ОГОНЬ!

Одна за другой отстрелялись все семь пушек. Четыре промаха и три попадания – минимум десяток хайтов перекалечили. Решив, что этой пристрелки достаточно, Дубин скомандовал:

– Заряжайте бомбы! Да смотрите, не мажьте!

Хорошо бы, конечно, еще пару залпов провести ядрами, чтобы ребята руку набили. Но некогда – Дубин боялся, что хайты отступят от берега, и батарея не сможет их достать. Да и порох жалко.

Разрывные снаряды или просто бомбы теоретически считались самой страшной вещью в арсенале артиллерии. На карикатурные бомбы анархистов – шары с фитилем, они не походили вообще. Цилиндрический снаряд с конусным носом при выходе из ствола выпускает четыре стабилизатора, при ударе о препятствие заряд взрывчатки подрывается, разбрасывая в сторону железную шрапнель. На испытаниях разрывы такого боезаряда шрапнелью играючи прошивали десятимиллиметровые стальные листы. Страшная штука, но есть одна проблема – трудоемкость в изготовлении. Таких бомб у островитян было немного и палить ими дозволялось лишь при крайней необходимости.

Дубин решил, что такая необходимость настала, – ему даже считать страшновато было этих хайтов. От крепости они накатывались на луг, будто морские волны. Их были тысячи. Толпа просто ужасала своими размерами.

А палить в толпу бомбами – это самое то.

– Первое орудие! Прицел на всадников! ОГОНЬ!

Свой первый промах эти артиллеристы компенсировали с лихвой – бомба, описав пологую дугу, угодила прямо в середину первого отряда фраков. Около полусотни черных всадников вынеслись с луга на берег – здесь на мокром песке передвигаться им было удобнее. Набирая скорость, они рванули в сторону шеренг землян, опрометчиво приблизившись к батарее.

Взрыв вышел незрелищным – короткая вспышка и облачко дыма. Совсем не похоже на голливудские, «реальные» взрывы. Вот только после киношных взрывов герои как ни в чем не бывало продолжают карать супостатов – даже если под ногами торпеды рвутся. После этого несолидного взрыва все было иначе – даже здесь, за сотню метров, слышно было барабанную дробь шрапнели по железу. Полдесятка фраков смело, немало других было ранено.

– Все – ОГОНЬ! Туда же! Беглый огонь! – заорал Дубин.

Батарею заволокло дымом. Не дожидаясь, когда он рассеется, Дубин отбежал влево, на ходу раздвинул подзорную трубу – местный шедевр оптики, сделанный поселковым умельцем, – на Земле он был ювелиром. Оценив потери врага, не сдержал улыбки – отряд фраков ополовинило. Уцелевшие всадники свернули на луг, подальше от реки.

– Огонь беглый по всему, что видите! Быстрее, ребятки!

Пушки вразнобой хлопали, посылая бомбу за бомбой. Эх… стволы-то нарезные – будь у землян нормальные снаряды, легко бы попадали по любой точке луга.

Хайты, понеся потери от залпов мушкетеров, откатывались к середине луга, перегруппировываясь для массированной атаки. А здесь их легко доставала артиллерия Дубина. Не выдержав обстрела, враги начали отходить от реки, но к берегу устремились кучки долговязых метателей дротиков. Командира это не напугало – он с триллами сталкивался не раз и прекрасно знал, что дротики сейчас вреда не принесут. Не смогут они добросить их через реку на обрыв.

– Продолжайте огонь по основным силам! Не меняйте прицел! На триллов не обращайте внимания – переводить на них снаряды – это все равно что тараканов трактором давить!

Кшарги в работу артиллеристов не вмешивались – пушки их попросту пугали. Максимум чем помогали – подносили снаряды и порох. Так что все начало боя они скучали. Но тут и им нашлась работа – ширина Дунайки луку не помеха. Триллы начали валиться один за другим, а их дротики бесполезно падали в воду или втыкались в глинистый обрыв.

Дубин мало обращал внимания на шеренги землян, пуляющих из мушкетов, – далековато до них. Поэтому он не сразу заметил, что ход боя изменился. Всмотревшись в ту сторону, достал подзорную трубу, убедился, что глаза его не обманули – войска Севера и Юга отступали. Отступали организованно – одна шеренга откатывалась под прикрытием второй. Такой рокировкой и передвигались к броду.

Сперва он не понял, в чем дело, – держались стрелки отлично, даже быстрая конница хайтов не сумела подойти вплотную. Мясорубка картечи спокойно бы перемолотила всех – зачем же начали отступать? Поведя трубу влево, понял причину – в лесу мелькали фигурки раксов. Вот оно что – пехота врага обошла землян с левого фланга. В лесу мушкетерам несладко, вот и не рискнули держаться дальше.

– Заразы!.. Маловато нас на такую толпу – числом давят… окружают…

Дубина никто не услышал – народ продолжал палить из пушек.

– Эй! Командир! Бомбы закончились!

Точно, батарея израсходовала запас разрывных снарядов.

– Ядрами палите! Стоп! Прекратить огонь! Забить порох, но не заряжать! Отступаем к броду!

Народ не стал выяснять причину отступления – и без того понятно. Ниже, почти у самой крепости, крупный отряд раксов спешил к реке. Все понимали, что они не на рыбалку спешат и не носки стирать надумали – сейчас переправятся и, подкравшись поближе, обрушатся на батарею из зарослей.

Вниз пушки затащили с дивной скоростью, но назад их потянули и вовсе с немыслимой поспешностью. Народ подгонять не приходилось – все были готовы на руках тащить тяжеленные орудия, лишь бы побыстрее выбраться к броду.

Выкарабкавшись из зарослей, кинулись собирать лошадей. Дубин, прикинув, что раксы могут быть уже на этом берегу, скомандовал:

– Ребята. Пусть кшарги лошадей запрягают. Вы пока картечь зарядите. И будьте готовы к пальбе.

Дождь как назло усилился. Влаги и без него хватало, а тут еще и видно похуже стало. Будь прокляты хайты со своей любовью к такой погоде.

Нахлестывая лошадей, люди помчались по тропе. В трудных местах помогали животным, подталкивая пушки. За спиной противно заревели, заулюлюкали – раксы подоспели, завидели спины артиллеристов.

Понимая, что на этой тропе отродья Хайтаны легко догонят отряд еще до поляны у брода, Дубин скомандовал:

– Стоять! Наводите пушки вдоль тропы. Первая стреляет, и сразу к лошади ее назад – и ходу! Следом вторая! Да бегом же!

Кшарги, с тревогой изучая отсыревшие тетивы, потянулись к колчанам. Первые стрелы понеслись вниз по тропе – Дубин увидел, что из-за ее поворота показались первые, самые шустрые раксы.

– … …!!! … вас в …!!! Огонь же!!! … их!!!

Первая пушка выплюнула заряд картечи, ее тотчас вручную покатили вверх, цеплять к лошади. Не дожидаясь, когда развеется дым, бабахнула вторая. Рев хайтов усилился, но в этом шуме теперь хватало и криков боли. С такой дистанции крупная пушечная картечь не то что кусты – деревья срезает. Укрыться от нее негде.

Дождавшись, когда отстреляется вся батарея, Дубин злорадно улыбнулся – хайты больше не ревели. Вряд ли перебило весь отряд, но такой шквал потрепал их прилично и остудил воинственный пыл.

Молча кивнув кшаргам, чтобы прикрывали отход, поспешил вслед за пушками. Лучники семенили позади, то и дело оглядываясь, готовые стрелами встретить противника. Но раксы больше не показывались.

Впереди появился просвет – батарея достигла поляны у брода.

Здесь уже хватало народу – отряды южан и северян, поспешно переправляясь через Дунайку, занимали оборону на плоском берегу, готовясь встретить врага. На другой стороне реки все еще находилось около половины войска. Отступая по очереди, шеренги землян палили из мушкетов нестройно, без залпов. Паники пока что не было, но былой организацией уже не пахло.

Оценив обстановку, Дубин скомандовал:

– Все за мной! Вон там встанем! Разворачивайте пушки! Ядра еще есть! Будем бить по левому берегу! Смотрите, только прицел выше берите, а то по нашим влепите!

Через три минуты батарея начала огонь. Шлепая по лужам, подбежал Круг, чихнул, получив порцию порохового угара, возбужденно брякнул:

– Норма! Правильно бьете! Прикрывай наших!

– Бомбы закончились! Да и ядер немного.

– Да ничего, сейчас последние переправятся, и фиг они тут нам что сделают.

– Круг – там раксы уже на нашем берегу!

– Много?!

– Около полусотни было. Но мы их потрепали немного.

– Да ерунда это.

– Так могут еще переправиться.

– Не страшно. Пехоту мы нормально держали, а вот эти гады на черных змеюках… этих сложно. Ох и быстрые они! И живучие твари: пока всего картечью не напичкает, не сдохнет! Не будь их, мы бы легко выстояли!

– Так вас вроде не фраки, вас пехота обошла.

– Да не, просто мы с фланга заслон сняли, конницы перепугались. А вот и они!

Отряды черных рыцарей слились в одну толпу – галопом понеслись к броду. Завидев это, последние шеренги землян, позабыв про все на свете, бросились к воде. Организованное отступление прекратилось – началось хаотическое бегство. В спины людям триллы безнаказанно метали дротики – никто им больше не мешал.

Фраки, сметая с пути собственную пехоту, около воды осадили коней. Поздно – большинство стрелков уже бежали по броду. Кто по пояс, а кто и по шею в воде, бережно держа над головой мушкеты и арбалеты.

В толпу вражеской конницы начали бить дальнобойные ружья, да и батарея Дубина не прекращала обстрел. Ядра, конечно, не бомбы, но тоже неплохо могут поработать – тела черных рыцарей в клочья разрывают. Триллы к воде отвращения особого не испытывали – забежав на мелководье, поспешно швыряли дротики по удирающим. Самое обидное, что снести их картечью нельзя – своих же накроет. Лишь когда последний человек выбрался из воды, заработали крупнокалиберные мушкеты и картечницы. Ширина брода была около шестидесяти метров – для эффективной стрельбы чуток далековато. Но триллы доспехов не носили и, потеряв пару десятков бойцов, поспешили отступить.

На несколько минут воцарилось своеобразное затишье – обе армии толпой сгрудились каждая на своем берегу. Хайты не решались атаковать землян через брод, а земляне и вовсе об атаке не думали. Триллы не могли добросить дротики в такую даль, но и мушкеты здесь были бесполезны. Лишь пушки Дубина изредка продолжали бабахать, посылая в противника ядра. Если так постоять еще часов пять, то батарея точно всех укокошит… если кто-то привезет еще вагон пороха и снарядов.

Хайты дружно, будто всех сразу дернули за какую-то ниточку, развернулись, потянулись назад к осажденной крепости.

Бой был окончен.

* * *

Кабан, опасно свесившись вниз, вгляделся в даль, огорченно заявил:

– Никого не вижу. И стрельба откатывается вдаль. Похоже, драпанули наши окончательно.

– Я бы на их месте тоже драпанул, – сказал Макс. – Хайтов здесь как саранчи. Надеюсь, не догонят наших.

– Не должны, – убежденно заявил Гена. – Брод рядом, вроде оттуда палят. Выше и ниже брода глубины жуткие, да и берег обрывистый. Так что кто до него дотащится, считай, спасен.

– Эх… сейчас они за нас плотно возьмутся, – вздохнул Кабан.

Что-то прошелестело в воздухе, сочно ударило. Командир южан дернулся, пошатываясь, неуверенно отошел от края площадки. Макс, увидев в его груди короткий дротик, свесился вниз, подстрелил трилла, уже замахивающегося вторым.

Гена яростно заорал:

– Эй, на стенах! У вас что, повылазило? Триллы под стеной лазят как у себя дома! – подскочив к оседающему Кабану, он подхватил его под руки. – Стой, не падай! Пока ноги носят, давай вниз спустимся. Макс! Не трогай эту мерзость – если вытащить, то кровь фонтаном ударит!

– Без тебя знаю.

Поддерживая Кабана под руки, потащили его вниз. Здоровяк побелел как мел, каждый следующий шаг был неувереннее предыдущего. Не дурак – понимает, что не царапину получил. Дротики триллов лишь на вид несерьезные, а на деле опаснейшая штука. Лезвие на конце что игла, но дальше резко расширяется. Такое легко пробивает кожаный доспех и, впиваясь глубоко, рассекает плоть широким прорезом. Вытащить не так-то просто – зубья не дадут, будто рыболовный крючок получил. А если учитывать, что о стерильности оружия не могло быть и речи, то и вовсе труба: получить такую штуковину под плечо – это наполовину умереть.

Макс, не сдержавшись, выругался:

– И приспичило тебе нагрудник снять!

– Так кто же знал… боем и не пахло, – сипло оправдался Кабан.

Гена, указав влево, буркнул:

– Вот к той каморке тащи, там у нас типа врача парень, зашивает наших.

– Так он врач или кто?! Что значит «типа»?

– Сам увидишь, – уклончиво ответил комендант.

Дверь каморки Макс распахнул ударом ноги. Розовощекий, толстенький парень, сидя за столом, зашивал прореху на штанах. Уставившись на Кабана, он чуток побледнел и, заикаясь, поинтересовался:

– Что это с ним?

– Бытовой сифилис… блин! – Макс обернулся к Гене: – И это ваш ВРАЧ?

– Ну… какой есть.

– Помоги уложить его и бегом тащи сюда тех восточников. Ты говорил, они лечить умеют. Пусть что хотят делают, но Кабана на ноги поставят!

– Понял. Сей момент. Как я сам не догадался!

– Да бегом ты!

Склонившись над Кабаном, Макс успокаивающе произнес:

– Не бойся, не сдохнешь ты. Раз сразу не сдох, то жить будешь – таких, как ты, надо сразу в лоб валить, все остальное мелочи.

Кабан изобразил подобие улыбки и тихо произнес:

– Может, и не сдохну, но поваляться придется долго – это тебе не насморк. Так что это судьба – ты теперь здесь командир. У Гены бойцов жменя, так что крепость теперь твоя. Макс, штурм нам грозит. Делай что хочешь, но Измаил им не отдавай. Пока есть порох, мы должны держаться.

– Заткнись ты, стратег. Без тебя разберемся. А говорить тебе сейчас нельзя.

### Глава 22

Лом, окунув «адскую машинку» в бочку с водой, удовлетворенно констатировал.

– Зашибись – нулевая плавучесть, считай.

– И что это значит? – уточнил Олег.

– Это значит, что если в воде наш криворукий Клепа ее уронит, то она не пойдет на дно топором, а останется на месте.

– У меня руки не дырявые, чтобы ронять, – буркнул Клепа.

– Чего ты мне втираешь сопли свои? Я ради него стараюсь, а он еще и чем-то недоволен.

– А ты на меня косяки не вешай раньше времени. Давай лучше объясни нормально, как эта хрень работает.

– Ты слушай сюда. Вот в этом бочонке аммонит – это взрывчатка такая. И его тут до… – обернувшись на девушек, Лом поправился: – В общем, много его тут. Бочонок залит смолой, чтобы вода не попала, из нее выпирает лишь эта трубка. Низ трубки забит пластиковой взрывчаткой, вверху смонтирован механический взрыватель. Вот с ним надо аккуратнее – выход трубки заклеен пленкой полиэтиленовой, под ней вот ручка. Ее надо крутануть на сто восемьдесят градусов, тогда сработает взрыватель.

– И я тогда улечу вместе с бочонком и крейсером? – с интересом уточнил Клепа.

– Было бы неплохо, но вообще-то там пружина – пока не прокрутится на весь взвод, взрыва не будет. Я проверял – около ста сорока секунд процесс идет. В общем, у тебя будет примерно пара минут, чтобы оттуда удрать.

– А как я эту гнусность прикреплю к кораблю?

– Легко. Вот, Алик успел выковать специальные фигни. Вот, держи.

– Это что, штопоры?

– В голове у тебя штопоры! Это вроде шурупов, с ручкой как у краника. Любой дурак это понимает. Корабль у них деревянный, надо завинтить их между досками и зацепить за них бомбу. Для этого бомбу завернем сейчас в кусок невода. И вот, проволоки возьми пару кусков для надежности.

– Лом, а ты уверен, что взорвется это без проблем? – Олег не скрывал озабоченности. – У тебя всего один взрыватель, и тот сделан на коленке за пару часов.

– Не бзди – рванет как надо. Лишь бы раньше времени это не случилось.

Последние слова зрителям не понравились – все инстинктивно отступили подальше от опасного бочонка.

Лом пояснил:

– Взрыватель чуткий на удар. Если сильно грохнуть бомбой о пол, может и сработать. Так что ты, малыш, аккуратно ее носи.

– В штанах у тебя малыш, – буркнул Клепа. – Ладно, я готов. Когда начнем?

Олег, прикинув время, заявил:

– Через полчаса начнем. Может, они немного успокоятся после нашего прорыва вверх.

– А вот не надо было их настораживать!

– Клепа, так все ради тебя, иначе тебе же вверх по течению пришлось бы подниматься.

– Олег, я на Амуре вырос – у нас там любая бабка с такой бочкой хоть вдоль, хоть поперек сплавать сможет. Пережил бы.

– Ладно тебе. Не нервничай. Считай, что все удобства тебе создали – теперь дело за тобой.

* * *

Удур, отложив весло, тихо произнес:

– Дальше вода всегда прямо идет. Не станет сворачивать Клепа и будет там сам. Вода принесет к кораблю.

– А далеко до него? – уточнил Олег.

– Не знаю. Но дальше мне страшно. Жужжит. Страшно жужжит.

Олег раздумывал недолго: если враг заметит лодку, то операция провалится. Повернувшись к Клепе, сказал:

– Ну все, пора выходить – твоя остановка.

Клепа, осторожно взвалив бомбу на спину, тихо попросил:

– Глянь, как она там – не болтается?

– Вроде норма.

– Да боюсь о лодку стукнуть.

– Так я тебе ее спущу.

– Не надо. В воде возиться с ней неохота.

Клепа осторожно свесился с борта, погрузился в воду без всплеска. Время не летнее – Фреона давно уже остыла, но ему пока что холодно не было – выручал гидрокостюм, найденный в руинах магазина в центре катастрофы. Под костюм на Клепу напялили все теплое, что только смогли. Перчаток только не было – ладони, лицо и шею он смазал густым слоем гусиного жира. Эх, была бы маска, вообще бы здорово было.

Махнув Олегу рукой, Клепа оттолкнулся от борта, и через пару секунд лодка растаяла во мгле. Теперь вся надежда на нечеловеческое чутье Удура – в этой мгле иначе найти корабль будет нереально. Стараясь не тревожить воду, диверсант держался чуть ли не горизонтально, напряженно всматриваясь вперед. Тьма была хоть глаза выколи, да и нудный, моросящий дождь не улучшал видимость.

Рядом с пловцом вспенилась вода, громко плеснулась крупная рыба. Клепа почему-то вспомнил, как по весне поставил крупноячеистую сеть на двадцатиметровую глубину. Уж очень ему интересно было узнать, что там можно поймать. Сеть была хорошая, крепкая – с такой не страшно и сома весом под центнер запутать. Увы, в тот раз добыча оказалась сильнее рыбака. Буек с трудом отыскался метрах в двухстах выше по течению, а вытащив веревку, Клепа обнаружил жалкие обрывки снасти.

С тех пор Клепа экстремальной рыбалкой больше не занимался – ловил там, где все ловят. А еще он вспомнил, как на мелководье нашли тухлую тушу неизвестно какой рыбины – разложение сделало ее неузнаваемой. Зловонный монстр был шести метров в длину. А рассказы кшаргов и других рыбаков повествовали чуть ли не о динозаврах во Фреоне. Если же вспомнить, сколько за этот год народу на реке без вести пропало…

Все это ему вспомнилось мгновенно. И без того в осенней реке неуютно, а тут уж и вовсе колотить потихонечку начало – причем не от холода. Глубина реки в этих местах такова, что якорем не всегда до дна достают… Кто знает, что за монстры могут здесь обитать? Сожрут и не поморщатся. Тогда уж одна надежда: в пасти чудища успеть повернуть взрыватель и переглушить весь их омут.

Вот только Олег будет недоволен таким использованием мины.

Впереди замаячили желтоватые огоньки. Удур не оплошал – пловца несло прямиком на корабль. Клепа теперь даже шевельнуться боялся – палуба у крейсера высокая, но и зрение у хайтов нескверное. Если заметят диверсанта, то речным монстрам он точно не достанется.

Корма судна выступила из тьмы неожиданно – Клепе казалось, что плыть еще не меньше сотни метров. Вытянув руки вперед, он осторожно обогнул якорный канат, уткнулся в доски корпуса. Только теперь перевел дух – последние мгновения он дышать боялся. Но опасность уже позади – под изгибом корпуса сверху его не заметят.

Как бы издеваясь над чувством безопасности дерзкого землянина, сверху раздался подозрительный звук, и рядом с Клепой что-то брякнулось в воду. Вжавшись в корпус, он посмотрел вверх, облегченно выдохнул – ничего страшного, просто его угораздило оказаться под отверстиями судового гальюна.

Перебирая ладонями по дереву, передвинулся в сторону от опасного места. Руки уже начали подмерзать и слушались плохо. Сжав кулаки несколько раз, потрогал доски, оценил щели между ними. Вроде все нормально – можно работать.

Развязал горловину мешочка, подвешенного на шее, вытащил первый буравчик. Сталь легко ввинтилась в законопаченную щель, через полминуты наружу торчал лишь жалкий огрызок с рукояткой. Чудь дальше завинтил второй, потом воткнул третий, начал вкручивать, и тут произошло первое ЧП – с хрустом отломилась рукоятка. Кузнецы подвели.

Не ожидая такой пакости, Клепа беспечно всем телом давил на буравчик и стукнулся о корпус, да еще и ладонь распорол о торчащий штырь. Замер, с минуту не шевелился. Но вроде бы обошлось – никто не заинтересовался шумом. Или не услышали, или сочли проделкой обитателей речных вод.

Потянувшись к мешочку, Клепа чуть не выругался – он был пуст. Очевидно, при его неудачном контакте с корпусом корабля, оставшиеся буравчики выпали. Плавучесть у них далеко не нулевая, до дна здесь наверняка больше десяти метров – искать бессмысленно.

Делать нечего, придется довольствоваться всего двумя точками опоры.

Осторожно, не делая резких движений, Клепа снял со спины мину. Подвел ее к ручке первого буравчика, накрутил на нее сетку, повернул бочонок, прихватил его проволокой ко второй ручке. Подергал – вроде держится надежно. Но не тащить же проволоку назад – прихватил мину к корпусу еще и вторым куском.

Манипуляции с твердыми предметами к тому времени уже стерли с ладоней рыбий жир, и руки замерзли по-настоящему. А ведь сейчас самое главное начинается.

Затаив дыхание, Клепа под пленкой нащупал рукоятку взрывателя, ухватил, потянул. Не шелохнулась. Прокляв Лома и пожелав ему вечность гореть в аду без доступа психотропных препаратов, Клепа надавил в другую сторону. Есть! Поддалась! Повернув на сто восемьдесят градусов, до упора, едва не обмочился – с Лома бы сталось перепутать, и запросто можно было подорваться при малейшей попытке активации механизма.

Терять время теперь нельзя – остановить взрыватель невозможно. Отсчитывая мысленно секунды, Клепа оттолкнулся от корпуса и позволил течению понести его прочь. Корабль растаял во тьме, следом постепенно растворился во мраке желтый свет его фонарей или факелов. Досчитав до ста двадцати, Клепа зажмурился, приготовился к грохоту взрыва. Но тщетно – ничего не происходило.

Досчитав до двухсот, Клепа в очередной раз страшно проклял Лома и стал лихорадочно соображать, что же делать. Мину явно заело, а она у землян одна. Бросать ее жалко, а забирать ее ужасно страшно. Да и как забрать – где теперь он во тьме найдет крейсер?

Клепа совершенно зря проклинал Лома: тот все сделал правильно. Взрыватель был прост и надежен. Даже супернадежен – по сути, два взрывателя в одном. Одновременный отказ обоих крайне маловероятен. Вот сверхнадежность и подвела – речной холод добрался до механизма, загустил жир, используемый как смазка. Но это не остановило дублирующий химический процесс – кислота из раздавленного флакона все же разъела стенки тонкой трубочки. Просто сделала это чуть позже, чем рассчитывал Лом.

Вспышка на миг осветила реку, следом в спину Клепе ударила гидроакустическая волна, а уж потом по ушам врезал грохот взрыва. К счастью, его отнесло далеко, и он не пострадал. Эх, жаль не видел сам взрыв!

Обернувшись, Клепа заулыбался – в темноте виднелись отблески огня. Аммонит, конечно, не «греческий огонь», но что-то там поджечь ухитрился. Борясь с течением, чтобы не унесло далеко, пловец следил за атакованным крейсером, дожидаясь продолжения концерта.

И дождался.

Реку осветила ракета, следом повисла вторая. Донеслись хлопки установок «Варяга», расцвел огненный цветок – снаряд с «греческим огнем» нашел цель. Хлопнула пушка, потом вторая – бой там гремел нешуточный. Эх, не околеть бы от холода, пока они там добивают поверженный линкор Хайтаны.

В канонаду «Варяга» вплелся новый звук – стреляло орудие хайтанского крейсера. Похоже, на выручку пострадавшему собрату подоспел еще один, а может, и два.

– Тикайте! – стуча зубами, просипел Клепа.

Потянувшись к сумке на поясе, он нащупал застежку, открыл с трудом – пальцы одеревенели и слушаться отказывались. Нашарил цилиндр электрического фонаря, завернутого в пленку, потащил, не удержал – задубевшие руки были будто чужие. Отчаянно пошарил в воде, да разве найдешь теперь!

Полная задница – до берега километра два, да и не понять толком, где он. А посигналить нечем теперь. Вспомнив о чутье клотов, Клепа отчаянно принялся бить ладонями по поверхности воды и в придачу орать непристойности. Ему в этой ситуации приличные слова на ум не приходили: он материл кузнецов, неспособных нормально приковать рукоятку к буравчику, материл Лома за то, что тот сам не поплыл со своей доисторической бомбой, материл себя и своих родителей за то, что вызвался сам на это нехорошее мероприятие. Речным рыбам и хайтам тоже досталось на орехи – Клепа никого не обидел невниманием.

Под конец он матерился уже сипящим шепотом, но при этом ему казалось, что он кричит. Высокий нос «Варяга» он заметил в последний момент, когда судно уже было в десятке метров. Обессиленно плеснувшись еще раз, Клепа прохрипел:

– Стоять, сцуки!..вам!

В воду плюхнулся веревочный трап, но ухватиться за него Клепа не успел – сильная мохнатая рука бесцеремонно ухватила его под мышку, вытащила на палубу. Ноги подогнулись, плюхнувшись на колени, Клепа, стуча зубами как перфоратором, отчеканил:

– Что, суки, не ждали?

Олег, поглядев на его черно-синие губы, констатировал:

– Он серьезно замерз. И, похоже, мозг его вообще замерз до состояния льда. Давайте в трюм нашего героя, ближе к печке.

Клепу спустили по лестнице, начали освобождать его от гидрокостюма и одежды под ним. Олег поднес к губам диверсанта кружку, тот, едва зубы не разбивая о край, вылакал содержимое как воду, сипло поинтересовался:

– Что это за моча?

– Не знаю, но ты это называл коньяком.

– Во я пургу гнал… Э! Олег! Я этих… утопил?

– Утром узнаем. Но вроде им задницу оторвало напрочь. Ты у нас теперь герой – все девки теперь твои будут.

– Это очень хорошая новость. Ты там тогда внизу посмотри хорошенько, не отморозило ли мне член.

* * *

Дубин погрел ладони на горячем пушечном стволе. Убедившись, что последнее орудие готово к переходу, скомандовал:

– Все, ребята, за мной! Отвоевались!

Лошадки цепочкой потащились вверх по склону долины. Поскальзываясь на мокрой глине растоптанной тропы, за ними плелись артиллеристы и кшарги. Сзади время от времени счетверенной скроговоркой стреляли картечницы, иногда жидковато гремел мушкетный залп. Арьергард войска землян отходил от брода организованно, не унижаясь до беспорядочного бегства. Правда, и хайты уже не особо давили: бой шел более двенадцати часов – даже эти твари выдохлись.

Батарея добралась до конца подъема, миновала шеренгу мушкетеров заслона – укрывшись под промокшими плащами, бойцы старались уберечь оружие от влаги. Но тщетно – дождь усилился не на шутку, оружие постоянно давало осечки. Часа через два войска останутся без огнестрельного оружия – попросту вымокнут жалкие остатки пороха. А что поделаешь, если ни у кого нитки сухой не осталось?

Наперерез батарее выскочил Круг, Дубин легко узнал его по черному кожаному плащу – в нем мэр походил на эсэсовца.

– Дубина, вы как?

– Норма. Все вроде целы. Расстреляли все, что только можно: ни бомб, ни ядер, ни картечи не осталось. Пороху чуток еще есть.

– Это хорошо – мушкетерам нашим как раз надо.

– А мне чем заряжать? Конским навозом?

– Так ты сам сказал, что нечем уже. Дубин, новость есть хорошая. Ребят порадуй.

– Что?

– Олег по связи только что сообщил. Крейсер они сейчас атаковали. И вроде бы удачно. Утром, сказал, уточнит.

– Не до крейсеров нам. Раксы уже с двух сторон переправились, как бы хвост не отрезали. Да и фраки могут появиться, а от них не уйдем.

– Маленько зарядов еще есть – отобьемся. А вы не стойте здесь, бегом уходите к той же деревне. Всем сигнал отступать туда. Пора завязывать эту драку…

* * *

Макс заглянул в каморку, где лежал Кабан. Возле раненого на табуретке сидела младшая сестра Литали и при свете жирового светильника вязала рыболовную сеть.

– Ну как он? – шепнул охотник.

– Спит. Отец ему макового отвара накапал, теперь долго спать будет.

– А ты почему возле него сидишь?

– Отец сказал, что если дышать часто начнет, то надо будет сказать.

– Тебе спать надо.

– Ага. Я немножечко еще посижу, а потом с ним Литали посидит.

Макс, с трудом удержавшись от довольной улыбки, кивнул:

– Вот и хорошо. Я его попозже проверю.

Выбравшись на стену, поспешно просеменил к следующей башне. Здесь было его обиталище, надо хоть поспать часок-другой. Если, конечно, удастся уснуть – после отхода войск землян гарнизон Измаила остался один на один со всей ордой, а это приблизительно три тысячи хайтов. А у Макса, считая раненого Кабана и жителей, способных держать оружие, всего-навсего восемьдесят шесть бойцов.

Разве тут уснешь…

### Глава 23

Крейсер не утонул – «Варяг» и «Находка» обнаружили его после рассвета на мелководье у правого берега. Сам он туда сумел дойти или его отбуксировали, но факт есть факт – уйти на дно ему не дали. Воды он принял, правда, немало – лег на грунт, просев в воду чуть ли не до второго яруса весел. Корму ему потрепало здорово – доски торчали во все стороны, будто иглы дикобраза, а башенка с орудием опасно перекосилась.

Лом, оценив состояния корабля, выразил свое мнение:

– По ходу этот героический лилипут мину к веслу привязал – по идее, весь зад должно было оторвать, если бы рвануло на корпусе. А еще лучше под днищем.

Клепа на любой намек о неполноценности его подвига реагировал нехорошо:

– Слышь, ты, окурок в помаде, – ты бы еще в мину стирального порошка насыпал вместо тротила, а потом на меня все валил. Я ставил на корпус, под водой. Хочешь под днище поставить, так сам плыви, и гармонь тебе на рыло вместо акваланга… Ихтиандр…

– Да вроде нормальный аммонит был, – лениво оправдывался Лом. – Надо было просто пару мин или бочонок побольше. Вон какие доски толстенные – корпус у этого гнуса крепкий, погасил удар сильно. Вот под днищем бы сильней эффект был: там гидроудар взрыву помогает и сопротивление среды неплохо работает.

Олег указал на два оставшихся крейсера, замерших возле искалеченного собрата:

– Думаю, это они его дотащили. Сам он остался без рулевого весла, да и гребные весла у кормы переломаны или висят как сопли. Похоже, пытались завести в свою реку, но он сильно просел и застрял. Вот и крутятся теперь, думают, как его вытащить.

Клепе сама идея о возможности эвакуации и последующего ремонта геройски взорванного крейсера очень не понравилась:

– Надо бы его как-нибудь спалить.

– Ага, – кивнул Олег, – сейчас позавтракаем, зарядим все, что можно, подойдем ближе и спалим все к чертям. А эти два «Титаника» будут смотреть на спектакль со стороны и в ладоши хлопать.

– Можно дать Клепе канистру с бензином, и пусть сам сплавает, ему не тяжело, – предложил Лом. – Ему это даже нравится.

Клепа, нехорошо взглянув на Лома, буркнул:

– Что-то ты бухтишь сегодня много, небось опять с мужем поругался? Эти козлы специально тут крутятся, охраняют его от нас. Разве тут подойдешь…

Олег улыбнулся, хлопнул Клепу по плечу:

– А ведь ты не дурак.

– Ясное дело. И яиц у меня почти три.

– Пока эти монстры сторожат подбитую трирему, никто не охраняет фарватер. А ведь отдельные отряды до сих пор переправляются, и вообще у них движение не прекращается.

– Ну и что? Тогда они нас гонять опять начнут, если полезем к мелким.

– Нет, Клепа, не все так просто: если они погонятся за нами, мы оттащим их подальше, потом на моторах быстро вернемся сюда и спалим этот подбитый броненосец. Если они один корабль оставят здесь, а второй пустят на нас, то тоже неплохо: пока он гоняет «Варяга», «Находка» занимается черными делами. Если не подойдут еще такие крейсера, то все – плотно контролировать переправу они уже не смогут.

– Я бы на их месте тогда это корыто бросил.

– Тогда мы его спалим. А два корабля это не три – держать под контролем всю переправу им станет трудновато.

* * *

Дубин проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Впечатление такое, будто весь день и ночь мешки грузил, а поспать успел не более минуты. Продрав глаза, взглянул на такого же сонного, красноглазого Кругова.

– Дубин, ты вроде язык восточников знаешь хорошо, пошли в избу к Монаху, переговоры проведешь.

– Хреново я его знаю. Это что за переговоры? Я спать хочу, как перед смертью, – лег перед рассветом, а сейчас вон утро раннее.

– Все хотят. Что ты, блин, как девица капризничаешь!

– Тебе, Круг, хорошо, ты вчера пушки не ворочал. Дай хоть умоюсь.

– На улицу выйди, сразу умоешься – там дождяра как из ведра хлещет.

Дубин снял с деревянных гвоздей развешенную возле печи одежду. При этом пару раз наступил на спавших вповалку на полу бойцов, но те даже не проснулись. Увы, тряпье просохнуть не успело – пришлось натягивать влажное.

Брюки с кожаным верхом, пара портянок, высокие сапоги, простая холщовая рубаха, безрукавка из оленьей шкуры мехом внутрь, тяжелая, холодная кольчуга. Перепоясался, прицепил ножны с коротким мечом, за голенище сунул нож.

Круг не обманул – за порогом будто водопад бушевал. Потоки воды с ревом вылетали с крыши, заметно перепахав землю. Того и гляди, тес смоет. Бегом, шлепая по лужам, добрались до избы старосты деревни. Дубин удивился – он думал, что Монах ночует в своем шатре, – на его глазах солдаты ставили эту огромную палатку. Все дома были набиты воинами под завязку, очевидно, ради этих разговоров отсюда всех выперли.

За порогом пришлось протискиваться мимо четверки гвардейцев. Волкодавы Монаха держали ладони на рукоятях мечей и кинжалов и на южан покосились нехорошо. Но пропустили без вопросов.

В сумраке низенькой избы посредине на табурете восседал явный рыцарь. Толстенные сапоги, обшитые бронзовыми бляхами, потемневшая кольчуга, на широченном поясе пустые ножны от кинжала, руки связаны впереди, в ладонях сжимает чашку с чаем. Вид не восточный – жгучий брюнет, будто южанин. На вошедших бросил чуть насмешливый, хитроватый взгляд – без тени страха.

Монах и Серго сидели у стены, по обе стороны от единственного окошка. При виде южан диктатор кивнул Дубину и спросил:

– Сможешь перевести, что он говорит?

– Попробую. Где его поймали?

– Не поймали его, сам пришел.

– Сам?!

– Да. Издалека нашим что-то орал и меч свой бросил, показывая, что сдается, или переговоры какие-то затеял. Трудновато его понять – те восточники, что ближе всех к нам живут, вроде немного не так говорят. Наверное, у них чуть ли не в каждой деревне свой диалект. Ты спроси его, кто он такой и зачем приперся.

Дубин, прокашлявшись, присел на свободный табурет и, повернувшись к рыцарю, старательно подбирая слова, спросил:

– Кто вы и зачем пришли к нам?

Рыцарь, оторвавшись от кружки, ответил мгновенно и без запинки:

– Я сир Дюраг, верный вассал барона Шервазира. Мой барон и его герцог послали меня к вам для важного разговора. Передай вашим вождям, что меня можно и не связывать – я никуда не убегу.

Монах, выслушав перевод, кивнул:

– Хорошо, спроси его, что за разговор.

Дубин перевел восточнику и от себя добавил:

– Только говорите помедленнее, чтобы я успевал переводить.

– Хорошо. Но можно мне сперва узнать, с кем я разговариваю? Мне нужны главные ваши вожди, и трепаться попусту с их слугами будет досадной потерей времени.

– Слуг здесь нет – в этом доме собрались наши военные вожди. Я Дубин, вот это Кругов – мы вожди Юга. Монах и Серго – вожди Севера. Вся эта армия, что расположилась в деревне и вокруг нее, наша.

– Это очень хорошо. Тогда переводи остальным вождям. Меня послали к вам, чтобы договориться о союзничестве. Вместе нам легче будет сбросить хайтов назад в реку.

Монах, выслушав перевод, покачал головой:

– Мы не видим смысла в союзе с разбойниками. Ваши всадники разоряли наши деревни, убивали людей или угоняли их к себе в плен. Если нам попадается восточник живьем, мы сажаем его на кол. И этому сиру, возможно, грозит та же участь. Не вижу ни одной причины, которая бы помогла ему избежать такой неприятности.

Слова диктатора рыцаря ничуть не напугали. Сохраняя безмятежный вид, он продолжил:

– Мы сюда не за вашими деревнями пришли – просто некоторых ребят невероятно трудно удержать в узде. Стоит ли обижаться на такие мелочи? Наши дозорные видели, как вы днем воевали с хайтами. Они сказали, что вы не смогли снять осаду с вашей крепости и очень поспешно отступили за реку. И еще они сказали, что вам при этом очень повезло.

– В чем же нам повезло?

– Пока вы дрались с пехотой Хайтаны, мы сражались с их кавалерией. Отряды фраков в погоне за нами ушли прилично на восток. Мы там стараемся их разделить, чтобы бить по частям, но эти черные мрази упрямо держатся кучей. Они знают, что пехоте наших рыцарей не догнать, вот и оставили ее в лагере у вашей крепости. Когда им надоест за нами гоняться, вернутся назад и потом уже совместно начнут двигаться. Вот вы представьте, если бы днем с хайтами был отряд в три сотни фраков. Представили? И как, по-вашему, удалось бы вам переправиться через реку, избежав разгрома? Не думаю, что от атаки сотен этих бестий вы бы спаслись своими вонючими трубами. А вот мы могли бы неплохо вам помочь при таком раскладе – нам они не так страшны.

Монах, очевидно, кое-как понимал, что говорит Дюраг, и перевод Дубины слушал невнимательно. Едва тот закончил, нетерпеливо произнес:

– Если он так уверен в своих силах, то зачем им вообще союз с нами?

Рыцарь тоже над ответом долго не раздумывал и признался честно:

– Мы бы хотели остановить хайтов здесь, не пустив к нашим границам. Очень трудно сладить с их ордой, когда она будто змея многоголовая расползается по лесам. Сколько их не режь, все равно разграбить успеют многих. Если бы у нас хватило сил, мы бы их давно перетоптали, но, увы, нас не так много, как хотелось бы. У нас не хватает воинов на такую ораву. У вас, похоже, те же проблемы. Так почему бы не сделать работу вместе, если это выгодно и нам и вам? Ведь поодиночке мы ничего с ними поделать не можем.

На этот раз Монах отвечать не спешил и обратился к командирам:

– Как, по-вашему, стоит всерьез обсуждать предложение этого проходимца?

Круг решительно кивнул:

– Если для победы мне придется черта в союзники взять, я возьму без угрызений совести.

Серго кивнул:

– Монах, он прав. Мы и без фраков хайтов выдавить не можем. Многовато их для нас.

Дубин, покосившись на рыцаря, тихо произнес:

– Многие наши ребята недовольны будут. Да и кшаргам восточники не по душе. Но, думаю, выбирая между хайтами и восточниками, все выберут хайтов.

Монах, чуть подумав, кивнул:

– Хорошо. Скажи ему, что мы не против совместных действий. Но для этого нам надо переговорить с их вождем. Мы должны получить назад угнанных жителей, и нам понадобится компенсация за разгром нескольких поселений.

Дюраг, выслушав перевод, ответил быстро:

– Да, это надо говорить вождям. Я не могу ничего обещать. И вождь у нас тоже не один – четыре королевства послали своих воинов в этот поход. Если ваш черный вождь передумал знакомить кол с моей задницей, пусть прикажет вернуть мне оружие и посадить на коня. Уже к полудню тогда сумеет поговорить с нашими вождями – мы стоим не так далеко отсюда.

* * *

Кабан, накачанный наркотическим маковым отваром, храпел как тяжелый бульдозер. Даже когда сестренка Литали уселась ему на ноги, не сбился с ноты – продолжал храпеть в том же ритме. Сама Литали разместилась на табурете и, как и младшая сестра, разинув рот, следила за руками землянина.

Ладони Макса за последний год загрубели серьезно – работать им приходилось не в тепличных условиях. Кожа ороговела, загорела до черноты, ногти исцарапало, суставы трещали при попытке сжать кулаки. Но это ему не особо мешало – вот уже полчаса охотник развлекал восточниц примитивными фокусами. Для этих детей леса, не избалованных цивилизацией, и храп Кабана мог за музыку сойти, а проделки чернявого землянина и вовсе можно назвать грандиозным шоу.

«Вытащив» из уха девочки свинцовую картечину, Макс сжал ее в кулаке, дунул на костяшки пальцев, раскрыл ладонь – продемонстрировал, что она пустая. Зрительницы дружно охнули, а младшая от избытка эмоций начала грызть ногти, за что схлопотала шлепок от старшей:

– Отец увидит, что опять ногти грызла, отрежет тебе все пальцы сапожным ножом. И никто тебя потом без пальцев замуж не возьмет!

Скрипнули деревянные петли, в каморку заглянул Гена:

– Макс, пошли на стену, похоже, хайты что-то замышляют. Плохое замышляют.

– Да уж понятно, что хорошее не замыслят…

Улыбнувшись Литали, охотник пошел за комендантом.

Проливной дождь прошел так же внезапно, как и начался, – теперь на улице лишь нудно моросило. Двор превратился в исполинскую лужу – вода неохотно просачивалась через щели у ворот, не в силах уже впитываться в землю. Похоже, за конец ночи и утро выпало сантиметров пять осадков, а скорее всего, больше. Таким темпом Измаил вскоре в бассейн превратится.

По тропинке, выложенной камнями, добрались до лестницы, избежав знакомства с грязью. На верхней площадке башни, несмотря на дождь, было многолюдно – с десяток защитников с тревогой вглядывались в даль. Макс, протиснувшись к бортику, пригляделся туда же. Вроде бы обычная картина – хайты занимаются своими делами в лагере и вокруг него. Только вот дела их сместились ближе к крепости – сотни четыре врагов таскали доски, брус и бревна, что-то мастерили. Что-то большое…

– Чего это они там делают? – ни к кому не обращаясь, спросил Гена.

– На таран вроде бы непохоже, – неуверенно ответил кто-то из воинов.

– И камни вон таскают от обрыва, – добавил второй, указывая влево.

Посмотрев в том направлении, Макс увидел, что по реке снуют плоты, лодки и одинокий баркас, захваченный врагами у причала. На противоположном берегу в обрыве выходили каменные пласты, оттуда хайты перетаскивали глыбы на свой берег.

Еще раз оценив масштабы строительства, Макс, указав на реку, заявил:

– Снаряды заготавливают.

– Какие снаряды? – не понял Гена.

– Простые… Метательные машины они сооружают. Как доделают, начнут нас обстреливать. Развалят башни и стены, потом сметут.

– Блин! И что делать?!

– А ничего. Будем пока что на это смотреть. Добить до них не сможем, а на вылазку не хватит сил. Будем ждать… ждать и надеяться…

### Глава 24

Переговоры командования двух армий больше всего походили на случайную встречу воровских шаек. Со стороны землян были Монах и Дубин, спины им прикрывали двенадцать гвардейцев с арбалетами и мушкетами на изготовку. От восточников помимо Дюрага прибыли четыре суровых рыцаря – очевидно, командующие от каждого королевства. Все как близнецы – немолодые, кряжистые, с физиономиями видавших виды мужиков. Латы добротные, оружия у каждого целый арсенал. Позади ненавязчиво маячили восемь всадников попроще – копья и пики те держали на изготовку.

Не слишком похоже на встречу старых друзей.

Дюраг степенно представил четверку:

– Герцог Октус – королевство Леносутас; герцог Валкон – королевство Принтас; герцог Ерииш – королевство Пакатус; барон Церпен – королевство Катус.

Герцог Октус, подав коня на шаг вперед, резко произнес:

– Общее командование над нашей армией сегодня на мне. Не знаю, кто из вас главнее, спрошу прямо: вы уже обдумали наши слова?

– Да, – кивнул Дубин. – Но, пока не будут освобождены угнанные жители и не дадут компенсацию за пять разграбленных поселений, никакого союза не будет.

– Проклятье! Я уже велел собрать всех, кого удастся найти. И велел выпороть самых прытких ублюдков, посмевших заняться грабежами. Но будь прокляты все силы тьмы: что за компенсацию вам еще надо?

– Пятьдесят лошадей. Мы решили, что этого будет достаточно – по десять за каждую деревню. Это, конечно, мелочь. Просто не хотим сильно грабить будущего союзника.

– Да вы еще все наши мечи попросите, то же самое будет! Лошади в походе нам и самим не помешают!

– Может быть, и так. Но мы ведь не требуем боевых коней – достаточно любых. И учтите, если разбой повторится, так дешево уже вопрос решить не выйдет. Итак, когда мы увидим НАШИХ лошадей и НАШИХ людей?

– К вечеру все будет, – сдался герцог.

– Отлично, – улыбнулся Дубин. – И вот еще, что значит «сегодня командование на вас»?

– Это значит, что сегодня командую я. Завтра будет очередь другого.

– У вас что, даже единого командующего нет?

Герцог, поморщившись, кивнул:

– Мы так и не пришли к единому мнению, кто лучше всех подходит на эту роль, вот и командуем по очереди.

Монах и без перевода понял смысл, покачал головой:

– Да уж… Войско у них безголовое… веселые союзники.

Церпен, по титулу самый низкий, но, судя по косвенным признакам, при этом и самый языкастый, нетерпеливо предложил:

– Не пора ли нам проехать в наш лагерь, чтобы в шатре все нормально обсудить? У меня от этого дождя вот-вот шлем к волосам приржавеет.

– Лучше уж вы к нам, – ответил Дубин, даже не уведомляя Монаха. – У нас тут рядом и шатры есть, и избушка найдется.

– Может, позже так и сделаем, – уклончиво заявил Октус. – Давайте хоть предварительно договоримся о том, что будем делать в первую очередь.

Судя по всему, новые союзники доверяли землянам не больше, чем те им. Хорошее начало…

Монах, выслушав все, спокойно предложил:

– Не знаю, что мы станем делать дальше и получится ли у нас совместно действовать. Но для начала надо собрать все наши силы воедино. И я предлагаю, чтобы они привели свои отряды к деревне, где мы стоим лагерем. Место хорошо обжито, кругом кольцо дозоров и до брода не так далеко. А за ним как раз стоят и нужные нам хайты. А как постоим рядом да поглядим друг на друга, там уж поподробнее все обсудим.

Октус, выслушав перевод Дубина, ответил без колебаний:

– Хорошо. Мы сейчас отправимся к войскам, и уже к вечеру наша армия будет возле деревни. Надеюсь, проблем с тем, что наши отряды встанут рядом друг с другом, не будет. Что бы ни было между нами до этого и что бы ни произошло потом, уже неважно, ведь сейчас у нас один враг – хайты. И против них надо выставить все живое.

* * *

Бум, поглядев в сторону приближающейся галеры, довольно присвистнул и подкинул в руке короткую секиру:

– Сир Олег! Сейчас будет потеха! Это вам не подлым огнем издалека пулять! Нет, я все понимаю, против этих вонючих животных огонь – самая полезная вещица. Но все же не по-мужски это как-то! Так можно всю войну проплавать под этим мерзейшим дождем и ни разу не почувствовать, как под доброй сталью в твоей руке трещат кости врага.

– Бум, мы не собираемся брать эту галеру на абордаж. Нам она не нужна: мы ее просто сожжем, так что спрячь свою секиру.

– Сир: но мои глаза хорошо видели, как эти ублюдки кого-то пинками загоняли в трюм. И, похоже, это были люди. Неужто вы, не разбираясь, предаете огню все, что видите? Дело, конечно, нужное, но опять же как-то не по-мужски. А вдруг эти козявки украли на том берегу сто прекрасных дев, и те теперь только и мечтают, когда же мы их освободим. Со мной такое уже бывало один раз: во время мятежа баронов. Мы тогда отбили у кандорцев целый обоз с пленницами. Ох как они нас потом благодарили! Хотя не столь уж они прекрасны были, да и не пленницы и уж точно не девы – это был обычный походный бордель. Но в той глуши это было сказкой!

Олег, не обращая на Бума внимания, достал бинокль, посмотрел на вражеское судно. Людей не видно: раксы и триллы да один амбал на рулевом весле. Но оснований не доверять рыцарю не было – Бум и до этого не раз демонстрировал орлиное зрение. Галера шла с левого берега, вполне возможно, что ее загрузили первыми пленниками – хайты наверняка уже наловили немало народа.

Приняв решение, Олег скомандовал:

– Пушки зарядить картечью! Приготовиться к абордажу!

Схватив за плечо праздношатающегося Лома, толкнул его в сторону трюма:

– Скройся там и не высовывайся!

– Почему я там должен сидеть?! Мне тоже посмотреть охота!

– Если ты своим тупым рылом дротик поймаешь, Добрыня меня раком поставит. И так он в день по два раза спрашивает по связи, когда же я тебя назад отправлю, – похоже, у вас трепетная любовь. Так что скройся… ценное создание…

Поднеся рацию к губам, Олег вызвал «Находку»:

– Паук! Вы там где?

В ответ зашипело, забулькало, но разобрать слова было невозможно. Или расстояние велико, или остров, за который «Находка» утащила преследовавший землян крейсер, мешает. В любом случае верных полчаса у «Варяга» есть, а на абордаж больше и не понадобится.

Перейдя на корму, Олег проинструктировал клота:

– Удур, нам надо поставить «Варяг» бортом к хайтам, чтобы обстрелять. А потом надо будет к ним причалить и высадиться к ним на палубу. Сможешь так сделать?

– Смогу, Олег, ведь вода сегодня не ссорится с ветром.

– Вот и хорошо. Но смотри, близко не разворачивайся, а то дротиками обстреляют еще до наших залпов.

– Хорошо, Олег. Я не буду близко. Мне не нравятся дротики. Я их боюсь.

Оглядев палубу, Олег остался доволен. Суеты не наблюдалось – все были при деле. Народ сосредоточенно заряжал пушки, картечницы и мушкеты, головы у всех прикрыты шлемами, накидки от дождя убраны – в бою они только помеха. Лишь бы этот дождь не усилился – огнестрельное оружие землян влагу не любит. Настало время команде «Варяга» вплотную столкнуться с врагом. Прав Бум, это по-настоящему мужская работа.

Хайты также готовились к бою – они знали, на что способны корабли флотилии южан, и понимали, что уйти не удастся. Хотя это знание не мешало им настойчиво грести к левому берегу. Если успеют добраться – спасутся, хотя и потеряют корабль. Триллы столпились на корме, суетливо помахивали дротиками, как бы прицеливаясь, раксы неподвижно замерли за ними, держа секиры наготове. Баллисты на галере не было – против огненной атаки противопоставить им, по сути, нечего.

Затянув под подбородком застежку шлема, Олег нервно потянул рукоять меча, проверяя, легко ли выходит из ножен. Удур чуть повернул корабль, не давая ему опасно сблизиться с галерой. До хайтов было рукой подать – пара триллов даже дротики метнула, недобросив их всего-навсего на пару десятков шагов.

– Внимание! Стрелять только по моей команде! Бейте повыше, старайтесь не задеть корпус – не исключено, что они везут пленников!

Как только корабли поравнялись, скомандовал:

– Пушки и картечницы, ОГОНЬ!!!

Не дожидаясь, когда рассеются клубы дыма, крикнул клоту:

– Удур, правь к ним! Приготовиться к абордажу! Мушкетеры, беглый огонь по палубе.

Картечь поработала на славу – триллов, сгрудившихся на высокой открытой корме, выкосило почти всех. Раксам повезло чуть больше, кроме того, уцелевшие поспешили спрятаться, и понять, сколько их осталось, невозможно. Мушкетеры, пользуясь преимуществами высокой палубы «Варяга», разряжали свое оружие по любому источнику движения, а иной раз и явно вслепую. Олег с тревогой заметил, что пара ребят с руганью чистят затравочные отверстия – дождь ухитрился подмочить порох.

В пороховой мгле на изготовку встали ребята с абордажными крючьями. Закинув их на борт галеры, дружно закряхтели, натягивая веревки. Клепа выбил стопор корвуса, абордажный мостик обрушился на корабль хайтов, проломив своими зубьями доски палубы и сокрушив бортик.

Гремя железом и завывая, будто реактивный двигатель на форсаже, первым по мостику пробежал Бум. Олег поморщился: эта роль предназначалась Эрону – предводитель арков мог легко продержаться среди врагов пару минут вообще в одиночку. Ну да ладно, рыцарь этот тоже вроде не рохля.

Спрыгнув на палубу галеры, Олег выхватил меч, прикончил израненного ракса, силящегося подняться, несмотря на истерзанную картечью грудь. Перед лицом мелькнул дротик – ударил Бума в бок. Кольчугу не пробил, но все равно рыцаря это не обрадовало:

– Прирежьте этих тощих шлюхиных детей! А я пока внизу гляну!

Олег не стал спорить, кинулся на корму, откуда пара триллов начала обстрел. При виде землянина долговязые стрелки засуетились – рукопашная схватка не их конек. Увы, прикрыть их было некому – раксов на палубе не осталось. Снизу рубанул одного в бедро, уже падающему перерезал шею, второй добровольно прыгнул за борт – сомнительно, что в холодной воде он дотянет до далекого берега.

Их трюма донесся рев Бума:

– Ко мне все! На помощь! Быстрее! Вот где эти ублюдки спрятались от меня!

Олег замер перед люком, прикрыл глаза до узенькой щелочки, мысленно досчитал до десяти, лишь потом скользнул вперед. Это хоть немного поможет зрению быстрее адаптироваться к сумраку трюма.

Здесь уже дрались вовсю: звенело оружие, кто-то орал от боли, а кто-то визгливо матерился. Олег поспешно отскочил от лестницы, разворачиваясь спиной к борту – хоть ее прикрыть. Вовремя – из сумрака выскочила внушительная фигура с занесенной секирой, обрушила ее прямо на голову. Землянин успел убраться с ее пути, и лезвие надежно увязло в массивном шпангоуте. Не дав врагу времени освободить оружие, атаковал, вбил клинок между досками доспехов, под ребра, повернул, расширяя рану. Ракс, взревев, обрушил кулак на висок с такой силой, что оставил в шлеме вмятину.

Олег отлетел в сторону, споткнулся о чье-то тело, не удержался на ногах, брякнулся. Поднимаясь, перерезал жилы под корявой волосатой коленкой, а когда хозяин коленки рухнул, сунул ему меч под мышку чуть ли не до рукояти. Раксы, конечно, очень живучие, но такая рана даже их останавливает мгновенно – и этот не оказался исключением.

Поднялся, уже понимая, что бой закончился не начавшись. Экипаж галеры и без того был невелик, а картечь его проредила чуть ли не полностью. Бой у лестницы в трюм был отчаянным порывом кучки одиночек. А Бум оказался прав: в кормовой части трюма сидело десятка два пленников, испуганно глядя на избавителей.

Олег уже было потянулся к подбородку, расстегнуть опостылевший шлем, но шум с палубы заставил его насторожиться – судя по всему, там продолжалась драка.

Выбираясь наружу, на последних ступеньках чуть не заработал удар огромным веслом по голове – внушительная «дубина» прошелестела над самой макушкой. Осторожно выглянув, увидел, как за борт с воем улетает один из воинов. Обернувшись, понял, в чем дело. Амбал-рулевой оказался не настолько мертв, как все решили. Да, картечь его потрепала, но эта туша нашла в себе силы подняться, и теперь при помощи весла он гонял по галере абордажную команду. Помешать ему никто не решался – все заранее убирались с его пути, а зазевавшиеся прыгали за борт, не желая знакомить свои бока с такой дровенякой.

Хоть Удура зови…

– Притащите пики! Кто-нибудь! – заорал Олег и кинулся к корме.

Отобрав у мертвого трилла пару дротиков, поспешно кинул первый. Неудачно – этот хайт, несмотря на габариты, перемещался с дивным проворством. Второй дротик кинул уже не спеша и более успешно – иззубренное лезвие удачно угодило в место, где плечо переходило в шею. Но, увы, рана, способная убить человека на месте, эту тварь лишь разозлила. Амбал проворно развернулся, пару мгновений побуравил Олега прищуренными поросячьими глазками, хрипло провизжав, кинулся на обидчика, занося над головой весло, будто исполинскую мухобойку. С палубы «Варяга» выстрелила Рита, вбив стрелу в скулу, но хайт будто не заметил такого пустяка.

С мостика, чуть ли не перед носом исполина, спрыгнул Лом, в руке у него был зажат здоровенный пистолет, из тех, что в фильмах про пиратов показывают. Подняв свое оружие, он с пары шагов разрядил его амбалу в голову. Висок хайта взорвался фонтаном крови и обломками костей, а левый глаз как пробка вылетел из глазницы. Туша грохнулась с такой силой, что вздрогнула палуба.

Лом, снисходительно пнув ногой труп, довольно констатировал:

– Вот и все. И никаких пик не надо. Чего тут веслом махать – против лома нет приема!

– Ты куда вылез, урод трахнутый? Я же тебе сказал в трюме сидеть!

– А чего там сидеть, когда тут такое движение?! Ты видал, как я его? Как два пальца!

Отметив, что зрачки у «химика» подозрительно узкие, Олег, чуть не скрипя зубами, поинтересовался:

– Ты что курил?

– Не волнуйся, командир – гэ не курим!

– Клепа! Цепляй этого героя за шиворот и волоки в трюм! Будет сопротивляться, покажи ему, где у человека располагаются почки.

– С удовольствием, сэр! – злорадно отозвался Клепа.

– И пистолет у него отбери!

– Будет сделано!

Бум, выбравшись из трюма, с горечью констатировал:

– Прекрасных дев там нет.

– Разве там только мужчины?

– Нет, сир Олег, там есть женщины, но если они и были прекрасными девами, то еще в те времена, когда я не родился. Даже темнота корабельного трюма неспособна сделать их моложе и красивее. Зря мы это затеяли, могли бы спокойно сжечь, тут нет ничего ценного.

От «Варяга» донесся крик Ани:

– Олег! Паук по рации говорит, что крейсер от них отстал и идет к вам.

– Ясно! Пора сматываться! Быстрее вытащите из воды этих героев, пока не утонули! Пленников бегом на «Варяг» и потом поджигайте это корыто!

– Олег! Он говорит, что показался еще один и вроде бы гонится за «Находкой»!

Это сообщение заставило призадуматься. Неужто появился еще один крейсер? Все может быть… Но, если появился, значит, поврежденный корабль остался без присмотра. И этим надо воспользоваться.

– Шевелитесь, ребята! Сейчас пойдем к правому берегу!

* * *

Первым неладное почуял Удур. Не бросая весло, уныло произнес:

– Мне не очень хочется туда идти. Плохо.

– Там что, опасно? Ты чуешь корабли?

– Нет, Олег, я не вижу там корабли. Но там много тех, кого я не люблю видеть. Но это неопасно.

– Удур, ты уверен, что это неопасно?

– Раньше было опасно. Теперь стало неопасно. А может быть, уже опять опасно. Удур не знает. Удуру просто не хочется идти туда.

Мысленно костеря в очередной раз загадочную психологию клотов, Олег поспешил на нос, встал возле жены. Девушка закуталась в накидку полностью, на свет лишь бинокль смотрел.

– Что ты там видишь, милая?

– Плохо видно. Но кораблей не вижу точно.

– Я и сам вижу, что охрана ушла. Ничего подозрительного нет? Смотри на сам корабль – внимательно смотри!

– Да смотрю я! Ой!

– Что?!

– Там движение какое-то… кто-то ходит по палубе. И лодки вокруг какие-то… На хайтов не похожи… Олег, это ваксы!

– Ваксы?! Да откуда они там взялись? В этих краях они не живут.

– Не знаю, но это точно ваксы. Можешь сам глянуть, если не веришь!

– Да верю-верю, милая. Просто мыслю вслух…

– О! Олег, это, похоже, ваксы наши – доспехи знакомые, дикари такие не носили. И топоры у них железные. А один вон на пушку залез и нам лапой машет. Олег, это из отряда Кабана ваксы!

– Странно. Кабан должен в Измаиле сидеть. Ребята! Не стрелять без приказа! Похоже, на палубе наши союзники!

«Варяг», слушаясь Удура, замер в десятке шагов от борта полузатонувшего крейсера. Мур, стоя на носовой орудийной башне, еще раз помахал лапой и крикнул:

– Привет, друг Олег!

– Привет, Мур! Как вы здесь очутились? Вы же должны быть с Кабаном!

– Друг Олег, так и было, пока на наш берег не напали хайты. Друг Кабан после этого оставил нас охранять порох и нашу еду на поляне посреди леса, а сам куда-то ушел. Он не вернулся, а еды у нас было мало, и мы стали еду искать. Мы смогли убить много хайтов и украсть у них вещи и еду. Но потом вокруг нашего леса стало ездить много страшных всадников. Нам трудно у этих всадников воровать. И я подумал, что раз они все пришли с этого берега на наш, то на их берегу их не осталось. А ведь они должны были здесь где-то жить и что-то есть. Значит, здесь будут их дома, вещи и еда. И все это ждет, когда мы это украдем. Но когда мы плыли, то увидели этот корабль. На нем было мало хайтов, и мы решили их убить. И так и сделали. А теперь ищем тут их еду и вещи, чтобы украсть. Нам тяжело, внизу везде вода, и многое утонуло. Жалко, что утонуло, – мы бы тогда украли.

– Да ты неглуп… удачная идея пошарить по правому берегу… А лодки где взяли?

– Лодки мы украли.

– Да уж… глупый был вопрос… Заложите повсюду зажигательные снаряды. Думаю, десятка хватит. Клепа, пошли за мной, посмотрим на этот крейсер вблизи.

Эти корабли и издалека не слишком походили на стандартные галеры Хайтаны, а уж вблизи и вовсе поражали. Размерами само собой, но помимо размеров хватало и других удивительных вещей. Олег, пробираясь к корме, отметил на ходу, что на материалах при постройке не экономили. Все было нарочито массивным, иной раз даже гротескно массивным. Одни доски палубы, толщиной миллиметров в сто, уже много показывают. А уж борта чуть ли не брусом обшиты. Теперь понятно, почему мина не смогла поработать на полную мощность – слишком крепкий орешек.

Весла толщиной с ногу крепкого мужчины, бортики вряд ли картечь прошибет, из палубы местами выходят какие-то массивные медные трубы, заканчивающиеся отверстиями, на манер воздухозаборников. Посередине, за мачтой, и вовсе странная штука – будто паутина из бронзовых прутьев.

Клепа, потрогав металл рукой, заявил:

– Похоже на локаторную антенну.

– Сомневаюсь. Но галера эта, конечно, необычная.

– Пошли пушку посмотрим. Это тут самое интересное.

Впрочем, пушка особого удивления не вызвала – ее и так до этого рассматривали не раз и ничего особо нового не узнали. Из палубы выпирает деревянный постамент, из него вверх уходит труба из медных листов, скрепленных массивными заклепками. Наверху трубу увенчивает полусферическая вращающаяся башенка с коротким стальным стволом. Диаметр сооружения около двух метров.

До пушки было метра четыре – не допрыгнуть. Товарищи лишь снизу смогли на нее полюбоваться.

– Короткая она, – констатировал Олег. – Непонятно, как так далеко стрелять может. Все это выглядит несолидно.

– Калибр хороший. Миллиметров сто пятьдесят минимум.

– Так это еще не столь страшно. Хотя на «Арго» хватило. Пошли в трюм глянем, может, оттуда удастся забраться в башню.

Увы, уже на десятой ступеньке спуск пришлось прекратить – внизу стояла вода. Мур, бродя за землянами, пояснил:

– Там вся еда и все вещи утонули. А жалко. Там много хорошего. Меди много, бронзы много.

– Откуда знаете?

– Мои воины плавали вниз. Там много-много всего. Но украсть в воде не получается.

– А в эти башни они не залезали?

– Нет, Олег, они не нашли путь туда. Они сказали, что там много-много металла и он соединяет эти башни. И нет дверей. Они не нашли дверей. Но металл хороший, и очень хочется его украсть. Он нам пригодится.

– Само собой… Мур, скажи своим воинам, чтобы убирались – сейчас мы сожжем этот корабль. На правом берегу, если понадобится помощь, разожгите костер вон там, где холм с двойной вершиной. Сильно не увлекайтесь, как только хайты узнают про вас, сразу пошлют тех самых черных всадников.

– Это будет очень плохо.

– Я о том же. Давайте… уходите. И когда вернетесь на левый берег, найдите наших воинов, не сидите на своей поляне без дела.

– Друг Олег, может, вы пойдете с нами? Вместе мы сможем украсть больше добычи.

– Нет, Мур, мы не можем покинуть реку. Мы будем и дальше топить их корабли, а уж вы веселитесь на суше.

* * *

Войско королевств показалось лишь под вечер. Дубин и без того не ожидал киношного зрелища шествия бронированной кавалерии, но увиденное его и вовсе разочаровало.

Во-первых, войско по численности оказалось очень невеликим – не более восьми сотен человек. Во-вторых, всадников было лишь сотни три, остальные лучники и простые крестьяне с топорами, бывшие здесь на положении обозных и обслуживающего персонала. В-третьих, эта кучка растянулась так, что хвост колонны добрался до деревни лишь спустя час после авангарда. Ну и самое главное: очень уж несолидно они выглядели. Хорошо вооруженных рыцарей в крепких доспехах десятка три-четыре, а остальные кто во что горазд облачены, вплоть до простой кожи. Вид потрепанный, все вымокли как мыши, немало раненых, хватало захромавших лошадей, и уж взгляды, бросаемые доблестными рыцарями на деревенское имущество, были предельно вороватые.

Впрочем, около полутора сотен всадников все же производили более-менее благопристойное впечатление. Уверенные в себе, держатся как-то «опытно». Судя по всему, это нечто вроде свиты четырех лидеров войска. А все остальные так… «народное ополчение»…

Три герцога и барон тут же переругались, требуя себе выделить минимум половину домов в деревне, причем каждому. Монаху пришлось лично вмешаться в эти нешуточные разборки и выделить четыре избы на окраине на всех. Поселение небольшое, всех все равно не вместит, так что как земляне, так и восточники вынуждены здесь ночевать в палатках на промокшей земле. Дубин, прислушиваясь к разговорам новых союзников, уловил кое-что неприятное и поспешил донести новости диктатору:

– Монах, восточники, очевидно, неплохо знают ваши дела. Они шепчутся, что сейчас хорошо бы пойти к Красному холму, в нормальный город, и там отдыхать несколько дней в приятной обстановке. Этот дождь всех уже достал.

– Если это скажут их командиры, можешь даже мне не переводить, сам им ответь, что этого не будет. Ночью отдыхаем, кто как сможет, а поутру выступаем. Если мы не снимем осаду с Измаила, он падет очень быстро. Возможно, уже пал.

– Но мы не сможем с этими силами их там разбить. Если восточники не врут, к хайтам сейчас подойдут приличные силы фраков. На том лугу и среди того жидкого леса им есть где разгуляться. У нас не будет укрытия от атаки конницы. Да и порох израсходован, надо ждать подвоза.

– Дубин, мы не пойдем на Измаил. У нас действительно маловато сил, чтобы победить их там. Мы поступим проще – перережем им связь с берегом. Я не раз видел их набеги и думаю, что все они похожи, лишь масштабы меняются. К ним постоянно должны подходить отставшие отряды, а от них к берегу доставляют пленников. Если мы там все надежно перекроем, им придется снять осаду и выступить против нас.

– И толку? Осаду мы снимем, а нас самих к Фреоне могут прижать.

– Дубин, я знаком с этими краями, а ты нет. Да, у Измаила все козыри на руках у хайтов, но у Фреоны, в этом лабиринте оврагов и скалистых холмов… Нет, там нам все же попроще будет. Главное, не подставиться под окружение и не лезть под удары конницы. Идти будем в обход Измаила, и нам успеют от Града доставить обоз с порохом.

Покосившись в сторону лагеря восточников, больше похожего на стоянку табора нищих цыган, Дубин кивнул:

– С такими союзниками нам обоз раза три доставить успеют…

* * *

Шухиб Пожиратель Ног почесал свой волосатый зад и закончил разведдоклад:

– Забор высокий. Забор крепкий. Забор колючий. Если там нечего воровать, зачем тогда такой забор поставили? Надо туда идти и посмотреть, что за забором. И украсть, если оно хорошее.

Мур недовольно рыкнул:

– Шухиб, твоя глупость слишком велика. Ты будто год лягушками и яйцами глупцов питался. Ты стал совсем глупым. За забором могут быть всадники на шипящих конях. Они украдут наше добро и жизни. Я же сказал тебе узнать, что там внутри!

– Я долго смотрел в дырку в заборе – там нет всадников. Там горит костер, и возле него немного хайтов с топорами и дротиками.

– Вот это и надо было сказать мне. А ты все хорошо рассмотрел? Может, всадники куда-то спрятались?

– Там есть хижины, но они маленькие. В них трудно спрятаться шипящему коню. Шухиб не верит, что они смогли спрятаться от его зорких глаз. Шухиб видит очень хорошо! Шухиб думает, что хайтов мало. Все хайты ушли на другой берег, а эти остались беречь добро. Надо воровать быстро.

Мур долго раздумывать не стал и громко обратился к своим воинам:

– Сейчас пойдем туда. Перелезем через забор. Всех убьем. Украдем их еду и вещи. Если добра будет много, то вернемся к лодкам и уплывем на нашу поляну. Если добра будет мало, поищем еще.

Дикое войско приказ вождя восприняло с молчаливым одобрением – план простой и привлекательный, а удачное его исполнение может принести немало бонусов.

Ваксы выбрались из чахлой рощицы, шустро потрусили по степи. Путь их лежал к ближайшей крепости хайтов. Хотя «крепость» громко сказано – скорее крепостенка. Двухметровый частокол огораживает квадрат со сторонами метров в пятьдесят. На каждом углу наблюдательная вышка, на вышках сидят триллы. Другой охраны не видно, а если Шухиб не ошибся, то врагов внутри очень мало.

Триллы прекрасно видели в темноте. Но ваксы умели прятаться в ней еще лучше. Враг заметил воинов Мура лишь тогда, когда они начали перебираться через стены. С вышек полетели дротики, но пробить крепкие щиты им не по зубам. В ответ полетели костяные килы, Хайтана понесла первые потери – метатели с воем посыпались вниз.

Мур, спрыгнув с частокола, первым делом заревел от боли. Ему не повезло – он угодил прямиком на штабель бревен и больно ушиб копчик. Завывая и размахивая секирой, понесся к костру, пылающему в центре крепости. Оттуда уже бежало около десятка раксов. Несколько воинов кинули копья, парочка хайтов свалилась на землю. Остальным повезло больше – добежав до стены дикарей, они успели по разику стукнуть по щитам, после чего их изрубили на куски.

Оглядевшись по сторонам, Мур пришел к выводу, что стадия избавления имущества от охраны завершилась и пора приступить к ревизии:

– Осмотрите все их хижины! Все, что найдете, несите к костру! Если найдете врагов, убивайте!

В обыске крепости вождь не участвовал – для этого есть воины попроще. Присев у костра, он острым взглядом ревизовал приносимое добро. Если глаза не могли справиться с задачей, помогал им руками.

Добра было много. На глазах росла куча кожаных и холщовых мешков, ящиков, тюков, связок вещей и отдельных предметов. Сушеная рыба, пшено, соль, вяленое мясо, связки дротиков, металлические детали доспехов, шлемы, посуда, шкуры, кожи, оружие.

Знатная добыча.

Спустя час Мур начал волноваться – время идет, а поток добычи не прекращается. Бесхитростный дикарь не понимал, что волей случая атаковал огромный склад, созданный для снабжения армии вторжения. Отсюда вела дорога к реке, где корабли загружали всем необходимым. Запасов здесь хватало, чтобы содержать тысячи воинов целый месяц, – все лодки ваксов не способны были перевезти и десятую долю хранимого здесь имущества. Хайты здесь, на своем берегу, не опасались нападения и не позаботились о серьезной охране. Теперь за это придется заплатить.

Еще через час вождь вынужден был принять очень трудное решение:

– Воины! Забираем только самое ценное добро! Остальное пусть сгорит вместе с этой крепостью и хижинами!

– Но, Мур, здесь еще так много добра!

– Глупая голова! Или ты вообще думаешь задом! Мы не сможем унести и малую часть этого добра! Так что украдем то, что сможем. Сегодня духи излишне щедры к нам!

* * *

Олег, выключив рацию, призадумался. Никакой информации о положении дел на суше ему не докладывали – разве что жалкие несколько слов. Но так как все передатчики работали на одной частоте, он прекрасно слышал переговоры Круга с Добрыней и, анализируя услышанное, понимал – не все ладно. То, что Кабан больше не выходит на связь, это ерунда – просто поломалась рация. А вот то, что он не вышел в эфир и после того, как войско землян отправилось к Измаилу, очень неприятный признак. Да и войско это теперь почему-то не в Измаиле, а севернее его. И двигаться вроде бы к Фреоне собирается.

Что бы это все значило?

Команда «Варяга» спряталась от дождя в трюме – на палубе остались лишь вахтенные дежурные. Из закутка с радиостанцией Олег видел сейчас всех. Хоть света и немного, но трех масляных светильников вполне достаточно, чтобы различать людей. Команда готовилась ко сну. Но так как порядки были далеко не казарменные, сигнала «отбой» здесь не было, и каждый мог ложиться, когда ему вздумается. Кто-то уже завалился в свой гамак, другие только собирались это сделать. Аня с Ритой, присев под самым большим светильником, зашивали чью-то одежду – в такие моменты лучница казалась простой домохозяйкой. Ближе к корме за табуретами расселись четверо заядлых картежников, причем двое из них были восточники – Бум и Ури. Оба по-русски знали не больше десятка слов, но это не помешало им постигнуть тайны «подкидного дурака», и резались они в него при любой возможности.

Уютный, привычный корабельный мирок. Своя маленькая вселенная посреди буйства стихии. Снаружи небеса изливают водопады холодной воды, вздувшаяся Фреона несет мусор, пену и трупы. А здесь тепло и спокойно. Доски палубного настила давно разбухли от влаги, и сверху уже ничего не капало. Остается только пожалеть южан и северян, сражающихся на берегу. Каково им там под проливным дождем на мокрой земле? Даже палатки не спасают от такого – проклятый дождь везде путь найдет.

Сейчас Олегу придется выйти к своим людям. Посыплются вопросы – всем ведь интересно, что творится на берегу. И что ему отвечать?

### Глава 25

На Земле Дубин лошадей видел лишь в кино или издалека. Так бы и жизнь прожил, ни разу в седло не сев. Не дали – здесь ему уже не первый раз приходится натирать зад о жесткую шкуру. Лошадь у него была теперь своя – личный подарок герцога Октуса. Молодой, своенравный жеребец – Дубину бы лучше на тихоходной кляче ездить, чем на таком рысаке, но дареному коню…

Октус подарил коня не просто так, а с умыслом – расплачиваться приходилось вот уже второй час. Просто Дубин тупо ехал с восточником бок о бок, по мере возможности поддерживая беседу. Если беседой можно назвать этот шквал вопросов и разной информации о местных интригах. Надо сказать, обмен информацией был взаимовыгодным – главное, военные секреты не выдавать, а знать друг о друге побольше, это только на пользу.

– Сир Дубин, вот скажите мне, как воин воину, у кого, по-вашему, больше опыта в этой войне? Я прожил уже тридцать девять лет, не мальчик юный давно уж. Я четвертый раз в этих краях уже воюю. Когда попал впервые, мне было лишь девятнадцать. С тех пор пропустил поход лишь однажды, когда меня скрутила лихорадка. Вы сами признали, что заняли эти земли лишь в прошлом году. Вы здесь новые и ничего не знаете. Вот, к примеру, почему мы сейчас идем по этой тропе?

– Потому что Монах считает, что это самый удобный путь к Фреоне.

– Ваш вождь такой же новичок в этих краях, как и вы. Остановите коня, сейчас я вам покажу кое-что. Эй, Орцион, расчисти глину на тропе, вон там, с краешка.

– Сир, лопаты в обозе.

– Остолоп! Топором расчисти – он от глины не попортится.

Воин послушно слез с коня, секирой поддел слой глины, откинул в сторону. Капли дождя заплясали на обнажившихся камнях. Указав на них рукой, Октус довольно пояснил:

– Вот, это брусчатка древней дороги. Эта дорога идет через Валкон и Церпер, и даже не знаю, где она начинается. Дальше протягивается через все леса и заканчивается на берегу Фреоны. Говорят, на другом берегу она продолжается и идет по Хайтане. Не знаю, не было у меня желания это проверить. Дорога очень старая, почти везде затянута землей и глиной. Неудивительно, никто ведь за ней давно не следил, да и не пользуются ею уже чуть ли не вечность. Но в древние времена все было не так – это был самый главный купеческий путь. Люди возводили мосты и разрушили горы, чтобы ее провести. Говорят, что даже через Фреону здесь был раньше мост. Я в это не очень верю, но не сомневаюсь, что паром здесь был основательный. Во всем моем королевстве лишь в одном городе есть мощеная дорога – жалкий тупик перед королевским дворцом. Оцените, сколько труда было вложено в эти дикие ныне земли. И оцените силу привычки: никто не помнит строителей этой дороги, никто давно не торгует здесь, целые страны исчезли, а мы так и ходим по ней. И хайты ходят. Зря ваш вождь повел нас по ней к реке. Лучший выход бить на этом пути передовые отряды и тут же отходить. И так повторять раз за разом. Я знаю хайтов, их войско растягивается сильно и не сможет нам помешать.

– Вы же говорили, что у них много фраков, а против них бессильна ваша конница.

– Да, я так говорил и от своих слов не откажусь. В этот раз фраков уж слишком много. А нас мало. Не все ладно в наших королевствах – из восьми лишь четыре выделили воинов. И воинов выделили очень мало. Вон Катус вообще жалкую шайку голодранцев с бароном во главе послал. А ведь по договору выступать должны все и помногу. У нас бы тогда было тысяч пять воинов, и мы бы легко сбросили хайтов в реку. Но не судьба – мало нас. И нет среди нас согласия. Но зато есть вы, а у вас есть ваши волшебные трубы. Я первый раз вижу такое оружие. Что за мудрец его придумал?

– Я не знаю, кто придумал. Мы просто им пользуемся.

– Странно. Вот у нас все знают, что арбалет изобрел сын бродяги и шлюхи: Ринотус. Имя его проклято в веках.

– Это за что его так не любят, неплохое ведь изобретение?

– И что в нем неплохого? Вот скажите, сколько человеку надо времени, чтобы овладеть искусством стрельбы из арбалета?

– Да там времени много не надо. Научиться бить метко вдаль, конечно, посложнее, но все равно несколько дней хватит.

– Всего лишь дни. А воина готовят годами. И умирает этот воин от сопляка с этой корявой штуковиной.

– Если бы у всех ваших солдат были арбалеты, хайтам бы пришлось несладко.

– В этом дожде арбалеты и луки не сильно помогают. Наши лучники жалуются, что их тетивы превращаются в гнилые веревки прямо на глазах. А вашим трубам вода не вредит?

– Вредит. Но пока держимся.

– Этот проклятый дождь превращает в гниль все, к чему прикоснется. Даже мой родовой клинок ржавчина старается съесть, а на ножнах проступает плесень. А там, куда мы идем, нет ли ваших деревень?

– Нет. Эти края хайты любят особенно сильно, и народ здесь не селится. Южнее, за рекой, крепость наша, при ней была деревня. Но деревни вроде уже нет, а крепость в осаде.

– Я видел эту крепость. Вместе с отрядом Валкона мы напали на хайтов там. Хорошую трепку задали. Но потом появились фраки, и нам пришлось поспешно отступить. Мы видели, что воинов в той крепости очень мало. Стены вообще пустые были. Наверняка их уже взяли хайты.

– Неизвестно. К ним потом сильная подмога подошла, с «трубами». Крепость вроде крепкая, штурмом под огнем взять ее нелегко.

– Если ваша крепость продержится хотя бы пару дней, победа будет у нас. Я знаю хайтов, они высаживаются быстро, но потом им долго подвозят отставшие отряды и продовольствие. Если мы отрежем их от берега, то скоро им нечего будет жрать – в этом нищем краю такой толпе не прокормиться. Так что ваш вождь в чем-то прав. Но, если крепость падет быстро, они попросту развернутся на нас и прижмут наше войско к реке. А в реке у них плавают огромные корабли со страшным оружием.

– Мы знаем. Мы один такой корабль уже утопили, и много мелких тоже.

– Как?

– У нас на Фреоне есть боевые корабли.

– Точно… Как же я мог забыть – вы же торгуете с Югом. А там где есть купеческие суда, военные корабли тоже будут обязательно. Кстати, вы так и не рассказали мне, оттуда вы сюда пришли? Когда я четыре года назад был здесь в последний раз, не было вас. Никого не было. Пустынная земля. На сумалидцев вы не очень похожи… С Юга пожаловали?

– Да из разных мест, – уклончиво ответил Дубин. – Земля здесь хорошая, ее много, всем хватает. А с Хайтаной мы разберемся, только время дайте.

– Завидую я вашей уверенности. Хайтана в свое время сокрушила такие страны, в сравнении с которыми все наши королевства – жалкая пушинка. Хотя, может, вы и правы: это уже не та Хайтана, что прежде. Вам доводилось слышать о Берре Рандусе?

– Нет.

– Сумалидский купец, попал к хайтам при попытке добраться до порогов. Долгое время провел у них в плену и смог бежать.

– У нас тоже немало людей от них сбегали. Командир нашего флота с женой был у них несколько дней.

– Это не редкость, а вот Берр был у них долго, очень долго. Его увели далеко в глубь их земель, откуда никто не возвращался, а он вернулся. Много дивных вещей рассказывал, другому бы не поверили, но он человек уважаемый. И говорил он, что Хайтана на запад тянется не бесконечно – за ней идут другие земли. А на землях тех хозяева не хайты, и не люди, а нечто гораздо худшее. И там постоянная война. Нет у хайтов сил, чтобы давить на Восток, как прежде, – все силы Запад отнимает. Если Берр был прав, то вы выбрали удачное время, чтобы здесь осесть. Не пройдет и несколько лет, как сюда полезет народ и с Севера, и с Юга, и с Востока. Начнется передел земель. Собственно, уже лезут – из-за наших неурядиц в кшарги сбегают целыми деревнями, а это ваше прямое пополнение. Успеете здесь закрепиться, останетесь хозяевами. Эта земля богатая, торговые пути во все стороны – неплохо можете зажить.

– А что ж вы сами не хотите сюда перебраться?

– Зачем? В своей земле я герцог, у меня и так все есть. Сам король не может вмешиваться в мои дела. Завоевывать новые земли – это удел молодых и безземельных. Да и Хайтана так просто не сдастся. Мало вас… очень мало. Пока не усилитесь, будете постоянно от набегов страдать. Войну надо на их берег переносить, окружать их крепостями с хорошими гарнизонами, чтобы и нос к Фреоне высунуть не могли. Это дело небыстрое – годы понадобятся.

– А мы никуда не торопимся.

– Мне нравится ваш настрой. А вот скажите мне, чтобы воевать с этими трубами, долго надо воина учить?

* * *

«Варяг» нырнул в очередную стену дождя. Проклятая вода лилась с неба не равномерно, а будто в шахматном порядке – участки с моросящим дождиком резко сменялись участками с ливнем. Причем все это при полном безветрии и неподвижности туч.

Чудеса.

Буму дождь был не помехой. Общество Ури ему давно уже надоело, вот он и решил в очередной раз помучить уши адмирала своими боевыми воспоминаниями. Вообще-то ему было все равно, чьи уши терзать, хоть Удура, но он прекрасно знал, что клот восточным наречием вообще не владеет, а вот Олег – наоборот. Рыцарю необходимы были понимающие уши.

– Я им опять стучу в ворота и ору: «Шлюхины дети, зачатые на помойке от шелудивого кобеля, открывайте, пока я вам ворота не разнес! Если разнесу, то кину всех в ров и буду плевать на вас сверху, пока в дерьме не утонете!» Ну они, ясное дело, открывать все равно не торопятся. Но все как один собрались на стене и сверху в меня камни пуляют. Только замок их не зодчий строил, а ублюдок в голову лошадью ушибленный, и достать меня не могут – козырек у решетки мешает. Если бы я решетку порубил, тогда, конечно, там бы меня и привалили, но я же не полный дурак и туда не лезу. Стучу дальше, продолжаю им рассказывать обо всех грехах их блудных матушек. Они в ответ хором ругаются, даже не понять, что орут, – будто жабы квакают. А самый голосистый при этом рассказывает, что котел на огонь они уже поставили и скоро меня угостят кипятком, а может, кое-чем и похуже. Слушать мне это не особо приятно, но и деться-то уже некуда – прикончат же, если отбегу назад. Но ребята мои не подвели, пока эти ротозеи языки о меня чесали, они с другой стороны залезли на стену и начали их гонять как кур. Потом ворота мне открыли, и все – вышло, что мы вшестером замок взяли. Подвиг немалый.

– А сколько в этом замке воинов было? – уточнил Олег.

– Да воинов не было, барон же всех с собой забрал, когда к мятежникам ушел. Остались слуги да бабы. Но кто проверять будет – замок есть замок. Бабы, кстати, ничего оказались, вполне ласковые и не полные уродины. Хотя нет, вру, одна там была вроде вашего Удура, даже чуть страшнее. Но мы так приложились к запасам винного погреба, что и ее уважили. Правда, потом никто не признавался, что на такое сподобился. Неплохая тогда войнушка была: жратвы полно, выпить еще больше, баб тоже было много, пока нас на Юг не загнал этот старый королевский пердун. Вот там мы горя хлебнули. Гурка помнишь? Да откуда ты его помнить можешь – он же в болоте проклятом сгинул, когда сюда шли. Вот он нас раз накормил похлебкой из бычьего члена. Плевались, но жрали – другой еды все равно не было. Кстати, на вкус вполне ничего, только уж больно противно хлебать.

– А бык куда делся? Не мог же от него один член остаться?

– Да там все могло быть. Зазеваешься, так и твой на похлебку пустят – народ там такой, что сапоги на ходу спереть может. Одно хорошо – дождя там этого не было.

– А что, в королевствах разве сезона дождей нет?

– Почему нет – есть. Но на Юге уже не бывает. Дожди, конечно, случаются, но такого непотребства осенью не увидишь. У нас раз сорок четыре дня лило, не прекращаясь, а в другой раз всего девятнадцать. Каждый год по-разному. В такую погоду в теплом доме сидеть надо. Я всегда в замке сидел. Заранее баб натаскивали и пирушку закатывали до конца дождей. Иной раз дожди уж закончились, а мы все гуляем. Эххх…

Бум, вглядевшись в сторону близкого берега, удивленно выдохнул:

– Гляди! Никак, мне чудится! Конница королевская!

Олег, посмотрев в ту сторону, выругался:

– Эй! Дозорные! У вас глаза повылазили, что ли?! На берегу солдаты!

Бум, наблюдая за всадниками, с ноткой беспокойства уточнил:

– Это и есть те самые восточники, с которыми вы в союз вступили против Хайтаны?

– Похоже, что да.

– Ну тогда я им на глаза показываться не стану, а то как бы не повесили ненароком. Деревьев хватает там, и веревку для такого дела тоже найдут.

– За что?!

– За шею.

– Это я и сам знаю – за какие прегрешения?

– Да мелочи, – уклончиво ответил рыцарь. – Старая история, не стоит даже вспоминать.

– Это что, те солдаты, что вас тогда в болото загнали?

– Не знаю, но вот на том вымпеле цвета одного знакомого мне герцога. А он при первой и последней встрече нашей как раз собирался меня повесить. Даже веревку на суку приготовить успел… чтоб его Удур ночью приголубил…

– Удур, правь к берегу… там тебя ждут…

– Кто меня ждет на берегу?

– Да никто. Это я шутил. Просто иди к тем всадникам.

– Хорошо, Олег. Но к берегу подойти не сможем. Мало воды, корабль на дно наткнется и застрянет. И мы тогда не сможем быть радом с теми, кто меня ждет, или ты шутил.

– Да забудь ты про эту шутку! Просто как можно ближе корабль подведи, но чтобы не сесть при этом на мель.

– Тогда я уже подвел, как ты сейчас просишь. Потому что дальше мелко. И если туда пойти, то корабль остановится и не захочет больше плавать. Дно не даст ему плавать.

– Да понял я. Все, держись так же.

Олег поднес к губам жестяной рупор, заорал в сторону берега:

– Эй! На суше! Привет! Русские есть?

– Привет! Есть! Это я! Дубин! Двигайтесь дальше, там за мысом глубина под берегом хорошая, сможете подойти.

– Удур, за мыс правь. Там можно будет к берегу подойти.

– Хорошо, Олег. Я подойду там к берегу.

Бум, ни слова не поняв из всех переговоров, уточнил:

– Сир Олег, они там про меня ничего не спрашивали?

– Сомневаюсь, что они вообще знают про тебя. Хотя сейчас подойдем к берегу, и, если лицо твое увидят, тогда узнают. Если действительно тебя помнят.

– Так я тогда спущусь вниз, посплю немного или с Ури в картишки перекинусь.

– Ты же хотел ноги на суше размять?

– Да уже перехотел. Нечего по лужам шлепать и грязь месить.

Убедившись, что «Находка» не отклонилась с курса и послушно следует за флагманом, Олег не стал вызывать Паука по рации – и так поймет, куда идти. «Варяг» обогнул мыс, подошел к берегу чуть ли не вплотную – Удур филигранно развернул судно в считаных метрах от суши. В воду ушел якорь, вытравив слабину каната, опустили мостик – если глубины позволяли, судно могло спокойно обходиться без трапа.

На берегу корабль ждала целая делегация – около полутора десятка всадников. Половина восточники, но остальные явные земляне, причем Дубина Олег углядел еще издалека и, сойдя на сушу, поздоровался с ним в первую очередь:

– А Круг где?

– Лагерь ставит. Мы вон там, за рощей той, расположились. Если вы чуток дальше прошли бы, то увидели бы сами. Спускаться к берегу тут трудно – вон какой обрыв. Лошадей там и оставили, назад карабкаться придется. Олег, у вас пороха много еще?

– Я бы не сказал. В последнее время много потратили.

– Мы вообще почти пустые. От Града завтра должны подвезти все запасы, но там тоже немного.

– Добрыня говорил, что «Арго» починили и завтра пошлют к нам. Он привезет все, что есть в поселке.

– Если с хайтами серьезная заварушка начнется, нам на полчаса стрельбы запасов хватит. А без мушкетов и пушек там даже делать нечего – видел бы ты эту толпу. Так что давай, оставляй на кораблях пороха на несколько залпов, а остальное выгружай. Нам он сейчас нужнее.

– Как скажешь. Но смотри, до прихода «Арго» мы лезть в бой не сможем.

– Вот и отдохнете.

* * *

Левый берег Фреоны в этих краях был не слишком удобен для высадки десанта. Величественная река на мелочи не разменивалась, если уж что-то делала, то делала с размахом. Вот и берег подмывала основательно – он здесь вздымался многометровым отвесным обрывом. На такой забраться очень непросто. Древние строители имперской дороги решили эту проблему элементарно – вручную вырыли грандиозный спуск. Объем земляных работ при этом превысил в несколько раз объемы работ, проведенных при возведении египетских пирамид. Время не пощадило творение древних зодчих, но и уничтожить полностью не сумело. Спуск сохранился, однако выглядел теперь как глубокая балка, прорезавшая берег. Впрочем, эта балка была подозрительно ровной, да и остатки каменных сооружений намекали на ее искусственное происхождение, но эпоха археологии еще не наступила, и никого не интересовали эти свидетельства архаики.

Интересно было одно – на двадцать километров в округе это было единственное место, где можно без малейших проблем спуститься к реке или подняться от нее. Будь ты пеший, или конный, или даже на телеге едешь – разницы нет. Об этом знали все: северяне, хайты и восточники. Каждый четвертый год здесь высаживались отряды нелюдей, и каждый раз они шли вперед по древней дороге. Так было всегда до этого года – сейчас враг человечества ушел в сторону, остановился под маленькой крепостью северян. Наскоки отрядов союзников тому виной или желание пограбить край – неизвестно. Но одно осталось неизменным – подмога и снабжение, как обычно, осуществлялись тем же старым путем.

Монах стоял на краю речного обрыва. Он не знал, что два дня назад на этом самом месте стоял Макс, осыпая врага оскорблениями и стрелами. Просто местечко очень удобное для наблюдения, вот и выбрал его.

Внизу хайты загружали галеру. Загружали пленниками. Диктатор знал, что это его люди – других в округе не было. И он видел, что пленников очень мало – здешняя местность небогата на поселения, это граница Севера. Скорее всего, галера стояла здесь уже не первый час, вбирая в свой трюм жалкие порции живой добычи. Как загрузится полностью, пойдет на запад, и сгинут люди в Хайтане бесследно. Если, конечно, никто этому не помешает.

В полукилометре от берега на якоре стоял вражеский крейсер. Очевидно, для охраны от нападений флотилии южан. Хайты знали о боевых возможностях людских суденышек и на маневры «Варяга», крутящегося в километре от места погрузки, внимания не обращали. Понимали, что догнать не смогут, а пока будут гоняться, нагрянет второй корабль и устроит на берегу огненный армагеддон.

Обернувшись, Монах поднял руку, опустил, указал на берег. Кшарги торопливо натянули луки, подскочили к краю обрыва. Внизу завыли раненые хайты – стрелять кшарги умели, причем стреляли не только метко, но и быстро. Со стороны лощины, рассекавшей берег, послышались яростные крики и звон металла. Это спускались всадники восточников, вырезая по пути все живое. Врагов здесь было не более полутора сотен, причем многие из них ранены или инвалиды. Простые тыловики – легкая добыча для конных вояк.

Конница королевств вынеслась на пляж, с гиканьем начала рубить навесы и драпающих триллов. Хайты успели неплохо обосноваться, даже пару хижин поставили тростниковых и причал. Теперь все это надо быстрее разрушить. Пара всадников на глазах Монаха прямо по причалу проскакала на палубу галеры и начала вырезать малочисленную команду.

Поднеся к губам медный горн, Монах подал двойной короткий сигнал, приказывая отступать. Враг разбит наголову, пленные освобождены, галеру уже поджигают. Победа маленькая, но боевой дух поднять способна, так что надо поспешить отойти, пока не вступил в дело крейсер хайтов. Северяне с такими кораблями уже сталкивались и знали, что опустить боевой дух в минус такой корабль способен за пять минут.

Как бы прочитав мысли диктатора, крейсер ожил – на носу сверкнула вспышка. Снаряд прошелестел над рекой, звонко шлепнулся в плотную глину обрыва. Дисциплинированные северяне уже втягивались в ложбину, таща за собой освобожденных пленников, а вот с восточниками дело обстояло похуже. Многие продолжали гарцевать по берегу, разрушая остатки построек врага, другие спешились и шарили среди трупов в поисках полезных вещей. Глупейшее мародерство – ничего ценного хайты с собой не носят.

Второй снаряд упал на пляж, со звоном разлетелся, выбросив фонтан горящих брызг. Обожженный рыцарь завопил, нахлестывая лошадь, погнал прочь. До остальных тоже дошло, что надо убираться. Бросив валять дурака, восточники ринулись прочь с такой прытью, что наверняка достигнут леса раньше союзников.

Крейсер тем временем развернулся бортом к берегу, ударил из двух орудий сразу. Снаряды упали за пределом поля зрения Монаха, где-то в ложбине, скорее всего на ее склонах. Криков не слышно, видимо, никто не пострадал.

Дело сделано: можно возвращаться в лагерь и хоть немного поспать. Завтра землянам и их союзникам предстоит хорошо поработать. Хайтам наверняка не понравится, что их отрезали от реки, и они все силы приложат, чтобы исправить положение.

Трудный будет денек.

* * *

Отец Литали, Аэргон, выглядел лет на пятьдесят с хвостиком, хотя сама девушка рассказывала, что ему всего сорок с небольшим. В жизни ему пришлось пережить немало тягот, вот и сказывается. Невысокий, но вид производит внушительный – какой-то основательно коренастый. Жира нет и в помине, а мышцы точно недряблые – будто у атлета. Лишь лицо обогнало возраст – морщины словно каньоны, волнистые, длинные волосы крепко посеребрила седина, спутанную короткую бороду и вислые усы тоже не пощадила. А глаза и вовсе как у старого, повидавшего жизнь мудреца, – вся тоска и вся вечность мира откроются тому, кто в них взглянет. Такой взгляд бывает у откормленной кошки, пытающейся выклянчить у хозяев деликатес и всем своим видом старающейся показать, какая же она несчастная.

Кабан лежал бревном, не подавая признаков жизни. Аэргон приподнял ему веки, заглянул в глаза. Зачем-то потрогал губы и, обернувшись к Максу, пояснил:

– Я еще день могу держать его под маковым отваром. Но потом уже будет нельзя, иначе он без этого отвара не сможет защитить свою душу от демонов тьмы.

– А если его не держать в состоянии сна?

– Для него опасно движение. Он должен лежать. Лежать тихо. У него очень плохая рана, и в рану попала грязь. А грязь всегда вызывает гной. Я держу рану открытой и вставляю в нее жгуты полотняника, пропитанные отваром тумы. По ним гной и застоявшаяся сукровица вытекают наружу. Когда рана очистится от скверны полностью, я сдвину ее края и закреплю серебряными скрепами. Это не позволит демонам и зловредным духам влезть в его грудь и поможет ране быстрее затянуться. Только после этого я скрепы вытащу. Но пока что он горит огнем и сукровица у него с гноем. Нельзя ему двигаться – жгуты полотняника не должны шевелиться в ране.

– Он смирный, шевелиться не будет.

– Нет, сир Макс, будет. В маковом сне человек подобен мертвецу, а вот в обычном он уже жив и не может за собой следить. Повернется неловко и впустит духов. Рана плохая у него… Связать его придется, иначе еще хуже может быть.

– Раз надо, то свяжем – он не обидится.

Дверь в каморку распахнулась, заглянул взволнованный боец:

– Макс, Гена срочно зовет тебя на западную стену. Там ты нужен.

– Иду.

В дверях, повернувшись к Аэргону, Макс напоследок сказал:

– Если для того, чтобы он выкарабкался, потребуется его приколотить гвоздями к лежанке, я лично принесу молоток. Делайте все, что считаете нужным, лишь бы он выжил.

На стене, несмотря на дождь, было оживленно. Десятка два бойцов вглядывались в ночь, явно пытаясь разглядеть что-то интересное.

Макс, не разбираясь, с ходу прошипел:

– А ну все назад! Не высовывайте носы! Триллы не спят и дротиков у них хватает!

Гена, ухватив охотника за плечо, возбужденно произнес:

– Слушай!

Макс, уставившись в ночь, пожал плечами:

– Что слушать? Топоры стучат в их лагере, больше ничего не слышно. Все как обычно.

– Да погоди ты, может, опять начнут. Во! Начали!

Из темноты на ломаном восточном наречии с каким-то ужасающим, хрипящим акцентом, кто-то заорал:

– Открыть ваши двери! Сами открывать! Мы вас не убить! Кормить да! Убить нет! Всех кормить, никто не убить! Открывать сами! Быстро открывать! Или открывать мы! Когда мы открывать, то кормить нет, а убивать да! Всех убивать! Сами открыть! Быстро открыть двери! Мы открыть, вам плохо быть!

– Чего они там орут?

– Да что они могут орать… Предлагают нам открыть ворота. После этого обещают нам уход и заботу. Если не откроем, то они это сделают сами. И то, что произойдет потом, нам не понравится.

– Понятно, – кивнул Гена. – Первый раз слышу, чтобы эти твари разговаривали. Аж мороз по коже. Передай им что-нибудь хорошее от всех нас.

Макс сложил ладони рупором, заорал в сторону невидимого переговорщика:

– Хорошо. Мы откроем ворота. Утром откроем. Ночью не можем открывать, ночью мы спим.

Из темноты немедленно ответили:

– Открывать сейчас! И спать потом! Мы вас кормить! Мы вас не убивать! Открывать! Открывать быстро!

– Не, ребята, мы не торопимся. Сказал утром, значит, утром. Если у вас свербит в одном месте от нетерпения, то мы здесь ни при чем.

– Открывать сейчас! Нам надо заходить в двери сейчас! Быстро!

– Хватит орать. Вам что, больше заняться нечем? Так я вам придумаю развлечение. Разделите свое войско пополам. Одну часть назовите девочками, другую мальчиками. И до утра занимайтесь друг другом. А утром мы вам ворота откроем. Может быть…

– Моя не понимать! Моя войско не понимать! Открывать сейчас! Утром не открывать!

– Вот тебя, голосистого, с нетерпением ждут на женской половине вашей банды.

Гена, не выдержав, поинтересовался:

– О чем ты там с ними беседуешь?

– Обещаю им утром открыть ворота.

– На фиг?! Делать нечего, что ли?!

– Гена, неужто ты заподозрил меня в предательстве? Пусть до утра подождут, понадеются. Не будут ничего делать против нас. Хоть немного спокойного времени выгадаем. Может быть…

– Открывать дверь! Мы вас кормить! Сейчас кормить! И спать дальше!

Развернувшись к башне, Макс бросил через плечо:

– Если нам очень повезет, то Измаил они возьмут к завтрашнему вечеру. Молитесь, ребята, чтобы наши пришли на помощь – сами мы их не удержим.

* * *

«Арго» подошел к границе топи под утро. Здесь, напротив рыбацкой стоянки, его с нетерпением ждали. На суше стояло три десятка всадников, на воде «Находка» и «Варяг». Разгрузка бочонков и ящиков прошла быстро и без суеты. Боевые корабли пополнили свои поредевшие запасы, но основной груз забрала армия.

Завтра этот порох наверняка сожгут весь.

Завтра решится все.

### Глава 26

Макс проснулся от истошных криков – что-то явно случилось. Встав, он без суеты принялся облачаться: что бы ни произошло, надо встретить это в полной боевой готовности. Гена, высунувшись в амбразуру – оттуда сочился призрачный предрассветный свет, – сонно буркнул:

– Похоже, твои друзья до утра не дотерпели.

– Светать уже начинает – дотерпели.

– Не пойму, чего там наши орут. Вроде спокойно все.

Откуда-то со стороны крепостного двора послышался резкий удар, потом что-то затрещало. Следом вновь в десять глоток заорали дозорные.

Макс, сунув завернутый лук за спину, скатился вниз, протиснулся через первый этаж, забитый проснувшимися воинами, выскочил во двор. Как раз вовремя – на его глазах с неба прилетел здоровенный булыжник, с чавканьем плюхнулся в грязь, подпрыгнул, гулко врезался в стену, рухнул вниз. Оценив его габариты, Макс присвистнул: полтора центнера минимум. Неудивительно, что пару бревен переломило будто спички.

– Всем! Бегом покинуть стены! Забейтесь в башни, на первые этажи, наверху лишь дозорные останьтесь!

Гена, выскочив вслед за Максом, предложил:

– У нас наверху две баллисты и две катапульты – может, их попробуем снарядами достать?

– Без толку. У них стационарные метательные машины, до них не добить, сам помнишь, вчера они их собирать начали. Надо спрятать народ от обстрела.

– Так они камни весь день, считай, вчера таскали. Разнесут нас по бревнышку и возьмут легко!

– У тебя есть лучшее предложение? Если нет, то бегом назад. Будем ждать помощи – сами мы против них ничего не сделаем.

– Да, может, уже и нет здесь никого! Может, мы одни только и есть, а остальных давно уже порубили!

– Сомневаюсь. Они не зря ночью вести переговоры пытались. Некогда им с нами время терять, вот и торопились. А причину спешки вижу одну – кто-то им очень мешает и этого кого-то они торопятся задавить. Но и нас бросить не могут.

– С чего ты это взял? Это хайты, это не люди – понять, что они думают, никто не сможет.

– Гена, кое в чем они ничуть не отличаются от нас. Пустой разговор – пошли в башню. Скорее, пока нам на голову такой чемодан не рухнул.

* * *

В этой войне многие важные вещи почему-то получались как-то сами собой, без каких-либо приказов или коллективных решений. К примеру, никто и никогда не ставил вопрос о совместном командовании войск Севера и Юга: почему-то командующим само собой стал Монах, и с этим никто не стал спорить. Вот и сейчас безо всяких обсуждений армии землян и восточников устроили общий лагерь, где все смешались в кучу. И это странно – ведь друг другу они не доверяли ни на грош.

С другой стороны, местность сама потребовала поступить именно так – сделать единый, компактный лагерь. Рельеф в этом краю был своеобразный – к Дунайке спускались многочисленные ветвящиеся балки, участки меж ними были ровными, как блин. Будто куски пирога нарезаны на тарелке.

Вот на одном из таких кусков и поставили лагерь. С юга Дунайка прикрывает, там не развернешься, с востока – глубокий овраг, с запада – крутая балка. Лишь с севера можно опасаться массированного нападения. Ну и если врагу не страшно атаковать вверх по склону, то и со стороны балки ударить могут.

Весь вечер не умолкали топоры. Ночью воины отдыхали, но на работы по укреплению лагеря Монах приказал пригнать все местное население. Народу здесь немного было, однако полторы сотни найти удалось – вот они и пахали всю ночь, отпустили их лишь перед рассветом.

К тому времени в окрестностях не уцелело ни одного деревца – даже кривые порубали под корень. В плотную глинистую почву вбили сотни кольев, понаставили заслоны из рогаток, лопатами и топорами навалили грунт по периметру. Вал небольшой, полметра с вершком, но все же дополнительная защита. На случай массовых наскоков триллов навязали из тростника и веток здоровенные щиты – дротики точно не пропустят. Знай Монах заранее, что так кампания будет идти, позаботился бы загодя об укреплении этого места.

Ну на будущее будет знать… Если будет это будущее…

Поспать Дубину не дали – растолкали в предрассветный час, когда сон особенно сладок. Заспанный парнишка, склонившись к уху южанина, громко прошептал:

– Вас Первый зовет. Кругова тоже позвал. Срочно зовет.

Встав, Дубин не стал сломя голову лететь к шатру диктатора – подождет лишние пять минут, не умрет. Выбравшись из палатки, зачерпнул воды из котла, собирающего скатывающуюся по парусине влагу, протер лицо. Юркнул назад, не вытираясь, оделся, нацепил амуницию и оружие, лишь потом занялся ногами – ходить сегодня придется много.

Сапоги за ночь высохли. Правда, добились этого принудительным, варварским способом, закладывая в них нагретые у костра камни. Для кожи такой способ сушки не сильно полезен. Портянки тоже высохли, хорошо бы их еще постирать хоть раз нормально, но не до этого.

Напялив сапоги, Дубин щедро намазал их жиром. Если дождь не усилится, то есть шанс, что ноги практически до вечера останутся сухие. А это великое дело – боец с мокрыми ногами лишь наполовину боец. Что ни говори, но армия постепенно к такой погоде привыкает. Если раньше сама мысль о месяце походной жизни в таких условиях внушала ужас, то сейчас это уже не особо пугало. Человек такое создание, что ко всему приспосабливается.

В шатре Дубина уже ждали: от северян сидели Монах и Серго, от южан Круг, а от восточников герцог Октус и барон Церпен. Насколько Дубин знал, сегодня как раз очередь барона командовать войском королевств. Но также знал, что фактически герцог Церпен «серый кардинал» и именно в его руках сосредоточен максимум нитей власти, возможных в этом войске анархистов.

Получается, все в сборе. Лишь Олега не хватает, но флотоводцы – птицы вольные и гуляют сами по себе.

Монах, кивком поприветствовав Дубина, заявил:

– Скажите восточникам, что разведчики засекли движение хайтов к броду. Наши переправились через Дунайку, опередив их хорошенько. По их словам, все фраки выступили. Думаю, через час они уже могут быть здесь.

Дубин, присев на свободный бочонок, перевел все почти дословно. Церпен ответил сразу:

– Это плохо очень. Фраки минуют брод и ударят по нам со стороны имперской дороги. А там им ничего не мешает, лишь эти натыканные зубочистки. Фраков сотни, их это не удержит.

Октус, подняв руку, оборвал речь барона:

– Нам все равно рано или поздно придется с ними столкнуться. Если сюда явятся одни лишь фраки, нам это на руку – есть возможность покончить с ними, пока их не поддерживает пехота.

– Ваша светлость, наших сил недостаточно, чтобы их сдержать. Каждый фрак стоит как минимум одного отличного рыцаря в латах. У нас таких всего тридцать восемь, получается, у врагов в десять раз больше. Безумие встречать эту ораву за этим хлипким заборчиком.

Монах, внимательно прислушиваясь к спору союзников, вдруг ответил. Причем ответил на вполне приличном восточном наречии:

– У нас всего час. Или мы сражаемся вместе, или удираем поодиночке, как зайцы. Если вы испугались, уходите. Мы не уйдем. Да, без вас нам будет трудно, но, бегая от них все время, мы никогда не победим. А мы воюем не ради бега, нам нужна победа.

Октус одобрительно кивнул:

– Я тоже думаю, что настало время посмотреть, на что мы способны. Отступим сейчас, и опять придется начинать все заново. Время работает против нас – каждый новый день стоит нам потери сил. Люди не могут жить в этом вечном дожде, они выдыхаются. А хайты слабее не становятся. Барон Церпен, если вам не терпится отступать, делайте это быстрее, пока есть возможность. Я остаюсь. И помните: если в этой битве победа будет наша, вас запомнят как труса, удравшего от слабого противника. А если мы проиграем, то прослывете трусом, бросившим союзников. Плохое помнят долго – это пятно ляжет на всех ваших потомков.

Барон побагровел и возмущенно просипел:

– За кого вы меня принимаете?! Я не говорил, что отступаю, я говорил, что это лучший выход. Мы не сможем в этом месте держаться против сотен фраков.

Монах, встав, с высоты своего немалого роста взглянул на союзников и подытожил:

– Время идет, а войско еще спит. Я командую подъем. Рекомендую вам и своих собрать… для бегства или битвы – враг рядом.

* * *

Фреона не река, Фреона – это громадная территория, занятая водой. Здесь есть практически все формы водного «ландшафта». Громадные плесы, растекаясь на много километров, похожи на моря – при северном злом ветре здесь иной раз даже нешуточные волны поднимаются, не давая ходить ни лодкам, ни кораблям. Под пологими берегами течение практически отсутствует – ровная озерная гладь, где при безветрии можно часами стоять на одном месте без якоря. На стрежне, наоборот, течение очень приличное, особенно если реку острова зажимают или мель подпирает, – сразу понимаешь, что именно в реку попал, а не в длинное озеро. В противоположность живым речным струям, местами в заливах движения нет вообще. Мелководье плотно оккупирует тростник и камыш, стоячую воду плотно затягивает ряска. В илистом дне, поднимая муть, копошатся ленивые лини – ну чуть ли не болото.

Вот в таком заливчике и стояла сейчас флотилия южан. Три корабля расположились тесной кучкой, команды высыпали на палубу. Люди оставили в трюмах накидки – сейчас они не нужны. Дождь прекратился вообще, лишь изредка срывались отдельные капли. Правда, воздух был буквально пропитан мельчайшей водной взвесью, и если долго находиться снаружи, одежда может отсыреть сама собой. Но в сравнении с тем, что творилось в первые дни сезона дождей, это просто райская погода.

Сама природа сегодня на стороне людей – надо этим пользоваться.

Олег был краток. Поднявшись на высокий нос «Варяга», заявил без вступлений:

– Ребята, сегодня на суше будет нешуточный бой. Наша армия заняла удобную позицию, но, если хайты полезут всей ордой, не исключено, что придется отступать. Выход у них будет один: добраться до речного мыса, что выше места высадки. Там обрыв вдается во Фреону далеко, и на этом языке защищаться можно будет лишь с одной стороны – обойти их будет невозможно. Но есть одно «но» – у врага осталось два крейсера. Если они подойдут к месту боя, то нашим придется несладко. В общем, задача у нас простая – не дать им обстреливать побережье. Сами знаете – это противник очень серьезный, и нам придется тяжело. Не исключено, что нас разгромят. Поэтому мы оставим здесь, на берегу, всех раненых и больных.

Сделав паузу, Олег добавил:

– Большинство из вас ребята бывалые, и запугать вас непросто. Но если есть такие, кому мысль о бое с этими галерами очень неприятна, может остаться на берегу, приглядеть за ранеными. Женщины останутся в любом случае – даже Рита. Здесь тоже небезопасно: хоть место и укромное, но мало ли что – нарваться на мелкую группу хайтов можно запросто. Они повсюду рыскают в поисках добычи.

– Так зачем тогда женщин оставлять! – возмущенно отозвалась Аня.

– Затем! Прекратить обсуждения! Я с вами не советуюсь – я приказываю! Итак, есть желающие остаться? Нет? Вот и отлично. Сейчас поставим палатку на берегу – и в бой.

К Олегу подскочила жена, ткнув его в грудь пальцем, прошипела:

– Если тебе там голову оторвут, то домой не возвращайся!

– И я тебя люблю, милая.

– Как ты можешь меня бросать в такой момент!

– Я еще и не то могу, милая. Тут вы будете в безопасности. Я даже Лома с вами оставляю, самого ценного нашего специалиста. Так что сиди тут тише мышки и нос не высовывай. У меня предчувствие, что еще до заката в этой войне будет поставлена точка.

– И мне так кажется. Только вот не знаю, кто ее поставит – люди или хайты…

* * *

Башня содрогнулась от жуткого удара, заскрипела бревнами. На головы посыпалась труха, со стола посыпались миски и кружки. Макс рванул вверх по лестнице, распахнул люк на второй этаж. По глазам резанул дневной свет – угол башни снесло напрочь. У стены сидел оглушенный наблюдатель, прижав ладони к ушам, он тупо смотрел на пролом.

– Уведите его вниз! – приказал Макс. – Андрей, ты теперь вместо него! Глаз с них не своди!

Выглянув во внутренний двор крепости, Макс прикусил губу – еще час такого обстрела, и крепости не будет. Две башни лишились площадок с метательными машинами, верхушки стен были будто обгрызены, да и сами стены словно вздыбленной щетиной топорщились расщепленными бревнами. Эх, зря северяне из тонкомера все поставили – снарядам это не помеха, ломают будто спички. Лучше бы подольше строительство затянули, но сделали все из хорошего, старого леса.

На глазах Макса очередная глыба перелетела через стену, плюхнулась во двор, снесла остатки какого-то сарая, закончила свой путь в основании башни, в щепки разнеся окованную железом дверь.

Час. Измаилу остался час. Потом через остатки его стен враги попросту перешагнут.

### Глава 27

Фраки будто выполняли приказы Монаха – явились спустя час после его предупреждения.

Дождь стих, слегка развиднелось. Нет, солнце не показалось, но тучи заметно поредели. Кшарги говорили, что это плохой признак, – после такого начинается настоящий потоп, но в этот день сражаться будет чуть полегче. Главное, окончить битву до утра – к тому времени точно водопад начнется.

Дубин, посматривая через подзорную трубу в сторону имперской дороги, первый заметил «гостей»:

– Едут, сучары! Ребята, сейчас начнется! Готовься!

В принципе все уже давно были готовы. Полторы тысячи воинов выстроились на северной стороне лагеря. По остальным направлениям имелись лишь дозорные – следить, чтобы отряды пехоты не подкрались. Конница восточников заняла центр лагеря – толку от нее при защите не будет, а вот прорвавшихся фраков могут остановить. Пушки и мушкеты заряжены, луки натянуты – можно и начинать.

Барон Церпен, проскакав вдоль заграждения, проорал:

– Кто покажет хайтам спину, умрет от моей руки! Держаться, пока не прикажу отходить или пока они все не передохнут! Сейчас, лентяи, вам придется поработать!

Восточники пехоту не ценили, а зря – в таком сражении от тяжелых пехотинцев толку побольше, чем от конных рыцарей. Бойцы королевств мелкими группами растянулись по позиции и явно чувствовали себя не в своей тарелке – не знали куда деваться. В отличие от них у землян суеты практически не было. Боевого опыта, конечно, не хватает, но его заменяет стадное чувство, опыт современного человека и четкие приказы командования. Плечом к плечу с товарищами чувствуешь себя в три раза сильнее, а если видел, как от дружного залпа оседают толпы раксов, то, считай, уже обучен.

Понимая, что пехотой восточников, по сути, никто командовать не будет, Дубин крикнул ближайшим:

– Ребята, держитесь у последнего ряда кольев и не стойте перед теми, кто из труб стреляет! Те, кто с копьями, присядьте и выставите их под брюхо коням, а лучники через них стреляйте. И не труситесь – их немного, задавим мы их.

Передняя группа фраков, обнаружив лагерь людей, на рожон не полезла – всадники гарцевали на опушке вырубленной рощицы, что еще вчера закрывала дорогу с юга. Кучка врагов росла на глазах – к ним подтягивались все новые и новые. Очевидно, их колонна сильно растянулась.

Октус, подъехав к батарее, склонился к Дубину, обеспокоенно произнес:

– Их даже больше, чем мы думали. Я уже насчитал триста тридцать, и вон новые подтягиваются.

– Да какая уже разница… Всё – они начинают. Видимо, все в сборе.

Начало атаки фраков выглядело нестрашным – далековато все же, не различить подробностей. Будто плотная кучка черных муравьев наползает. Но чем ближе, тем неприятнее это выглядело – всадники неслись как единый организм. Одна скорость, одинаковая прямая посадка в седле. Даже пики опустили под одинаковым углом.

– Батарея! Бомбами! Огонь!

Из затравочных отверстий вытащили свинцовые пробки, поднесли тлеющие фитили. Четыре 120-миллиметровых пушки выпустили заряды чуть ли не в один миг – красиво получилось.

Не дожидаясь окончания залпа, Дубин заорал:

– Зарядить картечью! Мелкие, готовься!

Из четырех бомб попала в гущу врагов лишь одна, остальные ушли в «молоко» с перелетом. Проклятье, опыта не хватает, мажут безбожно! Но хоть что-то – пяток фраков просто смело.

Вокруг затрещали дальнобойные мушкеты, посылая первые пули. Остальные пока молчали – картечь на такой дистанции бесполезна. Но это ружейная – у пушек все иначе, там картечины покрупнее пули и достают подальше.

– Батарея! Картечью! Огонь!

Разрядились три 100-миллиметровки. Это вам не ядра и не бомбы, много опыта не надо – навел в нужную сторону и как из шланга обольешь все перед собой железным дождем. Барабанная дробь картечи по стали доспехов заставила Дубина непроизвольно улыбнуться – удачный залп. Эх, надо было бомбы приберечь и полоснуть из крупнокалиберных пушек той же картечью – толку бы больше было.

Загрохотали мушкеты пехоты, позицию заволокло дымом, растерявшиеся лучники восточников продолжали выпускать стрелы вслепую, а уже привыкшие к пороху кшарги свои берегли. Грохот копыт уже совсем близко, Дубин понял, что сейчас начнется самое главное.

Укрепление у людей было хлипковатым – шесть рядов кольев, наклоненных к противнику. Промежутки между ними около метра, лошади на скаку не протиснуться – в шахматном порядке забиты. Хочешь не хочешь, а придется остановиться перед такой преградой.

Люди, возможно, и остановились бы, но не эти бестии. Из дыма вынесся первый – упал будто с неба змееконь и как-то сумел перемахнуть через несколько рядов кольев. Тварь шипела от боли, из распоротого брюха волочились внутренности, но это не мешало ему держать всадника. Сверкнула пика, покатилась чья-то голова, кто-то отлетел от удара копыта. Фрак попытался притормозить, чтобы вернуться к стрелкам и продолжить резню, но тут его вышибли из седла налетевшие рыцари – против тяжелых копий он не устоял.

В пороховой мгле мелькала сталь – враг рубил колья.

– Батарея! Картечью! Беглым! Как перезарядили, сразу стреляйте!

Мушкетеры били вразнобой. Влажность как-то подло взаимодействовала с продуктами сгорания пороха – к пороховому дыму явно примешивался густой туман. Северную часть лагеря будто туча накрыла, и в этой туче пулеметом гремел гром – сильные раскаты от пушек, мелкие – от стволов помельче.

Дубин в какой-то момент понял, что враг все равно прорвется. Отдельные фраки уже ворвались внутрь и метались среди восточников. Пока что на пехоту они внимания не обращали, но это временно. Стрелкам нужна толпа, но, увы, – враги вытянулись цепочкой вдоль изгороди, сосредоточенно сокрушая колья и рогатки. Картечь сейчас работала не лучше пуль – не успевала разойтись веером, ведь до врага от первых мушкетеров не более десяти метров.

И тут Дубина осенило – он принял решение, сделавшее его героем.

– Стоп! Тащи заряженные пушки за мной! За мной тащите их! Да бегом же!

Артиллеристы послушно поволокли орудия за командиром. Тот чуть ли не бегом мчался к западной стороне лагеря и непрерывно подгонял бойцов криками. Притормозил лишь раз, когда перед ним промелькнула длинная черная туша. Фрак, преодолев заграждения, мимоходом разрубил от макушки до паха зазевавшегося лучника и, не обращая на пехоту внимания, рванул к центру лагеря, где уже бились полдюжины его «сослуживцев».

Мысленно воздав хвалу Богу, Дубин продолжил путь, добравшись до западной ограды, заорал:

– Помогите мне, надо вытащить пару кольев, чтобы пушки из лагеря выкатить.

Бойцы не стали спорить, дружно раскачали колья, выдернули их из глинистой почвы. Отбросили в сторону. Через минуту батарея покинула лагерь.

Дубин чувствовал себя здесь неуютно. Пока что фраки артиллеристов не видят – враги все столпились правее, вдоль северной изгороди. В плотном дыму и тумане нос свой разглядеть и то проблема, а уж на такое расстояние и вовсе трудно смотреть. Но стоит из этой мглы выбраться сюда хоть одному, и плохо будет – всех порубит.

Рванув вперед, Дубин замахал рукой, призывая всех за собой. Кричать он уже боялся – не ровен час, услышат чужие уши. Повернув вправо, он убедился, что его расчет верен – дым и туман клубились одной линией, скрывая и изгородь, и фраков, и стрелков. Ни одного хайта не было видно – все где-то там. Рубят заграждения.

Артиллеристы уже и без приказа поняли, что от них требуется, – наводили стволы вдоль заграждения, куда-то туда, где выстроились враги. Ах, какая замечательная мишень для картечи! Три сотни фраков выстроились цепью перед лагерем, причем батарея бить будет сбоку, вдоль этой цепи. Ни одна картечина не должна пропасть – каждая найдет себе цель.

И тут случилось непредвиденное – налетел ветер.

Кшарги предупреждали, что так и будет, – он должен принести новую порцию туч. И Дубин только сейчас вспомнил про это предупреждение… поздновато вспомнил. Но деваться уже некуда – или пан или пропал.

Ветер вмиг отнес туман и дым к центру лагеря. Фраки, добивавшие последние колья и рогатки, вдруг увидели, что рядом с ними в чистом поле расположились три десятка наглых людишек со своими вонючими трубами. За такую наглость надо карать, причем карать немедленно. Несколько всадников покинули правый фланг, рванули на батарею, изготавливая пики для удара.

– Беглым! Огонь! ОГОНЬ! – заорал Дубин.

Первой выстрелила 100-миллиметровка. Кучный заряд картечи срезал коню голову, всадника разорвал пополам, разлетаясь, железный град принялся косить остальных. Следом вразнобой загремели остальные орудия. Ветер не давал дыму расползтись, тут же относил в сторону, и Дубин завороженно следил за результатами стрельбы.

Картечь творила ужасные вещи. Ближайших фраков она попросту разрывала, те, кто подальше, страдали меньше – падали на землю будто живые, разве что руку кому-то отхватит или коню голень отсечет. Будто шланги работали, импульсами вдоль конной шеренги посылая вместо воды куски железа.

После седьмого выстрела на правом фланге на ногах не осталось никого – картечь уничтожила всех. Чуть дальше живые еще были, но все равно потери противника были чудовищны. Несмотря на смертельную опасность, Дубин наметанным глазом автоматически подсчитал, что этим залпом уничтожило больше сотни фраков. Да и вообще от всего их отряда не более трети уцелело.

Бойцы поспешно перезаряжали орудия – если очень повезет, успеют выстрелить еще раз. А если не повезет, сейчас уцелевшие фраки ринутся на батарею, и через полминуты все будут мертвы. Бежать бесполезно – пеший от всадника не убежит.

Но фраки о реванше и не помышляли. Эти машины смерти дали осечку: ожесточенное сопротивление людей и чудовищные потери оказались сильнее их жажды уничтожения – враг побежал. Будто что-то одновременно сломалось во всех – развернулись, помчались к дороге. Все сразу, лишь раненые немного отстали. Вслед летели стрелы, пули и картечь, но последнюю пускали не бойцы Дубина – пушки просто не успевали перезарядить.

Конница восточников, передавив прорвавшихся фраков, не вынесла соблазнительного зрелища – созерцать спину врага конник равнодушно не может. С ревом и гиканьем понеслись в погоню, размахивая оружием. Черных тварей оставалось немало, и еще полчаса назад никто бы и не помыслил о таком – кинуться на них. Раненых настигли у рощи, перекололи и порубили с ходу, не останавливаясь, продолжили погоню.

Бегущий враг не страшен даже трусу.

* * *

Гена первым рискнул выразить общее мнение и приглушенно произнес:

– Ребята, мне показалось или нас больше не обстреливают? Тихо как-то стало…

Макс, поднявшись, заявил:

– Я наверх полезу, гляну, что там снаружи. Готовьтесь, может, обстрел прекратили перед штурмом.

– Так это нам на руку – стены еще не совсем развалили и отбиться можно. Ты аккуратнее, там все на честном слове держится.

Башня уже выдержала несколько прямых попаданий – верх развалило почти полностью. С трудом подняв перекосившийся люк, державшийся на одной петле, Макс пробрался через хаос переплетенных бревен, осторожно высунулся в перекошенную амбразуру. Проклятье – поднявшийся ветерок нанес от реки густой туман, и разглядеть лагерь хайтов было невозможно. Но одно было ясно – обстрел почему-то прекратился.

Снизу послышалось знакомое довольное хрюканье, следом с сильным акцентом, но по-русски произнесли:

– Привет, друг Макс!

Охотник от удивления чуть не выпал – под полуразрушенной стеной стоял Мур. Познания Макса в местном наречии были невелики, пришлось напрячься и беседу вести на смеси языка ваксов, русского и восточных «интернациональных» слов.

– Мур! Откуда ты здесь взялся!

– Друг Макс, я пришел ногами.

– Это я понимаю. Ты скажи, как мимо хайтов прошел? Их же вокруг полно!

– О! Друг Макс, это история длинная, и мне трудно ее здесь рассказывать, стоя с задранной головой. Я еще и не всегда понимаю твои непонятные слова.

– Так ты коротко расскажи – как ты мимо хайтов прошел?

– Ногами.

– Понятно… Ладно, лезь наверх, если сможешь, я на стене тебя встречу. И выслушаю твою «долгую историю».

Пробравшись через первый этаж, Макс отмахнулся от расспросов товарищей:

– Ждите меня. Пока все тихо, но разобраться надо.

Мур уже ждал на стене – ваксы в ловкости немногим уступают обезьянам. Да и полуразрушенная стена – препятствие несерьезное.

– Мур, так что там у тебя за история?

– Друг Макс, а где друг Кабанов?

– Ранен Кабан, сильно ранен. Я теперь тут самый главный. Рассказывай давай.

– Друг Макс, друг Олег сказал нам найти наших воинов, когда мы закончим воровать. Вот мы и пришли сюда, по вашим следам. Мы издалека видели, что вы в этой крепости сидите, но не могли попасть сюда. Много хайтов вокруг было. Очень много. Их было так много, что мы даже воровать у них боялись. Но сейчас их больше нет. Они все пошли куда-то туда. – Мур махнул рукой на восток. – Нет, не все пошли туда. Некоторые остались здесь. Они кидали по вам камнями большими. Мы их убили и теперь воруем их вещи и еду. А я пошел к вам. Мур умный, Мур умеет говорить с людьми. Мур хорошо говорит. А глупых воинов Мура люди бы убили стрелами, перепутали бы с хайтами.

– Да, Мур… ты умница… Говоришь, хайты все ушли?

– Нет, Макс, не все. Но тех, кто не ушел, мы убили. И теперь воруем их вещи.

– А где ты Олега встретил? Он что, нашел поляну, на которой вы прятались?

– Нет, друг Макс. Мы воровали вещи на большом корабле хайтов, в большой реке он застрял. Потом пришел корабль Олега. И мы встретились.

– Н-да… как-то запутанно все… Ладно, неважно. У тебя много воинов осталось?

– Все, кроме восьмерых, здесь. Один остался на поляне. На поляне трое сильно раненных. Они не могут драться и воровать. Четверо моих воинов пали, их убил страшный всадник на шипящем коне.

– Ясно. Собирай своих.

Набрав в грудь побольше воздуха, Макс заорал на всю крепость:

– Все во двор! Быстрее!

Распахнулись двери, из башен потянулся народ. Обстрел принес немало разрушений, но сами защитники от него почти не пострадали и выбрались практически все. Убедившись, что сбор окончен, Макс заявил:

– Хайты ушли.

– Куда? – охнул Гена.

– На восток. Думаю, к броду. Наверняка наши где-то там бой начали, вот и понеслась туда вся толпа. И у нас пополнение: отряд ваксов приперся. Спасибо им – перерезали обслугу на камнеметах, а то бы мы так и сидели, как мыши в норах. Сейчас действовать надо быстро. Не знаю, что там за бой, но надо идти к нашим. Поможем. Хватит отсиживаться. Ты, Гена, оставь пятерых воинов, вместе с жителями они должны уйти отсюда, спрятаться в лесу. Там у нас вроде укрытого лагеря, вакс покажет дорогу.

– Макс, у нас трое серьезно раненных. В том числе ваш Кабан.

– Сделаете носилки. Оставаться здесь нельзя – если бой сложится неудачно, хайты вернутся и Измаилу конец, он теперь и часа не протянет, у нас почти не осталось стен и башни полуразрушены. Давайте, надо торопиться.

– Нас сотня всего, а хайтов тысячи. Ты всерьез думаешь, что нам стоит за ними гнаться?

– Именно так я и думаю. Причем вполне серьезно. И нас уже не сотня – с нами теперь двести воинов Мура.

– Не думаю, что от этих обезьян много толку будет.

– Этим «обезьянам» ты еще спасибо забыл сказать. А толку от них не меньше, чем от вас, – наши ваксы не такие, как местные. Скоро сами все увидите – закончили обсуждения. Через пятнадцать минут мы должны выступить, так что живее собирайтесь.

* * *

Заграждение, прикрывавшее лагерь с севера, практически исчезло. Фраки поработали своими рубящими пиками на славу – переломали все рогатки и снесли первые ряды кольев. Оставшиеся пеньки не задержат никого.

Как только конница восточников, преследуя бегущего врага, скрылась вдали, пехота обеих армий принялась за работу. Хайты вернутся, и вернутся скоро, – на этот раз приведут всех, кого смогут, и к их возвращению надо хоть как-то успеть залатать эту брешь в обороне лагеря. Новые колья рубить негде – в округе не уцелело ни одного деревца. Люди вырывали их с других сторон, ослабляя защиту на менее опасных направлениях. В ход пустили даже страшные пики фраков, их тоже воткнули в землю. Да что там пики – трупам и то нашли применение, навалив их между рогатками. В овраге, протянувшемся восточнее лагеря, рубили кустарник, делая завалы из него. Конечно, преграда хлипковатая, но все же лучше, чем ничего.

Кавалерия восточников пожаловала назад лишь спустя пару часов. Всадники рьяно нахлестывали лошадей, спеша вернуться в лагерь. Дубин издалека понял, что от хорошей жизни так торопиться не будут, и вслух констатировал:

– Сейчас начнется.

Герцог Октус, углядев пушки, направил коня прямиком к батарее. Остановившись возле Дубина, нервно произнес:

– Мы наткнулись на пехоту хайтов. Их там как саранчи, отступаем от самого брода.

– Фраков много осталось?

– Сомневаюсь. Здесь их выкосило вашими трубами больше половины, да мы, пока гнали, порубили немало. Может, полсотни, может, десятков семь… Не думаю, что больше.

Монах, подъехав к батарее, даже расспрашивать ни о чем не стал, с ходу заявил:

– Переведи герцогу Октусу, что всю конницу надо отвести за южную сторону лагеря. Будет стоять в резерве. Если хайты нас сметут, попробуем отступить на мыс, к Фреоне. Там им нас никак не обойти будет. Конница должна прикрыть отступление, на плечах с этой оравой мы отойти не сможем.

Октус, выслушав указания диктатора, возразил:

– Может, сразу туда отступим? Я не верю, что этот лагерь удастся удержать.

Монах не стал терять время на перевод, тщательно подбирая слова, ответил сам:

– Оттуда нам отступать будет уже некуда. Я не буду запирать войско на позицию, откуда нельзя уйти. И здесь нам не грозит флот хайтов, а там он легко сможет по нам стрелять.

– Тогда вся надежда на ваши трубы – хайтов очень много. Удачи вам, я сейчас отведу кавалерию на юг, постараюсь укрыть среди кустарника. Как нам узнать, что пора атаковать?

– Мы пустим ракету в небо – увидите.

* * *

Вода в Дунайке была холодная. Очень холодная. Да и воздух сегодня далеко не теплый – похолодало не на шутку. Термометров у землян не было, но Макс был уверен, что не больше пяти градусов сейчас. Брод был мелкий, мало где вода поднималась выше пояса, но перебираться через него можно лишь тихим шагом. В последнее время туда-сюда проскакало немало копыт и протопало немало ног – дно избили беспощадно. Если оступишься в колдобине, то упадешь в ледяную воду и вымочишь вещи и оружие, которые тащишь в руках над головой.

Посиневшие земляне, выбираясь на правый берег, начинали бегать, прыгать, приседать – старались разогреться, после чего поспешно одевались и натягивали амуницию. Ваксы вели себя более достойно – троглодитов холодная вода не смущала. Вылез, отряхнулся будто собака, и все – к бою готов.

Гена подскочил к охотнику, повел рукой по сторонам:

– Гляди, сколько трупов. Похоже, бой тут был нешуточный. И некоторые трупы свежие – вон еще кровь сочится.

– Вижу. Но стрельбы слышно не было.

– Ага. Вон на песке следы копыт. Много следов… У нас столько лошадей нет – это восточники. Как бы на них еще не нарваться.

– Не накликай беду… будто нам фраков мало. Давай подгоняй своих, на запад пойдем. По следам похоже, что вся эта орава туда подалась.

– Ясное дело, это же имперская дорога. Тут всегда народ по ней бегать любит.

– Так эта тропа и есть знаменитая имперская дорога?!

– Да. А ты что, не знал?

– Теперь знаю.

Уже шагая по глине древней дороги, Макс, изучая тысячи вражеских следов, едва не поддался искушению и не приказал вернуться назад. Его задача сохранить людей, а ведь если нарвутся на арьергард войска хайтов, горстку землян и ваксов сметут в пять минут. Но все время отступать нельзя – вечно драпая, не победишь.

Хайты не на водопой к Фреоне пошли – они идут бить армию землян. Грех в такой момент отсиживаться в стороне. Отряд Макса мал, но силен хорошим оружием и опытными бойцами. Кто знает, может, этой невеликой подмоги как раз хватит, чтобы переломить ход боя.

* * *

Флотилия островитян дрейфовала в полутора километрах от парочки вражеских трирем. Грозные крейсера хайтов попыток сблизиться не предпринимали – прекрасно знали, что догнать прыткие суденышки не получится. Земляне тоже не устраивали провокаций, так что с утра на реке царило некое подобие мира. Люди ждали приказов от сухопутной армии, хайты, очевидно, тоже. Форсировать события никто не торопился.

Олега предстоящий бой нервировал: крейсера хайтов – единственная вещь, которая его может напугать на реке. В общем, настроение у него было не ахти. Оно ничуть не улучшилось и после того, как за спиной раздался нагловатый голос Лома:

– Не ссы, капитан, прорвемся.

– Твою мать! Лом! Тебе сказано было на берегу остаться! Какого ты здесь делаешь?

– Чего мне там на берегу делать? Я не баба и не раненый. А движуха тут конкретная намечается, без меня вам никак – я же все эти штуки делал и знаю их лучше всех.

– Я тебя сейчас за борт выкину – плыви до берега сам теперь.

– Я плаваю как топор, а берег почти не видно. Чего так шутить? Ты не гони пургу раньше времени – все будет ништяк. И вообще не нервничай. На вот, пыхни пару раз, только затягивайся неглубоко. И твои нервы сразу успокоятся…

### Глава 28

Батарея дала первый залп, послав семь бомб в сторону имперской дороги, – оттуда наползала сплошная масса вражеской пехоты. Устойчивый северный ветерок чуть ли не мгновенно унес дым в глубь лагеря, позволив Дубину оценить результаты залпа.

– Мазилы! Прицел повыше берите! Четыре недолета!

Следующий залп вышел уже удачнее – шесть бомб разорвались в толпе триллов и раксов, одна почему-то рванула в воздухе, недолетев до врага. Хорошо хоть не на выходе из ствола шарахнула – наделала бы сейчас дел… Эх… как же несовершенно оружие землян… Немудрено – попытки внедрения передовых технологий тормозились примитивизмом производственных сил и полным отсутствием опыта. Чудо, что хоть такое сделать смогли.

Видимого эффекта артиллерийский обстрел не приносил. Да, шрапнель выкашивала хайтов десятками, но для такой оравы это не более чем булавочные уколы.

Круг, подскочив к Дубину, заорал в ухо:

– Монах сказал, что они через овраг лезут, с востока. Сейчас два отряда мушкетеров туда перекинем, так что держитесь – труднее станет.

– Да эти пока не лезут, просто у дороги толпятся. Мушкеты туда все равно недобивают.

– Это сейчас не лезут. Не будут же они там весь день стоять.

Хайты, как бы услышав слова Круга, сразу двинулись вперед. Увидев это, мэр сплюнул, выругался:

– Вот же суки! Будто накаркал!

Триллов земляне никогда в расчет не принимали. Да, неприятно, конечно, получить дротик в шею, но бояться этого сильно не стоит. Долговязые метатели худые как смерть, с асимметрично развитым телом – мускулатура хорошо развита лишь с правой стороны, да и то все ушло в руку и плечо. Рука эта заметно длиннее левой – по сути, трилл – это просто бегающая метательная конечность. Гориллу-ракса можно изрубить в три топора, а он все равно будет продолжать бой. В отличие от тяжелой пехоты эти «баскетболисты» с визгом падали от любой царапины. В рукопашной их и вовсе паралитик костылем легко отпинает. Так что достаточно носить щит покрепче да иметь реакцию не хуже средней, и ничего тебе эти твари не сделают. А уж если у тебя кольчуга хорошая или кираса, то и вовсе поплевывать можно на этих стрелков свысока.

Сейчас все было иначе – не меньше тысячи триллов неслось на лагерь. На короткой дистанции эти твари способны развить неплохую скорость, что сейчас и демонстрировали. Пушки успели выпустить по ним лишь один залп, после чего Дубин велел их отогнать от заграждения подальше, чтобы перезарядить в безопасности. Мушкетерам и лучникам придется несладко – своих щитов не носят, так что остается им укрываться за щитами восточников и своих пехотинцев. Если не укрыться, смерть верная – у каждого трилла штук пять-шесть дротиков, и кидают они их метров на пятьдесят.

За спиной загрохотали мушкеты – Дубин даже не оглянулся – он пытался разглядеть, что творится в овраге, и при этом еще посматривал на суету артиллеристов. Позади завизжали раненые триллы, но в этот хор начали вплетаться и человеческие крики – крики боли и смерти.

Обернувшись, Дубин охнул – земля за ограждением превратилась в шкуру ежа, столь густо ее утыкали дротиками. Новые снаряды летели сотнями, удары их по доспехам и щитам слились в сплошной звенящий гул. В хайтов никто не стрелял – стоит высунуть нос из-за щита, как получишь подарок между ребер или в незащищенное лицо.

Монах, послав коня вдоль изгороди, на ходу заорал:

– Откатывайтесь назад, и огонь! Отходите от ограждения! Бегом отходите!

Самые прыткие триллы пытались снять всадника, но куда там – осторожный диктатор держался аккуратно на границе обстрела, мало кто мог закинуть дротик на такое расстояние.

Попятились первые мушкетеры, неся потери, вышли из-под обстрела, шустро установили подставки, начали стрелять в ответ. Вразнобой, издалека, но хлипкие кожаные передники и тростниковые нагрудники триллов не спасают, даже если картечины на излете, а другой защиты у метателей нет.

Самые наглые хайты полезли через рогатки, но таких уничтожали лучники – эти ребята не растерялись и откатились назад без приказа. Триллы, выпустив запасы дротиков, развернулись, шустро помчались назад. Артиллеристы успели дать вслед залп картечью, проделав в их рядах семь просек. Это были последние выстрелы – атака отбита.

– Бомбами заряжай! И беглый огонь в сторону дороги! – заорал Дубин.

Оглянувшись, нахмурился: эту атаку люди отбили дорогой ценой – от фраков и то потери меньше были. Неудивительно, более пяти тысяч дротиков за пару минут выпустили долговязые бестии. Убитых было мало, но раненых хватало. Особенно много пострадало от ранений в ноги. Ничего странного – меньше всего их берегут.

К батарее подскакал Монах:

– Дубин! Огонь на овраг переноси – оттуда прут!

– Хорошо. Но смотри, там, у дороги, их тоже хватает.

– Там в основном триллы, от них отбиться сил хватит, а вот оттуда раксы лезут. И амбалов отряд.

– Где? Я их отсюда не вижу.

– Перетаскивайте пушки за мной, на угол – вдоль оврага картечью палить сможете, когда полезут вниз.

Артиллеристы послушно потащили орудия за диктатором. Дубин, несмотря на сложность обстановки, успевал поглядывать повсюду. Нахмурился – у четвертой пушки шаталось колесо. Надо бы подтянуть, да не до этого сейчас. Конь осторожно переступил через труп – восточник в простой стеганой куртке, обычный крестьянин, мобилизованный в войско. Дротик угодил бедняге под глаз, убив без мучений – война для парня закончилась. Это просто идиотизм, тащить таких «вояк» в подобный поход – у них ни щитов, ни доспехов, ни шлемов. Топоры да рогатины. Вот такие под обстрелом гибли почти все… одноразовое «пушечное мясо»…

Остановившись возле Монаха, Дубин наконец увидел противника – толпа раксов водопадом скатывалась в овраг, исчезая в кустарнике. Листва уже опала, но заросли слишком густые. Разглядеть их там невозможно – только по колыханию растительности можно понять, что они двигаются к ограждению. Завидев, что там и триллов хватает, Дубин предостерегающе заорал:

– Ребята, не зевайте! Дротиков берегитесь!

Запыхавшиеся ребята не отвечали – сопели молча, вручную передвигая тяжелые пушки. Сегодня им поработать пришлось, как никогда: вечером упадут без всяких дротиков – будут спать как убитые.

Если выживут…

– Наводите к оврагу, да покруче – чтобы вдоль него картечь летела. Побольше зацепить надо. Готовы? Огонь!

Картечь будто косой срезала хайтов вместе с кустами – снизу дружно взревели от ярости и боли сотни нечеловеческих глоток. Скольких врагов накрыло – не понять, да и растительность мешает эффективной стрельбе, но одно ясно – потери противник понес. Как бы в ответ из зарослей полетели дротики – теперь уже заорали защитники лагеря. К счастью, под батареей триллы не лазили и артиллеристы могли работать без риска.

И они работали – стреляли с дивной скоростью. Все же опыт – великая вещь, одного серьезного боя хватило, чтобы выдрессировать расчеты. Все предыдущие тренировки ничего не значили – бой это бой. Едва пушка останавливалась после выстрела, как в дымящийся ствол лез толстый банник. Быстрее, быстрее – вычистить нагар и тлеющие остатки мешочков. Идеальной чистоты не требуется, главное, чтобы не забилось затравочное отверстие и не вспыхнул порох при заряжании. Банник разворачивают другой стороной, пропихивают им картуз – мешок с порохом. Жестяные уголки, прибитые к баннику, вспарывают ткань, со стороны затравки это делают тонким граненым штырем. Дальше забить увесистый пыж – надежно забить, с силой, прессуя заряд. Теперь немного пороха подсыпать, пока заряжают контейнер с картечью – плоский цилиндр из бересты и холста. Теперь навести пушку вдоль оврага и поднести огонек, тлеющий на конце фитиля. Подождать, пока орудие не остановится после выстрела, и все начать сначала. Работа адская – едкие пороховые газы заставляют кашлять, колеса орудий увязают в грязи, ворочать тяжеленные пушки и без этого нелегко. Стволы чуть ли не докрасна раскаляются, их обкладывают мокрыми тряпками, но помогает мало.

Держа овраг под плотным обстрелом, Дубин не обращал внимания на происходящее вокруг. Нечего тратить время – надо выполнять свою работу. Об остальном пусть другие заботятся. Неладное он почуял, лишь когда потерял первого бойца – дротик, прилетев из облака порохового дыма, угодил заряжающему в спину, чуть выше лопатки. Кожаный доспех не спас – побледнев, раненый сполз на землю.

Обернувшись, Дубин понял – дело плохо. Хайты давили теперь еще и с севера, оборону на две стороны защитники не держали. Триллы уже паслись среди заграждений, без помех обстреливая весь лагерь.

Понимая, что если не отступить организованно, то через пару минут придется тупо драпать, Дубин заорал:

– Ребята, кончай огонь! Все сюда! Оттаскиваем пушки! К Фреоне отходим!

Мимо пронесся Монах, прокричав то же самое:

– Отходим к Фреоне! Шевелитесь! Дубин, держитесь, сейчас я восточников на них пущу. Главное, выберитесь из лагеря, там уже раксы бегают!

Бойцы потащили пушки назад. Потащили быстро, не жалея себя – падая в грязь, упираясь в завязнувшие колеса плечами, получая дротики со всех сторон. Кучка растерявшихся восточников, реагируя на крики Дубина, как хоть на какое-то руководство, кинулась помогать, прикрывать артиллеристов своими щитами.

С треском отлетело колесо, утонуло в грязи. Орудие завалилось набок, переломив голень зазевавшемуся восточнику. Перекрикивая вой раненого, Дубин заорал:

– Бросайте ее на хрен! Вытягивайте остальные!

Ну в самом деле, не на руках же теперь ее нести?

Второй раз за этот день батарее пришлось преодолевать западную ограду лагеря. Ребята привычно расшатали колья, выдернули, отбросили в сторону. Одна пушка завязла в рыхлой глине низенького вала, к ней кинулись все, кто мог, протащили вперед. Позади взревели – десяток раксов, прорвавшись через защитников, пробежал мимо батареи. На пушки, к счастью, не обратили внимания – тупые гориллы неслись четко к центру лагеря. Наверное, думали, что среди шатров и палаток добыча будет получше.

К Дубину подскочил Круг – узнать его можно было лишь по кольчуге и приметному поясу с медной пряжкой. Мэр, славящийся своей аккуратностью и чистоплотностью, на себя похож не был – в грязи с ног до макушки, шлем разбит, из пробоины виднеется разорванное ухо, кровь стекает по щекам и густо струится из обрубков, оставшихся от пары пальцев.

– Дубин, нам конец! Они нас смяли! Их до хрена!

– Круг, не ори! Давай пошли с нами! Еще не все потеряно!

В отличие от запаниковавшего мэра Дубин видел, что до полного разгрома далеко. Первые хайты, просочившиеся в лагерь, вызвали волну паники, и большая часть бойцов кинулась к Фреоне. Оставшиеся метались как птицы в клетке, не зная куда бежать. Вот таким, потерявшим голову от страха, точно хана, а остальные еще побарахтаются. Главное, успеть выстроить шеренги стрелков на перешейке перед мысом – там уж точно не окружат.

Мимо пронеслись первые всадники – Монах не подвел, кинул конницу восточников в бой. С пехотой рыцари воевать умеют, и теперь хайтам будет чем заняться. Теперь главное – успеть крепко встать на ноги на том мысу.

Эх, почему сразу туда не пошли? Теперь, после этой лавины хайтов, пара крейсеров не казалась такой уж страшной вещью.

* * *

«Находка» удирала от крейсера. Самое маленькое суденышко флотилии пустили дразнить гигантов вполне сознательно – по такой скорлупке попасть труднее. Рулевой клот делал почти невозможное – кораблик чуть ли не плясал, уворачиваясь от снарядов. К счастью, сейчас в него била лишь одна носовая пушка, раз из четырех подбить не смогли, то из одной и подавно не подобьют.

«Арго» и «Варяг» стояли вдалеке, у самой середины реки. Команды, высыпав на палубу, напряженно следили за ходом боя. Бум даже ставки пытался заключать на успех атаки. Издалека казалось, что этот «выпад Моськи против слона» закончится после первого же залпа «слонов». Но нет, дальнобойные пушки били лишь в воду, хотя иной раз и в опасной близости от «Находки». Паук, подведя судно на полтораста метров к первому крейсеру, разрядил в него носовую баллисту, а затем с разворота пульнул из пары пушечек ядрами. Особого ущерба, естественно, не нанес. Но хайты обиделись.

Очень обиделись.

Три ряда весел опустились в воду, трирема кинулась на обидчика. Конечно, долго гнаться она не стала бы – одумались бы быстро и вернулись на прежнюю позицию. Но тут хайтам улыбнулась удача – мотор «Находки» зачихал, затем стал гудеть гораздо тише. Судно резко снизило ход, а от кормы потянулась струйка дыма. Решив, что посудина островитян теперь не сможет уйти, крейсер продолжил погоню, на ходу бомбардируя желанную добычу. Попасть трудно – «Находка» держится на предельной дальности стрельбы, ну да ладно, скоро трирема разгонится, тогда уж точно догонят.

Хайты жестоко ошибались – ни малейших повреждений «Находка» не получила. Мотор работал как часы, не зря за ним целых три механика присматривали. Просто обороты убавили, заманивая противника кажущейся беспомощностью. Дым на корме также имел вполне прозаическое объяснение – на жаровне жгли вязанки тростника, поливая их рыбьим жиром и водой.

Олег поднес к губам трубку:

– Паук, вы как там? Штаны сухие?

– Суше не бывает. Я их пять минут назад сменил… второй раз. Олег, этот рейдбосс чуть нам нос не снес – растяжку на мачте перебил!

– Держись, Паучара! Оттащи его подальше и потаскай среди островов.

– Еще пара запасных штанов осталась – полчаса продержусь. Давайте там живее – топите этого гада! Перед выстрелом из пушки у них дымок зеленоватый лезть начинает, как его заметите, сразу в сторону идите – бьют эти суки метко. Не давайте в себя попасть!

– Постараемся.

* * *

Вода и воздух при подходящих условиях способны сотворить нерукотворное чудо. Из простой скалы ваяют человеческие головы, на которых все до мельчайшей черты лица можно разглядеть при доле фантазии, или просто столбы каменные возводят, будто великаны застыли. Бывают чудеса и покруче – тот же Большой Каньон, к примеру. Хотя, это все мелочи – весь рельеф, весь облик планеты, по сути, результат борьбы этих поверхностных стихий со стихией огня, заведующей глубинными процессами. И не понять, что тут создает, а что разрушает.

Неизвестно, какая стихия постаралась здесь больше других, но результатом ее работы стала странноватая форма рельефа. Местные называли ее Тещин нос, или Тещин мыс, а если коротко, то просто мыс. Обрывистый берег Фреоны тянулся с юга на север почти под линейку, но здесь это правило давало исключение – к ровному срезу обрыва будто треугольный кусок пирога придвинули. Склоны этого «пирога» чуть ли не вертикальны, а с берегом он соединяется перешейком менее сотни метров шириной.

Монах давно оценил удобства этой позиции и поставил здесь наблюдательную башню. На десяток километров вокруг людей не было, солдаты – единственные обитатели этой красивой, но неудобной для житья местности. Нет, местность сама по себе ничего, но постоянные набеги мелких шаек хайтов обустроиться здесь никому не давали. Служба в подобных гарнизонах была уделом новобранцев или провинившихся – или от скуки воешь, или шкуру свою спасаешь.

Хайты, начав вторжение, башню сожгли в первый же день. Неизвестно, спасся ли гарнизон, да и неважно – сейчас в руинах башни размещался медпункт. Палатки и шатры остались в брошенном лагере, так что над ранеными даже тент сделать не из чего. Зато не в чистом поле валяются, обгоревшие бревна стен – хоть какая-то защита от ветра.

Дубин лично довел сюда Круга, к тому времени у мэра начал проходить шок. Шлем с него артиллеристы снять не смогли – секира ракса прошлась вскользь, распоров сталь будто бумагу и перекосив всю конструкцию. Пусть теперь санитары думают, как добраться до раны, – пушкарям не до этого.

Оставив Круга, кинулся к батарее. На бегу оглянулся на реку, нахмурился. Видимость сейчас была хорошей, будто не сезон дождей, а сухой летний день – черточку крейсера хайтов видно было отлично.

Заглядевшись, чуть не столкнулся лоб в лоб с Монахом.

– Дубин, стой! На сколько твои пушки могут бить?

– Если ядром, то метров на четыреста более-менее прицельно могу. Дальше уже очень трудно… практически бесполезно.

– Плохо. Если подойдет крейсер, он близко держаться не станет, у них осадка большая. Не добьем мы до него…

– А если и добьем, что толку? Ядра ему что горох…

– А бомбами?

– У бомб дальность боя еще меньше. Да и шрапнелью его не напугать. Хотя… хотя идея есть одна. Читал когда-то…

– Что?

– Да ничего. Попробуем мы.

– Пробуйте. А то, похоже, от Олега вашего толку нет – не вижу я его.

Добравшись до батареи, Дубин приказал:

– Давайте все пушки за мной, на левом фланге встанем. Если свалка начнется, хоть маленько вдоль линии сможем бить, да и по реке палить.

– По реке?! – недоуменно поинтересовался кто-то из бойцов.

– Ну да. Вон корабль их стоит. Запросто может подойти и бомбить начать. И давайте кустов этих нарубайте, надо хороший костер устроить.

– Это дело – погреемся.

– Мы и без костра не замерзнем, огонь для дела нужен. И от развалин тех бревен принесите, чтобы побольше жар был. Эй, Пашка, клещи остались?

– А куда они денутся? Вон из ящика ручки торчат.

– Вот и хорошо. Они нам пригодятся. И давайте веток побольше рубите, чтобы ни кустика не осталось, надо хоть какую-то баррикаду вокруг батареи соорудить.

Эх, не успеть людям окопаться. Уже фраки неподалеку гарцуют. Мало фраков, десятка полтора, но это так… разведка. Сейчас подойдет их пехота, и начнется… Опять начнется… А ведь отступать больше некуда – позади река. Если не выстоят люди, то придется прыгать в холодную воду с многометрового обрыва. И все – конец войне. После такого разгрома уже не оправиться, хайтам никто тогда не помешает.

Прикинув, сколько людей осталось, Дубин и вовсе приуныл – семь сотен максимум. Восточников почти нет, их конница вообще пропала, после той контратаки не вернувшись. Хорошо, если до сих пор с пехотой в догонялки играет, а если вообще удрали?

Размышления Дубина прервал громкий звук со стороны реки – будто берег где-то неподалеку обвалился. Обернувшись, он увидел, что крейсер хайтов маневрирует уже в километре от мыса. В воздухе прогудело, будто от мощного мотора звук, метрах в тридцати от батареи о землю что-то хлопнулось, раскидало фонтан багровых брызг. Взвилось пламя и дым – огонь жадно пожирал мокрую пожухлую траву и остатки кустарников.

– Дубин! – донесся с правого фланга крик Монаха. – Ты говорил, у тебя какая-то идея есть? Давай шевелись, пока нас всех не угробили!

* * *

Арки, подбежав к Максу, хором загалдели:

– Там всадники! Восточники! И всадники хайтов – фраки! Они дерутся!

Тропа, оставшаяся на месте имперской дороги, в этом месте опускалась вниз и была стиснута зарослями густого кустарника. Учитывая, что в отряде было полсотни стволов, конной атаки Макс не боялся – выставит бойцов в три ряда, и легко отобьются даже от пары сотен фраков. Обойти людей через кусты будет нелегко, а атаковать снизу вверх несладко.

Переждать, пока бой впереди завершится, или ударить самим? Макс колебался недолго. Он не знал о союзе с восточниками, но почти не сомневался, что от них пакостей не будет – пока не упадет последний фрак, поневоле придется помогать друг другу.

А там посмотрим…

– Фитили зажечь! Встали в боевой порядок! Гена, вы позади держитесь, если прорвутся через нас, валите их! Мур, сзади будь! И воинов держи рядом! Не мешайте нам стрелять! Сзади держитесь! Ты понял?

– Да, друг Макс, я понял. Мы будем позади вас ждать врага.

Через пару минут тропа расширилась, впереди показался просвет – отряд вышел к открытому пространству. Макс, остановив бойцов, пробежался трусцой – хотелось самому оценить обстановку перед боем. А может, и не будет никакого боя. Это он решит, когда все рассмотрит.

Арки не ошиблись: действительно, восточники и фраки рубились здесь не на шутку. Сотни полторы рыцарей крутили карусель у подножия холма, десятка три фраков пытались в эту карусель вломиться и всех порвать.

Смысл маневров конницы Максу был непонятен – восточники тупо удирали от фраков, но, отведя их от центра боя, заворачивали, заставляя метаться по кругу. Вся схватка напоминала водоворот из-за таких перемещений, причем водоворот двусторонний. Фраки, срезая углы, пытались достать юрких противников из других групп, но неповоротливым колоссам это удавалось нечасто – люди легко ускользали от ударов. Зато если уж доставали, то доставали надежно – на земле уже валялось несколько разрубленных тел всадников и лошадей. Но и хайтам доставалось – хватало и черных туш.

На глазах Макса одна из групп всадников, преследуемая тройкой хайтов, отвернула в сторону, обрушилась на парочку фраков, преследующих другую группу. Контратака была рассчитана точно – тяжелые черные рыцари не успели развернуться и, выбитые из седел ударами тяжелых копий, пополнили число вражеских потерь. Только тут охотник понял, что эта карусель – вполне сознательное маневрирование, предназначенное для того, чтобы подставлять разрозненных противников под встречные удары. Тактика непростая – одна ошибка, и ты труп. Видать, опытные ребята… Хорошо, что врагов немного, будь их раза в два больше, ничего бы не спасло.

Фракам, очевидно, надоело нести обидные потери от юрких противников. Черные всадники одновременно развернулись, помчались к Максу. Судя по всему, им хотелось перенести бой на тропу – в этой узости карусели не покрутишь.

Макс бежал назад так быстро, как никогда в жизни еще не бегал, – на что способны пики в руках фраков, он знал и знакомить с ними свою шкуру не хотел. Не добежав до первой шеренги, заорал:

– Фраки! Готовься!

Пробежав мимо бойцов, развернулся. Вовремя! Первые хайты уже ворвались на тропу. Не дожидаясь появления остальных, скомандовал:

– Первая шеренга, огонь!

Загрохотали выстрелы. Бойцы, перехватывая разряженные мушкеты на плечо, бросились назад, остановившись за спинами третьей шеренги. Теперь надо быстро перезарядить оружие, пока работают другие.

– Вторая шеренга, огонь!

В дымное облако разрядили мушкеты бойцы второй шеренги, откатились за спины первой. Макс, выждав десять секунд, дал приказ третьей шеренге. За полминуты вдоль тропы было выпущено несколько килограммов свинца, и отряд опять был готов к бою – первая шеренга уже перезарядила оружие, а картечницы еще и вовсе не стреляли, стоя в резерве.

Холм укрывал тропу от северного ветра, и пороховая мгла рассеялась не сразу. Врагов не было, лишь десяток изрешеченных туш вдалеке. Завидев это, бойцы довольно загудели, арки даже песню какую-то хором затянули – судя по тональности, явно победную.

– Рано радуетесь! – заорал Макс. – Там их еще десятка два должно быть! Не расслабляться!

Народ затих, припал к прикладам мушкетов, целясь вдоль тропы. Пару минут ничего не происходило, но затем послышался стук копыт, показался одинокий всадник – восточник. У кшаргов не выдержали нервы – защелкали луки. Далековато для эффективной стрельбы, но всадника напугали изрядно – нахлестывая лошадь, он скрылся в кустах и оттуда заорал:

– Я не фрак! Прекратите стрелять!

Макс, дивясь наглости разбойника, заорал в ответ:

– Мы не слепые и видим, кто ты! Что вы, что фраки – нам разницы нет, всех режем!

– А как же наш договор?!

– Какой договор? Мы с собаками ни о чем не договаривались!

– Сам ты пес и предки твои шелудивыми псами были! Вы, похоже, те самые обормоты, что в крепости запертые сидели? Небось мозги отлежали себе возле печек? Ведь кроме вас все знают, что у королевств с вашими вождями теперь договор и мы воюем вместе. Это даже дураки деревенские знают, а вы не знаете.

– Врешь небось!

– Я сир Дюраг, верный вассал барона Шервазира. Герцог Октус послал меня к вам узнать, кто вы такие. Счастье, что не пошел сам, так бы и пал глупо от ваших вонючих труб. Послушайте меня, сейчас пехота хайтов бросила вашу крепость, чтобы задавить нашу армию. Наши армии теперь одна армия, и воюет она на берегу Фреоны. Ваши вожди: Монах, Кругов, Дубин и Серго давно уже заключили с нами договор. Прекратите по мне стрелять!

– А почему это я тебе должен верить?

– Я же назвал вам имена ваших вождей!

– Так это не тайна. Вы могли у пленного это узнать.

– Ну хорошо. Раз ты такой твердолобый, сиди дальше на этой тропе. Только не стреляйте в спину – мы вернемся к Фреоне, там надо спасать нашу пехоту. После того как хайты разгромили наш лагерь, наверняка половина разбежалась или погибла и пленена, им там трудно. Не создавай нам лишние трудности! Сиди тут и потом, на старости лет, будешь внукам рассказывать, как всю битву трусливо в кустах просидел! Все, я удаляюсь!

Решившись, Макс крикнул:

– Стой! Вас немного, нас тоже немного. Вместе будем сильнее. Предлагаю объединить силы, и ударим вместе. Потом разберемся с этим договором… Хайты важнее.

– А ты не полный дурак! Спускайтесь вниз, там соберемся.

– А фраки где? Десятка два еще должно было остаться.

– После вашей стрельбы они разбежались. Не любят эти черные бестии ваш вонючий дым, очень не любят – эти трубы их сегодня потрепали на славу.

– С нами отряд союзных ваксов – не трогайте их, они не враги.

– Парень, даже если с тобой легион демонов тьмы приперся в придачу со всеми нашими кредиторами, мы только рады будем – нам сейчас брезговать союзниками не стоит.

* * *

Дубин расшвырял пылающие угли, ухватил клещами малиново-красное раскаленное ядро, лично сунул в пушечное жерло.

– Бегом ребята! Огонь! До пороха жар быстро дойдет!

Рядом разорвался очередной снаряд крейсера, огненное зелье угодило на спину мушкетера. Воющего от ужаса и боли парня завалили на землю, поспешно накрыли мокрой шкурой. Хайты, не встречая противодействия, обнаглели – трирема стояла в паре сотен метров от мыса, повернувшись к берегу бортом, и била по позициям людей из двух пушек сразу.

Пора ее за это наказать.

В далеком детстве Дубин в приключенческой книжке встречал описание боя береговой батареи с кораблем. Запомнился момент, когда в печи раскаляли ядра и били по деревянному судну. Вроде бы таким методом можно вызвать пожар. Сомнительно, но раз нет других идей, то почему бы и не проверить?

Пушка выстрелила, ядро угодило в воду с небольшим недолетом.

– Кто вас, идиотов, стрелять учил! Выше берите!

Второй выстрел тоже мимо, зато третий удачно – прямо в середину борта. Дубин хорошо видел, как черная точка ядра ударила по доскам, после чего случилось непредвиденное – снаряд мячиком отлетел назад, упал в воду.

– Мать вашу! Не пробили! Еще давайте!

Еще одно ядро угодило в борт с тем же эффектом, зато последнее ударило по палубе, разнеся баллисту. Хоть невеликие повреждения, но хайтам они не понравились – вновь заработали тяжелые весла. Корабль попятился прочь от берега.

– Он будто титановый, – сплюнув черную слюну, Дубин пояснил: – Борта, видать, из хорошего дерева и толстенные. Чугунным ядром пробить не можем… прямо бронированный… Ну ничего – издалека им труднее будет бомбить нас, а близко теперь подойти не решатся. Это еще что такое?

Выше на Фреоне творилось нечто странное – по реке спускалось облако дыма. Может, корабль горит там? Непохоже, уж больно много дыма, будто флот кораблей пылает. Еще и ветер северный несет его низко, заволакивая все. Что бы это ни было, но хайтам лишняя помеха – через пару минут это облако накроет крейсер, труднее будет на берег глядеть.

От созерцания реки Дубина отвлек крик Монаха:

– К бою! Приготовиться к бою! Держаться на месте! Никому не отступать! Кто хоть шаг назад сделает, лично на сухой кол посажу!

Обернувшись, Дубин первым делом скомандовал:

– Отставить ядра! Заряжай картечью!

Вторым делом посмотрел в сторону противника. Увиденное его не особо обрадовало, хотя он ожидал худшей картины. Хайтов было много, очень много. Бегло прикинув их численность, Дубин понял, что их не меньше тысячи и не больше двух тысяч. Конечно, не та орава, что раньше была, но тоже немало. Кроме того, к врагу наверняка спешат запоздавшие отряды – их армия, как и армия людей, здорово разбежалась после битвы за лагерь.

Осталось десятков семь мушкетов и шесть пушек. На них вся надежда.

От сплошной темной массы хайтов вперед шустро ринулись многочисленные долговязые фигурки. Опять они триллов в бой кинули. И откуда только эти метатели берутся? Сегодня их столько перекосили у северной изгороди лагеря, что казалось, не осталось ни одного уже. Ан нет, сотни еще бегают. Да и дротики у них опять есть, видать, насобирали на месте боя за северную сторону.

Подпустив их на сотню метров, Дубин скомандовал:

– Огонь!

Батарея выпустила поток картечи – сотню триллов как минимум выкосило, но остальных это не остановило. Кшарги и лучники восточников без лишних указаний начали пускать стрелы – против этих тварей очень эффективно. Следом заработали мушкеты. В этом бою людям приходилось держать лишь перешеек – полоску суши шириной метров восемьдесят. Враги будто горлышко бутылки атаковали – идеальные условия для обороны. Свинец косил хайтов толпами, лишь единицы смогли выпустить свои дротики, не нанеся серьезных потерь.

Не более четверти триллов рванули назад будто зайцы – только пятки сверкали. Вслед заулюлюкали приободрившиеся бойцы – победа маленькая, но боевой дух подняла изрядно. Теперь пусть бьют всеми силами, и побыстрее, пока до них не дошло, что можно и вовсе не атаковать, а просто надо дождаться, когда всю работу сделает крейсер.

И сделает эту работу легко, не дав людям даже шанса на победу.

* * *

Пять плотов дрейфовали вниз по течению. Шли они ровненько, почти в линию. Неудивительно, ведь Олег не первый день в этом мире, а память на поганые местные сюрпризы у него хорошая. Не так давно против «Арго» ваксы пытались почти такое же устроить, только вместо плотов там были лодки с головорезами. Вот и он не побрезговал хитростью дикарей – связал плоты между собой корабельными канатами. К крайнему левому плоту сейчас привязан «Арго», а к правому – «Варяг». Корабли, действуя четко и без суеты, спускали ниточку плотов на крейсер, обстреливающий мыс.

Пять дней таких сильных дождей – это не шутка. Реки раздулись, наползли на берега, пачкая отмели грязной пеной. Земля раскисла до состояния жидкой грязи и уже не впитывала воду – лужи стояли будто озера. Намокло все, что могло намокнуть, в том числе прибрежный тростник и камыш. В сухую пору года тростник сгорал без дыма, а сейчас, особенное если камышом переложить, то тлел, будто солома мокрая. Да и поджечь непросто – жир рыбий нужен для этого, смола, деревяшек сухих тоже неплохо подложить для растопки.

На каждом плоту был целый стог мокрого тростника и камыша. Все запасы рыбьего жира вылили в эти кучи, туда же пошла смола – нечем даже борта законопатить будет, если меж досок Фреона щелочку найдет. Дров тоже не пожалели – нарубили и сухостоя, и сырятины. Сняли с бортов автомобильные шины, служащие для смягчения удара о причалы при швартовке, положили сверху. Горит это все добро теперь знатно – огня не видать, а вот дым тяжелый, вонючий и зверской густоты.

Северный ветер вообще сегодня на службе островитян – послушно относит смрадное облако в сторону вражеского крейсера. Спасибо «синоптику-клоту»: Удур все же сумел внятно объяснить, какая сегодня будет погода. Хайты уже заметили неладное, засуетились, пушки свои отвернули от берега. Вперед – попробуйте прицелиться в сплошную дымовую стену. Одно плохо, сами островитяне тоже не видят крейсер. Ну да это не беда, Олег заранее побеспокоился, выслал лодку под берег. Оттуда теперь наблюдатель флажками семафорит, корректируя движение кораблей, а уж между собой «Арго» и «Варяг» радиосвязью общаются. Так что не вслепую идут.

Вспышки от выстрела Олег в дыму не увидел, лишь дернулся, когда рядом с крайним плотом взметнулся столб воды. Нагломордый Лом, стоя рядом с адмиралом, прокомментировал:

– Вот сцуки, плоты разбить хотят. Если попадут, то все в щепки разнесут.

– Не каркай… Плот не корабль, попасть трудно… тем более через дым. Ты давай, торпеду готовь свою. Сам готовь…

– А чего ее готовить? Я хоть щас ее запущу – там всего один рычаг потянуть осталось.

– Сейчас рано. Ты сам говорил, что надо подойти поближе, в упор забить ее.

– Так и надо. Дальше сотни метров ни фига не попадем. Хотя не факт… Пускатель ее швырнет слабо, но двигатель метров двести протащит минимум. Только скорость-то фиговая, отвернуть успеют или отойти. Не, Олег, с сотни метров надо бить. И с прямого хода, не на повороте, а то отвернуть может при ударе об воду. Тогда ручаюсь – одни пузыри от него останутся.

– Ты и с миной ручался…

– Нахимов ты наш, чем ты недоволен? Как Лом сказал, так и вышло – нет теперь того «Титаника». А если бы твой гном установил ее под днище, то вообще сразу бы накрылся. Я же не виноват, что он под сортиром им мину поставил. Вот… дыму-то… Я не думал, что это дерьмо так дымить может… Будто химия какая-то тлеет… Но смотри, минут через пять дым спадать начнет, вон пламя уже вырывается.

Олег, не обращая внимания на бормотание «химика», поднес рацию к губам:

– Серега, наблюдатель сигналит, что до крейсера метров пятьсот осталось. Готовься рубить канат. И сразу отворачивай, держись за дымом. Первыми атакуем мы, ты не лезь – крутись метрах в трехстах от них, там баллисты не достанут, а как увидишь дымок в стволе, сразу отворачивай. Не забывай!

– Понял.

Олег, напряженно вглядываясь в сторону лодки, увидел долгожданный сигнал:

– Давай, Серега! Руби! Удачи!

Пряча рацию в коробку, заорал:

– Эй! На носу! Руби канат, и все в трюм! Наверху остаются лишь рулевой и торпедная команда. Лом, тебя это тоже касается!

– Иду-иду! Но смотри, Олег, если пульнешь с разворота и промажешь, на меня потом не вали! Я вас по-хорошему предупреждал!

– Иди-иди… помним мы все. Мотор, полный вперед! Удур, заворачивай левее, потом иди к хайтам наискосок! В дым прячься! И когда я тебе скажу: «стоп» – ты должен удерживать «Варяг» прямо, без поворотов идя на врага. Все понял?!

– Олег, я все понял. Но мне страшно, ведь если идти прямо, в нас могут попасть. Я не хочу, чтобы в нас попали. Особенно я не хочу, чтобы попали в меня.

– Будем надеяться, что не успеют.

Очередной снаряд с крейсера задел верхушку костра, раскидав дымящиеся ошметки на десятки метров. В следующий миг «Варяг» окунулся в дымовую завесу. Олег сразу закашлялся – он, конечно, понимал, что возле плотов дышать нелегко будет, но все равно как-то неожиданно вышло.

Если наблюдатель не ошибался, то они сейчас метрах в трехстах от крейсера. Опасная дистанция – не будь дыма, уже бы под обстрелом давно были. Хорошо бы не выходя из дыма подойти и в упор шарахнуть. Но, увы, – даже чутье клота в этой мгле может дать осечку. Ведь три корабля сейчас вспенивают здесь воду винтами и веслами – Удур просто теряется при таком обилии источников возмущения.

Очередной выстрел крейсера ударил не по воде – всплеска не было, звук звонкий, будто по барабану стукнули. Видать, по плоту все же врезали, в дыму не разглядеть. Да и неважно уже, пусть хоть все плоты разнесут – поздно. Островитяне все же перехитрили грозные пушки крейсера, подошли в упор, избежав обстрела.

«Варяг» вышел из полосы плотного дыма, вглядываясь вперед, Олег различил громадину вражеского корабля. До него было рукой подать – метров двести, не больше. Страшно смотреть – никогда еще так близко к этим колоссам не подходили. Хайты тоже заметили дерзкую скорлупку – трирема медленно разворачивалась бортом к противнику, пушки на башенках угрожающе поворачивались, нащупывая цель.

Олег не заметил предупреждающий дымок из стволов, просто шестым чувством понял – сейчас врежет.

– Удур, разворот!!! БЕГОМ!!!

Пушки крейсера ударили в унисон, один снаряд плюхнулся в метре от носа, обдав Олега брызгами воды, второй прогудел над палубой, исчез за кормой. Теперь у «Варяга» полминуты для атаки – от второго залпа уже не увернуться, бить будут практически в упор, а стреляют эти гады метко.

– Удур, поворот на них! И держи прямо!

– Олег, в меня почти попали. Я очень боюсь.

– Все боятся! Держи прямо!

Палубу пробил короткий тяжелый дротик, из трюма кто-то заорал. Проклятье, начали работать баллисты крейсера.

– Эй! На торпеде! Готовься! Заводи!

С торпедного аппарата давно уже сняли парусину. На здоровенной скошенной трубе сидел дрожащий парнишка, перепуганно поглядывая на приближающийся крейсер, он держался за пусковой рычаг обеими руками. Второй торпедист с палубы рванул за трос, заводя химический двигатель торпеды. Олег не знал, что за гадость туда засунул Лом, но на испытаниях видел, что пенный выхлоп из реактивного сопла способен отнести тяжеленную сигару торпеды на пару сотен метров.

Теперь дороги назад нет – химический двигатель не остановить. Секунд через десять после запуска лавина пены своим давлением раскурочит аппарат и вышвырнет торпеду в реку – не помешать этому.

Олег уже отскочил к мачте, прижался к ней спиной. Взгляд только вперед, на железную двузубую вилку, что воткнута точно в нос корабля. Грубый прицел, но эффективный. В прорези движется борт крейсера, приближается быстро, пугает этой быстротой. Оттуда поспешно бьют баллисты, на палубу высыпала шеренга триллов, готовят дротики. Господи, да какая сотня метров – они сейчас вообще врежутся. Все – секунд пять прошло, и все это время «Варяг» идет прямо, ни на метр не вильнув. Как бы ни боялся Удур, но дело свое делал четко.

– ОГОНЬ!!!

Рычаг провернулся со скрежетом, натужно вытаскивая стопор из пускового механизма. Отдача торпедного аппарата была страшной – «Варяг» содрогнулся, а Олег приложился затылком о мачту.

Торпеда будто ласточка вылетела из своего гнезда, плюхнулась в воду уже за носом «Варяга», ровнехонько, будто под линеечку, погнала вперед, оставляя за собой грязно-желтый пенный след. Очередной металлический дротик ударил в борт, корпус корабля содрогнулся. Олег даже не вздрогнул, не было здесь Олега – он целиком был поглощен созерцанием торпедной атаки. Теперь можно не отвлекаться и не торопиться – если сейчас что-то не сработает, уйти не получится, расстреляют в упор. Наверняка уже зажигательные снаряды к баллистам подтягивают, да и пушки вот-вот перезарядятся.

Лом – не подведи.

Торпеда ударила крейсер ровно посредине. Взрыв был страшный – неизвестно, сколько дряни набил в боевую часть Лом, но явно в несколько раз больше, чем в ту давнюю мину. Ударная волна сорвала парусину с носовой баллисты, парнишка, сидящий на торпедном аппарате, не удержался, улетел в воду. Его вопль Олег не услышал – грохот был такой, что чуть уши в голову не забило.

Борт у крейсера был крепок, но против тротила разве дерево спасет. Когда клубы дыма чуть поредели, Олег увидел, что пробоиной дело не ограничилось – триреме попросту оторвало борт. Оторвало совсем. От носа до кормы. С брусьями шпангоутов и досками обшивки. Будто хирург вскрытие сделал, обнажив все нутро корабля.

И в этой чудовищной прорехе Олег различил странную конструкцию. Большую часть внутреннего пространства крейсера занимал исполинский бронзовый цилиндр. Эта труба протягивалась от носа до кормы, из нее вверх тянулись какие-то шипы и призмы, две орудийные башенки также вырастали из нее.

Все это зрелище Олег созерцал не более секунды – жадные воды Фреоны с ревом налетели на добычу, опрокинули на борт, потянули на дно. Судя по всему, таинственная бронзовая конструкция была очень тяжелой – трирема тонула со скоростью кирпича.

Очнувшись, Олег развернулся к корме:

– Удур! Отворачивай! Держись от них подальше! Не подходи близко!

– Олег, я понял. Удуру хорошо, он больше не боится. И этот корабль больше не жужжит. А жужжал.

– Назад давай, надо вытащить нашего из воды. Эй, народ! Человек за бортом!

Народ повалил из трюма, выстраиваясь вдоль борта, люди завороженно следили за последними судорогами поверженного колосса. Корма крейсера скрылась под водой, лишь нос торчал над водами реки, но это продолжалось недолго, корабль исчез, выбросив напоследок фонтан пенных брызг. На месте гибели триремы среди обломков и барахтающихся хайтов остался бурлить водоворот, окруженный мириадами поднимающихся пузырей.

– Интересно, какая здесь глубина? – задумчиво произнес Олег.

– Ему хватило, – злорадно буркнул Клепа.

– Не в том дело… хорошо бы его достать потом и посмотреть, как там все устроено… Ладно, неважно… Готовьтесь к бою – к мысу пойдем. Может, достанем хайтов из пушек своих.

* * *

Монах, глядя на реку, высказался коротко:

– Зря я на Олега лишнее наговорил – дело свое он знает.

Дубин, проводив усталым взглядом тонущий крейсер, безразлично брякнул:

– Сейчас попрут опять. У меня пороха на три залпа осталось. Потом будем банниками отбиваться.

– Твои три залпа могут половину их толпы скосить. Молодец, ты очень хорошо сегодня поработал. Постарайся еще раз – три залпа это три залпа.

– Многовато их для нас… Сюда бы сейчас восточников… конников… Ударить сбоку… конница хорошо их режет.

– Может, появятся еще… Ты своих предупреди – сейчас шоу может начаться.

– Что за шоу?

– Да вон, хиты маячат в первых рядах. Они вроде миражей создавать могут – чудовища шагающие, скелеты огромные, на психику давить будут.

– Видали мы такое, не удивимся.

– А меня вот они не перестают удивлять…

* * *

К мысу отряд Макса добрался почти без приключений. Пару раз по пути нарывались на небольшие отряды хайтов, но их быстро и жестоко вытаптывала конница восточников. Эти рыцари, конечно, те еще гады, но дело свое знали хорошо – у врагов даже шанса не было, их просто сметали. Конечно, нарвись на крупные силы, так легко бы не отделались, но тем не менее профессионализм чувствовался. Макс их невольно зауважал – глядя на их слаженные действия, он понимал, что, не будь у островитян огнестрельного оружия, отбиться от наскоков этих разбойников не смогли бы.

Шли без разведки, напролом. Лишь кое-как соблюдали разделение частей: земляне и кшарги отдельно, ваксы и восточники своими кучами. Уже перед мысом, пробираясь через чахлую рощицу, заслышали впереди шум битвы. Народ без всякого приказа остановился, люди растерянно уставились на своих командиров.

Макс первый принялся их подгонять:

– Чего встали?! Вперед! Фитили зажигайте, сейчас начнется.

По-хорошему сейчас бы остановиться, глянуть, что там к чему. Но это если по-хорошему, а хорошего здесь не будет. В рощице этой не укрыться, того и гляди, хайты первыми заметят пришельцев, так что стоять нельзя, иначе инициативу перехватит противник. Что бы там ни было, надо использовать фактор неожиданности по максимуму.

Рощица закончилась, впереди, до самого берегового обрыва, тянулось открытое ровное пространство. Трава да мелкий кустарник – любимое пастбище для антилоп. Но паслись здесь не антилопы – хайты. Много хайтов, так много, что даже считать их не хотелось. На опушке рощицы, в считаных шагах от приближающихся бойцов, присело несколько хитов. Карлики размахивали корявыми ручонками, тонко подвывали. Воздух над ними мерцал, сгущался на глазах, превращаясь в призрачных монстров – огромных ящеров, пауков и вовсе непонятные создания.

Макс, выпустив стрелу в первого «иллюзиониста», скомандовал:

– Беглый огонь! Стреляйте как можно быстрее!

Обернувшись к Октусу, попросил:

– Придержите коней. Дайте нам поработать. Когда вся эта орава бросится на нас, тогда и ударите.

– Хорошо. Убейте их как можно больше.

У перешейка шел нешуточный бой – там безостановочно бабахали мушкеты и гремели пушки. Дым в том месте ветер не успевал относить. Здесь, ближе к роще, движение было потише – отдельные отряды перегруппировывались, чтобы вступить в битву.

Вот по ним и ударила картечь.

Первый залп выкосил уцелевших хитов и снес не меньше сотни раксов из ближайшей кучи. Оставшиеся с ревом бросились к роще и дружно сдохли на опушке от второго залпа. Уцелевших счастливчиков добили кшарги.

Реагируя на новую угрозу, к роще рванула уже очень серьезная толпа – такую в один залп не ополовинить. Но сделать залп землянам не дали восточники – у Октуса не выдержали нервы. Герцог выскочил вперед, выхватил меч:

– Руби свиней!!! Вперед!!! Загоним их в реку!!!

– Идиот, – обреченно вздохнул Макс.

Конница с гиканьем вынеслась из рощи, с ходу смела самых прытких хайтов, пошла вперед, разрезая толпу пехоты, будто нож масло. Макс, понимая, что время тактических маневров прошло, обернулся к ваксам:

– Мур, идите в бой. Рубите их.

– Я понял, друг Макс. А нам потом можно будет украсть их вещи?

– Можно. И сожрать их можете. И трахнуть можете. Все что хотите делайте – я разрешаю. Давайте вперед.

Ваксы дружно завыли, заревели, завопили что-то предельно обидное для врага, замахали секирами, потом бодренько бросились вслед за конницей.

Макс, накладывая на тетиву стрелу, приказал:

– Идем к перешейку. Попробуем соединиться с нашими. Двигаемся напрямик к берегу, а там вдоль обрыва пройдем. Ребята, перезаряжайте мушкеты быстро, очень быстро. Иначе хана нам.

Отряд вышел из рощи, первая группа дала залп, расчищая дорогу к береговому обрыву. Хайты уже привыкли к огнестрельному оружию и даже попытки не сделали контратаковать – помчались прочь. Вдалеке соберутся ордой и задавят числом.

Второй залп сделали уже у края обрыва, вдоль него, пошли к перешейку по трупам врагов – картечь здесь скосила несколько десятков хайтов. Из порохового ада, дымящегося на линии обороны армии, вынеслось несколько амбалов – бочкообразные великаны были изранены, они не атаковали, просто отступали и нарвались на людей случайно. Без разницы – новый залп и новые трупы.

– Вперед, ребята, недалеко уже осталось! Эй, там, на мысу!!! Не стреляйте!!! Свои мы!!!

Как бы отвечая на крики, в дыму засверкали вспышки выстрелов, рядом кто-то отчаянно заорал, получив картечину в щеку – хоть и далековато улетела, но мясо сорвала.

– Суки! Да что же они творят! Мы же свои! Стоять всем! Здесь встанем, сзади нас не обойти! Огонь по этой толпе!

Мушкетеры послушно воткнули подставки, вразнобой загремели выстрелы. Целиться не надо – бей вдоль пустоши, хайты почти всюду. Боже, как же их много. Стоп, уже не только хайты. Вон рыжие морды воинов Мура, да и всадники рядом носятся.

– Смотрите, куда бьете! Своих не зацепите!

Макс с тревогой смотрел, как согласованно, дружно откатываются враги. Сейчас соберутся в ораву и ударят. На голом обрыве не устоять – тут не мушкеты, тут пулеметы нужны. Эх, холодна по осени вода во Фреоне, а искупаться, похоже, придется…

Но нет, хайты почему-то медлили, не атаковали. Так и продолжали откатываться. И тут Макс понял – это не перегруппировка. Вся орда врага дружно топала на север. Это отступление, просто не выдержали они. То ли потери их доконали, то ли неожиданная атака с тыла, но додавили их люди наконец-то – бежит Хайтана.

Коннице раздолье: головорезы Октуса работают будто мясорубки. Нет ничего приятнее, чем рубить убегающих. Ваксы от них не отстают, бьют по спинам и затылкам с такой силой, будто хотят секиры переломать. А вот мушкетерам плохо, не догнать им врага – попробуй побегай с такой трубой на плече.

Все, закончился бой для мушкетеров.

Ветер унес от перешейка остатки дыма, там больше не стреляли. Подняв руки, Макс заорал:

– Эй! Все! Победа! Не стреляйте, мы идем к вам!

Переступая через трупы, а кое-где и шагая прямо по ним, люди двинулись к мысу. Навстречу из-за жалких баррикад выходили восточники, северяне и южане. Макс понял, что его не обманули всадники – очевидно, и вправду союз заключили, раз вместе сражались.

Дубин издалека взмахом руки поприветствовал товарища:

– Здорово, Макс. Рад, что ты жив.

– Я этому тоже рад.

– А где Кабан?

– Ранен он, в лесу его спрятали.

– Плохо.

– Слушай, Дубина, как ты думаешь, меня назад к Измаилу пустят сейчас? Там в лесу у нас народ остался гражданский плюс раненые. Ну и запасы там кое-какие – жратва и порох.

– За порохом пустят. Порох нужен, этих тварей же надо догонять и добивать. У нас его почти не осталось. Сейчас вон Олегу сигналят, чтобы к берегу подошел, перекинул корабельные запасы. Порох тут тоннами уходит при таких делах.

– Ясно. Значит, отпустят. Дубина, а у тебя случайно каких-нибудь бус не завалялось? Олег с Юга привозил целый ящик, стеклянных.

– Макс, я не педик, мне бусы не нужны. А тебе они зачем?

– Да так… кое-кому подарил бы… Порадовал бы…

– Надеюсь, не Кабану…

Монах подошел бесшумно, пешком, спокойно поинтересовался:

– Я вам не помешал? Здравствуйте, Макс, рад, что вы снова с нами. У вас порох еще остался?

– Немного есть, и еще запасы в лесу оставили.

– Это хорошо. Передайте своих людей Дубину и доставьте эти запасы. Мы сейчас на север выступим, все, кто в состоянии, пойдут гнать хайтов. Надо их добить, пока в себя не пришли.

– Хорошо. Я тогда десяток кшаргов с собой возьму. И еще, мне перед уходом надо с Олегом переговорить, вон «Варяг» к берегу походит.

– Если это срочно, переговорите. И потом быстрее за порохом. Кстати, кшаргов своих на разгрузку корабля поставьте, снимем с него все, что можно, – наш лагерь хайты сожгли, ничего не осталось. Хоть навесы из парусов для раненых сделаем. Макс, проследите, чтобы разгрузка прошла быстро. «Варягу» надо перезарядить торпедный аппарат, и снова в бой. Где-то тут остался последний крейсер. Не стойте столбом, идите. Там, левее, по промоине можно вниз спуститься. Правда, не знаю, как потом подниметесь – придумаете что-нибудь.

Макс позвал кшаргов, пошел к обрыву. Охотник был доволен – диктатор не стал уточнять, для чего ему так срочно понадобился Олег. Да и не Олег Максу нужен, ему нужна его жена Аня. Та барахольщица известная, уж у нее-то бусы должны быть точно, и жалеть она их не станет. Он потом, по зиме, пару шкурок горностая ей взамен подарит.

Может, через полчаса, когда схлынет боевой стресс, он будет смеяться над самим собой – нашел время о побрякушках думать. Но сейчас в голове почти идеальная пустота, лишь мысль о бусах покоя не дает.

А кому подарить бусы, это уж дело Макса.

Главное – до поляны добраться.

## Это наш дом

### Глава 1

Вначале это был самый обычный рейс. Самолет взлетел, набрал высоту, жадно пожирая горючее, и направился к далекой цели, до которой добраться ему было не суждено. Ни один из пассажиров, похоже, не догадывался о том, что это рейс без посадки – никто не опоздал и не сдал билет, опровергая тем самым популярную теорию «предвидения катастроф». Из ста тридцати девяти пассажиров и членов экипажа ни один не догадывался, что причуды судьбы ведут их небесную машину навстречу редчайшему астрономическому явлению – ее путь пересекался с исполинским эллипсом, по которому вокруг Солнца двигался небольшой астероид. В принципе пересечения орбиты Земли с орбитами астероидов и комет – явление не столь уж и редкое: в плоскости эклиптики им тесновато. Большинство таких пересечений проходит незаметно для земных астрономов. А если это замечают астрономы, то обыватели в массе своей пребывают в неведении. Какое им дело до небесной механики? Да никакого.

Но не в этом случае.

Сегодня астероиду не повезло – редчайшее совпадение: в точку пересечения с орбитой Земли он пришел одновременно с планетой. Метеоспутнику, оказавшемуся на пути небесного гостя, тоже не повезло. Не повезло крупному промышленному центру и его обитателям: исполинская железоникелевая глыба закончила свое странствие в районе железнодорожного вокзала. Не повезло также двум самолетам и их пассажирам: один набирал высоту, другой давно уже занял свой эшелон – оба они оказались слишком близко к месту событий.

Им просто не повезло – минутой позже, и все бы обошлось.

Но второму самолету не повезло меньше.

Хотя как знать… пассажиры первого хотя бы не мучились…

* * *

Сок оказался теплым. Н-да… уж лучше бы коньячку у стюардессы взял – его и теплым можно выдуть, а вот теплый томатный сок – раствор соплей в протухшей болотной воде. Конечно, это вопрос вкуса, но его вкус, увы, именно такой. Эх, сейчас бы еще закурить… Дома покурит, и покурит как аристократ – как минимум одну сигару он точно заслужил. Как раз успеет до футбола вернуться: развалится перед телевизором на своем верном четвероногом друге диване. Будет по-плебейски пить пиво и по-аристократически курить сигару, наблюдая за полуфинальным матчем. А уж завтра, на фирме, сбросив груз неотложных командировочных трофеев, закатится с Серегой и Славкой в кабак, и там они отметят свой успех по-настоящему – завтра можно. Их почти двухгодичные усилия наконец-то разродились результатом. Да еще и каким – не на ступеньку вверх шагнули, а, считай, целый пролет разом перескочили. Будто два джек-пота сорвали в один день. Повезло. Хотя везение – это обычно результат кропотливой подготовки: в их случае все было именно так. Без труда, как говорится… холодильник не украсть, и будешь пить теплый томатный сок до скончания своих дней. Интересно, а что пьет эта красотка, сидящая впереди? Волосы у нее просто загляденье – будто каждую волосинку вручную укладывала на причитающееся ей место. Надо бы при выходе оценить переднюю часть организма: если там все соответствует затылку, придется подумать о перспективах завязать знакомство – такое произведение искусства упускать преступно. С легкой завистью покосившись на соседа, тянувшего из стаканчика далеко не сок, Андрей поставил свой стаканчик на откидной столик, потянул журнал из сетчатого гнездышка на спинке кресла. Именно в этот миг все и случилось – траектория небесного гостя пересеклась с курсом авиалайнера. Самолет задело огненной оболочкой умирающего небесного гостя – жизнь пассажиров и членов экипажа очень круто изменилась.

Для тех, кто это пережил, естественно.

Слева кто-то вскрикнул, тут же хором заорали чуть ли не все пассажиры по левому ряду. Повернувшись, Андрей от неожиданности подпрыгнул в кресле, нечаянно врезав коленом по столику. Стаканчик с соком подпрыгнул, выплеснул содержимое ему на рубашку, но он эту неприятность даже не заметил. По левой стороне салона творилось нечто невообразимое – все иллюминаторы сияли ослепительно-оранжевыми сполохами, будто снаружи кто-то врубил тысячи горелок одновременно. Андрей со своего места не мог видеть источник странного сияния, но и без этого у него волосы на затылке зашевелились. А уж дружные крики тех, кто сидел у иллюминаторов…

Что за… Крыло загорелось?!

Журнал выскользнул из мгновенно вспотевшей ладони – не тратя времени, Андрей поспешил пристегнуться. Он проделал это рефлекторно – очевидно, проснулась интуиция. Едва успел – самолет внезапно резко лег на правое крыло, попытался было выровняться, но в следующий миг уютный мирок салона попросту смело: по нему полетела посуда, журналы, сумки… и люди. Мало кто сидит пристегнутым после набора высоты…

Самолет нехотя завалился на правый бок. Перед Андреем головой на иллюминатор рухнул один из пассажиров. Корча в пронзительном крике кровавую маску, оставшуюся от лица, бедняга схватился за кресло впереди. Это его не спасло – очередной крен машины выкинул его к носу столь стремительно, что пластиковая обшивка вырвала несчастному ногти. В этот же миг Андрею заехал по затылку кто-то, прилетевший от хвоста. Повезло, что вскользь, но все равно шея угрожающе хрустнула, резко лязгнули зубы, наполнив рот осколками эмали, в глазах потемнело.

Это конец – авиалайнеры не приспособлены к подобной акробатике.

Это конец!

Но все равно хотелось верить в лучшее и сопротивляться костлявой старухе до последнего. Спасая голову от летающих по салону предметов и пассажиров, Андрей пригнулся, обхватил голову ладонями. Он теперь почти ничего не видел, но зато слышал все прекрасно. Надсадно ревели двигатели, угрожающе трещал фюзеляж, отрывисто ломалось что-то пластиковое, хрипло булькали динамики системы трансляции, временами эти невнятные звуки разбавлялись вполне узнаваемыми словами, иногда предельно матерными. Под ногами мелко вибрировал пол, а кресло дергалось столь угрожающе, что, казалось, вот-вот оторвется и отправится путешествовать по салону вместе с пристегнутой к нему жертвой.

Не оторвалось – после особо резкого рывка самолет внезапно выровнялся, почти унял нервную дрожь, да и треск практически затих. По салону, прорываясь через надсадный хрип обезумевшей электроники, пронесся, мягко говоря, нервный голос:

– Все бегом пристегнитесь!!! – И уже чуть спокойнее: – У нас нештатная ситуация, но всё под контролем! Мы снижаемся и сейчас совершим посадку в ближайшем аэропорту! Просьба…

Новый голос, паникующе-изумленный, напрочь заглушил первый:

– Что это?!! Где мы?!! Что за … … …!!!

Андрей от этого малоцензурного вопля посильнее пригнулся – еще чуть-чуть, рубаха по швам и лопнет. Голливудская киноиндустрия твердо вбила в голову одно: после фразы «всё под контролем» обычно начинаются основные неприятности – все, что было перед этой кодовой фразой, можно считать просто прелюдией. Если повезет отсюда выкарабкаться, в жизни больше не сядет в самолет. Платить такие деньги за билет, чтобы потом упасть в этом гробу! На фига за свои деньги иметь такие приключения?! Нет уж! Господи, да он готов был всю оставшуюся жизнь пешком передвигаться, лишь бы выбраться из этой алюминиевой ловушки!

А ведь так в итоге и вышло…

Самолет вновь начал вибрировать, в истошный вой двигателей вплелся нехороший звук металлического покашливания, следом отрывисто треснуло, что-то гулко ударило по фюзеляжу. Нечто неуловимо-стремительное, мелькнув перед носом будто молния, аккуратно разрезало переднее сиденье вместе с симпатичной пассажиркой, на Андрея брызнуло красным и горячим, по салону промчался ветер. Вот теперь точно конец – это разгерметизация.

Перекрикивая весь этот шум, динамики взревели в последний раз:

– Держитесь все!!! Мы садимся!!! Мы уже видим полосу!!! Держитесь!!!

Первые приятные новости. Они же и последние…

Это была не посадка – это было столкновение с землей. Многострадальные зубы родили очередную, самую щедрую порцию обломков эмали, рот наполнился кровью, уши оглохли от адского грохота – треск разрушаемых конструкций слился в сплошной душераздирающий рев. Кресло под Андреем перекосилось, будто норовя завалиться, но не оторвалось– так и застыло наклонившись.

На какой-то миг он вырубился – сознание спасительно отключилось. Очнувшись, понял – посадка (или скорее управляемое падение) свершилась. Двигатели еще ревели, но самолет больше не трясло на ухабах. Откуда на посадочной полосе такие ухабы? Полное впечатление, что на нее сотню «лежачих полицейских» уложили.

Расстегнув ремень, Андрей разогнулся, попытался оглядеться. Куда там… Перед глазами темно как после нокаута, да и салон почему-то густо затянуло пылью. А может, это не пыль? Дым? Странный дым – сеном пахнет вроде бы. Да какая разница, чем он пахнет, – надо быстрее отсюда выбираться!

Соседнее кресло пустовало. Неужто этот лысый толстячок уже выбрался? Вряд ли, скорее его размазало по салону в первые мгновения катастрофы. На подгибающихся ногах Андрей протиснулся между перекошенных кресел, шагнул в проход, наступил при этом на что-то податливое. Взглянул под ноги. Лучше бы не смотрел – его угораздило наступить на оторванную пухлую лодыжку в крикливо-красной туфельке на массивном каблуке. Пожалуй, даже не оторванную – слишком ровный срез, будто бритвой чикнули.

Долеталась…

Откуда-то справа пробивается солнечный свет. Потянувшись туда, увидел в пыльно-дымном мареве светящийся прямоугольник распахнутого аварийного выхода. Сорвало при посадке или кто-то уже успел открыть и выбрался? Да какая разница – бегом туда, пока тут все не вспыхнуло.

При ударе здесь из пола вылезла какая-то труба, оторвав пару рядов кресел. Их припечатало к третьему ряду, сложив в неряшливую груду из пластика и человеческих тел. Пробираясь через этот завал, Андрей нечаянно задел торчащую из обломков руку с вызывающе блестящими на запястье дорогими часами. Ладонь тут же сжалась вокруг его лодыжки. Он едва не заорал от страха и неожиданности, резво взбрыкнул ногой, освободившись, рванул вперед, уже не обращая внимания, на что наступает.

До земли было высоковато, но он прыгнул вниз не медля ни секунды. Пижонские туфли не лучшая обувь для подобных трюков – подошвы полыхнули огнем, в глазах помутнело от наворачивающихся слез. Быстрее – надо быстрее отбежать подальше. Самолет должен был лететь еще около двух часов, топлива оставалось немало, если сейчас все это рванет… Пошатываясь, он поспешно заковылял вдоль наполовину оторванного крыла, перед подозрительно шипящим двигателем притормозил, опасливо обошел его по широкой дуге. В ногах мышцы будто ватой подменили – бежать Андрей не мог. Левее и вроде бы впереди ковыляли другие пассажиры – значит, не он один сумел выбраться. Блин, а ведь многие остались там, внутри, среди этих завалов из кресел и обшивки, покалеченные или зажатые в ловушках авиационных руин. Если самолет вспыхнет, им хана. Но даже мысли вернуться назад не возникло. Чем он им поможет? Сам еле шевелится – назад ему точно не забраться. Да и погибнет без толку, никому он там помочь не успеет. Пусть спасателей дожидаются. Если повезет, дождутся…

Отойдя от крыла шагов на двадцать, он остановился, устало обернулся. Смерть будто дожидалась зрителя – над изломанным фюзеляжем взмыло облако густого дыма, из пробоины в основании крыла вынеслось пламя. Обреченные пассажиры, не успевшие вырваться, закричали хором – это было так ужасающе, что хотелось заткнуть уши. Не выдержав этого многоголосого призыва о помощи, Андрей рефлекторно шагнул к самолету, но тотчас отшатнулся – в лицо ударила волна столь жуткого жара, что на голове начали трещать волосы.

Растерянно оглядываясь, он не увидел ни толп спасателей, ни пожарных, ни вообще каких-нибудь следов аэропорта. Он вообще не понял, куда попал – идеально ровное буроватое каменно-глиняное поле. Нечто подобное иногда в фильмах про пустыни показывают. Вдали виднеются россыпи каких-то низеньких сараев, похоже, глинобитных, за ними поднимается огромная спаренная пирамида с двумя плоскими вершинами.

Да куда их вообще занесло??! Египет, что ли??! Это как так может получиться??!

От сараев быстро приближалась группа людей. Кто бы они ни были, они помогут – крики заживо сгорающих людей за спиной не утихали. Андрей поднял руку, неуверенно помахал, подзывая к себе этих «египтян». Ведер с водой у них он не замечал, но видел, что некоторые тащат какие-то палки, очевидно, пожарные багры. Сейчас они помогут…

Волна жара достала его и здесь. Вжимая голову в плечи, Андрей попятился прочь. Проковыляв несколько шагов, не выдержал, обессиленно опустился на колени. Что с ним? Неужто ранило? Или просто удар при посадке сказывается? Хлипким его не назвать, а ведь вон как развезло… Может, от сильного стресса? Страх все силы выжал? Да вряд ли, он даже не крикнул ни разу, хотя от крика сейчас заходились даже те, кто успел выбраться. Их можно понять – зрелище не из приятных… Только почему это все они с ужасом смотрят не на горящий самолет, а в противоположную сторону?

Андрей, подняв голову, уставился туда же – в сторону сараев. Местные «спасатели» со своими «баграми» были уже близко. Разглядев их, он распахнул рот так широко, что едва не порвал уголки губ, и заорал так громко, что едва не оглушил себя своим же криком.

* * *

– Дрю, ну че ты орешь?! Сейчас опять это чмо ушастое припрется и накостыляет всем по самое не могу. И все из-за тебя.

Андрей, выдравшись из паутины кошмарного сна, стряхнул с лица приставучие соломинки, медленно приподнялся. Сквозь щели ветхого сарая уже пробивалось предрассветное сияние, освещая десяток узников. Возможно, орал он и сильно, но вроде все спят – не перебудил народ. Лишь Гнус, как обычно, чем-то недоволен. Он вообще хоть спит когда-нибудь или вечно караулит спящих на предмет криков?

– Извини, – устало произнес Андрей.

– Муть опять снилась?

– Да… как всегда… Опять снилось, как мы сюда грохнулись.

– И че?

– Да опять как на самом деле все было. Не полностью, конечно – каждый раз иначе все снится. Но конец, как всегда, выходит одинаковый: вылез нормально и… В общем, этих увидел и орать начал. Все тогда орали, помнишь, наверное.

– Ясен пень. Я тогда тоже глотку чуть не порвал в трех местах. А сейчас-то чего орешь? Считай, уже два года на них любуешься каждый день – давно пора бы привыкнуть к местным нефотогеничным мордам.

– Так во сне все не так, как наяву. По-другому видишь. Иначе совсем все воспринимается, – нехотя оправдался Андрей.

– Дрю, тебе, блин, рот надо на ночь затыкать – в неделю раза два стабильно будишь всех своими воплями! Будто рожаешь, блин! Да еще и от этих достается из-за тебя! Они крик не любят, считают, наверное, что мы деремся, а за драки тут принято лупить.

– Кого я сейчас разбудил? Вон спят все. Тебя? Так ты вообще не в счет.

Гнус, обидевшись, зашелестел прелой соломой, пытаясь совместить две несовместимые вещи – закопаться в тонкий слой поглубже, но в то же время не добраться до утрамбованной земли.

– Дрю, да просто я рядом лежал, вот и толкнул тебя. Остальным в лом вставать тебя успокаивать. Сон-то у всех крепкий – хоть пушкой буди.

– Ладно, я же уже извинился. Спи давай.

– Какой спи? Сейчас на кормежку погонят. Слышишь, по котлу уже вроде бы скребут. Опять сейчас своей знаменитой мегакашей пичкать будут.

– Халва… Чтоб их… как же она уже достала… Гнус, так вроде же с вечера не заваривали? Или варят?

– Не, дыма нет, очаг не разжигали. Значит, без кипятка – холодной залили. Еще хуже выходит. Слышь, Дрю, а чем тебя там, в самолете, кормили? Ну во сне?

– Не помню. Вроде бы ничем не кормили.

– Должны были покормить.

– Ничего никто мне там не должен – это же сон. Да и, может, не помню – я сны плохо запоминаю. Напитки разносили… это хорошо помню…

– И че ты там заказал?

– Сок. Томатный. И эта цыпа к тому же принесла теплый. Полное впечатление, что пил обычную местную мочу – как всегда. Даже во сне не везет…

– Сок?! – Гнус обидно хохотнул. – Ну ты и лох! В билете же не указывают, кому что пить, за все уплачено сразу. Брать надо то, что подороже и посерьезнее. Я минимум водяру заказывал бы.

– Ну я за тебя искренне рад. А по мне так лучше сок выпить, чем непонятно из какой бочки налитую водку, да еще и без закуски.

– А ты конфетки бери, что перед взлетом дают. Накатил глоточек – и конфетку сразу. Хорошо-о-о-о-о. Сладенько. Хотя если конфетка с кислинкой, то лучше к такой брать коньяк. Коньяк, конечно, можно и так хлебать, но с лимончиком или конфеткой гораздо вкуснее получается. Можно еще оливкой его закусить или маслиной. Грибочек тоже ничего, маринованный. С грибочком, особенно если это груздь, можно и водочки пузырь легко придавить – с груздем даже паленка как дистиллированная роса пойдет. Все эти огурчики-помидорчики полный отстой, груздь – это тема во! Чесночка если еще раздавить к нему зубок, так и занюхивать классно выходит – от одного запаха сразу слюны полведра выступает и…

– Гнус, заткнись, пока мы тебя в своей слюне не утопили, – раздраженно донеслось из противоположного угла сарая.

– Угу. С раннего утра, гад, слипшиеся кишки дразнишь, – отозвались уже поближе.

– Это вам, барачным дистрофикам, тока на пользу – перед завтраком вам слюноотделение увеличиваю, – мгновенно отмазался Гнус. – Васильевич, вечная ему память, говорил, что местную халву без этих… как его… ну, мол, не усваивается без них жрачка вообще. Забыл…

– Ферментов, – угрюмо подсказал Андрей.

– Во! Точно! Без ферментов! Он говорил, что эти недоваренные крупы пережевывать надо получше, чтобы хорошо все перемешалось со слюной. Тогда, мол, усваиваются лучше и полностью. А без этого можно вообще не жрать – так и вылетает через дно непереваренным. Прапор вон жрет халву вообще не жуя, так я раз на его кучу посмотрел и чуть не зарыдал: можно опять лопать – что зашло, то и выпало. Зерна там всякие, травки – все лежит целое.

Прапор от желудочных разговоров тоже проснулся и голос подал немедленно:

– Мля, ну и наблюдательный же ты у нас! В следующий раз, как на дальняк пойду, тебе крикну – беги сразу следом и миску не забудь захватить с ложкой. Язва у меня! ЯЗВА! Жуй не жуй, а не переваривается у меня эта параша. Сам не знаю, почему не сдох до сих пор! Меня горячим кормить надо! Умник нашелся…

– Да ладно, Николаич, не обижайся. Тут все больные, у каждого свое…

– Язык у тебя больной. Всех перебудил.

– Так это не я, это Андрюха опять крик поднял. Я его сразу растолкал, а то было бы как в прошлый раз.

– Не знаю как там Андрей, я его не слышал. А вот твоя метла метет будто электрическая.

– Во-во! – опять из угла отозвался Лысый. – Тебе, Гнус, язык отрезать – всему коллективу огромная польза будет. Да еще и Прапору радость получится – бульончик язвеннику из языка наварим. Язвенникам бульон первое лекарство.

– Ну спасибо, нашли позитивную тему! Чуть что, так сразу Гнус!

Обидевшись на весь белый свет, Гнус завернулся в солому с головой. Андрей, поняв, что засыпать уже бессмысленно, уселся, принялся пятерней вычесывать мусор из спутавшихся волос. Голова чесалась немилосердно – будто миллиард вшей завелся. Паразитов, к счастью, здесь не было, да и вряд ли насекомые поселятся на шевелюре, которую уже два года не мыли, – побрезгуют. Хорошо кошкам, эти заразы вообще без водных процедур обходятся. А человеку куда деваться? Народ в сарае уже не спал, но подниматься следом за Андреем никто не торопился. Ловят последние минуты дремоты перед подъемом, да и вообще, давно привыкли без нужды лишний раз не шевелиться – меньше сил уходит.

Прапор, он же Прапорщик, или попросту Виктор Николаевич, самый старый из обитателей сарая, видимо, жаждал общения. Внимательно наблюдая за тем, как Андрей пытается привести шевелюру в порядок, он поинтересовался:

– Чего это у тебя лицо стало такое задумчивое? Андрюш, какая-то у тебя нездоровая печаль. Сны плохие опять достают?

– Да не, Николаич, нормально все. Задумался я просто. Разной ерундой голову забиваю. Лишь бы о пожрать не думать.

– Это да, а то все разговоры вечно крутятся вокруг этой злободневной темы… А о чем же ты сейчас думал? Уж сильно серьезное лицо у тебя было, будто у профессора.

– Да ни о чем… так… Вот смотри: у нас тут одиннадцать человек осталось.

– Девятнадцать. Еще восемь баб в своем сарае.

– Их не считаю, я про наших только. Вот есть среди нас хоть один, кто в тюрьме или зоне сидел?

– Хач сидел, и сидел серьезно. Он вечно законника из себя строил, хотя по жизни шестерка явная; Нос тоже срок отмотал, правда, по мелочи вроде бы, да и пальцы вообще не гнул.

– Носа при запуске убило, при самом первом, месяца через два, как мы сюда попали. Шар тогда накрыл дно карьера, в котором он прятался. Хач тоже еще первой зимой простудился и сгорел от жара. Я про тех, кто сейчас остался.

– Не, вроде нет таких. Может, правда, Киркоров наш сидел. Он-то о себе мало рассказывает.

В сарае дружно захохотали все обитатели, даже Киркоров изобразил нечто похожее на радостную улыбку. В день, когда они сюда попали, при неудачной посадке самолета бедняге не повезло. Он выжил, несмотря на изуродованную шею, но голоса лишился. Вероятно, повредило голосовые связки – раны у него тогда были серьезные, непонятно, как вообще копыта не отбросил. В общем, дар речи у него был потерян полностью – никто с того дня от него не слышал ни единого слова. Надо сказать, это не мешало ему занимать в коллективе уважаемое положение – несмотря на пережитые ранения, он, пожалуй, был самым выносливым и сильным из уцелевших. А то, что при всех своих несчастьях он не потерял чувство юмора, лишь добавляло ему уважения. Что с юмором у него все обстояло в полном порядке, выяснилось в один из первых дней, когда ныне покойный Хач агрессивно поинтересовался у кашляющего кровью чуть живого пассажира, как его следует называть:

– Эй, ты, с золотым голоском: ты там живой еще? Тебя как звать-то?

Тот, с трудом приподнявшись, расчистил солому с пола, веточкой на земле нацарапал «Киркоров». У назойливого Хача больше вопросов не было.

Насколько Андрей помнил, это была первая шутка в истории их злоключений – до этого ему здесь не доводилось вообще смех слышать, а уж дружный смех и подавно.

Правда, сам Андрей ни разу так немого не называл, только коротко – Кир. Да и не только Андрей.

Прапор между тем не унимался:

– А чего ты о сидельцах спрашивал?

– Да так… Вот посмотри сам: среди нас уголовников, получается, вообще нет. И не было, если не считать Хача, да и тот бледная карикатура на карманного воришку. Ты, Николаич, механик хороший, специалист по тяжелой технике, по сути, офисный механик, летел разбираться по рекламациям на бульдозеры. Я электронщик изначально, а потом бизнесмен мелкосредний – с криминалом дел никогда не имел. Гнус наш вообще студент-гуманитарий из университета, а Декан и есть декан – из строительного института. На кого ни посмотри, все, как один, приличные люди. Но по сути все мы сейчас сидим уже второй год. Наши надзиратели с нами не общаются, модели поведения не навязывают. Им лишь бы мы работали и не убегали, ну за драку еще могут поколотить. Вот и все их требования. Уголовников среди нас тоже нет: «воспитывать» на уголовный лад нас некому. И что мы имеем в итоге? Мы дружно стали закоренелыми арестантами или, по крайней мере, пытаемся ими казаться. Переняли жаргон, терминологию, образ мышления – и все это без малейшего внешнего давления. И без причин. Вот принято так себя вести за решеткой, вот и ведем себя так. И причем в массе ведь мы люди неглупые, понимаем, что бред это. Со стороны послушать некоторые наши разговоры, так чуть ли не извиняемся друг перед другом за этот спектакль. Я уж молчу о том, как фальшиво иногда выходит. Странно слышать, допустим, от интеллигентного редактора иллюстрированного журнала фразы в духе: «Господа, как только эти носилки дотащим, я сразу на дальняк рвану, а то рыжий друг мне прямо здесь очко рвать начнет».

– Угу, – кивнул Прапор. – Вот и пойми, что было первым – яйцо или курица. Мы ведь первоначально друг друга по именам, а то и отчествам звали. А теперь?

Гнус, не выдержав, высунул голову из соломы, зловеще ответил:

– А теперь начнем в петухов народ определять. Правда, Дрю?

– Ты, сладенький, первым и определишься, если еще раз утром всех перебудишь не по делу, – буркнул Прапор. – Так что, студент, учись кукарекать. Андрей, я вот еще до ЭТОГО читал где-то, что опыт был такой, социологический вроде бы. Взяли кучу студентов: часть назвали охранниками, часть заключенными. Заключенные сидеть должны в камерах, охранники водят их в столовую или еще куда. Никаких требований к поведению не было, им только определили названия ролей и мелкие условия режимные. В итоге охрана начала вести себя не хуже ментов-передовиков: с постоянными шмонами и карцерами за неубранный огрызок яблока, а заключенные ударились в отрицалово, пытаясь по-всякому ломать режим. Заметь, никакого принуждения не было – сами. Лучшему другу готовы были руки заламывать. Видимо, и с нами что-то подобное… Гнус, чем трещать не по делу, глянь-ка, что там за подозрительная тишина снаружи. Уже рассвело давно, а нас никто не поднимает, да и обстановка какая-то нездоровая… уж больно тихо…

Гнус без комментариев выбрался из соломы – очевидно, и самому было интересно. Добравшись до дверей, он изучил обстановку через все доступные щели с этой стороны. Затем, перебравшись в угол, цепляясь за выбоины в стенах, добрался до крыши, ухватился за стропило, приник к узкой дыре – самому большому «окну» сарая.

– Вот блин! Котел вижу – закрытый стоит на треноге. И рядом с ним вообще никого.

– Как – никого? – опешил Прапор. – Солнце уже поднялось, давно должны кормить начинать.

– Может, у них будильник не зазвонил, – несмешно пошутил Гнус. – О! Чубака топает, а с ним еще и Корявый. И дистрофиков за ними целая куча прыгает. Один мохнатый потопал к бабам, второй к нам рулит. Все, сейчас точно пожрать дадут.

– Странно… сильно опаздывают. Как бы опять не началось, – протянул Андрей.

– Не накаркай, – нервно проговорил Прапор.

С грохотом распахнулась дверь, здоровенный рыжий урод приглашающе взмахнул секирой. Андрей не мешкал – вышел сразу за Гнусом. Этого шустрого студента никому не перегнать, пожрать он всегда бежит первым. Проходя мимо молчаливого надзирателя, брезгливо повел носом, сплюнул – гориллообразный гигант чуть ли не на гектар благоухал. От них и самих сейчас несет так, что одеколон на коже кипеть будет, но до этой твари им очень далеко.

Надзиратель и глазом не моргнул. Скорее всего, для него просто непостижим смысл этого оскорбительного жеста Андрея.

Поселение, в которое они попали после авиакатастрофы, было очень маленьким. Полтора десятка полуразвалившихся больших и малых сараев, раскиданных без какой-либо системы. На северной окраине серия глубоких ям, из которых доставали глину, за южной поднимается спаренная пирамида. Если не учитывать масштаб пирамиды и ям, то можно считать, что центр местного очага цивилизации располагается на маленькой площади, окруженной постройками. Здесь стоит единственное оборонительное сооружение – башня. Весьма ветхая, для защиты поселения приспособлена слабо, да и не используют ее уже – стоит себе, разваливается потихоньку. Если откровенно, нечего там использовать – выжгло ее при одном из неудачных запусков. А вот огромный очаг рядом с ней, наоборот, сверхпопулярен – можно считать, что центр цивилизации располагается именно в нем.

Женщин уже привели. Несмотря на то что без женской ласки Андрей обходился уже почти два года, ни малейшего вожделения при их виде он не испытывал. Интересно, если бы та красотка, что сидела перед ним в самолете, не погибла, как бы она сейчас выглядела? Сумела бы держать в идеальном порядке свою великолепную прическу? Крайне маловероятно… Шампуня здесь не было. Мыла тоже. Здесь вообще ничего не было, кроме песка, камня, глины и чахлой травы. С водой тоже не все просто: единственный ее источник располагался на дне самого большого глиняного карьера, в сотне метров от поселка. Вода мутная, скорее даже не вода, а жидкий глинистый раствор. Оттуда пили и люди, и аборигены, также там они смачивали куски глины в носилках, перед тем как вытаскивать их на площадку. Гигиена у аборигенов была на нулевом уровне – они зачастую гадили по берегам, а то и в само озерцо. Когда люди столкнулись с первыми вспышками кишечных заболеваний, проблему чистоты воды начали решать кипячением. Охрана не возражала, когда они натаскивали степной бурьян к котлу, но не разрешала оставлять в нем воду на ночь – выливали на землю, засыпая котел зерном и травами. Выжившие пассажиры в сараях отводили места под хранение стерильной влаги – делали углубление в соломе, застилая его пластиком. Пить эту теплую жижу было противно даже зимой, но другой воды не было.

Вопрос о личной гигиене при такой ситуации с водой и вовсе никого не тревожил – гигиены здесь не существовало. Максимум – соломинкой почистить зубы. Два года без ванны, без косметики, без парикмахера, без туалетной бумаги и прокладок. Нудная тяжелая работа в пыли, на солнцепеке. Зимняя ночная стужа, когда снег залетает в щели сарая и находит твое тело даже под слоем соломы. Постоянный стресс, сжигающий нервы. Отвратительная пища и не менее ужасная вода, отсутствие витаминов и самых элементарных лекарств, изорванная одежда, превратившаяся в грязное тряпье.

Женщины превратились в жутковатых мегер.

Даже это не мешало мужчинам громогласно строить планы по покорению «женского барака». Пустая болтовня – дальше слов ни у кого смелости не хватало. Андрей на обоняние не жаловался и уже сам не мог точно сказать, от кого же воняет сильнее – от женщин или от аборигенов.

Гнус первый ухватил свою порцию, моментально юркнул в сторону. Андрей вытянул руки, сердце забилось в два раза быстрее, гулкие удары отдавались в ушах. «Адреналиновый миг»: корявые лапы раздатчика, поросшие редкими пучками грязной щетины, прибор несовершенный – размер выданной порции мог варьировать в широких пределах. Сколько этот гад зачерпнул – все твое. В ладони упал комок сырой халвы – смеси из размоченных зерен степных злаков, какой-то непонятной крупы, трав, корешков, кусочков вяленой рыбы, волокон мяса непонятного происхождения и вроде бы толченых орехов и грибов. Все это приправлено плесенью, грязью и песком. Вкус соответствовал описанию – редчайшая гадость. А куда деваться: в местном меню всего два вида блюд – халва вареная (варится с вечера, раздается поутру, обычно с кучей мух, успевающих влипнуть в теплую поверхность) и халва моченая (котел засыпается ингредиентами с вечера, к содержимому добавляется грязная вода, утром размокшая клейкая масса раздается голодающим).

Пайка ему досталась средняя. Он не сильно огорчился – главное, что не маленькая. Добавки здесь не практикуются. Отойдя к южной стороне башни, присел, прислонился спиной к стене. Камень прохладный – нагреться на рассветном солнце еще не успел. Сойдет и так.

Свою порцию Андрей пережевывал не спеша. Те, кто слишком рьяно глотал свои пайки, вымерли еще в первый год. Врачей среди пассажиров не было, но, судя по симптомам, это было похоже на аппендицит. Так что спешить не стоит, да и не следует забывать советы покойного Васильевича по поводу благотворного влияния слюны на процесс переваривания грубой пищи. Пока все не поедят, никого на работу не погонят. Сорок девять аборигенов и девятнадцать выживших пассажиров питались из одного котла – насчет еды здесь равенство полное. Да и насчет остального в принципе то же самое – одинаковая работа, одинаковое отсутствие гигиены, даже сараи у них одинаковые и спят на такой же соломе. Аборигены даже в очереди к котлу стоят наравне со своими пленниками – кто первый к раздатчику прорвался, тот первый и получит свою порцию. Раздатчику без разницы кому давать – человеку или лысоватой обезьяне. У аборигенов одна привилегия – у них есть оружие. Дротики и топорики у дистрофиков, стальные секиры у горилл. Но пока человек работает и пока не пытается покинуть территорию поселка, оружие ему не угрожает. Да и в случае нарушений убивать не торопятся – начинают «воспитание» с предупредительных побоев.

Лысый, присев рядом с Андреем, уточнил:

– Ты сегодня на носилках с утра будешь?

– Ну да, если туда погонят.

– Обух с тобой не пойдет, он захромал что-то сильно. Вон сам посмотри.

– Нога так и гноится?

– Угу… Нельзя ему сейчас на носилки. На замазке побудет сегодня, а там посмотрим.

– Давай тогда Кира ко мне в пару.

– С ним тебе неудобно будет, он ведь тебя выше сантиметров на двадцать.

– Про двадцать ты маленько загнул. Но с Обухом, спорить не буду, гораздо удобнее. Мы с ним сработались неплохо.

– Кроме Киркорова, с тобой никто долго не выдержит. Ослабли мы все. Ты, Кир и Обух самые крепкие у нас сейчас.

– Да знаю я… что ты мне рассказываешь…

– Давай до обеда с Кирей натаскай побольше комков. Потом я с Гнусом потихоньку дотаскивать буду, а вы на замазке отдохнете.

– А что у Кира с обувью?

– Прапор ему пластик наплавил новый на подошвы, не должны развалиться.

– Смотри, там на спуске обувь рвется влет. Если останется без «колес», труба будет.

– Не должно. Боты у него немногим хуже твоих. День точно протянут, а там, может, Обуху получше станет.

– А если Обуха боты Киру сегодня передать?

– Не, так не пойдет, у Киркорова лапы размера на три больше. Ему можно детские ванны вместо калош носить… баскетболист наш… А чего это наши охраннички не торопятся? Пожрать всем раздали, а не шевелятся… Чего это они? А?

– А я откуда знаю? Раз они не торопятся, то и мы не будем вперед бежать.

– Да это само собой. Просто интересно… У них же всегда каждый день одинаковый…

– Вон Чубака дожевывает свой навоз, сейчас начнется.

* * *

Из сорока девяти аборигенов восемь принадлежали к расе орангутангов-горилл, сорок один – к дистрофикам. Первых звали по кличкам, каждому подобрали свою. Несмотря на внешнюю идентичность обезьяны отличались друг от друга индивидуальными признаками и манерой социального поведения. Чубака – самый заросший из соплеменников, с настоящей бородой из густо растущих длинных щетинок, с мутными глазами, сверкающими из-под чудовищно мохнатых бровей. Обычно именно он назначает пленникам фронт работ, да и остальными аборигенами вроде бы командует. Корявый – этот, наоборот, лысоват, к тому же левое колено у него изуродовано, нога до конца не разгибается – от этого он вечно перекошен на левый бок. Обычно он по вечерам загоняет пленников в сараи, а утром открывает им двери. Жмот – одноглазый, по виду очень стар, щетина почти вся поседела, кожа на доспехах прогнила, и ему приходилось скреплять деревянные детали какими-то сомнительными веревочками. Жмот был бессменным раздатчиком пищи.

Дистрофикам кличек не давали. Мало того что они будто под копирку созданы, так еще и в дела пленников обычно не лезли. Правда, в случае побега именно дистрофики немедленно кидались по следам беглецов. Уйти от них нереально – скорость ходьбы у этих тварей равна скорости легкого бега у человека. Сутки – больше никто за пределами поселка не продержался. Лишь Киру однажды удалось побегать подольше, да и то лишь потому, что охрана поздно узнала про побег. Пойманных беглецов дистрофики приводили обратно, здесь их для профилактики могли жестоко отлупить обезьяны, но могли и не жестоко. После наказания бедолаг опять приставляли к рабскому труду. Поначалу бегали часто, но сейчас уже с год никто не дергается – поняли, что это бессмысленно. Даже Андрей утихомирился – шесть попыток на его счету. Больше только у Киркорова – тот до сих пор пытался сдернуть чуть ли не ежемесячно и никто уже не мог точно сказать, сколько раз за ним гонялись прыткие дистрофики.

Вот и сейчас, заметив, что Чубака доедает свою пайку, Андрей безошибочно определил – сейчас начнется. Все приказы от него.

Андрей не ошибся. Чубака вытер ладони о стену башни, повернулся к ближайшим пленникам, требовательно взмахнул лапой, не оглядываясь, пошел в степь. Странно… ямы же в другой стороне, да и не разделили их. Но приказ – это приказ – и люди и аборигены потянулись за главарем.

Андрей недолго гадал, что им сейчас предстоит. Всего видов работ здесь было три. Ежедневно большая часть обитателей поселка занималась доставкой к пирамиде носилок с глиной, подсохшими фекалиями, золой, известняковым щебнем, травой. Там все это «добро» складывалось в кучу, оттуда его потом перетаскивали в глубь пирамиды, но этим занимались только аборигены-дистрофики. Если умирал пленник или абориген, тело тоже оттаскивали к этой куче. Изредка к поселку приходили караваны тележек, запряженных странными гуманоидами – будто бочки с короткими мускулистыми конечностями и микроскопической головой. На тележках привозили мешки с сухой халвой, битум, остро пахнущую смолу, напичканную металлическими стружками, каменный уголь и какие-то вонючие склизкие клубни, колыхавшиеся будто живые. Продукты и битум шли в поселок, клубни, смола и уголь исчезали в недрах западной половины пирамиды. Назад, куда-то на север, тележки понемногу перевозили обломки самолета. Видимо, до авиакатастрофы они вообще порожняком возвращались.

Второй вид работы – нивелирование «стартовой площадки». Так пленники называли ровную пустошь, тянувшуюся южнее пирамиды. В длину она вытягивалась примерно на полкилометра, по ширине была не меньше сотни метров. Именно на нее пилоты посадили самолет. Обломки машины потом неделю убирали совместными усилиями пленников и аборигенов. На стартовой площадке все должно быть идеально гладким. Если день был не дождливым, то десяток-другой рабочих с утра до вечера ползали по ней на коленях, заделывая найденные щербины и неровности смесью из глины, песка и битума. Эти заплатки Чубака лично заравнивал тяжелым каменным катком.

Сегодня, очевидно, предстоит третий вид работ – сбор степных растений. Этим также занимались практически ежедневно – костру нужно топливо, а пирамиде сено. Но обычно здесь задействовалось две-три группы по три-четыре пленника или аборигена. Всех одновременно гоняли нечасто – Андрей по пальцам мог пересчитать такие случаи.

Все необычное пленников всегда пугало… Неужто опять запуск? Нет, только не это…

Запуск – это местный кошмар. Самый страшный кошмар. Ужасающий в своей нелогичности, жестокости и полнейшей непонятности. Все, что связано с запуском, в разговорах людей своего рода табу – про него предпочитают помалкивать. Если кто-то его настойчиво упоминает, то немедленно оказывается в положении вульгарного матерщинника, ухитрившегося в костюме извращенца заявиться на лирический вечер духовной поэзии. Но если на подобном мероприятии ему грозит лишь моральная обструкция, то здесь могут и в глаз дать.

Не любят пленники напоминаний о самом страшном кошмаре этого мира. Единственное исключение – день запуска. Не весь день, а только после события. Тогда его обсуждать можно свободно. Бояться уже нечего: двух запусков в один день не бывает – это люди безошибочно осознали еще в первый раз.

Пережить такой кошмар два раза за день не получится – не хватит ни сил, ни нервов.

Колонна миновала дальнюю оконечность полосы. Здесь людям приходилось шагать осторожно: вся растительность вырезана под корень – развалившаяся, латаная-перелатаная обувь защищала ненадежно. Ноги были очень недовольны контактом с сухими пеньками степных трав и кустиков. Кроме того, повсюду громоздятся кучи обломков самолета. Когда их вытаскивали с полосы, всю местность вокруг усеяли осколками стекла, металла и пластика. Обух примерно неделю назад ухитрился загнать здесь в ногу алюминиевый треугольник с зазубренными краями. Вытащить его было непросто, а рана потом сильно воспалилась, и ему с каждым днем становилось все хуже. Лечить ногу нечем… Жаль, Обух на вид не кажется крепким, но силен и вынослив.

Был…

Чем дальше отходили от поселка, тем легче становилось идти. Бригады сборщиков травы здесь свирепствовали гораздо реже, так что обрезки стеблей ногам почти не угрожают. При каждом шаге в разные стороны разлетались толпы кузнечиков. Их здесь было настолько много, что среди пленников постоянно муссировались голодные идеи наловить их побольше и зажарить в котле. Пока что реализовывать не пробовали. Максимум на что сподобились – слопали несколько ящериц и одного суслика. Этой живности было здесь так мало, что серьезным подспорьем в рационе людей они стать не могли. Серьезная живность приближаться к поселку не желала, но вдали от него ее хватало. Во время своих побегов Андрей в этом убедился. Да и отряды дистрофиков нередко уходили поохотиться, приносили зайцев и здоровенных птиц, похожих на маленьких страусов. Изредка им доставались и приличные животные – длиннорогие рыжеватые козы. Дичь измельчалась и шла добавкой к халве. А жаль, любой пленник полжизни бы отдал за хороший кусок проваренного мяса. А если оно при этом будет еще и соленым, то хоть сразу убивайте.

Чубака внезапно остановился, наклонился, ухватился за зеленый стебель степного бурьяна, вырвал растение из земли с корнем, бросил его перед собой. Это было сигналом к началу работы.

Присев на пятачке с буйной растительностью, Андрей достал из кармана узкий обломок стекла с залитым расплавленным пластиком основанием. Ухватив пучок травы, он этим примитивным ножом подрезал ее у корней, сложил в кучку. Против подобных орудий труда аборигены не возражали, хотя за найденный кусок металла могли жестоко отлупить древками дротиков и секир.

Теперь весь день люди будут резать траву своими убогими орудиями. Когда наберется приличный стожок, Андрей потащит его к общей куче, расположение которой указал Чубака. Когда возле главного надсмотрщика наберется приличная копна, дистрофики начнут перетаскивать добычу в поселок – для этого они прихватили огромные кожаные мешки. Производительность труда здесь удручающая – много травы не набрать. Почти вся добыча уходит в пирамиду, оставшегося топлива едва хватает, чтобы накипятить немного воды для питья. Даже халву частенько едят недоваренную или вообще замоченную.

Пару раз в месяц в степь уходит отряд из десятков аборигенов и пленников. Они отправляются далеко на запад, путь занимает несколько часов. Там, добравшись до глубокой балки, рубят кусты и даже мелкие деревца, назад тащат вязанки отменного хвороста. Это топливо складывают в отдельный сарай и обычно используют лишь зимой, для обогрева жилищ пленников и аборигенов. Нельзя сказать, что в развалюхах становится гораздо теплее от скудно снабжаемого очага, но хоть веселее, да и запах дыма перебивает тяжелую вонь от немытых тел. Людям, попавшим в такую «экспедицию», дико завидовали. Там, на дне балки, можно было напиться вволю из ручья – вода чистейшая и холодная. Там же, бывало, попадались сочные стебли дикого лука, а в начале лета можно собирать крупную землянику. Осенью терпкий терн, боярышник, барбарис, шиповник, сладкая или горькая рябина, бузина, бывало, и орехи попадались. Охрана, конечно, не даст наесться вволю, но хоть что-то перепадает.

От гастрономических воспоминаний рот начал наполняться слюной. Проклятье, что ж ему сегодня так жрать хочется?! Вроде пайку себе неслабую урвал, да и позавтракали буквально только что – сыт вроде бы… Нет, именно при воспоминаниях о ягодах желудок рыдать начинает. Видимо, витаминов не хватает… Плохо, что Чубака народ на горке поставил, в низине, бывает, щавель попадается, пожевать хоть можно.

Монотонная работа не мешала погружаться в мир воспоминаний, но при этом Андрей из реальности не выпадал – за обстановкой следил внимательно и сразу расслышал шипящий, зловещий звук, накатывающийся от поселка. Не вставая, обернулся, увидел, что основание западной половины пирамиды утонуло в клубах пара, струями вырывающихся из нее.

Вот и накликал – о таком не зря, наверное, люди предпочитают помалкивать. Выходит, и думать про это тоже чревато неприятностями. Стоило только о нем подумать, и вот он – приветствуйте.

Привет, запуск.

### Глава 2

Рейка послушно вошла в паз. Слишком свободно – это нехорошо. Должна с натугой заходить – под аккуратными ударами киянки, тогда крепче держаться будет. Не рассчитал немного. Пилу потоньше надо – вечно лишнее прихватывает. Ну уж какая есть. Инструментов сейчас хватает, не первый год уже здесь, но до земных им зачастую далековато. Ну и ладно, он делает полку для кухонной утвари, ей слона выдерживать не надо, так что зазоры вполне допустимы. Да и гвоздей у него полный туесок, всех размеров. Можно не экономить – в центре катастрофы стальной проволоки хватит планету по экватору обернуть, а уж сколько из нее гвоздей можно нарубить, страшно подумать. Да и свою подходящую проволоку кузнецы рано или поздно тянуть научатся в массовом порядке. Штамповку уже давно освоили, так что в таких несложных предметах, как гвоздь, недостатка никогда не будет.

Олег не спеша выбрал короткий гвоздик, приставил к рейке, размахнулся молотком. В этот миг дверь избы резко распахнулась. Если бы Олег не стал суетиться, все бы обошлось, но он отвлекся, дернулся, попытался остановить полет инструмента, но не успел – огрел себя по кончику большого пальца.

Пацан, выросший на пороге избы, звонко выкрикнул:

– Вам там новые камни привезли!

Олегу пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы не нагрузить уши мальца набором слов, произношение которых при детях не рекомендуется. Разрядился вполне безобидно:

– Уф!!! Шшшшшшшш!!! Ах ты!!! А стучаться кто будет?! Пушкин, что ли?!

– Так я думал, что вы не услышите! Вы ведь с утра тут гвозди забиваете. И вообще, я спешил очень вам все рассказать!

– Что за камни?

– С севера лодка пришла, из Измаила.

– Ясно. От Монаха, значит. Новые гостинцы передал…

– Можно, я сам сперва камни посмотрю?

– Мал еще.

– Я же хорошо запоминаю! Вы же сами это говорили!

– Вот когда не хуже, чем я, начнешь разбираться, тогда, может быть, подумаю. Вас я учу пока определять на глаз самые простые минералы, которые трудно перепутать с чем-либо другим. Но это, считай, детский сад. Большинство минералов и пород определяются по совокупности признаков. Вот, сейчас покажу…

Олег поднялся, пошарил на полке с образцами, выбрал парочку, протянул пацаненку.

– Что это, по-твоему, за минералы?

– Вы меня обмануть хотите! Это ведь один и тот же минерал! Это гематит, у нас из него железо выплавляли раньше, до того как центр катастрофы нашли. Да и сейчас немного плавят.

– Ты ошибаешься. Вот это действительно гематита штуф, а вот это галька магнетита. Тоже железная руда, но минерал другой, и происхождение у него другое.

– Так ведь они похожи очень! Как я могу отличить?

– Легко. Смотри.

Олег достал с полки плоскую плитку светлого песчаника, с силой провел по нему куском гематита.

– Видишь? Рисует красную черту.

– Ага. Сам черный, а рисует красным.

– А вот еще смотри.

Олег приблизил магнетитовую гальку к гвоздику на полу, тот охотно покатился к камню.

– Видишь? Магнитные свойства хорошо проявляются. Вот это еще один дополнительный признак. И таких признаков множество – их набор присущ каждому минералу. Вас я этому научу, только не все сразу. Вы пока только азы получать начали, а ты уже решил, что стал в нашем деле профессором. Нездоровый у тебя энтузиазм. Вот полезешь сейчас без меня в принесенных образцах копаться, и от суеты своей перепутаешь прилагающиеся к ним таблички. И все – образец станет бесполезным. Люди повсюду собирают необычные камни – так приказал им Монах. К каждому камню привязывается табличка из коры, на ней пишется место находки, имя и фамилия того, кто нашел. Образцы собираются в ящики, когда их накапливается много, везут ко мне. Здесь я все изучаю и, если нахожу полезный, пишу письмо северянам, описываю им свои соображения и вкладываю табличку. Какой смысл будет во всей этой работе множества людей, если таблички ты перепутаешь? Да никакого. А вдруг там попадется ценная руда? Мы и знать не будем, откуда она. А все из-за того, что кто-то был настолько тороплив, что ему даже в дверь постучаться некогда. Беги давай, без вас я ящики раскрывать не буду.

– Так ведь лодка уйдет, они вроде бы ночевать у нас не собираются. Выгрузили свои камни и смолу, а теперь загружаются железом. Спешат. Вы до их отхода можете не успеть все рассмотреть.

– А я и не спешу. Северяне здесь часто бывают, да и наши к ним постоянно ходят – письмо отправлю без проблем. Камни спешки не терпят, их жизнь – вечность, так что денек-другой подождут. Беги уж, чудик, не переживай, без тебя не начну.

Малец наконец исчез. Олег вздохнул с облегчением. Идея с обучением детей и подростков была, разумеется, ценной, с прицелом на далекую перспективу, вот только педагогическим талантом наделены не все. У Олега он напрочь отсутствовал, а за последнюю неделю он и вовсе аллергию на недорослей заработал. Проще с хайтами рубиться, чем этих короедов чему-то научить. Учиться или не желают, или проявляют при этом какой-то нездоровый энтузиазм – липнут к учителям будто репей, днем покоя вообще не дают. Учитывая, что жена вчера намекнула на вероятное пополнение семейства, и ночью покоя скоро не будет.

Делать колыбель? Или рано? Она же ни в чем еще не уверена. Женщины все же иной биологический вид – их не понять. Олег раньше был уверен, что они хоть в своем организме разбираются досконально, так ведь нет – ей тесты какие-то надо, чтобы точно убедиться. И где он эти тесты возьмет? Она сдуру намекает, что, мол, в центре катастрофы добра лишнего много, может, попросить народ покопаться на руинах аптеки – там поищут ей ценный медикамент. Ага, счас – соберет всех работяг и пошлет их за Нару, поискать там тесты на беременность. Интересно, что они ему на это ответят? А что принесут? В лучшем случае колесную пару от железнодорожного вагона. «Извини, начальник, в тестах мы не сильны, но зато вот железяку нашли очень ценную – тебе в хозяйстве пригодится. Лови на голову». Максу вон жена его сразу заявила, что скоро тот станет папой, и даже день события назвала. Хотя она у него местная, из кшаргов брал, от крестьян, которые от земли живут, а вот у Олега супруга земная, самая что ни на есть городская. Цивилизацией испорчена – двух лет на возвращение к природе маловато.

Нет, не будет он колыбель пока делать. Рановато. Да и полку эту до вечера отложит – наработался уже с мебелью сегодня. Надо все же сходить к пристани, проследить за ящиками. Толку от этого проекта Монаха пока что немного – ценных месторождений вроде бы не обнаружили, но и совсем махнуть рукой на это дело некрасиво. Северный правитель может и обидеться. Он свято уверовал в великий геологический талант Олега, считает его лучшим рудознатцем, вот и затеял сбор образцов в своих владениях. Отказывать неудобно, да и много времени изучение не занимает. А если совместить исследования с обучением детворы, так и вовсе все довольны.

К пристани Олег пошел длинной дорогой. По короткой идти теперь выйдет дольше – там сейчас мостовую укладывают. Все завалено кучами булыжников, песка и глины. С мостовой Добрыня поторопился… Конечно, весной и осенью грязновато, но если конский и свиной навоз регулярно убирать и колдобины подсыпать песком, то нормально. Поселок расширяется и улучшается с каждым днем. Притока землян, конечно, давно уже нет, но кшарги охотно тянутся или просто беглые восточники. Местных берут охотно – отличные трудяги и не обременены лишними амбициями. Крестьяне – для них местные порядки рай земной. Лет пять спокойной жизни, и местных здесь станет больше, чем землян, но при этом они будут надежно ассимилированы. Хотя и свои обычаи, конечно, привнесут – от этого никуда не денешься. Но это не беда, главное – брать от соседа только полезное, а дурное пусть забывает перед тем, как войти в поселок.

Олег, погрузившись в свои думы, обошел наконец перекопанный участок, спрямляя путь, направился в узкий проход между складом и общей столовой. Здесь навстречу подвернулся упитанный поселковый поросенок. Олег их недолюбливал – лазят повсюду, часто в дома забираются. Замков нет, а этих тварей незапертая дверь не остановит. Несколько раз ловил их на горячем, учил потом уму разуму, гоняя с поленом по поселку. Видимо, на зло у них память хорошая – при виде Олега этот одиночка обреченно хрюкнул, попытался быстро развернуться в узком проходе, но не успел. Олег, размахнувшись от души, футбольнул его в тугой зад с такой силой, что пальцы на ноге болезненно хрустнули.

– Ах ты тварь!!! Сало тупое!!!

Поросенок, истерически повизгивая, стремительно вылетел в параллельный переулок, развернулся с заносом, умчался куда-то к реке. Выйдя за ним следом, Олег чуть не столкнулся с Добрыней.

– О! Олег! Мы только тебя вспоминали! А чего это ты в закутке делал со свиньей? Вон как от тебя выскочила, будто ошпаренная, да и ругаешься ей вслед.

– Пойди у нее спроси, если сильно интересно.

– Да мне совсем неинтересно. Но только поговаривают про тебя, что ты их не любишь больно. С палкой гоняешь, говорят.

– А за что их любить? Они раз ко мне в избу залезли, всем стадом. Воняло потом долго свиньями. А бить их надо только палкой. Тугие заразы – сейчас чуть ногу о зад не сломал. Не лучше ли за стеной свинарник сделать и не пускать сюда эту заразу?

– Не хватает пока на стройку народу. Там ведь работы много: изгородь хорошую еще надо сделать будет.

– На мостовую вон нашел людей.

– На мостовую нужнее.

– Ну-ну. У нас в поселке больше тысячи народу, скоро в этих стенах не будем помещаться, поневоле начнем ввысь расти. Придется нормальную канализацию делать: ломать твою мостовую, копать траншеи. Так что пустой труд ты затеял.

– Нет, Олег, зря ворчишь. Восточников мы по хуторам расселять будем и в лагерь лесорубов – там пора нормальный поселок ставить, укрепленный. Отсюда тоже часть народа переселим, чтобы чужаков своими разбавлять. Да и без этого пару тысяч наш старый поселок вместит свободно, спокойно обойдемся и без канализации. Если уж за нее все же возьмемся, то лет через пять или десять. Нечего нам грязь месить все эти годы.

– У Монаха в столице канализация есть и мостовая.

– И что? У него на севере больше десяти тысяч населения, раз в пять больше, чем у нас, ему проще с этим. Да и канализация, как я понимаю, у него не во всех поселках?

– Ну не во всех.

– Вот!

– Зато мостовая у него деревянная. Такую проще сделать.

– Может, и проще, но у нас зато лучше. Будет у нас образцово-показательный поселок.

– Сноб ты, Добрыня. Ладно, я на причал, там от Монаха опять камни привезли, прослежу, чтобы их на твою мостовую не пустили.

– Не ходи.

– Что? Уже пустили?!

– Да не, не переживай, я сам распорядился к лаборатории их отнести. Все нормально с ними. Я как раз к тебе шел это сказать и еще кое-что.

– Что?

– Мур заявился со своей волосатой шайкой. Вроде бы у этого вороватого орангутанга хорошие новости по тем чудным стекляшкам.

– Ты его расспросил?

– Нет, просто парой слов перекинулись. Я его плохо понимаю, вот и хотел тебя позвать. Да и не представляю, как общаться с гориллой, которая через слово повторяет «украсть»?

– Ну пошли пообщаемся. Где он?

– Да не торопись ты. Они в столовой – пока все там не сожрут, не вылезут. И куда в них столько влезает? Я ему сказал, что, как пообедает, пусть ко мне идет, там и пообщаемся. Так что пошли, пивка пока по кружке тяпнем. Этого орангутанга еще нет. Ему бочонок что кружка – делиться с этой мохнатой прорвой мне неохота.

* * *

С ваксами у землян отношения сложились непростые. Олег свой путь по этому миру начал из пещеры горных троглодитов, попав к ним в плен сразу после перехода. Тогда он, правда, не знал, что эта горная разновидность косматых дикарей – наименее цивилизованная. Да и сейчас плохо различал их– для него все они на одну морду. Участь пленников из иного мира была незавидной – пещерные троглодиты использовали их исключительно в гастрономических целях. Люди, оглушенные жестоким переносом в другую реальность, были лакомой добычей, а хватать их можно было голыми руками. Олегу тогда крупно повезло – сумел вырваться из их лап, да еще и с прибылью – познакомился при побеге со своей будущей женой. А вот парочке товарищей по несчастью повезло гораздо меньше – их разделали у входа в пещеру. Еще один погиб тогда при побеге – свернул шею в бурных водах горной реки, а судьба некоторых так и осталась тайной.

По пути к Фреоне Олег не сумел избежать новых приключений – ввязался еще в одну стычку с ваксами, после чего пришлось уходить от погони, а потом еще и в бой с настырными дикарями вступать. К счастью, им повезло и в тот раз: отбились без погибших. На память остался лишь шрам на лбу. Встреча с одной-единственной тварью, выбравшейся из пекла Гриндира, закончилась для их крошечного отряда гораздо плачевнее – без потерь не обошлось. Хотя тоже повезло: могли ведь погибнуть все.

Впоследствии, уже более-менее организовавшись на берегах Фреоны, земляне постоянно страдали от набегов каннибалов. Отряды дикарей, вооруженных каменным и костяным оружием, представляли тогда серьезную опасность. У людей были лишь дубинки и деревянные копья, самое грозное оружие – у милиционера в поселке Кругова был пистолет с жалким запасом патронов. Трудновато тогда было, немало усилий пришлось приложить, чтобы отвадить троглодитов от поселений землян. Путешествия в глубь их территории тогда были полны приключений – банальная поездка по реке за солью превращалась в серьезный военный поход. «Арго» в первом плаванье на обратном пути угодил в ловушку – пришлось прорываться с боем.

Неудивительно, что земляне, усилившись, первым делом принялись за решение проблемы ваксов. Поселения дикарей по берегам Нары были уничтожены полностью за один военный поход. Тогда не жалели никого – оставляли лишь трупы и пепелища. Троглодитов проняло – вылазки в сторону землян мгновенно прекратились. Теперь они стали дичью, а люди превратились в кровожадных охотников. Лишь постоянная угроза Хайтаны не позволила тогда землянам выделить достаточно сил для полного решения «дикариного вопроса».

Как это ни странно, вопрос решили сами дикари. Южные троглодиты, «народ равнины», не выдержав военного противостояния с тамошними средневековыми государствами, пошли на союз с землянами. Они получили в свое распоряжение леса между Нарой и аномальным Гриндиром, и первым делом очистили их от остатков аборигенов. Горные ваксы уцелели лишь на западе, да и то лишь потому, что новые союзники землян не горели желанием воевать с ними среди скал.

Нападения каннибалов стали историей. Теперь за солью можно было ходить без охраны. Это, кстати, мгновенно убило бизнес островитян по торговле ценным продуктом с другими землянами – расположение соляного промысла сохранить в тайне не удалось. Невелика потеря – это того стоило.

Несмотря на то что равнинные ваксы были честными союзниками, проблем с ними хватало. Постоянно приходилось решать их конфликты с клотами – первыми союзниками землян, да и с людьми трения случались, особенно с северянами. В общем, скучно не было.

Равнинные ваксы Олега не переставали удивлять. Он, как и большинство землян, первоначально считал, что троглодиты являются тупиковой ветвью эволюции или предками современных людей, вроде питекантропов. Увы, действительность показала, что ваксы далеко не примитивны и в принципе от людей практически не отличаются (если не брать внешность и некоторые особенности социального поведения). Вполне смышлены, легко обучаемы, быстро осваивали язык землян, в бою против хайтов способны были действовать организованно, совершать сложные маневры и устраивать эффективные засады. В лесу ваксы чувствовали себя как рыба в воде – отличные следопыты, знатоки животных и растений, гении маскировки и бесшумного передвижения. Нюх как у собаки, зрение орлиное, слух идеальный, потрясающая наблюдательность и память – прирожденные разведчики. Вакс, услышав один раз песню на незнакомом языке, способен был напеть ее спустя месяцы без единой ошибки, да еще и подыгрывая себе на кожаном барабане или гволе – примитивном струнном инструменте.

С другой стороны, ваксы были никудышными ремесленниками – максимум, на что их хватало, кое-как чинить свое оружие и производить новое, причем в небольших количествах. Хотя были у них и здесь свои достижения: они плели великолепные корзины, поражающие тонкостью работы и разнообразием. Отлично выделывали кожу и изготавливали причудливую одежду из перьев. Со своих крошечных огородов получали высокие урожаи овощей и ячменя. Ячмень пускали на пиво, для чего сами делали крепкие бочонки без единой металлической детали. Но все это лежало на плечах женщин – мужчины подобной работой не занимались.

Если вакс дал слово – вакс или сдержит слово, или умрет.

Если вакс заключил с тобой союз, вакс не станет увиливать от исполнения союзнического долга – вакс будет воевать до победы или смерти.

Если вакс назвал тебя другом, то это серьезно.

В общем, Олег ни разу не пожалел, что в свое время выслушал вождя ваксов – Мура Пожирателя Голов. Удачно получилось, что удержались тогда от соблазна – не пристрелили троглодита, явившегося к центру катастрофы. Надо сказать, это был первый вакс, который пришел говорить, а не убивать.

По-видимому, ваксы, помимо явных достоинств, обладали еще и скрытыми. В их числе наверняка и ясновидение. Иначе невозможно объяснить, откуда Мур безошибочно узнавал про наличие возможности выпить пива. Ведь он сейчас должен был еще долго сидеть в столовой – ваксы обожали пожрать и старались максимально растягивать сей приятный процесс. Но нет же – стоило Добрыне взгромоздить на стол бочонок, как в дверь аккуратно постучали, и на пороге выросла волосатая фигура:

– Привет, друг Олег! Я тебя сегодня не видел еще. Добрыню видел, тебя нет.

– Привет, Мур.

– Друг Добрыня, ты приглашал меня к себе для важного разговора.

Добрыня, с грустью покосившись на бочонок и прикинув, какой ущерб его содержимому сейчас нанесет вакс, явно прилагая над собой немалое усилие, кивнул:

– Да, Мур, проходи. Присаживайся. Тебе налить?

Вакс даже приостановился от такого вопроса будто парализованный:

– Друг Добрыня, спросить воина из народа равнин, будет ли он пить пиво, это все равно что спросить рыбу в реке, будет ли она плыть.

– А ты получше говорить стал, – заметил Олег. – Русский освоил так, что даже шутишь на нем.

– Нет, друг Олег, я еще много не понимаю. И многое не могу сказать словами. Понимаю, но сказать не получается. Это как с украденным топором: рубить им получается сразу, но своим не сразу чувствуешь. Время нужно.

Добрыня, налив в кружки, дожидался осаждения пены, но Мур медлить не собирался, выдул свою в пару глотков, поставил к бочонку, заметил:

– Зачем терять время? Пена пить не мешает. Особенно если пиво хорошее. А это хорошее. Не такое, как мы варим. У нас крепче. Но все равно о-о-о-очень хорошо.

Ели ваксы медленно, а вот пиво пили быстро и выпить могли очень много.

Вздохнув от жадности, Добрыня вновь наклонил бочонок и, наполняя кружку, спросил:

– Так что ты на пристани мне про Гриндир рассказывал? Вы там побывали, что ли?

– Нет, друг Добрыня, мы туда не ходили еще. Раньше ходили, когда жили на юге. Там Гриндир с другой стороны, там не так все. Там возле его границы во многих местах можно жить: никто оттуда не выходит. Чудовища Гриндира не покидают свою пустыню. Для них завеса ветров непроницаема. А у вас Гриндир совсем не такой. У вас из него выходят страшные чудовища. Они уже убили у нас охотника, а еще одного искалечили. Мы не стали делать деревни возле вашего Гриндира. Там хорошая земля, и богатая река есть, но там очень страшно жить.

– Ну а сиды? – спросил Олег. – Ты говорил, что там, у себя, вы их добывали иногда. Местные ваксы их тоже добывали – мы это точно знаем, не раз у них отбирали. Вы ничего не смогли о камнях разузнать?

– Друг Олег, мы пытались. Ты просил узнать, и мы пытались узнать. Мы ловили местных пожирателей кала и жгли их огнем. И спрашивали про сиды. Эти вонючки молчали. Или обманывали нас. Но мы терпеливые. Мы спрашивали многих. А потом мы проверяли их слова. И мы нашли тропу, по которой они ходили в Гриндир. В Гриндир ходят только за сидами. Туда больше не за чем ходить. Значит, тропа ведет к сидам. Но мы ее не проверили до конца. Мы не знаем, что располагается за завесой ветров.

– Там, на юге, сколько народу вы брали, чтобы зайти в Гриндир? – уточнил Добрыня.

– Мы мало ходили. Я ходил только один раз. С отцом. Отец мой был самым могучим алтанаком. Отец брал тогда с собой шестьдесят воинов. Мы зашли в Гриндир и терпели там жару, сколько могли. Потом вышли. Потом опять зашли. Опять не нашли ничего и вышли. Потом зашли в третий раз, и на нас напали стеклянные пауки. Мы потеряли двоих воинов. И не нашли ни одного сида. Отец сказал, что Гриндир стал жадный, и мы вернулись домой. Больше не ходили.

Добрыня, в очередной раз подливая в кружку вакса, уточнил:

– Так что, при походах в Гриндир у вас всегда потери были?

– Да, друг Добрыня. Чтобы добыть один сид, приходится терять несколько воинов. Хотя бывает, что никого не теряем. Бывает, что один раз заходят и находят сразу сиды. И выходят все живые. А бывает, заходит отряд, и никто не возвращается назад. Это же Гриндир. Туда надо вести много воинов. И не задерживаться там долго. Жар Гриндира вызывает слабость. Слабый воин умирает легко. Гриндир даже хайтов делает слабыми. Слабый хайт не страшен. У слабого хайта можно украсть его топор.

– Хайтов? – вскинулся Олег. – Они что, тоже туда ходят?

– Я такое не видел. На нашей старой земле хайтов не было. У нас ходили только мы, и люди, которые жили за порогами. Здесь некоторые пожиратели кала рассказывали под огнем многое. И говорили, что хайты ходят в Гриндир. Хайты идут с севера, из-за Нары. Много хайтов. Заходят в Гриндир. Потом выходят. Но их уже не так много, как было: некоторых Гриндир тоже убивает. И они возвращаются на север.

– Им-то что надо в Гриндире? – удивился Добрыня.

– Я не знаю, друг Добрыня, но я думаю, что им нужны сиды. Народу равнины нужны сиды. Пожирателям кала нужны сиды. Людям с юга нужны сиды. Вам нужны сиды. Всем нужны сиды. Может, и хайтам они тоже нужны.

– А сейчас вы хайтов там, на западе у себя, не видели? – уточнил Олег.

– Нет. Если бы увидели, попробовали бы их убить. Если бы их было слишком много, мы бы попросили вас о помощи. Мы бы дождались, когда они выйдут из Гриндира. Они были бы слабы. Мы легко бы их убили. И украли бы их сиды. Смешно бы получилось: нам бы не пришлось терять своих воинов за завесой ветров.

– Друг Мур, сиды нам очень нужны. За них мы можем купить у восточников их крестьян и поселить на своих землях. Ты же понимаешь, что нам нужно больше людей.

– Друг Олег, мне трудно будет вам помочь. У нас сейчас война с пожирателями кала, нам трудно посылать большие отряды в Гриндир. Не хватает воинов.

– Не понял?! – удивился Добрыня. – Вы же загнали этих вшивых макак в горы. Сам же говорил, что леса от них очищены. Вот и живите в своем лесу, не надо лезть в горы.

– Друг Добрыня, мы и не лезем. Но пожиратели кала очень глупы. И их глупость рождает наглость. Они решили, что мы их боимся, раз больше не преследуем. Они спускаются со своих гор и нападают на наши деревни, убивают мой народ и воруют наше добро. Для этого они собирают большие отряды. Нам приходится держать войско возле гор. Мы пытались зайти на тропу, откуда они выходят, и убить их там всех. И поставить свою охрану, чтобы они не могли спускаться вниз по хорошей тропе. Но эти жабьи бородавки в своей наглости затмили солнце! Они прячутся на высоких скалах и кидают оттуда камни и копья. Мы не можем ничего сделать. Мы не можем кидать свои копья ввысь. Мы теряем воинов. А они не теряют. Мне стыдно, но мы не можем их убить в горах. Мы народ равнин, нам трудно там. Там все чужое.

Олег, слушая вакса, хмурился все больше и больше. Действительно, если ты вырос на равнине или в лесу, в горах тебе будет неуютно. А если учесть, что местные каннибалы знают там каждый камешек… Сам он видел лишь восточные отроги. Серьезных вершин на краю горного массива не было, но вот ущелье с отвесными стенами ему запомнилось. Во время побега из пещеры каннибалов им тогда пришлось прыгать с очень приличной высоты. При таком изрезанном рельефе парочка воинов, заняв удобную позицию, может задержать отряд в десятки врагов, попросту обстреливая их сверху. Своим союзникам земляне выделили немного арбалетов и луков, но, увы, толку оказалось мало – ваксы с этим оружием обращались отвратительно. Ну непривычны они к дистанционному бою – у них акцент на рукопашную схватку. Людоеды не дураки – не лезут в самоубийственные атаки против отлично вооруженных воинов и максимально используют знание местности. Союзники людей в тупике – чтобы победить подобного противника, им нужны миллионы воинов. Потребуется затопить горы вооруженной ордой.

Увы, миллионов воинов и близко не было. Даже если взять женщин и детей, выйдет цифра в сотни раз меньше.

Да и с каннибалами не все просто. До появления землян на своей земле они жили, не зная забот. Врагов никаких – хайты местными дикими ваксами не интересовались, а люди сюда не любили лезть из-за хайтов. Земляне, начав геноцид в ответ на агрессию, заставили троглодитов зашевелиться. Столкнувшись с внешней угрозой, они поневоле должны были начать кооперироваться и вырабатывать стратегию и тактику противостояния новому противнику. Это, очевидно, сейчас и произошло – людоеды консолидировались и научились противостоять союзникам.

Дай им волю, и через несколько лет они ничем не будут отличаться от более-менее цивилизованных сородичей Мура. Да и народ Мура, как показало время, способен адаптироваться с дивной быстротой. Столкновение с культурой землян не прошло для них бесследно: они на глазах забывали свои дикарские привычки. Жадно перенимали обычаи и привычки людей, даже в своей речи вполне естественно начали применять сложные обороты, и разговоры в духе «пришел – убил – украл» услышать теперь можно нечасто.

Иногда Олегу становилось интересно, что будет с ваксами дальше, спустя века? Постигнет ли их участь земных неандертальцев, или они прочно займут свое место среди людей, завоевав для себя место в этом стремительно изменяющемся мире. А то, что мир изменится стремительно, сомнений нет. Такой «впрыск» земной крови даром не пройдет. Уже изменился: Хайтану если не разгромили, то уж обескровили так, что те позабыли про набеги.

Пока что ваксам приходится туго: люди их злейшие враги. Единичный пример сотрудничества островитян и народа Мура не в счет. Но пример характерный: если это выгодно обеим расам, то взаимовыгодное сотрудничество вполне возможно.

Понятно теперь, зачем Мур приперся в поселок и с ходу намекнул Добрыне о Гриндире и его ценных сидах. Ваксы не столь наивны и раскрываться полностью даже перед союзником лишний раз не станут. Кинув информацию о вожделенных кристаллах, заодно и поведал о трудностях войны в горах. И уж верх мастерства: указал на некоторую взаимосвязь между возможностью добычи сидов с решением проблемы горных ваксов.

– Мур, а что ты там говорил про тропу в горах? Что вы там хотите перекрыть?

– Друг Олег, мы убили или выгнали всех пожирателей кала в местах, откуда начинают расти горы. Но дальше, там, где горы высоки, они остались живы. И к ним присоединились убежавшие. Они оттуда на нас нападают. Мы делаем засады и ловим их в плен. Потом с ними разговаривает огонь. Они упрямятся, но все равно огонь сильнее – часто говорят правду. Мы узнаем от них про тропы, откуда они приходят, и строим там, в хороших местах, башни из камней и дерева. Там дежурят наши воины. Если они видят пожирателей кала, то предупреждают об этом. У нас там всегда стоит большой отряд наготове. Он выходит навстречу горным вонючкам, и они убегают или умирают. Мы так закрыли все их норы. Они не могут оттуда высовываться. И уже не высовываются. Им это и не надо. У них есть место, которое мы не можем закрыть башнями. Камни там сошли с ума. Там все из камня. Каменные зубы растут из земли. Там нет деревьев. И там сто троп. Мы не можем все их закрыть. Иначе весь мой народ придется загнать в это место. Но под огнем эти горные козявки говорили, что дальше есть река, она течет в глубокой пропасти. Через пропасть они, сильно обнаглев, сделали мост. Переходя через реку, они проходят по земле взбесившихся скал и нагло нападают на наши деревни. Я хотел дойти до реки и разрушить их мост. Но у меня это не получилось. С каждой скалы в нас летели камни и дротики. Мы шли в атаку, но, когда забирались наверх, там уже никого не было. Мы расположились лагерем на ночь. В темноте в нас опять полетели камни и дротики. Нам пришлось сжечь все факела, все кусты, что там были, мы даже жгли их дротики. Нам нужен был свет, чтобы их отгонять. Мы не подпускали их к себе. И не атаковали. Атаковать было опасно – это их земля, и она их охраняет. Мы могли все погибнуть во тьме, среди скал. Они хотели, чтобы мы вышли из своего лагеря. И мои воины хотели кинуться на них. Я не пустил никого. Мне это было трудно делать. Утром я увидел, что многие воины ранены, а некоторые убиты. Факелов больше не осталось. Я понял, что следующая ночь будет еще труднее. И мы оттуда ушли.

– Правильно сделали, – сказал Добрыня.

– Спасибо. Я рад, что ты не думаешь, что я струсил. Мы не боимся их. Но воевать с ними у нас не получается. Воевать с ними – это будто ловить воду руками. Ты сжимаешь кулак, а она вырывается у тебя между пальцев. Мы просто растеряны и не знаем, что делать.

– Ты зря не сказал это сразу. Вам не надо было лезть туда без нас.

– Друг Добрыня, мне стыдно было просить помощь против ничтожных пожирателей кала. Они не враги, они жалкие трусливые жабы. Но эти жабы скользкие. Выскальзывают из пальцев. Если бы у нас был отряд ваших воинов с мушкетами, мы бы легко дошли до моста и разрушили бы его. А потом бы построили там свою крепость. И они бы уже не могли сделать новый мост, а пройти через реку без моста очень трудно и опасно.

– Нет, – Олег покачал головой, – ты неправ. Скажи, сколько вы там, в горах, сейчас держите своих воинов?

– У нас четырнадцать башен. Оттуда смотрят за тропами. И два отряда стоят у корней гор. Двести десять воинов.

– Вот видишь. А в крепости еще воинов придется держать, и дорогу к ней охранять тоже надо будет. Получится, у тебя там будет постоянно сидеть триста воинов. Это огромная сила, вам трудно будет столько отрывать от себя.

– Друг Олег, мы должны их там держать. Если так не делать, то пожиратели кала будут разорять наши деревни возле гор.

– Я понимаю. Но у меня есть опыт войны с ними. Все просто: если им хорошенечко намять бока, они утихомирятся. Они поймут, что наказали их не просто так, а за набеги, и будут знать, что наказание повторится, если повторится набег. Лучший вариант – послать в горы сотню стрелков, при поддержке твоих воинов. Такими силами мы легко дойдем до моста и за мост тоже пройдем. По пути будем уничтожать их воинов и селения. Если поход будет удачным, в конце отпустим пленников, объяснив им, что, если повторится набег, мы вернемся в горы и пройдем еще дальше не щадя никого. Друг Мур, как ты думаешь – они повторят набег после такого?

– Если мы убьем много воинов и разрушим мост, то не повторят. Они вонючие трусы. Они увидят, что от мушкетов на скале не спрятаться. Раз не спрятаться, значит, трусливо воевать не получится. Они устрашатся и позабудут дорогу в нашу сторону.

– Вот и отлично! – Олег повернулся к Добрыне. – Ну так что? Сев у нас давно закончен, народ освободился, сможем стрелков на зачистку гор послать? А на обратном пути можно и в Гриндир. – Олег подмигнул.

– Ишь какой шустрый! Раз сев закончен, значит, мы тут баклуши бьем и дальше бить будем? Так, по-твоему, получается? Ты всех по себе не равняй! Заперся у себя в избе и целыми днями ценные доски с гвоздями переводит! И думает, что так и надо!

– Имею право. Ты сам сказал, что я отпуск заслужил. Да и то – разве это отпуск? Через день приходится к старателям бегать: без меня они не золото, а слезы намывают.

– Незаменимый ты наш…

– Друг Добрыня, можно не сотню стрелков посылать, можно десять. На трусов этого хватит, – аккуратно предложил Мур.

– Ты хоть помолчи! Десять! Я тут боюсь, что и сотни может не хватить. Наши ребята тоже с горами не шибко знакомы… Да не грусти, друг Мур. Будут вам стрелки. Мы своих союзников в беде никогда не бросаем. Надо только прикинуть, кого снять можно без особого ущерба для дела. У нас сейчас цех делают новый, металлургический, там очень много народа требуется… Даже не знаю что и делать… Вот если бы ты своих сотню дал на время похода, чтобы там на грубой работе подмогли, я бы точно сотню мушкетеров нашел, а так думать надо…

– Друг Добрыня, тебе не надо думать! Мои люди помогут вам здесь. Только они не умеют делать цеха. Это плохо.

– Да там работа «подай-принеси». Стены каменные возводим, приходится подносить много грузов. Ваксы подойдут, силы у них хватает. У нас там из ближних деревень десятка два уже ваших работает за плату, и толк от них есть. Олег, а ты вроде и раньше хотел в предгорья сходить?

– Ну да. Посмотреть на горы не мешает. Млиш говорил, что где-то там ртуть добывали в древности, нам бы не помешало, на капсюли. Может, повезет, и найдем.

– Значит, ты и поведешь этот отряд. И подготавливать тоже ты будешь, а то разленился как котяра откормленный.

– Ну прям уж! Добрый, если у нас сотня стрелков уйдет… А вдруг хайты опять вылезут? Они в прошлом году в эту пору как раз шевелиться начали. Да и в позапрошлом, когда мы сюда попали, гоняли наших тоже в это время. «Арго» тогда захватили у местных и вашу толпу хорошо потрепали. Хотя вроде больших отрядов не было в наших краях… Но им ведь тут и делать нечего было без нас.

– Хайты? Ты бы еще Гитлера вспомнил! Да их давно уже не видно и не слышно. После похода на правый берег они в нашу сторону даже не смотрят. Крепко мы им навешали тогда! Тем более что перед этим всю их армию на левобережье разбили.

– Насчет той армии все верно. А вот насчет «навешали на их берегу»… Я бы так не сказал… Выбили они нас оттуда с треском. Мы драпали в таком темпе, что из сапог выпрыгивали.

– Так это им просто повезло, да и зимой непривычно нашим на чужом берегу воевать. И вообще, они же не сильно гнались? Видно, их тоже тогда здорово потрепало, считай, ничья вышла.

– Угу. Мы тогда двадцать девять человек потеряли убитыми и пропавшими, а про раненых и вспоминать страшно. Две пушки пришлось утопить: сами их в прорубь скинули. Ядра побросали, порох сожгли. У северян еще больше потери были, а круговцы вообще потом недели две на восточном берегу собирались.

– Да ладно тебе вспоминать гадости разные. Не верю я, что хайты опять вылезут. Но на этот случай рацию с собой возьмете, если что, быстро отзовем вас. А ты лучше сейчас давай решай: кого из офицеров брать будешь и как туда пойдете?

– Пойдем мы просто – через арку. Выход этого телепорта как раз возле предгорий. Насколько я понял Мура, до скального лабиринта, в котором их щиплют, километров двадцать оттуда. Пешком легко дотопаем. Хотя лошади понадобятся тоже: груза нам немало тащить придется. И неплохо бы пару пушек с запасом гранат взять – в горах удобнейшая вещь. Если дашь пушки, то лучше всего к ним бы взять Дубина с десятком его опытных ребят – будет заведовать нашей артиллерией. Замом я бы Макса взял, но у него жена беременная, не знаю даже… Вроде бы не должны мы там надолго застрять, но мало ли как получится… Если с Максом не выйдет, то тогда Кабана.

– У Кабана одышка после ранения – осенью ему легкое пробило. По горам лазить нежелательно. Я с Максом поговорю. Приказывать ему не хочется, так что пусть сам решает.

– Ладно. Я тогда к Дубину сбегаю, с ним переговорю.

– Не торопись, иди свои полки доделывай и заодно прикинь, кого еще брать будешь. Учти, ценных работников я тебе не отдам. И не старайся набирать только опытных вояк: перемешивай их с молодежью – пусть боевому делу поучатся. Ваксы противник несерьезный, можно сказать, учебный. А Дубин сейчас в лагере лесорубов – картечницы там на башни устанавливает, вызовем по рации вечерком. Так что иди давай. И ты, друг Мур, тоже топай. Пошли кого-нибудь из своих ребят прямо сейчас, пусть в лес приказ донесет. Мы уже с нетерпением ждем обещанных тобою помощников.

### Глава 3

За неполные два года запуски в поселке производились три раза.

Без жертв и разрушений при этом обошелся лишь один запуск.

Когда это случилось впервые, выжившие пассажиры не были к подобному готовы. Они даже не подозревали, что им угрожают столь неприятные сюрпризы. К тому времени их жизнь здесь, или скорее существование, кое-как наладилась. Те, кто сильно пострадали при падении и пожаре, уже умерли или выздоровели. Кто не выдержал психологического шока, благополучно сбрендил, остальные кое-как пришли в себя, начали выживать уже сознательно, активно приспосабливаясь к реалиям кардинально изменившейся действительности. Все, кроме совсем уж чокнутых параноиков, успели четко уяснить – смертоносных сюрпризов здесь не бывает. Ты, конечно, можешь умереть от болезней или лишений, но никто и ничто тебя здесь не тронет, если ты будешь соблюдать простейшие правила поведения.

Это была стабильность. Ужасающая, ведущая в тупик, но стабильность.

В день первого запуска все рухнуло – стабильность больше не вернулась.

В этот день люди потеряли шестерых. Затем в течение нескольких дней от ранений умерли еще двое. Остальным повезло больше: отделались мелкими травмами или заработали шок от очередной несмешной шутки в исполнении костлявой барышни с косой.

Андрей тогда выжил чудом – повел себя при запуске как слабоумное существо. В тот день он работал в самом опасном месте – на полосе. Тогда он еще не знал, что это место опасно, наоборот, такая работа считалась самой легкой. Он к тому же страдал расстройством желудка, и товарищи освободили его от обычного перетаскивания груженых носилок – толку от него там не было. Ползая по полосе с шаром замазки в руках, он заделывал малейшие трещинки и выбоины. Полоса была очень старой, веками ее поверхность атаковали жар и холод, воздух и вода. Держать ее в зеркально-ровном состоянии было непросто. Труд многих поколений превратил полосу в сплошную заплату из смеси глины, битума и песка, первозданные каменные участки встречались лишь на дальнем краю.

Странный звук заставил его оторваться от работы. Такого он здесь еще не слышал – будто миллион котов хором зашипели. Поднявшись, вытаращился на пирамиду. Там сейчас было на что посмотреть – западная половина исполинского сооружения погружалась в белесое марево. Струи дыма или пара вырывались из-под основания, от них, видимо, и шел этот странный звук.

Два дистрофика, работавшие в группе Андрея, вскочили, суетливо заметались между пленниками. Легкими ударами древков дротиков они заставили всех подняться, суетливо погнали народ к глиняным карьерам. Люди, не подозревая о грозящей опасности, не особо торопились. Шли не спеша, бестолково оглядываясь. Всем было интересно, что же такое с пирамидой приключилось?

До карьера их группа дойти не успела. Каких-то несколько шагов оставалось до первой ямы, когда ЭТО случилось.

Шипение перешло в громовой рев, густые клубы пара взметнулись до вершины западной половины пирамиды. В этом мареве стены сооружения дрогнули, поплыли в стороны, открывая темный зев исполинских ворот. Там, в темноте, что-то величаво пульсировало, выбираясь на дневной свет. Разглядеть подробности было невозможно – туман мешал. Будто яйцо ползет, только вот размеры у этого яйца… Какова высота пирамиды? Наверное, метров сто пятьдесят точно есть. Открывшийся проход, конечно, гораздо меньше, но все равно впечатляет.

Налетевший ветер понес облако пара к карьерам. На несколько мгновений видимость упала до нуля, а когда прояснилось, люди увидели, что пирамида «родила огурец». Точнее, роды еще не закончились, но уже видно было, что из ее недр, выталкиваемый непонятной силой, лезет гигантский желтовато-серый эллипсоид. Даже пупырышки по бокам имелись – все как у настоящего овоща, кроме цвета и размера. Размерчик у него был… Андрею доводилось видеть кадры, запечатлевшие старые дирижабли в эпоху расцвета этого вида транспорта. Вот нечто подобное увидел и сейчас – пирамида решила родить рекордсмена среди дирижаблей.

«Огурец» наконец выбрался целиком, поблескивая влажными боками, разлегся у основания пирамиды. От его заднего конца в глубь сооружения тянулся извивающийся пульсирующий отросток – будто пуповина. Возможно, именно по этому «шлангу» в недра «огурца» подавался воздух или какой-то газ. «Дирижабль» разбухал на глазах, причем рос исключительно вбок, на глазах превращаясь в колоссальную карикатуру на морского ската.

Охранники, давно уже перестав подгонять пленников, прыгнули в карьер, оскальзываясь на глинистом склоне, ринулись вниз, на самое дно. Люди глупы – даже сейчас они не поняли, что дело пахнет керосином.

Скат, распрямляя бока, задрожал, потянулся вверх, оттолкнулся от земли, взмыл на несколько метров. Нет, земное тяготение он победить не смог – его увлекло назад. Упав, он чуть сплющился, колышась, будто потревоженный студень, оттолкнулся вновь, опять вернулся к полосе, пополз вдоль нее, будто едва накачанный воздушный шарик. Примерно на середине взмыл уже увереннее, воспарил на мгновение, потом резко пошел вертикально вверх. «Пуповина» натянулась, разом ослабла, поволочилась за «скатом» обвисшим шнурком.

В этот миг скат резко прервал подъем – будто разбегающийся спортсмен вдруг затормозил у начала дистанции. От столь грубой остановки тело ската заколыхалось еще сильнее – его угрожающе повело на левый бок. Андрей смотрел на это зрелище как зачарованный. Он не понимал, что это такое, но почему-то был уверен, что видит живой организм, а не искусственную конструкцию – продукт банальной технологии.

Оказывается, в этом полумертвом мире есть весьма эффектные сюрпризы.

Скат выровнялся, не теряя равновесия, весьма проворно развернулся тупым носом в сторону карьеров, под брюхом блеснула вспышка. Мгновенный огненный росчерк протянулся к поселку, ударил в стену сарая. Хлипкое сооружение разлетелось грудой тлеющих обломков. Над головой Андрея с треском промелькнул футбольный мяч, сотканный из оранжевого пламени, ударил в край карьера, взорвался. По щеке, стесав кожу, вскользь прошелся комок сухой глины, рядом кто-то истошно заорал.

Вершину башни, возвышавшейся в центре поселка, украшал исполинский арбалет, накрытый лоскутным пологом из кусков грязной кожи. Толстые доски и бревна в его конструкции поначалу были единственным свидетельством существования здесь древесной растительности – вокруг поселка, куда ни кинь взгляд, не было даже кустарников. Люди частенько гадали, для чего он там установлен, справедливо подозревая, что предназначено это огромное орудие не для красоты. Сегодня они узнали ответ.

Парочка обезьян лихо наклонила это громоздкое орудие, навела в сторону исполинского летающего ската. Промахнуться невозможно – в этой громадине, наверное, больше двухсот метров, а расстояние до него от башни еще меньше. Промаха и не было – толстая стрела, оставляя за собой еле заметную струйку дыма, ударила ската в правый бок. Тот, не заметив этот булавочный укол, выпустил очередную порцию своих огненных снарядов. Нет, все же заметил, – удар пришелся по площадке перед очагом и башне. Огромный арбалет вспыхнул свечкой, две горящие фигурки слетели вниз, забились на земле, пытаясь сбить пламя.

Засмотревшись на это зрелище, Андрей некоторое время не следил за «скатом», а когда поднял глаза, то застал лишь последние мгновения его существования.

Скат, объятый пламенем, превратившись в чудовищный голубоватый метеор, стремительно улетал в восточном направлении. Агонизируя, он пытался набрать высоту и скорость. Зачем? Может, хотел сбить пламя? Нет, такое уже не собьешь. Похоже, внутри он был пуст как мыльный пузырь и закачан горючим газом.

Уйти он все же успел далековато – пылающие останки рухнули примерно в километре от поселка.

Обернувшись к пирамиде, Андрей убедился, что она успела закрыться и туман уже рассеялся. За спиной слышались стоны и крики раненых, выжившие охранники начали выгонять людей из укрытий. Андрея тоже подтолкнули древком дротика в спину, намекая, что следует двигаться к центру поселка.

Послушно направившись к дымящейся башне, Андрей только сейчас понял, что был на волосок от гибели. Осознание этого ему не понравилось: мгновенно ослабевшие колени едва не подогнулись, а руки предательски задрожали. Идиот, он даже не попытался спрятаться, стоял как круглый дурак… любовался. Одного просмотра вполне достаточно – больше он глядеть на это не желает. Если это повторится еще раз, он будет готов – забьется с головой в самую глубокую яму.

Увы, повторилось. Дважды.

Первый раз обошлось без жертв – так что напрасно Андрей спрятался в мутной воде озерца на дне карьера. Те, кто осмелились пронаблюдать за запуском, рассказали, что все было почти как в первый раз: западная половина пирамиды раскрылась, выпустила из своего чрева «огурец». Оказавшись на полосе, тот превратился в ската. Взмыл в небеса, оборвал тонкую «пуповину», ушел на восток, быстро растаяв в небесах. Никаких пакостей себе при этом он не позволил.

Зато следующий запуск с лихвой наверстал упущенное. Этот скат превратил в руины половину поселка и прикончил полтора десятка пленников и аборигенов. Помешать ему не смогли – арбалета с зажигательными снарядами больше не было. Террор продолжался долго, но скат в итоге начал сдавать. Может, вместе с огненными снарядами он терял какие-то свои силы или по какой-то другой причине, но исполинский дирижабль начал быстро терять высоту и перестал маневрировать. Его подхватил порыв ветра, потащил к дальнему краю полосы, прямиком на обломки авиалайнера. Волочась нижним краем оболочки по земле, скат задел нагромождения металла, потащил их за собой. Видимо, при этом не обошлось без пробоин и искр – из поврежденного бока вынесся поток синего пламени. Реактивной струей скат подбросило в небо и отнесло далеко от поселка, где он, рухнув в степь, выжег вокруг себя десятки гектаров.

После третьего запуска пленники и аборигены долго отстраивали разрушенные сараи, перетаскивали к прожорливой пирамиде своих мертвецов и тысячи скрюченных, обгорелых кожисто-роговых огромных «ногтей» – все, что осталось от смертоносного ската.

Попытки обсудить это или публично вникнуть в суть происходящего пресекались уже на другой день после запуска – люди просто не хотели вспоминать лишний раз об этой угрозе. Никто не сомневался, что рано или поздно очередной скат рухнет на поселок и выжжет дотла всю округу вместе с аборигенами и их пленниками. В карьере от подобного не спрячешься. От знания этого не уйти, но зато можно заставлять себя о нем не вспоминать и не давать вспоминать другим – вот и появилось это странное для цивилизованного человека табу.

Современный человек привык к виртуальной смерти. Кровь льется с экранов телевизоров и мониторов компьютеров, ею пропитаны страницы книг и газет. Смерть уже не шокирует и никого не удивляет. Подспудно многие считают, что, столкнись с ней в реальности, все будет так же. Как же жестоко они заблуждаются… И как же быстро это понимают… Для этого достаточно увидеть, как товарищу, с которым ты только что ел из одного котла, огненный шар отрывает голову. Друг, который подменил тебя на каторжной работе, превращается в обугленный огарок. Смерть собирает обильную жатву вокруг тебя, и ты имеешь хороший шанс стать ее очередной жертвой. И это реальность – от нее не уйти с помощью пульта телевизора. И если в реальности над тобой загорится надпись «Game Over», ты не загрузишь сохраненную игру для второй попытки, да и надписи, как таковой, не будет. Твои товарищи здесь умирают навсегда. И ты сейчас отправишься вслед за ними, если смерть этого захочет.

В этом мире есть новый синоним слову «смерть» – «запуск».

Запуск – это объективная реальность, одно из неизбежных явлений нового мира.

Запуск ужасающ по своим последствиям и загадочен из-за своей непостижимости.

Запуск – это постоянная угроза Армагеддона, Божий бич для этого затерянного в степи поселения.

Запуск настолько страшен, что даже говорить о нем нельзя – табу.

* * *

Сегодня пришло время четвертого запуска.

Аборигены даже не пытались гнать пленников в укрытие – укрытий рядом не существовало. Степь ровная как бритый блин: даже замаскироваться здесь негде – травы мало, да и невысокая она. Деревьев и кустов вообще нет. А откуда им взяться – здесь же на километры вокруг все выведено. Бежать к карьерам далеко, да и страшно – прямо в пасть опасности путь ведет.

Попали…

Первым голос подал Прапор:

– Ребята, давайте хоть присядем пониже – может, скат не заметит нас.

Андрей, положительно оценив совет, плюхнулся на землю плашмя:

– Ложись! Сеном припорошитесь сверху!

Вряд ли такая маскировка поможет. Даже если люди станут неприметными кочками, фигурки аборигенов будут их выдавать – те и не думали прятаться. Стоят, будто суслики – таращатся на пирамиду. Тоже понимают, что убегать бессмысленно.

Из облака пара показался «огурец». Обливая почву под собой обильными потоками маслянистой слизи, он тянулся к оперативному простору площадки – там можно без помех распрямлять свои «крылья», принимая истинную форму.

Но что-то пошло не так в самом начале. Может, «пуповина» лопнула, пустив струю газа, а может, о какой-нибудь незамеченный камешек оболочку пропороло – этого уже не узнать. Откуда появилась искра, тоже осталось загадкой. Мало ли, может, просто статический разряд. «Огурец», не выбравшись из чрева пирамиды и наполовину, резко остановился, из-под левого бока взметнулась струя голубого пламени. Несколько мгновений – и вот он уже пылает весь. Огонь пошел в недра пирамиды, оттуда, расшвыривая горящие ошметки, реактивным потоком вынесся исполинский язык пламени – наверное, до небес достал. Отсюда до места событий было более километра, но все равно донесся порыв горячего ветра.

Пламя, быстро вспыхнув, столь же быстро погасло – газ выгорает мгновенно. Пирамида так и осталась в раскрытом положении – две огромные створки застыли гигантскими закопченными крыльями. Видимо, механизм повредило. Струи пара тоже больше не вырывались, лишь потихоньку чадили кучки скрюченных «ногтей», оставшиеся от погибшего «огурца».

Аборигены синхронно направились к полосе, в сторону пирамиды. Они никого не гнали за собой, но люди, встав, привычно зашагали следом за ними – в лишних понуканиях давно уже не нуждались. Куда охрана, туда и пленники.

Андрей, топая за Чубакой, корчил губы в полубезумной улыбке – так искренне, наверное, улыбаются только кретины, получив в магазине бублик на сдачу. Радость, ни с чем не сравнимая радость. Обошлось – он все же пережил и четвертый запуск. Очень легко отделались, никто не пострадал. В поселке, правда, горят все сараи, ну да это ерунда. Потушат они сараи – видно, для этого их туда и гонят. А потом, наверное, починят ворота пирамиды, отстроят заново разрушенные постройки. Как же замечательно, что сегодня они не работали рядом с поселком: никто бы там не выжил. Жаль только, что ночевать негде, ну да это ерунда – на дворе тепло и сухо, можно спокойно ночевать и на улице. Это ведь не зима.

Очень удачный запуск – никто не помер.

Предаваясь радостно-идиотским мыслям, он не обращал внимания на несколько странное поведение охранников. Аборигены двигались будто ослепшие лунатики. Даже дистрофики прекратили свое постоянное дерганье из стороны в сторону – брели к пирамиде механическими куклами.

Не только Андрей не замечал ничего странного – все пленники будто ослепли. Радость от осознания, что опасность миновала, опьянила – не до наблюдательности народу стало.

Пережить запуск – это нечто. Адреналин высшей очистки.

Аборигены, почти добравшись до тлеющих останков «огурца», разом остановились, присели на корточки, замерли. Только тогда люди поняли – происходит нечто необычное. Поначалу пленники недоуменно переглядывались, не понимая, что им теперь делать. Некоторые даже неуверенно приблизились к чадящим кучкам «ногтей», ожидая приказа по их уборке. Охранники даже не шевельнулись.

Несколько минут народ переминался с ноги на ногу, уставившись на окаменевших аборигенов. Первым набрался наглости Киркоров. Немой здоровяк подошел к Чубаке, поводил у него перед глазами раскрытой ладонью, присел, вгляделся в закатившиеся зрачки охранника, пожав плечами, отошел.

Андрей, заметив, как у главного охранника из уголка приоткрытого рта потянулась струйка слюны, покачал головой:

– Да-а-а-а-а… Дела… Похоже, с нашей охраной не все ладно.

Народ загалдел разом – все старались перекричать друг друга. Прорвалось напряжение, вызванное запуском и в придачу отягощенное бредовым поведением аборигенов. Охрана на этот шум никак не отреагировала – все так и сидели статуями. Одна из женщин, осмелев, выбила из руки дистрофика связку дротиков. Оружие покатилось по земле, никаких последствий этот поступок не вызвал.

Киркоров тут же вырвал из лап Чубаки секиру, крутанул ее в руках, довольно осклабился. Андрей сомневался, что сумеет найти общий язык со столь непривычным оружием, но и сам вдруг резко захотел обзавестись чем-нибудь подобным. Поднял выбитый женщиной дротик, из-за пояса дистрофика осторожно вытащил топорик с длинным узким лезвием.

Странно, но, заполучив это нехитрое оружие, Андрей вдруг почувствовал себя гораздо увереннее, а мысли внезапно стали идеально ясными. Он понял, что сейчас надо делать. Завидев, что Кир топает в сторону горящего поселка, перекрикивая галдящую толпу, заорал:

– Стой! Склады горят – ты ничего не вытащишь оттуда! Эй! Хватит галдеть! Быстрее разоружайте охрану! Забирайте у них все оружие, пока они не пришли в себя!

Люди и без его указаний уже вовсю грабили аборигенов, но его крик подстегнул процесс экспроприации и придал ему некоторую конечную идею и смысл. Воплощением идеи явилось поголовное вооружение пленников и куча брошенного оружия – все люди себе забрать не смогли. Зачем они это делают, никто еще не понимал – сработал стадный инстинкт, разбуженный поступком Кира.

Андрей, не давая народу опомниться, вскинул над головой дротик:

– Кидайте все лишнее оружие в огонь! Не оставляйте охране ничего!

Но тут коса нашла на камень – люди не спешили выполнять этот приказ. Видимо, эйфория прошла, да и не было стартового толчка – никто сейчас не подал пример.

– Дрю, а на фига жечь? – нервно прокричал Гнус.

– Когда они очнутся от этой спячки, то не смогут за нами гнаться без оружия. А если и погонятся, мы без проблем отобьемся.

– Тьфу ты! – охнул Лысый. – Кому что, а Киркорову и Дрю лишь бы в побег сдернуть! Ты мало бегал? Да некуда здесь бежать! Толку от побегов ноль! Мало тебя лупили «эти»?

– Лысый, очнись! Больше некому нас лупить – охрана, похоже, в кому впала вся! Посмотри на них – этот запуск их окончательно доконал! Ты что, все равно их боишься? Ты, наверное, и тени своей уже боишься! Лысый, уходить надо! Такую удачу упускать нельзя!

– Дрю, да ты совсем спятил! Забыл?! Тележки с продуктами и битумом забыл?! Откуда-то эти тележки приходят ведь сюда! Тут вся планета принадлежит… «этим» принадлежит. Куда нам отсюда бежать?! Побегаем и попадем все равно к ним. Ладно, если просто изобьют, так ведь могут засунуть в место, по сравнению с которым этот поселок покажется раем земным. Вон Киркоров дальше всех убегал – его один раз четыре дня ловили. И что? Сам потом палочкой на полу нам написал, что вышел к целой крепости, где ЭТИХ были сотни. Пришлось ему назад поворачивать, прямиком в лапы наших дистрофиков. Это их планета – нам от них не сбежать. Мы, мать твою, будто космические робинзоны – наш корабль сгорел, мы здесь застряли навсегда.

Андрей упрямо покачал головой:

– Ошибаешься. Нам просто не повезло с местом.

– О чем ты?

– Здесь есть люди. Другие люди. Где-то обязательно есть территории, населенные людьми. Надо просто их найти.

Прапор, перебив начавшего было орать Лысого, спокойно уточнил:

– Андрюша, о чем ты? Какие здесь могут быть люди?

– Не знаю какие, но знаю, что они есть. Помните, у дальнего карьера Хач кость нашел? Нижнюю челюсть человеческую?

– Было дело. Только не факт, что она человеческая была. Это мы так… предполагали. Да и могла от самолета попасть туда – там ведь немало народа погорело.

– Верно. Но ведь это было месяца через два после того, как мы здесь очутились. А кость выглядела очень старой и ничуть не подгорела. Так что не из самолета он была.

– Из-за какой-то сомнительной кости ты целую теорию раздул? – хохотнул Лысый.

– Нет. Это я так, напомнил. Вон посмотрите на башню. Мы с Киром решили еще раз попробовать в побег пойти. Я, когда народ на раздаче ужина толпился, пару дней назад туда залез через пролом в задней стене. Надеялся найти наконечники от дротиков, которые метал тогда арбалет. Пригодилось бы вместо оружия. Наконечников не нашел. Зато нашел нечто другое. Там, на закопченной стене, проступил рисунок. Был нарисован поселок – большой поселок, раза в три больше нашего. И пирамида за ним – наша пирамида. Она была нарисована открытой. Причем открыты были и западная, и восточная половины. И из них выползали «огурцы».

– И что ты там еще видел? «Черный квадрат» Малевича? Или «Джоконду»? – не унимался Лысый.

– Нет. Больше я ничего интересного не видел. Но и этого достаточно. Рисунок был старый, и на нем был изображен рассвет этого поселка. А мы попали сюда спустя много лет, когда здесь наступил упадок. Остались в итоге одни старики да калеки, восточная половина пирамиды больше ничего не запускала, а западная… западная работала как-то странно… неравномерно… непонятно как… Сами ведь все знаете.

– И при чем здесь люди?

– Ты окончательно отупел? – разозлился Андрей. – Ты видел когда-нибудь, чтобы обезьяна или дистрофик рисовал? Ты вообще можешь представить, что они на подобное способны?

– Сомневаюсь… – честно признал Лысый.

– Вот! Раз рисовали не они, то кто? Ясное дело – до нас, получается, здесь тоже были пленники. И пленники очень похожие на нас. Эти твари нам не сильно удивились и обращались с нами явно опытно. Вспомните, они сразу разделили нас на мужчин и женщин. Если бы они видели людей впервые, то не стали бы это делать.

– Почему? Они видели, что мы отличаемся между собой, и разделили нас.

– Смысл им разделять нас? Зачем, по-твоему, в тюрьмах принято держать отдельно мужчин и женщин? Я отвечу – если держать вместе, будут неизбежно вспыхивать конфликты. Откуда аборигены могли про это знать? Я тоже отвечу – они это знали, потому что уже имели дело с людьми! Ты все еще сомневаешься?! Если да, ты можешь оставаться! Эй вы! Все! Я с Киром ухожу! Мы это решили давно, и нам сегодняшние дела только на руку! Хотите – оставайтесь! Но учтите, склад с халвой сгорел, другой пищи в округе нет! Вам волей-неволей придется уйти из поселка, если охрана не очнется! А впрочем, чего я перед вами распинаюсь! Арривидерчи!

Андрей, сорвавшись с места, кинулся за Киром – тот, не дожидаясь окончания «митинга», уже пошел куда-то на запад. Интересно, почему на запад? А какая, впрочем, разница – они все равно понятия не имеют, в какую сторону следует идти, так что пусть будет запад. Хотя надо бы это исправить – на юг свернуть. Может, там и не лучше, чем на западе, но, если пройти далеко, должно стать хотя бы потеплее.

Догнав Кира, Андрей обернулся, не сдержал довольной усмешки – оставшиеся семнадцать пленников спешили за ним.

Правильно – им некуда деваться.

### Глава 4

Добрыня впервые выбрался из поселка верхом. Он бы с удовольствием и пешком прошелся – час туда да час обратно, но лучше верхом. Неприятно, конечно, но пора привыкать к седлу. Вон даже дети малые вовсю гарцуют – чем он хуже их? Стыдно получится, если бессменный правитель островитян не научится в седле хорошо держаться. Тут практика нужна, так что если есть возможность, надо брать лошадку.

Лошадей у них теперь много – своих почти восемьдесят голов и у пришлых кшаргов десятка два. Если южане не обманут, то этим летом еще табунок на кораблях доставят. Добрыня уже прикидывал – для полного счастья его людям необходимо двести лошадей. Вот тогда хватит и на сельхозработы в период вспашки и сева, и на перевозку грузов по суше, и патрульных можно посадить на коней. А там, как знать, может, наконец появится у землян и своя кавалерия. А что, было бы неплохо. Сотня конных мушкетеров, выпущенная на берега Хайтаны в глубокий рейд, шороху наделает знатного. Попробуй их там на равнине поймай. Уже не получится такого, как при зимнем походе, когда войско землян зажали посреди заснеженной степи и изрядно потрепали. Эх, расслабились тогда! Шапкозакидательскую болезнь заработали!.. Решили, что если нашествие Хайтаны отбили, то теперь можно их всерьез не опасаться. Мол, переломили хребет гадине, остается добить. Ага… переломили… Так переломили, что драпали потом оттуда, бросая пушки и обозные телеги.

Обидно до сих пор – столько добра потеряли и столько хороших ребят там осталось. А ведь землян не так уж и много, даже небольшие потери неприемлемы – смертность из-за войн зашкаливает.

Стоп, хватит о плохом вспоминать. А то народ шептаться начнет, что Добрыня уехал чернее тучи. Надо побольше оптимизма. Не все же время им побеждать, не стоит по полгода скрипеть зубами при мысли о былом поражении. Да и поражение это можно смело считать ничьей: из Хайтаны армию землян выбили, но набеги на северян не возобновились.

Отгоняя темные думы, Добрыня принялся по-хозяйски обозревать окрестности. Позади удаляется стена поселка, левее вздымается цепочка водяных колес. Сила реки заставляет работать многочисленные машины: поддув металлургических печей, пилорамы, прессы, мельницы, станки. Хрустальная река, выше устья Молочного ручья, жестоко стиснута плотинами и бревенчатыми стенами, – давно уже работает на благо бывших островитян. Увы, ее уже не хватает. За бревенчатой набережной, на другом берегу, коптила небо паровая машина – там располагались токарный и кузнечный цеха. Эта прорва в день поедала несколько повозок дров – Добрыня начал уже задумываться о проблемах с топливом. Лесов здесь серьезных не было, дрова доставляли от устья Нары, но в тех краях их запас небезграничен. Надо делать дорогу на запад, там леса чуть ли не бесконечные, до самых гор каннибалов тянутся. Да и Олега пора напрягать на предмет каменного угля. Рядом со старой дорогой, ведущей к центру катастрофы, давно уже тлеет подземный пожар. Люди приловчились добывать на нем серу и нашатырь, пора бы подумать и об угле. Далековато, конечно, но это только на первый взгляд. Главное, доставить уголь к Наре – она ведь рядом, а там можно по реке возить, достаточно обзавестись баржами. Если тамошний уголь сгодится на кокс, то вообще счастье настанет – древесный уголь уйдет в прошлое, как и колоссальный труд по его выжигу.

А если бы еще и нефть найти… Может, и с ней повезет? Края эти богаты полезными ископаемыми, здесь есть чуть ли не все – прям как на Урале. Так почему бы не быть и нефти?

Слева промелькнул поворот на пороховой и химический цеха. Они стояли поодаль от поселка, на разных берегах Хрустальной. Пороховой жался к реке, поближе к водяному колесу, химический, наоборот, стоял подальше. Оба бревенчатых сарая одинаково опасны – Добрыне не нравилось их близкое соседство. Зря он согласился тогда с доводами Лома: проклятому химику просто лень далеко бегать, вот и старался поближе все располагать. А вдруг рванет? В прошлом году взрыв был уже, тогда разнесло самую первую мастерскую этого чокнутого пироманьяка. Добрыня строго-настрого запрещал складировать в цехах большие запасы пороха и взрывчатых веществ, но Лом по жизни представлял собой эталон разгильдяя – нет ему ни малейшего доверия.

Но и замены ему нет – талантлив гад…

Может, заехать к нему и настучать по башке для профилактики? Чем чаще его по стойке «смирно» ставишь, тем меньше с ним проблем. Нет, на обратном пути лучше заедет.

Дорога резко свернула вправо, к старому охотничьему лагерю. Лошадь было намылилась топать туда же, но Добрыня ее маневр пресек в зародыше, пустил прямо, по едва заметной тропке, поднимающейся на склон холма. Телега здесь не пройдет – повозки крюк делают от лагеря, но всадник точно не застрянет.

Склон густо порос степной земляникой – Добрыня заметил вдалеке нескольких детей, собирающих ягоды в лукошки. Поселковая детвора перемешалась с кшаргами и вроде бы уживались за этим занятием мирно. Это хорошо, а то уже не раз доносили, что земная мелюзга нагло задирает местных детей. С этими малолетними разбойниками сладу нет: у многих не осталось ни родителей, ни родственников, чужие люди – это не родные. Школу кое-как организовали, но толковых педагогов-воспитателей не хватает. Вот и отбиваются от рук без нормального присмотра – только и думают, где бы еще набедокурить. А детвора кшаргов неагрессивная, их дома в железном кулаке держат, воли не дают. Легкая добыча для сиротствующих хулиганов из поселка землян. Дети, конечно, на то и дети: без потасовок у них никак. Но и полную волю давать нельзя – как бы до беды не дошло, да и озлобиться молодежь кшаргов может, а детская вражда потом и во взрослую перерастет. Парочку запевал Добрыня уже в погреб сажал, на вареную рыбу и воду: через три дня были как шелковые. Если не поймут, придумает наказание пожестче.

Лошадь поднялась на вершину холма, миновала сиротливо возвышавшуюся охотничью вышку – оттуда раньше следили за дичью и ваксами. Теперь забросили это дело: враждебных троглодитов в округе не осталось, дичь тоже убралась подальше от опасных для нее мест. Охотники перенесли свой лагерь на запад, к новым угодьям – от поселка до него теперь около двадцати километров. Через пару лет придется еще дальше переносить: лесов не останется – лучшие пахотные земли как раз в ту сторону тянутся. С землей здесь трудновато – холмы да каменистые пустоши. Почва, правда, неплохая, но ровных участков маловато, да и работы там много: от валунов приходится очищать и сорняки здесь матерые.

Вопрос о пахотных землях стоял остро. Кшаргов и крестьян от западников манила сюда дармовая земля, отсутствие аристократов-землевладельцев и защита со стороны армии землян. Если второе и третье островитяне предоставить могли, то с первым пока туго. Нет здесь достойных наделов. Вот если бы в степях Хайтаны поля распахать… Там да, там жирный чернозем – без удобрений достойный урожай можно собрать, и камней немного. А здесь только булыжники да песок и живучие сорняки с длиннющими корнями. Добрыня уже устал инструктировать охотников и исследователей, заставляя их искать местность, подходящую для устройства сельскохозяйственного комплекса. По его задумке там можно было расселить крестьян, а поселок остался бы промышленным центром. Это разделение сфер деятельности оживило бы рыночные отношения – вынужденный «военный коммунизм» давно уже трещал по швам, но зачатки товарно-денежных отношений все еще были несерьезными. Еще в первый год появились зародыши валюты – меновые операции проводились с применением слитков меди, кусков железа и пластинок золота. Сейчас добавились «чешуйки» от Монаха – сплющенные кусочки серебряной проволоки с оттиском, наносимым стальным чеканом. Также использовались местные монеты, попадающие землянам от восточников и южан. Первые постоянно слали к Фреоне купцов – им требовалось практически все: соль из месторождения на Наре, золото из россыпей по правобережью Фреоны, железо островитян, медь и серебро от северян, брали также икру и соленую рыбу, пушнину. Кругов ухитрился за два года организовать в своих поселках массовое пчеловодство: леса в его владениях богаты липой, любая поляна похожа на клумбу от обилия цветов. У него восточники жадно скупали воск и мед. Южане брали поменьше, да и добираться им было далековато, но тоже начинали появляться частенько, благо тамошние аристократы создали купцам землян неплохую рекламу. В этом году их корабли уже трижды приходили от порогов. Привозили ткани и зерно, скупали золото и медь. И восточники, и западники также сильно интересовались оружием, особенно огнестрельным, но здесь им пока ничего не обломилось. Не стоит их вооружать сталью и ружьями: армия землян единственная сила, способная оградить людей от агрессивной жадности местных аристократов, мечтающих о завоевании нового народа. Сила армии землян лишь в совершенном оружии, без него местные воины-профессионалы легко сметут даже превосходящий по численности отряд уроженцев Земли.

В раздумьях Добрыня сам не заметил, как добрался до хутора Макса. В редком лесочке стучали топоры, там кшарги занимались строительством. Сам Макс трудился на поле. Раздевшись до трусов, он собирал камни. Найденные булыжники бывший главный охотник островитян таскал в деревянную тачку, отвозил их на опушку, там складывал в кучу. Хотя нет, не в кучу – землянин зачем-то возводил из них толстую стену. Поле собрался ограждать? Да это же идиотизм. Камней здесь не хватит и на десяток метров подобной стены.

Спешившись, Добрыня оставил лошадь на краю поля. Пускай попасется. Беседа у него недолгая намечается, далеко убежать не успеет.

Макс, завидев Добрыню, остановил тачку, утирая пот со лба, потопал навстречу. Добрыня, пожав ему руку, сразу о деле говорить не стал.

– Ну привет, Максим. Что, решил Великую Китайскую стену соорудить?

– Ты о чем?

– Да я о камнях. Зачем это ты стену из них поднимаешь?

– А… Да это не стена. Просто так красивее, чем просто в кучу скидывать. Приятнее как-то.

– Ишь ты! Красивее ему! Эстет какой! Вижу я, ты здесь настоящим колхозником стал – на поле пашешь без лошади.

– Не пашу еще, но если тесть позволит, то за плугом похожу. На этом поле, думаю, успеем озимые засеять.

– Как у вас дела? Все строитесь? Изба вроде готова была еще по весне?

– Маловата она для нас, нам три избы надо. В этой тесть и теща с малыми своими останутся, вторая для их старшего сына – у него жена и двое детей, ну а третья для меня с Литали. Я ее по своему проекту поставлю.

– Ты прям целую деревню ставить решил… Как твои, не жалеют, что от Монаха ушли?

– Пока не жалеют. Говорят, что земля здесь хуже, но зато спокойнее жить.

– Зря вы так основательно строитесь. Я подыскиваю землю получше, чтобы не хуже, чем у Монаха, была почва и без этих камней. Если найдется такая, крестьян туда будем селить.

– Камни ерунда. Убрать не так уж сложно, а по весне повторять уборку, не запуская это дело. Вот сорняки сильно достали – от них все зло. Вон видишь кустик? По колено вырастает, не выше, но корень у него, похоже, до центра Земли тянется. Выкорчевать нереально, а вырастает быстро очень. Любит как раз каменистые почвы. Вот с ним морока дикая, и это, похоже, навсегда. Сколько ни пропалывай, все равно поднимается. Тесть говорит, что средство знает хорошее и выведет их, только особого доверия к его словам нет.

– Вот и я о том же. Да и удобнее жить, когда село большое. А то у нас уже десятка два хуторков вроде вашего, и раскиданы они на десяток километров вокруг поселка. Если хайты оравой набегут, то даже защитить всех не сможем, сам понимаешь.

– Мы не специально особняком живем. Где есть поля под пашню, там и селимся.

– Во! Точно колхозник! Уже начал говорить «мы»!

– А я и не отказываюсь, – ухмыльнулся Макс. – Вот посмотри на это поле: тут полторы крестьянские семьи прокормятся, а если урожаи будут хорошими, то излишков хватит еще на несколько семей поселковых. За холмом там еще побольше поле есть. По моим прикидкам, пять семей здесь могут прожить: как раз их хватит, чтобы всю пашню обработать, а скот можно пасти в долинке ручья и на склонах холмов. Но шестой семье в этом месте уже тесновато будет, так что придется им искать для себя другие поля. Не получится здесь большого села. Как по мне, то лучше мест, чем по островам и берегам Фреоны, нет. Лес свести, и получатся отличные ровные поля. По весне их еще и удобрять будет речным илом. Вроде долины Нила житница выйдет.

– Не… про реку пока забудь. Рановато нам еще берега Фреоны осваивать. Если налетят большие корабли хайтов, все пожгут. Флот у нас, конечно, боевой, но слабоват и малочислен. Да и не может он постоянно дежурить. И река к тому же своенравная. Кшарги говорят, что там иногда наводнения бывают не по сезону. Зальет поля водой, и все – накрылся урожай.

– Никогда там еще наводнений таких не было. Половодье весной, конечно, очень серьезное, но в остальное время тишь да гладь. Максимум на несколько сантиметров вода поднималась, и то не часто. Я в плавнях частенько охотился, у меня там для интереса палки стояли с зарубками уровней.

– Мы тут два года всего, а ты уже решил, что самый умный здесь. Кшаргам врать ни к чему – сказали, что бывают наводнения, значит, бывают. Не станем мы там поля засевать, нельзя нам пока рисковать. Можно, конечно, дамбы защитные насыпать, но это работа огромная, мы ее нескоро осилим. Хайты себя зимой показали: они такие же опасные, как и раньше, и я их осаду не забыл, что в первую нашу осень была, еще на острове. Тогда нам повезло, но больше испытывать везение не хочется.

– Ладно, Добрыня, о перспективах развития сельского хозяйства мы уже поговорили, теперь давай, колись – зачем приперся? Небось горишь желанием оторвать меня от нелегкого крестьянского труда, мечтаешь сменить мне орало на меч?

– Угадал. Мур жалуется, что горные ваксы их сильно достали. Воинов он там без толку теряет, помощи просит. Олег туда пойдет, с хорошим отрядом. Вот, думаю, кого с ним послать. Тебя замом поставить при нем неплохо было бы: ты общий язык и с людьми, и с ваксами хорошо находишь и не спишь на ходу при этом. Осенью отлично себя показал, когда с хайтами на севере рубились, хорошо бы и сейчас так же поработать. Приказывать я не могу. У тебя скоро в семье пополнение намечается, так что…

– Надолго это?

– Сам не знаю. Думаю, с ваксами они быстро разберутся, но потом Олег еще по предгорьям пошарит и, может, в Гриндир наконец заглянет – Мур с этим делом помочь обещал.

– Гриндир понятно, а что значит «по предгорьям пошарит»?

– Ну мы плохо знаем горные края, интересно же. Может, что-нибудь полезное там найдем. Млиш рассказывал, что там раньше ртуть добывали.

– Млиш твой из ума выжил почти. В маразм давно уже впадает. Да и зачем нам ртуть? На термометры, что ли? По мне, так без них спокойно обойдемся. Да и ядовитая она.

– Дурак ты. Ртуть нам нужна на капсюли для ружей, на трубки для пушечных зарядов, на взрыватели и детонаторы. С ней можно будет нормальную артиллерию создать, да и отказаться от кремневок и фитильных ружей. Алик говорит, что переделать наше оружие на капсюльное будет несложно, вопрос только в капсюлях. А там можно будет подумать и о массовом производстве гильз, и будем потом хайтов из пулеметов косить. Так что ртуть нам очень нужна.

– Я с Ломом недавно говорил, он вроде над этим работает. Собирается из свинца что-то делать, не хуже гремучей ртути начинка должна получиться.

– Балабол твой Лом. Он уже несколько месяцев химичит что-то, но толку мало. Капсюли его через один срабатывают – нам такое не надо. Я его за жабры взял, так он признался, что с гремучкой проблем не будет: с ней работать гораздо проще. А насчет яда – свинец такая же гадость, как и ртуть. Будь моя воля, сжег бы химический цех вместе с Ломом – хватит мне людей травить. Но с другой стороны, капсюли нам тоже нужны. Очень нужны…

– Ладно, уговорил. Но, Добрыня, я надолго буду оторван от своей семьи. То, что Литали может родить без меня, это еще более-менее терпимо. Но то, что я не смогу все это время помогать семье… Тут же работы непочатый край, каждый человек у нас на счету. Даже дети работают. Ты не обижайся – я не от жадности, но как-то это компенсировать надо. Сам должен понимать.

– Да понимаю я все, – кивнул Добрыня. – Давай так: у вас, как я знаю, лошади нет в хозяйстве?

– Нет. Вол есть, на нем и пашем.

– Лошадь дам.

– Насовсем?

– Да.

– Откуда такая щедрость? – удивился Макс. – Лошадей, насколько я знаю, не хватает.

– Верно, не хватает, нам их гораздо больше надо. Но и еды нам тоже надо много. Так что выделить на крепкий хутор коня не жалко. Семенное зерно же выделяли, что в вагонах нашли? Взаймы, но выделяли. А твоя работа в этом походе платой будет. Да и трофеи наверняка возьмете, не с пустыми руками вернешься.

– Что у ваксов брать? Дубинки и горшки? Трофеи, блин… насмешил… Добрыня, нам пора деньги свои вводить, а то так и будем лошадьми да рыбой расплачиваться. Если свои монеты не начеканим, то надо у восточников брать или у южан. Или по примеру Монаха чешуйки делать из серебра и меди. По мне, так лучше готовые монеты южан брать: с ними трений не было и по реке торговать проще. Но лучше свои. Своя монета – это один из главных признаков государственности. Увидят, что у нас есть свои деньги, и лишний раз поймут: мы народ самостоятельный и чужих дармоедов нам не надо.

– Думал я над этим, и не только я. Так что не считай себя самым умным. Ну так что, договорились насчет похода?

– Да. За лошадь я пойду, – усмехнулся Макс.

– А Литали твоя как? Отпустит?

– А кто ее спрашивать будет? Ты, Добрыня, давай тоже женись, и женись на местной. Вот тогда и поймешь всю прелесть семейной жизни. Женщина здесь слова поперек мужчине никогда не скажет и истерику глупую никогда не устроит. Мужчина – это воин и добытчик, женщина – мать и дом хранит. Никакого феминизма и бабских слюней. Скажу ей пару слов, и она через пять минут соберет мне узелок в дорогу. А потом проводит, и проводит так, что уйду с легким сердцем.

– Повезло тебе, значит. Олегу вон Анька может лютый скандал закатить с битьем керамической посуды, если он надолго куда-то намылится.

– Пускай разводится – мы ему богатую и покладистую невесту мгновенно найдем, – ухмыльнулся Макс. – Когда выступаем?

– Дня через два-три будь готов. Думаю, раньше собраться не успеем.

– Вы так долго готовиться будете?! Шнурки не поглажены?!

– Так ведь поход долгий. Надо хорошо подготовиться, ничего не забыть и людей грамотно подобрать.

– Ясно. Ну а нам собраться – только подпоясаться. Считай, что я уже готов.

– Лады. Поехал я обратно тогда, надо еще к Лому заскочить.

– Удачи, Добрыня. И если за холмом на землянике детей увидишь, крикни, чтобы наши домой бежали.

* * *

Островитяне изначально были легки на подъем. Если необходимо было собрать войско и послать в бой, обычно на это дело хватало несколько часов. Нищему долгие сборы ни к чему – все свое у него всегда с собой. Доспехов не было, оружия мало – подпоясался, закинул за плечо мешок с вяленой рыбой и печеными корешками, ухватил в руку копье – и все, к выходу готов. Люди жили скученно, одним поселком – все под рукой, искать никого не надо.

Но это беззаботное время осталось в прошлом. Людей теперь обременили нажитые вещи, и жили они теперь не одной кучкой. В главном поселке сейчас всего лишь около половины народа – остальные кто где. Теперь приходилось рассчитывать, кого и откуда можно призвать, и посылать за ними гонцов. Каждому бойцу надо подобрать доспехи, выделить оружие, запас боеприпасов и продовольствия – все это хранилось на складах. Основные запасы боеприпасов, продовольствия и медикаментов для нужд отряда надо перевозить на вьючных лошадях – лошадей надо выбрать лучших и сбруей обеспечить тоже лучшей. Помимо лошадей часть запасов могут понести клоты: с этими великанами тоже нужно договориться, а еще проследить, чтобы в походе они не устроили кровавую разборку с ваксами. Друг друга эти союзные племена недолюбливали, мягко говоря. Кроме того, отряд необходимо обеспечить палатками и инструментами, с собой надо взять кузнеца с полевой кузницей для ремонта оружия и доспехов, а также подковывания лошадей. Врач тоже не помешает – со сложной раной без него не справиться. Само собой, понадобится рация с запчастями, антеннами и батареями, ну и радист к ней, естественно, с опытом нужен. Раз параллельно войне отряд будет заниматься поиском полезных ископаемых и картографическими работами, то и Олегу нужны профессиональные помощники: старатели, умеющие работать с промывочным лотком, рудознатцы, знакомые с разными минералами, проходчики, привычные к проходке разведочных шурфов и канав.

Нельзя забыть никого и ничего. Если у врача не окажется шовного материала, раненый ждать не будет. Если у радиста сгорит пустячный резистор, надо иметь при себе набор запасных, а также паяльник, работающий на раскаленных углях, олово и канифоль. В горах ничего этого не найти. Если лошадь потеряет подкову, у каннибалов новую не купишь.

Подготовка отряда – прямая обязанность командира. Олегу поселок давал многое: жилье, одежду, еду, посуду – все, вплоть до досок и гвоздей для изготовления кустарной мебели. Взамен он отдавал свой труд организатора и специалиста, свой местный опыт военного и путешественника. Если он что-то забудет, спрос будет с него.

Изготовление полок пришлось забросить. Целыми днями Олег метался по поселку и его промышленной зоне. С боем согласовав с Добрыней список потенциальных рекрутов, рассылал за ними гонцов или лично сообщал им новости. Часами ругался с Аликом, доказывая, что устаревшие фитильные крупнокалиберные мушкеты отряду в таких количествах не нужны, отчаянно выбивал дальнобойные ружья. Их было не слишком много, и прижимистый главный кузнец пытался волынить, затягивая установку замков на новую партию. Параллельно жестоко трусил Лома, требуя срочно изготовить партию разрывных снарядов с пикриновой[12] начинкой. Проклятый химик без тумаков шевелиться не желал, а там делать-то нечего – все почти готово.

Олегу за каждый гвоздь чуть ли не драться приходилось – легче хайтов рубить, чем, допустим, у Булкина с продсклада выцыганить несколько головок сыра и мешков муки. «Сыр только на великие праздники, мука тоже». Интересно, а жрать что прикажете бойцам? Рыбу? Покушай ее с месяцок, а затем поштурмуй засевших в горах каннибалов? Что, неудобно? Ласты мешают? Так это они от такой диеты отросли.

Домой Олег заваливался только вечером, и здесь его встречала любимая супруга. Любимая то любимая, но не без недостатков: она и в спокойные времена смиренным характером не отличалась, а теперь, мечтая познать радость материнства, и вовсе не расставалась с ручной циркулярной пилой. Пилила, разумеется, Олега. Женская логика: «Ты специалист по кораблям, и если тебя куда-то послали топать пешком, то не должен идти. Пусть Макс топает туда или Кабанов». Ну да, как будто если бы Олега послали по воде, она бы этому сильно обрадовалась и пилу свою выключила. Как бы не так: знаем – проходили.

Может, на годик ее к кшаргам отправить, на перевоспитание?

Но как бы ни давили сроки и обстоятельства, свой отряд Олег подготовил вовремя. Восемьдесят три бойца, не считая Олега, Макса и Дубина. От клотов, после мучительных раздумий, решил отказаться. Напрягала даже не вероятность очередной драки союзников между собой, а некоторые странные особенности этих гигантов. Действовать придется вдали от хороших рек, клотам это очень не понравится – они уже в сотне метров от берега чувствуют себя неуютно. Олегу удалось выбить семнадцать лошадей – этого хватит для перевозки запасов продовольствия и боеприпасов, палаток, двух небольших пушек и другого имущества. Боец должен идти налегке, не обременяя себя тяжелым грузом.

По прикидкам Олега, отряд мог целый день вести ожесточенный бой с многочисленным неприятелем – боеприпасов должно хватить. Продовольствия, увы, не слишком много – хватит недели на три, если не излишествовать. Но в этом деле обещал помочь Мур – союзные ваксы будут снабжать землян дичью и рыбой, да и сами люди по пути могут охотиться.

На сборы ушло четыре дня.

Утром пятого, попрощавшись с женой и поселком, Олег повел отряд на юго-запад. Через два часа колонна достигла каменной арки – загадочного наследства давно исчезнувшего народа. Один короткий шаг, и человек оказывался далеко к западу – в предгорьях, за такой же аркой выхода. Очень удобное устройство – сэкономило отряду несколько дней.

На другой стороне портала их уже ждал Мур с сотней своих лучших воинов. Встреча была не торжественной: люди и ваксы буднично смешались в совместную колонну и выступили на запад. Там, среди вздымавшихся на горизонте скалистых гор, их ждал бой с каннибалами.

### Глава 5

Неприятности начались сразу – пленники не успели даже отойти от поселка. Обуху ходьба противопоказана, он сегодня при сборе травы на коленях ползал, стараясь не беспокоить распухшую ступню. Но ходить на одной ноге невозможно, и секира, на которую он сейчас опирался, не особо помогала. Бедняга начал отставать с первых шагов. Одна из женщин, немолодая, с зимы страдающая почками, плелась рядом с ним на своих распухших ногах.

Большая часть народа стремилась побыстрее удалиться от пирамиды, и на отставших доходяг не оглядывались. Андрей, оценив темп передвижения Обуха с «подругой», нагнал Киркорова, хлопнул его по плечу. Немой, обернувшись, вопросительно уставился на товарища:

– Кир, давай в поселок вернемся, котел прихватим. Пожар там уже затих. Все сгорело, конечно, но котел-то сгореть не мог? Пригодится он нам. Наши медленно двигаются, мы их легко потом догоним.

Кир, обернувшись на отставших беглецов, понимающе кивнул, зашагал назад.

Андрей, топая следом, поравнявшись с Обухом, успокаивающе предупредил:

– Мы котел захватим и потом догоним вас, так что сильно не торопитесь.

Уже дойдя до сараев, Андрей стал понимать, насколько же безрассудно он себя ведет. А если аборигены очнулись? У него есть связка из трех дротиков и топорик, у Кира топорик и секира. Ерунда – толпа дистрофиков и обезьян их и без оружия задавит. Вот зачем ему дался этот котел?!

Впрочем, чего он паникует? Если охрана уже пришла в себя, то все равно их догонят. Двенадцать изможденных мужчин и семь женщин на серьезный отпор неспособны.

Котел оказался на месте – так и стоял возле все еще дымящейся башни. И что там может дымить, ведь выгорела дотла еще при первом запуске. Андрей ухватил посудину за край, поднял на плечо. Не особо тяжелый, но неудобный. Плохо, что нет дужки – пропустили бы через нее древко секиры, и можно вдвоем нести.

Железный треножник-подставку ухватил Кир – он, похоже, вообще не проявлял признаков беспокойства. Немой, даже не глядя в сторону застывших аборигенов, подошел к сараю-складу, где ютились обезьяны, ударом секиры разнес тлеющие останки двери, заглянул внутрь, тут же выскочил назад. Повернувшись к Андрею, сокрушенно покачал головой. Ясно – значит, запасы ингредиентов для халвы огонь сожрал. Там до сих пор пламя бушует: пылают обломки обвалившейся крыши и мешки с продуктами. Жаль, ведь кормить девятнадцать ртов чем-то надо.

Кир, стоя у дверей, смотрел на Андрея как-то странно, будто ждал от него чего-то. И Андрей понимал, что именно от него ждет товарищ, но колебался, – не отвечал на молчаливый вопрос. Он и сам не понимал, что ему сказать. Пауза тягостно затянулась – ни Кир, ни Андрей не трогались с места. Язык заработал сам собой, нехотя цедя откровенные слова:

– Кир, с такой толпой мы не сможем двигаться быстро. Обух и эта баба едва плетутся, остальные немногим лучше их. Мы с тобой здесь самые сильные и опытные. И ты, и я неоднократно убегали, и догоняли нас нескоро. Если будет погоня, то в первую очередь кинутся по следам большой группы. Пока местные их догонят, мы, наверное, успеем уйти очень далеко – сам это понимать должен. Шансов у нас с тобой без них гораздо больше. Но если хорошенько подумать… Кир, все эти слова о том, что здесь есть и другие люди, – это же из пальца высосано. Наши домыслы. Просто теория. Да, логика есть, и факты кое-какие есть, но мы не можем точно знать, что на этой планете есть другие люди. Возможно, мы просто выдаем желаемое за действительное – сами себя обманываем.

Немой не шевелился, на лице его не дрогнул ни один мускул. Ему тоже надо было принимать решение. Кир может и в одиночку в степи прожить, он местный рекордсмен – по нескольку дней, бывало, бегал. Одному ему проще всего – никакого отягощающего балласта. Хотя, конечно, Андрея трудно к балласту причислить. Он тоже побегал неплохо и находится в приличной форме. С другой стороны, идеальный вариант – это когда пленники разобьются на мелкие группки: вылавливать их если и будут, то по очереди, и шансы у выносливого одиночки при этом будут максимальны – за ним пойдут в последнюю очередь. Первыми постараются выловить группы, по хорошо натоптанным следам.

– Ты представь, что больше здесь людей нет. Только мы. – Андрей продолжал гнуть свою линию. – На всю планету всего лишь девятнадцать человек. Если нам удастся найти район, где нет этих аборигенов, мы сумеем там обосноваться. У нас есть пять женщин, из них три молодые. Это наше будущее – у них могут быть дети. Да не кривись ты: отмыть их, и красавицами покажутся. Других-то все равно нет. А сами мы, если пойдем… Ну ладно, бросим мы с тобой этих тихоходов – уйдем без них, налегке. Найдем себе удобное местечко, заживем счастливо и с огромными перспективами. Да? Ты об этом сейчас мечтаешь? Если так, то чур я буду в нашей паре не женой. Мужем тоже нежелательно, но если другого выбора не будет, тогда, конечно, ради вашего счастья я готов почти на все.

Кир на шутку не отреагировал. Неопределенно хмыкнул, подкинул треножник на плечо, развернулся, зашагал к полосе, в сторону удалявшейся кучки пленников.

Андрей, не сдержав торжествующей усмешки, подхватил котел поудобнее, пошел следом.

За полосой, метрах в трехстах, расселись пленники. Они терпеливо ждали Андрея и Кира. Все семнадцать. Никто не ушел, бросив отстающих. Те, кто вырвался далеко вперед, вернулись к Обуху.

Видимо, не один Андрей такой умный.

* * *

Солнце зашло за горизонт, степь растворялась в сумерках. Умолкли птицы, перестали стрекотать кузнечики – их сменили ночные сверчки.

Люди продолжали идти. По прикидкам Андрея они удалились от поселка километров на десять – двенадцать – ничтожное расстояние. Если бы он шел сам, минимум вдвое больше бы вышло. Ладно, чего уж там – выбор сделан, не стоит теперь жалеть.

Официального лидера в их группе не было, но неформальных наличествовало сразу три: Прапор, Лысый и сам Андрей. Причем последнего можно считать лидером лишь из-за физических данных. Нет, он не был атлетом. Просто ему крупно повезло: за эти годы он не заработал букет разрушительных хронических заболеваний и не покалечился. Учитывая природную выносливость, можно смело считать его звездой спорта – соперников здесь ему нет. Кира можно в расчет не брать: он, конечно, посильнее будет, но столь молчаливого мужика в роли лидера вообразить тяжеловато.

Все лидеры молчали: никто даже не заикался о ночлеге. Друг на друга, правда, поглядывали многозначительно, ожидая, что кто-то все же не выдержит и начнет отдавать разумные распоряжения на эту тему. Но вообще-то больше надеялись на Обуха – по привычке: бедолага с самого начала задавал темп продвижения отряда. Когда нога доставала его окончательно, он садился, тем самым давая сигнал к привалу. Вот и сейчас – если сядет, то на этом месте они и заночуют.

Суетливый Гнус, не выдержав тягостного молчания смертельно уставших беглецов, сдался первым, нервно, глотая слова, затараторил:

– Мужики, сейчас ведь совсем стемнеет, мы ноги поломаем, если так и будем шагать дальше. Когда останавливаться будем?

Андрей, оглянувшись на хвост колоны, поймал на себе взгляд Обуха. Глаза товарища сверкали столь красноречиво, что не выдержал, отвел взор. Слава богу, что не он тогда загнал себе в ногу эту проклятую железку. Страшно представить, что сейчас чувствует Обух. Один из сильнейших мужчин стал обузой отряда. Жутковато ему наверное… врагу не пожелаешь такого…

И еще Андрей понял – Обух не остановится. Он, похоже, дошел до такого предельного состояния, что уже не замечает боль. Так и будет шагать, пока не разорвется от усталости сердце, пытаясь доказать всем, что он не обуза, что он прежний, сильный и выносливый Обух, могущественный повелитель тяжелых носилок.

Ждать, когда свалится он или эта распухшая женщина? Ну уж нет. Раз так, то командовать будет Андрей.

Не останавливаясь, он указал вперед:

– Мы сейчас спускаемся в низину, это похоже на пологий склон балки. Вон, внизу, в ложбинке, кусты темнеют вроде бы. Может, там воду найдем? Еды у нас нет, но хоть напьемся. Будет вода или нет, не знаю, но заночевать можно там.

– Не вижу я внизу ни ложбинки, ни кустов, – устало заявил Лысый. – Темно там уже… не разглядеть ничего.

– Сейчас, конечно, не видно, но я еще на закате с пригорка разглядел, что четкая темная полоса идет: видимо, растительность густая. Не уверен, что внизу есть вода, но проверить-то можно? Минут за десять спустимся, если так и будем идти.

Никто не возражал. Даже Гнус ничего не сказал. Плохо дело, если у неугомонного студента сил не осталось на комментарии. И ведь прошли-то всего ничего, и не слишком быстро двигались, а народ совсем вымотался.

Как же дальше с ними идти? Андрей, конечно, и сам подустал, но при необходимости мог бы шагать еще всю ночь. Хотя, когда совсем стемнеет, нежелательно это – не хватало еще в полном мраке ногу поломать в какой-нибудь норе.

Андрей чуть не сглазил: уже в конце спуска, когда впереди действительно показалась темная полоса непонятной растительности, одна из женщин оступилась, рухнула на бок, вскрикнула. Над ней склонился Кир, подхватил под руку, поднял. Прапор, подскочив к пострадавшей, нервно уточнил:

– Живая?

– Да, – дрожащим голосом ответила женщина.

– Ну баба!.. Смотри куда ступаешь! Если сломаешь ногу, мы нести тебя не сможем!

Андрей даже шаг не замедлил – спешил к финишу. Сбросив с плеча котел, зашарил рукой в зарослях, довольно воскликнул:

– Да это тростник! И сухой, прошлогодний, и зеленый – в этом году уже вырос! Надо воду поискать! Здесь устраиваемся, рядом с зарослями – тут трава мягкая и ровно!

Вломившись в заросли тростника, Андрей преодолел их, добрался до подъема – противоположный склон балки оказался гораздо круче. Проклятье – воды по пути не обнаружил!

Ниже затрещал тростник, оттуда выбралась здоровенная фигура, молча поманила рукой за собой. Андрей без вопросов двинулся следом – спрашивай не спрашивай, Кир не ответит.

Немой остановился на краю крошечной полянки, окруженной высокими зарослями тростника, припал на колени, зачерпнул ладонями, зачавкал. Рухнув рядом с ним, Андрей наклонился до самой воды, присосался жадно, распрямился, закашлялся. Человек не собака – лакать по-звериному неудобно. Пришлось черпать ладошками.

Вода теплая, наверняка мути в ней хватает. В любом случае она должна быть несравнимо качественнее, чем поселковая бурда. Видимо, ручеек по ложбинке идет лишь после таяния снегов и крупных дождей. Сейчас дождей не было давненько, он пересох, но им повезло – осталась эта приличная лужа.

– Кир, посиди здесь, – попросил Андрей.

Он боялся, что в темноте будет трудно найти это место в густых зарослях, вот и оставил товарища живым ориентиром.

Вернувшись к остальным, увидел, что все беглецы валяются пластом, будто мертвые. Крепко вымотался народ…

– Подъем! Мы воду нашли! Давайте, пока еще немного видно, надергайте травы хоть немного и вон кусты порубите, разведем огонь. Если вскипятить не хватит, то хоть подогреем.

Схватив котел, зашагал назад. С помощью Кира начал набирать в котел воду – зачерпывали ее ладонями. Лужа не слишком глубокая, дело продвигалось медленно. При этом Андрей понял, что насчет кипятка он сильно погорячился: кружек у них нет, а если девятнадцать человек будут хлебать его из котла по очереди, выйдет затяжной цирк. Тарелок тоже нет… и еды никакой нет… Стоп – эти мысли надо из головы выбросить. Два года жили впроголодь, если денек поголодают, ничего страшного – привычные.

Но завтра надо что-то решать, срочно… Ящериц ловить? Девятнадцать рыл накормить… Сколько же на это потребуется ящериц и где их столько поймать? Охотиться попробовать? Дротики у них есть – дистрофики-охранники охотились именно с ними. Но это ведь привычные к экзотичному оружию аборигены – люди метко бросать их не умеют. Да и с дичью тут негусто – за целый день и одного зайца не видели, не говоря уже о чем-нибудь посолиднее. Лишь несколько сусликов по пути замечал, но к ним подходить бессмысленно – мгновенно в норы прячутся. Птицы тоже близко не подпускают.

Если они не найдут себе продовольствие, через два-три дня все превратятся в полуживых доходяг. Два года лишений не шутка – резервов в организмах вообще не осталось. Им нужно поесть хоть что-нибудь, нужна энергия, иначе гнить им в этой степи.

Андрей внезапно поймал себя на мысли, что скучает о пайке халвы. Дожил…

Котел наполнили полностью. На глаз в нем ведра два с лишним, – на девятнадцать человек по два литра точно выйдет. Несли вдвоем, аккуратно – ручек нет, если уронят, то придется черпать заново.

Пленники без дела не сидели: рубили сухие стебли прошлогоднего тростника, шарили по склону, уничтожая чахлые кустики. Кир установил треногу, взгромоздил на нее котел, вопросительно оглянулся на подошедшего Прапора. Тот, скинув охапку веток кустарника, устало проговорил:

– Зажигалка у меня сохранилась, но газа в ней осталось на донышке. Андрей, стоит ли сейчас возиться с огнем? Он нам сильно нужен?

– Я просто думал, что неплохо бы кипятку сделать. Правда, кружек нет, неудобно.

– Топлива тут маловато, да и долго ждать кипятка. Все устали. Может, ну его – просто спать завалимся? Да и страшновато – мы ушли недалеко, если за нами погоня идет, то могут огонь заметить. В темноте костер очень далеко видно.

– Прапор, если за нами идет погоня, костер уже не навредит – все равно догонят… мы слишком медленно двигаемся. Хотя насчет костра ты, наверное, прав – не стоит с ним возиться. Были бы тут деревья и высокие кусты, еще куда ни шло, а этот мусор… Мгновенно выгорит, ночью не согреться возле него будет. Да и зажигалку твою поберечь надо. Огниво у Жмота осталось, он им очаг в поселке разжигал… не догадались у этой твари забрать…

– Во! Я о том же!

– Эх… зря только топливо собирали.

– Почему зря? На траве расстелем: помягче лежать будет.

– Ночью замерзнем. Вон все небо в звездах. Надо лечь потеснее друг к другу, теплее будет.

Лысый, сбросив охапку тростника, хрипло скомандовал:

– Мальчики и девочки, все слышали?! На горшок и спать. Завтра у нас будет трудный день.

Народ безропотно принялся укладываться. Андрей, раскидав под собой немного тростника, улегся сбоку от Гнуса. Тот не удержался от комментариев:

– Дрю! У тебя ко мне прямо подозрительная любовь! Ты в сарае вечно мой бок грел и здесь тоже устроился. Эй, девочки, может, вам его на перевоспитание отдать? А то совсем испортился мужик!

– Помолчи уж, – устало попросил Андрей. – Не до шуток, никто смеяться не будет.

– Говорят, смех продлевает жизнь. – Гнус упорно не желал успокаиваться. – А интересно, желудок смехом можно набить? Я уже готов траву жевать. Дрю, а что мы тут жрать будем?

Вопрос, естественно, заинтересовал многих. Андрей физически ощутил, как все насторожились.

Прапор уточнил запрос Гнуса:

– Вы с Киркоровым, когда бегали, что здесь ели?

Андрей, помедлив, нехотя пояснил:

– Я щавель собирал в низинах, барбарис осенью находил – в степи его везде хватает, а весной одуванчиков листья жевал. Бывало, земляника попадалась, а осенью шиповник и боярышник. По ручьям дикий лук попадался, а один раз на ревень нарвался. Ящериц иногда ловил, сырыми лопал, чуток подвялив. Однажды, было дело, кузнечиков насобирал штук сто, оборвал им крылья и задние лапы. Ничего, на вкус не так уж страшно оказалось. Один раз вообще повезло: гнездо птичье нашел, а в нем яйца. Яйца приличные, белые, с серенькими крапинками. В них уже зародыши крупные были, но вполне съедобно оказалось. Пробовал даже на суслика охотиться – долго караулил его возле норы. Эта тварь осторожная – нос высовывал, но выбираться не хотел. Я по-всякому пытался его достать и так увлекся, что прозевал подход погони: оглянулся, а дистрофики уже в десяти шагах за спиной. Мне бы еще часик, и я бы его, может быть, и обманул.

– Ну а Киркоров что жрал? Тоже кузнечиков?

– Что ты ко мне пристал? Кира и спроси. Я его не кормил, мы ведь поодиночке бегали.

– Так иногда вы вдвоем побег устраивали, вместе уходили.

– Ну да. Но это мы специально договаривались. Отходили от поселка вдвоем, а дальше разделялись. Думали, что погоня вся за одним пойдет, а у второго будет шанс уйти далеко и затеряться.

– Понятно, – вздохнул Прапор. – Мне так кажется, что щавелем и одуванчиками девятнадцать рыл не прокормить…

– А кузнечики? – спросил Гнус. – Их же здесь полно.

– Забудь. Я тогда часа четыре убил, чтобы наловить их горстку. Мелкие заразы и жрать там нечего. Если весь день на них угробить, может, грамм сто и насобираешь. А это крохи… бессмысленно…

– А ручей, куда нас за дровами гоняли? – вспомнил Лысый. – Там земляники полно по склонам, а на берегах дикий лук. Лягушки в воде, рыбешки какие-то шмыгают – мелкие, но много вроде. Сделать из веток и травы ловушки и половить можно попробовать. Жаль, что сейчас не осень: осенью там терна очень много, и барбариса, боярышника, рябины.

– Тоже забудь. Ручей далеко в стороне остался. Да и мало там еды: на одной землянике и щавеле с луком не разжиреешь. А оставаться в том месте надолго опасно: я там видел тропинки и на другом склоне, – возможно, это следы групп аборигенов из других поселений. Они тоже могут приходить за топливом на зиму. Нам нарываться на такой отряд нежелательно. Так что не вижу смысла туда идти.

– А вообще какие планы тогда? – вновь вылез Гнус.

– Планы простые. Сейчас мы все поспим. Утром встанем и будем идти строго на юг.

– Почему на юг?

– Потому. На юге теплее. И не бесконечно же эта степь тянется? Климатические зоны должны сменяться по пути с севера на юг. Я всегда туда бежать старался, почти уверен, что там обязательно найдется нормальный уголок для человека.

– Дрю, а вдруг здесь вообще нет других людей? Челюсть та и другие ваши рассуждения, это же не факт еще. Мало ли… Вдруг вся планета заселена этими тварями? Куда не пойдем, везде будут только они?

Андрей ответил не сразу, но ответил, как отрезал:

– Если это так, то рано или поздно нас поймают и накормят халвой. Всем спокойной ночи, я уже сплю.

* * *

Этой ночью Андрею ничего не снилось. А жаль. Если бы хоть во сне покормили стюардессы, было бы неплохо и вообще очень полезно для психики. Жрать хотелось просто смертельно. Временами, пробуждаясь от ночного холода, он жался к телам товарищей, смутно сознавал, что ужасно хочет есть – даже во сне его не покидало чувство голода, но это не мешало ему мгновенно засыпать.

Проснувшись уже на рассвете, услышал, как кто-то пробирается в зарослях тростника. Насторожился, выкарабкался из груды тел, подхватил свой топорик. Увидев, как на противоположном склоне балки показалась удаляющаяся спина Кира, успокоился. Но на душе стало горько. Неужели немой все же решил их бросить?

Не хотелось в это верить.

Ладно, разберемся.

Пройдя к луже, смочил лицо, напился. При свете зари увидел, что вода кишит разнообразной микроскопической живностью. Наверняка и невидимых бацилл в ней немало… причем не обязательно полезных… Ладно уж, хуже поселковой жижи во Вселенной быть ничего не может, а ее частенько и сырую пили – топлива на обеззараживающее кипячения хронически не хватало.

Оглянулся на полянку, предоставившую беглецам ночлег. Народ, несмотря на рассветный холод, упрямо продолжал спать. Лишь Обух бодрствовал – присев в сторонке, возился со своей больной ногой.

Кира Андрей догнал в конце подъема. Стоя на самой вершине, немой внимательно смотрел куда-то вдаль и на приближающегося товарища не обратил ни малейшего внимания. Андрей, еще не добравшись до него, понял – Кир не собирался бросить отряд. Кир просто хотел осмотреться.

Встав возле него, Андрей посмотрел туда же. Первое желание появилось мгновенно – надо удрать как можно дальше отсюда. Это он сгоряча так подумал: уже второй взгляд привел к новым открытиям и заставил осознать – спешить с бегством не стоит.

За балкой тянулась степь. Такое же скудноватое серо-зеленое пространство, царство травы и кузнечиков. Ни кустика, ни деревца. Примерно в полукилометре виднелся поселок. Весьма похож на старый, единственное отличие – по периметру тянется забор из кирпича-сырца. Невысокий – метра полтора, но у них в поселке вообще никакого не было. За этим поселением тоже виднелась пирамида. Она была абсолютно не похожа на ту двуглавую громадину, что была у них. Одновершинная, ступенчатая, угловато-нескладная, со сбитой макушкой. Но такая же пугающая – мгновенно вспомнились все запуски.

Интересно, а что запускали здесь?

Страха не было. Даже отсюда хорошо заметно фатальное запустение. Поселок не просто переживает упадок – поселок умер. Умер не так давно, еще не все крыши окончательно провалились, и постройки стоят почти целые… если не приглядываться особо пристально. Странно, даже башню в центре можно разглядеть. По одному типовому проекту тут все селения строили, что ли?

Кир покосился на Андрея и направился к поселку. Тот его прекрасно понял – зашагал следом. Сомнительно, что в этих руинах они найдут продовольствие, но потратить немного времени на изучение не жалко. Мало ли что они обнаружат.

Вблизи поселок оказался неприглядным – жилым селением он уже не выглядел. Все, это уже объект для археологов. Трудно сказать, когда его покинули обитатели… В том месте, где держали Андрея и других пассажиров, каждую весну несколько недель отводилось на «латание дыр». Из смеси глины, золы, песка и рубленой соломы лепили новые кирпичи, ремонтировали пострадавшие от непогоды постройки, мелкие изъяны залепляли наскоро, кое-как. На следующий год их приходилось чинить заново, прикладывая уже побольше сил. Некоторые сараи в итоге превратились в сложную систему «заплаток» и отдельных реликтов первоначальных несущих конструкций. А некоторые вообще бросали – проще такую рухлядь оставить рассыпаться, чем поддерживать в приличном состоянии. Благо места в оставшихся сараях хватало для всех.

Стоп, а почему хватало? Ведь когда сюда упал самолет, здесь было полсотни аборигенов. И уже тогда места было более чем достаточно, даже с учетом выживших пассажиров. Смысла в лишних сооружениях не было… Выходит, раньше в их поселке обитало больше жителей? Наверняка так оно и есть… Получается, когда-то там был расцвет, а они рухнули к ним уже в период упадка?

С этим поселком было сразу все понятно: расцвет его был давненько, как и упадок – сейчас остался гниющий труп. Дряхлые сараи держались на честном слове – сложнейшая система рассыпающихся «заплаток». Нечего и мечтать о еде: даже если здесь оставили нетронутый склад продовольствия, степные грызуны и птицы давно его растащили. Здесь уже несколько лет нет никого и ничего. Выглядит все настолько мертво, что даже фильм ужасов тут снимать страшновато – нервы зрителей нужно беречь.

Кир обнаружил уцелевшую дверь. Как и в старом поселке, она была изготовлена из тонких жердей, связанных кожаными ремнями и полосками лыка. Толкнул ее древком секиры – дверь мгновенно превратилась в груду трухлявых обломков.

Нда… похоже, давненько ее не открывали…

Андрей, не обращая внимания на изыскания товарища, направился к пирамиде. По пути его ждало открытие: он обнаружил некое подобие такой же полосы, только гораздо скромнее. Длиной не более сотни метров, шириной раза в три меньше. Но самое интересное он обнаружил на самой полосе.

Кости. Десятка три скелетов. Андрей не разбирался в анатомии, но здесь не надо быть специалистом. Перед ним были не человеческие останки – это было ясно с первого взгляда. Шесть крупных костяков, облепленных трухлявыми доспехами и кусками засохшей кожи, поросшей скудной щетиной. Стертые массивные зубы в широких челюстях, низкие черепа с покатым лбом и массивными надбровными дугами, широченные грудные клетки. Это все, что осталось от местных обезьян – сородичей Чубаки. Остальные скелеты принадлежали дистрофикам: длинные тонкие кости, вытянутые, яйцевидные черепа, мелкие зубы, местами сточившиеся до десен, гротескно вытянутые руки.

Эти создания расселись на полосе и сидели так, покуда не умерли. Крупные хищники или падальщики над ними не поработали – кости практически не потревожены. Куда же делось оружие? Кто-то забрал?

Интересно, а ведь аборигены в их старом поселке расселись так же после последнего запуска, сломавшего механизм пирамиды. Тоже собрались сидеть, пока костлявая старуха не придет? Если так, туда им и дорога. Тогда понятно, куда пропало оружие: возможно, сюда прибыл очередной караван тележек, запряженных здоровенными гуманоидами, и, застав лишь трупы, удалился, прихватив ценное имущество.

Заметив в одном из скелетов нечто странное, Андрей пригнулся, осторожно сдул пыль с грудины. В серой кости тускло отсвечивал желтоватый камень в оправе из серебристого металла. Это не выглядело как прижизненное украшение, таскаемое раньше на груди. Эта штука явно имплантирована в костяк при жизни владельца. Бегло осмотрев остальные скелеты, Андрей убедился, что у каждого в груди есть такая же странная вещица. Кроме того, он обнаружил, что кое-где кости связаны тончайшими металлическими нитями, а серебристая, почти невесомая сеточка из того же металла опала на брюшине. Будто облепляла кишечник при жизни.

Кир, не заинтересовавшись скелетами, давно уже лазил у подножия местной пирамиды, заглядывая в многочисленные распахнутые люки. Люки здесь были несолидные – «огурец» при запуске отсюда не выползет, но все равно впечатляют: пара карьерных грузовиков борт о борт спокойно проедут.

Подойдя к товарищу, Андрей заглянул в один из люков. Сперва изучил створки – у своей пирамиды это посмотреть ему не удавалось. Так и есть: они только кажутся каменными – на самом деле металлическая рама, покрытая гранитными плитками. Открывается давлением штанг, выползающих из труб, – похоже на обычные гидроцилиндры.

Внизу трудно было рассмотреть все подробно – солнечный свет туда не доставал. Угадывалось огромное подвальное помещение, протянувшееся под всем сооружением, своды его поддерживались рядами арочных креплений. Между этими рядами шли цепочки солидных бассейнов. В каждом бассейне среди груд мусора, плавающего в грязной жиже, возвышалось… Больше всего это было похоже на половинку вытянутой дыни, с кожурой, разбитой на аккуратные шестигранные сегменты. Вроде геометрически выверенной чешуи. Размеры этих «половинок» были различны – в некоторых не более двух метров, а в самых больших на глаз не менее десяти.

И запах – будто уксус где-то внизу разлили, причем перемешали с чем-то настолько мерзким, что вряд ли раньше приходилось сталкиваться с подобной гадостью, иначе бы запомнил на всю жизнь. Ближайшая аналогия: годами не стиранные носки решили сжечь в пламени от автомобильной покрышки. Андрею не приходилось заниматься подобным непотребством или осязать такие чудовищные ароматы, но почему-то ассоциация возникла именно такая.

– Да что это там так смердит, – не выдержал Андрей, – у нас вроде бы так не воняло.

Кир, разумеется, ничего не ответил. Красноречиво сплюнул в подземелье, развернулся, зашагал назад к балке. Отлично – приятно убедиться окончательно, что товарищ не собирался покинуть коллектив. У Андрея и мысли не возникло спуститься вниз, чтобы продолжить исследования. Не верится, что там, среди этой кошмарной вони, удастся найти что-нибудь съедобное.

Он поспешил вслед за Киром.

* * *

Лагерь уже пробудился. Народ при дневном свете легко нашел лужу – ее обступили со всех сторон. Люди пили и умывались, котел никто и не подумал наполнять. В принципе верно: варить им нечего, чая тоже не предвидится, запас воды с собой в этой неудобной посудине не потащишь.

Спускаясь, Андрей поймал на себе взгляд Прапора. Странный взгляд – выражает явное облегчение. Не столь уж странно – мужик просто доволен, что Кир с Андреем не свинтили подальше, бросив всех. Если отряд лишится самых сильных своих мужчин, шансы на выживание резко уменьшатся.

Их и без того немного.

Пить не хотелось – он хорошо напился, когда умывался. Перед выходом хлебнет еще немного, про запас – лишь бы эта толпа не смешала воду с грязью.

Миновав полосу тростника, Андрей направился к Обуху – бедняга так и сидел на том же месте, разглядывая ступню. Остановившись над товарищем, поинтересовался:

– Ты хоть воды попил?

– Да, – устало ответил Обух. – Я давно уже не сплю и раньше всех напился.

Андрей заподозрил, что он вообще не спал, но уточнять постеснялся. Вместо этого наклонился, в упор уставился на ногу товарища. Увиденное ему очень не понравилось.

Ступня раздулась настолько сильно, что непонятно, как в ботинке умещается. Но не это напрягало больше всего, а цвет. Цвет… Синюшный, какой-то неживой, ничего общего с обычной здоровой кожей. Рана и не думала затягиваться – края ее разбухли, превратив глубокий порез в пародию на уродливый рот с запекшимися потемневшими губами. Оттуда сочилась тягучая слизь с комками гноя. Нос неприятно пощекотало запахом ядреного сыра. В принципе, если подумать, запах не столь уж и неприятный, но только если он не идет от воспаленной раны.

Да и не похоже это на воспаление. Это похоже… Андрей не врач, но вид раны и ступни ему очень не понравился.

Очень.

Обух, видимо уловив в глазах товарища нечто для себя неприятное, нервно спросил:

– Что такое? Андрюха, что там не так?

Поколебавшись, Андрей нехотя ответил:

– Я не врач, не могу быть уверен. Но в одном уверен точно – твою ногу надо показать хорошему врачу. И желательно побыстрее.

– Думаешь, совсем плохо? – почти спокойно уточнил Обух.

– Не знаю. Но воспаление сильное, сам же видишь. Ты уверен, что в ране ничего не осталось? Может, там стружка от металла или еще что-нибудь, и от этого идет нагноение.

– Откуда я могу знать. Лысый с Прапором вытаскивали, не должны были оставить, вроде неглупые мужики. Но они же не врачи, может, что-то и осталось. Или просто грязи много на той железяке было.

– Сильно болит?

– Ступня вообще не болит, но лодыжка побаливает. Особенно вот тут, над сухожилием. Дрю, ты думаешь, это заражение поднимается?

– Я ничего не думаю… Сказал же – не врач я. Не могу я диагнозы ставить. Ты идти сможешь?

– А у меня есть выбор? – невесело усмехнувшись, поинтересовался Обух.

– Нет, – честно ответил Андрей. – Мы не сможем тебя нести, люди обессилены, это нас очень замедлит. А оставаться здесь нельзя, в этом месте нечего есть. Да и опасно, наверху мы нашли развалины поселка аборигенов, не исключено, что в округе есть и обитаемые селения. Если нарвемся и нас заметят, то все будет кончено.

– Я понимаю… Я буду идти. Не так все и страшно – я ведь почти не ощущаю ступню… будто кусок дерева… как неживая…

Андрей, чувствуя себя очень неуютно, решил пояснить:

– Мне кажется, твоей ноге покой пошел бы на пользу. Может, если несколько дней полежать, и легче станет. Бывает, что потоком гноя выносит всю грязь, рана очищается. Вот только… Обух, мы не продержимся здесь несколько дней. Боюсь, если сегодня или завтра не найдем еду, народ начнет валиться с ног. Это будет конец…

– Андрюха, не грузись. Буду идти, покуда смогу. Даже если… если оставите меня… Все нормально. Я бы, наверное, тоже оставил такого… Это будет правильно.

– Никто тебя не оставит! Я не говорил такого!

– Знаю. Я так, на будущее. Если будете делать выбор между носилками и оставлением… Ну ты понял, нести меня не нужно.

– Надеюсь, до такого не дойдет. Эх!.. Обух, и угораздило же тебя эту железку в ногу поймать!

– Дрю, помни – носилки мне не понадобятся.

### Глава 6

Макс преодолел последние метры, помогая себе руками. Крутой склон увенчивала скалистая вершина, рисковать здесь не стоит – если оступишься, катиться вниз придется долго. Встав рядом с Олегом, давно уже украшавшим собой макушку скалы на манер скульптуры, уточнил:

– Статуя Командора, ты жрать-то будешь или завещаешь свою генеральскую порцию мне?

– А рыло у тебя не треснет?

– Да я и три такие съем, а то и больше. Хороший аппетит– первый признак чистой совести. Олег, ты чего здесь забыл? Час уже стоишь, пошли в лагерь, стемнеет скоро.

– Сейчас спущусь. Я просто вспоминаю…

– Что?

– Видишь вон ту реку, там, у подножия?

– Ну вижу. Не река, а ручей в канаве.

– Нет, это тебе просто кажется. На самом деле воды там много. Вон где-то там, похоже на склоне той двугорбой горы, я очутился два года назад, когда все случилось. Точное место не знаю… не уверен… я тогда… Ну плохо с головой было, а потом не до разглядываний окрестностей стало.

– Да это у всех. Я, когда сюда попал, долго путал небо с землей. Потом ничего, быстро привык.

– Я не знаю, путал или нет – я прямо в лапы ваксов попал. Меня они оглушили и притащили в свою пещеру. В тот день у этих тварей настоящий праздник был, ловили по всей округе наших. Мы сопротивляться не могли, хватали нас как слепых котят…

– Понимаю. Оружия нет, оглушены после перехода, а кто соображать начал, тот, наверное, сбрендил немного. Я когда понял, что не на Земле, шок испытал конкретный.

– Да нет, шока от этого не было. Мы тогда вообще не понимали еще, куда угодили. Про другие миры и слова никто не говорил. Нас, наверное, десяток тогда был, запертых в пещере. И еще двоих ваксы сразу освежевали у входа. Вот это для нас оказался сильный шок… Причем, гады, выбрали тогда самых толстых…

– А чего тут удивительного? Ты бы на их месте тоже худыми побрезговал. Я, кстати, эту печальную историю уже пятьсот раз слышал от тебя и от Ани. Да и Алик с Кабаном рассказывали. Причем с каждым разом были все новые и новые подробности. В первых версиях вы попросту нашли лазейку из той пещеры и улизнули, по пути жестоко набив морду одному ваксу. В последних версиях уже фигурировали разрушения пещеры и победоносный марш к Фреоне через арку телепорта.

– Вранье это, – усмехнулся Олег. – В пещере ничего не разрушили, лишь валун один отодвинули и ветки раскидали в лазе наружу. А через телепорт к Фреоне попала только группа Алика и Кабана. Я с Аней как дурак пешком топал всю дорогу.

– Тоже неоднократно слышал про ваше романтическое путешествие. Приблизительно те же пятьсот раз. Пошли вниз, ужин остывает.

– Ладно, пошли.

Военный лагерь люди поставили на плоском уступе холма. Восемь жилых палаток расположили квадратом, внутри него стояла штабная палатка и две складских. Ниже, у подножия холма, било несколько родников, давая начало чистейшему бурному ручью. По берегам его хватало травы для лошадей. Олег сомневался, что враги рискнут напасть, но и на «авось» уповать не стал: вокруг лагеря навалили заграждение из срубленных кустов и деревьев, а возле родников выложили из камня гнездо укрепленного поста. Обе легкие пушки собрали и зарядили. Артиллерия могла контролировать подходы на сотни метров вокруг.

Лагерь ваксов располагался ниже, прямо у берега ручья. Пара десятков шалашей и навесов да парусиновая палатка вождя – этим подарком Добрыни Мур гордился до неприличия. Олег не стал располагаться по соседству – здесь, у подножия крутого склона, каннибалы могли сверху напасть очень быстро и эффективно или просто скатить парочку здоровенных камней. Плохо, что Мур этого не понимает… Хотя других минусов у лагеря не имелось: под боком чистая вода и топливо со стройматериалами в рощице по другому берегу ручья. Да и риск нападения невелик, людоедам трудно будет скрыться в горах после контратаки – на лысом склоне не спрячешься.

У Мура здесь было полторы сотни воинов. В кожаных доспехах, обшитых стальными пластинами, и с металлическим оружием, поставляемым Добрыней, – секиры, палицы, короткие мечи и кинжалы, копья, несколько луков и арбалетов. Все имели опыт военных действий против южан (еще до переселения к Наре), многие участвовали в осенней операции против набега хайтов на земли Монаха и в неудачном зимнем походе в Хайтану. Это плюс – в отряде Олега было двадцать молодых ребят, навязанных Добрыней насильно, – военного опыта у них не было вообще. Самые кровожадные их деяния – снятие пойманной рыбы с крючков и последующее ее умерщвление методом сухопутного удушения без доступа воды. Лишь парочка видела хоть какую-то кровь – некоторое время успели отработать в лагере охотников. Если в отряде и будут потери, то как раз среди этих «студентов войны» – в «ветеранах» Олег был более-менее уверен.

Уже подходя к лагерю, Олег наткнулся на Дубина. Главный артиллерист и по совместительству картограф экспедиции занимался геодезическими измерениями. Установив на самодельную треногу теодолит[13], найденный в хаосе центра катастрофы, он смотрел через него куда-то на запад, в сторону владений каннибалов.

– Ну что ты там видишь? – издалека поинтересовался Макс.

– Гору вижу, – меланхолично ответил артиллерист.

– Гору?! Вот это сенсация! Знаешь, а я ведь тоже гору вижу, и даже не одну – для этого в трубу смотреть не надо, здесь их и так отлично видно.

– Я смотрю на гору, нужную мне для привязки точки. Чем гуще сеть наблюдений, тем лучше. С той вершины, откуда вы спускаетесь, я подсек все ориентиры. И буду делать это из других точек. Наблюдения я начал от арки телепорта, к ней теперь все привязано. Несколько дней работы, и у нас будет карта всей этой местности, с относительными высотами гор от уровня арки телепорта, с нанесенными ручьями и тропами, ну и другими ориентирами.

Олег, как и всякий геолог, имел некоторые представления о геодезии и почти профессионально заметил:

– У тебя точность слабая получится, да и мозги сварятся считать эти «косинусы-синусы». Чтобы засекать точки с высокой точностью, надо сначала их закреплять. Допустим, понаставить на вершины холмов и гор высоченные шесты с белыми флагами и наблюдать потом уже их. Обратной засечкой привязывать к вершинам новые точки, на которых стоишь с теодолитом. Да и расстояния хотя бы местами проверять рулетками, а не только по дальномеру теодолита с самодельной рейкой.

– Зачем тебе такая точность? – удивился Дубин. – Ты что, ядерные ракеты собрался запускать, опираясь на мою сеть? Нет? Ну если так, то ошибка даже в несколько сотен метров вполне допустима. Или даже в километр-другой. Лучше иметь карту с такой погрешностью, чем вообще не иметь никакой. Добрыня правильно придумал, он хочет создать карту всех наших земель и их окрестностей, а потом еще у Круга и Монаха измерения такие же провести. С чего-то ведь надо начинать?

Олег не мог не признать правоту артиллериста:

– Да, наверное, вы с ним правы. Давай сворачивай свою треногу – ужин давно ждет, да и темнеть сейчас начнет.

* * *

После ужина в штабной палатке собрались на военный совет. Со стороны людей кроме Олега и Макса были Дубин и Паук, взятый в качестве радиста (чему он был не слишком рад). От ваксов были лишь Мур и его старший сын Чакис. Остальных «военачальников» приглашать бессмысленно – русский язык они не понимают или понимают слишком плохо для совета.

Мур, демонстрируя свои потрясающие картографические таланты, на распрямленном пласте коры провел куском угля грубую линию и пояснил:

– Это река, за которой прячутся вонючие пожиратели кала. До этой реки нам надо дойти. – Ткнув где-то в стороне углем, оставил темное пятно. – Это место, где мы сейчас сидим. Если проснуться утром и быстро пойти в сторону реки, то еще до полудня будем у моста. Но быстро трудно. Друг Олег, ты видел, какие там скалы?

– Видел.

– Там трудно идти по нужной тебе дороге. Но мы бы дошли и без вас, если бы сверху в нас не бросали копья и камни. Очень неудобно идти, когда на тебя такие вещи падают.

– Согласен…

– Я думаю, с вами мы дойдем очень быстро. Мушкетами вы застрелите тех пожирателей кала, которые прячутся наверху. Будет хорошо. Весело. Никто в нас не будет бросать плохие вещи.

Макс, неопределенно проведя пальцем между точкой и полоской на «карте», задумчиво произнес:

– Я тоже рассматривал эти скалы… издалека… И что-то мне весело не было… Сам не пойму, что это такое… Будто камни взбесились или развалины гигантской крепости сохранились. Похоже, скалы как стены во все стороны протягиваются, пересекаясь друг с другом. Я ничего подобного никогда не видел.

– Никаких циклопических развалин там нет, – уверенно заявил Олег. – Просто геология постаралась, как обычно. Двухвершинная гора северо-западнее нашего лагеря, по-видимому, макушка огромного магматического массива. По его периферии на поздних стадиях магматизма из застывающих расплавов образовывались мелкие интрузии – дайки[14] и жилы. Внедрялись они неоднократно и по разным системам трещиноватых зон. Лучше всего выделены магматические тела, приуроченные к системе радиальных разломов. Сужу об этом по своим наблюдениям с вершины горы. Когда местность испытала подъем и все это попало в поверхностные условия, карбонатные вмещающие породы быстро разрушились выветриванием – от них в этом районе и следа не осталось. Зато остались пересекающиеся «стены» – жилы и дайки магматических пород. Они разрушаются гораздо медленнее, и в основном из-за них образовались подобные формы рельефа. Я хорошо рассмотрел три главные «стены» – это дайки большой мощности, протягивающиеся в субмеридиональном направлении, вдоль радиальных разломов. Они наше главное препятствие – проходов в них немного, а хороших проходов я и вовсе не разглядел.

Лекцию Олега все выслушали молча. Мур, после короткой паузы, настороженно уточнил:

– Друг Олег, я не совсем тебя понял: это был русский язык?

– Присоединяюсь к вопросу Мура, – поддержал вакса Макс. – Ты сам-то хоть понял, что сказал?

Паук из своего угла и вовсе обидное ляпнул:

– У меня тоже имеется вопрос: что курил лектор?!

– Ладно, замяли. Суть: если мы пойдем к мосту кратчайшей дорогой, нам придется тратить кучу времени на преодоление этих «стен». Наш маршрут им перпендикулярен. Мур, в этих горах есть удобные дороги, чтобы прошли лошади и провезли пушки собранными, а не по частям?

– Ходить там можно. Но лошади будет трудно. И пушки на колесах трудно протащить. И там, на горах, которые преграждают путь, очень много пожирателей кала сидит. Если мы залазим наверх, они просто от нас убегают. И гнаться за ними трудно – много моих воинов поломали себе кости, когда торопились.

Олег провел пальцем по низу линии:

– А здесь вы не пытались к реке выйти? Ниже?

– Друг Олег, зачем нам туда ходить? Там нет прохода на другой берег. Другой берег там, это высокая скала, по ней даже пожиратели кала ходить не могут. И мостов там не может быть. Оттуда они не нападают на нас, и мы туда тоже не ходим. Зачем нам там ноги ломать?

– Понятно. Но реку эту твои воины там видели?

– Да, видели. И рассказали мне, что там видели. Пользы там нет нам. Бесполезное место совсем.

– Не скажи… Мур, а если мы доведем свое войско и пушки туда? Получится?

– Да, друг Олег, получится. Туда хорошая тропа есть. Но зачем? Там ведь не с кем воевать.

– Найдем… А если уже оттуда попробовать двигаться по берегу реки, прямиком к этому мосту? Пройти сможем?

Мур задумался, затем вполне по-человечески пожал плечами:

– Я не знаю. Мы так не пробовали. Зачем пробовать, если и так все понятно: придется все равно идти через скалы, откуда в нас будут кидать копья и камни.

– Не все так просто. Если мы пойдем по берегу, то этот путь будет параллелен главным дайкам. Мешать нам будут лишь маломощные тела, приуроченные к кольцевым разломам. Мне так кажется…

– Ради бога! Не надо опять нам мозги взрывать! – взмолившись, перебил командира Макс.

– Ладно – молчу. Выражусь примитивнее: не исключено, что там нам будет легче пройти. Дополнительный плюс – нас там не ждут. Не думаю, что людоеды хорошие стратеги и подстраховались с этой стороны. Есть шанс зайти в тыл всей этой ораве, засевшей в скалах, и отрезать их от реки. Далее можно зажать их с двух сторон. У нас, конечно, оружие хорошее, но в горах, среди этого скального ералаша… В таких местах слишком много козырей на руках у людоедов. Сунемся к ним в лоб, без потерь не пройдем. Я не хочу терять бойцов.

– Верно, – согласился Дубин. – Копья и камни со скал больших бед наделают, как ни старайся, риск «поймать подарок» очень высок. Но если пойдем от реки без разведки, то можем застрять. Не исключено, что там вообще пройти невозможно. Ты о таком не подумал?

– Не исключено, – согласился Олег. – Но разведку посылать страшновато: малая группа может угодить в засаду, крупный отряд заметят, насторожатся раньше времени. Не дело, конечно, без разведки двигаться, но в нашем случае это оправданно. Идти надо сразу большими силами.

– Лишь бы ноги лошадям не переломать – Добрыня нас прикончит за это… – задумчиво протянул Макс.

– Если убедимся, что там пройти слишком трудно, то развернуться можно в любой момент, – гнул свою линию Олег. – В общем, так, мы посовещались и я решил – завтра надо выступать. Только не всем. Большой отряд оставим здесь, в лагере. Если выход к мосту окажется успешным, то здесь останется наша база с небольшой охраной – не вижу смысла тащить туда всех лошадей и припасы. Со стороны гор нападение на лагерь уже будет невозможно, но на всякий случай здесь останется резервная радиостанция. Она работает лишь с телеграфным ключом, но подать сигнал тревоги ею несложно. Неизвестно, насколько мы углубимся в территорию людоедов и сколько времени это займет, а место это мне нравится – я бросать его не хочу.

– Пушки тоже потащим? – уточнил Дубин.

Олег, задумавшись, покачал головой:

– Две, наверное, не стоит. Одну пока оставим здесь, вторую попробуем дотащить до моста. Возьмем половину своих, думаю, первый и второй взводы – там меньше всего новичков. Ты, Мур, дашь пятьдесят воинов. Лучников и арбалетчиков не надо, они все равно у тебя поголовно косые. Пусть лучше лагерь охраняют. Твои воины потащат боеприпасы. Лошадей мы возьмем лишь для пушки, но если совсем туго станет, то придется вашим и пушку тащить.

– А что будут делать остальные мои воины?

– Ждать. Если мы захватим мост, то после этого с двух сторон раздавим гадов, которые прячутся среди этих проклятых даек.

* * *

То, что Мур называл «тропой», не слишком соответствовало этому термину. Проводники вели отряд по некой условной линии – двигаться по ней можно было без большого риска сломать шею, и только. В остальном это оказалось ужасно. От лошадей пришлось отказаться почти сразу, еще не добравшись до реки. Животных побоялись вести через широкую каменную россыпь – здесь и человеку продвигаться нелегко. Одна из кобылок потеряла подкову, что при движении по скалам не удивляло.

Животных пришлось отправить назад в лагерь, разобранную пушку теперь тащили ваксы. Если с колесами и частями лафета особых проблем не было, то ствол совсем другое дело. В одиночку его не может утащить даже самый сильный вакс, вдвоем тоже неудобно. Пришлось наскоро сооружать из тонких деревцев нечто вроде носилок, и далее ствол пушки несли четыре самых сильных воина Мура. Остальные ваксы также играли в отряде роль носильщиков: почти все были нагружены мешками с ядрами и картечью, ящиками с разрывными снарядами, бочонками с порохом и пулями для мушкетов.

Как ни странно, без лошадей скорость продвижения увеличилась, теперь не нужно было выбирать для животных безопасные маршруты. Люди в этом отношении гораздо неприхотливее, легко пройдут почти везде, как и ваксы.

К реке выбрались задолго до полудня, приблизительно пятью километрами ниже предполагаемого моста. Мур не соврал – противоположный берег здесь действительно стоял почти отвесной скальной стеной. Забраться на него даже альпинисту нелегко. Река тянулась почти строго на юг, где-то там, ниже, пару лет назад в ее воды прыгнул Олег, спасаясь от голодающих каннибалов. Сейчас, глядя на ее бурные струи с высокого левого берега, ему было страшновато подумать о подобном прыжке. Ни за что бы не прыгнул тогда, если бы не обстоятельства.

Левый берег здесь тоже не сахар – хоть и пониже, но обрывист или слишком крут. Передвигаться понизу, по руслу, здесь не получится: скалы то и дело пережимали водный поток. Олег принял решение двигаться к мосту по склону долины, подальше от воды. Здесь тоже приходилось нелегко: путь преграждали скалы и осыпи, в одном месте с трудом перебрались через настоящий каньон, прорезанный в скалах крошечным ручейком. Пришлось делать крюк к месту, где через эту природную траншею можно было перебраться без риска для жизни.

Опасаясь засады, Олег выслал вперед сильный дозор из десятка мушкетеров и дюжины воинов Мура, вверх выслал боковой дозор – пару ваксов и трех своих бойцов. Эти все время на виду, большие силы им не нужны – их задача не связывать обнаруженного врага боем, а просто дать сигнал, если кого-то заметят.

Олег и сам не расставался с биноклем: жадно обшаривал взглядом все впереди и справа. Пустое занятие, ни одного врага не заметил. Даже плоские вершины скальных стен, с которых они любили обстреливать отряды Мура, выглядели безжизненными. Возможно, там сейчас скрываются сотни врагов – они просто не показываются. А зачем им мельтешить, у них только дозорные на ногах, остальные поднимаются лишь в случае появления противника. А учитывая, что с этой стороны противника не ждут, дозоры разглядеть отсюда нелегко.

Приблизительно в три часа пополудни из передового дозора примчался запыхавшийся парнишка. Подбежав к Олегу, он чуть ли не шепотом заявил:

– Там! Там мост! Впереди!

– Ты чего шепчешь? – удивился Олег.

– Так он рядом. Совсем рядом. И там ваксы. Не наши ваксы, а местные. Людоеды которые. У них там шатер стоит.

– Ну-ка пойдем посмотрим. Остальные отдыхают, привал пока!

Олег, следуя за бойцом, поднялся на пологую гривку, заросшую колючим терном. Здесь, наверху, залег весь передовой дозор – и люди и ваксы. Взглянув вперед, шустро прилег среди бойцов. Он знал, что мост близко, но представить себе не мог, что он окажется настолько близко. Кажется, если сильно размахнуться, до него можно докинуть камнем.

Пришли.

За гривкой тянулось обширное ровное пространство. Судя по кучам мусора и кострищам, оно частенько использовалось для обустройства временных стоянок – там и сейчас возвышался неказистый шатер, сооруженный из веток, накрытых звериными шкурами. За шатром в десятке метров начинался мост. Местный мост предназначен явно не для слабонервных. Через суженный на этом участке речной каньон дикари перекинули два длинных сосновых бревна. И откуда они их притащили? Между бревен без особой аккуратности навязали лыком и кожаными ремнями толстых жердей, поверх этой основы накидали веток и охапок тростника. Перил нет, ширина тоже не впечатляет. Зато, если упадешь, впечатляет высота, с которой будешь лететь – река бурлит среди камней метрах в тридцати ниже.

Обрыв на правом берегу в этом месте резко понижался, сравниваясь по высоте с левым берегом – к реке там выходило узкое ущелье. Как будто для удобства строителей берег здесь нависал над водой выпяченным скальным уступом – именно это обстоятельство и позволило троглодитам перекинуть мост. Олег поневоле восхитился их инженерными способностями: до этого он предполагал, что каннибалы неспособны сооружать подобные объекты. Мало того что дотащили два столь длинных и тяжелых ствола, так еще и как-то ухитрились перекинуть на другой берег. Даже для людей задача непростая. Хотя…

Изучив мост в бинокль, он довольно улыбнулся. Нет, переоценил он людоедов. Они не первые, кто здесь занимался строительством – хорошо заметны остатки древнего сооружения. По обоим берегам уцелели какие-то низкие выступы, сложенные из обтесанных камней. Очевидно, перед тем как старый мост окончательно рассыпался от натиска времени, дикари успели настелить поверх него новый и просто поддерживали его теперь в приличном состоянии. Древние зодчие сэкономили им немало сил. Помимо этого в ущелье на противоположном берегу явственно различалось покрытие старой дороги, уходящей в глубину горной страны.

Мур, пробравшись к Олегу, забормотал чуть ли не в ухо:

– Друг Олег, мы дошли до моста, не увидев ни одного пожирателя кала. Я был глуп, мне надо было самому догадаться обойти эти скалы по реке.

– Не переживай. Нам просто повезло. Я не надеялся, что без стрельбы обойдется.

– Мы нападем?

– На кого нападать? Я вообще не вижу никого. Да и переполоха никто не поднимал, а ведь шум наш отряд при движении создавал приличный.

– В шатре могут быть враги. И им трудно услышать нас – реку стиснули скалы, она громко ревет внизу.

– Да, ты прав, я как-то не подумал об этом. Посиди здесь, и старайтесь не шевелиться – враги могут быть рядом. Я сейчас подготовлю наш отряд к атаке.

Олег отполз назад, на склоне гривки встал на ноги, поспешно вернулся к основным силам отряда.

– Так, бойцы, не шуметь – в сотне метров от нас мост, а рядом с ним шатер людоедов.

– Много их там? – уточнил Дубин.

– Не знаю, ни одного не видел. Ты давай пушку собирай свою. Только смотри, потише и металлом не звякай. Шум реки скрадывает звуки, но металлический лязг может и не скрыть – слишком уж специфический звук.

– Не учи ученого. Заряжать чем?

– Пока ничем. Там, к мосту когда выкатите, ясно будет. Давайте живее. Все остальные: первый взвод пойдет за мной, второй остается при орудии. Дубин, проследи за пехотой – при тебе они будут. Готовьтесь, ребята, думаю, сейчас у нас будет первый бой.

* * *

Олег не ошибся. Хотя «бой» громко сказано.

Свою пушку команда Дубина собрала быстро, правда, клинья под лафет не подбивали – столь громкий стук не скроешь. Артиллеристы божились, что на сотню метров ее и так перекатят без проблем – не рассыплется, а там уже перед выстрелом пошуметь можно будет. С ружьями такой мороки нет – стреляй спокойно, без предварительной работы молотками. Даже зажигать фитили заранее уже не требуется – у большинства новых мушкетов кремневые замки.

В сопровождении бойцов первого взвода Олег выдвинулся к засевшему на гривке передовому дозору и скомандовал атаку.

Бойцы землян и союзников быстро прорвались сквозь чахлый терновник, оккупировавший вершину гривки, и скатились вниз. Мур, обогнав всех, первым добежал до вражеского шатра, секирой подбил жерди, сокрушив хлипкую постройку. Набежавшие косматые воины, яростно вскрикивая, начали лупить по шкурам секирами и колоть «руины» копьями. Без толку – внутри явно никого не было.

Атакующий порыв мгновенно иссяк: люди и ваксы, не встретив ни малейшего сопротивления, растерялись.

Олег не позволил им впадать в ступор:

– Первый взвод, развернуться цепью параллельно берегу; готовьтесь отражать атаку с противоположного берега или от гор. Мур, пусть твои воины разгрузят боеприпасы возле этого шатра. И пусть они от той скалы, что дальше по берегу, таскают большие камни – там их много. Будем делать укрепления.

– Хорошо, друг Олег. Может, послать несколько воинов назад? Там были маленькие деревья, они нам могут понадобиться?

– Да, так и сделайте. И топлива пусть хоть немного запасут для костров. Я думаю, что нам здесь придется ночевать.

Дубин подоспел к месту событий, его артиллеристы начали разворачивать орудие в сторону гор: оттуда атака гораздо опаснее, чем от узкого моста. Олег, отобрав приданный ему второй взвод, поставил бойцов в одну линию к первому. Тут же звонко загремел молоток – ребята Дубина наконец начали забивать свои злополучные клинья.

Этот грохот мгновенно активизировал неприятеля – людоеды наконец показались.

Олег, повернувшись в сторону горного хаоса, на одной из скал разглядел сразу парочку ваксов. Два дикаря поднялись метрах в двухстах от позиции отряда – стоя на высоченном уступе, они потрясенно разглядывали коварного врага, захватившего стратегический мост без боя.

Один из особо отмороженных бойцов, положив мушкет на землю, развернулся к врагу задом. Нагнулся, приспустил штаны, похлопал себя пониже спины. Этот неприличный жест у ваксов считался самым страшным оскорблением: яростно размахивая копьями, они завыли на все лады, проклиная наглецов и давая знать соплеменникам, что к ним подкрались неприятности.

– Стреляйте! Вон пожиратели кала! – заорал Мур.

– Стоп! – крикнул Олег. – До этих далековато, да и мало их – это простой дозор на скале. Поберегите порох. Нам они ничем не угрожают, копья и камни оттуда недобросить. Паук, включай свою шарманку и радируй в лагерь Максу, что мост захвачен и они могут начинать выдвигаться к нам.

Позиция отряда была хорошей – ровная площадка перед мостом протягивалась во все стороны метров на сто, а то и подальше. Обстрел из засады не грозил – ни один вакс не сможет кинуть копье на такую дистанцию. Скал высоких поблизости тоже нет, и проход, из которого можно атаковать крупными силами, всего один. Причем широкий. Будь он поуже, Олег бы его, возможно, перекрыл своими стрелками, расположив их на прилегающих скалах.

Минус позиции был один: слишком открытая, ни малейших естественных укрытий. Одинокая скала или хотя бы высокое дерево не помешали бы – для наблюдения за округой. У противника, засевшего среди скального хаоса, в этом большое преимущество: сверху они легко пересчитают силы неприятеля и смогут следить за всеми маневрами. Олегу эта мысль не понравилась, он решил, что, как только вернется команда ваксов, посланная за деревьями, он их больше отсюда не выпустит. Обойдутся камнями – их тут достаточно, чтобы настоящую крепость построить, а не только временные укрепления.

Интересно, рискнут людоеды атаковать средь бела дня такой сильный отряд? Да еще и на ровном месте, а не из засады. Олег сомневался в этом. Но как знать, может, потеря моста доведет их до белого каления. В любом случае они наверняка забросят бесполезное дежурство на востоке, стянутся все сюда, позволив Максу с основными силами ворваться в их владения или хотя бы капитально укрепиться на хорошей позиции, господствующей над округой.

За спиной послышались предупреждающие крики. Обернувшись, Олег увидел, что на другом берегу показались враги. Выбравшись из ущелья, по которому в древности шла дорога в глубь горной страны, полтора десятка полуголых ваксов остановились перед обрывом. Дикари, не веря своим глазам, разглядывали непонятно откуда взявшихся врагов. Очевидно, на противоположном берегу новости еще не знали.

Ваксы стояли, ничего не опасаясь – до них недобросить ни копьем, ни камнем. Сейчас они очень сильно удивятся…

– Первый взвод! Развернуться к противнику! – скомандовал Олег.

Два десятка бойцов послушно выполнили команду.

– Наводи! Огонь!

Загрохотали мушкеты, по долине, многократно отражаясь от скал и обрывов, загуляло эхо. Крупная ружейная картечь и пули смели почти всех врагов, лишь двое чудом остались на ногах. Один, зажимая разорванное плечо, с воем побежал назад, второй, не пострадав, потрясенно присел – дикарям еще не доводилось сталкиваться с огнестрельным оружием. Видимо, ноги перестали держать от страха. Олег, вскинув свой легкий мушкет, не стал опускаться на колено, выстрелил стоя. Перед глазами вспыхнул порох на полке, приклад ударил в плечо. Увы, выстрел оказался не слишком удачный – тяжелая пуля угодила троглодиту в колено. Рухнув как подрубленный, тот истошно заорал.

Несколько воинов Мура бросились к мосту. Перебравшись на противоположную сторону, они быстро, но без лишней суеты, прикончили тяжелораненых врагов, оставили лишь одного, подстреленного Олегом, – потащили его за собой, назад. Молодцы, без команды поняли, что «язык» не помешает.

– Мур, допроси его. Узнай, где их основные силы и где их селения.

Вакс молча поманил воинов с пленником за собой, за кучу камней, натаскиваемых со всей округи. У Олега не было ни малейшего желания участвовать в допросе. Он, конечно, не особо слабонервный, но второй раз смотреть на то, как допрашивают ваксы, не хотелось. Первый раз это случилось во время зимнего похода, в самом начале, когда войско землян дерзким наскоком захватило крепость неподалеку от берега Хайтаны. Олегу почему-то вздумалось заставить разговориться пленного ракса. «Горилла» попал в плен потрепанным: в бою ему отсекли правую руку и подрезали жилы под коленом. На вопросы он вообще никак не реагировал. Олег перебрал все известные ему языки, как местные, так и земные, – ноль эмоций. С таким же успехом можно с саркофагом фараона общаться. Мур, приняв близко к сердцу затруднения друга, вызвался ему помочь в беседе с упрямцем. И Олег сдуру на это согласился. Зря! Больших трудов ему стоило потом не очистить желудок при ваксах – мог бы опозориться, прослыв неженкой. В ходе допроса несчастный ракс лишился второй руки и раненой ноги. Той ноги, что была не ранена, он тоже лишился. А еще носа, ушей и глаз. И приличной части кожного покрова. Лишь когда ему начали вытягивать кишечник через проделанную в брюхе дыру, он наконец-то, к великому облегчению Олега, испустил дух. Так ничего и не сказав.

Лишь потом Монах удосужился просветить Олега, сообщив, что хайты никогда ничего не говорят на допросе. Хоть через мясорубку их пропускай – ни звука не издадут. Однажды в руки северян попал ракс, который до этого с пленными людьми довольно бодро общался – то есть явно был способен членораздельно разговаривать. Увы, он тоже на допросе молчал как двоечник-разведчик.

В общем, с жутковатой методикой допросов в исполнении воинов Мура Олег уже был знаком и углублять это знакомство не желал.

Паук, растянув антенну, связался со своим помощником, оставленным в основном лагере. Тот, приняв его радиограмму, ответил условным сигналом, обозначавшим, что информация принята.

Все, теперь оставалось только ждать подхода отряда Макса. Олег ничего другого придумать пока не мог. Начало боевых действий пошло несколько не так, как он планировал. Каннибалы проявили редчайшее разгильдяйство – даже не заметили, что у них мост захватывают. Обошлось без серьезного боя, а расстрел группки дикарей нельзя считать полноценным сражением. В итоге вожделенный мост захвачен, но боевые отряды людоедов, прячущиеся среди скал, потерь пока не понесли.

Что они теперь будут делать? Неизвестно… Вряд ли они останутся на месте, окруженные с двух сторон и без снабжения. Расстрелянные дикари тащили сюда корзины с рыбой, переложенной диким луком, – очевидно, несли воинам пожрать. Теперь линия снабжения перерезана, мост захвачен. Нет, не стоит обольщаться: горы тут, конечно, труднопроходимые и речное ущелье преодолеть нелегко. Но нелегко это не значит невозможно. При остром желании все возможно. Не исключено, что вражеские воины уже спускаются к тайным тропам, по которым переберутся на западный берег. Конечно, путь их будет не столь комфортен и быстр, как по мосту, но результат-то один – дикари имеют возможность уйти.

Если уйдут – отлично. Олега это вполне устраивало. Атаковать западный берег, имея в своем тылу противника, как-то слишком уж смело. В первый год, может быть, он так бы и поступил, но теперь все иначе. Земляне приспособились к этому миру и крепко уяснили, что главное в любой драке – беречь друг друга. Потери неприемлемы, и так уже слишком многих потеряли.

Идеальный вариант, если троглодиты решатся на атаку отряда. Соберутся за скалами и ударят через проход. Залп сорока мушкетов и пушки по толпе нанесет им такие потери, что можно будет не опасаться выживших. Вряд ли их здесь тысячи, такая толпа смела бы отряды Мура без проблем, и стальное оружие союзников не спасло бы. Скорее сотни – может, двести или триста. Один удачный залп способен отхватить от такого войска половину, выжившие будут настолько деморализованы столь быстрым разгромом, что и мечтать о реванше не посмеют.

Между тем дикари заметно активизировались. Поодиночке и мелкими группками они то и дело показывались на окружающих площадку скалах, размахивали оружием, кричали обидное, показывали неприличные жесты. В ответ люди и союзники делали то же самое. Кроме того, допрашиваемый пленник иногда начинал орать так страшно, что все это перекрикивание мгновенно затихало.

К Олегу подошел Дубин:

– Слушай, вон на той плоской скале полно дикарей. Я минимум пятерых насчитал – то вылезут, то спрячутся. Если пульнуть по ним гранатой, посечет всех осколками. Дистанция невелика, достанем легко. Только пристреляться надо будет, под таким углом мы еще никогда не били: вверх же придется пушку задирать, ставить на камни. У меня таблиц на такие углы нет.

– Нет, – возразил Олег. – Пока никакой стрельбы. Пушечный обстрел может их напугать, а нам это не нужно. Нам надо заставить их себя атаковать, напуганные, они на это не решатся.

– Понятно. Извини, не подумал. Выковыривать их из этих скал действительно сложно будет. Ты прав, надо атаку на себя провоцировать. Если зашевелятся у прохода, я картечь прикажу заряжать.

Едва отошел Дубин, появился Мур:

– Друг Олег, мы больше не можем говорить с вонючим пожирателем кала. Он оказался настолько наглым, что решил умереть. Все не рассказал.

– А что вообще рассказал?

– Он сказал нам, что все селения на этом берегу давно покинуты: вонючки ушли за мост, на земли самого сильного вождя гор. Зовут этого вождя Твнкилд. Мне трудно говорить его имя, я мог сказать неправильно.

– Я тебя прекрасно понимаю, у самого те же проблемы… Так это войско Твнкилда на ваши деревни набеги устраивает?

– Нет, так говорить неправильно. Здесь остались только чужие воины, не из народа Твнкилда. Это воины из народов, которых мы уже победили. Твои воины и мои выгнали их из своих селений, и они пришли в горы, хотели жить с народом Твнкилда вместе. Он принял женщин. Принял детей. Убил стариков для котлов. А воинов не пропустил – сказал, что они должны заслужить право жить на его землях. Воины остались в этих скалах и защищали мост от нас.

– Странно… Если это так, то очень странно… Ты же говорил, что местные дикари в горах себя ведут как рыбы в воде в отличие от вас? А получается, они не должны в этом вас превосходить, потому что жили в лесах и по берегам Нары. Там ведь гор нет.

– Да, Олег, я тоже удивился, когда он это рассказал. Я не поверил этому бородавчатому хорьку, и отрезал ему уши. Наверно, они ему мешали правильно понимать мои вопросы. Он сразу сказал нужные слова. Он сказал, что до войны с нами на этом берегу тоже были селения пожирателей кала и их жители тоже ушли к Твнкилду, когда пришли мы. Но воинов он тоже не пустил, и они тут воюют вместе с теми, кто пришел из лесов и от Нары. Поэтому вонючки так хорошо знают эти горы.

– Понятно. А он не рассказал, сколько их тут?

– Он сказал, что Твнкилд каждый день присылает им еду, достаточную для ста воинов. Но им этого не хватает, поэтому воюют немногие. Остальные ловят рыбу, ищут съедобные корни и травы, охотятся в предгорьях. Если кто-то умирает от ран или болезней, они его тоже съедают. Их это радует, потому что Твнкилд запретил присылать им мясо и не оставил им ни коз, ни свиней.

– Все с этим Твнкилдом понятно… Думаю, его народ не особо силен, и он просто опасается за свое положение: воины беженцев – это большая сила, тем более у них есть опыт военный.

– Я тоже думаю, что главный пожиратель кала боится этих воинов, – согласился Мур.

– Да. И он нашел чудный способ от них избавиться: пусть вымирают в войне с вами. Заодно и вас ослабят. Удобно устроился, двух зайцев одним выстрелом – прям Макиавелли местный…

– Маки… Кто? – не понял вакс.

– Неважно. Если он дает еды на сотню, сколько же их может быть…

– Пожиратель кала нам это не рассказал.

– Я понял. Не думаю, что их намного больше – хорошо, если пара сотен осталась. Нет, Мур, не пойдут они в атаку. Раз это ваксы из лесов на востоке и от Нары, то они нас хорошо знают и помнят, на что мы способны. Прекрасно понимают, что атаковать нас – это самоубийство. Это местных мы еще могли обмануть… Ладно, будем здесь укрепляться, ждать подхода Макса.

– Друг Олег, а может, проберемся на их берег? Возьмем половину наших людей и нападем на них. Этот умерший сын древесного клопа рассказал нам, что тут рядом большое селение пожирателей кала. Мы нападем и всех убьем.

– Нет. Пока не подойдет Макс, мы отсюда никуда не сдвинемся. Нам нужно побольше воинов, чтобы оставить часть на охране моста. Вряд ли мы сегодня успеем выступить. Так что до темноты надо хорошо укрепиться, чтобы ночь прошла спокойно. Да и охрана потом останется на хорошей позиции.

Люди и ваксы почти все занялись перетаскиванием камней и возведением баррикад. Лишь артиллеристы Дубина и десяток стрелков не принимали в этом участие: держали окрестности под наблюдением.

Прошло около трех часов после захвата моста, когда Олег первый раз услышал пушечный выстрел. Близкий раскат, затем многократно отраженное трескучее эхо – явный выстрел с последующим разрывом гранаты. Спустя пару минут еще один, и далекие хлопки мушкетов. Макс нарвался на противника.

Олег поспешил к Дубину:

– Давай начинай беглый огонь по округе. Каждые три-четыре минуты посылай ядро или гранату – надо заставить их понервничать. Первым делом вон по той скале пробей разик.

– Так на ней никого не было, – удивился Дубин. – Я внимательно следил, на этой скале точно никто не показывался.

– Я знаю. Но зато на нее можно легко забраться с нашей стороны. На всякий случай пальни по ней, вдруг там кто-то хорошо спрятался.

– Боишься, что оттуда атакуют нас?

– Дубин! Тебе сказали стрелять – стреляй! Остальное мое дело! – И уже спокойнее пояснил: – Не боюсь я атаки. Наоборот, сам хочу туда команду стрелков послать, с лучшими мушкетами. Пусть думают, что мы начинаем выдвижение навстречу отряду Макса.

Дубин начал отдавать приказы. Пушку навели на облюбованную Олегом скалу, выпустили ядро. Оно пошло с сильным перелетом, улетев в неведомые дали. Очевидно, не столь уж неведомые, поправку Дубин взял удачно – следующее ядро ударило уже рядом с плоской вершиной. Третье накрыло ее, выбив облако каменной пыли.

– Сюда бы миномет, – вздохнул Дубин. – Навесом из этой пушки стрелять сущее наказание.

– Да норма, попали же.

– Ну что? Все? Вроде бы никто там и не шевельнулся.

Олег, недоверчиво посмотрев на обстреливаемую скалу, уточнил:

– А гранату можешь туда запулить?

– Можно. С первого выстрела, правда, не получится – вес другой, да и заряды у нас неунифицированные. И трубку рассчитать трудно, может удариться о камни и укатиться, а разорваться уже внизу. Говорил же тебе, таблиц на такие углы нет. Вон под колеса камни подкладывать пришлось.

– Ну ты попробуй! Мы в тебя все верим!

Первая граната срикошетила куда-то за скалу, хлопнула там. Вторая и третья тоже ушли впустую. Лишь с четвертой вышло удачнее: она разорвалась в десятке метров от вершины, чуть выше ее. Железная оболочка с подложенной под нее осколочной матрицей разлетелась сотнями осколков, исхлестав всю площадку. Если там действительно кто-то сидел в засаде, после таких приключений он бы как минимум попробовал оттуда удрать, а как максимум уже был не в состоянии двигаться на своих ногах.

Олег, успокоившись по поводу возможной засады, послал туда десяток стрелков из первого взвода – самых опытных бойцов. Ребята быстро забрались по опасной тропке, сигнализировали, что все в порядке, и тут же открыли стрельбу по одним им видимым целям. В отличие от артиллеристов, они процесс не затягивали: жгли порох с максимальной скоростью. Очевидно, целей им там хватало – с этой скалы можно было обстреливать дозоры на окрестных скалах и бить ваксов, убегающих от пушечного обстрела.

Олегу стоило немалого труда удержать себя от соблазна и не залезть следом за ними. Нет, сейчас его место здесь – и без него прекрасно постреляют.

Интересно, как там Макс? Трубка УКВ-радиостанции молчала – горы мешали прохождению сигнала. Резервная КВ-станция осталась в главном лагере.

Теперь оставалось только ждать.

* * *

Макс появился лишь под вечер.

К этому моменту укрепления были закончены. Перед мостом по обе стороны поставили два кольца баррикад – оттуда можно вести круговую оборону малыми силами, никого не подпуская к стратегическому объекту. Помимо этого рядом с разрушенным шатром поставили низкий квадрат большой баррикады, за которой могло укрываться все войско землян и ваксов. Здесь вся армия сможет располагаться на ночлег. Из жердей и шкур от разоренного шатра соорудили навес, под ним расположили рацию и запасы пороха (Пауку это соседство очень не понравилось).

Костры жгли за пределами укрепления, подальше от складированных боеприпасов. Все, кроме часовых, расселись вокруг огня в предвкушении ужина. В котлах кипела густая похлебка из сухого мяса и проса, щедро сдобренная специями. Помимо мешков со «стратегическим запасом» продовольствия, у бойцов еще оставались личные сухпайки – вяленая и копченая рыба, сухие лепешки с молотыми орехами, немного сыра. По прикидкам Олега дня на три войску прихваченной еды хватит, а больше, наверное, и не потребуется. Затевать здесь долгую войну в его планы не входило.

Вопрос с местными людоедами надо решить быстро.

Отряд на скале издалека засек приближение своих, сигнализировал вниз. Так что в горном проходе Макса ждал «комитет по встрече»: Олег с Муром и десятком ваксов.

Увидев, что с Максом всего лишь около двадцати стрелков и не видно ни пушки, ни лошадей, Олег нахмурился:

– Что случилось?! Где пушка?! Где лошади?!

– Спокойно Олег. – Макс легкомысленно махнул рукой куда-то назад. – Там последние ноги можно поломать на одной из твоих долбаных «даек». Пришлось на ней оставить пушку и десяток стрелков, а лошадей я отправил назад, в главный лагерь.

– Не понял? Как оставил?

– Молча. Там очень удобная позиция: наверху широченная площадка, и к ней ведет лишь одна тропа. Пара дураков с мушкетами в таком месте могут армию удержать. Я, когда понял, что перебраться будет трудно, решил это местечко взять под контроль. Там очень удобно засады устраивать – миллион позиций для засад. Пришлось артиллерией выбить засевших наверху людоедов, потом по частям занесли туда пушку, собрали, и все – у нас теперь есть отличная дорога! Лошади по ней не пройдут, но вот делать засады против нас будет нелегко. Мы теперь контролируем лучшие места.

– Укрепились они там хорошо? Смогут дня два продержаться на позиции?

– Без авиации их оттуда не выбить. Еда у них есть, воду всю тоже им оставили. Два-три дня просидят там без проблем.

– Понятно. Ну что ж, тогда одобряю твое решение.

– А у вас тут как дела?

– Пойдем. За ужином все узнаешь.

### Глава 7

Человек в хорошей физической форме, не имея спортивных навыков и выдающихся атлетических талантов, по ровной местности, не усложненной препятствиями, способен за один час пройти около пяти километров. Тренированный ходок может без проблем и до семи разогнаться, поддерживая такую скорость чуть ли не целые сутки. Это, разумеется, в идеале – по приличной тропе и без груза.

Беглецы за час делали около километра, не больше. Конечно, плелись они гораздо быстрее, вот только надолго их не хватало: приходилось часто устраивать долгие привалы. Даже это помогало мало, к полудню большая часть отряда представляла собой набор выжатых досуха тряпок. Темп продвижения от этого, естественно, не увеличился. Андрей практически не уставал, как и Кир, ну и еще несколько мужиков выглядели неплохо, но остальные…

Обуху теперь приходилось помогать идти, как и больной женщине. Передвигаться они могли и сами, вот только с их темпом передвижения за час и полкилометра вряд ли сделаешь. Не хотелось даже думать, что будет, когда они упадут.

С едой вопрос оставался столь же злободневным – еды вообще не было. Нельзя же считать полноценной едой редкие листики степного щавеля, собираемого по пути. Андрей с утра терзал мозг, пытаясь придумать способ накормить людей. Кроме анекдотически-фантастических вариантов, ничего больше на ум не приходило. Он начинал мечтать о встрече со стадом неимоверно тупых коз, которые подпустят людей так близко, что те в упор переколют их дротиками. После этого беглецы разведут огромный костер и наварят полный котел мяса. Ну или, например, выйдут к тропе, по которой возят тележки с продуктами и битумом. И надо же будет такому случиться, что у одной из тележек отвалится колесо, и ее бросят со всем содержимым. В этом варианте котел наполняется привычной халвой. Не мясо, конечно, но брюхо тоже набить можно.

Бред. Ничего реального в голову так и не пришло. Впрочем, один реальный вариант все же оставался – заняться каннибализмом. Но к подобному Андрей был морально не готов.

На привалах люди, наслушавшись вечерних разговоров, пробовали ловить кузнечиков. Но быстро убедились в правоте Андрея и это бесполезное занятие забросили. По пути уничтожали подчистую встреченные ростки щавеля, вырывая их с корнями – от этого толку было побольше. Даже жалеть начали, что слишком поспешно ушли от того места, где ночевали. Там, во влажной низине, щавеля должно быть гораздо больше.

Дело уже шло к вечеру, когда Кир, шагавший впереди, резко остановился, предостерегающе поднял руку. Народ дружно присел на пятые точки, лишь Андрей и Прапор не плюхнулись следом за всеми – поспешили к замершему Киру.

Немой указал вперед. Приглядевшись, Андрей разглядел какие-то темные пятна, выделяющиеся на фоне степи. Подробности, к сожалению, были недоступны – у него была близорукость. Прапор увидел больше:

– Сараи! Поселок там!

– С пирамидой?!

– Нет, просто несколько сараев. И, похоже, все заброшено, как в том месте было, где мы ночевали. Да, точно заброшено – крыши провалились.

Андрей покосился на запад, солнце там уже касалось горизонта.

– Ладно, попробуем тогда там переночевать. Может, найдем воду, возле поселка должен быть какой-нибудь источник.

Обух подняться не смог. Опираясь на плечо товарища, он неосторожно ступил на больную ногу. Закричав, рухнул как подкошенный, свернулся в клубок, подтянул колено к груди, обхватив его двумя руками.

Андрей присел возле него, осторожно тронул за руку:

– Ты что, Обух? Сильно больно?

Тот, хрипло дыша, сквозь зубы процедил:

– Все. Я больше не могу. Бросайте меня. Мне конец, я гнию заживо. Не могу я больше! Вот же повезло так повезло…

– Заткнись! Эй, ребята, давайте сюда все секиры. Одну ему под шею, одну под спину, и одну под ноги, и вшестером донесем. Так что не вздумай! Обух, мы уже возле места ночлега. До завтра отдохнешь и пойдешь с новыми силами! Ты эту истерику бросай!

Андрей, успокаивая товарища, сам себе не верил. Это понимали все, в том числе и Обух. Но никто не сказал ни слова против. Значит, еще не окончательно озверели, раз готовы мириться с такой обузой.

Нести Обуха было неудобно, а уж насколько это было неудобно ему… покоиться на трех древках… Бедолага… Андрей, поддерживая его голову, намочил ладони – кожа раненого была покрыта бисеринками пота, да и пылала огнем. Трудно сказать, какая у него температура, но то, что повышенная, несомненно.

Андрей понял – Обуху действительно конец. Ему не выкарабкаться. У него билет в один конец: будет медленно умирать из-за какого-то куска авиационной детали, пропоровшего ступню. Сколько он протянет? Может быть, часы, а может, и дни… Если им и завтра его придется нести, некоторым это не понравится… С точки зрения здравого смысла его, конечно, надо оставлять. Сможет это сделать Андрей? Если бы ему приказали или навязали это, то смог бы. А кто сейчас прикажет? Ведь он здесь самый главный, он больше всех отдает приказов. И ему подчиняются без возражений.

Сам себе не прикажешь…

А потом чья очередь настанет? Больной женщины? Она ведь тоже долго не протянет… А после нее кто?

Весело у них станет – чудная обстановка дружбы и взаимовыручки…

* * *

Поселок был заброшен не столь уж давно, как показалось издали. Крыши, вопреки словам Прапора, не провалились – просто прохудились местами. Двери висели на кожаных петлях и пока что не желали рассыпаться при попытке их открыть. Внутри запустение и пыль да остатки гнилой соломы. Следов пожаров и разрушений не было. Не было и объектов, напоминавших пирамиду. Несколько сараев и одинокая башня. Если бы не стандартная планировка поселка и такой же тип строений, можно было бы подумать, что жили здесь другие существа – стандартные поселения аборигенов уже не представлялись без циклопических сооружений загадочного назначения.

Андрей выбрал для ночлега площадку возле очага:

– Так, остановимся здесь. Давайте, пока светло, натаскайте травы: на этой утрамбованной земле лежать будет неудобно. В сараях есть солома, хоть и трухлявая, но тоже сойдет. Кир, ты руби везде двери и перекрытия – на дрова пустим. Лысый, я вижу там за поселком овражек, и туда ведет хорошая тропа. Думаю, внизу может быть вода. Возьми кого-нибудь, и проверьте это. И котел не забудьте прихватить.

Раздав подчиненным ценные указания, Андрей взялся за топорик, помогая Киру. Эх, жалко, нет кружек или мисок, на таких дровах можно легко вскипятить котел. Вот дался ему кипяток – как будто им нажраться можно…

Круша дверь одного из сараев, он своим шумным вандализмом напугал мышь – зверек, прошмыгнув рядом с ногой, юркнул в кучу соломы. Андрей было бросил топор, собираясь начать охоту, но вовремя одумался: такой скудной дичью он вряд ли насытится. Смех один. Да и попробуй ее здесь поймай…

Куча дров росла на глазах. Решив, что Кир и без него прекрасно справляется, Андрей пошел к овражку, проверить «водоносов».

Гнуса и Лысого он поймал на горячем. Бросив котел возле крошечного ручейка, тихо струившегося по дну оврага, они ползали по травянистому склону и жадно жевали щавель.

– Ну сволочи! – возмутился Андрей. – Я вас за водой послал, а вы что делаете?! Не одни вы голодные, надо всех звать, если нашли еду!

Лысый, выплюнув зеленых комок, грязно выругался и отвесил Гнусу злобный подзатыльник, пояснив свои действия:

– Да не ори ты! Это не щавель! Этот тупой студент лапши мне умудрился на уши навешать: сказал, что если траву пожевать хорошо, чтобы со слюной смешалась, и запить водой, то можно наесться.

– И как тебе этот салатик? Вкусно? – с сарказмом поинтересовался Андрей.

– Сам попробуй – узнаешь! – Лысый, сплюнув, направился к котлу.

Гнус вообще ни слова не произнес – только плевался и украдкой бросал виноватые взгляды.

Андрей, попив из незамутненного родника, дававшего начало ручейку, забрался на противоположный склон оврага, достиг вершины откоса, замер, осмотрелся. Ничего интересного – все та же унылая степь. Скатерти-самобранки с расстеленными гастрономическими дарами поблизости видно не было.

Что-то ему здесь не понравилось. Что-то не так… Взгляд раздражает нечто невидимое, неуловимое. Андрей не сразу понял, что именно его беспокоит. Хотя… Вот оно – растительность здесь очень скудная. Чахлая, низкая трава, местами вообще голая земля. Как будто здесь команды сборщиков топлива день и ночь работали, но этого не может быть – нет следов.

Лишь шагнув вперед и покрутив головой, уловил некую странную упорядоченность. Присел, пригляделся… Так и есть! Вспомнилось детство – деревня, дедовский дом, грядки огорода. И поля за околицей. Некоторые поля годами стояли невспаханные, но все равно следы обработки не пропадали. Там издалека было хорошо заметно направление вспашки в виде фрагментов параллельно идущих борозд.

Нечто подобное Андрей заметил и здесь, только гораздо менее явное. А еще здесь было очень много камней, и почва серовато-желтая, почти без перегноя. Глина да песок. Если кто-то здесь занимался сельским хозяйством, то место для этого он выбрал не лучшее. В степи почти везде отличные черноземы, обещающие богатый урожай. Хуже земли для обработки, чем здесь, Андрей еще не встречал. Ну если не считать полосу перед пирамидой и изрытую карьерами окраину поселка.

Встав, он внимательно изучил окрестности, обращая внимание на характер почвы. Так и есть, куда ни глянь, такая же скудность растительности, россыпи камней и серовато-желтые проплешины. Хотя имеются и исключения – края и склоны оврага покрыты пышными зарослями изумрудной травы. Если обильную растительность на склонах еще можно объяснить хорошей увлажненностью, то на краях оврага уже нет.

Даже о такого неспециалиста как Андрей наконец-то дошло: земля здесь сильно истощена. Вероятно, те, кто ее обрабатывали, не заботились о передовых агрономических методах. Здесь не было грамотного севооборота, не было обильных удобрений. Почву усиленно эксплуатировали до полного истощения, после чего бросили. Скорее всего, поселок переместили в другое место, и теперь там занимаются тем же самым.

Степь большая, землю не жалко.

Кто ее возделывал? Андрей не стал заблуждаться и по этому поводу: архитектура поселка явно намекала на аборигенов. Теперь понятно, где производится зерно для халвы. И стало ясно, откуда в здешних сараях солома: именно матерая солома от культурных злаков, а не стебли диких степных трав.

Что же получается? А получается, что селения аборигенов узкоспециализированные. То, где держали в плену пассажиров, занималось исключительно изготовлением «огурцов-скатов». К работе в пирамиде пленников не допускали – ею занимались исключительно аборигены, что лишний раз доказывало важность этой странной деятельности. Работы по нивелированию площадки, очевидно, облегчали запуск и считались вспомогательными, как и сбор топлива, и добыча глины – пленников для этого использовать разрешалось.

Заброшенный поселок, найденный утром, производил те самые «половинки дынь». Андрей с Киром прекрасно разглядели их «туши» в бассейнах: размер у них сильно различался, отображая разные стадии роста. Что это такое, неизвестно. Возможно, такие же загадочные объекты, как и в «родном» поселке, появляющиеся при запуске.

Интересно, а там из угловатой пирамиды тоже были свои смертоносные запуски?

С этим поселком все ясно – запусков здесь не было. Здесь попросту обрабатывали поля, это было главным занятием обитателей.

Поможет ли беглецам знание о специализации вражеских поселений? Этого Андрей не знал, пока что в таком знании он не видел ни малейшей пользы.

С другой стороны, за два дня бегства они повстречали уже два брошенных поселка и натоптанную тропу, по которой ходили аборигены и двигались их тележки. Возможно, им пока что просто везет и они чудом избегают обитаемых селений. Но, наверное, не стоит уповать на вечное везение – надо начинать посылать вперед дозоры из одного-двух мужчин. Заметить одиночек гораздо сложнее, а они бы могли издалека засекать угрозу и предупреждать остальных. Да, так и надо сделать – иначе точно нарвутся на проблемы. Если бы этот поселок был обитаем, сегодня бы их уже схватили – такая толпа в степи заметна издалека.

Хотя имеются и свои плюсы, пленников наверняка накормили бы халвой.

* * *

Вечер, как и вчера, прошел без ужина, но зато с ярким и жарким костром. Очаг подкармливали обломками дверей и крыш. Большой огонь, правда, старались не разводить – высокое пламя в ночной степи можно разглядеть издалека.

Большая часть беглецов еще в сумерках расположилась вокруг очага на скудных ложах из старой соломы и степной травы, постаравшись побыстрее заснуть. Лишь некоторые не спешили с этим, занимаясь своими делами или просто тупо сидели перед костром. Разговоров не было, общаться не хотелось.

Андрей был одним из тех, кто не стал ложиться сразу. Пользуясь наличием огня, он занимался ремонтом обуви. В принципе состояние его ботинок было вполне приличным, но это не давало ему права доводить дело до серьезной проблемы. Если обувь придет в негодность, он превратится в Обуха номер два. Боты у него хорошие, с этим ему повезло. Изначально он попал сюда в пижонских туфлях – не самая лучшая обувка в такой ситуации. Потом уже, когда сумел доказать коллективу, что его физическая сила и выносливость полезны всем, ему достались крепкие ботинки умершего Хача. Крепкие-то крепкие, но при постоянных спусках в карьеры и подъемах обратно по склону, сложенному сухой глиной вперемешку с камнями… Эти испытания сказывались на состоянии обуви крайне отрицательно. Сапожного инструмента здесь не было, не было также клея и дратвы. Все, что доступно для пленников, пластик, собранный на месте авиакатастрофы.

Счастье, что сгорело там не все.

Зачищая поверхность деталей обуви своим стеклянным ножичком, Андрей капал на нее расплавленным пластиком. Остывая, пластик образовывал плотную пленку – оторвать ее почти невозможно. Окружая такой пленкой всю поверхность вокруг пострадавших участков, можно в итоге по ней прилепить заплатки, сделав их из развалившейся обуви других пассажиров, или просто залить все тем же пластиком.

Обувь, конечно, от столь варварского ремонта постепенно теряла эластичность, да и лопалась иногда вместе с пластиком, но другого метода в их положении никто придумать не смог.

Сейчас Андрей сражался с прохудившейся подошвой – возле левого носка вот-вот дыра протрется. Ну здесь все просто: пластик надо не жалеть – главное, уложить его ровным слоем, без резких бугров, иначе давить будет, да и оторваться может при неудачной встрече с камнем.

Залив переднюю часть подошвы пластиком, Андрей подносил к нему горящую палку, заставляя размягчаться, и быстро заравнивал, надавливая плоским камнем. Еще немного, и выйдет идеальная поверхность.

Еще месяца два такой ходьбы, и придется из пластика делать валенки – эти ботинки твердо решили, что пора бы им сдохнуть. Хотя есть и другой вариант – задушить во сне Прапора и разуть – размер у них одинаковый, а ботинки у того немного получше.

Забивая себе голову разной ерундой, чтобы поменьше думать о голоде, Андрей так увлекся ремонтом, что не заметил, как к нему подошел Прапор. Встрепенулся, лишь когда тот присел рядом, склонился, изучил ботинок, покачал головой:

– Андрюха, у тебя уже пластика больше, чем кожи, – совсем ботинки плохи становятся.

– В первом же магазине куплю себе новые, – не отвлекаясь от работы, буркнул Андрей.

Прапор, склонившись еще ниже, чуть ли не в ухо прошептал:

– Ты надумал, что с Обухом делать будем?

Андрей, помолчав, так же тихо ответил:

– Утром подумаем.

– А чего тут думать? Ты всерьез считаешь, что утром ему может стать лучше? Ему уже никогда лучше не станет: он бледный, будто обескровленный, а рана превратилась в вонючую язву. У него нога так опухла, что вот-вот штанина лопнет. Ему конец.

– И что ты предлагаешь?

– Я? Я ничего не предлагаю, я у тебя спрашиваю.

Андрей, покосившись на Обуха, увидел, что тот не спит: лежит на спине, напряженно всматриваясь в сторону людей, обсуждающих его судьбу. Услышать их он не мог, но что-то чувствовал. От его тоскливо-обреченного взгляда Андрей вздрогнул, поспешно отвел глаза, чуть ли не шипя, произнес:

– Раз ничего предложить не можешь, то иди спать. Утром посмотрим и утром решать будем. А сейчас спать.

* * *

Решать Андрею ничего не пришлось – за него все решил Обух.

Сам решил…

Ранним утром, упрямо пытаясь спать, несмотря на предрассветный холод, достающий до мозга костей, Андрей был разбужен пронзительным женским криком. Вскочив, он очумело уставился на источник шума.

Кричала женщина, страдавшая от проблем с почками, – та самая, что вечно плелась рядом с Обухом. Болезнь раздула ее чудовищно – ноги у нее сейчас были как у слонихи, тело распухло, щеки и губы обвисли. Чудо, что она все еще могла передвигаться самостоятельно – такую тушу изможденные беглецы тащить не смогут.

Обух повесился на своем старом ремне. Прицепил петлю к древку секиры, уложил оружие на подставку для котла, заполз в петлю головой, лег лицом вниз. Так лежа и удавился. В принципе неплохо придумал: деревьев нет, на дряхлых потолках местных сараев тоже не повесишься. Похоже, злополучная железная тренога – единственная подходящая для этого вещь.

Но изощренным удушением Обух не ограничился. Перед тем как сунуть голову в петлю, он рядом с треногой на плотной земле оставил надпись, которую лишь с большой натяжкой можно было считать классической предсмертной запиской: «Сварите меня в котле и съешьте. Иначе не выживете».

Что сказать… очень оригинальное письмо самоубийцы…

Народ, разбуженный криком, увидел и тело, и красноречивую надпись. Женщины, сбившись кучкой, дружно рыдали, пытаясь утешить свою больную подругу. Мужчины отнеслись к самоубийству Обуха поспокойнее: за последние два года они всякого навидались, в том числе и самых разнообразных смертей. Почти привыкли. Вытащили тело из петли, уложили возле стены башни, обступили, уставились на покойника. Все молчали, но кое-кто иногда бросал на Андрея косые взгляды.

Хорошо хоть в сторону котла не косятся…

Вот что ему прикажете делать? От него сейчас люди ждут решения. Но он не лидер, он в этой роли случайно оказался. И дорого бы сейчас заплатил, найдись на его роль кто-нибудь другой. Желательно с жестким характером и не обремененный предрассудками цивилизованного человека. Потому что лучший выход для беглецов – это последовать совету Обуха. Мяса в изнеможденном мужчине не столь уж много, но хватит на несколько дней. А там, возможно, они найдут еду – НОРМАЛЬНУЮ еду.

Или еще кто-нибудь вовремя повесится, завещав свое тело на гастрономические нужды коллектива…

Чувствуя, как желудок напрягается в предвкушении рвотного спазма, Андрей отвернулся от тела и, чуть ли не крича, яростно выдал краткие тезисы своих умных мыслей по этому вопросу:

– Да чтоб вас … … вонючими… в … рты! Всех! Идите вы все в глубокую задницу! Все идите! Я человека жрать не буду! А кто будет, с тем я дальше не пойду! Или роем могилу, или разбегаемся – не по пути нам! Все! Кир, ты как?! Ты со мной?!

Только тут Андрей заметил, что немого в общей толпе нет. Он стоял в стороне, между сараев, вглядываясь куда-то в сторону восходящего солнца.

– Кир? Ты чего?

Немой, резко отскочив, отчаянно замахал рукой, подзывая к себе.

Заинтригованный Андрей подошел к товарищу, подчиняясь его предупреждающим жестам, осторожно выглянул из-за сарая. Несмотря на ослепляющий солнечный свет, он мгновенно разглядел подбирающиеся неприятности – к поселку подходил отряд аборигенов.

Близорукость мешала ему разглядеть детали – до кучки двуногих фигурок было около двухсот метров. Но главное он понял: их около десятка и у них есть оружие – палки в руках хорошо заметны.

Вот и все – закончился их побег. Это не погоня – аборигены идут с другой стороны, но разницы уже нет, потому что направляются они прямиком к поселку. Убегать поздно, в ровной степи их сразу заметят. Прятаться тоже бесполезно – здесь полно их следов, да и очаг дымится. Не заметить это невозможно.

Впрочем, Кир думал иначе. Укрываясь от глаз аборигенов, он обошел толпу галдящих мужчин и плачущих женщин, юркнул в самый разрушенный сарай. Андрей не задумываясь кинулся вслед за ним, на бегу крикнул:

– Сюда идут аборигены! Похоже, дистрофиков кучка. Их не слишком много: хватайте оружие и прячьтесь в ближайшие сараи. А вы, женщины, посидите здесь! Может, они не поймут, что нас много, и, схватив вас, успокоятся, расслабятся. И мы тогда по ним с разных сторон ударим.

Андрей сам не верил в тот бред, который нес. Но что-то ведь говорить надо?

Влетев в сарай, он присел возле дальней стены, рядом с Киром. Расслышав за спиной шум, обернулся, увидел, что следом за ним сюда заскочил и Гнус.

– Тебе чего здесь надо?!

– Я с вами буду, – как-то виновато пролепетал парень, присев возле Кира. – Дрю, ты не думай, я не боюсь. Я с вами выйду, когда драться начнем. Мне просто с вами как-то спокойнее.

– Ладно. Молчи только, они уже рядом.

Этот сарай давненько не ремонтировали – остатки стен держались на честном слове, и дыр зияло немало. Но Андрей через них не сумел разглядеть приближающихся аборигенов, их скрывали соседние сараи.

Кинулся к противоположной стене, уселся на кучу крошащихся обломков кирпичей, осторожно выглянул через широкий пролом. Вот блин – его последний приказ был выполнен как-то неправильно. Из семи женщин возле очага остались лишь три – четыре явно спрятались вслед за мужчинами. Мужчины, правда, все поняли правильно – никого не осталось, если, конечно, не считать Обуха.

Андрей только сейчас понял, что упустил прекрасную возможность для бегства. Мог ведь под прикрытием построек попытаться добраться до овражка. А внизу уже можно без опасений двинуться подальше – из поселка его не заметят. А там бы выбрался в степь и, не обремененный больными и ослабевшими, развил бы максимальную скорость. Может быть, даже удалось бы уйти…

Ну почему у него постоянно такие малодушные мысли? Ничего героического в голову не приходит никогда – только подобная трусливая ерунда. Ну не тянет его в бой – хоть убивайте! Будь это в кино, все бы сейчас закончилось по-киношному стандартно: аборигены, войдя в поселок, были бы жестоко перерезаны за сорок две секунды. Главный герой при этом получил бы неопасную, но живописную рану. Трогательно трепеща пятисантиметровыми ресницами, его бы перевязывала сногсшибательная белокурая девушка, используя в качестве перевязочного материала кружевное нейлоновое белье. Герой, придав своему лицу форму макета одиннадцатикубового ковша для шагающего экскаватора «НКМЗ» ЭШ-11/70 (первый признак мужественности), ласково утешал бы ее эротической фразой «все под контролем». А в это время, волоча за собой четырнадцать метров размотанного кишечника, к его спине медленно подползал дважды смертельно раненный главный злодей с противотанковой миной в зубах. И лишь в последний момент его бы прихлопнул чугунной крышкой от канализационного колодца друг главного героя – актер второго плана, причем непременно афроамериканец. В конце был бы долгий поцелуй главного героя с той самой белокурой «медсестрой» – это если фильм строго с надеждой лишь на кассовость, без особых претензий на истинный вкус и с не слишком большими надеждами на получение кучи престижных академических наград. В противном случае целоваться главному герою придется с черногубым афроамериканцем – это существенно повышает шансы на торжественное вручение нескольких позолоченных статуэток.

Ничего этого сейчас не будет. Красавиц здесь нет, есть грязные фурии, в которых женственности осталось меньше, чем в самке макаки. Героев тоже не имеется – ни главных, ни второго плана. Есть кучка тощих оборванцев, не осмеливающихся сожрать труп своего товарища. Местные злодеи – аборигены, и они не столь глупы, как киношные злодеи, – сейчас тщательно обыщут поселок, повытаскивают струсивших беглецов из сараев, соберут в кучу и погонят к новой пирамиде, к новым запускам и к новым порциям малосъедобной халвы.

Никаких проблем у аборигенов не будет, пленники все как один трусливые бараны. Два года жили, беспрекословно подчиняясь этим вонючим тварям, самостоятельности в них ни на грош не осталось.

Эх, сюда бы того героя с экскаваторной мордой. Вот если бы он скомандовал атаковать, народ мог бы и подчиниться – сработала бы привычка повиноваться сильному.

Сами не пойдут…

* * *

Аборигены не заставили себя долго ждать.

Тонкие фигурки, суетливо озираясь, держа дротики на изготовку, обступили трех жмущихся друг к дружке женщин. Андрей инстинктивно отодвинулся от пролома – опасался, что его заметят. Так, имеется семеро дистрофиков, одна горилла и…

Вот же блин!!! Он был прав!!! Здесь действительно есть люди!!! Он знал!!! Знал!!!

А толку-то теперь от этого знания?

Три человека: парень лет двадцати – невысокий, но крепкий, с длинными волосами, опускающимися ниже лопаток; зрелый мужик неопределенного возраста с пышной бородой, чуть лысоватый, ниже парня ростом, но гораздо шире в плечах, и молодая женщина. Женщина, достойная внимания, – фурией такую точно не назовешь. На вид вряд ли более двадцати пяти лет, высокая, хорошо сложенная, каштановые волосы подстрижены коротко, но не без изысков. Красавицей назвать трудно, но что-то в ней интересное есть – эдакая интересная амазонка с крепкой спортивной фигурой.

Андрей рассматривал людей жадно, не упуская ни единой детали. Парень одет в кожаные штаны и кожаную куртку, обшитую костяными и железными бляшками – наверное, это местный легкий доспех, на ногах у него что-то вроде мокасинов. Мужик постарше в ветхих матерчатых штанах, хитроумно обшитых полосками толстой кожи, в драной ватной куртке, обут в войлочную обувь, похожую на короткие валенки с кожаной подошвой. Женщина и без того приковывала к себе максимум внимания, а ее разнообразная одежда только усиливала этот интерес. Штаны из отличной лайковой кожи, плотно обтягивающие широкие бедра. Под короткой кожаной курткой, подбитой мехом, виднеется темное железо кольчуги, спускающейся почти до середины бедер. На груди доспеха тускло отблескивает круглая стальная пластина. На левой руке из-под короткого рукава куртки выглядывает темный наруч, закрывающий предплечье. Ноги обуты в высокие, некогда щегольские сапоги – сейчас потертые и потрепанные от долгого использования.

Все трое носили шлемы: у парня низкий угловатый горшок из кожи и дерева, у зрелого мужика колпак из полосок железа, обтянутых толстой кожей, у женщины стальной, островерхий, с тонкой стрелкой, прикрывающей нос.

Заметно, что эти люди сильно потрепаны жизненными невзгодами: одежда местами прохудилась, запачкалась изрядно, да и видок далеко не бодрый. Но в сравнении с товарищами Андрея они смотрелись на несколько порядков лучше.

Особенно женщина – будь обстановка поспокойнее, Андрей бы в нее сразу влюбился.

Интересно, а воняет от этой милашки так же, как и от пассажирок? Не хочется в такое верить.

Андрей не ошибся – аборигены не обманулись. На их месте даже полный дурак понял бы, что здесь явно побывали далеко не три женщины. Народ, разбегаясь по укрытиям, наделал немало глупостей. Было заметно, что на лежке из соломы и травы ночевало два десятка человек – никто не догадался скрыть эти красноречивые следы. Вдобавок люди позабыли немало личных вещей: даже Андрей ухитрился оставить там свою связку дротиков.

Дистрофики-аборигены, разбившись на две группки, кинулись в ближайшие сараи, обезьяна с секирой осталась возле схваченных женщин.

– Дрю, ну что делать будем? – в самое ухо испуганно прошептал Гнус.

В голове Андрея за какую-то долю секунды пронеслись неприглядные картины его дальнейшей судьбы: утренняя и вечерняя скудная кормежка тошнотворной халвой, стертые от грубой пищи зубы, тело, покрытое язвами от вечной антисанитарии, больные суставы, разрушенные постоянной тяжелой работой и зимовками в холодных сараях, чахоточный кашель и мучительные боли в истерзанном желудке. Сколько он так протянет? Не слишком долго… Однажды утром он не сможет подняться. Аборигены для начала его изобьют, заставляя идти на работу. Он попытается выползти из сарая, но его потуги будут выглядеть смешно и неубедительно. Больного оставят в покое – дадут несколько дней, чтобы поборол свою немощь.

Увы, отдых ему не поможет. И тогда ему без лишней жестокости по-будничному проломят голову секирой и оттащат тело в недра пирамиды, где его поглотит нечто безлико-ужасающее, которому для новых запусков надо много ингредиентов, в том числе и человеческих тел.

Он будет дико завидовать Обуху – ведь Обух все же от них сумел уйти.

Андрей встал, выхватил топорик, заскрежетал зубами, кинулся к двери. Даже сверкнувшее в голове видение собственного изрубленного тела, утыканного дротиками, его не остановило ни на мгновение – он неожиданно для себя вдруг перешагнул через ту незримую черту, после которой подобные мелочи уже не парализуют страхом. Пугают, конечно, но пугают с пользой для дела – добавляя в кровь лишнюю порцию бодрящего адреналина.

– Бей их! – истошно заорал он на бегу.

Рывок его был коротким – к ближайшему сараю. В дверях, вглядываясь внутрь сарая, стоял один абориген, еще двое кого-то там лупили древками дротиков. Сопротивления им не оказывали, так что беглецов они били без лишней злобы – просто для профилактики.

Стоящий в дверях дистрофик шустро обернулся на крик, вскинул было дротик, но метнуть уже не успел – Андрей врезал ему ногой в живот. Инерция разогнавшегося тела, приплюсованная к удару, мощная штука – тощее тело влетело в помещение, впечаталось в стену спиной, сползло на земляной пол, замерло.

Ворвавшись в сарай, Андрей рубанул ближайшего аборигена топориком. Удар вышел не слишком удачным – лезвие прошлось по предплечью противника, сняв мясо почти от локтя до запястья, будто стружку. Кроваво, но не смертельно. Тем не менее метатель дротика отнесся к ранению весьма серьезно – по-собачьи завизжал, бросил оружие, начал кататься по полу сарая, явно испытывая сильнейшую боль.

Последний абориген, оставшийся на ногах, ухитрился проскочить мимо Андрея, кинулся наружу – ему явно не нравилась мысль о драке в тесном помещении. Увы, сегодня был не его день. В дверном проеме, преграждая путь, показался Гнус. Трясясь от страха и возбуждения, он угрожающе замахнулся топориком, заставив противника попятиться назад, прямиком под удар Андрея. На этот раз рука не дрогнула – лезвие с сочным хрустом сокрушило затылок.

Гнус, обернувшись, проворно заскочил внутрь. Вовремя. Вслед за ним влетел дротик, за спиной Андрея кто-то вскрикнул. Здесь, у дальней стены, скорчилось сразу трое мужчин – в кого из них попало, Андрей смотреть не стал, закричал не оглядываясь:

– Хватайте оружие! Там еще четверо осталось, и обезьяна с ними! Давайте же, надо их тоже прибить!

В дверь влетел еще один дротик, ударился вскользь о стену, выбил облако глиняной пыли, упал на пол. Андрей, подхватив его, пригнулся, рванул наружу. Он не хотел оставаться здесь – этот сарай прекрасная ловушка. Если сюда ворвется обезьяна, ему конец – против такой туши в прямом бою он не выстоит и пяти секунд, а маневрировать внутри негде.

Четверо оставшихся дистрофиков встретили Андрея дружным залпом. Не кинься он резко влево, утыкали бы, как подушечку для булавок. К сожалению, столь резкое изменение направления движения сыграло против него – он потерял равновесие, попытался, несмотря на это, рвануть за угол. Увы, неудачно – вписался в стену. Упав, пополз, срывая ногти о сухую землю – надо успеть спрятать свое драгоценное тело за спасительное укрытие. Оглянулся, сквозь адреналиновую пелену перед глазами разглядел фигурки врагов.

Не успеет, они уже замахиваются.

В следующий миг за спинами врагов показалась женщина. Та самая – чужая. Оружия у нее не было. А жаль, судя по ее последующим действиям, с оружием она бы вообще в одиночку со всеми расправилась.

Первый абориген рухнул, заработав удар каблуком сапога под колено. Второго амазонка просто толкнула в бок, заставив его налететь на третьего метателя, отчего оба грохнулись возле очага. Четвертый, шустро отскочив, чуть ли не в упор метнул в женщину дротик. Наконечник не смог пробить ее кольчугу, но удар вышел сильным и, очевидно, болезненным – вскрикнув, женщина упала на пытающегося подняться первого противника, забарахталась с ним в обнимку.

Все это произошло настолько быстро, что Андрей едва успел подняться. Кинувшись на подмогу незнакомке, он видел, что фатально не успевает – четвертый абориген уже готовил к броску второй дротик. Из сарая выскочил Гнус: от страха он, видимо, сбрендил и, где-то потеряв свой топорик, мчался на врага с большим глиняным кирпичом в руке. Краем глаза Андрей наконец разглядел Кира: здоровяк показался из-за башни, он там рубил своей секирой кого-то невидимого. Судя по яростным крикам, в этом деле немой там был не одинок – видимо, крик Андрея все же вдохновил народ на подвиги.

Абориген, используя дротик как копье, ударил девушку в живот. В следующий миг Андрей налетел на него, впечатал в стену, почти без замаха огрел топориком по голове. Чувствуя спиной, что сейчас начнутся проблемы, он бросился к углу башни. Вовремя – в стену ударило сразу два дротика, причем один задел парню плечо.

Развернувшись, Андрей бросился на двух противников, тех самых, которых женщина сбила с ног. Они уже поднялись и горели жаждой реванша. Его спасение лишь ближний бой – бесконечно уворачиваться от дротиков невозможно, рано или поздно везение закончится. Ближний бой его не пугал, пока что эти твари вели себя в нем беспомощно, пытаясь всячески увеличить дистанцию.

Гнуса метатели не видели, все внимание этих тварей было направлено на Андрея. А зря, студент, подбежав к противникам и щедро размахнувшись, со всей дури влепил кирпичом по макушке уже замахивающегося аборигена. Кирпич разлетелся вдребезги, оставив на память о себе облако глиняной пыли, худая тварь рухнула мордой в дымящийся очаг. Второй, видимо с перепугу, кинул свой дротик кое-как, не прицелившись. Андрей даже дергаться не стал – смертоносный снаряд пронесся далеко в стороне, закончив свой путь в груди одной из женщин, так и продолжавшей стоять у стены башни.

После броска абориген попытался было драпануть в сторону степи, подальше от надвигающегося Андрея, но Гнус ему помешал – схватил за руку, попытался заломить. Довести начатый прием до конца Андрей не дал – тюкнул топориком врага в висок.

Развернулся назад, в сторону последнего из четверки, с которым боролась женщина. Все, уже не борется – абориген лежит неподвижно, с неестественно вывернутой шеей, незнакомка весьма резво поднимается, ей помогают двое пленных мужчин, пришедших с ней. Видимо, опасных ран не получила – кольчуга спасла. Интересно, а почему у нее не отняли такой замечательный доспех?

Здесь все. Надо идти за башню, где Кир с помощниками воюет против обезьяны. Хотя стоп, что это за дикие крики из того сарая, где Андрей начал бой?

На пороге показался абориген, замахнулся, швырнул дротик. Счастье, что не в Андрея – в сторону спутников женщины. Кинул бы в Андрея, убил бы – тот от удивления на мгновение в ступор впал. Было чему удивиться: когда он покидал этот сарай, там оставалось трое живых мужчин, один дохлый метатель, один с покалеченной рукой, и еще один вроде бы без сознания у стены валялся. Судя по всему, именно он и очнулся. А куда эти идиоты смотрели? Их же там трое оставалось!

Странно, как много разных мыслей может помещаться в голове в такой момент. Хорошо, что они не мешают драться – Андрей, наклонившись будто игрок в американский футбол, летел на врага. Этот тоже не стремился ввязываться в ближний бой, шустро развернулся, бросился в степь. Недостаточно быстро – дротик, просвистев у Андрея над ухом, впился противнику между лопаток. Взвизгнув, абориген плашмя рухнул на землю.

Андрей покосился назад – так и есть, женщина уже хватала второй дротик. Хороший бросок, даже для амазонки удивительная меткость. Ее лысоватый товарищ деловито добивал раненых – уже успел обзавестись топориком. Не доверяя своим глазам, Андрей добежал до подбитого женщиной врага, рубанул его по голове. Уже почти привычно ощутил, как лезвие ломает преграду костей черепа. Все, после такого не поднимется.

– Гнус! Добивай раненых! Возьми топорик и добивай! По голове их руби! Быстрее!

Сам же кинулся в сарай, там должен оставаться раненный в руку противник.

Увы, здесь его ждал очень неприятный сюрприз. Нет, раненый был на месте, так и валялся, повизгивая, на полу – его Андрей сразу добил ударом по голове. Сюрприз был в том, что и мужчины были здесь. Возможно, эта разновидность аборигенов и не любила ближний бой, но поработать топориком без лишнего риска они умели. Все трое были убиты ударами по голове. Струсившие мужчины, видимо, пытались прикрываться руками – рубленые отметины виднелись на предплечьях. Бред – их спокойно изрубил один-единственный вонючий дистрофик. Губатый, Шило, Афоня – три взрослых мужика даже не попытались дать отпор. Сдохли, как тупые бараны на бойне…

Это в голове не укладывается…

Задерживаться в пропитанном смертью сарае Андрей не стал – выскочил наружу, помчался за башню. На бегу махнул рукой товарищу:

– Гнус, хватай дротики и пулей за мной – нам еще обезьяну надо завалить. Похоже, она до сих пор живая!!!

Андрей не ошибся – здоровенный абориген был жив и чувствовал себя превосходно. Вокруг него скакали Прапор и Кир, уворачивались от его ударов и неуклюже пытались достать своими секирами. У ближайшего сарая боевито суетился Лысый – он швырял в противника кусками кирпичей. Еще двое мужчин лежали неподвижно, под ними растекались кровавые лужи, третий – бедняга Болт, поскуливая, неуклюже отползал от места схватки – у него была отсечена рука, причем с куском плеча. Конечность волочилась за ним на лоскутах окровавленной одежды и сухожилиях. Кровь била фонтаном – Андрея едва не замутило от жуткого зрелища.

Болту конец.

Последний абориген оказался настоящей машиной смерти – троих бойцов зарубил. Еще немного, и добьет оставшихся – против него необученные люди были почти беспомощны. Резво отбив неуклюжую атаку Прапора, он, обманно замахнувшись, заставил его попятиться, и, не завершив замах, коротко ткнул мужика в лицо древком секиры. Тот плашмя плюхнулся на спину. Обезьяна торжествующе взревела, попыталась добить, но вынуждена была развернуться на отчаянную атаку Кира.

Андрей сдуру позабыл прихватить с собой дротики. Подходить к разъяренному аборигену он побоялся и просто издалека швырнул в него топориком. Увы, неудачно, оружие, стукнувшись о доску доспеха рукояткой, отскочило, не причинив вреда. Но удар заставил обезьяну развернуться в сторону новой угрозы. Андрей, поймав на себе недобрый взгляд глубоко посаженных поросячьих глазок, непроизвольно попятился.

Эта заминка спасла Прапора – тот смог встать на четвереньки и шустро отползти к сараю, где начал подниматься на ноги. Кроме того, в этот момент из-за башни показалась женщина. В отличие от Андрея, про дротики она не позабыла. С ходу оценив ситуацию, она как-то странно размахнулась от груди, выгнув руку так, что на предплечье легло древко. При этом чуть присела, развернулась от противника, а затем, упруго крутанув корпус, послала дротик в цель, усилив бросок за счет скорости раскручивающего тела.

Загадочная техника броска сработала идеально: дротик ударил в спину обезьяны с такой силой, что абориген потерял равновесие, припал на колено. Взревев, описал над головой полукруг, отогнав оживившегося было Кира, поднялся, развернулся, грудью встретил второй дротик. На этот раз удар пришелся в шею, выбив кровавый фонтан из разорванного горла. Несмотря на страшные раны, громила кинулся на женщину, занося секиру над головой.

Женщина не стала дожидаться неприятностей – рванулась в сторону, обходя аборигена слева. Тот, уже набрав скорость, не смог ее погасить оперативно и достать шуструю амазонку не успел. Более того, ярость выбила из обезьяны последние остатки здравого смысла. Он позабыл про все – его интересовала сейчас только жестокая метательница. А вот Кир про него не забыл: коварно подбежав со спины, с сильного замаха опустил массивное лезвие секиры врагу на голову.

Деревянный шлем лопнул, как половинка арбуза. Но череп владельцу он все же сберег – абориген от удара упал на колени, хотя было видно, что он просто оглушен и сейчас продолжит бой. Но Кир ему это не позволил – коротко рубанул еще раз, уже по плечу, и почти одновременно врезал ногой в затылок, заставив противника носом вспахать землю. После этого замахнулся вообще без изысков – таким ударом дрова колют. Лезвие секиры ударило врага в лопатку: доспех, кости, мясо – все прорубило. С натугой выдернув оружие из раны, Кир начал бить раз за разом, будто мясник, издевающийся над безобидной тушей давно уже умерщвленной коровы. Уже после первых ударов абориген перестал пытаться подняться, но немой бил снова и снова, яростно выдыхая при каждом ударе.

– Кирыч, стой! – заорал Прапор. – Да стой ты! Все! Надо остальных бить!

– Нет уже остальных, – громко сообщил Андрей. – За башней они валяются… все готовые…

Киркоров, последними ударами отделив руки аборигена от тела, отошел от поверженного врага, обернул к Андрею забрызганное кровью лицо, безумно усмехнулся, отсалютовал ему секирой.

Битва была закончена.

Чувствуя, что еще немного и упадет, Андрей поспешно присел – колени подогнулись от постыдной слабости. Рядом, размазывая по лицу чужую кровь, расселся Кир. За спинами их хрипел умирающий Болт. Правее, у сарая, пуская кровавые сопли, Прапор, постанывая, очищал рот от осколков зубов – удар древком секиры, похоже, серьезно проредил ему челюсть. Рядом с ним, согнувшись в три погибели, блевал Гнус – пустой желудок выдавал лишь мутные сгустки желчи. Тошнотворно воняло кровью и экскрементами и еще чем-то кислым, металлическим – так пованивало обычно от аборигенов, только не столь сильно. Выходит, мертвые они смердят еще хуже?

Посреди всего этого бедлама и морально-физической опустошенности незнакомка выглядела несокрушимым островком стабильности. Ноль эмоций: спокойно подошла к изрубленному аборигену, вытащила из его шеи перекосившийся дротик. Второй, попавший в спину, не тронула – Кир своей секирой сломал ему древко.

Лысый, удивленно таращась на женщину и ее подошедших спутников, потрясенно поинтересовался:

– Откуда они взялись?

Андрей, невесело усмехнувшись, с сожалением произнес:

– Теперь верите мне? Здесь действительно есть люди. Знакомьтесь, – и фривольно, не боясь, что его могут понять, добавил: – Красивая амазоночка, я бы с ней на сеновале повалялся бы с удовольствием. Эх, подержать бы такую за ножки… И с ней двое ребят… тоже местных… Лысый, ты у нас вроде полиглот, может, попробуешь разные языки? Может, они поймут хоть что-то?

Вульгарные фразы звучали слишком уж фальшиво, голос дрожал до периодического заикания. Ясно было, что Андрею сейчас до женщин дела нет, просто развязавшийся язык не желает держаться за зубами, вот и несет разную чушь.

Женщина, вытирая лезвие дротика пучком травы, хладнокровно, на чистейшем русском языке сообщила:

– Если у вас с русским проблемы, можно и на английском, – обернувшись к своим спутникам, она обидно добавила: – Видали, какой дурак этот заикающийся бабник? Хотел, наверное, с нами на китайском пообщаться. За кого, интересно, он нас принимает?

Парень нервно осклабился в подобии улыбки; зрелый мужик, не реагируя на слова женщины, присел возле уже затихшего Болта, принялся деловито стягивать с него ботинки. Протянув их парню, он скороговоркой произнес сущую бессмыслицу:

– Банакора итур ако намиката.

Андрей готов был поспорить на всех кузнечиков в этой степи, что ничего подобного ему слышать не доводилось. Он не был великим полиглотом и из языков хорошо знал лишь два: русский письменный и русский устный. Но слышать иную речь приходилось частенько: таких интонаций и такого произношения он не мог припомнить. Похоже на что-то азиатское, только вот человек этот выглядит стопроцентным европейцем. Стоп, что-то не так. Господи, да ведь он и впрямь идиот! Он просто король идиотов! Ведь эта женщина говорит по-русски. Как? Это что, абсурд? Он бредит? Может, ему в бою голову проломили, и умирающий мозг напоследок решил побаловать хозяина сюрреалистическими картинками?

Парень, примерив предложенные мужиком ботинки, с сожалением констатировал:

– Не, великоваты эти на меня. Пойду я по остальным проверю, а то мои мокасины совсем протерлись, будто босиком шагаю.

– Так вы… Так ты русская? – наконец-то смог выдохнуть Андрей.

– Отец наполовину русский, наполовину белорус, мама наполовину еврейка, наполовину украинка, так что считай меня кем тебе удобно, – спокойно сообщила женщина. – Что-то не так?

Боги, ну и вопрос! Да здесь все не так!

– Если ты думаешь, что я антисемит, то ошибаешься. Хотя, конечно, мне, черт возьми, абсолютно непонятно, откуда здесь появились евреи. Ведь это место ни капли не похоже на Землю Обетованную! И про русских мне тоже очень интересно. И про белорусов с украинцами. Это ведь не Земля. Откуда вы здесь взялись?

Женщина, недоуменно уставившись в глаза Андрею, с немалым удивлением, приправленным толикой фальшивого сочувствия, поинтересовалась:

– Ты что, менингитом неудачно переболел или у тебя от рождения мозг атрофирован?

### Глава 8

По горам загуляло эхо очередного выстрела – пушечное ядро по крутой дуге ушло на другой берег, перелетело через скалы, нависающие слева над древней дорогой. Эх, опять неудачно. Чуть-чуть пониже, и накрыло бы укрывающихся там ваксов.

Артиллерия вела обстрел противника почти с рассвета. За три часа выпущено более полусотни чугунных ядер и разрывных гранат. Обычно впустую – стрелять под такими углами пушка не приспособлена, и подкладываемые под колеса камни не слишком в этом помогали. Дело дошло до того, что Дубин расположился со своим теодолитом сбоку от орудия и поставил возле лафета бойца с рейкой. Теперь он что-то сосредоточенно подсчитывал и постоянно вносил поправки. Такое впечатление, будто главный артиллерист корректирует огонь из главного калибра линкора, пытаясь накрыть загоризонтные цели. На деле все несравнимо проще: кусок обсадной трубы, перемотанный сотнями метров толстой стальной проволоки и заточенный в бронзовый расплав. Выглядит неказисто – совсем не похоже на главный калибр линкора. Да и противник не столь далеко – засел в сотне метров от пушки, укрываясь среди скал, высота которых здесь не превышала двадцати метров.

Увы, даже камлания с теодолитом помогали мало – в лучшем случае процентов двадцать снарядов наносили противнику ущерб или хотя бы сильно пугали. Еще часа два такой стрельбы, и отряд останется без боеприпасов для пушки, а таскать их из главного лагеря далековато.

Олег не переживал по поводу нехватки снарядов. Если дело совсем станет туго, просто начнут стрелять еще реже. Враг не должен расслабляться, пусть побегают под ядрами – это бодрит.

А вообще-то надо всерьез подумать о минометах, в таких условиях это идеальное оружие.

Поутру, увидев, что вождь дикарей расставил своих воинов на скалах, Олег не удивился: он ожидал чего-то подобного еще вчера. С точки зрения тактики, у людоедов сейчас великолепная позиция. Если отряды союзников перейдут на правый берег и попробуют пройти по древней дороге, на них посыплются камни и копья. Эти примитивные снаряды способны нанести серьезный ущерб. Ответная пальба из мушкетов будет, наоборот, малоэффективной. Стрелять снизу вверх неудобно, да к тому же враги среди скал хорошо укрыты.

Почему тогда Олег с вечера не занял эту идеальную позицию своими стрелками? Ведь тогда бы он сейчас контролировал дорогу. Да, с этой точки зрения он, казалось бы, допустил ошибку. Но с другой стороны, его сюда послали не дороги контролировать – он должен объяснить дикарям, что устраивать набеги на союзных ваксов не следует. Объяснить им это, «устанавливая контроль над дорогой», не получится – людоедам плевать и на все дороги, и на их контроль, и на всех родственников тех, кто этот контроль устанавливает. Их этим не пронять. А вот если устроить им разгром, перебив при этом кучу воинов – совсем другое дело.

Местный вождь должен понести потери среди своих старых верных воинов, а не тех полурабов, которых он заставлял охранять скальную цитадель на пути к своим землям. Сейчас он этих головорезов направил на скалы, их теперь можно накрыть оптом – всю толпу. Будь на этих скалах бойцы Олега, неизвестно, что бы из этого получилось, но вряд ли Твнкилд повел бы свою армию в прямую атаку на шеренги мушкетеров, засевших на отличной позиции. Скорее всего, попросту бы отошел подальше, смирившись с потерей моста. Ищи их потом по этим горам – здесь при желании можно мотострелковую дивизию спрятать, не то что толпу дикарей.

Еще вчера, в обход пробираясь к мосту, Олег не забывал изучать окрестности. От его внимания не ускользнул и противоположный берег. Почти на всем протяжении по нему можно было пройти без особого труда. Пожалуй, даже пушку на колесах нетрудно при желании протащить. Имейся возможность туда переправиться, Олег бы без колебаний провел свою маленькую армию именно там – с большими удобствами. Он даже присмотрел удобное местечко: узкое ущелье, выходящее к речному берегу, – по нему можно легко попасть наверх. Одна проблема: перед этим придется преодолеть бурную реку, а потом метров пятнадцать почти отвесной скалы.

С пушкой туда забираться трудновато…

Олег еще до рассвета послал первый взвод: два десятка опытных бойцов и пятнадцать воинов Мура – если дело дойдет до рукопашной, один вакс в доспехах со стальным оружием стоит минимум трех людоедов. С ними были два альпиниста. Может, «альпинисты» громко сказано, но с этим делом ребята знакомы, и, на взгляд Олега, снаряжение они подготовили вполне профессионально. Макса отправил командиром: этот осторожный и неглупый парень не должен наделать ошибок.

Чтобы обмануть вражеских наблюдателей, отряд этот отправили назад, в сторону основного лагеря. Там, скрывшись от глаз противника за скалами, он поменял направление движения. Далее Макс должен был выйти к реке пониже, переправиться, подняться наверх по примеченному ущелью, зайти противнику в тыл.

Теперь остается только ждать, развлекая дикарей пушечной стрельбой. Мерзавцы после каждого промаха выскакивали из укрытий и начинали демонстрировать в сторону противника оскорбительные жесты. Те им отвечали тем же. Поначалу пантомима была на порядок оживленнее, чем сейчас, – люди и ваксы уже устали от монотонного обстрела, а людоеды приуныли после нескольких удачных попаданий, потеряв нескольких воинов убитыми и ранеными.

Олег ночью выспался плохо, в речном ущелье было холодновато, а под утро еще и ветерок поднялся. Отвык он от таких экстремальных ночевок, обленился… Присев на бочонок из-под пороха, любовался противоположным берегом, отчаянно пытаясь при этом хоть немножко подремать. Ничего не выходило, после пушечного выстрела под ухом не то что мертвый проснется – мужик преждевременно родить может.

Рядом на плоском камне лежало несколько листков бересты, усыпанных темноватым крупным песком. Это были шлихи[15], полученные рабочими Олега после опробования отложений местной реки. Четыре золотодобытчика, привычные к лоткам и киркам, прошли неглубокий шурф на берегу и помимо этого взяли несколько проб на речных косах. Война войной, но забывать про другие задачи похода не следует.

Очистив шлихи магнитом, Олег изучил их с помощью лупы и скромного набора химических реагентов. Он обнаружил несколько крошечных песчинок золота и пару зерен касситерита – руды олова. Улов скудный. Золото его не интересовало – рядом с главным поселком есть отличные россыпи, нужды в поиске новых нет. С касситеритом тоже проблемно: олово, конечно, не помешало бы, но одиночные зерна еще не означают, что рядом месторождение. Этот ценный минерал мог попросту вымываться где-то наверху из скромной пегматитовой жилы, где добывать его бессмысленно – слишком скромные запасы, да и содержание мизерное. Хотя надо бы запомнить, может, и обзаведутся когда-нибудь своим оловом. Пока что на бронзу его приходится закупать у южных купцов.

Из курьезов можно было отметить потертую серебряную монетку, найденную при промывке пробы. Время и река потрудились на славу, от надписей и рисунков остались лишь фрагменты. Находка, возможно, ценная с точки зрения археологии, но Олегу она была так же интересна, как идиоту тригонометрия.

Самого главного не было: ни малейших следов ртутного месторождения. Но Олег не отчаивался, глупо надеяться, что искомое встретишь чуть ли не в первый день пребывания в горах.

После очередного выстрела запищала вызовом трубка УКВ-радиостанции. Обычная туристическая пластмассовая поделка, одна из нескольких, найденных в центре катастрофы. Вполне приличная вещь – на ровной местности связь до пяти километров без особых проблем держит. Одно неудобство – аккумуляторы. Родные, увы, помахали ручкой, больше не держат заряд. Вот и приходится с элегантной трубкой таскать целый ящик со свинцовыми батареями, соединенный с аккумуляторным отсеком пуповиной сдвоенного провода.

Поднеся трубку к уху, Олег нажал кнопку вызова, сигнализируя, что услышал сигнал. В динамике тут же зашипело, вполне узнаваемый голос Макса сообщил:

– Мы рядом. Уже видим ваш лагерь на другом берегу. До людоедов от нас метров триста. Ближе не выдвигаемся, боимся, что засекут нас – спрятаться по пути негде. Прием.

Олег, нажав кнопку передачи, уточнил:

– А если вглубь пройти, там нельзя как-нибудь поближе подобраться? Прием.

– Не знаю, но вряд ли. Тут все плоское, будто блин, и зарослей нет почти. Так и идет площадка до самого ущелья, где дорога. Начнем искать обходы, спалимся сто процентов: заметят нас – они ведь совсем рядом, ими тут все кишит. И еще, мы по пути следы видели. Похоже, людоеды с вашего берега ушли, так же как и мы, залезли на этот берег. Труп один видели внизу, наверное, со скалы сорвался, когда вверх карабкался. Прием.

– Ладно, понял. Давай перпендикулярно берегу разворачивай цепь, и топайте на ущелье. Как заметят вас, сразу давайте залп. Шумите побольше. Вам главное – их напугать, чтобы удирали по самому краю обрыва, держась от вас подальше. Прием.

– Понял. Через пару минут начнем выдвижение. Конец связи.

Поднявшись, Олег потянулся, хрустнул суставами, задорно прикрикнул:

– Ну что, спите уже небось?! Строиться по десяткам! Второй взвод, выдвинуться на правый берег! Остальные переходят мост после первого залпа!

Засидевшиеся бойцы раскачивались недолго, уже через минуту после команды первый взвод начал переправу. Мост еще вчера оборудовали каким-то подобием перил, натянув по бокам пару веревок, но все равно быстро шагать по этому сооружению нежелательно – бойцы редкой цепочкой, осторожно ступая по неказистому покрытию, потянулись в сторону противника.

Олег, подхватив свой мушкет, встал возле моста, контролируя переправу. Вздрогнув от близкого пушечного выстрела, скомандовал:

– Дубин, стоп! Прекратить обстрел! Своих сейчас заденете с такими перелетами!

Наверху нестройно прогремел мушкетный залп.

– Вперед, ребята! Выстройтесь перед ущельем! Как только они побегут, начинайте палить! Без приказа бейте, по видимому противнику!

Дальность эффективной стрельбы ружейной картечью не превышала сотни метров, на такое расстояние дикари камни недобросят, а их можно будет доставать, если они и впрямь побегут возле полого наклоненного края нависшей скалы. Ближе подходить опасно, да и бессмысленно – кромка обрыва, нависнув над головами, прикроет людоедов. Этой мертвой зоны лучше избегать. Эх, сюда бы выкатить пару пушек да садануть в спину бегущим крупной артиллерийской картечью. Нет, не стоит о таком и мечтать: перетаскивать орудия по столь ненадежному мосту рискованно.

Наверху вновь загремели мушкеты, уже без всякого подобия залпа – вразнобой. На глазах Олега парочка дикарей выскочила из-за кучи камней, шустро помчались вдоль края обрыва. За ними поднялось сразу десятка три – рванули следом. Ну слава богу, не на Макса повернули – без оглядки улепетывают.

Бойцы не растерялись: вокруг загремели десятки мушкетов, картечь и пули выбивали наверху облака пыли, хлопали по телам врагов. Вот вниз с криком полетел первый раненый, за ним уже молча еще двое. Несколько упало наверху – кто-то замер неподвижно, кто-то орал, зажимая кровоточащие раны.

Приметив особо нарядного вакса, с настоящей короной, сделанной из разноцветных перьев, Олег взял его на прицел, потянул спусковой крючок. Когда перед глазами рассеялся дым от выстрела, с сожалением увидел, что дикарь удирает как ни в чем не бывало. Эх… винтовку бы сюда, из винтовки Олег хорошо раньше палил. А из этой трубы… Конечно, мастерские Алика выдают все более совершенные образцы, вот только со стволами та же проблема – приспосабливают под них разный хлам, найденный в центре катастрофы. А в оружии ствол – это главное: с плохим стволом меткой стрельбы не бывает.

Несмотря на частые промахи, математика работала на стороне землян: в спины врагов прогремело около полусотни выстрелов и пощипало их изрядно. Олег насчитал девять убитых и тяжелораненых, а скорее всего, их больше. Учитывая, что ребята Макса тоже не по мишеням палили, противник наверняка потерял не меньше полутора десятков воинов. Для боев с Хайтаной цифра ничтожная, но для ваксов это колоссальный урон – в приличной деревне у каннибалов обычно пять – семь воинов, а в маленькой и вовсе два-три.

Наверху опасливо прокричали:

– Ребята, не стреляйте, тут их больше нет! Мы выходим!

На карнизе показался Макс в окружении своих бойцов, приветственно вскинул руку над головой. Олег, ответив аналогичным жестом, сразу перешел к делу:

– Вы там много накосили?

– Нет, нас почти сразу заметили, издалека пришлось палить. Но с десяток перебить успели.

– Отлично! Проблем не было?

– Нет, все живы и здоровы, только ноги стоптали по этим камням скакать.

– Оставь здесь половину второго отделения, чтобы с этой скалы нас не обстреливали, если кто-то из удравших волосатых туземцев вдруг решит вернуться. Остальные двигайтесь вдоль края, вместе с нами. Если впереди будет засада, почистите сверху.

– Вряд ли там засады будут, они драпали как зайцы, их теперь и на лошади не догнать.

– Но-но! Поговори у меня! Вперед!

* * *

Макс оказался прав: каннибалы даже не пробовали устроить засаду на пути противника. Олег, оставив на мосту приличную охрану при пушке, продвигался в глубь вражеских земель с крошечными силами – тридцать стрелков и столько же воинов Мура. Он уже начинал задумываться о смене стратегии. Если отказаться от укрепления линии, по которой они продвигаются, и перемещаться одним автономным отрядом, не обеспечивая себе охраняемый путь для снабжения и отхода, то им здесь будет не страшна даже тысяча людоедов. Но бросать второй лагерь у моста все равно нельзя, да и лошади переломают себе ноги, если таскать их за собой. Видимо, в древние времена через скальный хаос дорога проходила по мостам и насыпям. Увы, время все это давно уничтожило, и теперь там даже человеку несладко приходится. А если отряд потеряет лошадей, Добрыня поступит с Олегом нехорошо. Оставить их в предгорьях? Все равно без присмотра не бросишь, придется с ними оставлять и бойцов. Как ни крути, идти по этим горам единым отрядом не получается.

Примерно через пару километров после моста обрывистый склон по левой стороне от дороги стал постепенно выполаживаться и вскоре сошел на нет – отряд Макса соединился с основными силами. Теперь засад точно не будет, над дорогой ничего не нависает.

Движение продолжили прямиком по древней дороге. На это было две причины. Первая – вчерашний пленный рассказал, что возле нее неподалеку есть крупное селение, в котором обитает сам вождь Твнкилд, это местная «столица»; вторая – Олегу было очень интересно, куда вообще ведет этот древний путь.

Древние не дураки, просто так столько труда на бесполезную дорогу не потратили бы. Что их могло привлекать в горах? Добрыня рассказывал, что Млиш вроде в каких-то очень древних книгах вычитал, что где-то здесь в древности добывали ртуть. К сожалению, Олегу с Млишем на эту тему поговорить не удалось – старик совсем расклеился в последнее время, слег. Но сомневаться в его словах не приходится, старый мудрец не любил выдавать совсем уж недостоверную информацию. Значит, под его заявлением было какое-то серьезное основание.

Возможно, дорога ведет как раз к ртутному руднику? А почему бы и нет? Вряд ли в горах всерьез занимались сельским хозяйством или развивали города. Но если ничего этого не было, то зачем строить столь капитальную дорогу ради ртути? Для чего вообще древним нужна была ртуть? На Земле в древние времена вроде бы ее использовали для нанесения позолоты и какие-то лекарства из ее соединений делали – у тогдашних медиков ртуть была единственным спасением от сифилиса. В таком случае потребность в ядовитом металле была невелика – сомнительно, что здесь ежегодно покрывали позолотой всю территорию страны и в придачу лечили сифилитиков. Наверное, на их нужды вполне должно было хватать десятка мешков киновари[16].

Стоит ради пары десятков мешков, добываемых за год, строить целую дорогу? Олег такой ерундой заниматься не стал бы. Но у прежних хозяев этих земель могла быть другая логика. Не исключено, что ртути им требовалось гораздо больше – мало ли для чего. Может, они еще в те годы научились использовать ее при добыче золота и потребляли тоннами? Да и дорогу могли сделать попросту для контроля горного региона, по ней можно быстро перемещать отряды солдат. Возможно, и в древние времена людоеды пытались захватить эти края, вот и понадобились удобные пути для армии.

В любом случае других капитальных дорог отряды Мура нигде больше не обнаружили – это единственная. Грех не проверить.

К селению вышли после полудня, отойдя от реки километров на двенадцать. Олег уже начал подозревать, что пленник соврал.

Не соврал.

Дорога, петляя среди гор, вывела отряд к длинной долине, уходящей далеко на запад, чуть подворачивая к югу. С севера здесь резко повышались горы, ограждая каменными стенами местность от холодных ветров. С юга горы были не столь суровы – вроде высоких холмов. На их плоских склонах местами виднелись остатки искусственных террас и ирригационных сооружений. Такие же следы можно было разглядеть и на северных склонах, там, где скалы отступали. Все же Олег оказался неправ: сельское хозяйство здесь было развито. Вполне вероятно, что в древности здесь могли выращивать виноград – почти идеальные условия для него.

Но главное внимание привлекло не это. Главное Олег углядел вдали, на закруглении долины. Там, на другом берегу крошечной речушки, виднелись десятки конусовидных холмиков – очень похоже на древние отвалы. За ними можно было рассмотреть многочисленные провалы – возможно, старые карьеры. Именно ради их содержимого сюда была проложена дорога. Ну, может быть, еще и виноградники поспособствовали, как попутный бонус.

Второе, что его привлекло в том месте, – между цепочкой отвалов и рекой стояли жилища ваксов. Около сотни хижин. Такого большого селения Олег еще не встречал. В давнем походе по Наре они как-то сожгли деревню, где было полтора десятка строений, тогда это им показалось чуть ли не мегаполисом. Даже в селении союзных ваксов, где обитал род Мура, не насчитывалось и полусотни построек. Этот Твнкилд хорошо устроился…

Не заметить селение было невозможно – оно сейчас издалека бросалось в глаза. Человек поневоле первым делом замечает нечто необычное, а дымный столб, уходящий в небеса, нельзя считать обычным делом.

Горела восточная окраина: полдесятка хижин, сооруженных из тростника и тонких жердей, пылали высокими кострами. Вокруг них метались десятки ваксов, но никто из них даже не думал о тушении пожара: дикари азартно лупили друг друга – в этой потасовке даже женщины принимали участие.

Макс, не выдержав, прервал затянувшееся молчание товарища:

– Олег, ну что там такое?

Тот молча протянул бинокль.

– Что за… Да они там между собой дерутся! Не дерутся, они убивают друг друга! Ну ни фига себе!.. Как это тебе?!

– Интересно, что все это значит… Я сомневаюсь, что они решили суицид своему племени устроить при нашем приближении.

– Да они, похоже, и знать про нас не знают – друг другом увлечены. Их там сотни две бегает по деревне, и все лупят всех, непонятно за что и без всякого порядка. Хотя нет, там вон отряд целый организованно бьет кого-то. И против него тоже организованные группы действуют. В честь чего это у них такой праздник?.. Может, на них напало другое племя?

Олег, не ответив, отобрал у Макса бинокль, протянул вождю союзников:

– Мур, взгляни, может, хоть ты поймешь, что за ерунда там происходит.

Вакс, ухватив бинокль, неуверенно припал к окулярам – с оптикой он уже сталкивался, но обращался с ней неумело и неуверенно. Нашарив селение, непроизвольно ухватился за секиру, будто собирался ею разить столь странно приблизившихся врагов. Устыдившись своей дикости, не стал отдергивать руку – погладил древко оружия, делая вид, что именно это и хотел проделать.

– Друг Олег, я вижу разные народы. Один совсем незнакомый, у них хорошее оружие, и их больше всего. И несколько мелких народов. С мелкими народами мы уже в горах воевали – они презренные пожиратели кала, прятавшиеся на скалах. А воинов крупного племени я видел лишь сегодня, когда мы прогнали их от дороги утром.

– Ясно. Я думаю, что на селение напали воины, которые раньше сидели в скалах у моста. После нашей атаки они ночью переправились по тайным тропам и теперь, когда местный вождь потерпел от нас поражение, решили воспользоваться моментом – отомстить ему за все хорошее. Странно, что раньше этого не придумали… видимо, побаивались его силищи… Те, кого там больше всего, местные. Подданные этого самого Твнкилда.

– И что мы будем делать? Ждать, когда они друг друга перережут? – уточнил Макс.

– Нет. Вечно их драка продолжаться не может. Рано или поздно они узнают, что мы рядом. Боюсь, ради такого события они позабудут о былых распрях и обидах, мгновенно объединятся против нас. Как ни крути, мы их общий враг. Надо нападать сейчас, с ходу, пока они еще не устали колотить друг друга.

* * *

Когда отряд Олега добрался до восточной околицы селения, здесь уже горело больше десятка хижин. Пламя и дым пожара сыграли нападающим на руку – скрыли их продвижение. Ваксы, дерущиеся друг с другом, не желали дышать дымом и свои боевые действия перенесли в глубь деревни. Так что ни одного врага на окраине не попалось, здесь бегали только перепуганные свиньи, козы и куры.

Олег не стал вести бойцов через огонь – направил отряд в обход, к заросшим отвалам, оставшимся после древних горняков. Маневр не прошел незамеченным – стоило выйти из-за дымовой завесы, как откуда ни возьмись из ближайшего переулка выскочило полдесятка дикарей. Размахивая палицами и топорами, они с истерическими криками помчались на нового противника.

К счастью, Мур быстро разобрался с угрозой, его воины приняли на копья обнаглевших каннибалов, так что не пришлось себя выдавать пальбой из мушкетов. Один троглодит, впрочем, успел развернуться назад – боевая ярость не выбила из его головы остатки разума. Но этот запоздалый маневр его не спас – затылок слишком умного дикаря догнала стрела Макса.

– Быстрее! Вытянитесь в одну шеренгу вдоль околицы! Бегом! Если опять атакуют, стреляйте сами, не ждите приказа!

Бойцы не успели выполнить команду: дикари набросились сразу с нескольких сторон. Вразнобой загрохотали мушкеты, атака людоедов закончилась толком не начавшись – перепуганные враги зайцами прыснули прочь от шеренги землян.

– За ними! – заорал Олег, двинувшись к ближайшему переулочку.

Бой среди хижин для войска, вооруженного огнестрельным оружием, не самая лучшая идея. Но не сейчас. Олег прекрасно видел, что дикари и не помышляют об отпоре. Дай им время, и рассеются по долине. И, возможно, больше толпой не соберутся. Где он их потом будет искать?

Из-под хижины выскочила озверевшая псина, с рычанием попыталась вцепиться в ногу. Олег брезгливо лягнул собаку по носу, размахнулся мушкетом, но тварь увернулась от удара прикладом, с визгом скрылась за углом. Хорошо, что не цапнула. Не хватало для полного счастья бешенство заработать от местных шавок.

Бойцы, потеряв строй, преодолели селение. Впереди журчала горная река, через нее суетливо переправлялись драпающие воины противника вперемешку с женщинами и детворой. Люди начали стрелять вразнобой, поспешно перезаряжая оружие. Ваксов расстреливали как в тире: на речном перекате по пояс в воде не побегаешь – великолепные мишени.

Олег выпустил заряд картечи в спину ближайшего троглодита чуть ли не в упор. Быстро опустил мушкет прикладом к земле, кинул в жерло ствола бумажный патрон – цилиндрик из низкокачественной бумаги, изготавливаемой в поселке, наполнен он был порохом. Вдавил его шомполом до казенной части, заодно при этом порвав, следом заколотил плотный пыж с надетым на него аккуратным цилиндриком из тонкой бересты, заполненным картечью. Особо шустрые ребята ухитрялись это проделывать за пятнадцать секунд, у Олега уходило чуть ли не в два раза больше времени. Подняв мушкет, оттянул курок, сыпанул на полку пороху из подвешенной на шее пороховницы.

Готово.

Пока он возился с перезарядкой, река почти опустела – выжившие ваксы уже добрались до противоположного берега. Прямо напротив Олега плечистый людоед пытался вскарабкаться на низкий обрыв – наверху юркнет в кусты, и поминай как звали. Река здесь неширокая, до врага не более тридцати метров. Не спеша поднял мушкет, взял вакса на прицел, потянул спусковой крючок. Кремневый ударник хлопнул по стальному конусу, разбросал сноп искр, и все – выстрела не последовало. Как же это достало! Взвел повторно. На этот раз осечки не было – дикарь, уже забравшийся наверх, покатился в кусты, подтолкнутый в спину порцией крупных свинцовых картечин.

Увидев, что некоторые земляне и ваксы-союзники с нездоровым энтузиазмом рванули вниз, явно намереваясь форсировать реку, Олег заорал:

– Всем стоять! В воду не лезть! Все назад! Проверить селение! Там наверняка полно гадов попряталось!

Переправа через такую быструю реку дело хлопотное, требуется приложить немало усилий, чтобы уберечь порох от влаги. Эх, как же раньше все просто было, до появления этих дымных стрелялок…

Бойцы кинулись обшаривать селение. Макс, подскочив к Олегу, уточнил:

– Пожар тушить или как?

– Не надо. Пусть все сгорает.

– А ночевать мы где будем? Под звездным небом?

– Ты всерьез мечтаешь спать в этих вонючих сараях, кишащих блохами?

– Ты прав, лучше уж на улице.

– Пошли пару групп хороших стрелков на эти отвалы, пусть контролируют подходы с юга.

– Какие отвалы?

– Вон те холмики. Это, похоже, отвалы древних работ горных.

– Ясно. Сейчас пошлю. И ты не оставайся на берегу один, недобитых много осталось. Мы, похоже, с полсотни накрошили, но убежало их гораздо больше.

– Не останусь. Беги давай.

* * *

В селении и на берегу осталось семьдесят два вражеских трупа. Не все они, разумеется, были убиты бойцами союзников – многие пали в междоусобной схватке. Некоторые, заработав картечь в спину, исчезли в бурных водах горной реки, несколько валялось в кустах на другом берегу. Неизвестно также, сколько ушло смертельно раненных, сдыхающих сейчас где-то в зарослях. Но с учетом вчерашних и сегодняшних утренних потерь враг был потрепан жутко – не меньше сотни воинов ушли в края хорошей охоты и сладкого мяса.

Сколько воинов осталось у Твнкилда? Этого Олег не мог знать, но зато об этом могут поведать его подданные – целых четыре раненых дикаря попали в плен. Их передали Муру, но при этом указали, что при допросе они не должны умереть – у Олега на них были свои планы. Так что пусть пытает без излишеств.

Оставив бойцов возводить лагерь возле захваченного селения, Олег с парой стрелков поспешил к отвалам: ему не терпелось побыстрее найти ртуть. Нудная война в этих тесных горах его достала, скорей бы отсюда свалить подальше. А находка ртути этот миг приблизит – выслушав список побед и достижений, Добрыня наверняка прикажет отсюда убираться.

Надоело, нечего здесь задерживаться.

Увы, следов ртути Олег не обнаружил. Отвалы не представляли интереса: глина, песок да щебень – явно убранные наносы. В ближайшем карьере понял, что добывали здесь вовсе не киноварь. Забой был выложен белым мрамором – ни малейших следов ртутного оруденения не наблюдалось.

Понятно… Так вот для чего в древности нужна была столь капитальная дорога – по ней транспортировали мраморные блоки. Там, на востоке, в городах, они превращались в статуи и облицовочные плиты. Ему доводилось встречать в руинах местных городов скульптуры из этого красивого камня.

Плохо дело. Возможно, добыча ртутной руды и впрямь ограничивалась несколькими мешками в год. Время от времени посылали ватагу рабочих наломать киновари. Найти такое место по следам дорог, отвалов или руин вспомогательных сооружений не получится.

Очень плохо, ртуть им нужна. Придется засылать смышленых ребят к восточникам и южанам – может, у них удастся ее купить.

Впрочем, Олег не терял надежду – вернувшись назад, он послал своих рабочих заниматься опробованием. Держа в одной руке мушкет, а в другой промывочные лотки, они потянулись к реке – перемывать вывалы шурфов и закопушек, галечники на косах. Речка интересная, она собирает воду со всей долины. Множество ручьев несут в нее обломки пород со своих склонов. Кто знает, может, и повезет. Хотя надежды немного: киноварь мягкий минерал и далеко от месторождения вода его не унесет – сотрется по дороге.

Но на поиске ртути свет клином не сошелся: Олег до вечера не присел. Занимался обустройством лагеря, выбором оптимальных мест для постов и многим другим. Ему даже пришлось лично выбирать свинью для украшения скромного солдатского ужина – хозяйственные бойцы нахватали с десяток этих животных. Весьма кстати, продовольствия с собой взяли немного – больше налегали на боеприпасы.

Ужин устроили уже в сумерках. Шестьдесят землян и ваксов расселись вокруг огромного костра, разведенного по центру круглого каменного укрепления. Этот костер был предназначен не для приготовления пищи – просто нет ничего приятнее, чем вкусно поесть у хорошего огня, отмечая победу. Свинину жарили на других – поменьше, устроенных за ограждением. Олег после долгих колебаний разрешил открыть три бочонка трофейного пива. У дикарей оно крепкое, но на такую толпу не хватит – не опьянеют. А вот нервы подлечатся – долгие переходы и последующие бои сказывались на психике не лучшим образом.

Держа в одной руке толстый прутик с нанизанной узкой полоской прожаренного мяса, а в другой деревянную походную кружку, наполненную пивом, Олег, встав, как командующий произнес первый тост:

– Выпьем за наших друзей – Мура и его сильных воинов! Сегодня они потрудились на славу! Надеюсь, мы еще немало боев проведем плечом к плечу. Мне с ними нравится!

Олег, разумеется, немного лукавил. Сегодня победу одержали мушкеты в руках землян. От союзных ваксов толку было не слишком много. Но не стоит забывать про дипломатию – доброе слово любому приятно.

Мур поспешно перевел слова Олега для своего войска, не забыв при этом еще и про храбрость и удачливость своей армии пару слов от себя ввернуть. У ваксов, как ни странно, тоже принято было говорить тосты, и на перевод Мура они отреагировали по-привычному бурно: вскинув кружки над головой, как бы отсалютовали Олегу. При этом троглодиты хором испустили столь дружный вопль, что в загоне проснулись свиньи, поддержав воинов испуганным визгом.

Вождь ваксов, выхлебав свою кружку, поспешил налить добавки: ему не терпелось поскорей произнести ответный тост.

– Друг Олег! Друг Максим! Все другие друзья! Вы сегодня храбро сражались! Вы наказали пожирателей кала: убили их воинов, сожгли их деревню, украли их скот. Я хочу выпить за вашу храбрость, за вашу удачу, за ваше оружие! Пусть у вас всегда будет много добычи! И пусть все ваши враги станут нищими!

Олег, вполуха случая речь дикаря, заинтересовался его новой боевой раскраской. Ваксы по своему обычаю перед боем разрисовывали лица рыжей охрой и толченым древесным углем. К этому люди давно привыкли – видели не раз. Но сегодня у Мура на лице было нечто новенькое: рисунок тот же, вот только нанесен ярко-красной краской. Ничего подобного видеть до сих пор не доводилось.

Хотя почему не доводилось? Воины, засевшие сегодня на скале, были разукрашены похоже. И в этом поселке у многих такие же ярко-красные рисунки были.

Олега охватило позитивное предчувствие.

Протиснувшись к Муру, он указал ему на лицо:

– Краска! Откуда ты взял такую краску?!

Вождь, запив полупережеванное мясо обильным глотком пива, невнятно ответил:

– Олег, это хорошая краска. У меня ее теперь очень много. Ты хочешь и себе нанести боевой рисунок? Я могу приказать Иуму Пожирателю Пальцев, он украсит твое лицо быстро и красиво – ты сразу понравишься нашим женщинам, несмотря на то что худой.

– Нет уж! Спасибо! Дамы обойдутся! Я просто хочу знать: откуда ты взял эту краску?! Я никогда не видел ее еще. Откуда?!

– Друг Олег, странно видеть твое волнение из-за какой-то краски. Не волнуйся, у нас ее еще много. Мы ее украли в доме алтанака. Там много рыжей охры, много толченого угля и много кровавого камня. Нам надолго его хватит для украшения лиц.

– Кровавый камень? Ты можешь мне его показать?

– Прямо сейчас? Даже не допив пиво?

– Да! Сейчас! Если это окажется то, о чем я думаю, то сразу прикажу открыть еще один бочонок.

Мур, одним невообразимо быстрым глотком прикончив содержимое кружки, поспешно выдохнул:

– Ну тогда поспеши за мной, сейчас покажу!

Вождь, чуть ли не раскидывая народ со своего пути, кинулся к груде трофеев. Сняв крышку с корзины тонкого плетения, он сунул в нее руку, вытащил горсть темных камней, протянул Олегу. Тот, взяв их, еще не разглядев, почувствовал – это оно. Характерная металлическая тяжесть, такую огромную плотность имеют лишь рудные минералы, причем далеко не все. А уж изготовлять красную краску можно только из одного.

Разглядев увесистый темно-красный камешек, скрывая азартное возбуждение первооткрывателя, чуть слышно произнес:

– Мур, с меня бочонок.

### Глава 9

Из поселка аборигенов после запуска ушло девятнадцать пассажиров – двенадцать мужчин и семь женщин. После утренней схватки их осталось только восемь: пять мужчин и три женщины. Обух удавился сам, не желая быть обузой отряду, трое погибли в сарае, не найдя в себе даже капли смелости, чтобы вступить в бой с единственным метателем дротиков – тот им разнес головы своим топориком. Еще трое мужчин пали от тяжелой секиры гиганта, кроме них он успел зарубить двух женщин, прячущихся в сарае. Одну женщину убило шальным дротиком – абориген целил в Андрея, но вместо него угодил по закону подлости в самую молоденькую и крепкую. Также умерла больная женщина, та самая, с проблемами почек. Ее не зацепили – сама умерла. Очевидно, уставшее сердце не выдержало такого жестокого стресса.

Ну что ж, как ни цинично это звучит, но еще одной проблемой стало меньше… После Обуха она оставалась последним тормозом отряда. Жаль, конечно, но…

Отряд потерял одиннадцать человек, зато приобрел троих новых.

Но с этими новыми все неясно…

Андрей, путаясь и запинаясь, вкратце поведал женщине историю своих злоключений, надеясь на ответный рассказ. Увы, зря надеялся. Выслушав его очень внимательно, она сказала всего лишь одно слово: «Понятно», – после чего алчно ударилась в сбор трофеев.

Андрей обиделся и ненадолго оставил ее в покое, но вскоре вновь попытался узнать, кто же они такие.

Женщину он нашел возле очага. Вытряхнув на землю содержимое мешка аборигена, она на пучок сухой травы отбирала съестное.

– Что, проголодалась?

Женщина, кивнув на красноречивую надпись, оставленную удавившимся Обухом, невозмутимо ответила:

– Вы, как я вижу, тоже здесь не особо пировали. И как? Никого еще попробовать не успели?

Андрей, содрогнувшись, покачал головой:

– Нет, я бы лучше сдох от голода.

– Напрасно, – чуть насмешливо заявила женщина. – Ведь главное – выжить. Не думаю, что ваш умерший товарищ на такое бы обиделся. И кстати, я не рекомендую вам есть мясо хайтов – местные говорят, что оно не держится в желудке.

– Хайтов?!

– Да. Эти твари, которых мы сейчас убили, имеют общее название – хайты. Земли, на которых они обитают, называются Хайтана. Каждая разновидность созданий Хайтаны именуется по-разному: метатели дротиков – триллы; горилла с секирой – ракс. Этих у них больше всего – основа армии. Существуют и другие разновидности, но их не так много.

Как много информации и в то же время как мало – только вопросов прибавилось.

– Послушай… Не знаю как тебя…

– Рита.

– Маргарита?

– Просто Рита! Ради бога, только не называй меня Марго!

– Понял. Рита значит просто Рита. А я Андрей – вот и познакомились. Послушай, Рита: может, ты все же расскажешь, что все это значит? Откуда вы? Откуда тот мужчина, который с вами? Который говорит на незнакомом языке? Ты, конечно, неплохо помогла в этой драке, но сама прекрасно понимаешь – все же мы вас спасли. Невежливо отмалчиваться.

Устало вздохнув, Рита ответила:

– Я ничего не скрываю. Мы с Сержем попали сюда с Земли, как и тысячи других людей. Лекс местный – простой лучник из армии восточников. Здесь я жила у островитян, практически с первых дней. Серж обитает на другом берегу Фреоны, он из поселка Кругова. Во время зимнего похода мы попали в плен. Сразу сбежать не получилось, но потом, когда нас гнали на запад, сбегали два раза. Оба раза нас ловили и гнали все дальше на запад. Этот раз был третий.

– Стоп! Я ничего не понял!

– Я потому тебе и не рассказывала ничего! Чем больше тебе говорить, тем больше у тебя будет вопросов! Так что давай по-быстрому спрячем трупы и уберемся отсюда подальше. Через этот поселок проходит натоптанная тропа, оставаться здесь опасно. Потом ты узнаешь все, что тебя интересует, а сейчас не до болтовни.

– Понял. А ты знаешь, куда надо идти?

– С этим сложнее. Нас слишком далеко увели от Фреоны, гнали все время на запад и северо-запад. Назад дороги нет – если двигаться к востоку, через все их поселки… Схватят нас тогда рано или поздно. Так что мы решили уходить на юг. Надеемся выйти к предгорьям, там вроде бы хайтов нет. А дальше уже свернем к востоку. Рано или поздно выйдем к Наре, а по ней к деревням союзных ваксов. Там все реки, наверное, текут к Наре. Думаю, не заблудимся.

– Ничего не понял, но я тебе доверяю. Надеюсь, ты все же расскажешь о вас подробнее, а не так… Мы сами, кстати, шли на юг.

– Правильное решение.

– Да нет, я просто рассчитывал, что на юге степь эта исчезнет и теплее будет. Про людей мы не знали. Откуда нам было знать?

– Все равно правильное. Проследи за своими людьми, чтобы никто не слопал продукты трофейные. Народ ведь на нервах, прирежут такого сразу, да и перекусить не помешает. Вода здесь есть?

– Да, в овражке за околицей. Хорошая вода, можно похлебку приготовить. Вон есть мешочек с крупой.

– Нет, огонь разводить здесь опасно. Пожуем вяленого мяса и рыбешек, запьем водой и быстрее уходим. Трупы затащим в дальний сарай, надеюсь, их там не скоро найдут.

– Не скоро? Думаешь, будут искать?

– Запросто. Да и воронье слетится, если глубоко не закопать, привлечет внимание. А глубоко закапывать нам некогда.

– Это была погоня, высланная за вами?

– Да.

– Рано или поздно их хватятся, когда не вернутся.

– Разумеется. К тому времени мы должны быть уже далеко. Так что поторапливайтесь.

* * *

Нельзя сказать, что отряд, потеряв своих самых тихоходных членов, стал двигаться со скоростью группы закаленных спецназовцев на марш-броске, но разница была заметна. Наверняка не меньше трех километров в час делать начали. Могли бы и больше, но часто приходилось останавливаться – Рита заразила всех своими опасениями по поводу вражеских глаз, кишащих на каждом квадратном миллиметре степи. Так что приходилось высылать одиноких разведчиков ко всем подозрительным местам – одиночку заметить тяжелее.

Андрей попытался на ходу поговорить с Ритой, но разговор получился каким-то несимметричным. Она больше слушала или сыпала вопросами, так что приходилось распинаться самому. Амазонку интересовало многое: она выпытывала о малейших подробностях запусков, также ее интересовала информация по найденному вчера заброшенному поселку. Да что ее только ни интересовало – она даже требовала вспомнить, с какой регулярностью приходили караваны тележек, сколько их было и какое количество грузов при этом привозили.

С ней было приятно пообщаться, но как источник информации она не годилась. В итоге Андрей на это дело плюнул – это похоже не на обоюдно выгодный разговор, а на допрос. Перешел к Сержу, молодому парню из какого-то загадочного «поселка Круга». Здесь дело сразу пошло на лад. Сергей почти ничего не спрашивал, но зато говорить мог без умолку. Главное, вовремя задавать ему наводящие вопросы, иначе он начинал увлекаться, сворачивая разговор в малоинтересные области.

Остальные беглецы, подтянувшись, жадно прислушивались к их беседе. Тут было о чем послушать – от раскаленного потока новостей мозги начали плавиться.

Беглецы узнали, что два года назад в этот враждебный мир они попали не в одиночестве – сюда угодило множество людей. Основная часть более-менее компактно сгруппировалась в обширном районе возле огромной реки Фреоны. Там они со временем объединились, понастроили поселков. У них образовалось три независимых сообщества: самое крупное – северяне; раза в два поменьше – южане, к которым принадлежал и сам Серж; самая маленькая группа – островитяне Риты. Последние изначально жили на островах Фреоны, но после рейда вражеских кораблей и бурного половодья решили переселиться на берег. Название «островитяне» осталось как память о прошлом.

Землянам в этом мире перепало немало неприятностей: они поначалу много натерпелись от дикарей-ваксов, отягощенных массой неприятных привычек, вроде склонности к каннибализму. Затем пришлось вести кровопролитные войны с хайтами, разрушавшими поселки землян и угонявшими пленников на свои земли. Переселяться с этого беспокойного места было некуда: безопасных диких земель в этом мире не имелось, а в цивилизованных районах их не очень-то ждали. Да-да – в цивилизованных. Помимо хайтов и ваксов здесь жили и вполне обычные люди: средневековые государства располагались на севере, востоке и юге от местообитания землян. Аборигены не были пацифистами, на их землях постоянно велись междоусобные войны. Помимо этого население массово погибало при опустошительных эпидемиях. Плюс правовой беспредел, жуткая нищета, повальная неграмотность. Про «права личности» и «общечеловеческие ценности» здесь никто и знать не знал. Если ты живешь на земле, то ты или рыцарь, или холоп. «Бесхозный» человек, попав во владения местного феодала, рисковал превратиться в жалкого раба. В общем, уходить людям было некуда. Спрятаться в лесах, подобно беглым крестьянам, и дрожать там от каждого шороха, тоже не получится – спрятать можно десятки людей или сотни, тысячам спрятаться сложнее.

В общем, попали – ни убежать, ни укрыться.

Впрочем, никто уже и не помышлял о переезде. Используя знания, принесенные с Земли, люди достаточно быстро сумели освоиться в этом негостеприимном мире и добились определенных успехов. Они разделались с ваксами и сумели отбить набеги хайтов. В жестоком осеннем сражении Хайтана потеряла большую часть своего сильного речного флота и огромной армии вторжения. В этом бою объединенная армия землян выступила совместно с войском восточников. Перед лицом общего врага они сумели не зациклиться на старых обидах и на высоком берегу Фреоны переломили хребет вражескому войску.

Вдохновленные успехом, люди обнаглели настолько, что решили нанести ответный удар по Хайтане. Откладывать это дело не стали – дождавшись, когда зимняя стужа скует реку, они выступили в военный поход. Вначале все шло просто замечательно: совместное войско землян и восточников громило крепость за крепостью, не встречая серьезного сопротивления. Им удалось также найти и уничтожить остатки вражеской флотилии – хайты вытащили свои корабли на берег небольшой реки, впадающей в Фреону. В нескольких поселках освободили пленников, враги не успели их угнать в глубь своих земель.

Удачное начало похода стало причиной последующих трагических событий. Конница восточников начала опасно увлекаться дальними рейдами. Действуя автономно, не обременяя себя пехотой, рыцари совершали быстрые переходы, громя на своем пути все, кроме хорошо укрепленных крепостей. С одной стороны, это было на пользу общему делу, с другой, стало важной причиной поражения.

В один из таких рейдов восточники нарвались на теплый прием.

К этому моменту шла третья неделя похода. Люди, не встречая серьезного сопротивления, расслабились: более двухсот хайтов за раз никогда еще здесь не встречали. В народе крепла уверенность, что Хайтана оказалась колоссом на глиняных ногах. Все – враг разгромлен, осталось добить остатки и топать домой.

Конница восточников попалась в достаточно грамотно поставленную засаду.

Сперва они не поняли, что это засада, – просто в одно не слишком прекрасное утро обнаружили, что к захваченному поселку, в котором они расположились на ночлег, подбираются шеренги вражеской пехоты. Пехоты рыцари не боялись. Облачились в доспехи, сели на коней, взялись за пики, весело помчались на врага. Пехота хайтов не умела держать удары латной конницы, но это им и не потребовалось. Лишь только восточники завязли в ее рядах, показались фраки – страшнейшие всадники хайтов.

Андрей попытался узнать, чем именно так страшны эти создания, но Сергей в ответ наплел столько всего, что, если верить его словам, фраки представляли собой нечто вроде тяжелого танка на конских ногах. Вооружен этот танк несколько нестандартно: механизированным агрегатом для отсечения голов и конечностей всем, кто окажется в радиусе сотни метров от всадника.

Фраков восточники боялись.

Рыцарская конница была сметена, смешана с грязью и втоптана в заснеженную почву зимней степи. Жалкие остатки смогли спастись, пробив себе путь через массы пехоты. Потрепанные восточники вернулись к остальной армии, принеся плохие новости.

Новости эти привели к разброду в рядах союзников. Дело в том, что многие рыцари наверняка попали в плен – это были далеко не последние люди в феодальном сообществе восточных королевств. Уцелевшие требовали немедленно нанести ответный удар, чтобы освободить своих «VIP-персон». Главнокомандующий армии землян – правитель северян Монах, наотрез отказался выдвигаться навстречу противнику. Он предпочел встретить его на подготовленной позиции, справедливо указывая на опасность, исходящую от большого количества фраков.

Увы, восточники не вняли ни голосу разума, ни его уговорам. Бросив землян, они самостоятельно выступили навстречу угрозе. Монаху ничего не осталось делать, как повести свое войско следом, иначе противник мог бы разгромить армии союзников поодиночке. Но в тот момент даже он не верил, что хайты подготовились к бою очень серьезно.

В пологой долине безымянной речушки разразилась самая страшная битва за всю историю злоключений землян в этом мире. Южане Кругова, островитяне и северяне выставили более полутора тысяч солдат. Около трети имело примитивное огнестрельное оружие, еще сотни четыре были с луками и арбалетами. Кроме того, наличествовала и артиллерия: девять пушек и парочка полевых баллист. У восточников оставалось двести с лишним всадников и около двух с половиной тысяч пехотинцев. Если всадники являлись достаточно серьезной силой, то о пехоте это сказать было трудно. Большинство пеших ратников простые крестьяне, оторванные от сохи, – стеганые куртки, кожаные шлемы, легкое копье и плотницкий топор за поясом. Основная задача таких вояк в походе простая: они занимаются обозной работой, обустройством лагерей и обслуживанием своих рыцарей. Кроме них было сотен семь серьезных головорезов: феодальных замковых стражников, королевских пехотинцев и просто наемников-профессионалов. Эти были неплохо экипированы и вооружены, да и опыт военный у большинства имелся.

Сколько воинов выставила Хайтана – неизвестно. Сергей, путаясь в цифрах, уверял, что одних фраков было не меньше двух тысяч, но время от времени намекал, что сам стоял в не слишком удобном месте, чтобы хорошо все видеть, да и не обучен был подсчитывать число противников в строю. В одном он был почему-то уверен твердо: их было невероятно много – столько их еще никто никогда в одном месте не видел.

В начале боя рыцари восточников ложной атакой смогли оттянуть на себя большую часть фраков и увели их за собой в степь. На оставшуюся пехоту восточников и землян навалилась лавина вражеской пехоты. Метатели дротиков – триллы, те самые, которых Андрей обзывал дистрофиками, и раксы – похожие на обезьян гиганты с секирами. Артиллерия и мушкеты имели неплохие шансы остановить эту орду, но тут люди столкнулись с кое-чем новеньким – такого они еще не видели.

В передних рядах вражеского войска двигалось нечто непонятное. Сергей, описывая это, сравнивал увиденное с гигантской черепахой, движущейся по земле с помощью многочисленных щетинок. Размером эта штука была метров пятнадцать и в высоту метров пять. Хайты, попав под артиллерийский обстрел, остановились, и «черепаха» ползла дальше самостоятельно – в одиночестве.

Артиллеристы, справедливо усомнившись, что эта штука направляется к ним с дружескими намерениями, открыли по ней беглый огонь. Увы, ядра бессильно отскакивали от прочного панциря, не причиняя урона. Разогнавшись до скорости спортсмена-велосипедиста, «черепаха» налетела на ряды человеческой пехоты.

Люди перед ней быстро расступились, как бы приглашая ее следовать в дальние дали, куда-нибудь за горизонт, к глубоким омутам Фреоны, но не тут-то было. Там, где у порядочной черепахи располагается голова, у этой твари было какое-то ее подобие. И из этого «подобия» в людей ударили зеленоватые струи тяжелого газа. Те, кто попал под эту химическую атаку, о бое больше не помышляли – надрывно кашляя и пачкая снег кровью, они на четвереньках расползались в разные стороны. Сергею издалека показалось, что они к тому же еще и ослепли: совсем не смотрели, куда двигаются, – многие даже прямиком к хайтам поползли.

«Черепаха» практически мгновенно смяла центр армии. Вражеская пехота тут же возобновила атаку. Залпы мушкетов нанесли им страшный урон, но не остановили – вслед за страшным чудовищем они вломились в ряды союзников, начав разрезать человеческое войско пополам.

От полной катастрофы спасли артиллеристы: они, рискуя угодить под газ, практически в упор выпустили несколько ядер по монстру. Очевидно, залп вышел удачным – тварь получила повреждения. Нет, она не остановилась, она продолжала двигаться и атаковать, только вела себя при этом будто слепая. Людям повезло: «черепаха», потеряв ориентацию, развернулась назад, пошлепала по рядам хайтов, щедро поливая их своей смертоносной гадостью.

Увы, к тому моменту войско людей уже было разделено на две части. Рубились врукопашную, простора для пальбы из мушкетов не было. Централизованное командование тоже потеряно. Военачальник островитян, Олег, спасая положение, повел свой отряд выше по долине, к крутому склону. С собой он забрал и артиллерию. Пушки после выстрела отгоняли вперед, по ходу движения, там быстро перезаряжали и, пропустив войско мимо, опять палили. Так, под прикрытием артиллерийского огня, островитяне ухитрялись не подпускать к себе наседающих хайтов. Артиллерийская картечь, по словам Сергея, валила хайтов сотнями. Тех, кто ухитрялся прорваться через этот картечный ад, останавливали мушкетеры.

Враги будто обезумели – упрямо наседали на островитян, почти оставив в покое остальные отряды. Очевидно, их сильно бесили пушки – наверное, сильно обиделись из-за той неприятности, что произошла с «черепахой». Это позволило остальным отрядам землян и восточников более-менее эффективно начать отступление в том же направлении. На крутом склоне была возможность вновь сгруппироваться и, отбив пехоту, начать организованное отступление к Фреоне. Если вернутся фраки, им будет нелегко атаковать людей снизу вверх, а вот картечи самое раздолье при этом будет.

В этот момент Сергей попал в плен. Точнее, он споткнулся, упал, и сверху на него навалилось чье-то тело. Попытался выбраться и потерял сознание от сильного удара по голове. Что это было, он так и не понял. Когда очнулся, по полю, усеянному телами и брошенным оружием, бродили шеренги триллов, выискивая живых. Заметив его, они загнали безоружного парня в группу таких же бедолаг, после чего поход по земле Хайтаны он продолжил уже в качестве пленника.

То, что произошло на поле боя дальше, он знал лишь по рассказам других пленников, которым повезло увидеть большее. Но Андрея устраивала и такая информация, не из первых рук – слушал он по-прежнему внимательно. Островитяне вроде бы сумели хорошо закрепиться на склоне, став ядром нового построения войска. Бежать было некуда – с пехотой врага, дышащей в затылок, не особо побегаешь. Дружными усилиями хайтов отбросили назад.

После этого начали отступление. Скорее, даже не отступление, а попросту слабо организованное бегство. Бросили обоз, бросали тяжелое оружие, бросали раненых и не хоронили убитых и умерших. Все это при постоянных наскоках фраков, спастись от которых помогало лишь огнестрельное оружие. Пороха оставалось все меньше и меньше, силы таяли, люди ели павших лошадей. Островитяне наконец отказались продолжать драп и заняли оборону в захваченной в начале похода крепости. Остальные этому только обрадовались: понадеялись, что фраки остановятся здесь и, пока не захватят крепость, преследование не возобновят.

Увы, расчет не оправдался. Фраки напали снова, и на этот раз пушек у людей не было – все остались у островитян. После кровопролитного боя выжившие разделились на множество мелких отрядов и продолжили бегство уже отдельными группами. Многие при этом попали под удары противника. Кое-кто, возможно, добрались до своих земель без приключений – на это указывало отсутствие пленников из некоторых отрядов. Так же не встречалось пленников островитян, кроме тех, кто, подобно Рите, попал в плен в начале разгрома.

Или у них в итоге все окончилось хорошо, или просто пути Сергея не пересеклись с пленниками оттуда.

А может, и вообще все гораздо проще оказалось: пленных не было – обида на артиллерию вылилась в поголовную резню. Хотя Сергей не сомневался, что полностью разделаться с землянами хайты не смогли. Максимум выгнали их со своих земель. Да и на новые нашествия у них вряд ли хватит сил: уж слишком велики были потери.

Андрея заинтересовал эпизод с загадочной «черепахой», и он попытался выяснить подробности. Увы, Сергей был от нее далековато, детали не рассмотрел, да и не до разглядываний было. Он даже не мог точно сказать, было ли это живое существо или механизм. Еще добавил, что те из пленников, кто попал под действие зеленого газа, долго не протянули – умирали они в страшных мучениях, выкашливая куски гниющих легких.

Дальнейшая судьба Сергея чем-то напоминала судьбу Андрея и его спутников. Их погнали на запад, в глубь Хайтаны. Пленники были этим недовольны: известно, что люди, которых угоняют слишком далеко, назад никогда не возвращаются. Или оттуда трудно удрать, или… Мало ли что там с ними делают?

При любой возможности пленники старались устроить побег. Поначалу у некоторых даже кое-какое оружие в виде припрятанного ножичка имелось – хайты не слишком дотошно обыскивали свою добычу. Да и обыскивали странно: не забирали доспехи и не заставляли их снимать. А под кирасой много чего можно держать.

Сергею хронически не везло – все его побеги заканчивались быстрым возвращением в загон. Лишь один раз ему удалось побродить по степи целых четыре дня, прежде чем его, голодного и замерзшего, не настигла погоня. В тот раз это получилось благодаря тому, что побег был массовым – ушло около десятка и все поодиночке двигались, сразу выследить не получилось.

Как бы он ни стремился назад, на восток, его все дальше и дальше уводили на запад. Конечная цель пути оставалась неизвестна и пугала своей мрачной таинственностью. Хайты не спешили, мелкие группки пленных сгоняли в один загон, пока не набирался приличный отряд, и уже потом толпой их гнали дальше. Через пару дней могли вновь разделить, разведя людей в разные стороны, чтобы в итоге опять оставить в пыльном поселке в ожидании нового сбора. Иногда в ожидании такого сбора приходилось сидеть в загоне по месяцу и более. Пленники обменивались новостями, отсыпались, строили планы новых побегов и заводили полезные знакомства.

В одном из таких загонов Сергей познакомился с Ритой и Лексом. Рита, по его словам, была личностью легендарной и известной не только среди островитян. Прославилась она в первые дни пребывания в этом мире, сумев захватить у хайтов целый корабль. История с захватом, правда, была несколько мутноватая: Сергей сильно путался и противоречил сам себе. Но одно несомненно – благодаря этой амазонке островитяне обзавелись настоящим кораблем. В дальнейшем они на нем совершили несколько удачных плаваний на юг, торговали там с тамошними аборигенами. По словам парня, благодаря этой торговле островитяне смогли круто подняться и стать одним из центров объединения землян.

Сколько Рите лет, Сергей не знал (а Андрею это было очень интересно), но знал, что мужа у нее до сих пор нет и она вечно лезет во все заварушки. В зимнем походе Рита вообще была единственной особой слабого пола – война не женское дело. Восточники даже обозных шлюх оставили на левом берегу Фреоны, опасались тащиться с ними в Хайтану.

Островитяне ценили военные умения Риты настолько, что поставили ее командовать целым отрядом. Отрядом непростым – нечто вроде местного спецназа. Группа ловких бойцов в легких доспехах и с лучшим оружием первой оказывалась на стенах вражеских крепостей, устраивала диверсии, проводила разведку.

Риту уважали даже восточники, а при их отношении к женщинам этого добиться непросто.

Сергею повезло – с такой спутницей у него был шанс на удачный побег. Сам бы он больше бегать не решился, надоело огребать тумаки после поимки и жевать траву в скудной степи. Сговорившись с остальными пленниками, они во время очередного перехода в новый загон дружно рванули в разные стороны. Первоначально в их группке был еще один парень, но во время побега его ранили дротиком, и он остался лежать возле дороги, зажимая ладонями пробитое бедро.

От рассказов Сержа у Андрея голова кругом пошла. Столько новой информации… Яркая жизнь, наполненная непрерывной борьбой за выживание и войнами с врагами. Изобретательность загнанных в ловушку землян поражала: за пару лет они смогли обжить земли, в которых аборигены боялись показываться без серьезной армии. Наладили хозяйство, занимались торговлей, вооружили армию и речной флот, устраивая грандиозные сражения на суше и на водах огромной реки. Как же это все не похоже на жалкое прозябание уцелевших пассажиров…

Андрею и его спутникам просто не повезло – самолет унес их слишком далеко от человеческих земель. Их угораздило попасть в глубь Хайтаны – прямиком в лапы врагов.

По словам Сергея, отсюда возврата нет – слишком далек и опасен путь.

Но надежда умирает последней…

* * *

Дневной переход прошел без происшествий. Пару раз попадались подозрительные следы, но Лекс, будучи до армейской службы охотником, заверил, что хайты там прошли давненько. Заброшенных поселков тоже не попадалось, не прибавилось и еды – все те же редкие суслики да ящерицы. Правда, несколько раз видели зайцев, но эти шустрые создания близко не подпускали – едва люди подходили к их укрытиям, сразу задавали стрекача.

Зато не было ни малейших проблем с водой: отряд пересекал балку за балкой, и почти в каждой по дну струился ручеек. В одном месте даже попалась чуть ли не речка – двухметровый полноводный поток. По берегам здесь росли кусты и деревья, на склонах хватало земляники и щавеля, а на песке вертикально вздымались стрелки дикого лука. Андрей даже разглядел мелких рыбешек, снующих в воде, и мгновенно загорелся желанием остановиться здесь для долгого отдыха с последующим ночлегом.

Но Рита, осмотрев окрестности, прямо не возражая против его решения, показала ему красноречивые следы: многочисленные пеньки от срубленных деревьев и кустов да разный мусор по берегам – кусочек выделанной кожи, обугленные деревяшки. Их явно принесло сверху, скорее всего там, у воды, располагается поселок аборигенов.

Очень хотелось остаться здесь, но еще больше не хотелось попасть в плен. А может, и не в плен: неизвестно, что с ними сделают, если узнают о гибели восьми воинов. Так что, собрав волю в кулак, пришлось вести людей дальше, не задерживаясь в этом чудесном оазисе. Народ, понимая, что так будет лучше, с тоской оборачивался назад, урчанием недовольных желудков комментируя расставание с дарами богатой долины речушки.

Жалкие крохи трофейной еды, слопанные утром поспешно, среди окровавленных тел врагов и друзей, полноценным питанием назвать было нельзя, тем более если учесть постоянное голодание последних дней. Аборигены, к сожалению, в своих мешках тащили слишком мало продовольствия. Хватит вечером сварить жиденькую похлебку, а потом опять ждать манны небесной придется.

Кстати, будет теперь чем хлебать эту похлебку. Кружек и мисок пока не предвидится, но зато появились ложки. Мастеровитый Лекс на каждом привале мастерил их из бронзовых чешуй, содранных с доспеха убитого ракса, и веток, нарезанных возле речушки. Восточнику эта работа доставляла явное удовольствие, он до ушей при этом улыбался.

У каждого свое хобби – если человеку нравится мастерить ложки, то почему бы и нет?

На ночлег расположились в узком, но глубоком овражке. На дне его бил маленький родничок, рядом с водой, чуть выше по склону, протягивалась ровная площадка – будто речная терраса. Как раз хватит десятку человек расположиться. Из минусов лишь отсутствие деревьев и больших кустов: придется для костра собирать мелкие ветки и траву. Зато можно не опасаться враждебных глаз – в глубоком овраге огонь можно разводить безнаказанно, со стороны будет незаметно.

Не дав людям даже присесть, Андрей приказал мужчинам заготавливать топливо для костра и траву для лежанок, а женщин послал на склоны оврага поискать листья щавеля, пока еще не стемнело. Ему понравилось, что даже независимая Рита восприняла его слова серьезно и беспрекословно поплелась за остальными женщинами.

На ужин сварили остатки трофейных продуктов: кинули в котел каменно-твердые полоски вяленого мяса, раздавленных высушенных рыбешек, крупу, какие-то вялые корешки, напоминавшие белую морковь. Туда же кинули и собранный женщинами пучок щавеля, а Рита сыпанула жменю какой-то подозрительной трухи. На немой вопрос товарищей ответила подробно:

– Это травка такая, душистая, вроде черного перца. Вкус гораздо приятнее будет. Не переживайте, не отравитесь.

– Рита верно говорит, – поддержал ее Серж. – Степной перец, кстати, и от желудка помогает. У кого понос или боли сильные – это лучшее средство.

При таком образе жизни проблем с желудком не может быть лишь у того, у кого желудка нет. Так что инициатива Риты была воспринята коллективом благосклонно.

Похлебка получилась жидковатая. А с чего ей быть жирной? Десять человек сгрудились вокруг котла, торопливо работая ложками. Это было нелегко: толстых, конечно, среди присутствующих не было, но, даже встав к посудине боком, люди сплелись в сплошное плотное кольцо. Лишь Рита будто аристократка устроилась – зачерпнула себе порцию шлемом и спокойно хлебала, присев в сторонке.

Теплая похлебка, наполнив желудки до краев, создала ощущение ложной сытости. Усталых беглецов разморило, все лениво разлеглись вокруг костра. Топливо не жалели, пусть горит без остатка, все равно завтра ничего кипятить не надо будут – ведь есть больше нечего.

Андрей, все еще не насытившийся рассказами Сергея, решил хоть немного его попытать перед сном. Да и приятно поболтать у костра.

– Сергей, а у вас там, где вы живете, кто всем командует? Вы себе выбираете начальника или как?

– По-разному везде. У северян Монах. Он, считай, царь там. Сам и судит, и управляет, и армией командует – везде ухитряется успевать. Поначалу он сильно лютовал, сбивая там народ в кучу. Даже на кол сажал людей – за малейшую провинность в зад кол приказывал заколачивать. Может, и верно: он быстро смог отпор дать хайтам. Там, на севере, с ними много проблем – Хайтана ведь сразу на противоположном берегу начинается. Разброд надо было быстро пресекать. С тех пор он у них вроде диктатора и остался. У островитян не так все. Там сперва Олег рулил. Но потом почему-то командовать стал Добрыня – подвинул его. И выборы там какие-то вроде бы проводились. Но так… не выборы, а балаган вышел – и так всем понятно было, кто победит. Добрыня там тоже вроде царя-батюшки, но без живодерства руководит – спокойный он. Да и в спорных вопросах есть суд, который не подчиняется ему, и решения суда Добрыня должен уважать. Вроде бы было раз, что кто-то кого-то там прибил, и Добрыня велел одно, а суд другое. В итоге выполнили приказ суда. Хотя я точно не уверен. У нас в лесах тоже свой царек имеется – Кругов. Только по сути он лишь военный руководитель, и плюс ему полностью подчиняется самый большой наш поселок. Во всех других поселках свои начальники, их жители сами выбирают. Для каждого поселка назначен единый налог. Но его размер может увеличиваться, если поселок выставляет слишком мало воинов для армии при войне. Если плохо их вооружает, тоже могут увеличить. Потому у нас и невыгодно мелким поселением жить. Те, кто живет в одиночку, на хуторках, все равно формально привязаны к какому-нибудь поселку. Кто не согласен с налогами, может катиться на все четыре стороны. Но уходят мало – кто хотел, тот сразу ушел. Остались надежные люди. Да и куда идти? Везде то же самое, если не хуже.

– Налоги? Так у вас деньги есть?

– Ну своих нету. Ходит у нас немного монет восточников и южан, но так… несерьезно… Налоги у нас воском платят. Медом тоже можно или рыбой. Но рыбой невыгодно, чуть ли не тонны приходится перетаскивать. Фреона богатая река, и рыбы в ней полно, так что дорого она не ценится. Охотники еще по зиме пушнину разную бьют – лисиц, куниц, белок. Есть бобры и речные нерпы, выдры попадаются, ондатры и нутрии – у них тоже мех ничего. Я одно время норок ловил, ох и вонючее же это дело! Вот эти меха на налог хорошо идут, не хуже воска.

– А воск у вас откуда?

– С воском нам повезло, – с явным оживлением заговорил Серж. – У нас в лесах полно пчел, чуть ли не в каждом дереве дупло, забитое сотами. Преувеличиваю, конечно, но их действительно много. На наших землях самые большие пойменные леса – таких больше нигде нет. А пчелы местные такие места обожают. На первых порах мы диких пчел грабили, а потом начали ловить их при роении, помещали в свои колоды. Да и старые семьи перетаскивали к себе: работа та еще с ними – эти гады, когда злые, залезут к тебе, как ни укрывайся. Вот потому я такой здоровый и красивый – пчелиного яда нахватался. Он ведь очень полезный.

– Да уж… Я бы вряд ли сумел пчел разводить…

– А кто сумел бы вот так, с бухты-барахты, ничего не понимая? Я до того, как сюда попал, мед только в банках видел. Нашлись умелые мужики, научили других. И пошло дело. Местные ведь, оказывается, пчеловодством вообще не занимаются – тупо собирают соты у диких пчел. В их краях народу много, диких семей не хватает уже давно, да и забор неграмотно проводят, губят пчелок. До пасек они у себя еще не додумались. Так что воск и мед с руками готовы отрывать – сколько им ни дай, все мало. Пока у нас все больше в колодах рои держат, но и ульи уже приловчились делать приличные – с ними вообще красота. Кругов это дело быстро под свой контроль поставил, ведет с восточниками торговлю. Потом смотрит, кому чего не хватает, и подкармливает товарами – ткань дает, зерно, коз и свиней, кур и гусей, оружие, посуду. Овец тоже дает, коровы появились, лошади есть. Чем больше ты ему одно место вылижешь, тем больше получишь. Так что явной оппозиции у нас нет. Да и смысл менять шило на мыло? Появится Круг номер два – какой толк от этой перестановки? Демократии здесь вообще нет и не будет, наверное. Пока парламент решит, сколько солдат посылать в бой, к ним уже ворвется толпа раксов. Одна голова должна быть – иначе здесь выжить не получится. А пчелам и вовсе безразлично, демократия у нас, или диктатура, или какой-нибудь сатанинско-гомосексуальный фашизм. Если бы люди вкалывали, как они, все бы в золоте купались. С утра до вечера жужжит пчелка – нектар таскает. Мало того что себя должны обеспечить, так еще и нахлебников вроде нас.

Голос Сергея при словах о насекомых опять начал наполняться нездоровым энтузиазмом – становилось очевидно, что пчелы были для него крайне важной темой, чем-то близкой к смыслу жизни.

– Мне бы раньше кто сказал, что я будут их разводить, не поверил бы. Боялся их как ос или шершней. А ведь зря, пчела просто так тебя не тронет, а если ужалит, так сам в этом и виноват. Незачем ей просто так человека жалить – после этого ведь бедняжка помирает. У меня сейчас пять колод и четыре улья своих, и я вам честно скажу, ульи один другого лучше, а от колод надо отказываться. Лучше уж заплатить мастерам и позабыть про возню с этими бревнами, чем потом с ними корячиться. Меду накачал – на полпоселка хватит. Летом, конечно, повозиться пришлось с ними, пока привык к этому делу, пока научился вывозить на нужные поляны… Времени много ушло… Давилку свою хотел сделать, да потом подумал: а на фига мне она? Я же не бомж беспризорный, при большом поселке живу, уж где подавить всегда найдется. А осенью еще получил сироп от Круга, в обмен на мед и воск. По плавням тростник растет со сладковатыми стеблями – мы его сахарным называем. Сахара из него никто еще не добыл, но патока получается знатная. Вонючая, правда, люди ее не жрут, только на брагу пускают и самогон, но на подкормку пчелкам пойдет. Осенью я их подкормил, а как пошли морозы, опустил ульи в омшаник. И сразу призвали меня для похода в Хайтану. Как там мои пчелки теперь? У чужих людей ведь остались… Надеюсь, все у них хорошо. Вернусь, и они пожужжат мне радостно. На роение не попал уже, конечно, и ждать теперь придется до следующего года, ну да ладно – и девяти семей пока хватит. А уж на будущий год я развернусь, десятка три котов[17] поставлю – места знаю верные.

– Слушай, пасечник, ты скажи, а северяне и островитяне чем налоги платят? Тоже воском и медом?

– Не, у них не так все. У северян народ разбит на коммуны, по роду занятий и месту проживания. Каждой коммуне указан вид налога, его объем и сроки выплат. Если ты рыбак, то рыбой снабжаешь гарнизон в ближайшей крепости. Охотник дает мясо и шкуры, кто с земли живет, тот отдает зерно и овощи. Мастеровые мужики изделия по заказу делают: что Монаху надо, то им и заказывают. По слухам, дерут с них по три шкуры, но народ особо не жалуется – все к ногтю придавлены. Кто сильно недоволен, те сбегают часто. Хотя мастеровым этот путь закрыт: Монах договор составил, чтобы их не принимали ни мы, ни островитяне, и запретил специалистам бегать. Если поймают, шкуру спустят. У островитян проще: как при коммунизме живут – все пашут и ни у кого при этом ничего нет. Пока что этот номер у них проходит – при постоянной угрозе деваться просто некуда. Но уже в прошлом году послабления были и у них: крестьянам, живущим отдельно, выдавали семена и назначали единый налог зерном. И у них тоже пчел разводят – есть хорошие поляны цветочные, и лип хватает, и узкий лес по пойме идет. Гречиху вроде бы у местных покупали – это вообще не мед, а песня получается.

Серж, хитро повернув тему к любимым пчелам, опять нездорово оживился. Сбить его с этой темы уже не удалось. Андрей так и заснул под нескончаемые рассуждения о котах со смазанными прополисом летками, о старых матках и о тактике подсовывания проблемным семьям чужого приплода.

### Глава 10

На текущую воду можно любоваться бесконечно. Особенно если точно знаешь, что тебя впереди ожидает адское пекло.

Эх, будь Добрыня подобрее и полностью соответствовал своему редкому имени, не послал бы он сюда уважаемого горного инженера, адмирала и полководца (в одном лице). После того что Олег проделал, положено в оплачиваемый заслуженный отдых посылать на курорты, навешав перед этим орденов и обеспечив бесплатным молоком. Мало того что отряд в считаные дни разобрался с горными людоедами, мало того что обнаружили ртутную руду, так эту киноварь им сами людоеды и доставили.

Целых двадцать корзин киновари. Олег, отпустив пленных, велел им передать своим вождям, что люди отсюда уйдут, только если получат камень для красной краски. И чтобы не выглядеть рэкетиром-нищебродом, впридачу пятьдесят свиней и столько же коз потребовал. В противном случае поклялся, что не уйдет отсюда, пока не сожжет все селения и не убьет последнего каннибала.

Дикари перед лицом опасности позабыли про былые разногласия: двадцать корзин в лагерь принесли ваксы разных племен, среди них были и местные, и те изгои, которых вождь раньше держал за рекой. Олег через них передал Твнкилду неприятные новости, заявив, что тот каждое лето и каждую зиму должен приносить столько же киновари к мосту. Цифру эту он назвал после согласования по рации с химиком Ломом необходимых объемов поставок. Назвал с запасом, пусть лучше в четыре раза больше будет, чем не хватит. Судя по всему, ртутной руды у них много, раз так быстро собрали.

Твнкилду предстояло сделать выбор: или наплевать на требования землян, или выполнять. В первом случае он рисковал увидеть на своей земле злых островитян со смертоносными мушкетами. Во втором случае, потеряв несколько жалких корзин с рудой, он получал нечто большее – целые полгода жизни без нежелательных гостей.

После всего случившегося на его месте даже полный идиот выбрал бы второе.

Само собой разумеется, что Твнкилду помимо прочего передали пожелание никогда не видеть ни его самого, ни его подданных за пределами горной страны. Граница, за которую им не рекомендовали переступать, пролегала по той самой реке с мостом.

Жаль, конечно, что Олег сам не взглянул на месторождение, ну да ладно, может, когда-нибудь еще посмотрит. Нагло требовать прогулки не хотелось, как-то несолидно для могучего завоевателя копаться в развалах сырья для банальной краски.

Олег, стоя на берегу небольшой реки, вновь предавался воспоминаниям. Здесь он уже бывал два года назад, когда, выбравшись из пещеры каннибалов, шагал по лесу неизвестно куда, а именно в сторону понижения рельефа. Сперва его путь пролегал по берегу ручья, а потом уже добрался до долины этой реки. Где-то ниже их группа поставила лагерь и собрала плот. И там им пришлось столкнуться с тварью, вышедшей из жаркой печи Гриндира.

Человек, никогда не заходивший в аномальную пустыню, не поверит, что в пяти минутах ходьбы от этого симпатичного лесистого берега, поросшего раскидистыми дубами, располагается исполинская металлургическая печь, дышащая жаром. Олег, увидев Гриндир впервые, не мог поверить своим глазам. А уж когда зашел туда, окончательно понял, что здесь дело очень нечисто. Даже профессиональный бедуин не выдержал бы в этом жаре и нескольких часов.

Ему в тот раз удалось даже обнаружить останки группы несчастных, сгинувших в Гриндире. Такие находки, по словам Мура, там не редкость. Веками люди пытаются пробираться в этот раскаленный ад, мечтая озолотиться на его сокровищах – сидах. И не только люди – алтанак ваксов не считался алтанаком, если у него не было волшебного амулета с невзрачным кристаллом. Множество опасностей караулят искателей сокровищ пустыни. Те, кого настигла смерть, мумифицируются там в считаные дни и могут лежать веками, пугая своими останками новых смельчаков.

Олег, изучая захваченные островитянами у ваксов сиды, так и не понял, что это такое. Вытянутая пятиугольная призма, с одного торца плоская, с другого увенчана многогранной пирамидкой. Вроде бы по строгим законам кристаллографии такая форма невозможна: пятигранных призм в природе не бывает. Искусственные? Если это так, то кто их может производить в пустыне? Твари, подобные той, что напала тогда на их лагерь? На вид она была не слишком сообразительная для подобного… Или это продукт биологических процессов?

Неизвестно. Но если биология поработала, то очень странная, сильно отличающаяся от привычной.

Сиды были ценны своими уникальными свойствами. Поначалу землянам, особенно выросшим на фантастике и фэнтези, это показалось настоящей магией. Лекарь, вооруженный амулетом с хорошим сидом, способен был отрастить раненому новый палец или рассосать катаракту, не прикасаясь к глазу. Одно движение руки, и пропадала зубная боль, а роженица улыбалась при родах. Алтанак ваксов без видимых усилий и хитроумных дополнительных приспособлений создавал на ладони шар из раскаленных докрасна, мельтешащих искр и посылал этот зажигательный «снаряд» в цель. Для этого ему нужен был сам сид и какая-нибудь деревяшка. Или мог вызвать столь яркую вспышку, что даже днем перед глазами темнело. А еще можно было обмениваться мыслями, передавая друг другу знания с невероятной скоростью, правда, доступно это было не всем – у каждого человека была как бы своя «частота», и «резонировать» он мог лишь с теми, у кого она такая же, в противном случае результат мог быть непредсказуем. Хотя иногда, бывало, и удачно получалось: благодаря «несовместимости» со стариком Млишем Олег случайно выучил кучу местных языков. Но из-за этого тогда рассыпался отличный сид. Учитывая их колоссальную стоимость – настоящая катастрофа.

Магия чистой воды.

Но если копнуть глубже… Нет, просто странное явление – никакой мистики. Похоже на источник энергии, изменяющий вокруг себя физические законы нашего мира. При некоторой тренировке любой мог научиться делать с помощью сидов простейшие вещи, например, с их помощью можно быстро и качественно структурировать металлические заготовки, придавая им нужные свойства. Алик в своей мастерской-лаборатории благодаря этому уже вплотную подошел к созданию высококачественных ружейных и орудийных стволов.

Но на обычные ремесленные работы сиды старались не переводить. «Заряд энергии» камня небесконечен – со временем кристалл начинает тускнеть, становится все более невзрачным, к финалу покрывается трещинами и в итоге рассыпается в песок.

Повернуть этот процесс вспять невозможно: сид – это одноразовая батарейка без возможности подзарядки.

Опытный, хорошо обученный человек мог филигранно распоряжаться энергией кристалла, не допуская ее перерасхода. Для этого необходимо было проучиться несколько лет и потом не забывать держать себя в форме. Олег, интересуясь методикой обучения, узнал, что ничего сверхъестественного в ней нет. Человека просто учили быть внимательным и наблюдательным, кроме этого добавляли некоторые профессиональные приемы. К примеру, лекари, использующие энергию сидов крошечными порциями, работали по механической вибрации камня. Чтобы ощущать ее получше, они стачивали кожу на пальцах, будто карточные шулера на Земле.

Для управления сидом не нужно быть экстрасенсом. Человек, даже взяв его впервые в жизни, спустя несколько минут начинал ощущать его частью тела – кристалл будто присоединяется к нервной системе. Остаются мелочи – научить подключаться к нему быстрее и управлять. Наверное, не намного сложнее, чем обучение инвалида обращению с биомеханическим протезом.

Местный маг-мудрец, потеряв свой сид, становился простым человеком – никаких сверхвозможностей.

С сидом ты не станешь суперменом, но тебе будет доступно то, что для простого человека кажется волшебством.

Однако если подумать…

Паук со своими ноутбуками и мрачной лачугой, оплетенной проводами, казался ваксам могучим шаманом. И кшаргам тоже. И уважали они его не меньше, чем того же Млиша.

У Млиша сид был. У Паука нет.

* * *

Олег понятия не имел, как добываются сиды. Как выдерживать жар Гриндира, он тоже не знал. На Земле пустыню видел лишь по телевизору. У него в наличии имелся один-единственный «эксперт» в этом вопросе – Мур. К сожалению, после расспросов вождя ваксов узнать удалось немногое. Дикарь не умел толково объяснять и лишь запутал своими словами окончательно. Единственное, что было понятно, – троглодиты обязательно брали в пустыню бочонки с водой. Обливаясь ею, они предохранялись от тепловых ударов. Но этой защиты хватало ненадолго – углубляться от края слишком далеко было нежелательно. А жаль, считается, что шансы находок многократно возрастают в глубине Гриндира.

Отряд разведчиков состоял из девятнадцати мушкетеров первого взвода, самого Олега, Мура и десятка его воинов. Вождь ваксов говорил, что этого недостаточно – надо брать побольше солдат. Но у людей было всего лишь двадцать комплектов белой одежды, наподобие бурнусов[18] бедуинов. На большее просто не хватило ткани, но при необходимости ее можно закупить у южан. Именно это одеяние хотелось сейчас испытать. А уже потом совершить переход ниже, к тропе, по которой в Гриндир ходили местные ваксы и залетные отряды хайтов. Раз все стараются проникать в пекло именно там, значит, на то есть причины. Очевидно, в этом месте меньше сложностей с добычей или больше шансов не остаться с пустыми руками. Сразу туда двигаться не стали – ждали, когда от портала вернется группа, посланная в поселок с грузом киновари и перегонявшая заодно трофейный скот. Назад они должны привезти продукты и порох, после этого уже двинуться дальше все вместе.

Вот и решил Олег, пользуясь моментом, устроить испытание пустынной экипировки.

Отряд, двигавшийся к границе Гриндира, выглядел для здешних мест несколько экстравагантно. Люди издалека были очень похожи на солдат в зимних маскхалатах – на фоне летней зелени выходило оригинально. Практически голые ваксы, шагавшие с ними вперемешку, вносили некоторый диссонанс, как и их секиры на фоне мушкетов. Олег понял, что переодеваться в пустынную одежду надо было наверху, преодолев склон гряды, поросший лесом и кустарниками. Ветки так и норовили влезть в складки одежды, задирали, цеплялись. Бедуинам в своих пустынях хорошо – там такого безобразия не бывает.

Наверху крупная растительность исчезла – как отрезало. Лишь жалкие пучки чахлой травы жались среди камней. Противоположный склон спускался полого, ровным скатом. Метрах в ста исчезали последние признаки нормальной жизни и начинался сам Гриндир.

Голая красноватая пустыня, практически ровная, лишь вдали, будто курганы, вздымаются низенькие конусовидные холмы. Корявые кусты, кое-где выбивающиеся из глинистой почвы, лишены листьев и столь же красны, как и вся пустыня. Зато чахлая трава, пробивающаяся вокруг них, ядовито-желтая.

Все как в прошлый раз, ничего с тех пор не изменилось. Олег, правда, забредал в пустыню не здесь, чуть восточнее, но разницы сейчас не заметил. Разве что в этом месте не было останков неудачников, нашедших смерть на границе этой колоссальной топки.

Вздохнув, Олег достал из рюкзачка пластиковую бутылку с водой, чуть приоткрыл, поднял, направил тонкую струйку себе на макушку:

– Давайте, ребята, устроим себе небольшой дождик. Мур говорит, что без таких водных процедур нам в этой топке будет тяжеловато.

Бойцы дружно полезли в рюкзаки, с шутками и подначками начали обливаться. Белоснежные бурнусы, прежде развивавшиеся свободно, после такого варварства превратились в жалкие обвисшие тряпки, прилипшие к коже. Ваксы тоже раскрыли свои бочонки, аккуратно, сберегая воду, облили друг друга. Одежды на них практически не было – лишь набедренные повязки, но зато на коже хватает растительности – вот ее-то и надо пропитывать влагой.

Первый шаг на почву Гриндира был шоком. Только что твое лицо ласкал нежный летний ветерок, по мокрой коже бегали холодные мурашки – и вдруг… Один шаг, и ты в доменной печи. Конечно, это преувеличение – здесь не столь жарко, но первое впечатление именно такое.

Слишком резкий контраст – будто одним шагом из Антарктиды в полуденную Сахару попал.

Бойцы, преодолевая невидимую границу, испытывали сильные эмоции – мало кто сдерживался от изумленного крика или грязного ругательства. Мокрая одежда нагрелась почти мгновенно, вода с ткани испарялась с дивной скоростью, от людей струйки пара начали подниматься. Кроме того, нос сильно раздражало какой-то ядреной кислятиной. По-видимому, от этого запаха во рту появился сильный привкус металла.

Олег поднял голову, уставился в небеса Гриндира. Лучше бы он этого не делал – в горле застрял изумленный крик. Неба здесь вообще нет – коричневый туман клубится высоко над головами, будто где-то там пыльная буря бушует. И солнца не видно. Тогда откуда такой жуткий жар? Лучше об этом не задумываться, здесь и без того хватает причин для того, чтобы свихнуться. Любой гений-ученый немедленно сбрендит, сделав один роковой шаг, отделяющий нормальный мир от этого раскаленного абсурда.

Сглотнув внезапно загустевшую слюну, Олег обернулся к обливающемуся потом Муру:

– Ну и где здесь ищут сиды?

Вакс, подняв руку, указал куда-то вдаль.

– Вон там. Холмы видишь? Это логова стеклянных пауков. Они делают свои гнезда возле больших луж. В лужах кипит синяя грязь. Ее надо черпать бочкой, в которой дно обтянуто сеткой из волос. И, бывает, попадаются сиды. А еще много сидов есть в логовах пауков. Но туда лезть нельзя – умрем быстро. Но может повезти, найдется пустое логово, где все пауки умерли. Тогда получается украсть много сидов.

– А там они в чем? Тоже в грязи?

– Друг Олег, этого я не знаю. Я слышал, что когда-то, очень давно, наши воины нашли в таком логове много сидов. После этого наш народ стал могуч и мы покорили всех соседей.

– Вы добывали сиды именно в грязи всегда?

– Да. Но мне ни разу не попался. Тот сид, что сейчас у меня, дал мне отец. Он вырезал его из мелкого стеклянного паука. Воинам удалось его поймать и вытащить на веревках из Гриндира. Потом они его утопили в озере. Плохой оказался сид, он был сразу маленьким, а сейчас стал мутным.

– Так эти кристаллы еще и в пауках есть?!

– Сиды? Да, сиды есть в стеклянных пауках. А еще они есть во всех чудовищах, которые здесь живут. Они у них в глазах или на середине лба – между глазами.

– Мур! Ну ты даешь! Из тебя всю информацию надо калеными клещами вытаскивать! Что же ты раньше мне это не рассказал!

– Так ты про чудовищ не сильно ведь расспрашивал. Да и зачем тебе это знать? Легче вычерпать огромное озеро грязи, чем убить одного стеклянного паука. Мне кажется, что от его каменного тела будут отскакивать даже ваши свинцовые пули. Это страшные чудовища. Демоны Гриндира. Хотя в Гриндире и без них все страшно. Здесь даже трава может убивать.

– Я знаю, где валяется туша одного местного монстра. Это недалеко отсюда, на обычной земле.

– Как хорошо! Жаль, что ты это раньше не сказал, мы бы уже добыли из него сид!

– Жаль, что ты, друг мой Мур, не рассказал сразу, что сиды в них есть!

– А что за чудовище?

– Ну… Видел в озерах тритонов? Скользкая тварь вроде помеси ящерицы и лягушки?

– Видел. Мы на них сомов ловим.

– Вот примерно такое чудовище было. Как тритон. Только размером побольше коровы.

– А! Это ргах! Знаю! Если ргах на тебя посмотрит, ты превратишься в камень. И он высосет из тебя дух. Страшное чудовище. Я не слышал, чтобы кто-то его убивал. От чего он умер?

– Не на того посмотрел…

– Друг Олег, я тебя не понял.

– Мур, мы сюда что, болтать заявились? Давай пройдемся вдоль границы хотя бы с полкилометра. Мне надо проверить, выдержат ли этот жар мои ребята.

– Здесь мы ничего не найдем. И чудовищ не увидим. Они не любят бродить возле края.

– Странно… Тот ргах вообще вышел из Гриндира и спокойно шастал по нормальной земле.

– Ргах может. Ргахи любят выходить. Из-за ргахов никто не селится рядом с Гриндиром.

Бурнус почти высох, и Олег, не жалея воды, облил себя заново, зашагал впереди отряда, параллельно границе пустыни. Если что-то пойдет не так, достаточно проделать пару десятков шагов, и выберешься в нормальный мир.

На ходу он отмечал недостатки пустынной экипировки. Ее легкость сыграла плохую службу: тонкая ткань, даже смоченная, нагревалась вмиг, прилипала к телу, обжигала кожу. Никакого ощущения прохлады – будто завернут в горячее полотенце. Здесь больше пользы было бы от ватных штанов и курток – теплая одежда неплохо изолирует тело от внешнего жара. А если ее сделать двуслойной, с непромокаемым внутренним слоем… Должно получиться удобно: намочив верхний слой, за счет испарения получишь некоторый отток тепла. И в то же время мокрая ткань не достанет до кожи, будешь париться при температуре тела, а не в пекле адском. Тоже, конечно, не курортные условия, но над этой идеей стоит подумать.

Вторая проблема посложнее – дыхание. Носоглотка мгновенно ссохлась, в носу, похоже, от жара даже волосы скручиваться начали. От рези в слизистой на глаза наворачивались слезы. Ртом хватать это пламя тоже не подарок – зубы чуть ли не трескаются, и язык старается в трубочку ссохнуться. Что с этим можно придумать? Через мокрую ватно-марлевую повязку дышать? Не поможет – обжигать будет уже не сухой воздух, а горячий пар. Ладно, пусть Добрыня думает – он на этих сидах сбрендил, значит, сам и должен решать проблемы, обнаруженные Олегом. Терпеть жар, конечно, некоторое время можно, но вот не пострадают ли органы дыхания? Не хотелось бы заработать инвалидность из-за каких-то кристалликов.

Вдали, между холмов, засверкала россыпь ярких точек. Мур, заметив это дело, мгновенно прокомментировал:

– Стеклянные пауки.

Олег, остановившись, поднял бинокль. Увы, даже оптика не позволила ему разглядеть подробности: холмы стали чуть больше, а точки ярче – только и всего.

– Какой у них размер?

– У взрослых размер мне по шею, у мелких бывает и по колено.

– Всего-то?! Я по твоим рассказам решил, что они огромные.

– Легче убить сто лесных тигров, чем одного стеклянного паука. Они очень страшны. Их блестящая кожа крепче бронзы, челюсти легко перекусывают воинов напополам, а пики на передних лапах пробивают деревянный щит будто гнилую тряпку.

– И что вы делаете, когда они на вас нападают?

– Друг Олег, мы убегаем.

– А если не получается убежать?

– Тогда запутываем им ноги веревками и бьем копьями. Если повредить место, откуда растет нога, паук становится медленным. Но повредить трудно. Сбежать проще. Даже если догонит, пока будет разрывать на куски одного, остальные убегут далеко.

– Господи… и как меня сюда угораздило попасть… Иногда кажется, что в этом мире не осталось ни одной вонючей дырки, которую мной не затыкали, но нет же – находится еще одна, поуже и повонючее…

– Друг Олег, я не пойму, о чем ты говоришь?

– И понимать нечего. К этим паукам нам когда-нибудь придется вернуться. И вырвать у них сиды вместе с головами.

– Стеклянные пауки это делать не позволят.

– А кто их спрашивать будет? Или нас? Добрыня хочет обеспечить нас сидами на века, а может, у него насчет них и другие планы есть… Ладно, достаточно – выходим. Все, что надо, я уже увидел. В следующий раз придем сюда всерьез, с оружием против этих паучков… или с надежным способом их умерщвления.

* * *

После Гриндира полдень солнечного летнего дня казался чуть ли не стужей – впечатление сродни тому, будто из раскаленной парилки нырнул в январскую прорубь. Бойцы с наслаждением содрали бурнусы – за каких-то минут пятнадцать – двадцать светлая ткань одеревенела от высохшего пота. Людей пошатывало – столь сильные перепады температур на самочувствии сказываются не лучшим образом.

Когда Олег спустился наконец к реке, ему показалось, что сегодня он в быстром темпе отмахал километров пятьдесят на своих двоих с наковальней в рюкзаке – ноги подгибались. От противоположного берега отчалила лодка с парой ваксов. Опасаясь нападения обитателей Гриндира, лагерь Олег поставил к северу от реки, надеясь, что через воду они не переберутся. Хорошо, что рядом у союзников была стоянка рыболовов – без их долбленки переправляться для разведки было бы очень неудобно.

В лагере его ждала приятная новость: группа вернулась из поселка. Они благополучно доставили трофейную киноварь и скот, взамен притащили боеприпасов и продуктов. Запасы отряда теперь вернулись к первоначальным цифрам, как будто не было войны в горах. Правда, разрывных снарядов сейчас было поменьше, но это небольшая потеря – в боях с ваксами они не особо-то и помогли.

Кроме вещей доставили еще и послание от Добрыни. Вождь островитян решил, что война в горах вышла слишком уж скоротечной, и придумал для экспедиции новое задание. После разведки тропы, по которой в Гриндир бегали местные ваксы и хайты, им следует отправиться на север – исследовать район верхнего течения Нары, желательно до границы с Хайтаной. При этом помимо поиска месторождений полезных ископаемых следует обращать внимание на наличие земель, пригодных для пахоты. Если таковые найдутся в большом количестве, следует изучить их досконально, создав подробные карты с указанием рощ с хорошим строительным лесом, местами, где можно добывать строительный камень, известняк и глину. Источники, ручьи и речки, озера, ориентиры – нанести надо как можно больше точных данных. В дальнейшем там будет создано сельскохозяйственное поселение, и такая карта первым поселенцам очень пригодится. Опираясь на поддержку союзных ваксов, эти люди должны будут перекрыть хайтам доступ к Гриндиру.

Настоящая глобальная стратегия…

Сегодня вечером Олег прикажет зарезать последнюю свинью и выставит последнее пиво. Пусть ребята порадуются спокойным деньком – тоже последним. Завтра они выступят к тропе, а после отправятся на север. Долгих отдыхов с капитально устроенными лагерями больше не будет: чем больше они пройдут, тем большую территорию удастся исследовать.

### Глава 11

– Слушай, а твой здоровенный приятель хоть иногда говорит? – лениво поинтересовалась Рита.

– Ты это о Кире? – уточнил Андрей.

– А у тебя есть другой молчаливый здоровенный приятель?

– Нет, такой один… Киркоров немой. Когда наш самолет упал, ему шею сильно повредило. Непонятно, как он вообще выжил, но с тех пор говорить не может. Поначалу как-то сипеть пытался, но потом бросил это дело. А зря, может, приловчился бы говорить заново, потренировавшись.

– Хорошее вы ему прозвище придумали… юмористы. Я бы, наверное, попроще сделала. Назвала бы его Певец.

– Любишь ты поиздеваться, – хмыкнул Андрей.

Беседовать было не слишком удобно: Андрей с Ритой лежали животами в траве, наблюдая, как в сотнях метров от них неторопливо разворачивается загонная охота. Диких коз заметил Серж – посланный в дозор, он вскоре прибежал назад, заявив, что рядом пасется стадо антилоп. Насчет стада он загнул – стайка: козел с длиннющими рогами, две самки и мелкое создание неопределенного пола. Рита заверила, что в крупном звере не менее трех десятков килограмм мяса и съедобной требухи. Не слишком много, но в отряде осталось всего лишь одиннадцать человек, хватит накормить всех до отвала. На два-три дня продовольственная проблема будет решена. Потом опять придется что-то придумывать, но это будет уже потом.

Подойти к пугливым животным на расстояние броска дротиком нечего и мечтать. Подкрасться незаметно тоже не получится – растительность в этих местах далеко не пышная, в здешней траве даже кошке нелегко пробираться незаметно. Пришлось мудрить с облавой. Девять человек направились в обход стада, двое засели в удобном местечке. Если все пройдет, как задумано, антилопы должны промчаться возле засады.

Жарко припекало солнце, вечно голодные мухи и жирные слепни жадно атаковали человеческую кожу, снизу на вкус ее пробовали муравьи. В общем, лежать было не слишком весело. Андрею надоело ерничанье женщины, и больше он ее расспросами не донимал, чтобы не нарываться на иронические отповеди. Странная она, ей-богу, не может три слова сказать, не попытавшись при этом пару раз доказать, что ты дурак. В итоге вышло как в анекдоте: «Проще пятнадцать минут помолчать, чем всю ночь уговаривать». Рита наконец нарушила молчанку сама – смилостивилась до вопросов.

Теперь надо не вспугнуть: может, она что-нибудь интересное расскажет?

– Андрей, а почему у тебя прозвища нет?

– Не понял?

– У всех ваших ребят прозвища – я еще ни разу не слышала, чтобы по именам кого-то называли – только женщин. А тебя по имени.

– Не всегда. Иногда говорят Дрю.

– Это не прозвище, это радикальное уменьшительное от имени. Ты что, большой босс у них? К тебе только по имени можно?

– Да нет, я тут далеко не босс. Просто эти лагерные игры не по мне. С самого начала этому не переставал сопротивляться.

– «Лагерные игры»?

– Ну да. Прозвища-погоняла, жаргон тюремный – это у нас как-то постепенно сложилось. Не знаю даже почему. Возможно, это неминуемо в таких условиях. Хотя, будь люди другие, вряд ли бы так вышло… Не мое это. Мне кажется, что, отказываясь от своего имени и привычного языка, ты как бы опускаешься. А опуститься в нашем случае… это означает смириться с тем, что ты обреченный скот. Знаешь, от чего у нас больше всего народа поумирало? Не от болезней и не от запусков – больше всего у нас оказалось самоубийц. Человек понимает, что он полетел вниз, в бесконечный тупик, и надежд выйти из него у бедолаги на каком-то этапе уже не остается. В наших условиях прикончить себя очень нелегко было. Я диву давался, какие способы придумывали люди. Столько труда, смекалки, упорства… Просыпаешься утром, а рядом с тобой в уголке сарая твой товарищ в темной луже – ночью перерезал на руках вены куском стекла, а когда убедился, что кровь не желает хлестать фонтаном, чикнул себя по горлу… Эту энергию на что-то другое бы пустить… А на что? Я вот всю ее пускал на сопротивление – не поддавался. После каждого дождя стирал одежду – грязь всю не убрать, конечно, но зато себе мог признаться честно, что не стал неряхой, не опустился. Разговаривать старался без фени. Регулярно устраивал побеги. Знал, что бежать оттуда некуда – мы ведь не подозревали, что в этом мире есть другие люди и земли, чистые от «этих». Побегом доказывал – я с этим еще не смирился. И на попытки дать прозвище реагировал нехорошо – как минимум не отзывался.

– А как максимум?

– Один раз… В общем, он это заслужил…

– Набил морду?

– Ну… громко сказано. Дал ему один раз – уж очень сильно уговаривал. При охране двинул. Те драки не приветствуют, не разбираясь избили нас обоих, да так, что я потом рожу неделю руками придерживал, чтобы не рассыпалась. Еще и зрителям досталось. В итоге остался без клички.

– Крутые у вас порядки были. А за побеги тоже били?

– Когда как. Но обычно не сильно. Почему-то побеги их не особо волновали. А вас разве не лупили за них?

– Ребят, что были со мной, раз избили, но меня не тронули.

– Джентльмены… мать их…

– Я не знаю, что бы на твоем месте делала. Бегать-то бессмысленно, надежды у вас вообще никакой. Мало того что не знаете, куда бежать, так неизвестно, есть ли вообще хоть малейший смысл в этих побегах. Все равно что на Земле от людей скрыться попробовать, не зная при этом о людях ничего. Из центральных областей Хайтаны никто не возвращается. Хотя вроде бы какие-то легенды по этому поводу слышала, но это так, на уровне слухов. Не удивлена: даже те, кто все понимают, стараются на восток идти, а это стопроцентная поимка – через густонаселенные районы приходится пробираться. На юг раньше бегать тоже опасно было – попадаешь к Наре, а там главный рассадник каннибалов. А у вас вообще дороги никуда не было, можно смело топать к центру Хайтаны – с тем же результатом. Хотя на вашем месте я бы, наверное, сразу попробовала устроить восстание. Разгромить поселок, захватить продукты и попытаться толпой прорваться. Вас же сперва много было.

– Ага. Под сотню. Но при этом много покалеченных, да и изначально небоеспособных. Посмотри на нас: мы выжили, значит, мы самые выносливые. Но при этом в бою против восьми хайтов мы потеряли десять человек, плюс Обух повесился еще до их появления. И это при том, что вы нам тогда помогли. Трое наших мужиков дали себя прикончить полудохлому дистрофику. Они могли бы его легко удушить как слепого котенка, но не стали даже пытаться сопротивляться… Им даже инстинкт самосохранения не помог – это уже ненормальное что-то. Ведь не мог же полностью атрофироваться инстинкт самосохранения? Вот и считай: девятнадцать наших плюс трое ваших, равно двадцать два или двадцать один без Обуха, против восьми хайтов. Мы победили, потеряв при этом одиннадцать человек. И это при том, что мы были не с пустыми руками. А в поселке туземцев поначалу было больше сотни, при этом они все с оружием, а мы без. Какие у нас при таком раскладе шансы были? Да никаких.

– Больше сотни?! Ты же говорил про пятьдесят, точнее, сорок девять.

– Это в конце уже так было. Ведь прошлой осенью ушло много – около тридцати, а по первому снегу еще пара десятков сгинула. До этого никогда никто из них не уходил. Лишь умирали они иногда или при запусках гибли, но вскоре приходила замена: обычно это были старые, искалеченный хайты. У нас, я так понимаю, был глубокий тыл – к нам самых негодных отправляли.

– Не думаю, что это тыл. Скорее, южная окраина. Но все равно интересно… Знаешь, Андрей, тебе надо обязательно попасть к нам и все рассказать под запись.

– Да что тут интересного? Я и так тебе все уже рассказал. Ты бы лучше про вас что-нибудь добавила, это гораздо интереснее.

– Про нас ты и сам узнаешь… надеюсь. А вот про хайтов… Ты сказал, что осенью ушло тридцать, а к зиме еще два десятка. Назад они не вернулись?

– К зиме вообще-то ушло четыре десятка, но вернулось только два.

– Так… Первые ушли в набег на восточников и Монаха. Тех мы на нашем берегу разбили вдребезги, и флот их разогнали. Неудивительно, что никто назад не вернулся. Со второй партией сложнее: они понесли потери в зимней войне на земле Хайтаны. Кто выжил – вернулся. В итоге их в поселке осталось сорок девять… Ты понимаешь, что это значит?

– Нет.

– Эх ты!.. Смотри, была сотня – осталось полсотни. Прошла зима, прошла весна – лето наступило. Никто не прислал пополнение, чтобы возместить вам потери. Вот скажи, работать стало тяжелее после того, как половина хайтов сгинула?

– Ну ты спросила! Не то слово – хайты ведь вкалывали не меньше нас. Потерять столько рабочих рук… До этого у нас бывали тихие деньки – чуть ли не отдых, но, когда те гады исчезли, каторга началась круглосуточная. И все равно туземцы недовольны были: бывало, уже по темноте к пирамиде таскали носилки – из-за этого травмы частенько случались.

– Вот! Может, и последний запуск, сломавший пирамиду, из-за нехватки рабочих случился.

При слове «запуск» Андрей невольно поморщился: «табу» не желало забываться.

– Рита, я так и не понял, к чему ты это все говоришь?

– Да к тому… Видел брошенные поселки? Я тоже такие видела, когда бегала по степи от хайтов. А когда меня таскали от загона к загону, нередко видела еще не заброшенные, но близкие к этому: двадцать рассыпающихся сараев и два-три обитаемых. Похоже, умирает Хайтана. И умирает уже давно. Мы лишь ускорили этот процесс.

– Умирает?!

– Может, и не умирает, но не все у них ладно – это факт. Потери прошлого года они не могут возместить. Получается, у них, возможно, нет резервов. Две войны их обескровили. Да и до этого не все ладно было: если народ оставляет свои селения, не все у этого народа ладно. Восточники рассказывали, что раньше бывали нашествия, когда сотня тысяч хайтов доходила до их королевств.

– Второй поселок бросили, потому что почва истощилась. Они там выращивали зерно.

– Может, и так. А первый? В котором тоже пирамида была… Почему бросили? А ваш поселок, вымерший наполовину? Случись что с остальными, прислали бы новую сотню? А? Думаю, некого им присылать. В прошлом году они к нам заявились, платину мыть пытались для чего-то. Мы их поубивали, и никакой реакции не последовало: никто не пришел за них мстить или пытаться возобновить добычу. О чем, по-твоему, все это говорит? Сдувается Хайтана – это всем уже должно быть понятно.

– Ты делаешь слишком смелые выводы. Информации-то почти нет.

– Ты прав. Мы вообще про хайтов ничего не знаем. Мы их не понимаем. Они чужие здесь.

– Ты о той легенде, что Серж рассказывал? Про то, что хайты из иного мира пришли?

– И про нее тоже. Тут много чего накручено вокруг них… Ведь эти края издавна были странными. Мы нашли здесь телепорт: нечто вроде короткого замыкания пространства. Шаг сделал, и за сотню километров попадаешь. Говорят, таких штук раньше было немало, причем именно на правобережье Фреоны. Народ здесь баловался технологиями, никому больше не известными, или просто использовал какие-то местные особенности. А может, им по наследству что-то досталось, от пришельцев или древних цивилизаций. Потом произошел апокалипсис: появились хайты и куча других неприятностей, причем есть легенда, что все это произошло из-за какого-то мага, пытавшегося открыть телепорт волшебным ключом. И вариантов этой легенды множество, а дыма без огня не бывает. Тогда возникли новые земли, совершенно непохожие на привычный мир. Чудовища похлеще хайтов появились и немало бед тогда наделали. Их скелеты и панцири до сих пор находят в самых неожиданных местах, иногда за сотни километров от Хайтаны. Сейчас от всего этого чужеродного вроде бы остались лишь хайты и Гриндир. Ну еще на болотах вроде бы что-то осталось, но так, по мелочи… Гриндир, похоже, нормально держится: пропадать не желает, а вот хайты… В их действиях вообще не видно логики. Они мне чем-то напоминают пчел, о которых бесконечно рассказывает Сергей. Знаешь, если в ячейке сот проткнуть дно, оттуда начнет вытекать мед. Но пчела будет заливать ее снова и снова – она не замечает, что льет в дырявую емкость. У нее инстинкт. Твой рассказ о запусках напомнил мне про это. Похоже, эта странная деятельность раньше имела какой-то практический смысл. Но потом что-то разладилось. Возможно, не хватает каких-то веществ: хайты при мне пытались добывать платину, а еще, говорят, каких-то мерзких личинок на болотах собирали. Может, что-то уже добывать невозможно стало… Вот и выходит у них ерунда, которая сама же их и калечит. Хотя это просто гадания. Мне кажется, мы никогда не поймем, что же такое хайты. Они непознаваемы для нашего мышления, к ним нельзя применять нашу логику. Они делают то, что делали в своем мире, а попав сюда, пытаются это повторять. Но мир-то этот другой, и не все у них получается. Они наверняка в какой-то мере к нему адаптировались, вот только не полностью. Так и остались непознаваемыми чужаками, занятыми бессмысленным делом.

– И они, повинуясь инстинктам, механически повторяют одно и то же привычное действие, не обращая внимания на отрицательный результат? Просто подчиняются инстинкту?

– Возможно… Те скаты, которые рождались в пирамиде, – мы их встречали у себя. Изредка. Местные их называют унто. Бывает, они опускаются к реке и качают из нее воду. В одном из плаваний за пороги видели унто длиной около километра. Может, и показалось, а может, они просто способны расти, или где-то существуют пирамиды побольше вашей. Еще они, бывает, обстреливают костры, если их разводить в горах. Делают это только ночью, на месте обстрела потом находят кучу мельчайших стеклянных шариков с включениями магнетита. Наши специалисты считают, что их целыми тучами выпускают из какой-то магнитной пушки и каким-то образом раскаляют. Возможно, схоже с тем фокусом, что проделывают алтанаки с помощью своих сидов. Сиды, кстати, получают из Гриндира – эта пустыня появилась вместе с хайтами. В любом случае в поведении «скатов» не видно смысла: летает, пьет воду, тушит костры. Иногда обстреливает как людей, так и своих создателей. Олег рассказывал, что на поселок хайтов они с небес напали при нем. И те отстреливались в ответ.

– Наши тоже готовы были к нападению. На этот случай у них огромный арбалет был, с зажигательными стрелами. Только при одном из запусков он сгорел, без него остались.

– Давно это было? Арбалет давно сгорел?

– Да, еще при первом запуске.

– И его не починили?

– Нет. Башня осталась выжженной, от арбалета одни головешки остались.

– Вот видишь, они даже оружие сложное починить неспособны.

– Ну… может, просто у нас поселок был, гм… провинциальный. Все как дома: яму на дороге в Москве заделают за двенадцать секунд, а в Мухосранске будут ждать второго пришествия.

– Может, и так.

– Слушай, я вот еще что подумал: может, наше появление здесь – это явление вроде того, при котором сюда попали хайты. Просто тогда в древний район, богатый телепортами, угодили обитатели другой планеты, но не Земли. А теперь настала наша очередь. Эх, не повезло нам. Ну почему пилоты тогда не догадались повернуть на восток?

– Вам еще повезло. Самолетов было как минимум два. Один из них валяется в предгорьях, при переносе разбился. Там никто не выжил. Да и не знаю, где бы вы сели у нас – возле Фреоны ровных площадок нет. Разве что на речной луг или прямо на воду.

– Повезло, говоришь… Посмотри, нас осталось всего восемь человек. А в самолете было около полутора сотни, почти полная загрузка. Неплохо нам повезло…

– Андрей, тихо. Антилопы что-то почуяли. Готовься.

Пугливые звери действительно начали нервничать. До этого они на загонщиков не обращали внимания. Но едва люди приблизились на пару сотен шагов, животные мгновенно прекратили пастись, напряженно засуетились, оглядываясь на приближающуюся угрозу. Миг, и стайка дружно рванула из замыкающегося полукольца.

Проклятье! Еще бы минута, и им для выхода осталась бы только узкая горловина, в которой притаились метатели дротиков. Андрей трезво оценивал свои таланты стрелка и понимал, что удачный бросок сможет провести лишь вблизи – желательно в упор. Теперь об этом не стоит и мечтать – быстроногие животные проскочат метрах в пятнадцати правее. Как же плохо! Хоть бы уже левее рванули – не придется поворачиваться перед броском.

Рита не растерялась – вскочила, рванула вправо, перекрывая стайке путь. Животные, заметив ее, кинулись влево, чуть ли не на Андрея. Амазонка выпустила первый дротик, схватилась за второй, не дожидаясь результатов первого броска.

Вот он, звездный час Андрея! Животные мчались почти на него – в нескольких шагах должны проскочить.

Приподнявшись на колено, он отвел назад занесенный дротик, запустил в самца, целя в шею. Увы, он недооценил молниеносную реакцию пугливых травоядных. Завидев новую опасность, они синхронно изменили курс, огибая мужчину. Причем проделали это с такой дивной быстротой, что дротик прошел мимо – на метр промахнулся, не меньше.

Вот теперь ему точно хана – ехидная амазонка его со свету сживет. Мазила! Почти в упор промазал! До козла можно было уже рукой дотронуться, а он ухитрился промазать! Крот слепой и в придачу близорукий!

Рядом просвистел дротик – Рита все же успела пульнуть еще разок. Охота окончена – антилопы исчезали вдали со скоростью гоночных болидов. Не убили, так напугали – теперь будут удирать, пока горизонт не догонят.

Интересно, а что сегодня будет на ужин? Тумаки косоглазому охотничку?

– Неплохой бросок. Хотя я бы на твоем месте все же целилась в козла. – В голосе приблизившейся к Андрею Риты не проскальзывало ни малейшего намека на издевку.

– Я в него и целился, а не в эту планету, – буркнул Андрей.

– Да? Странно тогда… Я уж подумала, что ты гурман.

– Ты о чем? Издеваешься?

– И не думала. Просто молодая козлятинка, конечно, вкуснее должна быть. Вот только мяса в козленке не слишком много…

– Да ты о чем вообще?!

Рита, недоуменно покосившись на Андрея, нагнулась, вытащила из травы маленькую тушку. Бедный козленок умер мгновенно – без мучений. Дротик влетел ему прямиком в рот. Тонкое лезвие, выбив зубы, пронзило голову, вышло на пол-ладони из затылка.

Неплохой бросок.

Только тут Андрей понял, что это его рук дело – промахнувшись мимо козла, он подбил козленка. Так только дуракам везет. Надо же, он этого даже не заметил. Близорукость, наверное, или просто ослеп от досады, когда понял, что козел ушел.

Тем временем к месту действия стекались загонщики, издали приветствуя успех стрелков одобрительными криками. Андрей приободрился – похоже, сильной критики в его адрес не предвидится, как и тумаков. Козленок, конечно, двадцать кило мяса не даст, но зато на вкус получше, и уж на ужин его хватит. Да и вообще, для изголодавшихся желудков молодое мясо полезнее.

Но завтра придется опять решать продовольственный вопрос.

* * *

К вечеру беглецы достигли подъема – степь впереди вздымалась пологой исполинской гривкой. Можно было на полтора десятка километров разглядеть все впереди. Если там есть вражеские поселки, достаточно хайтам в сумерках костер оставить или факел – огонь издалека заметен.

Рита, оценив изменение ландшафта, неуверенно предположила, что это западные отроги низкой гряды, проходящей по левому берегу Нары. Если это так, то, миновав водораздел, они окажутся в бассейне этой реки – к ней любой ручеек там приведет. По ее словам, на Наре никогда хайтов не видели, что не могло не радовать. С другой стороны, она честно призналась, что выше соляного месторождения земляне никогда не заглядывали, и там в принципе может быть что угодно – от дикого леса до густо заселенных берегов, заставленных сотнями пирамид со зреющими в их недрах «скатами».

Опять же островитянка понятия не имела о местах, по которым они скитаются, и привязать их к известным ей ориентирам не могла. Это означало, что до безопасных краев может быть двадцать километров, а может и пятьсот двадцать – после чуть ли не полугодовых хаотичных скитаний в колоннах пленных она теперь даже примерно не представляла, куда же ее занесло.

От Лекса и Сержа толку вообще не было – они соображали в здешней географии еще меньше амазонки.

Ну что ж, остается только одно – просто продолжать идти. Рано или поздно куда-нибудь выйдут.

Лагерь разбили у подножия подъема, на дне маленького овражка с крутыми склонами. С большим трудом нашли относительно ровную площадку, на которой можно устроить ночлег. Ниже ее развели костер – дым, поднимаясь вверх, будет распугивать кровожадных местных комаров. Их в степи немного, но хуже нет, когда, засыпая, ты слышишь над ухом голодное жужжание этих членистоногих вампиров.

Андрей, собирая топливо, убедился, что свежих следов деятельности аборигенов не наблюдается. Ему попались лишь два древних пенька, оставшихся от тощих деревьев. С тех времен в овраге вдоль ручейка поднялись чуть ли не джунгли, парочка белых тополей вымахала так, что тремя ладонями не обхватить.

И до этого по пути ему уже не раз встречались такие «гиганты». Хороший признак. Очевидно, заготовка дров в этих краях ведется слабо. А возможно, если права Рита, просто окрестности постепенно приходят в упадок – поселки помаленьку вымирают и больше некому работать топорами.

Вода в здешнем ручье оказалась горьковатой. Но искать другую нет ни времени, ни желания – сойдет и такая. Ободранную тушку козленка разрубили на куски, закинули в кипящую воду вместе с костями, легкими, почками, мозгом, сердцем и печенью. Из приправ только степной перец, собранный по пути, да щавеля немного женщины успели насобирать. Учитывая отсутствие соли, варево вышло адское. Но недовольных не было – на похлебку и мясо накинулись, как на мечту всей жизни. Андрею даже пришлось повысить голос, отрывая народ от котла – он хотел немного оставить на завтрак, да и опасно сильно напрягать на ночь измученные голодухой желудки.

В темноте он поднялся наверх, оттуда окинул взглядом окрестности, высматривая огни костров или факелов. Спустившись вниз, начал располагаться на ночлег, при этом сообщив уже дремлющим спутникам:

– Восточнее нас огонь горит.

– Далеко? – вскинулся Прапор.

– Трудно сказать… Несколько километров, точнее не могу сказать.

– Думаешь, это поселок?

– Наверное. Сомневаюсь, что это бедолаги вроде нас.

– Если поселок небольшой, можно попытаться на них напасть, – чуть насмешливо предложила Рита.

– И зачем нам такие приключения? – удивился Прапор.

– У них есть еда. Для приготовления халвы много чего используется. Мне однажды удалось заглянуть в их склад. Видела зерно, вяленое мясо и рыбу, сушеные овощи и грибы, травы какие-то, даже соль была. От соли я бы не отказалась сейчас… почему-то очень хочется именно соленого… будто беременная…

– Ну тогда я тоже беременный, – констатировал Прапор.

– Ребят, к мешкам с этой солью приделано несколько десятков хайтов, – охладил их Андрей. – Мы не супермены, нас покрошат на приправу к халве при малейшей попытке подобраться к поселку. Так что остыньте со своими бредовыми идеями. Или вы решили, что раз прикончили тех, то вам уже все по плечу? Мы в той драке потеряли десять наших, не забывайте об этом.

– Да помню я, – буркнул Прапор. – Но соленого охота просто ужас.

* * *

Утром Андрей прихватил Гнуса и заставил его внимательно изучить все впереди, пока восходящее солнце дает длинные тени. На свое зрение он не надеялся: далекий поселок близорукий вряд ли засечет – сараи почти не выделяются на фоне степи. Парень битых полчаса изучал окрестности и поклялся, что ничего подозрительного не заметил. Не увидел он ничего и на востоке. В принципе неудивительно, ночью огонь в степи даже близорукий может заметить за десяток километров, а днем без бинокля уже ничего не разглядишь.

Андрей принял решение идти прежним курсом – строго на юг.

На ходу, оценивая состояние своих спутников, он пришел к неутешительным выводам. Несколько дней в бегах сказывались не лучшим образом. Голод, утомительные переходы, постоянный стресс – народ изрядно вымотался. Из всей группы лишь Лекс, Рита и Кир шагали более-менее бодренько, остальные плелись будто французы армии Наполеона после посещения Москвы. Сколько они сейчас километров в час делают? Два? Вряд ли больше – едва ноги переставляют.

Народу нужен отдых, иначе… Вон у многих даже обувь почти рассыпалась, нужна долгая остановка для серьезного ремонта.

Подумав немного, он решил посоветоваться с Ритой. В своей тройке она была несомненным лидером, и с ее мнением волей-неволей необходимо считаться.

Поравнявшись с ней, он негромко проинформировал:

– Народ вымотан.

– Я заметила.

– Если бы не этот огонь в степи, я бы на день остановился в том овраге. Людям надо отдохнуть.

– Там нет еды. Без еды не отдых.

– Ну… щавель бы пожевали, там он рос. Зайцев следы там были тоже.

– Ты умеешь ловить зайцев?

– Я? Нет.

– И я не умею. Нам нужно место, где мы сможем добыть себе что-то посерьезнее этого щавеля. И при этом будем в безопасности.

– У тебя есть идеи?

– Всего одна. За этим возвышением, внизу, надо искать большой ручей или речушку. И там делать серьезную остановку.

– Если ты о рыбе, то у нас нет снастей для ловли.

– Была бы рыба, что-нибудь придумаем. Да и лягушек можно ловить, улиток речных собирать. Еда, конечно, так себе, но, думаю, не хуже тех же кузнечиков или ящериц. А я их ела уже – не смертельно.

– Я, кстати, тоже. Нормально, только насытиться невозможно. Думаю, твоя идея подходит. Если по пути подвернется серьезная добыча, остановимся у первого попавшегося ручейка или родника. Но если не повезет, ищем рыбное место.

– Побыстрее надо. Вон у Тамары нога натерта, и у Прапорщика тоже неприятности намечаются – захромал. Пока терпимо, но пару дней таких переходов, и начнутся серьезные проблемы.

* * *

К вершине степного увала[19] вышли около полудня. Люди с жадностью залюбовались раскинувшейся перед ними панорамой. Южный склон оказался покруче северного – внизу, уже в паре километров, начиналась ровная степь, местами изрезанная оврагами и балками. Зелеными лентами на ней выделялись полоски древесной растительности вдоль ручьев и речушек. На вершинах редких гривок местами серели каменистые проплешины.

Вдали, у горизонта, поднимались настоящие горы – массивные, мрачные, загадочно-притягательные. К западу они заметно увеличивались, а к востоку горная гряда сходила на нет. Если вспомнить рассказы Риты и ее схему, вычерченную на одном из привалов прутиком на земле, становится легче на душе. Ведь это наверняка те самые упомянутые ею горы каннибалов. Мрачное, конечно, название, но зато теперь понятно куда идти – на юго-восток. Где-то там они должны уткнуться в Нару, а на другом ее берегу будут земли, населенные союзниками островитян ваксами, пришедшими в прошлом году.

Следов хозяйственной деятельности хайтов заметно не было. В степи полным-полно деревьев и кустов, если их и вырубали когда-то, то было это десятки лет назад. Единственное – внизу, у подножия склона, можно было разглядеть поселок аборигенов. Но даже близорукому Андрею было понятно, что он позаброшен очень давно – строения почти рассыпались.

Рита, указав вниз, довольно усмехнулась:

– Река. Тот поселок стоит у реки. То, что нам сейчас как раз нужно.

* * *

Против плана Андрея устроить здесь долгий отдых никто не возражал. Все понимали, что это действительно необходимо. Его, правда, продолжал смущать огонь, замеченный ночью, – неприятно сознавать, что неподалеку может быть поселок хайтов. Хотя что значит «неподалеку»? До него может быть все двадцать километров. А если и десять, то какая разница? Он останется по ту сторону гряды, оттуда их лагерь не разглядеть – ночью аборигены не покидают свое жилье. Днем тоже опасности практически нет – хайты далеко от поселков отходят редко.

Спускаясь вниз, люди лишний раз убедились, что эта местность действительно дикая. Они испугали здоровенную птицу, удравшую от людей подобно карликовому страусу, и пару зайцев, смывшихся с неменьшей прытью. Кроме того, подняли стайку перепелок, а уж сусликов здесь было видимо-невидимо. Наличие полчищ этих грызунов натолкнуло Андрея на нехорошие размышления о происхождении вяленого мяса, попадавшегося в халве. Ведь там, за увалом, сусликов было гораздо меньше – будто их кто-то планомерно истреблял.

Поселок не впечатлил. От сараев остались лишь холмики оплывших стен. Если бы не геометрическая правильность этих останков, прошли бы мимо, не заметив. Река впечатлила еще меньше – ее и речкой-то трудно было назвать. Чистейший ручей шириной метра два. Журчит бодренько, дно песчаное, иногда с камнями. Кое-где над поверхностью возвышаются добротно отшлифованные валуны. Из-под одного на глазах Андрея вынеслась маленькая рыбка, пулей скрылась вниз по течению.

Он повеселел – значит, какая-то рыба здесь все же имеется.

Кроме рыбы, которую еще предстояло как-то поймать, наличествовала добыча подоступнее – на песчаных берегах зеленели стрелки дикого лука. Если поискать по окрестностям, возможно, и земляника найдется, а уж щавеля тут должно быть очень много.

Отряд перешел речушку вброд – Андрей решил расположиться на другом берегу. Там, среди зарослей густых кустов и приличных деревьев виднелась аккуратная поляночка, надежно укрытая от посторонних глаз. Здесь даже костер нелегко будет разглядеть – растительность хорошо укрывает почти со всех сторон.

Люди попадали на изумрудную траву; последний переход, когда, торопясь, одним махом спустились с увала, доконал всех окончательно.

Возле Андрея плюхнулась Рита, тихо проинформировала:

– Дождь будет. Сильный. Скоро.

– Ты откуда знаешь?

– Лекс сказал.

– А он откуда знает?

– Спроси у него сам! Вот же пристал… Лекс в таких делах никогда не ошибается – если сказал, что дождь намечается, то, значит, так и будет.

– Рит, вы же местные, особенно Лекс. Может, знаете способ, как рыбу поймать без снастей? Какая-то рыба тут есть, я одну видел.

– Я в этом не разбираюсь вообще. И Лекс ничего не знает, он тоже не рыбак, уже спрашивала. Одно я знаю точно: крупной рыбы в таких ручейках не бывает. Наши ребята на них рыбачили с удочками, с селедку размером что-то ловили, не больше.

– Блин! Да нам и с мизинец за счастье было бы!

– Да я к тому, что дротиком не поколешь – колоть можно крупную только. Так наши на Фреоне делали на моих глазах не раз. Рыбины там попадались с ногу, меньше у них не видела. Хотя я особо не интересовалась, может, и мелочь колоть как-то можно. Но дротиком это делать трудно в любом случае – у них трезубцы специальные для рыбалки были.

Серж, как и все, с интересом прислушиваясь к важной беседе руководства, предложил неожиданное:

– Можно в траву ловить рыбу.

– Это как? – не понял Андрей.

– Мы так делали, когда сюда только попали. Жрать ведь нечего было: грибы собирали, которые страшно было пробовать, ягоды, за птицами с палками гонялись. Черепах в плавнях ловили, они нас тогда здорово выручили. Доходило, что и лягушек лопали. Неплохо, кстати, мясо беленькое. Но черепаха гораздо лучше.

– Э! Хватит про черепах! Про рыбу давай, а то тебе дай волю, опять про пчел начнешь!

– Так пчел и тогда много было в наших краях. У нас ребята уже на второй день попытались в дупло залезть и потом от укусов так распухли, что на них штаны по швам трещали. А в дупле этом…

– Серж! Убью!

– Все! Молчу! В общем, озер у нас много, и Фреона под боком. Рыбы полно, сам понимаешь, а снастей никаких. Короче, мы стали так делать – залазили в воду гурьбой и быстро тащили к берегу ком из травы и тростника, переплетенный ветками и листьями камыша. В него, бывало, приличные рыбины запутывались, а мелочи вообще полно было. Если место тихое и водорослей много, так прямо через водоросли и тащили – самые богатые уловы получались. Пару щук так взяли, с мою руку длиной, окунь в три ладони попался, вьюнов длинных, бывало, по несколько штук за день добывали таким способом, особенно под камышом.

Андрей, представив, как семеро смертельно изголодавшихся мужиков со стогом сена в руках гоняют по чахлому ручью одинокую рыбешку, чуть не заплакал. Но ум, чью изобретательность подбадривал урчащий желудок, развил идею до вполне приемлемого варианта – появилась реальная задумка что-то поймать.

Решение было принято.

– Так, Гнус и Серж, вы со мной – займемся рыбалкой. Начинайте рвать траву и ветки. Мужики, вам задача посерьезнее. Дождь намечается, надо шалаш или навес поставить. Выше по берегу лопухи размером с зонт растут, вот ими и кройте. Если в несколько слоев крышу перекрыть, может, и не протечет. Женщины, от вас как обычно – ботаника. Нарвите лука и щавеля, да побольше, не исключено, что на ужин лишь это будет.

Поднявшись, с сомнением покосился на небо. Ни облачка… Но печет серьезно, будто и впрямь к грозе. Да и Рита заверяла, что Лекс с погодой не ошибается.

* * *

Камни, собранные ниже по течению, Андрей уложил пологой дугой, будто каркас плотины. Вода теперь с журчанием прорывалась через промежутки между валунами. Еще более затрудняя ей путь, Гнус забил в дно несколько кольев, на эту основу наплели зеленых веток кустарников, а уже следом навалили травы.

Преграда вышла хлипковатая, того и гляди развалится от напора воды. Сомнительно, что в ней запутается рыба… разве что дохлая… Андрей не стал торопить события, вместе с ребятами еще около часа убил на укрепление преграды. Результатом остался доволен: широкая преграда, веток и травы очень много – он бы на месте рыбы точно в такое запутался.

Вода, стиснутая плотиной, заметно поднялась – растеклась маленьким озерцом, огибая преграду сбоку, по песчаному бережку. Перекрывать ее там не стали, сомнительно, что рыба рискнет выбраться на эту мель.

Пройдя выше по течению на сотню метров, залезли в речушку, колотя по воде палками, быстро направились к плотине. Вода прохладная, дно ровное, песчаное, крупные камни выбраны – идти сплошное удовольствие. Рыба, обеспокоенная таким концертом, стремглав уходила вниз, к ловушке.

Добравшись до плотины, рыболовы устроили акт вандализма – разломали сооружение, быстро вытащив охапки веток и травы на ровный бережок.

На песке забились мелкие рыбешки и головастики, лягушки, обезумевшие от таких жутких событий, свихнулись и помчались прочь от воды. Андрей, торопливо хватая добычу, заорал:

– Гнус, бегом тащи котел! Складывать-то некуда!

Гнус вернулся со скоростью света. В котел полетели речные бычки, пескари, какие-то извивающиеся, будто змейки, рыбешки, колючие усатые создания, напоминавшие ершей, и разная серебряная мелочь. Самый крупный трофей – желтый бычок длиной чуть больше ладони, самые мелкие уступали по габаритам мизинцу.

«Загонная рыбалка» принесла несколько жменей рыбешек – этого не хватит даже накормить одного голодающего. А ведь плотина разрушена в хлам, остались лишь камни и несколько хорошо вбитых кольев. Пока починишь, пока загонишь… Если такая добыча и дальше будет, дело плохо. За день работы добудешь продовольствие для половины отряда – если повезет.

Но Андрей тут же придумал новую идею.

– Так дело не пойдет. Ребята, надо сделать ловушку, которую не нужно будет полностью ломать каждый раз.

– И как? – не понял Серж.

– Сейчас сделаем такую же плотину, но с отличиями. Во-первых, сделаем ее покрепче, чтобы рыба нигде не могла пройти сквозь нее. Во-вторых, посредине оставим узкий проход, куда будет проходить вода.

– Классно ты придумал, – ухмыльнулся Гнус. – Будем загонять рыбку, чтобы она уходила в этот проход.

– Да, идея именно такая. Только удрать она оттуда не сможет. Ну или вся не сможет. Я кое-что придумал.

На этот раз в дно заколотили гораздо больше кольев и забили их поглубже, с силой стуча обухами топориков. Так же собрали по руслу остатки камней – и плотина крепче вышла, и не будут мешать при загоне рыбы. Все щели между камнями и кольями заткнули пучками травы, дополнительно навалили веток кустарников и деревьев. Вода сильно не поднялась – узким потоком прорываясь в обложенный плоскими камнями проход.

Оставив ребят доделывать плотину, Андрей направился к женщинам, собиравшим неподалеку дикий лук. Встав возле Риты, он попросил:

– Ты не могла бы временно одолжить свою кольчугу? Ею очень удобно будет ловить рыбу в нашей ловушке.

– Бедная кольчуга, такое ей и не снилось, – вздохнула Рита. – Ладно, бери, конечно. Но только отмывай ее тщательнее от рыбьей слизи и вытряхивай воду. Мне ржавчина лишняя ни к чему. Кстати, взгляни-ка туда.

Посмотрев в указанном направлении, Андрей нахмурился. Похоже, Лекс и впрямь не шутил – от горизонта наползали свинцовые тучи. Что ж, надо поспешить. При серьезном ливне с грозой рыбачить будет не слишком удобно. Да и вечер скоро.

Горловину кольчуги и короткие рукава Андрей затянул кусками проволоки – их он припас еще на обломках авиалайнера. Чтобы даже мелочь не проскочила, набил немного травы, хорошенько утрамбовал. В итоге получилось подобие мешка из железных колец, с травяной подушкой на дне.

Подставив подол кольчуги под водный поток, вырывающийся из прохода в плотине, Андрей приказал:

– Ребята, опять бегите наверх, гоните сюда все живое. Сейчас проверим новый способ.

Стоять на месте оказалось нелегко – вода не настолько теплая, чтобы без движения в ней торчать. Да и струя, вырывающаяся из объятий плотины, норовила вырвать кольчугу из рук. Давать передышку рукам Андрей не рисковал – держал «снасть» неподвижно, боясь испугать рыбу.

Серж с Гнусом далеко подниматься не стали, начали загонять почти от того же места. Андрей не посчитал это ошибкой: большая часть рыбы все равно избегала загонщиков, так что по одному и тому же участку процесс можно было смело повторять несколько раз.

Когда ребята приблизились к плотине на пару десятков метров, в проход ринулись первые рыбешки. В чистой воде их было видно прекрасно – будто серые или серебристые пули проскакивали. Вот перед носом промелькнуло нечто весьма серьезное, по габаритам напоминающее Ритину «селедку». Проклятье – мимо прошла! Весь поток перекрыть этой кольчугой невозможно, остается лишь голодным взглядом провожать улизнувшую добычу.

Загонщики в последний раз опустили палки, возмутив водную гладь в считаных сантиметрах от плотины. Андрей выпрямился, быстро потащил кольчугу на берег. Из нее хлынули струи воды, мгновенно облегчили ношу, в железной западне неистово забились пойманные рыбы.

Андрей хотел высыпать добычу сразу в котел, но передумал: не хотелось вместе с рыбой высыпать и разный мусор. В итоге опорожнил «мешок» на песчаном бережку. Все трое мгновенно плюхнулись на колени, суетливо хватая бьющуюся добычу.

– Вьюн! – радостно заорал Серж, схватив какую-то змееподобную рыбу, прытко уползавшую к воде.

Размер ее не мог не радовать – ладони в две длиной. Жаль только, что не толстая. В том же направлении шустро пытался пятиться и одинокий крупный рак, ухитрившийся попасть в ловушку. И это были еще не рекордсмены: Гнус с гордостью продемонстрировал товарищам главный трофей – серебристую удлиненную рыбину длиной в ладони две. Крупных бычков и «ершей» было несколько десятков, а мелочи и вовсе без счета.

Это уже было похоже на настоящую рыбалку. По прикидкам Андрея не меньше полутора кило рыбы взяли за этот заход. Десяток таких уловов, и ужин будет просто роскошнейшим.

– Бегом, ребята, давайте. Надо до дождя успеть наловить как можно больше. Вон какие тучи наползают.

Раз за разом Сергей с Гнусом лупили палками воду, нагоняя на Андрея добычу. Вскоре им пришлось подниматься выше, удаляясь уже на полторы сотни метров, а то и дальше – рыбы становилось все меньше и меньше. Неудивительно: плотина дырявая, да и мимо кольчужного мешка много уходит. А та, что вырывается от загонщиков, уходит подальше от беспокойного места.

Не страшно, вся не уйдет. Если потребуется, парни будут целый километр ее гнать.

* * *

Когда первые крупные капли заколотили по плечам рыболовов, котел наполнился добычей до середины, а то и выше. Судя по тяжести, не меньше десяти килограмм рыбы. В основном мелочь – бычки да пескари. Но были трофеи и приличнее – десяток щучек, самая крупная из которых потянула минимум на кило, парочка мелких налимов, несколько крупных вьюнов и семь штучек серебристых проворных рыбин размером с селедку и почти столь же упитанных. Андрею доводилось бывать в Карелии и видеть тамошнего хариуса, ему показалось, что у этой рыбы с ним огромное сходство.

Подхватив одежду, потянули котел к полянке – пора посмотреть, что же там выстроили, не зря ведь мужики несколько часов там топорами стучали.

Не зря. Увидев, что успели возвести «строители», Андрей одобрительно присвистнул. Здоровенный, сильно наклоненный навес с тремя стенами, укрытыми ветками деревьев и кустарников. Внутри уютный сумрак не скрывает толстенной подстилки – спать будет не жестко. Толщина крыши внушает уважение и надежду, что она не протечет даже при сильном ливне.

Но это было еще не все. Рядом с большим навесом примостился еще один, маленький, почти карликовый. Под него мужчины торопливо складывали дрова, спеша укрыть их от намечающегося дождя. На взгляд Андрея, глупое занятие – дрова и мокрые хорошо горят. Прапор, недавно проверявший дела у рыбаков и женщин, возился с костром, разведенным в широком очаге перед навесом.

Близкий раскат грома заставил Андрея поморщиться. Хотя недоволен он был не грозой – представив, сколько дыма даст костер в такую сырую погоду, он опасался, что их лагерь будет заметен издалека. Хотя риск, конечно, минимальный: при дожде хайты предпочитали отсиживаться в сараях – воду они сильно недолюбливали.

Укрыв одежду под навесом, он кивнул на котел:

– Давайте ставьте на огонь. Рыбу мы уже прополоскали.

– А чистить не будем? – уточнил Лысый.

– Зачем? Эту мелочь сутки чистить придется. Да и чем чистить? Ногтями, что ли? Ножей у нас нет.

– Нормально, – заключил Прапор. – Будет уха по-чувашски.

– По-чувашски – это с внутренностями, но без чешуи, – возразил Лысый.

Оставив их спорить о тонкостях рыбацкой терминологии, Андрей поплелся за излучину ручья. Дождь, попугав первыми каплями, стих, но, судя по накатывающимся громовым раскатам, вот-вот начнется нечто невероятное.

Выбрав удобное местечко, Андрей стянул свои неимоверно дырявые трусы, залез в воду. Сегодня он впервые за два года устроит полноценный банный день. Максимум, доступный в поселке, – обмывание из котла мутной, напитанной глиной водой. Да еще при непогоде можно было раздеться и позволить дождевым струям смывать наслоения окаменевшей грязи и пота. При побеге тоже не везло – ручьи и родники, возле которых они ночевали, слишком уж ледяные, не хватало еще заболеть.

Смочив ком вырванной травы, повозил им в песке, принялся остервенело скрести кожу. Даже начавшийся дождь не отвлек его от этого занятия. Андрей старался оттереть грязь столь интенсивно, что местами начала саднить кожа. По барабану! Пусть хоть с кожей вместе отмывается. Сегодня он ляжет спать как белый человек – под крышей и чистым.

Бедная рыба – ниже по течению, наверное, кверху брюхом всплывает от токсичных стоков, свергавшихся с не мытого годами тела. И где-то там, тоже ниже по течению, моются женщины – от Андрея не укрылся их дружный уход в прибрежные заросли. Мелькнула шальная мысль: подсмотреть. Уж очень хотелось оценить формы новенькой. Греховные мысли? Хороший признак, значит, постепенно превращается в человека. Нет уж, до подглядываний лучше дело не доводить. Перед собой потом будет стыдно. А если поймают за таким занятием, засмеют как маленького.

С волосами труднее, их травой с песком отмыть проблемно. Без лишних затей прополоскал их в проточной воде, отряхнулся, выбрался на берег.

К тому времени, когда добрался до лагеря, пошел уже настоящий ливень, да еще и с порывами сильного ветра. Деревья раскачивались с треском, почти непрерывно сверкали молнии, и чуть ли не под ухом гремел гром. Влетев под навес, Андрей присел, уставился на костер под котлом.

– Ты бы оделся, – предложил Прапор.

– Ага, нечего тут дырявыми трусами мелькать. Мы не такие, как ты подумал, – добавил Гнус.

– Высохну, оденусь, – буркнул Андрей. – Полотенец ведь в вашей гостинице нет.

– Оцени качество крыши, – заявил Лысый. – Дождь как из ведра, а с нее не капает. Это все Лекс делал, мы лишь помогали.

– Лекс? – удивился Андрей. – Он ведь по-русски ни бум-бум, как же вы его понимали?

– Так в этом деле трех слов хватает или пары жестов… неприличных. Ловко местные такие штуки делают, быстро и хитро. Думаю, даже если дождь день целый идти будет, на нас ни капли не упадет. Тут весь расчет на то, чтобы вода вся стекала по скату.

– На меня льется, – возразил Гнус.

– Ты, дуралей, от входа отодвинься – ветер воду заносит. Дрю, уха уже закипела, долго ей вариться?

– Пусть поварится. До котла дотрагиваться опасно – гроза сильная, а он металлический. При грозе нежелательно рядом с таким вещами сидеть.

– Так он и без того близко, если шарахнет, то и нас может накрыть.

Народ опасливо попятился от входа, стараясь увеличить дистанцию между собой и котлом.

– Мы столько натерпелись, что молнию можно уже не бояться, – невесело усмехнулся Андрей. – Не переживайте, дальше я просветы уже разглядел – ливень скоро закончится. Нам он только на руку.

– Почему? – не понял Прапор.

– Следы смоет наши, – ответила Рита. – Если за нами идет погоня, могут потерять след.

– Да, – кивнул Андрей. – Будем надеяться, что они нас потеряют. Здесь можно посидеть денек-другой. Отдохнем, обувь починим, ноги подлечим. Завтра днем всех мыться заставлю, пора начинать бороться с этой грязью. Ну и отъедимся малость.

– А рыба здесь не закончится? – уточнил Гнус. – В последние заходы мало попадалось.

– Не закончится. Просто мы ее перепугали на этом участке, но она быстро вернется. Да и загонять можно будет издали или построить такую же ловушку в другом месте. Думаю, если ловить целый день таким способом, то котел точно набьем, а это килограмм двадцать – тридцать.

– Соли бы, – вздохнула Рита.

– Ты точно беременная, – усмехнулся Андрей. – Перцем своим степным приправлять будешь, да и черемши вы целый стог нарвали – вприкуску отлично пойдет. Кстати, дождь-то заканчивается. Давайте, мужики, снимайте котел, пора попробовать эту вашу уху по-чувашски.

### Глава 12

– Черт! Черт! Черт! Мать вашу: да что за черт! – Олег в бешенстве пнул дохлого «василиска» ногой.

Было от чего взбеситься…

Тварь эту Олег убил еще два года назад, когда она, вырвавшись из пекла Гриндира на оперативный простор нормального мира, средь бела дня напала на его лагерь. Тогда не обошлось без потерь, и покинули они это место поспешно, не тратя времени на изучение туши монстра. Но он прекрасно помнил, что чудовище погибло от дробящих ударов булавы, превратившей и без того уродливую голову в бесформенную лепешку. При этом серьезных открытых ран не было – прочная кожа не желала сдаваться под напором металла.

Такое не забудешь.

Местная живность созданием Гриндира побрезговала – падальщики к туше не притронулись. Более того, микробы также не польстились на чужеродное угощение – василиск не сгнил, просто немного ссохся, будто увял. Вокруг него даже трава не росла – видимо, от токсичных выделений, испускаемых дохлым монстром.

Животные побрезговали, микроорганизмы тоже, трава и та отступила от этой падали. Но нашелся некто, кто брезговать не стал: голова монстра была аккуратно разделана – передняя часть черепа вскрыта четко, будто поработал опытный хирург с хорошим инструментом.

Мур, решив, очевидно, добить товарища окончательно, констатировал:

– Сида в этой голове больше нет. Его украли.

– Я, знаешь ли, это уже заметил. Твои ребята вытащили?

– Мне о таком не говорили.

Вождь ваксов, присев, принялся внимательно изучать почву. Не прошло и несколько мгновений, как он констатировал:

– Нет. Наверно, это были не мои воины. Мои воины так не ходят. Я вижу только следы хайтов.

– Хайтов?! – опешил Олег.

– Да. Они были здесь до большого дождя. Не слишком давно. Поврежденная трава не успела залечить свои раны. Наверное, они украли твой сид. Это плохо.

– Н-да… Как они вообще сумели найти эту тушу…

– Друг Олег, в нескольких шагах от нас тропа, по которой они ходят в Гриндир. Наверное, случайно заметили, проходя рядом.

– Тропа?! Где?!

– Вон за той большой сосной они переходят реку. И пожиратели кала, жившие здесь до нас, тоже по ней раньше ходили. Тропа плохая, неудобная. Но все ходят по ней. Наверное, там Гриндир лучше. И богаче.

Олег вздрогнул, осознав, насколько сильно рисковал два года назад, устроив здесь лагерь. В месте, на которое сейчас указывал Мур, Аня, тогда еще просто спутница – не жена, устроила стрельбище, пытаясь освоиться с луком. Его следопытские навыки были, увы, ничтожными; он вообще не заметил здесь ничего угрожающего. Даже не подозревал, что лагерь разбит в столь опасном месте. А ведь пробыли они здесь довольно долго, на сооружение плота ушло немало времени. Если бы попались на глаза хайтам или отряду ваксов…

Дуракам везет…

– Мур, а что, часто хайты в Гриндир ходят?

– Друг Олег, я этого не знаю. Мы здесь поселились в прошлом году, никогда хайтов не видели и следов свежих здесь тоже не видели. Старые видели, свежие нет. Тропа хайтов идет по местам, где нет наших деревень. Это плохие места, нам там не нравится. Но все равно охотники не могли бы их пропустить и рассказали бы мне. Эти свежие следы первые. Наверное, они были здесь совсем недавно. Я пойду осмотрю тропу, потом вернусь и расскажу, что узнал.

Иногда Олегу хотелось быть немножечко ваксом – в лесу для них вообще не было тайн. Следы на заросшей тропе они читали с дивной легкостью и быстротой. Матерые экземпляры офисного планктона при изучении надписи на пивной пробке убивали больше времени. Самое смешное, что вожди в этом отношении ничем не отличались от рядовых – в лесу все ваксы одинаковые. Под властью Мура был большой народ, но он при этом умел делать все: охотиться, колоть рыбу, строить хижины, выслеживать добычу – как четвероногую, так и двуногую. И многое из перечисленного умел делать на высочайшем уровне, мало кто в этом мог с ним сравниться. У отца Мура было несколько жен и десятки детей, но вождем стал именно он, несмотря на то что не являлся старшим сыном.

Не зря его выбрали.

Муру потребовалось не больше десяти минут.

– Друг Олег, хайты пришли сюда перед дождем. А вернулись на другой берег уже во время дождя. Их было пять десятков или шесть. Я не могу сказать это точно.

– Ты уверен, что во время дождя ушли?

– Да. Я нашел следы, где их ноги скользили по грязи. Но следы эти размыло. Дождей долго не было, грязь должна была быть сухой. А если бы они прошли назад после дождя, следы были бы красивыми. Но это не так, они замыты водой. А те следы, которые ведут к Гриндиру, плохо отпечатались на земле. Значит, они тогда шли по сухой почве.

– Я тебе иногда завидую…

– Друг Олег, я тебя не понимаю?

– Да неважно. Ты молодец, следы отлично читаешь.

Морда вакса удивленно вытянулась. Похвалить вождя за умение правильно читать следы – это все равно что похвалить одноглазого за то, что он не прищуривает второй глаз, когда целится.

И что теперь делать? Олег намеревался добыть из монстра ценный сид, после чего неспешно обследовать тропу хайтов; он надеялся, что это место они выбрали не зря. Наверняка здесь хорошие условия для добычи загадочных кристаллов.

Что теперь делать?

Хайты сломали все его планы (не первый раз).

Во-первых, они нагло сперли его законную добычу – сид из собственноручно убитого василиска-ргаха. Во-вторых, они прошли через земли народа Мура, в опасной близости от человеческих территорий. По пути могли наделать бед в поселениях союзников, а кроме того, возможно, в Гриндире взяли хорошую добычу и теперь тащат мешок сидов в Хайтану. Олег понятия не имел, зачем им нужны ценные кристаллы, но зато прекрасно знал, зачем они нужны ему. И синеватые камушки, которые сейчас, вероятно, тащили вонючие раксы, он уже считал чем-то украденным у него лично. Они ведь практически принадлежат ему – уж один-то как минимум. Как смели эти презренные твари воровать у него из-под носа столь полезные штучки?

Это надо срочно исправить.

– Мур, мы сможем их догнать?

Вождь ваксов задумчиво почесал зад, покосился на тропу, шмыгнул носом, закатил глаза к небесам. Очевидно, ответ прочитал именно там – Олег даже не удержался и сам покосился туда же, в надежде узреть источник информации.

– Друг Олег, это будет нелегко. Хайты ходят быстро, а твои воины медленно. Их тропа плохая, лошадям будет трудно идти. Я не знаю, сможем ли мы их догнать.

– Мур! Не спеши! Подумай! Ты же знаешь свой лес гораздо лучше меня. Я здесь два года не был, да и тогда толком ничего не видел. Неужто нет другой тропы или какого-нибудь способа обогнать их?

Вождь ваксов задумался всерьез. Основательные почесывания зада и глубокомысленные взгляды в небеса результатов не приносили. Мур взялся за тяжелую артиллерию – ковыряние в носу и выдергивание волосинок из ушей. Мыслительный процесс, казалось, сопровождается визгом несмазанных механизмов в черепе троглодита – это он поскрипывал зубами. Наконец, выудив из ноздри редкостной длины соплю, вакс засветился от торжества: мыслительный процесс завершился успешно – он что-то сумел придумать.

– Друг Олег, по земле мы никогда их не догоним. Мои лучшие воины сумеют их догнать, но у нас не хватит сил для победы. Хайтов много, а мы, догнав их, будем сильно уставшими. Но здесь, на реке, у нас есть несколько рыболовных лагерей. Сейчас сезон ловли мелкой сороги для соуса, рыбаков много. Там есть лодки. Плохие лодки, но их хватит, чтобы перевезти немного воинов. Твои воины с мушкетами легко убьют много хайтов.

– Постой! Я не понял, как мы их на лодках сможем обогнать?

– Друг Олег, не совсем на лодках. Лодки ведь не могут двигаться по суше. А жаль. Но на лодках можно дойти до мертвого города, возле которого добывают соль. Там, на Наре, нас должен будет ждать корабль, умеющий ходить сам. Ты должен вызвать такой корабль по радио сейчас. Корабль довезет воинов до того места, где хайты переправляются через реку, это гораздо выше города.

– Думаешь, успеем их опередить?

– Я не знаю. Тропа плохая, хайты не могут по ней идти сильно быстро. По воде мы можем их обогнать. Наверное. Быстрее пути я не знаю.

– Эта речка… на ней ведь пара водопадов есть. Я здесь два года назад спускался, помню.

– Не страшно. Лодки не тяжелые – перенесем на руках.

– Хорошо, дождусь времени связи и поговорю об этом с Добрыней. Попрошу прислать «Арго»: у него осадка поменьше – мало ли что нас ожидает в верховьях Нары. А ты бегом посылай своих за лодками. И еще, твоих воинов мы взять много не сможем, своих я тоже большинство оставлю. Не думаю, что лодок на всех хватит, да и «Арго» не увезет такую толпу.

– Не страшно. Я возьму своего сына и верного друга – этого должно хватить. Мы нужны вам лишь для того, чтобы читать следы. Без нас вам будет очень трудно это делать. Ты лучше возьми побольше воинов с мушкетами. Надо взять их столько, сколько выдержат лодки. Мушкет – это смерть хайтов.

* * *

Все прошло немного не так, как планировали Олег и Мур.

Первым делом во время радиосвязи Добрыня, выслушав рассказ Олега и его просьбу, сообщил, что «Арго» находится в ремонте. Юркий кораблик пережил за эти два года многое, и отразилось это на его самочувствии не лучшим образом – то и дело приходилось латать корпус. Вот и решили вытащить его на берег и устроить капитальный ремонт.

Как же это не вовремя…

«Варяг» был готов выйти в любой момент, решили послать его. Замена неплохая, но все же по незнакомой реке лучше ходить на чем-то более маневренном и легком. Ладно, остается надеяться, что корабль не застрянет на полпути.

Добрыня нисколько не возражал против погони за отрядом хайтов – ему, как и Олегу, очень не понравилась сама мысль, что на подконтрольной островитянам территории свободно шастают враги. И не просто шастают, а нагло занимаются там хозяйственной деятельностью. Нечего им здесь делать – от платины отвадили, теперь и от сидов надо отвадить.

С лодками в лагерях рыбаков тоже оказалось не все просто. Корявые долбленки и каркасные берестянки – для перевозки войск такие посудины подходят слабо. А учитывая их количество… С большим трудом на них разместилось восемнадцать человек и Мур с сыном и опытным воином. Если хайтов действительно не больше шестидесяти, то даже при таких раскладах схватка обещает быть веселой, а если их окажется больше…

Лучше о таком не думать.

Олег лично отобрал семнадцать бойцов из первого взвода – самые опытные вояки. В рюкзаки загрузили продукты и боеприпасы, обоза с ними не будет. На весла садиться пришлось самим, для гребцов из числа рыбаков места не было.

Водопады прошли без проблем – разгрузив лодки, дружно перетащили их на руках. Все прошло очень быстро. Олегу два года назад пришлось здесь немало времени убить, разбирая плот наверху и собирая его заново внизу, да еще и имея при этом два недвижимых тела пострадавших от смертоносного взгляда ргаха. Из помощников у него имелась лишь одна юная особа без развитой мускулатуры и с убогими знаниями о реалиях дикой природы – до встречи с Олегом она искренне считала, что живые раки столь же красные, как и вареные.

Ниже второго водопада не обошлось без приключений – одна из лодок, самая большая долбленка, опрокинулась на быстрой струе. Неудивительно, этого и следовало ожидать. Перегруз сильный, малейшее нарушение равновесия – и жди беды. Неустойчивые посудины… Никто, к счастью, не пострадал, лишь потеряли порох – вымок. Пришлось задержаться: утонуло несколько мушкетов. Глубина небольшая, но, пока нашли, убили немало времени. Бросать оружие Олег не хотел – и так его отряд слишком мал. Рассчитывать на корабельные запасы не приходится, у экипажа «Варяга» лишь старые фитильные мушкеты – одни из первых поделок мастерских Алика. Дальность стрельбы у этого оружия невысокая, меткость тоже оставляет желать лучшего.

Руин древнего города достигли в потемках, на второй день. Здесь, у отремонтированного причала, их уже ждал пришвартованный «Варяг». Помимо него здесь же стояла большая лодка северян – ватага ребят пришла за солью.

Выходить ночью в путь безумие – Нара выше города резко сужается, туда и днем страшновато заглядывать. Олег, может быть, и рискнул бы, будь сейчас рулевым Удур или его сородич. Увы, клотов на борту не было – только люди. Это не улучшило его настроения, он чуть не взбесился. Соваться в незнакомую реку без помощника из речного народа – это смешно. К сожалению, «Варяг» вышел в большой спешке, торопясь добраться до места встречи. Гонец, посланный в поселок за клотом, вернулся ни с чем – рыжеволосые великаны куда-то пропали. Не первый раз – эти загадочные создания частенько дружно исчезали на несколько дней, но потом как ни в чем не бывало возвращались в свои жилища, никак не комментируя свои действия. Это не напрягало – у людей, с точки зрения клотов, наверняка тоже немало странностей.

Как же все не вовремя у них вышло…

Пришлось заночевать на берегу. Добытчики соли организовали здесь укрепленный лагерь. Каждая ватага, приходящая к руднику, по неписаной традиции добавляла что-то от себя. В итоге здесь уже была каменная стена, сложенная из мраморных и известняковых блоков, избушка, крытая тесом, навес перед ней, крытый тем же тесом, бревенчатый полуподвал, где можно хранить мешки и корзины с солью, дичь и рыбу, была также отличная уличная печка и наблюдательная вышка в углу укрепления.

Северяне утроили гостям шикарный ужин с олениной, запеченной с черемшой. С «Варяга», чтобы не ударить в грязь лицом, доставили немного хлеба и крепкого самогона, копченой и соленой рыбы. В общем, вечерок прошел в теплой и дружественной обстановке. Если, конечно, не обращать внимания на несколько излишнее любопытство соледобытчиков.

Подданных Монаха очень интересовало: что, собственно, нужно в этих краях такому сильному отряду, да еще и при боевом корабле? Здесь с прошлого года можно смело несовершеннолетних дочерей вечерами в лес гулять отпускать. От двуногих никакой опасности им не грозит: враждебных каннибалов давно уж нет – остались лишь свои, родные, дружественные. Максимум что грозит – медведь сожрет. Но ведь это мелочи, против медведей не нужна армия. Олег туманно намекнул на картографическую задачу экспедиции и сказал о поисках полезных ископаемых. Северяне отнеслись к его ответам с законным недоверием – из приборов и инструментов они заметили лишь мушкеты и холодное оружие, это сильно их смущало.

Но Олег твердо стоял на своем и приглядывал, чтобы подчиненные не сболтнули лишнего. Особенно про сиды Гриндира и находку киновари. Не стоит кормить уши северянам – завтра языки, принадлежащие этим ушам, все подробно передадут Монаху.

Вроде бы и союзники – поле у землян общее, но огороды на этом поле у каждого свои.

* * *

Мотор на высоких оборотах горючее жрал бочками. Снижать расход не получалось, течение у Нары здесь слишком сильное. Если бы шли на веслах, вообще бы пропали. Дизель, некогда являвшийся железным сердцем грузовика, к деревянному «Варягу» приспособили не слишком удачно. Уже к полудню механик сообщил, что на валу гребного винта наблюдается подозрительная вибрация, а через его шахту хлещет вода. Да и без слов нелады уже заметны: достаточно положить ладонь на поручень у кормы. Очевидно, очередные проблемы с креплением. Это не первый раз – постоянно с этим борются. По-хорошему надо бы снизить сейчас обороты, во избежание риска перекоса вала, но Олег был готов рисковать – плестись с черепашьей скоростью, значит, гарантированно дать хайтам уйти.

А так хоть какая-то надежда.

Да и все равно «Варяг» теперь надолго встанет на ремонт – перестановка двигателя дело серьезное. Хоть даже пополам сейчас вал лопни, без разницы – просто корабль дольше простоит.

Нара выше города стала существенно уже, за устьем притока ее русло по ширине «усохло» почти в два раза. Это обстоятельство ничуть не способствовало облегчению судоходства. Лес, подступая к обрывистым берегам, добавил новую проблему – заломы и завалы[20]. Огромные «расчески» больших деревьев, склонившиеся к воде, грозили «вычесать» с палубы все живое вместе с оснасткой и орудиями. Протоки, перекрытые глухими баррикадами из переплетенных стволов, приходилось обходить, как и прибрежные завалы.

Несколько раз «Варяг» задевал днищем мели и коряги, но отделывались легким испугом, проскакивали без повреждений.

Вообще, Нара здесь сильно изменилась в худшую сторону. Ниже древнего города это была широкая, чистая река с глубоким фарватером и ровными, давно сформированными берегами. Выше все по-другому: будто в извилистой канаве продвигаться приходилось, уворачиваясь от завалов упавших деревьев и многочисленных мелей, петлять среди островков и узких проток, зачастую оказывавшихся тупиковыми заливами. Русло явно неустойчивое, много молодых участков, идет активный размыв.

Клот на руле здесь бы очень пригодился…

В три часа пополудни «Варяг» наконец попался очень серьезно.

Олег как раз добривал лицо – стоя перед зеркалом, закрепленным на лавочке, избавлялся от остатков щетины на верхней губе. Удар в днище застал его врасплох, и лишь хорошая реакция спасла, отделался лишь небольшим порезом. Еще бы чуть-чуть, и на бритье верхней губы он бы больше время не тратил – нельзя брить то, чего больше нет.

Корабль, налетев на серьезное препятствие, задрал нос, чуток склонился на левый борт, перекосился под углом к течению. Мотор, взревев на максимуме, заставил корпус затрястись, но без толку. Платов, поднявшийся до капитана «Варяга», с матами-перематами велел сбавить обороты до минимума и накинулся на впередсмотрящего:

– Ты…!!! Тупое чмо… в глаз!!! Куда ты, в … тебя…… смотрел?!!

– Да разве что увидишь в этой мути! – оправдывался паренек.

И вправду, после прошедших ливней воду трудно было назвать прозрачной. Но Олег не встал на защиту впередсмотрящего – капитану на корабле перечить не стоит.

Платов, понимая, что руганью возникшую проблему не решить, уже спокойнее уточнил:

– Что там такое?

– Не знаю. Плохо видно. Похоже на камни или коряги.

– Похоже… Мать твою…

– Эй, тут течь в носу. Сильная, – чуток испуганно прокричали из трюма. – И из шахты винта шпарит!

– Зашибись, – констатировал Платов. – Запускайте кормовую помпу! С таким креном вся вода там будет, от носовой толку сейчас нет.

Повернулся к Олегу:

– Это, похоже, надолго.

– Я уже понял.

– Вам далеко еще?

– Мур, нам еще долго плыть?

– Теперь не знаю. Корабль стоит ведь.

– Логично. Ну а если пешком идти, то сколько?

– Если пешком пойдем, то до вечера дойдем. Если не помешает никто.

Олег задумался. Если хайты еще не успели переправиться, то смысла перехватывать их на правом берегу нет, лучше ловить на переправе. Если же они переправились, то правый берег островитянам тем более неинтересен. Без корабля сложно форсировать реку.

Решено.

– Так! Надо спускать лодку и высаживаться на левом берегу. А вы быстрее вытаскивайте «Варяг» и отходите к широкой протоке, что ниже была, между островами. Там подлатайте днище хоть немного, и ждите нашего возвращения. Рация работает хорошо?

– Да пока не жалуемся.

– Вот и отлично. У меня передатчик работает только от ключа. Хорошая станция осталась у Макса, он сюда добирается сейчас посуху с основными силами. Свяжитесь с ним. Если прибудет к Наре раньше, чем мы вернемся, встаньте с ним одним лагерем. Но до этого времени ведите себя тихо: места незнакомые, союзных ваксов здесь мало… все может быть…

– Понял. Я бы вам пару матросов дал, но боюсь. Неизвестно еще, что с кораблем, – мне сейчас могут все понадобиться.

– Не надо нам таких подарков. Нам нужно, чтобы корабль оставался на ходу и с полной командой.

* * *

Приятно прогуляться по бережку веселой речки. Под ногами стелется луговая трава, лицо ласкает влажный ветерок, от солнечных лучей укрывает полоска прибрежных тополей и раскидистых дуплистых ив. Щебечут птички, квакают лягушки, жужжат стрекозы – красота. Идешь себе, посвистываешь, посматриваешь, как на мелководье играют мелкие рыбешки, и надоедаешь встреченным рыбакам риторическим вопросом о наличии клева.

Здесь же все было несколько не так.

Под ногами не зеленеет нежная травка – через буреломы приходится перелезать, через заросли жгучей крапивы пробивать путь, брести по заболоченным протокам, иногда по пояс в воде и по колено в донной грязи. Пение птичек расслышать было проблематично – мешало дружное жужжание комаров. Нет, не так – мешал дружный хор радостных воплей триллионов комаров. Насекомые, похоже, со времен первого нашествия хайтов ничего не жрали – из последних сил дожидались, когда же сюда заявятся островитяне. Дождались гады, Олегу ухитрились даже губы искусать и в уши пролезть. На мелководье мелких рыбок не разглядеть – вода слишком мутная после дождей, но иной раз слышались такие всплески, что невольно приходили в головы мысли о наличии популяции огромных крокодилов-людоедов или даже о лох-несском чудовище, попавшем в эти края вместе с землянами. Из рыболовов встретился лишь одинокий медведь. Косолапый, пристроившись на краю галечниковой косы, пытался когтистой лапой приголубить зазевавшуюся щучку – их здесь много у берега гуляет. На людей хищник не обратил внимания. Люди, в свою очередь, тоже не стали спрашивать у него про клев.

Солнце начало склоняться к закату, когда отряд наконец вышел к тропе хайтов. К тому времени от укусов комаров у всех основательно распухли морды; один боец, преодолевая протоку, проткнул голень какой-то корягой, другой, упав, заработал кровоточащую шишку на лбу и заплывший глаз. Все без исключения дико вымотались и были настолько злы на окружающий мир, что готовы были выйти в бой хоть против тысячи хайтов.

Мур, несколько минут изучая следы на берегу и тропе, сделал неутешительный вывод:

– Друг Олег, хайты здесь прошли уже назад.

– Давно?

– Я думаю, что это было утром. Плот их остался на берегу. Жалко, мы немного не успели.

– Утром, говоришь… Они всю дорогу от Гриндира пешком топали, причем запасов много тащить приходится для такого-то дальнего похода. А мы лишь последние часы свои ноги нагружали. Думаю, стоит попытаться их догнать – надежда есть.

– Так ведь ночь сейчас настанет. В темноте идти будет трудно. Тут и днем трудно идти. Ночью хуже.

– Заночуем на берегу, а утром начнем погоню. Если даже их не догоним, то хоть разведаем этот берег. Нам надо узнать, далеко ли отсюда начинается Хайтана.

Перспектива ночевки в комарином аду не радовала. Погоня с сомнительными результатами радовала еще меньше. Похоже, плакали их сиды – у хайтов слишком приличная фора, а ходоки они отменные.

Но попытаться стоит.

### Глава 13

В шалаше у заброшенного поселка беглецы прожили целых четыре дня – и это были лучшие дни за все время побега.

Вначале Андрей не планировал проторчать здесь столь долго, но обстоятельства решили иначе. Ливень, накрывший их в первый день, просто так не ушел. На следующее утро небо затянуло тучами, и до вечера не прекращался нудный обложной дождь. Шалаш под конец начал понемногу сдавать – на людей падали капли, просочившиеся через крышу. Но эти бытовые неудобства полностью окупались сытной кормежкой.

Густую рыбную уху ели по утрам, в обед и по вечерам. Дождь не мешал рыбалке, единственное неудобство – речушка немного вздулась. Толпа загонщиков отходила от ловушки на полкилометра и, спускаясь вниз, гнала перед собой все живое. Рыба при этом ломилась в проход такой толпой, что из воды спины и хвосты торчали. Андрея этот живой поток однажды едва с ног не сбил, заполнив при этом весь мешок.

На первых порах уху варили без изысков. Затем, чуток отъевшись, начали эстетствовать – надоело чешую выплевывать. В ход пошла только крупная рыба, выпотрошенная и почищенная. Блюдо приправляли мелко рубленной черемшой, щавелем, степным перцем, какими-то корешками и грибами – их научил собирать Лекс. В зарослях вокруг речушки этот абориген с помощью неказистой пращи охотился на пернатых, и небезуспешно: ежедневно в котел попадало по полдесятка и более птиц. В основном мелочь вроде воробьев, но бывали и приличные экземпляры: голуби, перепелки и самый великолепный трофей – жирная дрофа размером чуть ли не с гуся. В тот день настоящий пир устроили.

Остро не хватало соли. Вместо нее в уху пытались добавлять золу, но серьезного улучшения вкусовых качеств не добились.

Мелкую рыбешку не выбрасывали. Нанизывали на ивовые прутики, вываливали в золе и подвешивали вокруг костра – пусть вялится в дыму. Неизвестно, что ждет их впереди, идти еще далеко, надо хоть немного еды припасти. Вокруг речушки в изобилии рос орешник, но, увы, не сезон – внутри белесых, мягких орешков лишь молочная жидкость. Жаль, они сытные, захватить с собой было бы неплохо. Но не ждать же конца лета ради этого.

Народ отдохнул, немного отъелся и отмылся, набрался сил. Натертые ноги подлечили подорожником. В трофейные заплечные мешки набили высушенного мха – будет что в обувь подкладывать вместо носков.

Просыпаясь, Андрей каждый день терзал себя вопросом: что делать? Он прекрасно видел, что сытный отдых идет отряду на пользу, люди оживлялись на глазах, мужчины настолько расхрабрились, что дружно начали брать уроки боя с оружием у Лекса и Риты, а также метали дротики в тростниковое чучело. Некоторые оживились до того, что начали приударять за женщинами; те, отмытые, уже не казались такими уж страшными, да и за неимением других… Несколько дней такого «курорта», и люди будут готовы горы свернуть или как минимум преодолеть оставшийся путь без досадных задержек и лишних проблем.

Но сидеть слишком долго на этом месте опасно. То, что они не нашли в округе свежих следов деятельности хайтов, еще не означает, что их здесь не бывает. Не стоит забывать и про огонь в ночи, замеченный Андреем где-то на противоположном склоне увала. Да и погоню сбрасывать со счетов нежелательно – их запросто уже могут искать. Ливень, конечно, был знатный, и вряд ли триллы смогут идти по следам, но ведь направление движения беглецов им известно, могут просто пойти вслепую, прочесывая все по пути.

Уходить отсюда надо. Слишком близко они к Хайтане.

Утром пятого дня Андрею не пришлось раздумывать: идти дальше или еще посидеть денек. Лекс, еще до рассвета отправившийся на охоту, вернулся крайне взволнованный и, подняв Риту, сообщил ей, что нашел свежие следы хайтов. По его словам, он обнаружил у подножия увала многочисленные пеньки от срубленных деревьев, причем срубили их не больше месяца назад. В доказательство он приволок ветку с засохшими листьями. Было видно, что ее отрубили топором, оставив косой срез.

Рита, оценив важность находки, подняла Андрея, все рассказала. Он, в свою очередь, устроил общий подъем. Сообщил народу неприятные новости, сделал вывод, что они слишком засиделись в этом чудесном месте, пора бы и честь знать.

Со вчерашнего вечера осталось еще добрых полкотла густой ухи и несколько рыбешек, нанизанных на ветки и прожаренных в таком виде над углями. Их трогать не стали, с собой можно прихватить. А вот уху доели всю, даже не разогревая. Некогда – вкусив жалкие крохи свободной жизни, пленники не желали променять ее на глинобитные сараи и навозоподобную халву.

Собирались недолго. Имущества ведь немного – восемь кожаных мешков со скромными припасами да котел со злополучной подставкой.

Одиннадцать беглецов направились на юго-восток спустя час после рассвета.

* * *

Ботинки, проложенные высушенным мхом, сдавливали ступни приятной, сухой мягкостью. Нигде не жмет, нигде не давит и не трет – хочется шагать и шагать. И люди шагали. По прикидкам Андрея, если не по пять километров в час выдавали, то по четыре точно. За день сорок спокойно сделают. Эх, жаль нет карты, пусть даже неточной. Хоть бы приблизительно знать, сколько же им еще осталось.

Андрей почему-то не сомневался, что все неприятности остались позади. Теперь главное дойти.

Рита его оптимизм не разделяла. Присев рядом во время одного из привалов, тихо сообщила:

– Мы следы какие-то пересекали, будто тропа старая.

– Я видел. Это похоже на звериную тропку.

– В степи зверям тропы не нужны – куда хочет, туда и идет. Это хайты.

– Рит, так ведь это уже трудно степью назвать. Оглянись, вокруг деревьев хватает, не говоря уже о кустарнике, а там вон роща целая. Это уже лесостепь, а в лесостепи, наверное, звериные тропы не редкость.

– Может быть… но сомневаюсь. Нехорошо у меня что-то на душе…

– Женская интуиция?

– Она самая. И обманывает она меня не часто. Может, все же будем высылать дальние дозоры?

– А смысл? Из-за растительности видимость упала сильно. Ничего этот дозор не засечет, пока носом не уткнется. Но и нас тоже заметить издали не смогут.

– Я понимаю, но мало ли…

– Ладно, учитывая твою интуицию, вышлю вперед Гнуса и Сержа. Они молодые, глазастые. Но если это тропы хайтов, то, значит, земли Хайтаны еще не закончились?

– Необязательно. Их патрули, бывает, далеко на юг заходят. В десяти километрах от центра катастрофы наши несколько раз видели их следы.

– Центра катастрофы? Что это такое?

Рита, явно растерявшись, взяла себя в руки почти мгновенно:

– Да ничего. Просто так место одно называют, неподалеку от Нары.

Поднявшись, она пересела поближе к Лексу, быстро заговорила с ним на тарабарском местном наречии. Андрей был не дурак, понял, что она сболтнула о чем-то, о чем болтать не следует. Что бы это было? А какая ему разница? Жаль даже, что сболтнула: любопытство только разбередила. И вдвойне жаль, что свернула разговор. Поболтать с Ритой он был не прочь, его к ней сильно тянуло.

Пересев поближе к Сержу, поинтересовался:

– Ты не знаешь, что за место называется «центр катастрофы»?

– Это где-то у Нары местечко, там островитяне вроде бы нашли кучу добра разного, попавшего сюда вместе с нами.

– А почему Рита не хочет об этом говорить?

– Так она же островитянка, у них это великая тайна – никому не имеют права рассказывать. Она, наверно, и впрямь считает, что об этом никто за пределами их поселка не знает. Наивная. Каждая собака знает. Тут разве можно что-то в тайне сохранить? Живем как в деревне – не успеет Круг у себя в поселке чихнуть, как Монах шлет ему письмо со словами «Будь здоров». В общем, это просто игра в секретность.

– Да уж… даже друг от друга скрываетесь… туман напускаете…

– А как же, все как на Земле.

* * *

После полудня вышли к спуску – степь резко понижалась, перед беглецами раскинулась широченная речная долина. С юга и юго-запада к ней примыкала горная гряда, на юго-востоке сплошным темным пологом тянулся лес.

Рита, оценив картину, довольно усмехнулась:

– Все, я почти вижу родной дом.

– Что, отсюда уже можно ваш поселок рассмотреть? – радостно уточнил Андрей.

– Нет, это я шучу так. Но уже точно представляю, где мы. Это долина Нары. Таких крупных рек здесь больше нет. Долина, правда, широковата. Видимо, мы гораздо выше соляного рудника вышли. Там она поуже, стиснута высокими холмами.

– И далеко до ваших земель еще?

– Не думаю, мы примерно напротив подножия гор, даже чуть восточнее. Оттуда до рудника за дня три-четыре вроде можно дойти, ну или чуть больше. Правда, Нару выше мы не исследовали, не знаем, что там и как. Но сомневаюсь, что встретим хайтов – ни разу не слышала, чтобы они в предгорьях шлялись. Мы бы об этом знали, там есть деревни союзных ваксов.

– Интересно, как здесь спускаться…

Вопрос был не риторическим. Спуск в долину в общем-то пологий, но вблизи середины протягивается обрывистый излом – будто резко выраженная терраса. Судя по торчащим местами скальным зубьям, спуск с нее может оказаться непростым. Проклятая близорукость: Андрей не мог понять, куда лучше податься. Хотелось бы до темноты успеть спуститься пониже. До реки вряд ли успеют добраться, но какой-то ручеек или родник надо бы найти – заночевать с удобствами.

Рита, правильно поняв его затруднения, указала рукой куда-то влево:

– Вон за большой скалой обрыва нет – пологий спуск. Дальше опять крутая горка, но перед ней нормально пройдем.

– Попробуем…

Беглецы не могли знать, что идут к единственному месту, где можно преодолеть уступ речной долины без проблем. Скалисто-глиняный обрыв тянулся в этих краях приблизительно на тридцать километров. Были, конечно, и другие относительно удобные тропки, но, не зная про них, издалека не заподозришь про их существование. Этот же спуск хорошо заметен издалека, открыт со всех сторон. Да и как иначе, если сделали его человеческие руки. В незапамятные времена здесь проходила дорога, соединявшая центр древней страны с сельскохозяйственной окраиной. Когда-то в краях, где сейчас стоят поселки хайтов, от горизонта до горизонта колосились хлебные нивы, степь с ее черноземами была богатейшей житницей для нескольких государств.

Неудивительно, что после местного апокалипсиса спуск теперь использовали дикие звери при своих миграциях. И не только звери: отряды хайтов, отправляясь в Гриндир за сидами, проходили здесь же. А почему бы и не проходить, если удобнее места не найти?

Ничего этого беглецы не знали. И даже заподозрить не могли, что навстречу им, к этому же проходу, спешит отряд хайтов. Утомленные Гриндиром, враги возвращались домой. Отощавшие заплечные мешки, стертые ноги, мелкие раны, оставленные смертоносными обитателями пустыни, – те, кто заработал тяжелые, остались навек в раскаленном аду. Выжило сорок четыре легконогих трилла и восемнадцать мрачных раксов.

Судьба любит пошутить.

* * *

Вестником неприятностей оказался Гнус. Выскочив из кустов, он, задыхаясь, сообщил нехорошую новость:

– Тут!.. Тут!.. Они впереди!

– Кто? – не понял Андрей.

– Дистрофики! Их очень много, и с ними обезьян целая куча! Идут прямо к нам! Хайты идут!

У Андрея все опустилось. Он в один миг просчитал все варианты. Впереди лысый склон – на нем не спрятаться от вражеских глаз. Сейчас беглецы пробирались через полосу кустарника, поэтому их еще не заметили. Но это тупик: триллы, даже если не заметят людей, обнаружат следы, так как явно идут к спуску, который беглецы только что преодолели. Бежать? Куда? Догонят ведь, от этих шустрых тварей не уйти. Да и не побегаешь, прижмут к этому обрыву мгновенно. Бой принимать бессмысленно, на них даже большой толпы не надо – десятка аборигенов хватит. Кинуться назад, в проход, и там как-то попытаться оторваться? Не оторвешься, в скорости люди сильно уступают врагам. Будь дело под вечер, еще можно понадеяться на темноту, но…

Ну разве справедливо?! В шаге от конца пути попасть в такой тупик!

Рита, перекинув из-за спины связку дротиков, зашагала назад.

– Ты куда?

Не оборачиваясь, она непреклонно заявила:

– Вы как хотите, но я к ним в лапы попадать не собираюсь.

– Вот же дура! Ты всерьез думаешь, что они дадут тебе уйти?!

– Нет. Не думаю. Я не ухожу. Залезу на ту скалу, что в начале спуска торчит, и пусть они попробуют меня там достать.

– Тогда подожди, я с тобой.

Гнус, шмыгнув носом, поспешно затараторил:

– Я тоже с вами! Только сперва Сержа позову, он там остался сидеть, за ними смотрит. Он тоже пойдет. Я сейчас, мигом.

Андрей, услышав за спиной шум от множества ног, обернулся. Все шагали за ним, назад, по собственным следам. К скале, на которой их не достанут.

Безумная идея Риты мгновенно заразила весь отряд.

* * *

Хайтов Андрей разглядел, добравшись до прохода. Даже близорукость не помешала. Темное, раздвоенное облачко поднялось уже выше полосы кустарника, в которых беглецы узнали плохие новости. Подробностей он разглядеть не мог, но, по словам глазастых товарищей, раздвоенность объяснялась очень просто. При виде беглецов вперед вырвались быстроногие триллы. Тяжеловесные раксы заметно отстали, вот и разделился отряд преследователей на две части.

Скала, на которую надеялась Рита, была необычной. Невысокая – метров пятнадцать, столбообразная, квадратная в сечении, шириной метров двенадцать. Наверх серпантином вьется узкая тропка, вокруг разбросаны подозрительно прямоугольные камни. Странно это все – больше на башню похоже, чем на скалу. Но башни не бывают такими монолитными.

Андрей и не подозревал, насколько близок был к истине. В старину для охраны этого прохода из цельной скалы вытесали несокрушимое основание для сторожевой башни. Сама башня давно уже рассыпалась, но основание уцелело – что ему станется?

Люди, не забивая себе головы размышлениями о странности этого места, по серпантину потянулись наверх. Андрей, увидев, что Лекс, скинув куртку, торопливо собирает на нее камни, мгновенно оценил его полезную идею и заорал:

– Стоп! Успеете еще залезть! Все хватайте камни! Кто сколько унесет! Когда эти твари полезут за нами, будем кидать им на головы!

Народ послушался, похватали камней, кто сколько мог. Андрей, забравшись наверх, понял, что они зря это делали – это все равно что ехать в Тулу со своим самоваром. Камней здесь и без того хватает – как маленьких, так и огромных. По центру ровной скальной площадки возвышается квадрат остатков стен какого-то очень древнего сооружения. Его обломками засыпано все вокруг.

Рита, встав на краю площадки, провела перед собой рукой:

– Здесь мы будем кидать им на головы камни, если полезут. Метров с десяти упавший булыжник череп может разнести. Но триллы хорошо метают дротики, надо из тех блоков, что от башни остались, хорошую баррикаду тут поставить.

Легко сказать – в этих блоках было килограмм по семьдесят веса, если не больше. Народ слишком вымотан, чтобы такие тяжести ворочать. Но страх творит чудеса – чуть ли не мгновенно натаскали, уложили в три ряда. Нормальная баррикада вышла: метра четыре шириной и высотой по грудь. Правда, если обстреливать будут со всех сторон, не сильно она поможет… Но отгородиться по всему периметру не хватит ни сил, ни камней.

Андрей, присев у края баррикады, уставился на врагов – хайты были уже метрах в двухстах. Шли к скале без спешки, понимали, что загнанная добыча никуда не денется.

– Рита, сколько у нас дротиков? Может, все тебе отдать? Ты очень здорово их метаешь.

– Отдавайте, у меня не пропадут.

– Все слышали?! Дротики отдайте ей! Остальным только камни кидать!

– Мы психи, – вздохнул Прапор, кинув перед Ритой свою связку дротиков. – Полные психи.

Кир, улыбаясь до ушей, хлопнул Прапора по плечу.

– А ты главный псих, с этой отмороженной девкой на пару, – констатировал Прапор и зычно добавил: – Все! Если случится чудо и мы не помрем здесь, то звать меня будете Виктор Николаевич! А фамилия у меня Прапорщиков! Не Прапор! Кто назовет Прапором, удавлю скотину!!!

Андрей тоже хотел сказать что-то эдакое, но не стал – подавил в себе эту нездоровую эйфорию. Страх, возбуждение, отчаяние, надежда – в каждом из беглецов сейчас бурлила целая буря эмоций, выражавшихся самыми разными способами. Кто-то грозил кулаком приближающимся хайтам, кто-то, усевшись поодаль от края, тихо вытирал слезы. Другие беспричинно улыбались или готовились бросать камни, хотя до врагов еще было далеко.

Блин, Андрей бы сейчас руку отдал за то, чтобы с ним было несколько бойцов, подобных Рите и Лексу. Вот с кого пример надо брать: амазонка деловито пересчитывала дротики, укладывая их в щель между блоками, чтобы не переломали в сутолоке. Лекс, присев рядом, складывал кучками камни, подходящие для пращи. Ноль эмоций – будто парочка боевых роботов, заряжающая перед боем свои мегасуперплазмореактивные лаунчеры.

* * *

Странно, но хайты не стали атаковать с ходу. Цепочка триллов замерла в сотне метров от башни. Тощие метатели, суетливо дергаясь и раскачивая головами, внимательно следили за людьми, но приближаться не рисковали. Раксы и вовсе расселись подальше, сгрудившись кружком.

Рита, присев в сторонке от баррикады, не сводя с врагов пристального взгляда, логично предположила:

– Они не знают, кто мы. Знали бы, напали сразу.

– Почему? – не понял Андрей, присев рядом.

– Да боятся, что у нас мушкеты есть или как минимум луки и арбалеты. С таким оружием да на такой позиции… Сам понимать должен, им здесь ничего не светит.

– Разве они не видят, что у нас нет хорошего оружия?

– Не знаю, что они думают. Может, считают, что мы припрятали серьезное вооружение и вытащим его при атаке. Твари, видать, ученые. Должны понимать, что здесь может натворить картечь. Думаю, до темноты они не полезут.

– Они хорошо в темноте видят?

– Получше нас.

– Ясно. Ну нам-то все равно – как попрут, так и встретим. Ночи сейчас лунные, думаю, незаметно к нам не подберутся. Я, если честно, думал, что они осаду замыслили или просто подкрепление ждут.

– Зачем им подкрепление? Их, считай, в шесть раз больше, если считать наших женщин. Хотя мало ли что у них на уме… Нам трех мушкетов хватило бы их сдерживать.

– Воды здесь нет. Плохо… Странно, тут какое-то сооружение было, древнее.

– Да их тут полно. Видно, сторожевая башня.

– Если долго здесь сидеть придется… Где эти люди, в башне, воду брали?

– Да уж не здесь. Колодцев на этом уступе быть не может. Может, дождевую воду собирали или привозили на лошадях снизу. Вон там, похоже, ручей или речка, полоска зеленая в паре километров отсюда. Нас туда попить не пропустят…

– Рита, а ты сама веришь, что мы выкрутимся из этого?

Загадочно усмехнувшись, тихо ответила:

– А какая разница? Все равно попробовать стоит.

– Разница есть. Я с тобой о многом не успел поговорить. Если времени у нас еще много, то успею, если нет…

– И о чем?

– Ну… Для начала – почему ты до сих пор не замужем? Два года ведь здесь: Сергей говорит, что свободных женщин у вас не осталось – у местных жен берете.

– Предсказуемый вопрос.

– Да я вообще предсказуемый. Простецкий парень.

– Я вообще-то замужем.

Насмешливо покосившись на опешившего Андрея, Рита пояснила:

– На Земле была замужем. Правда, так… считай, не жили уже, неудачно у нас вышло. Здесь я, наверное, могу считаться вдовой. С муженьком мы в последнее время проживали далеко друг от друга, а сюда попали лишь люди из пары районов города. Нет его здесь. Даже священник наш в таких случаях дает добро на повторный брак.

– И чего ты не попробовала еще раз?

– Да так… как-то не до этого все время было.

Андрей, приободрившись, уточнил:

– И что, никого не было? Никто тобой не интересовался?

– Почему не было? Вились вокруг… разные. Мне даже один герцог южный, практически король, намеки делал. У местных такая жена ценится. Один восточник, рыцарь, Бум его звали, целую осаду устроил. Ни на шаг от меня не отходил. Хороший вариант был, если подумать: за ним как за каменной стеной. Но душа к нему не лежала, да и слишком мы разные люди – культурные различия давили. Но дрался он как бог. В зимнем походе, когда я попала в плен, он держался до последнего. Меня сбивали с ног, а он вокруг крутился волчком, рубя врагов десятками. Я поднималась, и мы дальше шли вдвоем, шаг за шагом пробиваясь к нашим шеренгам. Мушкетеры нас уже похоронили: били картечью не разбираясь, где мы, а где хайты. Рядом пушка целую дорогу в толпе пробила – выкосила все живое. Мне разрубили щит, сбили с ног еще раз. Что было дальше, я толком не знаю – выпала на пару мгновений из реальности. Думаю, по нам прошлась артиллерия. Я не верю, что хайты смогли бы остановить Бума. Спасая меня, он в сверхчеловека превратился – доспехи пробиты в сотне мест, забрало смято, свисает рассеченная щека, весь в своей и чужой крови. Щит свой отдал мне – я его еле держала, так много в нем торчало обломанных дротиков. В одной руке палица, в другой меч. То рубанет, то ударит. Вокруг только крики и свежие трупы. А когда… Я тогда пришла в себя, а он лежит рядом, и его рубят. Десятка два раксов сгрудилось вокруг него и рубили-рубили-рубили. Он уже не шевелился, но они не останавливались – напугал он их сильно. Они даже на меня внимание поначалу не обратили. Думаю, картечь его все же задела… Жаль, воин был исключительный.

В голосе Риты под конец прорывались слезы. Андрея серьезно потряс ее живописный рассказ. Но в то же время примешалось чувство ревности к этому Буму. Да и вообще, что он за герой, если девушку не спас свою? Хотя кто бы ее вообще смог спасти в таком жутком бою?

– Рита, я, конечно, не рыцарь, и до Бума мне далеко. Но я бы тебя на том поле тоже не бросил. Нравишься ты мне. Очень. Мало ли что тут дальше будет – хочу, чтобы ты об этом знала. – Выждав паузу, Андрей с надеждой уточнил: – А ты ничего мне не хочешь сказать?

Повернувшись к Андрею, Рита, не отводя взгляд, честно признала:

– На месте Бума у тебя было бы гораздо больше шансов. Нет, не в бою… до боя. – И тут же испортила все благостное впечатление от своих чудесных слов: – Ты точно сбрендил, если решил налаживать свою личную жизнь в такой момент. Готовься, Андрей, этой ночью тебе придется сражаться всерьез.

И вправду сбрендил – одной ногой в могиле, другой в плену, а все мысли об одном. Ну не идиот ли он?

Но все же она это сказала – все могло бы быть.

Умирать, наверное, теперь будет приятнее.

* * *

Хайты атаковали ночью, перед восходом местной луны.

Лекс, почуяв их приближение, тихо прошипел. Будить никого не пришлось – никто не спал.

В воздухе что-то просвистело, с металлическим звоном ударилось об остатки древней башни. К ногам Андрея отскочил срикошетивший дротик.

– Пригнитесь все! Они нас обстреливают!

Триллы снизу не могли видеть противников и швыряли дротики вслепую, стараясь поразить людей навесным огнем. Беглецы, сгрудившись за баррикадой, были в полной безопасности. Если бы хайты догадались встать на другой стороне, было бы гораздо опаснее, а сейчас они любезно снабжали осажденных метательным оружием.

Враг начал атаку с ошибки – это радовало.

Обстрел прекратился – у триллов не столь много дротиков, чтобы поддерживать его слишком долго. Заслышав под башней лязг амуниции и топот множества ног, Андрей коротко приказал:

– Начали.

Вниз полетели первые камни – люди их заранее приготовили, разложив кучками за баррикадой. Все размеры – от кирпича до шлакоблока, а то и более. Рита, выпрямившись, выпустила в темноту первый дротик – кто-то тонко, не по-человечески взвизгнул. Каменный обстрел тоже для противника даром не проходил, булыжники иногда били явно по живой плоти. Идти по крутой тропке шириной с полруки взрослого мужчины не столь уж и удобно, а если при этом тебе на голову падают тяжелые предметы, то и вовсе неприятно получается.

Андрей, услышав, как, сорвавшись вниз, по камням покатилось гремящее доспехами тело, радостно выкрикнул:

– Давай!!! Большие кидаем!!!

Вниз столкнули установленные на краю куски тяжелых блоков. Весу в этих камешках было килограмм под пятьдесят, а то и более. Внизу заорали хором, и, судя по шуму, с тропинки навернулось сразу несколько врагов.

Рита, метнув очередной дротик, закричала:

– Все! Они вроде отходят! Стойте!

Некоторые в горячке не услышали ее слова, продолжали хвататься за булыжники – их пришлось останавливать чуть ли не силой. Андрей подтвердил слова Риты:

– Все, они отступили. Никто не ранен?

Странно, но никто не получил ни царапины. Очевидно, закончив обстрел, триллы его больше не стали возобновлять. Это хорошо – точно бы задели высовывавшихся с камнями людей.

Атака отбита без потерь. Даже кое-какая прибыль есть – на площадке насобирали двадцать восемь дротиков. Ценное приобретение.

Андрей, взглянув на край лунного серпа, выползающего из-за горизонта, уверенно заявил:

– Все, при лунном свете им еще труднее придется. Можно отдыхать. Оставим только часовых.

– Триллы могут попробовать собрать свои дротики, валяющиеся у башни.

– Если подойдут, тогда возьмемся за камни. Садитесь все за баррикадой в кучу, становится прохладно.

### Глава 14

Тропа хайтов будто специально тянулась через самые гадостные районы левобережья Нары. Чуток отойдя от реки, она далее направилась параллельно ей – почти строго на запад. Отбиваясь от полчищ комаров, отряд островитян продолжал преследование. То и дело приходилось перебираться через широкие ручьи и мелкие речушки с ленивым течением и топким дном. Иногда путь шел прямиком через болота – люди шагали по колено в грязи.

Интересно, как это выдерживали хайты? Ведь они терпеть не могут влагу.

По пути Олег старался не пропустить ни одной мелочи. Он заметил, что на встреченных болотах под ногами рассыпаются трухлявые деревяшки, уложенные когда-то в узкие гати. Возле речушек можно было наблюдать остатки старых примитивных мостков. Все указывало на то, что тропа эта раньше поддерживалась в хорошем состоянии. Но это было очень давно.

Странно, почему хайты продолжают упорно ходить по одному и тому же маршруту? Если раньше, при хорошей тропе, это было оправданно, то сейчас гораздо выгоднее передвигаться выше по склону, за пределами труднопроходимой поймы. Или этим уродам вообще все равно, где шагать? А может, у них какое-то табу, требующее ходить по одной и той же дороге, невзирая на ее состояние? Или в подкорке головного мозга намертво записан лишь один вариант пути?

Часа через четыре после рассвета вышли к обширной поляне на краю пойменного леса. Поляна отличная, без малейших признаков заболоченности. На ней виднелись трухлявые останки девяти сараев, обступивших обвалившуюся башенку.

Пнув ногой стену, Олег удивился:

– Ты смотри, из кирпича-сырца было построено. Хотя нет, скорее похож на саманный. Очень знакомый материал…

Из такого кирпича хайты строили свои крепости на западном берегу Фреоны. Люди этот материал не использовали, или использовали, но не в здешних краях. Землянам и кшаргам возиться с глиной не надо: у них везде хватает отличного строевого леса.

Олег впервые увидел поселение хайтов без стен – здесь, похоже, даже простейшего забора не было. Во время своего пленения и зимнего похода ему приходилось видеть немало поселков врагов: все они были обнесены высоченными стенами. Почему здесь было не так? Некого опасаться было? Или это просто старый лагерь, где лишь иногда располагались отряды, направлявшиеся в Гриндир или обратно? Неизвестно… Но в любом случае неприятно столкнуться с постройками хайтов у Нары – островитяне давно уже считали эту реку практически своей.

За северной околицей заброшенного поселка журчал маленький ручеек с чистейшей водой. Остановив здесь отряд на привал, Олег решил потрясти Мура на предмет информации о противнике. Вождь ваксов сообщил, что, судя по состоянию следов, от хайтов они уже отстают очень прилично. Похоже, их теперь не догнать.

Что делать? Поворачивать назад? Пожалуй, придется… Возвращаться к «Варягу» – это значит выдержать еще одну ночевку в комарином аду – до темноты они не успеют достигнуть протоки, в которой должен стоять корабль. Хорошо, если завтра к полудню до него доберутся… С другой стороны, тропа уже явно выходит на сухие места – дальше начинается лесостепь. Можно найти там местечко посимпатичнее и устроить бойцам полноценный отдых. Если встретится крупный ручей или речушка, вообще замечательно: обмоются в чистой воде, подергают на удочки местную мелкую форель – ее здесь должно быть много. Ну и чтобы уж совсем совместить полезное с приятным, заодно можно разведать эту старую тропу как можно дальше. До полудня или даже чуть дольше можно продолжать двигаться по ней.

Кто знает, возможно, по пути найдут что-нибудь интересное? Или вообще наткнутся на новый лагерь, незаброшенный, в котором островитян будут дожидаться уставшие враги.

Уж очень хочется разобраться с этой бандой, укравшей его личный, кровно заработанный сид.

* * *

Лекс, крутанув пращу, на миг приподнялся над баррикадой, выпустил камень, мгновенно скрылся назад. Над ним просвистел дротик, ударил в остатки башни. Быстро реагируют, сволочи.

При свете дня триллы, оценив расположение противника, обступили башню с двух сторон, пытаясь достать их за баррикадой перекрестным огнем. Под прикрытием Риты и Лекса люди возвели дополнительные баррикады, прикрывавшие теперь их спины от обстрела. Над тропой сейчас возвышалось целое треугольное укрепление – откуда ни бей теперь, не достанешь.

Но пока они огораживались, не обошлось без потерь. Дротик пробил бок Тамаре, глубоко пропоров легкое. Бедная женщина умерла, задыхаясь в кровавой пене – помочь ей ничем не смогли. Балагуру Сержу, помешанному на пчелах, железный наконечник угодил в правую ладонь. Неизвестно, сможет ли он вообще этой рукой когда-нибудь владеть как раньше. Рана ужасная – до запястья рассекло, будто развороченная клешня краба вышла. Кое-как затянули этот кошмар сомнительным тряпьем и кожаным ремнем от мешка. Крови он потерял немало и бледный как смерть теперь лежал за баррикадой.

Но и хайты не избежали потерь. На рассвете осажденные беглецы увидели вдалеке два тощих длинных тела, уложенные бок о бок – жертвы ночной атаки. Кроме того, уже днем Рита, обстреливая триллов, прибила еще парочку, а одного серьезно ранила. Раненый, повизгивая, сидел сейчас возле четверки трупов. Рядом с ним молча расселся ракс с окровавленной башкой, видимо, неудачно камень ночью на нее поймал. Легкораненых у них тоже прибавилось – булыжники, камни из пращи и дротики Риты многим подпортили здоровье.

Раксы, отойдя от башни на сотню метров, вязали из веток кустов и стволов молодых деревьев нечто непонятное. Будто плотик сооружают. Зачем им, спрашивается, плотик?

Ответ Андрей узнал очень скоро – Рита, высунувшись в очередной раз, метнула куда-то дротик и коротко предупредила:

– Идут.

– Хайты? – испуганно уточнил Гнус.

– Нет, гей-парад приближается – радуйся! – У Андрея почему-то в этот момент нездорово оживилось чувство юмора.

Припав к щели между блоками, он через эту «амбразуру» изучил приближающихся раксов. Теперь понятно, что именно они сооружали. Здоровенный щит, под таким парочка обезьян легко укроется.

– Вот же сволочи! Щитом укрываться решили! – почему-то с обидой произнес Прапор.

– Как начнут подниматься, попробуем их сбить камнями крупными, – предложил Андрей.

Основная масса раксов остановилась вдалеке от скалы, дальше двигалась лишь парочка со щитом. Логично, не хотят подставляться. Если наверх ворвется всего лишь один-единственный ракс, защитникам придется туго. Он даже в лучшем случае продержится достаточно долго, чтобы успели подтянуться остальные, а в худшем самостоятельно всех зарубит. На площадку нельзя допускать никого.

Рита, высунувшись, метнула дротик – неудачно. В ответ над тем местом, где она показалась, просвистело сразу три дротика. Совсем плохо, похоже, раксы пойдут наверх под прикрытием триллов.

Так и оказалось. Триллы, перемещаясь вокруг основания скалы за поднимающейся парочкой, метали дротики почти непрерывно. Никого не задевали – люди не высовывались из-за баррикады, но нервы трепали основательно.

Андрей, рискнув на миг высунуться, увидел, что «щитоносцы» преодолели уже третий поворот. Еще один, и финишная прямая – направятся прямиком к площадке.

– Готовимся ребята, сейчас начнем.

По лязгу металлических бляшек доспехов, трущихся о скалу, можно было примерно представить, где сейчас враг. Убедившись, что они добрались до угла, Андрей скомандовал:

– Начали!

Лысый и Прапор одновременно столкнули вниз два здоровенных блока, заранее приготовленных на краю баррикады. Расчет прост: на этом самом крутом углу после таких ударов нелегко будет сохранить равновесие. Увы, сохранили. Судя по звукам, один камень прошел мимо, второй сумели аккуратно принять на щит, и он бессильно покатился дальше.

У Андрея затряслись поджилки – враги уже на финишной прямой.

– Бегом!!! Все!!! Кидайте кто что может!!!

Схватив тяжеленный камень, позабыв о стрелках, выпрямился во весь рост, взглянул вниз. Так и есть, щит уже под ним – густое переплетение жердей и веток, стянутое лыком и кожаными ремнями, подрагивало метрах в полутора ниже. Раксы медленно и уверенно поднимались к площадке.

Камень, ударив в середину щита, заставил горилл припасть на колени, но не скинул вниз. Град булыжников тоже им не навредил – они просто замерли, пережидая волну интенсивных неприятностей.

Рядом, едва не чиркнув по щеке, просвистел дротик. Слева кто-то болезненно вскрикнул, но Андрей даже не обернулся. Присев, подхватил новый камень, едва удержав его в руках, поднял над головой, встал, скинул вниз, одновременно краем глаза заметив непотребство – кто-то выскочил из-за баррикады.

Проклятье, это Рита!

Амазонка спрыгнула с площадки, приземлившись прямо перед раксами, стремительно крутанулась, пуская над тропой лезвие топорика. Наверное, они не ожидали такой подлости: удерживали щит в четыре руки, пытаясь не сверзиться вниз под обстрелом. Никто не остановил ее удар – передний хайт хрипловато заскулил, припадая на подрубленную ногу. Любезно помогая ему склоняться дальше, Рита прибавила ему ускорение резким ударом ноги.

Ракс, как-то обиженно захрюкав, полетел с тропы, увлекая за собой товарища. Тот все же успел оторваться от щита и, балансируя на краю тропы, попытался удержать равновесие. Но, увы – огромный камень, брошенный Киром сверху почти вслепую, угодил ему прямиком по макушке, настойчиво пригласив хайта последовать вниз. Прожигая Риту яростным взглядом, ракс полетел в теплые объятия острых камней, поджидающих его пятнадцатью метрами ниже.

Стрелки, возмущенные таким катастрофическим результатом блестяще задуманной атаки, обрушили на Риту тучу дротиков. Но она на месте не стояла – не успел еще второй ракс достигнуть земли, уже мчалась наверх, вкручивая тело в поворот на площадку. Андрей, встав в проходе баррикады, протянул руки, собираясь перехватить разогнавшуюся амазонку – погасить ее импульс, а то еще расшибется в тупике укрепления.

Вовремя – дротик ударил Риту в спину, так что на руки Андрея она почти упала. Удачно вышло. Поспешно увлекая ее за баррикаду, он заорал:

– Ты дура! Ох и дура!

– Да не ори ты! У меня хорошая кольчуга, дротики ее не пробивают.

– На мордашке тоже кольчуга? А на ногах? Ты знаешь, что бывает, когда человеку перебивает бедренную артерию. А?

Заметив, что Рита как-то странно смотрит ему за спину, Андрей обернулся.

Лысый, или в прошлой жизни просто Дмитрий, умер хорошо – вряд ли даже успел что-то почувствовать. Дротик угодил ему прямиком в глаз – лезвие ушло глубоко в мозг. Он лежал на спине, вытянув расслабленные руки вдоль тела. На лице спокойное, чуть усталое выражение.

Легкая смерть.

Прапор был еще жив, но это ненадолго – добротно отточенное лезвие дротика перерезало ему горло. Гнус, присев перед ним на колени, пытался зажать руками жуткую рану. Но все тщетно – это совсем не похоже на давнюю рану Кира, от которой он онемел. После такого уже не выживают – кровь, фонтанируя, выходила из тела вместе с жизнью. Глаза умирающего были удивительно живые – пристально уставившись на Андрея, он будто бы пытался взглядом что-то сказать. Захрипев, начал пускать кровавые пузыри – может и впрямь что-то сказать хочет? Тело выгнулось, пятки засучили по камню – агония.

Андрей, не выдержав, отвернулся, поймал взглядом Лекса. Абориген был жив и деловито перетягивал ремешком развороченный бицепс. Рана на вид очень скверная, вряд ли он теперь сможет пользоваться пращей.

Блестяще – двое убитых и один серьезно ранен.

Ничего не говоря, Андрей присел, прислонился к стенке баррикады, достал из ближайшего мешка подсушенную рыбешку, принялся пережевывать пресную мякоть. Есть совсем не хотелось – только пить. Он сам не знал, зачем ему пришло в голову перекусывать в такой момент.

Может, просто давал себе короткий отдых?

Никому не хотелось сейчас ничего говорить.

Но апатии нет. Нет и тоски по погибшим товарищам. Есть только долг последнего выжившего лидера перед оставшимися пассажирами.

Им надо это сказать…

* * *

– Триллы отошли, у них осталось мало дротиков. Их дротики у нас или совсем затупились после многих ударов о камни – мы с ночи их туда-сюда бросаем. Но оставшихся дротиков им хватит прикрыть еще одну атаку. Слышите стук топоров? Они делают сразу два щита. Это вопрос двух-трех часов. Плюс они чинят третий щит. Я сомневаюсь, что у нас получится отбиться и на этот раз – мы и с одним-то щитом еле справились. Это… Думаю, это конец. Не выдержать нам… Риска попасть под дротик сейчас нет. Любой может спокойно спуститься, подойти к ним и сдаться. Не думаю, что они убьют сдавшихся – пленники им нужны. Они ведь взяли в плен Риту, Сержа и Лекса, несмотря на то что те были с оружием в руках и сражались в тот момент против них. Так что кто хочет, может спускаться смело.

– Это приказ? – равнодушно уточнила Рита.

Андрей медленно покачал головой:

– Нет. Просто у каждого есть сейчас возможность сделать выбор – скорее всего, это последняя возможность. Или сдаться и выжить, или остаться здесь и дождаться атаки раксов с тремя большими щитами.

– А ты что выбираешь? – уточнила Рита.

Андрей указал на тело в луже крови:

– Прапо… То есть Виктор Николаевич, когда умирал, посмотрел на меня… Я понял, что он хотел мне сказать. Нет, я не уйду. Он был прав – лучше уж умереть, чем назад. Мы далеко зашли, нам очень повезло, но даже при этом везении мы потеряли многих. Я не верю, что такое везение достанется мне еще раз. Не выдержу это больше. Мое место здесь.

– Если кого-то интересует мое мнение, то оно и так понятно, – спокойно заявила Рита и, пройдя в проход баррикады, уселась вдали, на самом краю площадки.

Андрей, проследив за нею взглядом, подошел, присел рядом. С минуту молчал, тупо наблюдая за копошением хайтов – в сотне метров ниже по склону они деловито занимались изготовлением щитов.

– Знаешь, если бы ты приказал сдаться, я бы, наверное, сдалась.

– Спасибо.

– Да уж не за что. Но после этого, как бы дальше ни повернулось все, ты бы при любом варианте был уже для меня хуже Бума. Не в боевом плане, а… Ну ты понимаешь.

– Понимаю, цветы в печку и вообще конец любви.

– Я разве говорила про любовь?

– Ну… ты ясно дала понять, что я тебе симпатичен. Почему бы не назвать это любовью? А тебе лучше и впрямь сдаться. Умрем же все.

– Интуиция мне подсказывает, что не умрем.

– Вот как? Ты говорила, что она тебя почти не обманывает…

Рита, покосившись на Андрея как-то странно, уточнила:

– Ты не хочешь мне сказать что-нибудь другое? Или так и будешь интуицию обсуждать?

Зачем говорить, если можно все сказать и без слов – придвинувшись, Андрей приобнял амазонку, привлек к себе. Послушно прижавшись к его боку, она довольно заявила:

– Вот так-то гораздо лучше.

– Я рад. Я действительно рад. Но я не хочу, чтобы ты умирала. Я столько времени провел, не видя ничего, кроме ужасно запущенных и грязных женщин, что ты для меня эталон красоты. Умирать тебе нельзя – красоту надо беречь.

– Да что ты заладил! Умирать да умирать! Давай лучше поговорим о чем-то серьезном. Например, о будущей нашей жизни. Ты случайно не хочешь мне сделать предложение? А то я за эти два года уже так одичала, что скоро сама сделаю.

– Да ты и так практически сделала. Прямым текстом считай про ЗАГС высказалась. Рит, мы, наверное, свихнулись. У меня друзья сейчас погибли, нам тоже недолго остались. О чем мы?

– В такие моменты человек всегда ведет себя необычно, не скрываясь – ты уж мне поверь… насмотрелась… Андрей, ты все время стараешься говорить не о том. Я по своему опыту знаю, в такие моменты как раз и надо обсуждать все самое важное, пока все открыты. Мы же вроде решили поговорить о дальнейшей нашей жизни, вот и приступай.

– Я тебя не узнаю – ты точно сбрендила… Не будет у нас совместной жизни, прибьют нас вот-вот. Тебе лучше сдаться, выживешь тогда.

– В плену я рано или поздно превращусь в такую же ужасную и запущенную женщину. Это хуже смерти. Ты представь, что все закончится сейчас хорошо. Что тогда?

– Что тогда? Ну… не знаю даже. А как у вас женятся, хотелось бы узнать?

– Да никак. Все без церемоний – сошлись и живут. Правда, в последнее время с этим сильно борется отец Николай, в церковь тащит силком и записывает пары. Но все это без пышных церемоний.

– Ясно. Я атеист, в церковь тебя не позову. Будем, значит, жить вместе.

– Это что, предложение?

– Ну вроде того.

– Н-да… как-то это не особо романтично. Я ожидала чего-то большего…

– А что? Несогласная? Я не думал, что такая, как ты, может жеманиться, да еще и в такой неподходящий момент. Что с тобой вообще?

– Да ничего. Согласна-согласна! Просто интересно было, как мужчина на краю могилы будет делать предложение девушке. Ты меня разочаровал.

– Ну извини, настроение у меня сегодня что-то не очень.

– Да не бойся ты, не умрем мы. Сейчас что-то будет, наши нас не бросят.

– Наши? Ты о чем?

– Помнишь те заросли кустарников, где мы про хайтов узнали?

– Внизу которые? Помню.

– Я там отблески заметила. Блики на оптике.

– Не понял?

– Чего тут непонятного? С биноклем там кто-то на нас поглядывал из тех кустов.

– Кто?

Рита, чуть отстранившись, повернулась к Андрею, поглядела на него фальшиво-сочувственно:

– Совсем голова глупая стала? Биноклей у хайтов нет, это наши там. Наверняка мои островитяне подошли, у нас бинокли есть.

– Да откуда они здесь?!

– Не знаю. Может, за этими хайтами гнались, а может, просто рейд у них тут. При мне в здешние края наши не заглядывали, но я ведь на полгода выбыла, мало ли что у них сейчас.

– Что же ты сразу не сказала!!!

– И упускать единственный шанс выслушать от тебя подобные слова? Интересно же было узнать, как ты себя поведешь в такой ситуации.

– Ну и садистка же ты…

– Есть немного. Извини. Действительно глуповато получилось.

– Да ладно… все мы сейчас немного неадекватны… наверное от жажды…

– Заодно и людей проверили, видишь, ни один не ушел вниз. Можешь гордиться, твои друзья настоящие люди.

– Друзья? Гнус и Кир, Елена и Маша – все, нет больше никого. Пятеро нас теперь осталось… всего лишь пятеро… Вышло из поселка девятнадцать, осталось пять… Какой красивый был тот самолет… Послушай! – вдруг встрепенулся Андрей. – А вдруг это всего лишь одиночный разведчик ваш?

– Сомневаюсь. Поодиночке наши в такой дали бродить не будут, а бинокль вообще может быть только у руководителя крупного отряда. Слишком ценная и редкая вещь. Да и самое главное, интуиция – она ведь меня не обманывает.

За спинами парочки послышалось неуверенное:

– Дрю, я хочу тебе сказать… Я… Я…

Обернувшись, Андрей уставился на бормочущего Гнуса.

– Ты чего?

– Ничего… я так… типа проститься хочу…

– Уходишь?

– Нет! Я с вами! Но… но нам же хана сейчас… вот я и…

– Слава тебе господи! Я уж думал, ты тоже решил мне в любви признаться!

Гнус уставился на Андрея несколько ошеломленно, видимо, в его голове не укладывалось, как можно шутить в такой драматический момент. Минуту назад и у Андрея не укладывалось. Но теперь все иначе, он почему-то полностью доверился интуиции Риты.

Этой амазонке можно доверять. Заслужила. И хотелось бы продолжать доверять много-много лет совместной жизни.

Прижавшись к Андрею потеснее, Рита звонко, чтобы расслышали все, заявила:

– Идите сюда, не пропустите отличное зрелище. Сейчас вы увидите, как островитяне рвут хайтов – я уже вижу наших.

* * *

Не было барабанной дроби. Не было развевающихся флагов. Не было солдат в ярких мундирах, в идеальном строю марширующих в сторону неприятеля.

Из кустов выбралась кучка плохо одетых подозрительных людей с неуклюжими ружьями и три какие-то кривоногие образины. Рита, комментируя происходящее, пояснила, что это воины союзных ваксов – лучшая ударная пехота островитян. Хайты поначалу ничего не заметили, слишком увлеклись сооружением щитов. Островитяне подошли к противнику примерно на две сотни метров, когда те наконец спохватились.

Триллы, быстро сбившись в вытянутую кучку, помчались вниз, приготовив дротики, за ними в отдалении спешили раксы. Людей было примерно в три раза меньше – отряд оказался невелик. Но никакой суеты они не проявляли: все так же спокойно продолжали идти на сближение с сильным противником. Лишь когда дистанция сократилась примерно вдвое, все изменилось.

Люди остановились, передние навели ружья на противника. Вынеслось несколько клубов густого белого дыма, почти сразу до ушей беглецов донеслась серия басовитых хлопков. По толпе триллов пронесся свинцовый ураган – одним залпом смело не меньше полутора десятков.

– Это передняя линия разрядила мушкеты, – прокомментировала Рита. – Хайты так и не научились нашим противодействовать: упорно подставляются под картечь тесной толпой. Сейчас вторая линия ударит по триллам, а первая в это время будет перезаряжаться. Стрелки у хайтов отвратительные, от малейшей раны могут в истерику впасть. Хотя против бездоспешного войска сила страшная – дротики у них очень убойные, а метают они их метко и далеко. Да и хорошо одетым могут урон нанести.

Ружья второй половины отряда островитян плюнули дымом и свинцом. Этот залп оказался еще удачнее – триллы уже приблизились почти на бросок, картечь на такой дистанции способна доставить максимум неприятностей. На ногах осталось менее полутора десятков растерянных дистрофиков. Их атакующий порыв мгновенно иссяк, они остановились, неуверенно попятились назад, явно намереваясь спрятаться за спины приближающихся раксов.

– Все. Когда триллы нарываются на сильный огонь, они всегда отходят под защиту тяжелой пехоты и работают потом из-за спин раксов. А раксы обычно мушкетерам вообще не страшны – слишком тихоходны. Они пока добегут до стрелков, те по пять раз перезарядиться успеют.

Шестнадцать раксов были сметены двумя полными залпами отряда. Несколько тяжелораненых горилл пытались подняться, продолжить бой – в отличие от стрелков, эти громилы в истерику не впадают, даже если им руки оторвать. Тройка союзников-ваксов прикончила их ударами стальных секир, а мушкетеры в это время преследовали невероятно жалкие остатки войска хайтов – одинокого трилла, чудом пережившего этот разгром. Он что было сил улепетывал в сторону прохода.

Рита, поднявшись, своим коронным замахом пустила дротик от груди. Первый прошел мимо, зато вторым угодила врагу в шею. Трилл упал сломанной куклой – добивать не придется.

– Вот и все, – констатировала Рита, символически бросив вниз последний дротик из связки.

Андрей, встав рядом со своей женщиной, обнял ее за талию, привлек к себе. Так, прижавшись друг другу, они наблюдали за приближением отряда островитян. Вокруг них встали все выжившие: две женщины и двое мужчин из пассажиров, Лекс и бледный как смерть Серж.

Мушкетеры, остановившись у подножия скалы, изумленно таращились на беглецов. Те, в свою очередь, не сводили с них взглядов. Все молчали. Наконец один из островитян, молодой мужчина в заляпанной грязью кольчуге, перекинул тяжелый мушкет за спину, стянул с головы шлем, развел руки в сторону, всем своим видом демонстрируя высочайшую степень изумления:

– Рита?! Это с кем ты там зажимаешься наверху?! Мы уж тебя похоронили давно, а ты, оказывается, по мужикам черт знает где шляешься!

– Привет, Олег, – спокойно ответила амазонка. – Ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть.

– Я тоже. Повезло тебе – мы сюда случайно заглянули. Сам не знаю, зачем мы вообще сюда поперлись, а оно вон как… Надеялись хайтов догнать, да только надежда уже пропала давно… Давайте спускайтесь вниз, и заодно мне расскажите, как вы вообще здесь очутились?!

– Олег, это слишком долгая история.

– Верю, потом расскажете. Но все равно спускайтесь, надо идти вниз, подальше отсюда. Обыщем хайтов, и бегом назад к Наре.

Андрей, решив встрять в диалог, высказался твердо:

– У нас здесь трое убитых. Это наши друзья. Нам бы не хотелось бросать их вот так…

– Не вопрос, похороним у подножия скалы. Камней здесь полно, завалим ими.

* * *

Островитяне Андрею понравились.

Без фальшивого сочувствия, но с приятным энтузиазмом помогли похоронить Прапора, Лысого и Тамару. С таким же энтузиазмом обыскали трупы хайтов, не взяв при этом ничего, кроме какого-то маленького кожаного мешочка. Его содержимому командующий отрядом был очень рад – улыбался как клоун в день зарплаты. Олег, коротко переговорив с Ритой, в общих чертах понял что-то для себя важное и заявил, что им здесь больше делать нечего, надо быстрее возвращаться к Наре, к какому-то Варягу.

Было в островитянах что-то надежное. Только что дрались с полусотенным отрядом хайтов, затем обыскивали трупы, разорванные картечью, и вели себя при этом как спортсмены в раздевалке после тренировки. Банальные фразы, короткие, пустые разговоры, шуточки-прибауточки, строгие, лаконичные команды, выполняемые неукоснительно. Полное впечатление, что для них подобное приключение не более чем рутина – мужики спать не ложатся, покуда не пристрелят дюжину-другую тварей Хайтаны.

Узнав, что беглецы сутки просидели на скале, начали совать кожаные фляги с водой, развязали вещмешки, наперебой предлагали перекусить содержимым пайков. Пайки у них, кстати, оказались знатными – Андрей с удовольствием слопал пару жестких лепешек, начиненных тонкими ломтями изумительно вкусной рыбы. А уж твердый острый сыр чуть с зубами не проглотил. Это была настоящая еда, у нее помимо пищевой ценности был еще и вкус. И вкус отличный. По крайней мере, для беглецов. Вкушая эти райские яства, они чуть ли не мурлыкали от удовольствия. На халву совсем непохоже.

Если у них все мужики такие, с ними ничего не страшно. А про кормежку лучше вообще молчать – нет слов, чтобы выразить восторг.

Раны Лекса и Сержа промыли, смазали какой-то вонючей гадостью, перевязали грубыми, но чистыми бинтами. После этого Олег приказал двигаться вниз.

Андрея это удивило:

– А оружие хайтов? Здесь бросите?

– А на фига оно нам?

– Ну… металл все же.

– Железо у них паршивое, и тащить его – только ноги сбивать. Нам еще топать и топать, и дорожка та еще – наплачемся.

– А что не так с дорогой? – уточнила Рита.

– Да все так. Только на ней мы чуть последние ноги не переломали, да комары половину крови выпили – это как минимум. Хотя есть идея пройти повыше, не приближаясь к Наре, – лучше по этой степи шагать, чем по той проклятой тропе. А ты, красавица, давай на ходу рассказывай, где тебя черти почти полгода носили и где ты нашла таких интересных друзей, до сих пор таскающих земное рванье и обутых в пластмассовые ботинки. И откуда у вас такой огромный котел, да еще и с подставкой?

* * *

Лагерь разбили под вечер на лужайке в излучине маленького ручейка, примерно в паре километров от темного леса, тянущегося ниже. Островитяне пояснили, что лес этот сырой, пойменный, тянется вдоль Нары до самого горного отрога, подпирающего левый берег реки. Идти по нему трудно даже по старой тропе хайтов, а ночью проблемно высыпаться из-за полчищ комаров.

Андрею понравился процесс устройства лагеря – налажено все было очень четко. Олег просто указал на место, которое выбрал для ночлега, и без лишних команд работа закипела. Бойцы нарубили жердей, нарезали полосок коры, навязали рогатки, огородив стоянку по периметру. Кое-где наклонно вбили в податливую почву тонкие колья. У каждого островитянина под рюкзаком болталась какая-то холщовая скрутка. Оказалось, что это просто мешки – все островитяне, даже Олег, носили их по три штуки. На косах ручейка хватало песка и камней – из наполненных ими мешков поставили четыре баррикады.

За каких-то полчаса на пустом месте возникло вполне серьезное укрепление. Ничего сверхъестественного – простенько и надежно. И внушает уважение: простота исполнения – один из признаков профессионализма.

Со снабжением отряда горячим питанием дела обстояли похуже – посуды не было. Олег пояснил это тем, что шли налегке, нагружать народ не хотелось. С большой поклажей трудно было бы преследовать прытких хайтов. Вот и приходилось довольствоваться сухпайком.

Котел, таскаемый бывшими пленниками, оценили по достоинству: затеяли похлебку из сушеного мяса, приправленную сухариками, крошечными кусочками сала, мелко порубленной черемшой и все тем же степным перцем.

Островитяне ужинали, используя в качестве мисок свои шлемы, предварительно вытащив из них толстые кожаные подшлемники. Ваксы жидкую пищу не приветствовали, лопали всухомятку. Пленники хлебали прямо из котла – теперь, после таких потерь, им всем хватало места возле него.

Бойцы, поужинав, немедленно без понуканий вымыли свои шлемы и сразу поставили их сушиться, подвесив на воткнутые в землю палки. Половина занялась чисткой и сушкой своих доспехов – вторая половина в это время заготавливала ветки и траву для лежанок, разумная очередность – враг, даже напав неожиданно, не поймает все войско раздетым.

Доспехи, кстати, оказались не слишком хорошими: мало похожи на то великолепие, что показывают в кинофильмах или демонстрируют исторические реконструкторы. Темные кольчуги, зачастую с грубо залатанными повреждениями, были примерно у половины. У многих броня из какой-то очень толстой и прочной кожи, обшитой местами железными пластинами – будто рыбья чешуя. У нескольких были стальные кирасы – человек в них выглядел раздутым жуком. Прикрывали они примерно до низа живота, дальше уже свисали подобия шотландских килтов: кожаные полосы, укрепленные стальными пластинками.

Лишь вычистив доспехи и оружие, бойцы завалились вокруг четырех костров. При этом на каждой баррикаде остался часовой: помимо наблюдения за окрестностями он должен был еще поддерживать закрепленный за ним костер. Тоже разумно, постоянно бегая к куче дров и обратно, вряд ли заснешь. Хотя с точки зрения Андрея столь яркое освещение лагеря неразумно, из темноты их отлично разглядит вражеский глаз, а сами они никого не увидят. Но островитянам виднее, наверное, у них есть свои, весьма разумные соображения.

Залегли не все. Несколько бойцов, рассевшись рядом с одним из костров, играли в карточную игру. При этом карты у них были кожаные. Неподалеку от них уселся и Олег с Ритой: они никак не могли наговориться. Андрей, не желая ложиться без своей женщины, сидел рядом, не вмешиваясь в их беседу.

Разговор, кстати, у них был интересный. Рита четко и сжато рассказывала историю своего пленения, побегов, переходов в глубь Хайтаны. Время от времени она останавливалась, и Олег рассказывал свою историю: как они жили последние полгода. Андрей узнал, что войско островитян избежало полного разгрома в зимней степи и сумело выйти без фатальных потерь. Северяне и южане тоже отделались малой кровью. Больше всего потерь понесли аборигены-восточники – с их низкой дисциплиной это неудивительно.

Хайты, преследуя отступающее человеческое войско, добрались до левого берега Фреоны, и авангард их войска угодил в западню. В артиллерийском мешке на старой имперской дороге полегли сотни быстроходных фраков, слишком далеко оторвавшихся от пехоты. Жалкие остатки войска смертоносных всадников, уцелевшие в этой бойне, отошли на свой берег. После этого Хайтана затихла, ни один враг больше не лез на человеческие земли. Войско продержали мобилизованным почти до весны, но в итоге, решив, что больше набег не предвидится, распустили по домам.

С тех пор хайтов почти не видно и не слышно. За всю весну одно нападение на придурков-рыбаков, заплывших в опасные воды, да один раз высадился маленький отряд. Зачем высадился, неизвестно. Они не успели ничего предпринять, их сразу выследила береговая охрана северян, после чего втоптала в землю.

Едва сошел лед на Фреоне, появились два корабля из южных земель. Один купеческий, второй – военная галера с посланником от нового короля Миртона. Этому герцогу все же удалось завоевать себе корону. И он, интересуясь северными территориями, был крайне заинтересован в заключении союза с землянами. Требовалось договориться о границах, о взаимных обязательствах, о порядках и правилах торговли и о многом другом. Предварительно обсудили круг вопросов, окончательный договор планировали заключить летом, когда сам Миртон или его ближайшие соратники пожалуют с визитом.

Аналогично пришлось вести дипломатию с восточниками. Но пока до четких договоров далековато, единого владыки в тех краях нет. Феодальная раздробленность в чистом виде. Да и проблема у них сейчас – опасная эпидемия. Целые города вымирают, не говоря уже о деревнях. В такие времена им не до внешней политики.

Островитяне продолжали наращивать свой экономический потенциал: засевали новые поля, обустраивали новые поселения. Если раньше большинство людей обитало в главном поселке, то теперь вовсю шло расселение – территория островитян разрасталась. Крепла их индустриальная база, мастерские выпускали все более совершенное вооружение и орудия труда. Появились первые паровые машины и высокопроизводительные станки. Есть даже проект постройки речного бронированного корабля, но пока к нему не приступили – слишком много потребуется материальных и человеческих ресурсов даже на маленький броненосец.

Продолжали изучать и этот мир. Олега с отрядом воинов послали провести разведку новых земель и заодно пощипать горных людоедов.

Выслушав историю злоключений Риты до конца, Олег констатировал:

– Если вы шли все время на юг, мало забирая к востоку, то вам крупно повезло – вы не слишком глубоко в Хайтану попали. Странно даже, за полгода вас могли угнать гораздо дальше. Чудят хайты…

– Как не слишком глубоко? – удивилась Рита. – Ты когда-нибудь слышал про пирамиды и скатов? Про запуски? Из Хайтаны многие возвращались, но такого я никогда не слышала.

– Бывало такое, только давненько. Кое-какие рассказы сохранились. Но так… на уровне легенд. Вы первые, кто так четко все расписал, из первых рук. Интересно… А еще интереснее, что же у них дальше делается, в по-настоящему далеких областях, удаленных на сотни километров к западу от тех мест…

– У них нет стен, – вмешался в беседу Андрей.

– Не понял? – уточнил Олег.

– В поселке, где нас держали, не было стен. И в тех поселках, что мы видели по пути, тоже не было. Только забор один раз видели, невысокий. Ты говоришь, что мы не так далеко побывали. Возможно. Но даже там, где были мы, они не опасаются нападений. Не строят укрепления. Если ваша армия решит устроить еще один поход, бить можно будет отсюда.

– Разумно, – кивнул Олег. – Ты прямо мои мысли читаешь. Мы в зимнем походе кучу времени потеряли, штурмуя крепости у Фреоны. Стены там толстенные, из сырого кирпича. Разносить их из пушек мука – сотни ядер надо выпустить в одно место, чтобы в итоге остался вал из глины. При этом она часто раскисает, и идти на штурм по этой слякоти удовольствие еще то. Бывало, наши ребята по пояс проваливались, будто в болото. В итоге просто разносили вышки и башни, после чего врывались на стену и оттуда расстреливали все живое. Не без потерь… И, пока мы возились с этими укрепленными курятниками, хайты собрали огромную толпу и выгнали нас в итоге.

– Да, – кивнула Рита. – Если мы ударим отсюда, хватит небольшого мобильного отряда. Думаю, двухсот – трехсот бойцов вполне достаточно. Быстро налететь, уничтожить десяток поселков за неделю и отойти назад, не дожидаясь неприятностей. Через неделю повторить чуть западнее. Пять-шесть таких набегов, и южная окраина Хайтаны превратится в безлюдный край.

– Они начнут стены строить, – предположил Андрей.

– Да, – согласился Олег. – Надо зимой опять выступать. Договориться с южанами и восточниками. Трех отрядов по триста бойцов будет достаточно. За пару месяцев каждый сделает три-четыре набега. Если повезет, сотню поселков уничтожим без проблем. Если, допустим, в каждом будет полсотни хайтов и более, то тысяч десять положим. Зимой народу делать нечего, как раз все получится удачно. Плюс по холоду они не смогут строить свои глиняные стены. Порезвимся всласть, такие потери их серьезно подкосят.

– Два месяца много, – возразила Рита. – Успеют подтянуть на юг все силы, опять нарвемся.

– Да ладно, это я так, еще раздумываю. Всерьез будем решать позже и не с бухты-барахты, хорошенечко продумаем вопрос. Андрей, вы как? Надумали, что дальше делать будете?

– В каком смысле?

– У тебя осталось четыре человека. Ты у них вроде за главного. С тобой, как я понимаю, все ясно. – Олег подмигнул Рите. – А остальные куда податься хотят? Мы, если что, будем рады, у нас каждый землянин на вес золота. Дворцов вам не обещаю, живем мы пока бедновато.

– Дворцов нам и не надо. Мы неприхотливые. Если примете, с радостью останемся. Вы нам в общем-то понравились.

– Ну, значит, по рукам. – Олег хлопнул Андрея по ладони.

– Я еще с Лексом поговорила, – заявила Рита. – Тот, восточник, что со мной сбежал. Мужик он серьезный и тоже к нам не прочь перебраться.

– Не вопрос.

– Но он сперва хочет вернуться домой, говорит, надо бы близких своих взять. Уверяет, что три-четыре семьи привести может, если получится сбежать от местного барона. Спрашивал, будут ли им за это какие-то «блага».

– Ушлый тип… Ну если и правда будут три-четыре крепкие крестьянские семьи, то можно смело обещать корову или лошадь. И само собой, железные инструменты и хорошие семена. Пусть ставят себе хутор, земля найдется. Правда, недели две придется их на острове в карантине подержать, чума нам здесь не нужна.

– На это он не обидится.

– Ну и отлично. А теперь давайте-ка спать, завтра нам еще к кораблю топать через этот комариный питомник. Они и здесь эскадрильями жужжат, а уж там… Денек будет тот еще…

### Глава 15

Добрыня, не стучась, открыл дверь радиоцентра. Столь серьезное название носила обычная на вид избушка, если не обращать внимания на толстые кабели и паутинки проводов, протягивающиеся к антеннам и генератору на ручье. Посмотреть сверху, будто и впрямь паучье гнездо в паутине.

Хозяин гнезда восседал в настоящем офисном кресле за громоздким столом, изготовленном из толстенных досок. Ни лака, ни полировки – кое-как выровненная рубанком сосна. Бревенчатые стены, проконопаченные мхом, неровный пол из колотых плах, окна, затянутые мутной пленкой, глиняная и деревянная посуда на полке в углу, топчан, застеленный волчьими шкурами. Изящное офисное кресло выглядело здесь так же к месту, как домашний кинотеатр в индейском вигваме.

Ноутбук, на котором Паук сейчас азартно резался в какую-то игрушку, тоже как-то не слишком вписывался в интерьер. Радиостанция, как ни странно, вписывалась получше – за счет деревянного корпуса. Местные умельцы в данном случае не стремились к миниатюризации и с размерами сильно переборщили – стационарную поселковую станцию все называли «гроб».

– Паук? Опять, сволочь, играешься?! – с порога начал Добрыня.

Тот, торопливо захлопнув крышку компьютера, торопливо затараторил:

– Да как вы могли такое про меня подумать! Я это… ну… таблицу рассчитывал, артиллерийскую.

– Ишь ты! Врешь и не краснеешь! Совсем совесть в тебе не присутствует. Пшел-ка ты вон с моего кресла. И почему твой гроб еще не включен?!

– Так это… Ой, елки! Забыл! Сей момент, сейчас мы этот давайс активируем.

Паук щелкнул тумблером:

– Вот! Пятнадцать секунд, и можно работать. Чуток прогреется, и все.

– Смотри, парень, если не услышу, что говорят, сам виноват будешь. Ты из избы только пожрать и выходишь, да и то не часто. Отберу у тебя твои компьютеры и пошлю на хутора, помогать урожай собирать.

Паук ничуть не испугался жуткой угрозы, Добрыня не раз пытался его запихать в какую-нибудь ссылку, но все время быстро возвращал обратно. Даже сейчас, послав его простым радистом в отряд Олега, спустя несколько дней отозвал назад. Он вернулся в поселок вместе с группой, доставившей трофейный скот и ртутную руду.

Паук был разгильдяем редким, но и специалистом редкостным. Его поневоле приходилось ценить – люди, которые на «ты» с любой электроникой, на дороге не валяются.

Добрыня, прогнав радиста из удобного кресла, расположился в нем сам, подрегулировал высоту. Паук тем временем тараторил:

– Я телик разбитый распаял в ноль. Там прикинул уже: на одной плате можно еще одну рацию-коротковолновку соорудить, малогабаритку. Где дорожек нет, проводами кину, где лишние – перережу. Норма получится, только в пару мест досверливать придется.

– Давай делай, рация нам очень нужна. Да и не одна, штуки две-три бы как минимум.

– Корпус мне надо чтобы тонкий сделали, размеры я уже прикинул. И антенну. И проволоки тонкой на катушки не хватает – диаметр я тоже дам. Пусть на складе посмотрят. Хорошо бы трансформатор найти с такой, даже в маленьком ее полно будет. И КПЕ[21] главный я не соберу: ты это сам Алику скажи, а то этот прокачанный крафтер[22] при виде меня визжит как каспер[23] на трояна. Или сделаю на две-три фиксированные частоты станцию, без возможности плавного поиска по диапазону. Нам в принципе больше не надо.

– Не надо фиксированную. То есть делай как обычно, с закрепленной основной нашей частотой. Но при этом пусть будет возможность ее смены на любую. Алик сделает, за это не переживай. Все, помолчи, время вроде.

В наушниках лишь слабые потрескивания помех. Время связи подошло, а никто в эфир не лезет… Бывало, так и проходил сеанс в тишине: радиосвязь у островитян была не слишком надежной. Вот треснуло что-то громко, прогудел зуммер вызова – это отозвался центр катастрофы. По голосу узнав тамошнего радиста, Добрыня первым делом поинтересовался, где сам командир гарнизона этого важнейшего стратегического объекта – Абаев по прозвищу Абай? Узнав, что тот ушел с парой ребят в разведку, Добрыня ничуть не расстроился. Даже если они просто поохотиться вырвались, не страшно – порядок у них там идеальный. Записал заявки, просили передать со следующей партией побольше копченой и соленой рыбы. Пиво они там наладили варить, что ли? Не хватало еще… Да не должны, Абай их топором закодирует за такое, у него не забалуешь.

Далее переговорил с лагерем лесорубов. Его уже давно пора бы переименовать, там не лагерь, а солидный поселок уже – почти двести жителей, да и в округе народу хватает. Все хорошие поляны крестьяне под распашку захватили, и вырубки тоже в дело пошли.

Следом отозвался Макс. Голос его был нехорош – на пути к Наре его отряд зарабатывал массу негативных впечатлений. Срываясь на непарламентские выражения, бывший охотник пожаловался на многочисленные трудности. Тропа хайтов, по которой двигался его отряд, представляла собой сложную систему изощренных ловушек, призванных максимально затруднить продвижение. Лошадям приходилось труднее всего: вязли в болотах и застревали в буреломах. Хайты, видимо, тропу эту провели, руководствуясь лишь тем соображением, что это кратчайший путь к Гриндиру. На ней виднелись следы былых работ: когда-то путь поддерживался в приличном состоянии. Но сейчас он превратился в сущий кошмар – местами впору на четыре конечности становиться.

Выслушав доклад Макса, Добрыня раздумывал недолго. Сказал, что если они и завтра не выйдут на удобную для продвижения местность, то, наверное, разрешит им разворачиваться к северо-востоку – пусть выходят к соляному руднику. Там, если что, их кораблем можно будет перевезти.

Честно говоря, Добрыня сейчас и сам не знал, что делать с экспедицией Олега. Для начала хорошо бы опять собрать их вместе, а там, наверное, гнать в поселок. С людоедами они разобрались, так что нечего гонять почти сотню ртов попусту. Достаточно будет оставить при Олеге десятка три бойцов для картографических работ и геологических изысканий в верховьях Нары.

Затем пробилась радиостанция «Варяга». Слышно было плохо: шумы забивали пробивающийся голос радиста. Тот сообщил, что корабль наскоро ремонтируют, и сейчас он еще не на ходу. Но к завтра-послезавтра должны кое-как подлатать, и до поселка он доберется, если не сильно гнать. Там уже придется надолго забыть о плаваньях: серьезно повреждена обшивка на носу и повело станину двигателя – вал винта трется о стенку шахты, что на высоких оборотах может привести к капитальным неприятностям. Да и на низких идти будет весело.

Не было печали…

Кроме того, радисту «Варяга» удалось поймать радиограмму Олега. Тот отправил ее телеграфным кодом с малогабаритной станции, прихваченной с собой в погоню. Содержимое радиограммы радист зачитал Добрыне. Олег, как обычно, без приключений как без рук – где он, там и они. Ему все же удалось догнать хайтов и уничтожить их отряд полностью. При этом захватили целых шесть сидов. Неплохой трофей… Но этим его удача не исчерпалась: он нашел на границе Хайтаны восемь человек, сбежавших из плена. Из них лишь один местный, восточник, а остальные земляне. И, самое главное, среди них была давно похороненная Рита. Вот так новость! Среди людей был один электронщик, который в коротком разговоре сообщил, что навыки свои он еще не растерял и ту же рацию сделать сможет.

Добрыня от хороших новостей повеселел и отвесил Пауку, сидевшему рядом на скамеечке, несильный подзатыльник:

– Слыхал? Олег в каком-то болоте вырыл настоящего электронщика. Вот посажу его на твое место, а тебя на хутор батраком определю – картошку будешь окучивать. И чтобы никаких компьютеров! В форме буквы «ю» поползаешь по грядкам.

– Ну напугали! Все они кричат, что суперэлектронщики, а как дойдет до дела, микросхему от презерватива отличить не могут.

– Поговори у меня!

Все, сеанс связи закончен. Теперь еще вечерком подойти – если окажутся срочные новости, то могут что-то передать. Да и Кругов с Монахом любили в поздний час в эфир выходить, трепаться о своем – надо будет и самому пару слов им сказать. Для этого придется «гроб» переключать на их частоту. Станции, подаренные союзникам, были конструктивно неспособны принимать сигналы на частоте, используемой островитянами, – Добрыня был не настолько доверчив, чтобы позволять им слышать все переговоры.

А теперь надо идти к себе, на сбор руководства. Сегодня еженедельная планерка – все соберутся. Вопросов накопилось немало, возможно, допоздна придется просидеть. Ну да ничего, главное, про рацию не забыть – сеанс ради планерки никто переносить не будет.

* * *

– Ладно, товарищи, про работу больше ни слова, все, что надо было, уже обсосали со всех сторон. Да не дергайся ты! Насчет скоб я тебе все сказал уже, будут тебе скобы, целый вагон скоб будет. Но только не раньше чем через неделю, сейчас не до них. Все, вопрос закрыли! А теперь немного о политике. Все, надеюсь, помнят, что я решил провести настоящие выборы? Кто не присутствовал при том разговоре, тем поясняю – через неделю максимум мы должны провести выборы руководства. Я тут два года у вас считайте за царя был, и это всех устраивало. Или почти устраивало. Но времена меняются. Теперь нет причин для постоянного военного положения. Судя по всему, особой угрозы от Хайтаны уже нет. Соседи наши такие же земляне – у нас бывают трения, но никакой войны между собой мы никогда не допустим, в перспективе, возможно, даже объединимся. Восточники те еще разгильдяи, от них можно всякое ожидать. Но после разгрома от хайтов и эпидемии можно их не опасаться еще долго. Южане… Надеюсь, что южные туземцы действительно будут нам союзниками. Пока что они не давали повода в этом сомневаться. Да и нет у них причин для войны с нами. Герцогства их далековато, им бы у порогов землю под себя удержать, и то радость, а уж на нашу заглядываться никаких сил не хватит. Про ваксов вообще помолчу. Итого, у нас есть возможность вздохнуть спокойно.

С виду слова Добрыни были нейтральны, но ему уже пришлось из-за намечающихся выборов поломать немало копий. Что тут говорить: ведь даже официального объявления о выборах до сих пор еще не было. И на это были причины.

Лишь дурак может подумать, что Добрыня правил тут единолично, будто царь или диктатор. Даже Монаху с его железной хваткой это не удавалось – часть власти приходилось делить с соратниками. Иначе никак. Если ты желаешь править полностью самолично, то ты должен обладать целым рядом невероятных качеств. Во-первых, никогда не спать (спящего обязательно прирежут оппозиционеры). Во-вторых, готовить себе самостоятельно или вообще не есть (повара заставят подсыпать яд те же оппозиционеры). В-третьих, иметь вместо головы суперкомпьютер (надо знать все – про каждый гвоздик в твоих владениях и каждую свинью по кличке; ведь преданных соратников, на которых можно это взвалить, нет). В-четвертых, ни в коем случае нельзя ошибаться (так как вину за ошибку не свалить на соратников, а ошибающийся вождь вызывает раздражение у народных масс). В-пятых… Впрочем, и первых четырех требований к личностным особенностям такого мегадиктатора вполне хватит, чтобы убедиться в невозможности существования столь уникальных фигур.

У Добрыни соратники были.

Первым, вне всякой конкуренции, шел Олег. Добрыня ему доверял как себе и считал почти незаменимым. Олега трудно причислить к гениям, но здоровой смекалки у него хватает. Плюс масса полезных познаний, плюс несомненные способности к управлению войсками в военных условиях. Огромный плюс – практически полное отсутствие честолюбия, Олег попросту не стремился на первые роли. Его приходилось туда проталкивать. Странное качество для первого вождя островитян… Со стороны Олега можно вообще не опасаться закулисных интриг, и ему нет смысла кого-то подсиживать. При Добрыне или без Добрыни, он всегда будет не последним человеком. Может быть, на Земле он на первых ролях и не маячил, но тут людям, подобным ему, открыты любые дороги – этот мир будто создан для таких, как он. Были у Олега и минусы: некоторая ленца присутствовала, и язык без костей – если считает, что ты глупость задумал, так и скажет при всех, и не посмотрит, что про самого Добрыню говорит. Может и дураком назвать прямо на планерке. Но на него обижаться глупо.

С идеей выборов Олег был не согласен. Он признавал, что времена меняются, что пора отдавать экономические вожжи в руки производителей, но при этом считал, что руководство должно быть нерушимым. Так что затею с экспедицией Добрыня задумал не зря, а просьба Мура вообще подвернулась очень вовремя. Теперь Олег помешать не сможет. Это хорошо – авторитета у него хватает, смуту в умы внести может.

Алик. Это тоже великая фигура. Начинал кузнецом-кустарем, с помощью «какой-то матери» и жалких инструментов пытаясь создать самые простейшие вещи. Закончил настоящим министром промышленности. У Монаха производственный комплекс не меньше, вот только производительность труда и качество продукции у них нельзя даже сравнивать с теми, которых добился Алик. Алик выпускает артиллерию и мушкеты, плуги и гвозди, котлы для паровых машин и кольчуги с кирасами для воинов. Быстро, качественно и без проблем. Его цеха наполовину дело его рук: масса оригинальных идей и мгновенное их воплощение в жизнь. Алик буквально жил своими мастерскими, он в поселке без надобности не появлялся – даже ночевал в крошечной избушке под стеной первой мельницы. И шум механизмов, не смолкающих ни днем, ни ночью, ему не мешал.

Если Алик не дурак, он поймет, что введение выборной власти не помешает ему возиться с его железяками и в худшем случае воздержится от критики или одобрения. А в лучшем даже поддержать может.

Булкин Ваня. За спиной называют простецки – Булка, но в лицо такое никогда не скажут: с чувством юмора у него плоховато. С этим все просто, агрономом был на Земле, агрономом стал и здесь. Достаточно ценный специалист. И способный, земные семена и свои навыки применил не бездарно. Уже этой зимой островитяне не будут испытывать проблем с хлебом. А на будущий год, если ничего не помешает, и вовсе прокормят себя с избытками. Того и гляди торговать зерном начнут.

Булкин выборы одобряет. Впрочем, он обычно одобряет все, что предлагает Добрыня.

Русик… Руслан… Это пятое колесо. Прибился позапрошлой весной. До этого командовал небольшим селением. Не выдержав тягот самостоятельной жизни, они присоединились к островитянам. С тех пор он на правах министра без портфеля. Вечная имитация бурной деятельности, постоянно находится при начальстве, а толку от него ноль. Простейшее дело способен завалить, лишь бы сделать гадость Добрыне или кому-нибудь другому. Источник слухов, сплетен и постоянных интриг. Такого надо или сразу удушить, или держать поближе – под присмотром. Иногда он даже полезен: если срочно нужен мальчик для битья или надо запустить какой-нибудь выгодный слух. Да и знал все обо всех всегда, просто ходячий справочник «Кто есть кто». Но реальной власти у него нет.

Русик это Русик. Просыпается страстным любителем роскошных женщин, а спать ложится уже закоренелым геем. Что ему выгодно в данный момент, то и поддерживает. У Добрыни есть на него кое-какая управа – в открытую вякать не станет сейчас. Хотя идеей введения выборного правления он почему-то очень недоволен.

Борис Моисеевич. Как же его фамилия? Похоже, этого не знает никто. Первоначально вроде завхоза в поселке был, складами командовал. Теперь некто претендующий на роль министра финансов. Еврей он и на другой планете еврей – везде возле денег пристроится. Никакого антисемитизма – Добрыня искренне радовался, что у него есть свой спец по финансовой части. Борис способный, умеет принимать нестандартные решения и приспосабливаться к любым условиям. Денежная реформа, которую он предложил Добрыне, очень даже красиво выглядит, гармонично вписывается в местные реалии.

Борис только за – избирательное право идет на благо его «буржуазным идеям».

Левкин Сергей. Молодой мужчина с крепкой хваткой и чистым, искренним взглядом. Этим взглядом он Добрыню в свое время и покорил – такие глаза соврать не позволят. Его Добрыня поднял лично, а сейчас поставил мэром в поселок лесорубов. На этот поселок у Добрыни большие планы, через год-другой там не меньше тысячи народа будут обитать. Так в итоге станет у островитян два городка-крепости.

Этот парень предан стопроцентно – если Добрыня выдвинет идею, что чай надо пить не с медом, а с дерьмом, Левкин первым побежит в нужник с бидоном.

Гнатов Егор. Или просто Гнат. Это отличный строитель. Укрепления, окружающие поселок, его заслуга. Но занимался он не только возведением стен и башен. Склады амуниции и вооружения на нем. Также он заведует системой воинской подготовки. У него своя команда тренеров, гоняющих по выходным старых и молодых на занятия. В случае угрозы мобилизация вооруженных сил одна из его задач. Не полководец – управленец-тыловик.

В нем Добрыня не сомневался. Точнее, иногда напрягала скрытность Гната, но в данном вопросе он знал, что Гнат его поддерживает. Тот признавал это открыто.

Остальных можно и не упоминать: возможности ничтожнее, чем у Русика. Ну в самом деле, какая реальная власть есть у того же Лома? Да никакой, никто ему ее никогда не даст. Во власти этого наркомана разве что поселок разнести продукцией своего цеха… Но как главный химик он должен присутствовать на планерке. Вот и сидит в уголочке, рядом с такими же нулями, как и сам.

В отсутствие Олега помешать политическим планам Добрыни никто не мог – на его стороне слишком многие, а те, кто против, не способны организовать серьезный протест.

Добрыня, если говорить откровенно, сам не знал, зачем связался с этими выборами. Почему бы не жить, как раньше жили? Без них? А не получается жить – не так все становится. Вроде бы все хорошо, но чувствуешь, как в то же время все уползает из твоих рук. Заманили кучу крестьян к себе, дали землю, дали инструменты, дали семена, даже коров и лошадей дали многим. Помогли по агрономической части. И что? Живут эти крестьяне по сути сами себе предоставленные и ни в какой власти вообще не нуждаются. А что, если война? Мобилизовать как? Ну это еще ладно, мобилизуем, если понадобится. А урожаем как заставить делиться с поселком? За семена и инструменты они быстро расплатятся, а дальше что? Продразверстка? Не пройдет номер… Покупать у них? А как? Своих денег нет, а если и будут, то на кой они им? Как обеспечить оборот денег между городом и деревней? Наладить выпуск ширпотреба, нужного крестьянам? На кой ляд им этот ширпотреб, они испокон веков натуральным хозяйством живут. Чем их завлечь?

Да кто ж его знает…

Промышленность строго заточена на военные заказы – гражданских товаров почти не выпускает, если не считать ерунды вроде гвоздей и невзрачной керамики. Хотя уже были удачные выплавки стекла. Лом, покопавшись в дисках Паука, какую-то краску придумал, с ней сделали партию унылых стаканов кроваво-красной окраски. Южный купчина, узрев эту посуду, уставился на нее, будто прыщавый подросток на обложку порнографического журнала, после чего предложил все купить. Добрыня, не будь дураком, для начала нескромно увеличил предложенную цену в сто раз. Но когда купец, не торгуясь, выложил требуемую сумму, понял, что сильно продешевил.

А ведь не в одних стаканах дело. Знаний у людей много, местным такое и не снилось. Добрыня посадил к Пауку пару помощников, те спешно переписывают все мало-мальски полезное, найденное на жестких и оптических дисках в центре катастрофы. Знания – главное сокровище. Но само по себе оно бесполезно, его еще надо интегрировать в местную действительность. Централизованно это делать неэффективно. Добрыня и его приближенные физически неспособны знать все. Совокупность умений народа неимоверно богаче, народ может горы свернуть, если дать ему возможность. Народ надо как-то заинтересовывать, чтобы люди не трудовую лямку послушно тянули, а проявляли инициативу. А как заинтересовать? Методов всего три: кнут, пряник и внешняя угроза.

Кнутом неэффективно – проверено историей. Внешняя угроза ослабла и не оправдывает военное положение. Остается пряник. Какой пряник? Да самый простой – деньги. Экономика сама поднимет нужных специалистов и прибыльные технологии. Власти останется лишь не дать погибнуть «фундаментальным специалистам». Допустим, те же электронщики, вряд ли они смогут разработать что-то вроде тех же высоколиквидных красных стаканов. Радиодетали аборигенам не продать, генераторы им вообще нежелательно показывать – технология стратегическая. Но развивать все это надо. Кто знает, может, еще при жизни Добрыни он увидит первый компьютер, собранный в этом мире. Нужно это землянам? Наверное, нужно. Значит, необходимо эффективное госрегулирование плюс свобода низов. Ну или почти полная свобода низов.

А сейчас что имеем? Худшую разновидность коммунизма: у кладовщика, имеющего доступ к дефициту, жизнь послаще, чем у заслуженных полководцев островитян. Люди, проливавшие кровь в сражениях, водившие за собой целые армии, живут ничуть не лучше того же Гарика Иванихина, заявившего раз и навсегда, что он пацифист и оружие в руки брать не может. Ни в одной из войн от него помощи не было – так и лепит горшки в мастерской, да и то из-под палки. Живет в такой же избушке, как и Олег, ест ту же еду, носит такую же одежду. Хотя насчет последнего у Олега все же получше. Но это разве меняет дело? Макс с Кабаном крестьянствуют, своими руками землю пашут, а лошадей им выпрашивать приходится, будто не заслужили.

Если поначалу, когда жили в постоянной опасности, эта уравниловка была оправданна (да и делить нечего было), то сейчас она стала источником напряжения. Людей нужно награждать соразмерно заслугам, иначе уродство получим.

Да много чего нужно. А Добрыня один, соратники не в счет. Все в конце концов на нем завязано. Не успевает обо всем думать и за всем следить. Наверное, где-то он ошибся, упустил время: надо было подобрать себе штат толковых помощников. Ведь без узаконенной преемственности, умри вдруг Добрыня, все развалится мгновенно – новый диктатор вряд ли оставит старую команду без изменений. И погибнут многие перспективные задумки. Возможно, безвозвратно – в их положении потерять легко, а вот найти…

Добрыня отвечал кому-то, что-то добавлял от себя, выслушивал мнения, но при этом не переставал думать о своем.

Прав он или нет в решении? Сможет ли новая форма правления удержать те нити, за которые он не смог ухватиться?

Решение уже принято, народ начал потихоньку расходится, а он все еще сомневается. Все от нерешительности и от растерянности. Не знает он, как дальше себя вести. Хорошо, что Олега нет, тот сразу обозвал бы его тугодумом или вовсе идиотом и потребовал бы оставить все как есть.

Может, это было бы и к лучшему…

Легче, наверное, миллионным городом управлять, чем парой тысяч людей, попавших в такие условия.

Добрыня, выпроводив остатки собравшихся, постоял с минутку на крыльце, любуясь звездами. Где-то среди них, возможно, он сейчас видит свое старое Солнце. Как же все просто там было…

И как скучно.

Спустившись с крыльца, Добрыня пошел вдоль избы, направляясь к дощатому сортиру. Он продолжал витать в облаках стратегических помыслов и не успел отреагировать на внезапное появление темной фигуры, выскользнувшей из-за угла. Удар по голове мгновенно выбил из головы все тревоги и заботы, бесчувственное тело растянулось на земле.

Здесь гораздо веселее.

* * *

Очнувшись, Добрыня одновременно осознал множество вещей.

Во-первых, у него болела голова. Похоже, ему по ней чем-то приложила та самая фигура, выскочившая из-за угла, будто черт из коробочки. Во-вторых, он лежал на чем-то твердом и неудобном, местами давящем в спину. В-третьих, на нем размещалось нечто тяжелое, мокрое, неприятно пахнущее, скрывающее обзор.

Нехорошее пробуждение.

Добрыня, изо всех сил скосив взгляд, попытался разглядеть что-нибудь за навалившейся на него преградой. Звезды вроде бы поблескивают вверху, а пониже их скрывает какая-то стена. И скрип под ухом ритмичный, хорошо знакомый.

Ба! Да это же уключины скрипят!

Раз скрипят уключины, значит, он в лодке, а стена это лодочный борт. И что все это значит? Если ему не померещилось нападение, то это означать может много чего. Похищение? Да кому он понадобился? Чай, не грудастая молодуха, чтобы перевозбудившиеся женихи воровали. Да и там все по симпатии обычно происходит, по голове веслом не глушат перед погрузкой. Бабы мужиков воровать не станут, у них другие методы. Кто же тогда на Добрыню польстился? Как-то не верится, что тайная секта мужеложцев-садистов сочла его симпатичным и избрала своей очередной жертвой.

Стараясь не показать похитителям, что пришел в себя, он попытался проанализировать свои ощущения. Ноги чувствует хорошо, с руками похуже – похоже, запястья связаны. А что это поблескивает на краю поля зрения? Прямо в той темной массе, что его придавливает. О господи – да это чей-то глаз мертво блестит!

Добрыня понял, что лежит под трупом. Живой так лежать не может. Вот он на него сверху и давит, а еще с тела что-то течет на живот и грудь.

Чудная ночка.

В поле зрения промелькнула толстая подошва грубого ботинка, уперлась в плечо, надавила, пошатала. Хорошо знакомый голос выдал недовольные слова:

– Похоже, ему череп капитально проломили – лежит как бревно. Перестарались ребятки…

Гнат?! Гнат похититель?! Да зачем ему это понадобилось? Он же не интриган вроде Русика, он честный строитель, да и вообще надежный мужик. С Добрыней всегда ладил прекрасно, и тот всегда знал, что на этого скрытного здоровяка можно положиться в любом деле. И тут на тебе…

– И этот уже кровью залил всю лодку. Даже не думал никогда, что в человеке может быть столько крови.

– Это же Левкин, он всегда отличался полнокровием.

А это чей голос? Да это Абай! Командующий гарнизоном объекта «Центр катастрофы»! Так вот он куда пропал… паскудник… Не на разведку ушел, сюда тайком примчался. Скрытно. Да ведь это настоящий заговор. А про кого они… Твою мать! Так ведь это на нем Серега Левкин лежит! Мертвый. Господи, дай силы порвать этих тварей голыми руками.

Да что, черт возьми, они задумали?

Лежать. Главное не дергаться. Надо ждать удобный момент. Если поймут, что он очнулся, будет худо. Непохоже, что они везут Добрыню к теще на блины.

– Если лодку поутру найдут в таком виде, нам будет трудно это объяснить, – продолжал Гнат. – Притопить надо будет, да так, чтобы рыбаки не нашли.

– Не надо, – возразил Абай. – Чуток изменим план, и все будет нормально.

– Это как?

– А вначале как хотели?

– Ну так и хотели: на главной тропе их кинуть, утыканных болтами круговскими. Поутру их якобы наши случайно найдут, и понеслось-поехало. Окровавленная лодка, оставленная на берегу, как-то не будет вписываться. Возникнут вопросы. Как это они, оставив в лодке ведро крови, поперлись к поселку Кругова? Или ты предлагаешь завалить их прямо в лодке?

– Одного валить уже не понадобится – трепыхается только один. Отнесем Левкина на тропу, там и бросим. А этого кабана в лодке приколем и кинем дрейфовать по течению. Выглядеть будет, будто Добрыня сдернул от расстрела, добежал до лодки, и уже там его достали.

– А как его потом найдем? Нам труп Добрыни нужнее трупа Левкина.

– Нести Добрыню тяжелее, сам ведь он, похоже, не пойдет. А найдем легко – лодку быстро к плавням прибьет, и все воронье к падали слетится. Те быстро работают, определить, что ему голову проломили, будет непросто после них. Да и не будет его патологоанатом рассматривать, сам понимаешь. А вот стрелы вороны не сожрут – круговские болты с его фирменными пулевидными наконечниками так и будут в этой туше торчать.

– Ловко ты придумал… я как-то упустил про голову вопрос.

– Вряд ли кто-то сильно носом рыть будет.

– Если Олег появится, тот перероет.

– Олег далеко и будет в той дали столько, сколько мы захотим. Разберемся и без его хитрого носа. Да и проломленный череп можно свалить на тех же круговцев – Добрыня сильный бугай, запросто бы смог и с дырой в голове уйти далеко.

– Абай, а как мы назад вернемся, если лодку бросим?

– У меня труба есть, УКВшка, еще две у моих пацанов. Зря, что ли, я столько месяцев копал эту кучу хлама? Там иногда хорошие штучки встречаются.

Абай при последних словах зловеще клацнул чем-то металлическим. Добрыне звук не понравился, что-то знакомое, напомнившее армейские времена.

– Что, Добрыня, интересно глянуть, чем я разжился? – с насмешкой уточнил Абай. – Да не делай вид, что окончательно сдох, я же вижу, как у тебя уши от любопытства зашевелились. Можешь сесть, до другого берега грести еще долго.

Отлеживаться смысла не было – не поверят. Да и действительно интересно. А если эти ублюдки дадут шанс, то реализовать его, лежа под трупом, не получится.

Онемевшее тело слушалось плохо. Вдобавок Добрыня сознательно шевелился с трудом, будто умирающий – чтобы не насторожить похитителей. Выбравшись из-под Левкина, он, удерживая его тело, неуверенно присел. Пока садился, успел бросить несколько взглядов по сторонам: за бортом темнеет ночная река, на веслах пара молодых парней из вахты центра катастрофы, на носу сидит Гнат, а на корме вальяжно развалился Абай. Гад в мародерстве толк понимал – приоделся основательно: в кожаном плаще, щегольская кепочка, блестят начищенные туфли. А под плащом поблескивает кое-что очень неприятное…

Твою мать… Он что, вагон с армейским вооружением отрыл? Или арсенал вокзальной ментовки нашел? Да какая разница! Даже один «калашников» может бед в умелых руках немало наделать, а у него неизвестно сколько стволов. Так вот чего они так расхрабрились – силу почуяли. Вот же уроды…

В один миг Добрыня понял все. Выборы им точно не нужны, и Добрыня со своими великими идеями тоже. Эти ребята хотят одного – власти для себя. Поселок они легко подомнут после злодейской гибели бессменного мэра. Тела Добрыни и Сереги, истыканные стрелами, выпускаемые оружейной мастерской Кругова, будут доказательствами коварного злодеяния южан. Неубедительное, надо сказать, доказательство. Неизвестно, какого черта Добрыне и Левкину понадобилось на их берегу ночью. Хотя наверняка у них будет припасено более-менее логичное объяснение. Например, вызов по рации от мэра. Срочный. И радист это подтвердит. И неважно, что нестыковок будет очень много, тут не Земля – никто их версию в пух и прах разносить не станет. Особенно если она будет подкреплена автоматами Калашникова.

Власть они подгребут. Далее устроят «месть» южанам. Чтобы придавить Кругова, не надо будет даже «калашей», хватит сотни бойцов с мушкетами. После этого под их властью будет примерно пять тысяч разного народа. Это примерно в два раза меньше, чем северян. Но у северян похуже вооружение: огнестрела мало, да и стволы коротковаты. Артиллерии вообще нет, а если бы и была, на нее не хватит пороху. У них ведь нет запасов центра катастрофы, а местные источники селитры скудны. Флот тоже несерьезный – трофейные галеры хайтов.

Придавят они Монаха. Пусть не сразу, но придавят, шансы у них хороши…

И сбудется мечта землян, заживут все они одним колхозом.

И плакали все замыслы Добрыни – задумывать далеко наперед такие люди, как Абай и Гнат, не умеют, а если и задумают что-то полезное, то лишь для себя. Им подавай выгоду сразу и много. Результат хотят видеть при своей жизни, а не при жизни своих детей и внуков. Им ведь, наверное, просто нужно карманное феодальное владение, на большее у них фантазии не хватит.

Удивительно, как много мыслей может пронестись в голове за каких-то пять – десять секунд. И как четко воспринимается окружающая действительность. В левой руке Абая топорщится что-то темное, длинное. Свинокол какой-то, предназначенный проделывать в человеке отверстия, в которые потом можно воткнуть арбалетные болты. Сейчас Добрыня прислонится спиной к борту, и этот хитрый урод его заколет. Не будет здесь последнего разговора главного злодея с главным героем, не будут ему объяснять, какой он дурак. Даже сесть ему позволили лишь потому, что так убивать удобнее: не надо лезть под грязный труп.

Краем глаза увидев, что Абай подается вперед, перебрасывая в правую руку свинокол, Добрыня, перед этим делавший вид, что собирается уложить тело Левкина на дно лодки, вместо этого резко повернулся, прикрываясь трупом от удара. В тот же миг, с силой оттолкнувшись, спиной вперед перебросил себя через борт, утащив за собой свой мертвый щит.

* * *

Абай давненько не слышал, чтобы Гнат матерился. Но после того как оба тела, подняв тучу брызг, исчезли в темной воде Фреоны, тот загнул чуть ли не девятиэтажную тираду. Иссякнув, истерически заорал гребцам:

– Бегом! Вниз гребите! Он должен где-то всплыть!

– Хрен всплывет, – уверенно заявил Абай. – У него руки связаны, да и голова после такого удара варит плохо.

– … его… по…!!!.. в…!!! За борт он… как… спортсмен!!! И этого… с собой уволок!!!

– А Левкин точно не всплывет. Ему брюхо проткнули раза три.

– Ну что за…!!! Что мы делать будем без их трупов?!!

– Можно подождать, когда-нибудь они точно всплывут. Посадить сюда всех рыбаков дежурить, и не пропустят, – с насмешкой предложил Абай.

– И как мы народу это дело объясним? Покажем двух утопленников, которые должны были помереть на берегу левом? Оригинально, твою мать: злодейски утонули в поселке Кругова, нырнув в глубокую кружку, после чего течение их принесло сюда. А мы … … экстрасенсы, раз знали точное место, где эти мешки с г… всплывут.

– Мать мою трогать не надо, – с легкой угрозой попросил Абай.

Гнат подчеркнуто миролюбиво вскинул руки и с издевкой протянул:

– Ну извини. Я не знал, что ты такой ранимый. Мать твою! Что делать-то теперь будем?!

– Ты у нас самый умный, вот ты и думай. По мне так мало что изменилось. Все равно на Кругова все валить надо.

– Да, нам просто пути назад уже нет. Давай гребем к левому берегу, бросаем там лодку, и вызывай ребят прямо сейчас, чтобы сразу нас забрали. Кругу предъявим лодку окровавленную и исчезнувших Добрыню и Левкина. Скажем, что это он тела спрятал.

– Хорошо. Пора плыть. Раз этот боров не всплыл до сих пор, то и не всплывет уже. Захлебнулся. Утром ребят пошлем, по берегам островов пусть пошарятся.

– Это еще зачем?

– Клоты утопленников на берег любят вытаскивать, может, и этих вытащат. Надо будет подобрать, пока рыбаки первыми не увидели.

– Хорошая мысль. А все-таки ловок этот черт, – чуть ли не с восхищением выдал Гнат. – Ценой своей жизни ухитрился нас провести. Серьезный все же мужик… Был.

* * *

Ширина Фреоны в районе устья Хрустальной составляла около четырех километров. Имелось несколько плоских островов, хватало обширных отмелей, где местами можно как посуху пройти, зеленели плавни вокруг обмелевших проток. Глубины здесь обычно небольшие: два-три метра, в омутах изредка до десяти, дно илистое, реже песчаное или глинистое, кое-где сплошь ракушкой покрыто. Только на главной струе можно встретить крупный песок, а иной раз и галечник, но там и глубины посолиднее: рыбаки, бывало, находили зимовальные ямы за сорок метров глубиной.

Добрыне показалось, что он угодил как раз в такую яму. Отчаянно работая ногами, он гнал себя глубже и глубже, подтягивая за собой тело Левкина. Наконец голова зарылась в рыхлый слой ила. Столкновение с дном вышло столь неожиданным, что Добрыня от испуга едва не выпустил из легких весь воздух.

Спокойно, надо еще немного продержаться.

Он не верил, что спасется. Да и не ставил перед собой такую задачу. Ему сейчас главное, не дать врагам сфабриковать из двух тел фальшивые доказательства.

Руку Левкина он с силой воткнул в ил, то же самое сделал и со второй. Давил с натугой – речное дно теперь его удержит, хоть и ненадолго. Теперь надо о себе позаботиться. Точнее, о своем бренном теле – на остатках сил оттащить его подальше. Лодка наверняка простоит некоторое время, следя за окрестностями. Если тело всплывет слишком быстро, то могут заметить. Добрыня слышал, что многие утопленники не идут на дно, и уже через минуту болтаются наверху. Не хотелось бы помереть зазря.

В прошлом он был неплохим пловцом и даже сейчас мог продержаться под водой долго. Не будь руки связанными, можно было бы попытаться уйти – шансы хорошие. Ночка темная, могли бы и не заметить, если выплыть тихо. Стоп! Отбрасывай такие идеи! Иди вдоль дна, подальше иди! Когда станет невтерпеж, в ил себя уже не закопаешь. Жажда жизни заставит рвануть наверх. Надо держаться подальше от поверхности. Так что главное, не выбраться из этой ямы, остаться внизу. Тогда течение вынесет его далековато.

Легкие начали гореть огнем. Нестерпимо хотелось разинуть рот и хлебнуть глоток… Пусть не воздуха, пусть воды, но хлебнуть всей глоткой.

За шиворот Добрыню жестоко ухватила здоровенная, сильная лапа. От ужаса он беззвучно заорал, выпустив каскадом пузырей весь воздух, и непроизвольно обмочился. Ему не раз доводилось слышать байки рыбаков о жутких монстрах, обитающих в глубинах Фреоны, но все это он считал фольклором на уровне русских сказок о русалках и водяных. Но фольклор не имеет привычки хватать за шкирку утопающих.

Непреодолимая сила потащила Добрыню неизвестно куда. Вряд ли вверх – речная нечисть предпочитает глубины. А раз так, то все к лучшему. Пусть даже это черт его тащит в бездонный омут.

Добрыня больше не боялся. В беззвучном крике разевая рот, он судорожно хватал губами мутную воду Фреоны, заливая свои горящие легкие. Еще чуть-чуть потерпеть, и все – сознание его покинет.

Навсегда.

* * *

Не покинуло.

В самых глубинах омута бесчувствия, куда его завлекло кислородное голодание, он оставался пребывать на тончайшей грани, отделяющей явь от сна. Или смерть от жизни. Он видел все, правда не всегда мог понять, что именно видит – мозг отказывался работать. Апатия, безразличие ко всему, жажда отдохнуть или просто сдохнуть. Но сдохнуть ему упорно не давали.

Огромный обитатель речных глубин вытащил его на мелководье, легко поднял вверх тормашками, удерживая за ноги, энергично встряхнул. Много есть способов спасения захлебнувшихся, но такого Добрыня не помнил. Как-то слишком уж экстремально. Но подействовало превосходно: из легких вся вода до капли вылетела (легкие тоже хотели полететь следом), а вслед за водой из желудка вывалились остатки ужина.

Темный гигант небрежно закинул тело Добрыни на плечо (а Добрыня, между прочим, раньше атлетизмом занимался – настоящий богатырь), без малейшего всплеска пошел по мелководью. Вокруг поднялась сплошная стена тростника, но удивительное дело: ни шороха или треска – полная тишина. Да эта нечисть бродит по плавням будто ниндзя, никакого шума. Плавни? Может, попробовать сбежать в заросли? Лень – полная апатия. Да и как сбежать от существа, для которого ты будто котенок?

Стена тростника расступилась. Похититель вышел на обширную поляну. Грубые руки стянули Добрыню с плеча, поставили на землю. Запястья дернулись, повисли безвольно – их больше не удерживала веревка. Ноги предательски подогнулись, мэр островитян плюхнулся на пятую точку, тупо уставился перед собой. Из-за тучи как по заказу выползла полная Луна. В каком-то фильме он это уже видел… Что же там было потом? А потом под завывающий вой и дурацкое причмокивание кого-то съели.

Идеально круглая полянка, диаметром метров тридцать. Окружена высокими стенами тростника. Метров по пять минимум стебли, а то и выше – из такого отличные удочки можно делать или легкие дротики. Посреди полянки невысокий помост из странно переплетенных стеблей того же тростника. На помосте лежит старая самка клотов. Шерсть светлая, морщинистые груди двумя пустыми мешками разметались в сторону, параллельно раскинутым рукам. Вокруг, куда ни глянь, на корточках расселись десятки, а может, и сотни мохнатых великанов.

Несмотря на апатию и странную опустошенность, Добрыня почувствовал некоторое облегчение. Клоты друзья – клоты его есть не станут. Хотя «друзья» громко сказано. Ваксы, несмотря на свои дурные привычки, мало чем отличались от людей. У Добрыни в свое время сосед был – дядя Вася, так тот, если пару недель не брился, становился точной копией Мура. Внешней копией. Да и внутренне они очень похожи: пиво что тот, что другой лакать бочками готовы были – пока все не прикончат, не успокоятся. С любым ваксом спокойно можно было всегда «за жизнь» поболтать, и он охотно поддержит беседу.

С клотом «за жизнь» не поговоришь – клот это клот. Громадина вымахивает иной раз на два с половиной метра роста, а то и более, с бревнами длинных рук и тоскливым взглядом профессионального исследователя глубин бесконечности. Что они там видят в этой своей бесконечности, никто не знал – говорить с клотом на темы вне рыбалки и судоходства было бесперспективно: они просто не поймут, о чем ты вообще пытаешься с ними болтать. Лом даже выдвинул идею, что клоты из речных водорослей гонят какую-то очень серьезную наркотическую дрянь и вечно ходят «вмазанные». Он настолько проникся интересом к этой теории, что постоянно бегал в селение великанов, пытаясь поймать их на горячем и узнать секрет новой дури. Добрыня, прознав об этом, запретил ему даже близко к клотам приближаться. Пусть они у себя хоть воблу через кальян курят – про это ему знать не следует. И без того у проклятого химика уже столько гадости конфисковали, что ему Медельинский картель[24] завидует.

Правда, был еще Удур – более-менее цивилизованный клот. Первый клот, увиденный землянами. Тот, оставшись в одиночестве после гибели своего селения, долго прожил с людьми, наверное, понахватался чего-то от них и заметно отличался от соплеменников. Но не сказать, чтобы эти отличия сильно бросались в глаза.

Как-то раз зимой Удур заявился в поселок с мешком деликатесного угря. Как раз праздник был – армия из дальнего похода вернулась. Народ, получивший в холодной степи массу негативных впечатлений, оторвался тогда здорово: половина поселка перепилась в дым, вторая половина их всю ночь по закоулкам собирала, чтобы не замерзли. Попика местного, «зама» отца Николая, пришлось тогда из нужника доставать. И как он с таким брюхом в узкую дыру пролез? Да еще и русалок при этом звал пропитым голосом.

Так вот, отсыпая клоту соль, Добрыня, расчувствовавшись, продекламировал рыжему гиганту длинный монолог на вечную тему «Все вокруг козлы, а я д’Артаньян». В процессе этого монолога он чуть ли не с поцелуями к клоту полез, так расчувствовался. И выпил-то не больше литра тогда, а развезло, как от целой бочки. Удур, получив свою соль, спокойно развернулся и деловито потопал к воротам на самом интересном месте – монолог как раз до д’Артаньяна дошел. Добрыня чуть языком не подавился от досады. И для кого он разорялся? Будто с дубовой табуреткой пообщался – нехороший осадок остался. Будь на месте Удура вакс, тот бы выслушал очень внимательно и даже наводящие вопросы не забывал бы задавать. И потом бы троглодит нарыл закуски, и они уже вместе на радостях еще по литру выдули.

Клоты все делали не по-человечески. Даже рыбу непонятно как ловили – у них вообще никаких снастей отродясь не было. Кораблем управляли отлично, но тоже как-то не так: то вода им не то говорит, то волны не те, то дно сердится, то небо низко. И так постоянно у них, клотов не понять. Вот и сейчас, когда понадобилось «Варяг» гнать, ни одного рулевого на это дело не нашли – все мохнатые как сквозь землю провалились. Когда не нужны были, шлялись по всему берегу – куда ни плюнь, в рыжего попадешь, а тут раз – и никого. А вот они где, оказывается, спрятались – залезли в заросли возле какого-то богом забытого островка и сидят всем колхозом вокруг трупа какой-то засохшей старухи.

Нет, клотов трудно назвать друзьями. Не подходит это слово. Клоты нелюди в настоящем понимании этого слова. Много общего с человеком, но это сходство лишь подчеркивает всю ширину пропасти.

Клоты спасли Добрыню из омута – для этих «речных экстрасенсов» подобное сущий пустяк. Но что дальше будет? Он явно наблюдает сейчас что-то странное, чего не видел еще никто. Раз про такие сборища люди не слышали, значит, от них это скрывают. Возможно, это страшная тайна. И эту тайну они чужим не доверят.

Добрыня почувствовал себя очень неуютно («он слишком много знал»).

Ну что за ночка сегодня? Одни приключения, причем одно другого гаже.

Как бы подтверждая наихудшие опасения, к Добрыне склонился здоровенный клот, тихим голосом Удура произнес:

– Сиди как все. Делай как все. Не делай шум. Не смотри на звезды.

Добрыня неуклюже приподнялся с колен, осторожно присел на корточки. Чертовски неудобно, но он готов так хоть сутки просидеть, лишь бы на этом его злоключения закончились.

Дальнейшее Добрыня помнил смутно и был не уверен, что это ему не приснилось.

Вроде бы клоты дружно начали бормотать. А может, что-то тихо петь или стихи читать. Но точно не анекдоты рассказывать – слишком все выглядело серьезно. Странные ритмы их речи сплелись в затейливый узор, в душе поднялось что-то дикое, первобытное. Хотелось поднять голову и зарычать на луну, но он откуда-то знал, что этого делать не следует. Сегодня нельзя смотреть в небо – сегодня сильна земля.

Замечая в узоре речей изъяны, Добрыня стал исправлять огрехи, подавая голос – его бормотанье слилось с бормотанием толпы клотов в один странный, завлекающий поток. В какой-то момент он увидел, что все ритмично раскачиваются с боку на бок, и он почему-то тоже. Тело вплелось в этот ритм независимо от сознания.

Потом возник посторонний шум: потрескивание, шорох, нервная дрожь земли. Из влажной почвы потянулись зеленые ростки, жадно накинулись на тело старухи. Оплели ее, полезли под кожу. Труп зашевелился, форма его исказилась – расплывшаяся клякса ничуть не похожая на клота. Миг, и плоть затрещала, разлетелась в клочья. Побеги тростника не унялись, пока не осталось ничего – похоже, растения впитали в себя и мясо, и кости.

Наверное, это ему действительно приснилось – ведь полный бред.

Клоты разом встали, начали улыбаться, радостно рвать ростки зловещего тростника, протягивать друг другу. Клоты улыбаются?! Ну это точно бред – никто и никогда не то что улыбки у них не видел, даже тени эмоций на их угрюмых мордах не отражалось испокон веков. От унитаза и то быстрее улыбку дождешься, чем от этих…

Кто-то протянул Добрыне тростинку, и тот послушно слизал с нее что-то темное, солоноватое. Кровь мертвой старухи? Наверное. Никакого шока Добрыня от этого не испытал. Все облизывают, он ничем не хуже других.

Потом…

Вот что было потом, он не запомнил.

Наверное, наконец вырубился.

* * *

Проснулся Добрыня от холода. Сквозь густой утренний туман пробивались робкие лучи рассветного солнца. Мэр островитян лежал на маленькой полянке, окруженной стеной густого тростника. Молодые тростниковые побеги, по-весеннему ярко-зеленые, оккупировали центр полянки. Ни малейших следов помоста не осталось. Клотов тоже не видно, да и земля влажная, нетронутая, будто на нее со времен сотворения мира никто не ступал.

Полный сюрреализм. Может, он сейчас на дне омута захлебывается, и умирающий мозг шутит, провожая в последний путь под такие дивные видения? Или клоты дали ему курнуть своих загадочных водорослей, и он теперь до конца жизни будет бродить, уставившись взглядом в бесконечную пустоту?

Внезапно он почувствовал, что за спиной кто-то есть. Резко развернулся. Так и есть, на границе полянки стоит Удур. И откуда он взялся? Ведь мгновение назад никого здесь не было. Ни одна тростинка не треснула, а ведь через эти заросли бесшумно и мышь не проскользнет.

Опять чудеса.

– Удур! Ты откуда здесь взялся?!

Клот, подойдя к немаленькому Добрыне, безразлично взглянул сверху вниз, ответил:

– Я пришел от реки.

– Понятненько. Это ты меня вытащил ночью из омута?

– Я вытащил.

– Спасибо тебе. Если бы не ты, хана бы мне настала. А что у вас ночью за мероприятие здесь было? Чем вы занимались? Что это?

– Мы говорили с землей.

– Ну что ж, спасибо, хоть как-то ответил… Удур, мне бы в поселок надо. Добраться до него можно?

– Можно. Но поселок не омут.

– Не понял?

– Из омута тебя я вытащил. Из поселка я тебя не вытащу. Там нет воды.

– Там что, проблемы какие-то? Что там происходит?

Удур, не ответив, развернулся, направился прочь. Тростник перед ним зашевелился, бесшумно расступился, тут же сомкнулся уже за спиной. Добрыня пулей метнулся следом, с треском вломился в заросли, прорвался к рыжему великану, зашагал следом, чувствуя, как за затылком стеной встают проклятые растения. Кому расскажи – не поверит никто.

Под ногами зачавкала вода, впереди засветлел просвет. Удур вывел Добрыню на узкую полоску пляжа, остановился. Перед ним лежало тело Левкина. Обескровленный труп с выбеленной кожей ничем не напоминает задорного инициативного парня.

Эх, Сережа, Сережа…

– Мне кажется, в поселке тебе могут быть не рады, – необычно длинно высказался Удур.

– Знаешь, я с тобой полностью согласен… Удур, там плохие дела происходят, мне надо это как-то остановить. Ты мне поможешь?

– Я тебя не понимаю. Скажи, что надо остановить. Я тогда отвечу, смогу или не смогу это сделать. Я не могу остановить то, про что не знаю.

– А ты можешь узнать, что там вообще сейчас делается? Нет! Стой!.. Толку от твоих «узнаваний»… Дай подумать…

Что делать? Клота посылать на разведку бессмысленно. В поселок их пускают без проблем, вот только рассказать он ничего не расскажет. Он ведь просто не понимает, чего от него хочет Добрыня. Пашка Лещинов, корча из себя местного Зигмунда Фрейда, уверял, что все клоты по сути страдают аутизмом в тяжелой форме: понять человека правильно они не в состоянии, и все их странности этим диагнозом объяснял.

Может, оно и верно…

Но Удур может проводить Добрыню куда он попросит. Без него будет нелегко отсюда выбраться. Речной архипелаг, раскинувшийся напротив устья Хрустальной, похож на настоящий лабиринт. На большинство его островов нога человека не ступала – низкие, затопляемые в половодье полностью, поросшие тростником и камышом, окруженные коварными мелями и наносными коряжниками. Комариный рассадник без единого деревца, здесь не найти даже маленького куста. В такой дыре, конечно, Добрыню заговорщики никогда не найдут, но и ему делать в подобном месте нечего.

Для начала надо отсюда перебираться в другое место, откуда он сможет эффективно действовать против этих обнаглевших мразей. Они должны много раз пожалеть, что на такую мерзость решились.

Куда?

Поселок отпадает сразу, туда ему незаметно проникнуть будет трудно. Наверняка народу уже донесли свежепридуманную сказку про причастность злодеев-южан к его исчезновению – живым его не впустят. Абай скорее всего своих людей по периметру расставил. В центре катастрофы у него было пятнадцать человек, которых он отбирал лично. Наверняка все они на его стороне, да еще и при автоматах могут быть. Нет, нельзя ему в поселок. Туда его пустят только в виде трупа, утыканного арбалетными болтами южан.

Что у нас имеется за пределами поселка? Есть еще второй поселок – лагерь лесорубов. Там около полутора сотен постоянных жителей. Сможет он туда попасть? Там ведь своих людей хватает – вотчина Левкина Сережи. Вряд ли их заговорщики без присмотра оставят, да и далековато это – нечего ему там делать. Надо поближе найти убежище.

А может, к Кругу рвануть? Объяснить, что почем? Предупредить? А толку-то… У Круга под рукой приличной армии нет, его подданные раскиданы по всему левобережью. В лучшем случае сотню ребят до утра соберет, и что дальше? Из огнестрела у них только тридцать фитильных мушкетов, проданных Добрыней, а с арбалетами и луками против даже одного автомата переть трудно. А автомат наверняка не один, да и мушкетов отличных у этих сволочей хватает. А если вспомнить про артиллерию…

Нет, войну затевать не стоит. Да и нежелательно к внутренним разборкам привлекать посторонних – опасный прецедент.

Что у нас есть под главным поселком, рядом со стенами?

Деревня рыбаков. Там слишком много народа, надежно укрыться не получится – мгновенно проболтаются. Отпадает.

Скотный двор с коровником и конюшней. Однозначно отпадает, народу там шляется побольше, чем в рыбацкой деревне.

Мастерские. Алик… Алик, конечно, фрукт себе на уме, но Добрыню он не выдаст. И наверняка укрыть сумеет надежно и помочь. Заговорщики, если не дураки, должны за ним приглядывать. Но мало ли, может, и не хватает у них на это сил. Быковать перед Аликом им не с руки, с таким кадром портить отношения невыгодно. Попробуй найди ему замену потом… Так что вряд ли у него над душой толпа надзирателей стоять будет. Но и без них к Алику незаметно не пробраться, там рабочих много, обязательно кто-то увидит. Глядишь, через пятнадцать минут новость уже до шайки Гната дойдет.

Послать к нему Удура с посланием? Накарябать на куске коры записку, и пусть передаст. Добрыня явственно представил, как клот, войдя в цех и протягивая записку Алику, перекрывая грохот молота, заявляет так, что даже глухие в дальних углах слышат:

– Я ночью вытащил Добрыню из омута. И труп Левкина вытащил. Добрыня написал записку, попросил ее тебе передать. Я передал. Теперь пойду назад, он меня в кустах у мельницы ждет.

Плохая идея…

Что еще остается. О! Химический цех! Людей там нет – их нагоняют, только если Лом требует, а он требует, только если Добрыня скидывает большой заказ на порох или какую-нибудь гадость. С мелкими заказами Лом разбирается сам, при помощи приятеля-зама – Кислого. Мутные химики предпочитают лишний раз в свою вотчину посторонних не пускать. Небольшая постоянная бригада работает чуть ниже, в кожевенном цехе, но они не в счет. К самому Лому пробраться незамеченным не проблема. Производство его на отшибе располагается, дальше всех во избежание взрывоопасных проблем. Забор имеется, но хлипкий, чтобы коровы не забредали поставлен, это не препятствие. Иногда бегает парочка собак, но на Добрыню они не вякнут – знают, кто здесь самый главный хозяин.

Надежен ли Лом? Абсолютно ненадежен. Сдать может? Вот это вряд ли. Добрыню он знает, и общий язык они друг с другом давно выработали. Мэр хоть его и костерит, но по-своему уважает за профессионализм и находчивость. За это закрывает глаза на многие прегрешения. Лом это понимает и по-своему благодарит. Поможет он Добрыне? Добровольно вряд ли, а вот если жестко ему приказывать, то запросто. Добрыня для него авторитет. Затуманенным мозгам разгильдяя потребуется некоторое время, чтобы осознать сам факт падения мэра с пьедестала власти. Вот тогда химик может стать неуправляемым. Значит, надо как можно быстрее на этот пьедестал вернуться.

Решено.

– Удур, проведи меня на правый берег Хрустальной. Но только так, чтобы мы по пути на глаза рыбаков не попались. Меня никто не должен видеть.

### Глава 16

Около полудня отряд остановился на долгий привал. Олег, зная, что «Варяг» еще не на ходу, не торопился возвращаться. Зачем гнать людей? Чтобы кормить потом голодных комаров в окружении заросших берегов? На корабле этих летающих вампиров ничуть не меньше, чем на болоте.

Большая часть бойцов развалилась на бережке чистого ручья, несколько возились у костра – готовили густую похлебку. Заполучив котел, люди больше не хотели питаться всухомятку.

Рита с женщинами ушлепала куда-то вниз, устроить себе баню. Андрею, увы, с ними было нельзя, и он, заскучав, поплелся вслед за Олегом. Командир отряда, прихватив деревянное угловатое корытце и какую-то куцую тяпку, направился куда-то вверх. Вид у него при этом был настолько деловой, что поневоле стало интересно, что он там надумал?

Олега Андрей нашел за поворотом русла. Присев на галечниковой отмели, тот с помощью той самой тяпки нагребал в корытце грунт.

– Что, коту песочек решил набрать? – пошутил Андрей.

– А как ты догадался?

– Тут и гадать нечего, не себе же набираешь, чтобы гадить.

– Верно, я для себя молотый горный хрусталь предпочитаю, с добавками ароматизаторов.

Олег, окунув корытце в воду, энергично перемешал его содержимое, вытащил крупные камни и, встряхивая посудину, начал гонять ее возвратно-поступательными движениями, постепенно смывая содержимое.

– Ты что, золото моешь? – наконец дошло до Андрея.

– Не золото. То есть в общем-то так и золото мыть можно. Хотя и неэффективно. Для промывки производительность слишком низкая. Лотки такие разве что для доводки применять можно при золотодобыче. Мы у себя даже проходнушки[25] уже давно не используем – работаем на гидравлике. Сейчас я пробу получаю: смою легкие минералы, посмотрю на тяжелый остаток. Это иногда помогает искать месторождения полезных ископаемых.

– Ясно. Я и забыл – Рита нам рассказывала, что ты геолог. Романтичная, наверное, профессия.

– Здесь да, но на Земле уже давно все не так. Ну или почти не так.

– Почему? Костры, гитары, молотки – это ведь все ваше вроде бы.

– Эпоха молотков давно в прошлом. Сейчас на Земле эпоха геофизики и бурового станка, комплексного анализа и эксплуатационной разведки. Математика, дистанционные методы, исследование глубинных месторождений, разведка дна морей и океанов. С молотками по горам разве что коллекционеры минералов продолжают бегать – геолога настоящего встретить тяжело.

– Но раз здесь у тебя получается все, значит, вас учили и по старинке работать?

– Да не… Вот так, с молотком и лотком, работать гораздо проще, чем проверять буровым станком геофизические аномалии. Если умеешь это, то и по-старинке отработаешь легко. Тем более у нас старая русская традиция – специалистов готовят широкого профиля. В нашей стране не бывает такого, что геолог-угольщик понятия не имеет о структурах рудных месторождений. Учат всему. Лишнего много, конечно, дают, но как знать… Мало ли – попадешь, как я, сюда вот, и разом все пригодится. Здесь ведь геологическая целина, а я первопроходец – сливки по верхам собираю. Как раз для молотка работа.

Олег продемонстрировал конечный результат: язычок черных песчинок, выползающий из уголка лотка.

– Вот это результат промывки. Смотри на край шлиха. Видишь красное зернышко? Это гранат, крупные его кристаллы используются в ювелирном деле. Он полегче, вот и пристроился с краю. Черные песчинки – это рудные минералы, плотность у них максимальная. А вот и твое любимое золото. Видишь?

– Где?

– Да вот же, на краю песчинка желтая поблескивает.

– Вот это? Не похоже на самородок…

– Это тебе реальная жизнь, а не кино. Самородки вот так, на поверхности, встретить трудно. Основная часть тяжелых минералов оседает в нижних слоях наносов. Ручьи и реки, многократно перемывая свои отложения, неизбежно накапливают самородки на коренных породах. У старателей поверхность коренных пород, так называемого плотика, на котором лежит золотоносный песок, называется спай. На этой скале в удачных гнездах, бывало, куски золота руками собирали. В уральских россыпях встречались гнезда, из которых несколько пудов металла вытаскивали. А наверху можно поймать лишь самые легкие частицы.

– Не понимаю. Чем эта песчинка отличается от самородка? Плотность, как я понимаю, одинаковая – золото и там, и тут. Так почему она оказалась наверху?

– Золото – металл интересный. Поведение мелкого золота парадоксально, особенно у чешуйчатых частиц. Вот посмотри.

Олег энергично дунул на полученный шлих, осторожно зачерпнул немного воды, затопил ею уголок, протянул Андрею:

– Теперь полюбуйся, как интересно себя ведет эта золотинка.

Тот глазам не поверил: ярко-желтая чешуйка плавала по воде, будто деревянная.

– Это что, фокус?

– Ничего подобного – сила поверхностного натяжения держит. Пластинчатое золото очень часто даже с промывочного прибора уносит. И находят потом в отвалах пластинки с ноготь величиной. Такая форма у россыпных золотин встречается нередко. В руде золото любит заполнять трещинки в породе, образует пленочки и прожилки. При разрушении руды, попав в россыпь, пластинчатые образования превращаются в такую вот чешую. Промывать пробы с плавающим золотом надо аккуратно, чуть дашь воздуха хлебнуть, и все – мгновенно смоет с легкой фракцией.

– Ясно. Олег, вот ты все же одну золотинку нашел. Это означает, что здесь есть месторождение золота?

– Может быть, и так. А может, и нет. Весь этот край по сути огромный золотоносный район. Я за два года исследовал уже около сотни ручьев и речек, в большинстве из них попадались знаки золота. Самое смешное, что нам золото искать не надо. Под поселком имеется несколько богатых ручьев, при нашем темпе разработки их запасов хватит на десятки лет. Нам сейчас другое нужно: олово, легирующие добавки, алмазы, сырье для оптического стекла, нефть, огнеупорная глина. Много чего нам надо… Боюсь, жизни не хватит все это найти…

– Почему? Ты, как я понимаю, здесь самый лучший геолог, тебе и карты в руки.

– Нет, я не волшебник, да и жить вечно не получится. Нам и так повезло: на территории землян есть медь и полиметаллы, железо, золото, каменный уголь, серебро, платина, известняк, высококачественная глина и соль. Неподалеку ртутная руда имеется, где-то рядом, если верить древним источникам, раньше добывали олово. Бокситы я нашел – в будущем, если не одичаем, на них сможет работать огромный алюминиевый комбинат. Не так уж много на Земле было мест с таким обилием и разнообразием полезных ископаемых. В России, пожалуй, Урал сразу вспоминается – там раньше было все. Причем до наших дней Урал хранит некоторые свои тайны. К примеру, первые алмазы в СССР добыли именно там, отработав маленькую россыпь. Но при этом коренных месторождений в районе Урала так и не обнаружили.

– Коренных?

– Вот же блин, ты уж извини – что-то я загрузил тебя теорией.

– Да нет, мне нравится. Интересно, когда человек, с убогим корытом перемывающий песок, подводит под свое занятие столь мощную теоретическую базу. Я вот на практике, распаивая блоки для древних ЭВМ, так, как ты, загнуть не смог бы.

– Ну спасибо, ты мне тоже нравишься.

– Да не за что. Так что там про коренные месторождения?

– Ладно. Смотри, берем алмаз. Химически это простой углерод, как тот же графит, но кристаллическая структура у него иная – кубическая сингония, в отличие от гексагональной графитовой. Такая формируется лишь в условиях дикого давления и высокой температуры. На Земле подобные условия реализовываются лишь на глубинах в десятки километров. Именно там и вырастают заготовки для будущих бриллиантов. Никто туда, конечно, не заглядывал, но не исключено, что докопайся туда и озолотишься – сплошной алмазоносный слой.

– Да уж… знай раньше о таком, по выходным копал бы шахту лопатой… И как тогда алмазы наверх попадают?

– Не перебивай. Попадали просто, при извержениях древних вулканов. Причем вулканов не простых, извергали они глубинную лаву. В наше время таких нет, уцелели остатки древних вулканических аппаратов. Подводящие каналы этих вулканов принято называть трубкой взрыва. Еще, бывает, говорят «кимберлитовая трубка» или «лампроитовая». Карьеры на этих месторождениях выглядят серьезно – ямы глубиной побольше километра. Зрелище еще то…

– Олег, а зачем вам вообще эти алмазы? У местных они высоко ценятся?

– Понятия не имею, ценятся или нет – нам они самим нужны.

– Зачем? Вам что, бриллиантов не хватает для полного счастья?

– Дурак ты, Андрей. Вроде бы электронщик, а такую ерунду несешь. Слыхал небось про полупроводниковые алмазы?

– Ну слыхал.

– Вот! Заменить их нечем. Технический алмаз вообще незаменим. Без него даже проволоку протянуть проблема – ведь нужен алмазный фильер. Вот затем и ищем – для инструментов. Так вот, о коренных месторождениях. Древние трубки взрыва разрушаются эрозией. Порода разлагается, вымывается, а вот алмаз и не думает при этом погибать – попадает в ручьи и реки неповрежденным. Это очень стойкий минерал – твердый и химически инертный. В итоге образуются россыпные месторождения. Проследив геологическими методами россыпь, можно добраться и до коренного – запасы коренного обычно гораздо выше. Вот на Урале такой номер не прошел – маленькую россыпь отработали, а трубку не нашли. Так и не знают, откуда они там появились.

– Сглупил я с бриллиантами… И как у тебя успехи? Находил алмазы?

– Нет. Но я ведь здесь недавно, пару лет всего. У меня еще все впереди. Не факт, что вообще найду – на Земле месторождения алмазов очень редки, известны лишь в нескольких регионах. Да и не в них счастье, нам бы нефть сейчас отыскать – это гораздо нужнее.

– Нет совсем?

– На востоке вроде бы у болот видели ручьи с радужной пленкой. Но я это еще не проверял. Да и далековато от нас, трудно будет работать. Мало того что добыть надо, так попробуй еще довези. Станок буровой тоже сделать придется: если залежь глубокая, без бурения наладить добычу будет проблемно. Да и при поисках он незаменим.

За разговором Олег не бездельничал, домывал уже третью пробу. Андрей, наблюдая, как он ловко доводит шлих, попросил:

– Слушай, а можно мне попробовать?

– Что? Золотой лихорадкой заболел? – усмехнулся Олег.

– Вроде того. Сразу вспомнились томики Джека Лондона. А вдруг вопреки твоим умным словам мне, ротозею неопытному, попадется огромный самородок?

– Запросто, новичкам везет… как и дуракам… Вот наклони лоток. Правильно. Теперь буторкой нагребай в него породу. Глубоко не черпай, поверху бери. Не надо через воду тянуть, старайся цеплять повыше. Вот. Теперь перемешивай в лотке все и встряхивай. Крупные камни выбрасывай, но поглядывай на них, а то так и выкинешь свой самородок. Да не бойся, тряси жестоко, заставляй все тяжелые частицы проседать на дно. Принцип тут прост, это как бросить в таз с песком жменю дроби, залить его водой и хорошенько потрясти. Где дробь окажется?

– На дне.

– Вот и здесь так же. Главное, в спешке не смыть осажденный шлих. Да и довести его до чистоты ты не сможешь – я сам добью. Хотя золото смыть не так-то просто, очень тяжелый металл, но для начала руку набить на этом деле надо. А это еще что такое?!

Андрей, выгребая из лотка крупные камни, поначалу подумал, что и впрямь нашел самородок. Треугольный, тускло поблескивающий камешек вес имел явно аномальный.

Подкинув его в ладони, Андрей скривился:

– Не золото это, слабовато блестит.

– Дай-ка сюда! Не блестит ему… Да я раз самородок грамм на двадцать намыл, и был он вообще почти черный – пленкой окислов покрыт.

Бегло изучив находку, Олег покачал головой:

– Нет, это не золото. Но все же ты меня озадачил – не могу понять, что это такое.

– Похоже на пакет молочный, со времен детства такой помню. Еще при Советском Союзе продавались.

– Я тоже такие помню. По-научному подобная форма называется тетраэдр. Вот только это не кристалл… Похоже на бронзовый тетраэдр, по высоте сантиметра четыре. И глянь, на грани символ какой-то проступает – на кельтский крест похоже.

– Вижу. Выходит, искусственная штучка.

– Запросто. Мы при промывке золота чего только ни находили: монеты, подковы, гвозди кованые, свинцовые пули для пращи, наконечники стрел, пластины от доспехов. Вся эта археология тяжелая, вот и попадается нам. На Земле у старателей такая же ерунда: при съемке металла с промприбора[26] иной раз сотни монет и пуль поднимают.

– Может, тут еще много таких пирамидок бронзовых? – предположил Андрей. – И интересно, для чего она вообще?

– Не знаю, я не археолог. Однажды, еще на Земле, мне попалась висюлька непонятная, думал, что это украшение. А когда показал археологам знакомым, те объяснили, что это от прялки деталь какая-то. С тех пор о подобном не сужу. Может, это гирька простая – перец, допустим, такими взвешивали. Но надо бы место запомнить, для будущих археологов.

– Можно, я себе оставлю? Вроде талисмана – моя находка из первого промытого своими руками лотка.

– Да оставляй, конечно, мне эта «гирька» точно не нужна. А насчет лотка ты загнул, даже камни не все скинул.

– Так я домою сейчас, отвлекся на эту пирамидку. Мне, кстати, понравилось песок мыть. Может, в старатели меня порекомендуешь?

– Ясно. Так вот чего ты за лоток хватаешься… Без работы боишься остаться? У нас не останешься. У нас ее больше, чем рабочих рук. Нет тебе дороги в старатели, забудь.

– Почему?

– По кочану. Ты электронщик, вот электроникой и будешь заниматься. Все уже без тебя решили.

– Да какая тут электроника…

– Как это какая?! Ты рацию видел нашу?

– Видел, полное убожество.

– Вот тебе и первая работа будет – обеспечить нас хорошими рациями. Деталей у нас хватает: куча поломанной техники под распайку есть. Телевизоры, компьютеры, музыкальные центры и разный другой хлам – Паук у нас это добро днями напролет курочит. Электричество свое есть, маленькая электростанция на ручье. Это твоя начальная база для работы. Начнешь с раций и телефонов, а дальше… Дальше надо прогресс будет серьезно двигать. Вечно жить на земной рухляди мы не сможем, придется свою электронную промышленность создавать. Разные резисторы-конденсаторы, а там и полупроводники…

– Ну ты меня не очень-то переоценивай… Память у меня хорошая, но не настолько. Справочники нужны, литература…

– У нас есть несколько рабочих компов, куча дисков с разной инфой – покопаешься. У вокза… В общем, в одном месте нарыли магазин книжный с большим букинистическим отделом – там тоже технической литературы немало.

– Да ладно тебе стесняться, про ваш центр катастрофы даже я знаю.

– Да уж… Наверно, пингвины в местной Антарктиде и те уже про него знают… В общем, с лотком в артели тебе работать никто не даст. С Добрыней я уже говорил – он от радости кипятком… В общем, очень рад был, что ты в этом деле разбираешься. Нам такие спецы позарез нужны.

– Приятно, что мои скромные способности уж заранее ценят – попробую не подвести. Хотя, если честно, работа на свежем воздухе, вот так, с лотком, мне нравится.

– Ага. Особенно осенью, когда дождь месяц льет, понравится. Или весной, на открытии промывки, когда из шурфов тащат первые пробы, и ты, разбивая ледок на луже, промываешь их в далеко не теплой воде – здравствуй, ревматизм. Не надо путать курорт с каторгой: золотые прииски Колымы вспомни – было бы там так приятно работать, работали бы на россыпях свободные люди. А на деле все по-другому: зэков на северное золото гнали со всей страны. И помирали они там такими ударными темпами, что их хоронить не успевали.

– Ладно, верю. Олег, можно еще попробовать помыть? Все же хочется хоть одну золотинку найти.

– Не сможешь, шлих доводить у тебя не получится. Тут опыт нужен, золото на косах мелкое очень.

– Ну хоть попробую.

– Да мой сколько душе угодно, держи лоток. Только не отходи далеко, часовые должны тебя видеть. Район неизвестный… мало ли что…

– А ты куда?

– Да я назад – обеденный сеанс связи. Главный сеанс, основная болтовня в это время – по утрам и вечерам просто перекличка в стиле «я живой – и я тоже».

– У вас рация убогая, только ключом передавать можно.

– Передавать да – проблема. Зато слушать можно нормально. Главное, чтобы ловило хорошо.

* * *

Сеанс связи Олегу не понравился.

Вроде бы все хорошо, но чего-то не хватало. Не хватало голоса Добрыни.

Это было очень необычно.

Радист «Варяга», приняв радиограмму Олега, зачитал ее в эфир после своего доклада. Слабенький приемник не позволял хорошо слышать станцию поселка, но иногда фразы прорывались вполне отчетливые, и было ясно, что говорит там Паук.

Интересно, куда Добрыня подевался? Еще ни разу за время похода он не пропустил полуденную связь. Утреннюю и вечернюю почти не посещал, но на дневной как штык сидел. Может, отправился к Кругову или вообще к Монаху визит наносит – он ведь давно с ним хочет встретиться? Или в дальний уголок своей вотчины решил нос засунуть с внезапной проверкой. Не может же он безвылазно в поселке сидеть… Да и случись что неладное, Паук бы сообщил это всем. Раз помалкивает, значит, полный порядок.

Объяснений отсутствия Добрыни было множество, но на душе осадок все равно остался. Как-то привык Олег, что мэр островитян не оставляет никого без присмотра. Да и странность еще одна была. Макс, сообщив, что тропа лучше не стала, запрашивал поселок, нельзя ли ему, как вчера договаривались, повернуть на восток, чтобы выйти к развалинам у соляного месторождения, а не брести до финиша по буреломам. Паук заявил, что насчет этого ему ничего не передавали. Но затем, если Олег его расслышал верно, вдруг передал обратное – приказал двигаться по тропе хайтов до самой Нары. Макса это сильно огорчило. Он высказался весьма нехорошо, объяснил, что им нелегко пробираться через чащобу. Но Паук сказал, что Добрыня категорически приказал сделать именно это. На вопрос о том, почему радист сразу этот приказ не передал, тот начал отвечать путано, а затем заявил, что просто про него забыл.

Странно как-то… Хотя у Паука такое запросто может быть – разгильдяй еще тот.

Выкинув из головы смутно-тревожные мысли, Олег занялся обдумыванием дальнейших планов. Радист «Варяга» сообщил, что корабль завтра днем будет на ходу. Если это так, то спешить туда не стоит – на реке отряду делать совершенно нечего. Лучше пошарить по окрестностям, набросать схему местности (Дубину потом пригодится при картографических работах), обследовать здешние водотоки и выходы коренных пород.

Завтра, к полуденному сеансу связи, надо добраться до «Варяга» с его мощной корабельной рацией. А уже там решать, что делать дальше.

* * *

Удур провел Добрыню до берега чуть ли не посуху. Лишь в самом конце пришлось проплыть метров двести, до чахлых плавней, начинающихся ниже устья Хрустальной. Доведя Добрыню до пойменного леса, клот остановился и произнес:

– Дальше плохо.

– Почему?

– Дальше мне трудно не показывать себя. Тебе тут легче. Тут нет воды. Тут сухие глаза. Я не могу видеть сухой взгляд.

– Тьфу ты! Ну что ни день, так новости! Ты не можешь незаметно продвигаться по суше?

– Я не могу незаметно. Я большой. Меня прячет вода. Тут нет воды. Меня не спрятать без воды.

Добрыня, прикинув, как огромный клот пытается красться через пустоши и вырубки, понял, что тот в чем-то прав. Спрятать такую тушу от чужих глаз непросто.

– Ладно, Удур. Спасибо тебе огромное, что спас и помог. Возвращайся теперь к своим, дальше я сам как-нибудь.

Гигант после таких слов должен был по своему обыкновению молча развернуться и деловито потопать к плавням. Но он продолжал стоять, уставившись куда-то сквозь Добрыню.

– Удур, что такое?

– Я буду на песчаной косе, возле слияния двух рек. И там будет наш народ. Там высокий тростник, нас не увидят. Вода спрячет. Мы будем ждать тебя. Твои враги стали нашими врагами.

Вот это номер – клот, похоже, предлагает помощь. Военную помощь. Неужто он понял, в какую ситуацию попал Добрыня? Вряд ли сумел понять все… Но наверняка понял достаточно, чтобы принять такое решение. Островитяне немало добра сделали речному народу. Не зря клоты со всей Фреоны сюда переселяются, здесь они чувствуют себя в безопасности. В других местах все не так, рыжих гигантов истребили почти повсеместно. Их не любят ни ваксы, ни люди, ни хайты. Возможно, земляне – последний их шанс на выживание.

Похоже, аутизмом клоты все же не страдают – вполне правильно мыслят.

– Ладно, Удур. Спасибо тебе еще раз. Если мне понадобится… Если мне понадобятся ваши воины, я дам знать. Вы, главное, никому не рассказывайте, что спасли меня.

– Мы не скажем никому. Мы не сможем это сказать.

– Как это не сможете?

– Нас никто не увидит, нас скроет вода и тростник. Мы будем там ждать твоего слова – ты сможешь нас увидеть. Другие нет. Если нас увидят твои враги, они тоже никому не расскажут. Вода спрячет их слова. Или земля.

– Понятно. Неплохо было бы, если б вы спрятали Гнатова или Абая… Ну ладно, удачи вам. И спасибо еще раз.

* * *

Вчера Кислому пришлось весь день заниматься ботаническими делами. Честно говоря, это ему приходилось делать частенько – Лом, нагло пользуясь служебным положением, беспощадно эксплуатировал приятеля. Сам главный химик был патологически ленив и таскаться по степям-холмам не любил. Так что сбор нехороших растений, необходимых парочке разгильдяев для нехороших дел, целиком ложился на хилые плечи Кислого.

Лето, считай, только началось, а они уже заготовили немало полезного. Кислый, наверное, уже стог конопли перетаскал, а Лом ее перегнал в отличную химку[27]. Часть химки приятели использовали для торговли с группой веселых ребят, обитающих на левом берегу, – с ними они неплохо дружили еще до того, как попали к островитянам. Веселые ребята, оценив качество продукта, щедро расплатились кожаным мешком, набитым подсушенными грибами. Разумеется, это были не маслята и не боровики. Местные честные собиратели все мелкое на тонкой ножке обзывали одним емким термином – поганка. В видовые различия они не вдавались, и, разумеется, никому в голову не приходило подобную гадость собирать (разве что для любимой тещи). Но веселые ребята в различия как раз вдавались и прекрасно знали, в каких поганках содержатся интересующие их вещества. Лом из грибного сырья, меда и желатина ухитрялся создавать великолепные конфеты: от одной начинаешь искренне улыбаться, после двух видишь приятные вещи, после трех конфет этих вещей становится гораздо больше, а после четырех очень сильно рискуешь начать ползать на четвереньках, разматывая за собой полосы слюны и фекалий.

Возня с коноплей и грибами отнимала массу времени – руки у Лома не доходили до опиума-сырца. А тут еще Добрыня со своими подручными фашистами вечно наезжает с требованиями срочно и много сделать какой-нибудь фигни, абсолютно бесполезной в хозяйстве Лома и Кислого. Ну на фига, спрашивается, им все дела бросать и делать тот же тринитротолуол?[28] Толку-то им от него? Тротил курить не получится, а возни с ним побольше, чем с химкой. Или все бросай и бегом готовь гремучку для капсюлей. Для этого надо чуть ли не на коленке выделить ртуть из киновари, а потом еще ее нитровать. А ведь это вредно – здоровье сильно портится. В принципе Лом и Кислый были готовы портить здоровье, но только при условии, что при этом будет получен кайф. А какой кайф им от заданий Добрыни? Дышать парами ртути и рисковать остаться без рук или головы при малейшей ошибке? Они не мазохисты, чтобы от такого кайфовать.

Сегодня Кислый с утра был занят все той же ботаникой. Но не в степи – работал в химическом цехе. Здоровенный сарай с круговым помостом второго яруса, кучей перегородок и комнатушек. Все завалено кучами минералов, керамической и стеклянной посудой, бочками, ящиками, мешками. При желании в этом бедламе можно было спрятать десять тонн дури, и никто не заметит (чем приятели и пользовались).

Рассевшись рядом с бочкой, заполненной колосками ржи, украденными на ближайшем поле, Кислый терпеливо сортировал их на две кучи. В первой, маленькой, оставались почерневшие верхушки явно очень больных растений, во вторую уходили более-менее здоровые экземпляры. К сожалению, воровством злаков Кислый занимался в потемках, вот и пришлось дергать хорошее сырье вперемешку с никуда не годными, не зараженными колосками. Время от времени Лом забирал сырье из малой кучи, пропускал его через мясорубку, засыпал в широкий кувшин, после чего заливал вонючей гадостью из толстой стеклянной бутыли с притертой пробкой.

Свой странный труд они скрашивали немудреным развлечением – курили самокрутки (отличную бумагу выменяли еще весной у Паука) и ублажали слух музыкой, доносившейся из динамиков ноутбука. Помимо ушей компьютер услаждал еще и взор – на мониторе одна за другой сменялись откровенные фотки гламурных красоток. Отвлекаясь на эти зрелища, приятели часто допускали оплошности: Лом ронял посуду и проливал реактивы, Кислый путал больные колоски со здоровыми. Эти мелкие неприятности их не слишком расстраивали – каждое подобное происшествие вызывало у них всплеск веселья. Неудивительно, ведь помимо измельченных листьев дикого винограда в их самокрутках присутствовали и менее безобидные ингредиенты.

– Лом, а ты уверен, что из этой параши можно кислоту[29] делать? – примерно в пятисотый раз поинтересовался Кислый.

Лом на этот вопрос готов был отвечать хоть тысячу раз:

– Был бы неуверен, не стал бы с мясорубкой корячиться.

– Похоже на червей заплесневелых.

– Сам ты червь. Гриб это, паразитический. Вроде тебя. Только тебя, дурака, хоть под пресс клади – кислоты не получится, а из этого грибка запросто.

– Лом, это тебе не Земля. Может, гриб не такой.

– Рожь такая, значит, и гриб такой. Завтра, думаю, можно будет испытать, что получилось.

– Если нас раньше не поймают. Ты обнаглел, средь бела дня таким заниматься! Сейчас заявится кто-нибудь, вроде того же Добрыни, и спалимся.

– Хватит курить, ты уже на измену[30] падать начал.

– Да че тут курить? Нифиля голимые – целый стог этой параши надо высмолить, чтобы нормально вставило. Да и правду говорю, вечером надо такое делать, а не так, как ты начал.

– Спокойно, Кислый. С утра тишина полная, никто не заявился и вряд ли уже заявится. В поселке, похоже, аврал какой-то, и до нас никому дела нет. К нам народ просто так не ходит. А если кто припрется, то сигнализация сработает. К нам мышь не проскочит незамеченной – Паук четко сделал все. Не зря мы этому Электронику крупнокалиберный пакован травы подогнали.

– Сигналка у нас на мостике и на калитке со стороны мастерских. С других сторон, если кто заявится, не заметим, пока дверь не откроют.

– Ну ты, млин, насмешил! С каких других сторон? Через овраг и кусты? Самому-то хоть не смешно? Я сейчас от смеха лопну: представляю, как Добрыня тащит свой толстый зад через заросли и по-пластунски подбирается к нашей двери. Иди, трусиха, дверь на щеколду прикрой, а то заикой от страха останешься. Фантазер…

* * *

Добрыне пришлось потратить несколько часов – он сделал широченный крюк вокруг опасных мест, пробираясь по самым неудобным местам на карачках, а то и по-пластунски. Не так-то легко возле поселка остаться незамеченным – повсюду детвора бродит в поисках земляники, местные охотнички проверяют силки, поставленные на зайцев и птиц, грибников хватает, пастухов, косарей. И вообще непонятные личности здесь днем шляются, делая вид, что работают.

Сейчас ему оставалось пройти последние метры. Выбравшись из густо заросшего оврага, выходящего к берегу Хрустальной, прячась среди кустов, он подбирался к боковой стене химического цеха. Вряд ли разгильдяи-химики держат дверь черного хода закрытой. Если он туда заберется, то окажется в тихом закутке, скрытом высокими перегородками. Уже оттуда можно оценить обстановку и, если кроме Лома и Кислого никого здесь не обнаружится, выйти к ним.

Последняя перебежка. Все, Добрыня прижался к стене цеха. Убогая дверь, сбитая из разных обрезков, поддалась легко – распахнулась с легким скрипом. Мэр островитян скользнул внутрь, встал на пороге во весь рост, в один миг изучил обстановку.

Закуток оказался не пуст – здесь, под конусом вытяжки, засели оба химика. Кислый, очевидно окончательно тронувшись, забавлялся с ржаными колосками. Лом в мясорубке перекручивал какую-то очень подозрительную растительную массу. Сумрак темного уголка разгоняло мерцание монитора ноутбука, оттуда на убогую обстановку кустарной лаборатории по-коровьи таращилась практически голая девица, демонстрировавшая свои неестественно правильные формы на фоне явно пластмассовых пальм. Музыка, доносившаяся из динамиков, резала слух своим искренним дебилизмом, слова и вовсе было не разобрать – там, похоже, вместо певца поставили беззубого маразматика зачитывать инструкцию по вторичному использованию туалетной бумаги.

Добрыню тут явно не ждали. Кислый при виде мэра отвесил челюсть до пупка и судорожно попытался спрятать огромную кучу колосков своим телом. Лом, отвесив челюсть еще ниже, уронил тлеющую самокрутку за отворот рубахи и отодвинулся от мясорубки с таким видом, будто пытался доказать, что не имеет к происходящему ни малейшего отношения. И вообще, совершенно случайно сюда зашел, ровно за пятнадцать секунд перед Добрыней, а все, что при нем найдут, происки коварных врагов – подкинули гады.

Добрыня едва удержался от горестного вздоха. Подумать только, от этих людей зависит не только его жизнь, но и будущее всех землян. Ну не смешно ли?

Не смешно.

Два химика-наркомана в данный момент были его единственным шансом победить заговорщиков. Кроме них, у него сейчас нет никого и ничего. Ну что ж, будем работать с тем, что есть.

Добрыня, бросив на Лома испепеляющий взгляд, приглушенно сообщил:

– Привет, химики. Меня надо накормить и спрятать.

### Глава 17

Тройка ваксов, поработав секирами, расчистила от кустарника кромку берегового обрыва. Олег, встав на краю, оценил спуск как удовлетворительный. Глубина тут приличная, погрузка в лодку пройдет без проблем.

Лодка уже приближалась – парочка гребцов гнала корабельную шлюпку не слишком быстро. Но полную команду брать невыгодно, иначе за два рейса всех не перевезти. Сам корабль видно не было, можно было различить лишь сигнальный флаг на кончике мачты, выглядывающей из-за зарослей длинного острова, вытянувшегося вдоль фарватера.

Обернувшись к своим людям, Олег приказал:

– Первыми перевозим группу Риты и Мура, и народ из второго отделения, кто поместится. Остальные ждут возвращения шлюпки.

Помахав рукой, он крикнул гребцам:

– Ну что новенького? У нас утренняя связь пропущена, не слышали ничего.

– Да вроде бы все тихо. Капитан вообще ничего не рассказывал, значит, новостей нет.

Ладно, до обеденной связи еще часа два – удачно пришли. Там, наверное, Добрыня все же появится, и уже на нормальной рации можно будет решать вопрос с отрядом Макса, да и вообще, о дальнейших перспективах этой экспедиции.

«Варяг» располагался между двух островков. Корабль, уткнувшись носом в песчаную мель, чуток перекосился на корму. Ритмичное всхлипывание ручной помпы красноречиво свидетельствовало, что в трюме наблюдаются проблемы.

Олег не стал джентльменски помогать переправлять на палубу женщин – первым покинул шлюпку, подскочил к капитану:

– Платов, ты зачем корабль на мель загнал?

– Не мель это, а так… ерунда, лебедка одним рывком сдернет. Зато у нас теперь легкий дифферент на корму, и вода не плещется по всему трюму. Оттуда без проблем откачиваем.

– Что, так много воды?

– Сейчас нет, но если пойдем на моторе, от вибрации хлынет потоком – только успевай качать. Станину повело, центровки нет, да и сальники успело пожевать. Мы кое-как подлатали, но это же не шутка – нужно снимать дизель и вытаскивать вал из шахты. Потом станину перекреплять и заново центровать. Это неделя авральной работы, если у поселка все делать.

– Да-а-а… дела. Значит, тихим ходом можно двигать, да и то, если аккуратно.

– А если вал заклинит, вообще за весла придется браться – по старинке. Весла, кстати, на этой галере есть.

– А кнуты для гребцов? – уточнил Олег.

– Найдем, – подмигнул Платов.

– Ты распорядись насчет хорошего обеда – вон Рита со своей голодной командой готова доски грызть.

– Давно распорядился, как только увидел ваш сигнальный дым на берегу.

* * *

Мэр островитян прожил интересную жизнь. Даже на Земле у него бывали достойные приключения, а уж здесь вообще столько хлебнул всякого, что хоть мемуары пиши. Но некоторые эпизоды описывать в мемуарах было бы затруднительно, иначе бы это выглядело как жизнеописание барона Мюнхгаузена.

Вот и сейчас он переживал именно такой эпизод – с кучей гротескных элементов и неправдоподобным антуражем. Жертва бунтовщиков, восседающая на пьедестале из взрывчатки – слишком сильный ход для правдоподобной мемуаристики. Придется в мемуарах об этом умалчивать.

Как и о вредных привычках своих соратников.

Лом спрятал свергнутого мэра в какой-то низкой кладовке, заставленной разным хламом. Добрыня в потемках присел на штабель кирпичей (ну зачем этим мутным химикам кирпичи в кладовке хранить?) и терпеливо ждал обед. Дождался. Кислый принес глиняную миску с доисторической, почти засохшей кашей, половинку копченого угря, пару луковиц и черствую гороховую лепешку. В качестве подноса химик использовал грязную доску.

Лом, подсвечивая на «поднос» масляной лампой, щедро предложил:

– Угощайтесь.

Добрыня, при свете лампы оглядев свое убежище, удивленно уставился на то, что использовал в качестве стула:

– Это что за ерунда?! Слитки золота?!

– Да откуда у нас столько золота может быть? – возмущенно заявил Кислый. – Это сусаль. Сусальное золото. Его как позолоту можно легко использовать.

– Ну надо же… И зачем же вы, ушлепки, кирпичи позолотили?

– Это не кирпичи, это пикринка прессованная, – пояснил Лом.

– Пикринка?

– Ну кислота пикриновая. Взрывчатка для бомб и торпед. Забыли, что ли? Я ведь сто раз говорил, что она покруче тола и попроще в изготовлении.

– Да нет, я помню, – очень тихо произнес Добрыня, обреченно покосившись на свой «стул». – Лом, а зачем взрывчатку золотом покрывать?

– Да разве это золото? Тут его совсем децел – голимая сусаль. Пикринка ведь капризная зараза и химически активная. Ей контачить нельзя ни с чем, особенно с металлом, иначе пойдет реакция и образуются соли – пикраты. Сама пикринка надежная, по ней можно молотком бить, и стерпит. А вот пикраты не такие – возле них даже чихать нельзя. Надо бы лак придумать, чтобы покрывать им внутренние стенки снарядов, да руки еще не дошли до этого. Вот и пришлось с сусалью и маслом мудрить. Золото ведь химически инертное, так что вряд ли пикринка начнет реагировать.

Пояснения Лома не добавили Добрыне оптимизма. Он с нескрываемой опаской уточнил:

– А вот этой взрывчатки… Вот если вся эта взрывчатка рванет, то что тогда будет?

– Здесь? Здесь вообще ничего не будет. А поселок уцелеет, не переживайте. Так, может, крыши местами посрывает.

Обедать Добрыне резко перехотелось.

– Ребят, а пивка у вас в хозяйстве нет?

– Нет. Но если что, могу в поселок сбегать, у Паука должно быть в заначке, ему для вас не жалко, – предложил Кислый.

– Цыц! В поселок побежишь, конечно, но там про меня ни слова. Так вы точно не знаете, что там вообще творится?

– Откуда нам знать? Мы с утра не выходили, и никто к нам не заходил. Деда Антоныча только видели, этот ходячий радикулит каждое утро по Хрустальной бродит с удочкой. Но он ничего не говорил.

– Кислый, ты в поселок часто бегаешь, все там знать должен. Знаешь, где изба Олега?

– Конечно, знаю.

– Э нет, – Добрыня хлопнул себя по колену, – тебе нельзя с Аней разговаривать, ты же полный дурак, все запорешь.

– А вы записку напишите, – предложил Лом.

– Идея! Давай бумагу или что у тебя там вместо нее!

– Вот бумага есть. И карандашик свинцовый имеется.

Добрыня недолго размышлял над посланием. Жена у Олега не дура, сама должна придумать способ. Так что текст вышел несколько неконкретным: «Аня, шайка Гната и Абаева убила Левкина и чуть не убила меня. Я чудом спасся. На обеденной рации дай знать мужу, что в поселке не все ладно. Но осторожнее, они без присмотра рацию не оставят. Так что, кроме Олега, никто не должен ничего заподозрить. Придумай что-нибудь, ты же у нас умница. Твой Добрыня».

– Вот, Кислый, эту записку передай Ане. И сделай это так, чтобы никто не заметил. И еще, как передашь записку, сразу разыщи Клепу и скажи ему, что я у вас сейчас.

– Может, и ему записку? – предложил Лом.

– Не надо. Клепа у нас не дурак, сам все поймет и болтать лишнего не будет. Быстро сюда примчится.

– Не хватало нам еще этого гнома для полного счастья, – горестно произнес химик.

Лом Клепу не любил.

* * *

Аня, проверяя качество шва, потянула за ткань. Норма – выдержит. Швейных машинок у островитян нет и когда появятся, тоже неизвестно, вот и работают в мастерской десятки женщин и девушек, вручную обшивая весь поселок. Ткань и нитки покупали в Хамире, но брать там готовую одежду невыгодно. Да и местная мода землянам не по душе. Одни штаны чего стоили – две отдельные штанины, удерживаемые сложными подвязками. Таскать подобный архаизм на себе не хотел никто. Опытные мастерицы кроили ткань, а на работе попроще сидели барышни вроде Ани: на Земле она разве что пуговицу могла пришить, не более.

Работа монотонная, однообразная. Мастерицы скрашивают ее разговорами: здесь располагался главный рассадник поселковых слухов. Немудрено, без малого полсотни женщин и девушек в одном помещении.

Тема сегодня была одна – ночные события. Аня выслушала уже сотню разных версий произошедшего. Так, по одной из них, после заседания Левкин и Добрыня поехали на левый берег, якобы за бабами. Круговские ребята, не потерпев посягательств на свои мужские интересы, отходили гостей дубинами, да так, что переломали Левкину все ребра до смерти, а избитый Добрыня уполз в плавни и где-то там позорно помер. Женское сообщество после короткого обсуждения сочло данную версию неубедительной. Причина проста – не верилось, что маниакально серьезные Левкин и Добрыня решились на такое эротическое путешествие. Своих баб, что ли, им мало было, чтобы за семь верст по чужим бегать?! Да еще и с такими приключениями…

Другая версия намекала на сотрудничество Круга с хайтами. Он якобы, устав терпеть набеги, сумел как-то с ними снюхаться и задумал предательство, после чего начал уничтожать руководство остальных землян. Это вообще не лезло ни в какие ворота, как и гипотеза о тайной гомосексуальной связи Левкина и Добрыни и о ревности к их великой любви со стороны Круга. Тот якобы зарубил Левкина, а Добрыню похитил. Аня, конечно, блондинка, но, выслушав эту шизофреническую версию, не удержалась от дикого хохота, чем вызвала большое неудовольствие рассказчицы.

Понимая, что слушать продолжение рассказа без эмоций не сможет, Аня встала, вышла на улицу. Перекур. Это ничего, что она не курит, – просто подышит свежим воздухом.

Опершись спиной о бревенчатую стену, Аня призадумалась. Несмотря на анекдотичность всех этих сплетен, корень у них один – ночью действительно произошло нечто плохое. Утром поселок разбудил звон сигнального колокола. Перед народом выступил Гнатов: коротко и непонятно он объяснил, что ночью Добрыня и Левкин поехали к Кругову и не вернулись. А теперь нашли тело Левкина, его вроде бы расстреляли из арбалетов южан. Гнатов приказал сохранять спокойствие и заявил, что в отсутствие Добрыни власть в поселке принадлежит какому-то временному военному комитету. Аня даже не поняла, кто в этом комитете состоит. Вроде бы Абаев – тот наводнил поселок своими бойцами, вооруженными самыми настоящими автоматами. Зачем эти автоматчики бродят повсюду, абсолютно непонятно. И вообще она не слишком верила Гнатову. Похоже, он многое недоговаривает.

Что же происходит? Действительно заговор южан? Вряд ли. Кругов не похож на заговорщика. Тогда что? Гнатов устроил переворот? Очень даже может быть… Только как-то топорно он это делает… Хотя в местных условиях изысканные интриги не пройдут. Вот так грубо, под дулами автоматов, наверное, лучше всего. Кто им помешает? Если они не допустят резких изменений политики и уровня жизни, то никто. Главное, чтобы народ при этом видел какую-то перспективу. Добрыня перспективу показывал – ему доверяли.

Где же он теперь? И кто убил Левкина (если он действительно убит)? Одно дело, если какой-то случайный конфликт эти ребята себе на пользу повернули, и другое, если сами замарались в крови ради своих амбиций. Этого им не простят. Без разницы, что оружие заперто в арсеналах Гната – кучке заговорщиков не выжить в окружении взбешенного народа.

Аня настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила незнакомца. Парень лет двадцати пяти, неухоженный, в грязной льняной одежде, небритый и волосатый, с бегающим вороватым взглядом. Чего это он перед ней стоит? Да она его знает – это ведь Ваня, помощник Лома. Его все Кислым называют почему-то.

– Здравствуй, Иван. Ты кого-то ищешь?

– Да, Аня. Ищу. Где у вас тут ближайший дальняк?

– Что?

– То! Туалет ваш где ближайший?

– Ну так бы и спросил, по-человечески. Вон он, чуть дальше. Разве не видишь сам?

Кислый, взглянув в указанном направлении, как бы невзначай придвинулся к Ане и суетливым движением вложил в ее ладонь сложенную бумажку. Прошипел при этом многозначительно:

– Тихо ты! Не смотри, что я дал! Это от Добрыни записка. Прочитай, когда никто не будет тебя видеть.

Сообщив это, Кислый растворился за углом.

Первым порывом было развернуть записку и прочитать не сходя с места. Но в этот миг дверь мастерской раскрылась, вышли две работницы, встали за порогом, начали раскуривать самокрутки, набитые жуткой смесью степных трав – заменителей табака. Аня не решилась при них изучать столь интригующее послание и направилась к общественному туалету, путь к которому только что указывала Кислому. Там, в тишине и одиночестве, внимательно изучила просьбу Добрыни. Призадумалась.

Она не сомневалась, что писал именно он. Но колебалась, стоит ли ей ввязываться в это дело. Если она сумеет дать понять мужу, что в поселке не все ладно, что сделает Олег? Да примчится сюда мгновенно. Именно это нужно Добрыне. А нужно ли это ей? Если ее любимый мужчина ввяжется в очередной бой, уже с соотечественниками, против автоматов…

Ей этого не хочется.

С другой стороны, заговорщики сейчас слабы. Их положение шаткое, они еще не прибрали к рукам все ниточки власти. Вот когда приберут, прижмут всех серьезно. Что они тогда сделают с Олегом? Неизвестно… Может, то же самое, что и с Левкиным? Сочтут, что он слишком близок был к Добрыне? Ведь он второй человек после него.

Ну почему именно ей приходится это решать…

И как сообщить мужу новости, чтобы, кроме него, никто ничего не понял? Аня не настолько наивна, чтобы поверить в то, что радиосвязь будет проводиться без присмотра со стороны новых хозяев. Жену командира экспедиционного корпуса они, конечно, пустят и поговорить тоже позволят. Но одно лишнее слово, и жди неприятностей.

Задачка…

* * *

– Мне твои отмазки надоели, – сдавив гарнитуру, заявил Олег. – Паук, где Добрыня? Вчера не было, сегодня нет. Что за ерунда? Вы его что, в карты проиграли хайтам или как? Макс уже зашивается в этих буреломах, я сейчас сам ему прикажу выбираться оттуда и плевать я на вас хотел. Он послушает меня, а не неизвестно кого. Что, черт побери, с Добрыней?! Прием.

– Да все нормально с ним, – сквозь треск помех донесся неуверенный голос поселкового радиста. – Скоро вернется. Дайте человеку свои дела доделать. Прием.

– Какие, мать вашу, у него могут быть свои дела?! Ковыряние в носу?! Макса оттуда вытаскивать надо! Не из носа, а из леса! Он уже двух лошадей потерять умудрился! Прием.

– Пусть идет дальше на север, до Нары, там соединяется с вами. И дальше исследуйте левобережье Нары. Как поняли? Прием.

– Сын клинического идиота! Ты что за бред несешь?! Я тебе только что объяснял, что тут исследовать нечего. Хайтана под боком, не надо их дразнить лишний раз. Они здесь непуганые! Если насторожатся, начнут стены строить, и тогда выковырять отсюда их будет гораздо труднее. Валить нам надо из этих мест, как можно быстрее и без шума. Такой толпой тут действовать нельзя, нужно работать мелкими разведгруппами. А уже по зиме заявиться с приличным войском и устроить им тут огненный Новый год. А ты что городишь? Прием.

– Олег, такой приказ, я ничего не могу поделать. Прием.

– Какой такой приказ?! Кто его отдал?! Прием.

– Тут жена твоя подошла, хочет что-то сказать тебе. Передаю ей гарнитуру.

Из наушников послышался родной голосок:

– Оле-э-эг! Алле! Слышишь меня?

– Слышу, родная, и очень рад тебя слышать. Что ты хотела, солнце?

– Олег, хочу тебя обрадовать – ты скоро станешь папой.

Наушники чуть не раскалились: радисты из поселка лесорубов и лагеря охотников наперебой принялись поздравлять потенциального папашу. Платов, сидевший рядом со второй парой наушников, поднял вверх большой палец, расплылся в улыбке. Не обращая ни на кого внимания, Олег уточнил:

– Ты в этом уверена?

– На этот раз да. Те тесты точно показали.

– Какие тесты?

– Ну как какие? Которые ты мне передал. Спасибо, кстати, что не забыл про них.

Олег, превратившись в слух, позволил себе еще одно уточнение:

– Так, значит, ту колыбель я не зря делал?

– Выходит, не зря, – со смешком ответила супруга.

– Ладно, родимая, береги себя. Я скоро вернусь. Жди. Скучаю без тебя безумно.

– И я скучаю. Так и тянет высматривать твой корабль с башни. Прям как в первый год, когда плоты высматривала.

– Олег, ну так ты понял приказ? Прием, – уточнил Паук.

– Да, понял. Мне он не нравится, да и смысла в нем нет. Рекомендую поскорее взяться за ум. А пока не возьметесь, продолжу исследование верховьев Нары. Прием.

– Вот и отлично. До связи.

Олег, отложив гарнитуру, задумчиво произнес:

– Дела…

– Да уж, дела еще те, – поддакнул Платов. – Выше я подниматься не буду, ты же видел, какое там русло. Так что верховья Нары пешком обследовать будете. Придется тут вас дожидаться. Покормим мы местных комариков…

– Не покормим.

– Не понял?

– Мы идем вниз. Домой.

– Так сказали же… Так ты же подтвердил, что продолжишь экспедицию. В чем дело?

– Не знаю. Но в поселке что-то очень неладно. Очень.

– С чего ты взял?

– Никаких тестов я жене не передавал. Первое, я и без тестов знал, что мне скоро светит стать папой – перед выходом жена сказала это точно. Этими словами она сейчас мне дала понять, что дело нечисто. Второе, я сколотил пару шкафчиков, повесил несколько полок, переделал кровать, но никакой колыбели и в помине не было. Но она мои слова про колыбель подтвердила. И третье, в первые дни существования островитян сверху действительно пришли плоты, и их действительно вроде бы высмотрела Аня. Это из Хайтаны спустился Добрыня со своими людьми. Учитывая, что он второй день не появляется на радиосвязи… Похоже, она намекнула, что с ним что-то не так.

– А почему она просто и четко все не сказала? Зачем такие сложности? – непонимающе протянул Платов.

– А ты подумай.

– Думаешь, там цензура? Крепкие ребята не дают лишнего сболтнуть?

– А что еще тут думать? На месте разберемся. Эх, жаль, Макс где-то в дебрях застрял… людей у нас маловато. И по радио с ним не свяжешься – услышат, гады… Ладно, деваться нам некуда… Давай, стаскивай корабль с мели. Мы идем домой.

* * *

Клепа, устроившись на штабеле блоков пикриновой кислоты и потягивая из кружки остывший чай, степенно рассказывал об обстановке в поселке. Добрыня, Лом и Кислый, рассевшись на низких чурбаках, внимали каждому его слову. Химики молчали, лишь мэр иногда позволял себе вмешаться в рассказ парня.

– Левкина они поначалу у ворот на землю положили. Это чтобы все, кто входит и выходит, могли видеть, что он утыкан болтами Кругова. Тупо – все болты одинаковые, круговская мастерская только одно отличие им придает – пулевидный точеный наконечник. Только как наконечник рассмотреть, покуда болт в ране? Глупая идея. Да и бабы начали возмущаться – кому охота на жмура по тридцать раз в день таращиться? Да и видок у Левкина нетоварный был. Хоть бы переодели, сволочи, – как грязный мешок там валялся. Говорят, из штанины у него рак выполз на глазах у зрителей. В общем, его в итоге убрали. Даже не знаю куда. Гнат и до этого орал, что южане наших прикончили, а тут вообще… Собрал мужиков всех у коровника и сказал, что с Кругом война будет. Добрыня, мол, возможно, у южан в плену, спрятан где-то, надо отбивать. Добровольцев звал для похода на них.

– И как? Были добровольцы?

– Пентюх и Слива вышли, Гарик Иванихин тоже, и из новеньких один, Гришка. Щетинкин вроде бы фамилия у него.

– Во как… Ну Гришка вроде бы парень серьезный. Обижен он просто чем-то на Круга или еще кого-то из их верхушки. Не знаю подробностей, но вроде с девкой какой-то это связано, все беды из-за баб. Он потому к нам и перекинулся. Гарик удивил – он ведь все время орал, что пацифист. Ни на одной войне его не видели, у меня даже руки чесались что-нибудь с ним сделать за уклонение от воинской обязанности. Вот, значит, каков его пацифизм… А Пентюх и Слива… Хех… Да их если вместе сложить, то получится ровно половина дебила. Навоюет с такими Гнат, ох навоюет! И что, этим гениям тоже автоматы выдали?

– Не. Автоматов у них на своих не хватает. Я точно не знаю, но вроде бы у них человек пятнадцать, не больше. В основном народ из команды Абая, пара ребят из арсенальщиков да Русик.

– Русик? Эта пучеглазая шельма везде найдет самое грязное место… Так что, автоматы не у всех?

– Хорошо если у половины. У остальных видел пистолеты. Я в них не разбираюсь, но похожи на ментовские. Думаю, они в центре катастрофы раскопали развалины райотдела или линейщиков хозяйство.

– А может, все-таки вагон с военным грузом?

– Вряд ли. Автоматы короткие, как у ментов. Я один рассмотрел вблизи – не новый он, затаскан. Да и вряд ли автоматы с патронами вместе перевозить будут.

– Если так, то хорошо. Вряд ли в милиции патроны ящиками держали.

– Даже если по рожку у них всего, то это все равно до фига. Что против них сделаешь? У нас даже мушкетов нет. Все оружие в арсенале, заперто на сто замков, и эти твари охраняют со всех сторон.

– Клепа, ты скажи, где они расположились? Как охрана поставлена?

– Да не знаю я толком, где они расположились. Но больше всего их у арсенального бастиона крутится. Наверху по стенам постоянно парочка автоматчиков расхаживает. На поселковых стенах их нет, там наши стражники дежурят. Как обычно – четыре поста, у них даже мушкеты не отбирали, так и сдают от смены к смене. Я это точно знаю, потому что в утренней смене дежурил на речной стене. На воротах постоянный караул арков, их тоже никто не стал заменять.

– А народ как себя ведет? Что говорят?

– Народ… – Клепа выразительно покосился на Лома. – Чтоб не материться при слабоумных, скажу просто – народ в больших непонятках. Говорят всякое, в том числе и то, что южане тут ни при чем и что это Гнат все устроил. Но есть мнение, что Круг тоже замешан. Всем интересно, что дальше будет, но никто не хочет принимать в этом участия. Народ просто не знает правду. Узнает – хана и Гнату, и Абаю, и их мальчикам. И автоматы не спасут. Только я вам не советую идти к поселку со знаменем в руках – всадят в вас пару магазинов и заявят, что это южане из своих арбалетов достали за десять километров. По мне так надо ночи дождаться, влезть в поселок и пришибить парочку. Отобрать «калаши», и все – у нас будут свои серьезные стволы. Жаль только, что маловато нас: я, вы, да пара огрызков.

– На себя глянь, член с глазами, – не выдержал Лом. – А строит из себя Че Гевару![31]

– Цыц вы! Прям как дети! Будут у нас бойцы. Я думаю, что сюда Олег сейчас летит на всех парусах. У него на «Варяге» пара десятков опытных ребят плюс команда. Вооружены хорошо. Конечно, автоматов нет, но дай мне выбор – получить рану от мушкета или «калаша», я бы выбрал «калаш».

– Тогда можно не дергаться. Надо дождаться, когда Олег вернется. С ним, думаю, мы этих тварей спокойно задавим. А сейчас мне топать назад пора, обеденный перерыв вот-вот закончится, надо в мастерскую успеть. Хотя можно и не торопиться. Не накажете же вы меня за прогул?!

– Клепа, ты в мастерскую иди и вежливо там у Алика отпросись, чтобы не настораживать своим исчезновением. Дело у меня к тебе есть. Олег ведь если сюда идет, то ничего не знает про обстановку. Надо встретить его до Фреоны, на Наре. Так что мчись туда пулей и карауль «Варяг». Там расскажи все и скажи Олегу, чтобы спрятал корабль среди островов, а сюда пусть двигается дальними тропами, в обход, чтобы никто их не увидел. И не медли. Думаю, в начале ночи он уже может к устью подойти – Олег шустрый, да и вниз по Наре идти просто.

– Ну спасибо. А сапоги-скороходы выделите? До Нары от нас не сказать чтобы очень близко…

– Клепа, а кому сейчас легко? Я бы и сам побежал, да только нельзя мне.

– Ладно, я не в обиде. Вы тут, главное, не высовывайтесь, ждите. И вы, химики, ведите себя прилично. Если с нашим уважаемым мэром что-то случится, вы будете огорчены последствиями. Попробую договориться с Аликом насчет лошади.

* * *

Клепа не был «коренным островитянином». Он первоначально обитал в мелком поселке на левом берегу Фреоны, в вотчине Круга. В прошлом году, во время летнего набега хайтов, попал в ополчение. Пережил разгром смешного по нынешним временам войска землян, партизанил потом в отряде Олега. Так постепенно и прибился к островитянам.

Он не достиг командных вершин: на войну призывался как простой сержант, в мирное время качал мускулатуру, работая молотобойцем в кузнечном цехе. Но островитяне его ценили – куда мужика ни приставь, он проявлял себя с хорошей стороны. Основательный, хозяйственный, наблюдательный, дисциплинированный – очень надежный во всех отношениях парень. Нужно мину подвести под днище вражеского флагмана? Пожалуйста. Штамп лопнул, а надо срочно набить десяток грудных пластин? Вручную набьет – без проблем. И не смотрите что ростом мал – силищи хватает. Если бы не полное отсутствие амбиций и дикое нежелание командовать, давно бы в начальники выбился. На таких, как Клепа, все держится. Ему прощали бойкий язык и патологическое увлечение слабым полом – такой человек имеет право на мелкие недостатки.

Клепа надеялся, что Алик не откажет ему в помощи.

Главного ремесленника островитян удалось найти не сразу, мастерские разрослись, занимали уже очень приличную территорию. Алик спрятался на заднем дворе плавильного цеха. Присев, он рассматривал заготовку пушечного ствола. Литейную форму уже разбили, шершавый ствол походил на окаменевшее бревно. Нескоро он выпустит первое ядро – работы с ним еще много предстоит. Все олово, купленное у южного купца, пустили на бронзу для этого орудия. Если все получится, то у островитян появится первая пушка, созданная целиком своими руками, а не из даров центра катастрофы. Не вечно же с этой свалки жить? Надо и свое развивать, а то привыкли к дармовым стволам…

– Алик, день добрый.

– Привет, Клепа… Вот же… Как бы не пришлось переплавлять по новой, похоже на глубокую каверну. Или это просто от формы отвалился кусочек при заливке, да и запекло потом…

– Алик, дашь лошадь? Завтра верну.

– Зачем тебе лошадь? – не отвлекаясь от исследований заготовки, уточнил мастер.

– Чтобы на ней ездить.

Ответ Алику понравился настолько, что он удосужился поднять голову, взглянуть парню в глаза:

– Клепа, я, может быть, и не выгляжу профессором, но о том, что на лошадях принято ездить, все же догадываюсь. Тебе, кстати, пора молотом махать, а не шляться здесь.

– Алик, мне лошадь нужна. Очень, – серьезнейшим тоном повторил Клепа.

Выпрямившись, Алик посмотрел на рабочего сверху вниз и уточнил конкретнее:

– И куда ты собрался ехать верхом?

– В лагерь лесорубов. Подруга у меня там.

– У тебя полпоселка подруг, вот и ходи к ним пешком – сам по бабам таскайся, не напрягай этим еще и лошадей.

– Там, в лагере лесорубов, особенная. Я, может быть, даже женюсь.

– Как зовут? Я сам съезжу, передам ей твое брачное предложение. И посмотрю, что же в ней такого особенного. Заодно и переночую.

– Алик, мне очень срочно надо ее увидеть. Ты даже не представляешь, насколько срочно. Без лошади могу не успеть.

– Оригинально. Мало того что от работы решил закосить, да еще и транспорт ему обеспечьте… Клепа, а скажи мне честно, как рабочий начальнику – эта твоя загадочная девка усы не носит?

– На кой мне девка с усами?

– Да тебе виднее… Те, что без усов, конного транспорта не требовали… Говоришь, в лагере лесорубов?

– Да.

– А там Нара близко…

– Нара там близко, а вот до поселка далеко. Мне бы лошадь.

– Вот заладил: лошадь да лошадь. Скажи мне, я похож на дурака?

– Да вроде бы нет. Но я вообще-то не доктор.

– Клепа, у армян дураков не бывает. Мы очень хитрый народ. Ты что, всерьез решил, что можешь армянина обхитрить?

– И в мыслях подобного не было.

– Это хорошо, что не было. Я вот на обеде заглянул к Пауку, надо было спросить у лесорубов, когда обещанный дуб доставят. Народу на связи было – не протолкнуться. Абай сидел с парой своих ребят, Русик вокруг него увивался, даже Аня, жена Олега, пожаловала. Она, кстати, с Олегом пообщалась, новостями его порадовала. Какой-то чудной у них разговор вышел. Все колыбель упоминала, которую муж сколотил для их будущего потомства. А я вот к ним перед уходом экспедиции заглядывал, не заметил никакой колыбели. Странно, да?

– Наверное, колыбель маленькая, незаметная.

– Я так и подумал. Очень маленькая и невидимая. И еще про плоты рассказывала. Никто ее там не понял, кроме меня. Лишь я помню, что на плотах к нам в самом начале Добрыня спустился. Так говоришь, очень срочно к усатой бабе надо скакать верхом?

– Ну примерно так.

– Понимаю. Кстати, этой своей избраннице можешь похвастаться, что мастерские у нас понемногу превращаются почти в современный завод. Токари наши уже обрабатывают детали с допусками в сотую долю миллиметра. Ей, наверное, интересно это будет знать.

– Еще бы, она от такого удивления и без свадьбы, наверное, даст.

– И еще ей передай, что наши мастерские берутся за самые сложные заказы. Абай вот принес автомат сломанный, просит починить. Неисправность ерундовая, час работы. Но мы не спешим с этим делом, пусть пока полежит – и без того автоматов слишком много развелось. Но если будет надо, мы мигом его починим. И даже пострелять можем, если кто-нибудь принесет патронов и магазин. И мушкетов у нас несколько имеется, в арсенал сдать не успели. Понимаешь?

– Понимаю. А лошадь?

– А что лошадь? Вон в нашей конюшне целых три стоит. Скажи Стасу, чтобы дал Рыжуху. Она самая быстрая, и нрав у нее не подлый. Быстро домчишься. На сегодня и завтра тебе освобождение от работы даю. Ради такой экстренной любви отпустить тебя не жалко. Смотри только, волкам нарским кобылку не скорми.

– Не скормлю. Спасибо. Я тогда пошел?

– Иди-иди. Смотри только, ни с кем не трепись об этом. Здесь армяне есть и похитрей меня…

### Глава 18

До устья Нары оставалось километров пятнадцать, когда вал винта наконец сдался. Олег, расхаживая по палубе, от неожиданности подпрыгнул – адский лязг, доносившийся из машинного отделения, по силе звука не уступал реву взлетающего авиалайнера. Мощь этого крика обиженного металла, его прерывистый характер и сочетание с сильной вибрацией корпуса однозначно говорили о том, что за пять минут с этой неприятностью не управиться.

Дизель заглушили – лязг затих. Механик, высунув из люка залитую машинным маслом башку, на немой вопрос Олега ответил печальным покачиванием головы.

– Что это было? – с носа заорал Платов.

– Бобик, очевидно, сдох, – вздохнул Олег. – Ты что-то говорил про весла? Пора вспомнить старые времена.

– Да чтоб ему! Ведь недолго уже и оставалось! Эй! На руле! Не спать! Ход потерян, не хватало еще налететь на что-нибудь в этой темени. Господи, ну почему мы в такое дело вляпались без единого клота?!

– Не плачь ты, дойдем нормально – Нара здесь широкая и течение хорошее. Как спустимся к Фреоне, сразу парус поставим. В эту пору по ночам там вечно с севера поддувает немного. До рассвета к устью Хрустальной должны успеть, все время по течению идти будем.

Олег в своих словах уверен не был. Без клота по ночной реке двигаться непросто. Бакенов здесь в помине нет, береговых ориентиров фарватера тоже. Обычно корабли ходили «на глазок» или доверяя невероятному чутью речных великанов.

Сейчас придется идти «на глазок».

Борта «Варяга» ощетинились крепкими веслами, под дружные выдохи гребцов корабль начал наращивать скорость. Но едва вынесся из-за поворота, пришлось сбавить ход – на песчаной косе бегал некто неизвестный, энергично размахивая факелом. Он явно пытался привлечь к себе внимание.

Олег, расслышав невнятный крик, скомандовал:

– К берегу правьте, надо узнать, кто это такой и чего он хочет. И неплохо было бы его потом в трюм спрятать, чтобы никому про нас не проболтался.

Рулевой осторожно направил «Варяг» к берегу. Олег, приглядываясь к мечущемуся огоньку, вдруг заподозрил неладное. Может, корабль специально подманивают ближе к берегу? Ловушка? Он ведь понятия не имеет, что происходит в поселке – кроме намеков жены, у него ничего нет. Мало ли что, может, некие враги догадались, что она дала сигнал мужу, и приготовили теплую встречу.

Додумать свою мысль Олег не успел – с берега донесся новый крик, вполне четкий:

– Эй! На «Варяге»! Олег с вами?!

– Клепа?! Ты, что ли?!

– А кто кроме меня вас тут ночью с факелом может встречать?! Других таких дураков в наших краях нет!

У Олега мгновенно отлегло от сердца, он позабыл про все подозрения. У Клепы, конечно, недостатки имеются, но предавать друзей он не станет. Исключительно надежный парень, ему можно доверить все, кроме жены и сестры.

– Жди! Сейчас к тебе лодку вышлем!

– Да на хрен лодка?! Я вас вплавь догоню, главное, веслом меня не стукните!

– А не замерзнешь?!

– Я, когда хайтов взрывал, носом льдины ломал! С чего мне в летней Наре замерзнуть?! Да и обмоюсь заодно, весь лошадиным потом провонял!

– Лошадиным?! Плыви быстрее, мерин!

– Мерин?! Твоя жена тоже так говорила, пока не доказал ей, что это не так!

Плавал Клепа хорошо, и уже через пару минут его затащили на палубу. Наскоро стряхнув воду, он размотал тюк с вещами, который удерживал до этого на голове, быстро оделся, присел на бухту каната, быстро и четко доложил:

– В нашем поселке большая задница – такая не во всякие ворота пролезет. Гнат с Абаевым устроили настоящий переворот. Убили Левкина и хотели убить Добрыню, после чего повесить все это на Круга. Добрыня сумел удрать и теперь прячется в динамитной кладовке у Лома. У шайки Гната человек пятнадцать народу, и он пытается набрать еще людей, чтобы переть потом на южан. Вам надо незаметно высадиться и добраться до Добрыни. А там уже решите, что дальше делать.

– Я ничего не понял, – честно признал Олег. – Ты говоришь, их всего пятнадцать или около того? И Добрыня их до сих пор не передушил?

– А чем душить? Оружия у народа мало, в основном оно в арсенале. А арсенал у Гната. Да и люди у нас на мороз упали – никто не поймет в чем дело. У нас же газет нет, слухами кормятся. А слухам верить… Гнатовцы показали Левкина, истыканного болтами арбалетов южан. Сказали, что нашли его труп в плавнях. При этом рассказали историю, как тот с Добрыней в ночь поплыл на их берег, на встречу какую-то. До этого трения у нас уже были с южанами, когда часть спецов Круга к нам перебралась. Ссора тогда хорошая получилась. Об этом тоже напомнили, как и про ту историю, когда рыбаки филимоновские девку у нас увезли весной.

– Ту шалаву? Нашли что вспоминать.

– Да, я согласен. Только вот народ правды не знает, а плетут эти ребята вполне убедительные истории. Не знай я всей правды, сам бы, может, начал верить. Хотя вряд ли, конечно, ерунда это все. В жизни не поверю, что Круг на такое решился бы.

– И что? Достаточно Добрыне выйти и сказать громким голосом пару ласковых слов в их адрес. Мужики после такого гадов голыми руками передушат.

– Олег, если Добрыня вылезет, его тупо прикончат и уже без сказок всех начнут к ногтю придавливать.

– Каким образом? Их в сто раз меньше. Пусть даже у них арсенал под контролем, и что? У стражи должны быть мушкеты, у Алика новенькие лежат – десятка два-три наверняка найдется. Охотников можно позвать из лагеря – у них арбалеты и длинноствольные ружья. Да о чем вообще разговор? Полтора десятка, как бы они ни были вооружены, можно и топорами перекосить. Не вижу серьезной проблемы.

– У них автоматы.

– Что?! Какие автоматы? Ты о чем?!

– «Калашей» они нарыли в центре катастрофы. И пистолетов.

– Так… Дела… Беру свои слова обратно. Автоматы – это очень серьезно. Они у всех?

– Нет, не у всех. Думаю, у половины. Еще один они Алику отдали починить. Тот мне сказал, что поломка там ерундовая. Были бы у нас патроны и магазины, был бы и у нас сейчас рабочий «калаш».

– Ладно, запомним. Значит, будем считать, что штук семь-восемь «калашей» у них есть. А остальные с мушкетами?

– Те, у кого нет автоматов, таскают пистолеты. И мушкеты у них тоже на плечах висят.

– Пистолеты ерунда, не проблема.

– А «калаши» какие? – поинтересовался Платов.

– Не понял вопрос?

– Ну «сорок седьмые» или «семьдесят четвертые»?

– Не знаю. Короткие очень. Похоже, они ментовку раскопали и там этим добром разжились.

– Тогда это у них АКС-74У. Опасная штука, но бьет не так далеко, как длинноствольные «семьдесят четвертые». Хотя один хрен подальше наших мушкетов…

– Из нашего мушкета если попасть, то человек ляжет надолго, если не навсегда, а из этого короткоствола можно очередь получить и после этого успеть парочку прирезать, прежде чем успокоишься. Клепа, а ты бронников у них не видел?

– У Гната броник.

– Армейский?

– Похож на жилетку ментовскую.

– Если заряд словит, у него ребра из спины вылезут. Лишь бы не догадался сверху кирасу нацепить – тогда точно в танк превратится. Ладно, изменять план не будем. До рассвета постараемся успеть дойти до устья Хрустальной. Высадимся, доберемся до Добрыни, потом вместе уже решим, что делать дальше.

– А с «Варягом» что делать? – уточнил Платов.

– Оставим часть команды – спрячут его в плавнях среди островов. Если снять мачту, его там никто не заметит. Антенну на нем срежем, оставим только кусок малый. Связь при этом будет такая, что ничего они не разберут. Подумают, что мы еще дальше удалились, выполняя приказ, и расслабятся.

– Мы же сперва Макса должны были дожидаться, а потом вверх идти?

– Не думаю, что они четко отслеживают все детали. У них сейчас хлопот полон рот, про подробности могут не подумать.

– Может, дизель заведем, чего это «Варяг» на веслах идет? – предложил Клепа. – Боитесь, что кто-то услышит? Не бойтесь. Гнат из-за конфликта с южанами запретил рыбакам выходить на лодках, только с берега ловить разрешил. Так что на реке пусто будет, никто нас не увидит.

– Ну сходи вниз, полюбуйся на дизель, – насмешливо предложил Олег. – А потом бегом марш на весла, как раз согреешься и обсохнешь.

* * *

К устью Нары вышли спустя пару часов. Здесь пришлось попотеть – течения в месте слияния двух рек были капризны и коварны. Даже днем тут можно легко мель днищем найти, и дизель не спасет, а уж ночью, на веслах, без клота на руле… Обошлось – когда левее показалась темная громадина острова, Олег вздохнул спокойно. Дальше проблем не будет, знай себе правь вниз, не уклоняясь от струи. «Варяг» загружен слабо, даже на мелководье пройдет без проблем. Самое главное, не прозевать Хрустальную.

Луна вышла из-за туч, протянув по водной глади серебристую дорожку. Затылок Олега обдало легким ветерком. Не ошибся он, сейчас можно будет поставить парус.

Что-то не так… Краем глаза уловив нечто странное, встал с бочонка, повернулся. На краю лунной дорожки промелькнула темная тупоносая тень, растаяла во тьме.

– Платов, – тихо позвал Олег.

– Чего?

– Ты видел?

– О чем ты?

– Корабль там прошел, с полкилометра от нас. Хайтанская галера.

– Померещилось тебе. Хайты в наших водах давно уже не шастают, сам прекрасно знаешь.

– Да не померещилось мне, я отлично его рассмотрел.

– Ну… может, залетный какой… Или вообще трофейный. Северяне на таких ходят у себя, у Круга два есть, даже у нас один имеется – «Утюг».

– «Утюг» я бы узнал, у него нос и корма переделаны, силуэт характерный. У тебя торпедный аппарат заряжен?

– Не заряжен. А толку от него? Против галеры не попрет – малоразмерная цель, попасть по такой трудновато. С ним только их линкоры топить, сам же знаешь.

– А вдруг линкор пожаловал? А это был просто корабль сопровождения?

– Паранойя! Не может такого быть.

– Почему? Один линкор у них оставался, как минимум один. Мы его так и не нашли тогда. Они его наверх увели. Давай потихонечку заряжай все, что есть. Мало ли что.

– Торпедный на ходу не перезарядим. А лучше бы у берега это делать, на стоянке.

– Обойдемся без него, я и сам не верю в появление линкора. Монах бы такое дело не прозевал, по связи бы передали. Но галера, а то и парочка, проскочить может легко. Фреона под пять километров рассекается, среди островов и днем можно атомный ледокол незаметно провести, а уж ночью… Думаю, к Добрыне вы не пойдете. Пусть команда остается полной.

– Умеешь ты пугать. Хотя чего бояться, уж галер нам и десяток не страшен.

– Не забудь, мы без мотора остались.

– Ох и туплю же я… Да, без дизеля и клотов лучше в бой не ввязываться. Будем надеяться, что пронесет.

За спиной неестественно кашлянули, явно привлекая внимание. Олег обернулся:

– Андрей, чего тебе?

– Я правильно понимаю, что у вас намечается бой с заговорщиками?

– Насчет боя не знаю, но разборки намечаются. Но ты не волнуйся, вы останетесь на «Варяге», переждете бучу в безопасном месте.

– У вас не слишком много бойцов. Мы тут с Киром посовещались… Можно, мы вам поможем? Гнус тоже хочет.

– Ты совещался с Киром?! Интересно было бы на это посмотреть… Зачем вам это? Ведь это не ваша война, это наши внутренние разборки. На корабле вы будете в полной безопасности.

– Нет, Олег, теперь это и наша война. Мы ведь решили остаться с вами, значит, и нас теперь это касается. Ты, как я понимаю, второй человек среди островитян после Добрыни. От тебя мы видели только хорошее, от Добрыни вроде бы тоже. Если кто-то, размечтавшись о власти, выступил против вас, он выступил и против тех, кто идет за вами. Я понимаю, что как воины мы мусор, но, может, какой-то толк все же будет?

– Не знаю, ведь в этой драке, если будет драка, и от нас может не быть толку, – честно признался Олег. – Я видел много боев против ваксов и хайтов, доводилось и с мародерами сталкиваться, и с пиратами речными. Там все не так было… А в последнее время у нас всегда огромное преимущество в вооружении. Противника громим, будто в шахматы играем: главное, в бою держать дистанцию и не подставляться под удар конницы и масс пехоты. Пришлось освоить сложные построения… Только теперь я понял, в чем изначальный смысл тупой строевой подготовки: дисциплина, слаженность и скорость выполнения команд при перестроении – залог победы и минимальных потерь. А что нас ждет теперь? Наши мушкеты опасны на двести – триста метров, вот только дальше сотни метров попасть проблемно. Перезаряжать их приходится долго. У противника, допустим, есть семь автоматов. Это двести десять выстрелов без перезарядки, да и перезарядить их можно чуть ли не мгновенно. Под пули мы попадем задолго до того, как подберемся на дистанцию прицельного выстрела из мушкета. У меня два десятка бойцов. С Добрыней и химиками будет два десятка с половиной. Ну пусть даже тридцать – на каждого нашего бойца придется по семь пуль с «залпа в один магазин». Да, гнатовцы в массе своей непрофессионалы, и меткой стрельбы от них не дождешься. Но все равно расклад не в нашу пользу… Нельзя нам честный бой устраивать… Так что мы с вами тут в равном положении – будем искать новые пути.

– А если попросить помощи у того же Круга? Не думаю, что он откажет, ведь это не в его интересах.

– Ты плохо Круга знаешь. На своей земле он превращается в полного хозяина, только если к ним сзади подберется кто-нибудь нехороший с банкой скипидара и клизмой. Тогда да, тогда он ведет армию в бой. В промежутке между сложными периодами он владыка лишь своего поселка. Остальные кое-как подчиняются и дружно пытаются уклониться от уплаты налогов. У него постоянные разборки на этой почве со всеми «вассалами». Пару раз доходило, что у нас просил военную помощь, чтобы образумить своих же – своей поселковой армией напугать не мог. Мы не вмешивались тогда, это их внутренние дела. Добрыня им раз выделил мушкетов старых, и все – бойцов не дал. Сейчас Круг нам это припомнить может. А может, и не припомнит… Но в любом случае особой помощи от него не дождаться – у него личная гвардия невелика, а собирать большое войско надо несколько дней. Не могу я рисковать упустить время ради сомнительного шанса получить пару десятков пентюхов с фитильными мушкетами. Кроме того, пока сбор будет идти, слухи до Гната дойдут, и эффект неожиданности мы потеряем.

– А Монах?

– Монах – это вообще квадратный тупик. Он, может, и придет на выручку, вот только кто нам потом поможет против него? Его пускать к себе, чтобы разобрался с заговором, все равно что запускать лису в курятник с просьбой утихомирить буйного петуха. Я даже Мура не стал просить о помощи, не хочу вмешивать полчища троглодитов в ссору людей. Нет, в этом деле у нас надежда только на себя.

* * *

О приближении устья Хрустальной догадались по тусклым огонькам на берегу – это тлели костры на стоянках рыбаков. Берег в этих местах был уловистый, здесь и без лодок можно на достойную добычу рассчитывать. В путину, когда на нерест поднимались осетровые, трехметровых белуг, бывало, брали прямо на мелководье, гоняясь за ними с острогами по шею в воде.

До рассвета оставалось всего ничего – высадку пришлось устроить поспешно, «мокрую». К берегу брели по грудь в воде, подняв над головой мушкеты с привязанными к ним узлами с вещами. За спиной скрипели весла – «Варяг» отходил в протоку между островов, спеша затемно укрыться в плавнях.

Олег, добравшись до стены тростника, попытался организовать народ, чтобы дальше шли цепочкой, но преуспел в этом не сразу. В итоге остались следы продвижения через заросли целого отряда. Вряд ли сюда кто-то сунется в ближайшие часы, но неприятно – такие проколы допускать нежелательно. Несколько бойцов не удержались от падений, замочив вещи и, главное, порох. Конечно, у Лома в хозяйстве можно пополнить запасы, но до него надо еще добраться, и неизвестно, как и кто там сейчас встретит.

Первые лучи восходящего светила начали разгонять утренний туман, когда отряд Олега выбрался из сырого пойменного леса. Бойцы, ежась от холода, продвигались цепочкой, стараясь ступать след в след. Двигались на юго-запад, чтобы обойти поселок стороной – даже близко опасно приближаться.

Семнадцать бойцов отряда Олега, Андрей с парой своих ребят, Клепа, три вакса (Муру в просьбе лично помочь разделаться с заговорщиками не отказали). Два с половиной десятка бойцов – не иголка в стоге сена, спрятать непросто. Окрестности поселка место не безлюдное, тут постоянно народ шастает. Вот и приходилось рвать жилы, идти на максимальной скорости – с утра риск нежелательной встречи невелик.

Отряд укрылся в густом кустарнике на дне оврага, протянувшегося на задах хозяйства химиков. Дальше пошел только Клепа. Если там ждут неприятности, он может отмазаться, скажет, допустим, что искал Лома, чтобы выменять у него полтора кило героина за кожаную кепку, а про Добрыню и заговор знать ничего не знал. Если же схватят Олега или его подчиненного, то оправдаться будет труднее – никто не поверит, что он прибежал сюда за пару сотен верст ради бредовой ерунды.

Клепа, приоткрыв дверь, юркнул внутрь. Через минуту высунул голову, махнул рукой, приглашая за собой.

– Ждите меня здесь, – приказал Олег, выбираясь из оврага.

Скользнув за дверь, он на миг крепко зажмурил глаза, привыкая к сумраку сарая. Убедившись, что перед ним действительно Добрыня, шагнул вперед, протянул руку:

– Здравствуйте, господин Керенский. Вы уже избавились от своего женского платья?[32]

– Ты лучше себе такое же приготовь – как бы вместе не пришлось тикать, придерживая юбки, – пробурчал Добрыня.

– Ну раз я тут, то панику отставь. Сейчас пожую чего-нибудь и пойду разбираться с этими корниловцами[33].

– Эй, Кислый, насыпь Олегу каши. Не подогревай, мою кашу можно и тепленькой жевать.

– Ты что, кашеваришь тут? – удивился Олег.

– А куда деваться? Эти химики готовить вообще не умеют. Скучно мне тут было… делать-то нечего, вас только и дожидался.

– Ты давай рассказывай, как тут дела?

– Не знаю я, как дела. Клепа убежал тебя перехватывать, а без него у меня надежных ребят нет. Лом и Кислый для разведки не годятся, а слать их с записками к другим… Ну его, риск же огромный.

– Что-то ты приуныл… У меня двадцать с лишним ребят в овраге.

– Всего-то?

– А где мне больше взять? Отряд Макса так и завяз в лесу, я его ждать не мог. Аня ведь ничего не сообщила о том, что у вас творится, только знак подала, что дела плохи. Знал бы, пробился бы к основным силам. Будь у меня восемьдесят бойцов под стенами, эти твари бы и не пикнули. Семь «калашей», конечно, сила, вот только ловить им против моих ребят нечего. Особенно если учесть, что в поселке им не рады. Ладно, что есть, то есть – два с половиной десятка у нас есть. Какова диспозиция?

– Клепу надо посылать, пусть вынюхает, что там к чему. Ему там появляться можно без риска.

– Ну не скажи… Разве не удивится никто, что он вместо работы по поселку шастает?

– Да вон дадим ему эту трубу. Положит на плечо и будет с озабоченным видом бродить, делая вид, что занят общественно полезным трудом. Там таких тунеядцев полно, ничего подозрительного.

– Хорошо придумано. Ладно, так и сделаем. Сейчас пошлю его в поселок, и пока он не вернется, ты мне расскажешь все подробно – как и что тут происходило.

* * *

В поселок Клепе заходить не пришлось. Издалека углядев толпу на пристани, он логично предположил, что там сейчас происходит нечто интересное и на это надо взглянуть.

Клепа не ошибся – здесь был митинг. Место удобное, у пристани постоянно разные сборища проводили. С трубой на плече он выглядел очень дурацки, пришлось припрятать ее за кучей кирпичей, приготовленных для строительства лодочного сарая.

Гнат, забравшись на штабель бруса, толкал перед народом речь. Слева и справа там же стояло по два автоматчика. Выглядело это достаточно внушительно – не хватало только беретов и развевающегося знамени.

– Мы должны ответить на это немедленно, достаточно проволочек. У нас убили мэра, убили одного из его замов, а вы будто трусы себя ведете. Собрались это дело Кругу простить? А что он завтра придумает? Завтра он и до вас доберется. Я не могу воевать против него парой десятков бойцов. Мне нужна сотня мушкетеров. Давайте пока по-хорошему, добровольно.

– А то что? – из толпы громко поинтересовался Федос.

Федор Артемьев, или попросту Федос, был правой рукой Алика во всех вопросах, касающихся кузнечного дела. Золотые руки у мужика, но язык у него длиной с половину Фреоны. Из тех, что к столбу придерется – постоянно цепляется ко всему и ко всем. Бывало, получал за это в морду, хотя безропотно это никогда не сносил и обидчикам зачастую доставалось больше, чем ему, – рука у мастерового тяжелая. Вот и сейчас не утерпел, вылез.

– А то припрется сюда Круг, и пойдете вы в армию принудительно. Но уже в его армию.

– Да ты что? Совсем его за дурака считаешь? Зачем ему переть на нас? У него армия смех один – половина залпа нашей крепостной артиллерии.

– Откуда мы знаем, что он задумал? У нас есть сведения, что он с Монахом шашни крутит какие-то. Как бы не снюхались и вместе не налетели. Они давно зубы точат на наше добро. Про центр катастрофы им известно, и заполучить его всякий мечтает. Ведь это куча добра и огромные запасы металла плюс несколько вагонов селитры. Селитру у Монаха по грамму получают из разного дерьма, и у местных ее тоже не купить – они ее не добывают, за ненадобностью. Он уже намекал нам, что надо бы делиться. Нельзя нам ему время давать, надо первыми ударить. Сотня наших мушкетеров раскатает их будто катком.

Но Федос был не прост. Ничего не отвечая, он нагнулся, поднатужился, поднял над головой угловатую железяку сложной конфигурации.

– Гнат, ты знаешь, что это такое? Это головка блоков цилиндров, а точнее ее кусок. Ты уж извини, что неполная – часть ее в дело пустили еще в первые дни. Эту смешную железяку у Круга в кузнице одно время держали вместо наковальни, мелочь разную на ней проковывали. У нее всего лишь одно достоинство – хороший вес. Остальное сплошные недостатки – нет на ней широких ровных поверхностей, пригодных для кузнечного дела. Гвоздь на такой хитро выкрученной ерундовине и то проблема вытянуть. А я вот на ней ухитрялся ножи проковывать и наконечники для острог. И Алик это время застал. Да все застали, мы ведь почти все из большого поселка вышли. Именно там был общий сбор, там днем и ночью поддерживали сигнальный костер. На его дым мы и выходили, вот и получилось там первое объединение наше. Ты знаешь, каково на подобном мусоре выковать лезвие ножа? Не знаешь. А мы вот знаем – и островитяне, и южане. Оглянись вокруг – чуть ли не половина этой толпы в свое время перебралась к нам с земель Круга. Народ искал, где лучше жить, так и оседал. Вот и я здесь осел. Но старое забыть не успел – помню прекрасно. Круг, может быть, не лучший в мире человек, но Добрыню он бы и пальцем не тронул. Ему это не надо. А если бы ему и понадобилось такое, его бы свои же отметелили за подобный умысел – там это запросто. Ты, паря, знать этого не можешь, потому что пришел от Монаха, не ужившись с ним на одном гектаре. Потому твою глупость прощаю. И давай, пока не поздно, покайся перед Кругом за свои слова и разберитесь, что на самом деле случилось с Левкиным и Добрыней. Нечисто это дело. Я ни одному слову вашему не верю. Олега надо сюда, он зам, он и должен решать, что делать. А вы так… шантрапа залетная, ваше слово нам не указ. Лови подарочек – любуйся на него почаще и вспоминай мои слова.

Федос, поднатужившись, закинул кусок головки на штабель, к ногам Гната. Тот испуганно отпрыгнул, уворачиваясь от тяжелой железяки. Рядом с ним вдруг откуда ни возьмись возник Абай. Клепа, увидев на его лице весьма неприятное выражение, понял – сейчас что-то будет.

Абай, выхватив из-за пояса пистолет, выстрелил навскидку, не целясь. Федос, охнув, осел на руках Алика, хрипло выдохнул:

– Да вы что творите?!!

– Заткни пасть, падаль, а то добью!!! – чуть ли не с зубовным скрежетом выкрикнул Абай.

Толпа зароптала, заколыхалась. Гнат, придя в себя, визгливо выкрикнул:

– Стоять!!! Ребята, на прицел их!!!

Автоматчики послушно вскинули оружие, нервно навели на толпу.

– Это было предупреждение! – уже увереннее прокричал Абай. – Следующий паникер или предатель будет казнен по закону военного времени! Раз вы, тупые бараны, не способны ничего понимать по-хорошему, будем по-плохому. Если мы сейчас допустим промедление, нас раздавят. Так что завтра, хотите вы или нет, мы соберем отряд для удара по поселку Круга – мы одни горбатиться ради всех не намерены! Это вам нужно, а не мне! Если кто-то откажется идти, это будет расценено как предательство. А теперь расходитесь, собрание закончено. Списки бойцов будут готовы вечером или утром, их сразу вам зачитают.

За два года земляне натерпелись немало. Слабаки вымерли первыми, более-менее небезнадежные сумели приспособиться. Островитян трудно было назвать безропотным быдлом, способным терпеть любое унижение. Толпа зловеще заколебалась – не хватало маленького толчка, чтобы заставить ее накинуться на штабель и раскатать его по бревнышку вместе с шайкой гнатовцев. Зря он выстрелил в Федоса, зря. Вот теперь всем все стало ясно – в «новом начальстве» люди перестали сомневаться. Это враг, он напал на одного из них.

Толпу сдерживали лишь автоматы в руках заговорщиков – это оружие пугало. Народ, нервно перетаптываясь, медленно наползал на штабель – все, как один, завороженно уставились в черные зрачки стволов «калашей». Автоматчики попятились – напирающая человеческая лавина пугала.

Абай первым придумал способ разрядить напряжение. Снял с плеча автомат, навел в небо. По ушам ударил грохот короткой очереди, по дереву зазвенели гильзы.

– Вам что сказано?! Бегом расходиться! Все по своим местам! Бегом!!!

Грохот выстрелов и крики Абая ударили по толпе будто плетка. Люди дрогнули – страх перед оружием победил. Народ отшатнулся от штабеля, начал расползаться. Люди оглядывались на гнатовцев с нескрываемой угрозой, но ни о каком сопротивлении уже не могло быть и речи – на этот раз заговорщики победили. Зря Гнат решил выступать перед такой оравой в столь неудобном месте, на волосок от неприятностей был. Ну да ничего, в другой раз поступит уже умнее… без риска…

Клепа, пробившись через разбредающуюся толпу, подскочил к Алику, ухватил Федоса под вторую руку, помог его вести. На ходу поинтересовался:

– Сильно тебя?

– Под ключицей пуля, – чуть не плача сообщил Федос. – Ничего, малость очухаюсь, я этого петуха топтаного … в … Урод вонючий…

– Ты, я вижу, уже вернулся от своей усатой невесты? – невесело усмехнулся Алик.

– Вернулся. А у вас как дела? Починили тот автомат?

– Нет. Но там работы на несколько минут. Если срочно понадобится, быстро починим. Клепа, а нельзя мне как-нибудь с твоей «невестой» повидаться?

Клепа колебался недолго, Алику он почему-то решил довериться.

– Я бы вас сводил, да у меня в поселке дела. Вы можете меня у химиков подождать, это как раз по пути к «невесте».

– Спасибо. Подожду.

К Алику от моста вернулось несколько рабочих, подхватили раненого. Пользуясь моментом, Клепа направился к воротам поселка.

Для начала надо увидеться с арками. Эти профессиональные воины в мирное время постоянно охраняли ворота. Три-четыре таких бойца день и ночь дежурили в караулке и на верхней площадке. Страшная сила, даже без мушкетов они способны без проблем десяток хайтов в капусту изрубить.

И что самое приятное – абсолютно преданы Олегу. Чтобы им ни приказало новое начальство, приказ Олега они выполнят в первую очередь.

Имея таких ребят в союзниках, можно считать, что ворота поселка у тебя в руках.

Все же Гнат и Абай идиоты – не стоило ворота оставлять под охраной этих демонов войны.

* * *

В ставку «революционеров» Клепа вернулся часа через два. Это время он провел не зря – выведал о бунтовщиках все, что только возможно. Ему даже удалось автомат в руках подержать – шапочный знакомый, один из парней Абая, поддался на примитивную лесть и похвастал своим «калашом». Будь место поукромнее, Клепа бы ему шею свернул и утащил трофей с собой, но не судьба…

Соратники Клепы без дела тоже не сидели – в химическом цехе стало гораздо оживленнее. За кособоким столом заседал целый военный совет: Добрыня, Олег, Алик и арк Монгу. На круговой галерее расположились бойцы отряда Олега, через узкие окошки они наблюдали за окрестностями. Лом и Кислый, засев в уголке, возились с какими-то ярко блестящими слитками.

На Клепу с порога накинулся Добрыня:

– Ну? Что скажешь?

– Федоса ранили на собрании.

– Ну это мы уже знаем – не новость.

– С арками поговорил, и они все поняли правильно, раз Монгу уже здесь. По поселку бродил, пока эта труба плечо не натерла. Народ злой – гнатовцы теперь поодиночке боятся от арсенального бастиона отходить. Я так думаю, что на ночь они все там соберутся. Сейчас туда никого не пускают, на воротах два автоматчика. Если закроются там, то их без артиллерии не выковырять. А пушки ведь все в арсенале.

– Угу, – мрачно подтвердил Олег. – Хоть бери, да с «Варяга» снимай, и тащи сюда. Только от корабельных пушек пользы немного будет – калибр маловат.

– Вам что, без пушки страшно лезть? – уточнил Клепа.

– Если они закроются, как их без артиллерии достать?

Все согласно покивали. Арсенальный бастион изначально был первым, временным укреплением, созданным еще до возведения стен вокруг поселка. Размером невелик, ведь предназначался для защиты немногочисленного тогда еще населения в случае набега. Почти правильный квадрат со стороной метров в тридцать. После возведения основных стен это укрепление превратилось в угловой бастион. Наружные стены при этом укрепили и подняли, внутренние, выходившие на поселок, достраивать не стали. Но все равно они были вполне серьезной защитой – высотой метров в пять и толщиной метра полтора. Если учесть, что наверху сидят люди с автоматами, то без артиллерии взять этот орешек очень непросто.

– Может, и вправду с «Варяга» притащить пушку? – предложил Клепа.

– Связи с кораблем нет, – буркнул Олег. – УКВ-трубу они на приеме держат, но говорить с ними опасно – эти гады могут подслушать. А без связи пока их найдешь в этих плавнях… Там авианосец можно неделями искать…

– Возле устья Хрустальной клоты сидят, Удур их там собрал, чтобы помочь нам, – сообщил Добрыня. – С клотами корабль мы быстро найдем.

– Быстро не получится, – возразил Олег. – Пока найдем их, пока дотащим. Учти, что пушка не иголка, а двигаться с ней незаметно придется. Вряд ли тогда сегодня успеем устроить Варфоломеевскую ночь. А завтра они неизвестно что еще придумают… нельзя нам медлить…

– Ствол пушечный у меня есть, – признался Алик. – Но до вечера сделать из него пушку не выйдет. Да и калибр великоват под мелкие бомбы. Ему бы что-нибудь покрупнее, разнесли бы весь бастион десятком выстрелов.

– Взрывчатки у нас полно, вон химики гранаты из нее делают. – Олег кивнул в сторону Лома и Кислого. – Несолидно, конечно, но если как-то отвлечь часовых и подобраться к стене, то можно закидать им весь двор.

Клепе наконец удалось блеснуть не только в бою, но и на военном совете:

– А катапульта?

– Ты о чем? – не понял Олег.

– Катапульта старая, что на пристани стоит, она ведь в рабочем состоянии вроде.

– Рабочая, – подтвердил Алик. – Но Добрыня приказал ее разобрать, на пушки ведь перешли. Руки у меня до нее еще не дошли.

– Клепа, да ты гений! – воскликнул Олег. – Эта телега с ложкой может наковальню за сотню метров зашвырнуть. Ей гранаты, что слону дробина. Эй! Химики! Вы побольше бомбы делать сможете?

Лом, с пыхтением сверля отверстие в слитке пикриновой кислоты, недовольно буркнул:

– Да хоть с ведро размером. Только сами их носите и швыряйте. И осколочную матрицу сделать не из чего.

– Не проблема – пусть будут фугасными, без осколочного действия. Да и Алика можно потрясти, пусть из мастерских разных железяк принесут. Наконечников от дротиков хайтанских я у него целую тонну видел – лежат кучей, трофейные, можно их в дело пустить. Ребята, ночью, когда все стихнет, нам, главное, ворота захватить. Даже если они поймут, что происходит, вылезти из бастиона не рискнут – в поселке темень кромешная и население недружелюбное. В такой обстановке их автоматы не страшнее мушкета. Мы поставим катапульту перед арсеналом и начнем обстрел. Огонь выйдет настильным – если не мазать, снаряды будут падать прямиком во двор. Им придется по щелям прятаться, пережидая обстрел, бастион превратится в мышеловку. А мы притащим мину, подложим под ворота и взорвем их. Потом видно будет: или начнем штурм арсенала, или продолжим обстрел. Но им будет очень грустно прятаться от катапульты в укреплении, оставшемся без ворот. Начнут суетиться и делать ошибки. В любом случае если до утра не рискнут на нас в атаку пойти, мы их с обломками стен перемешаем. А если пойдут, то перед воротами засядут наши мушкетеры. Главное, не выпустить наружу ни одного автоматчика, а то могут наделать дел.

– В арсенальной башне, которая на углу, пушка тоже есть, – заметил Клепа.

– Не страшно, – убежденно заявил Олег. – Калибр у нее несолидный, при ней только несколько ядер и пороха на пять выстрелов. Больше в мирное время держать запрещено.

– В арсенальном бастионе свой пороховой погреб есть.

– Тоже не страшно, там заряды только для мушкетов и бомб нет. Артиллерийские припасы хранятся в пороховом погребе восточного бастиона. Так что по мне план неплохой.

– Может, и неплохой, только не все ясно, – вздохнул Добрыня. – Взорвем им ворота и как атаковать будем? Положат же во дворе из автоматов как цыплят.

– Так я же сказал, можем вообще не атаковать, так и продолжать обстрел. Если швырять туда мощные бомбы, то ад устроим. И им ведь волей-неволей придется реагировать на брешь в обороне. Попытаются забаррикадировать ворота или на вылазку пойдут, чтобы разнести катапульту. И понесут потери. Их немного, даже небольшие потери для них очень страшны.

– Ну нас тоже не дивизия…

– Знаю, вот и не хочу рисковать. Был бы с нами Макс со своими людьми, можно было бы порешительнее действовать.

– А если они не запрутся на ночь в бастионе?

Олег, радостно улыбнувшись, вскинул руки:

– Это будет настоящее счастье! Я тогда вместе с арками их поодиночке передушу. Устроим ночную охоту на гнатовцев прямо в поселке.

### Глава 19

Солнце зашло за горизонт, потускнела вечерняя заря, на небе засияли звезды. Телевизоров у островитян не было, и честные люди отправились спать. Не спали часовые в караулке у ворот и на стенах, не спали гнатовцы – при свете масляных фонарей и свечей они готовили мушкеты для ополчения, которое пойдет на поселок Круга, и доставали боеприпасы из порохового погреба. Не спал Паук – в своей избушке он возился с двумя ноутами и принтером, распечатывал любимые эротические фотографии, спасая их для будущих поколений. Компьютеры рано или поздно перестанут работать, а красота сохранится. Не спал Федос – мучимый болью от раны и злобой на Абая, он нашептывал в ухо жене информацию о своих черных замыслах в отношении обидчика.

Но больше всего людей сейчас не спало на правом берегу Хрустальной – за пределами поселка. На территории мастерских собралось около четырех десятков человек: отряд Олега, рабочие Алика, Добрыня, Мур с парой своих воинов. Лишь Лома и Кислого оставили в химическом цехе – рисковать столь ценными кадрами нежелательно, да и толку от них в бою не будет. Звенело оружие, скрипела амуниция – народ готовился к выступлению. Торжественных речей не было: все и так понимали, за что идут драться. Правда, мастеровые не скрывали своей радости – увидев Добрыню живого и здорового, они едва не заревели от восторга.

Олег, убедившись, что люди готовы, повел «войско» к воротам поселка.

Им не пришлось использовать таран или бомбы – ворота гостеприимно распахнулись при их приближении. Монгу, выбравшись навстречу, тихо сообщил:

– Часовые на стенах предупреждены. Они присоединятся к нам. Только у них нет мушкетов – Гнат велел сдать. И к нам в караулку посадил двух своих воинов.

– Здесь люди Гната? – чуть не подпрыгнул Олег.

– Да. Но они уже ничего не сделают. Мы их убили, когда увидели, что вы подходите.

– Круто… Ну что ж, не мы первые это начали… Что у них было за оружие?

Монгу скользнул в дверь караулки, почти сразу выбрался наружу, протянул Олегу грубый мешок с металлически позвякивающим содержимым. Тот, заглянув внутрь, довольно выдохнул:

– Живем! Автомат с парой магазинов и пистолет. Алик, бегом сюда. На вот тебе.

Алик, получив полный магазин, уверенно зарядил свой автомат.

– Сильно не увлекайся, больше патронов не дам. Если до перестрелки дойдет, то короткими очередями лупи или одиночными.

– Ты меня еще поучи, как за наковальней надо работать.

– Добрыня, а ты вот пистолет держи.

– Запасных патронов нет?

– Нет.

– Плохо. А чего это он липкий такой. Да это же кровь!

– Арки постарались. Старого хозяина этого пистолета больше нет. И автоматчика тоже.

– Все к лучшему, значит, их теперь на пару меньше.

– Ребята, занимайте позицию у ворот и не шумите, не нужно народ раньше времени будить. Давай, Алик, командуй своими, пусть тащат катапульту.

Катапульта была непростая. Единственный образец так называемого «Проекта 2». «Проект 1» – это обычные крепостные баллисты и катапульты. Самых различных конструкций, размеров, надежности и простоты обслуживания. До распространения пороховой артиллерии изделия «Проекта 1» должны были защищать поселок в случае нападения. Однако эти метательные машины за всю историю своего существования поработали лишь один раз – еще на острове, при первой встрече с хайтами. Единственная маломощная катапульта проявила себя тогда далеко не с лучшей стороны.

В дальнейшем схватки с врагами происходили главным образом на суше, вдали от крепостных укреплений, и машины «Проекта 1» в этом не участвовали. Бывали приключения и на реке, здесь некоторые разновидности изделий «Проекта 1», установленные на палубах кораблей, показали себя неплохо. Это натолкнуло Алика на идею создать полевую артиллерию – легкие баллисты и катапульты на колесном ходу.

Увы, стремительное развитие огнестрельного вооружения похоронило перспективный проект. Успели сделать и обкатать лишь одну катапульту. Эта машина в итоге осталась памятником устаревшей идее и стояла без дела возле пристани, укрываясь от дождя под тесовой крышей низкого навеса. Олег, проходя мимо, невольно вспоминал Царь-пушку: столь же амбициозное изделие и столь же бесполезное – ни разу по неприятелю не стреляла. Но пушка хоть радует туристов, ей нашли применение, а вот этой катапульте суждено погибнуть без боя – деревянные детали пойдут в печи или плотникам, железные растащат мастеровые ребята для своих нужд.

Сегодня все изменилось, сегодня катапульта послужит по назначению. Кто знает, может, Добрыня потом прикажет ее оставить в качестве памятника и через тысячу лет потомки землян будут пачкать ее станину жевательной резинкой.

Четыре бруска пикриновой кислоты, обернутые просмоленной мешковиной, облепленной поверху обрезками железа и наконечниками дротиков триллов, легли в деревянную чашку. Затлел короткий фитиль, уходивший в недра медного детонатора. Алик, перекрестившись (иногда на него нападала показушная религиозность), широко размахнулся деревянным молотом и точным ударом выбил ступор.

* * *

Гнат, присев перед двумя кучами мушкетов, предавался невеселым размышлениям. В одной кучке старое, фитильное оружие, еще не переделанное под новые замки. В другой более совершенное – уже с кремневыми замками. Каким вооружать завтра ополчение? Хорошо бы вообще никаким: Гнат никому из жителей больше не доверял. Все, что у него есть, пара десятков более-менее надежных соратников.

И все…

А ведь вначале все казалось так просто – достаточно убрать Добрыню и жизнь станет прекрасной. Круг должен был упасть со всеми своими поселками за день-два. А там и до Монаха добраться можно будет. Давно пора покончить с этим разладом среди землян, сбить их в единую кучу. Многие, конечно, будут с этим не согласны. Ну да это не проблема – если власть сильна, то оппозиция кормит трупных червей. А Гнатов мечтал именно о сильной власти, другое его не устраивало. Дурь из народа сразу надо выбивать, а то привыкли уже к бардаку – ведут себя, будто здесь Земля. Нет, здесь все по-другому, здесь Средневековье со всеми вытекающими последствиями. У землян должны быть свои феодалы, и чем их меньше, тем лучше. Главный феодал – король. Это, конечно, будет Гнатов. Герцогом станет Абай, остальные соратники получат титулы помельче – никто не останется обиженным.

Герцог Миртон, владыка обоих берегов, теперь уже король, должен заключать договор не с сопливыми слюнтяями, живущими коммуной, а с настоящими хозяевами своей земли и своего народа.

Нет, Гнатов вовсе не собирался гнобить землян, превращая их в забитых холопов. Нет, с такими знаниями и умениями он сделает их самой страшной силой этого мира. На них будет работать все население этой планетки. Каждый станет маленьким королем в своих владениях. Не сразу, конечно, потребуются годы.

Никто, кроме Гната, не понимал, к чему надо стремиться. Добрыня, Круг, даже жестокий Монах – они просто жалкие младенцы, готовые всю жизнь копошиться в грязной песочнице. Гнат не такой, Гнат видит гораздо дальше. И Гнат умеет выбирать соратников. Взять того же Абая. Ему повезло с Абаем дважды – первый раз, когда тот, выслушав идеи товарища, проникся и стал его верным соратником. Второй раз удача улыбнулась в центре катастрофы, когда Абай нашел там современное оружие.

Гнат изначально не собирался спешить. Год-другой надо выждать, обзавестись сторонниками среди населения всех трех объединений землян и уже потом начать гнуть свою линию. Возможно, даже без мятежа – достаточно грамотной пропаганды. Ну кто в здравом уме откажется от королевской роли ради прозябания в избушке и питания в общественной столовой? Свой замок, красавица-жена и гарем послушных наложниц, дивизия слуг. До горизонта тянутся поля, обрабатываемые твоими людьми. В небе летают аэропланы и дирижабли с личным гербом Гнатова (он его заранее придумал). Самое совершенное вооружение он оставит под своим контролем, его армия будет гарантией единства землян, иначе без пастуха забалуют, погрязнут в дрязгах. И кто знает, может быть, здесь, еще при жизни, он добьется того, чего так и не смогли добиться на Земле, – полного объединения человечества.

Целая планета под твоим контролем.

Единое человечество – без границ и без орды правителей-паразитов, присосавшихся к своим мелким улусам.

Великая мечта.

Узнав про автоматы, он понял – судьба дает ему знак. Видение шеренги верных соратников, с «калашами» наперевес окружающих резиденцию Монаха, затмило его разум. Он решил, что ему теперь подвластно все…

Он ошибся. Даже здесь, в своей вотчине, среди островитян, он так и не стал хозяином. Люди не подчинялись ему, все разваливалось с каждым часом все сильнее и сильнее. Народ сдерживает лишь страх перед автоматами – не будь этого оружия, Гната и его людей уже бы вышвырнули.

Это в лучшем случае.

Что будет завтра? Удастся ли собрать ополчение? Или народ будет сопротивляться молча, прячась по домам? А если и соберет, то как можно доверять людям, которые только и мечтают о том, чтобы ты сдох? Дать им старые фитильные мушкеты? А какая разница, из какого ствола прилетит тебе в спину жменя тяжеленных картечин?

Он уже приказал забрать огнестрельное оружие у часовых, а в караулку у ворот посадил пару своих ребят, чтобы контролировали арков. Завтра с утра надо провести шмон у Алика – что-то этот хитрый армянин слишком много о себе возомнил. Гнатов с ним около часа разговаривал, уговаривая присоединиться, обещал гаду титул графа и в будущем огромные владения. В итоге этот потный кузнец прямо в глаза посоветовал срочно найти себе хорошего психиатра.

Специально из себя выводил – ничего бредового в идее Гнатова не было. Этот мир сам готов упасть в их руки, так к чему отказываться от такого подарка?

Жаль, что он решил ударить, не попытавшись склонить на свою сторону Олега. С ним бы было проще – как ни горько это признать, но за Олегом народ мог пойти. А Олег себе на уме, наверняка ведь недоволен, что с правления его турнул Добрыня. Не мог не затаить зло. Если правильно к нему подойти, то запросто можно убедить, что так будет лучше. Да и живет он слишком скромно – несообразно заслугам. Ютится с женой в маленькой избушке, своими руками мебель делает и дрова колет. У такого человека каждая минута на вес золота – он должен или отдыхать, или руководить. И условия жизни у него должны быть получше. А у них что получается? Худшая разновидность коммунизма – бездельник живет не хуже, чем первые люди их общества.

Плохо вышло, несмотря на то что Гнат ударил в тот момент, когда поселок был ослаблен – лучшие бойцы ушли в поход под руководством лучшего военачальника. Может, оно, конечно, и хорошо, да только ничего хорошего пока не наблюдается…

Послушать Абая и завтра публично расстрелять парочку смутьянов? Жаль, что он сразу не прибил этого Федоса – паразит обнаглел настолько, что прервал речь Гнатова. Может, это проняло бы народ посильнее?

А что, так и надо сделать. На Монаха в свое время тоже многие вякали. И где они теперь? В первый год еще их на колах высушили. Гнат, когда это закручивание гаек началось, свалил оттуда от греха подальше и ребят своих прихватил. Он ведь еще тогда мечтал о своем королевстве, пытался объединить несколько поселений. Да только Монаху конкуренты не нужны, он для них никогда молодых деревьев не жалел. У Добрыни попроще, здесь без проблем удалось подготовить этот заговор. Надо не повторять его либеральных ошибок, иначе закончишь так же, как он.

Федоса вытащить из избы и повесить на воротах. И Алика рядом с ним – чтобы знал. Гнатов не варвар – Гнатов без кольев в зад обойдется. Хотя для пущей острастки можно и четвертовать. Кроваво, зрелищно, показательно. На толпу такое представление неплохо должно подействовать.

А ведь неплохая идея…

Нить размышлений Гнатова прервалась – за складом что-то с грохотом ударилось о каменную поверхность, затем протрещало ломающееся дерево. Похоже на то, что кто-то сверзился со стены прямиком в груду ящиков из-под мушкетных зарядов. Он уже раскрыл было рот, чтобы громко и матерно поинтересоваться природой подозрительного шума, как мир разлетелся вдребезги.

Стена склада перестала существовать – ее обломки внесло внутрь, перемешало с оружейными стеллажами и их содержимым. Вся эта груда весело полетела дальше – сшибать вторую стену. Разрушительная лавина по пути прихватила Гната, увлекла за собой – просто удивительно, как много он успел заметить за какую-то долю секунды.

Вторую стену, видимо, разбило его спиной – судя по боли и треску костей это было именно так. Гнат не потерял сознание, просто некоторое время не мог воспринимать действительность – разум был поглощен волной дикой боли, нахлынувшей из сломанной лопатки.

В себя он пришел лежа на куче песка, приготовленной здесь на случай пожара. Глаза слезились, пелена влаги мешала разглядеть детали, но и того, что он видел, хватило понять – происходит нечто нехорошее. Мушкетного склада больше не было – груда дымящихся обломков и абсолютно целое крыльцо на краю этой свалки. Лафетный сарай сложился карточным домиком, навес над пушечными стволами унесло в неведомую даль. Склады доспехов и амуниции остались без крыш, да и стены выглядели неважно. За опрокинутой караульной будкой кто-то дико орал, причем слышал это Гнат слабо и только левым ухом.

Черный прямоугольник открытых дверей порохового погреба не дымился. Значит, первая версия о самовозгорании зарядов оказалась неверной. Может, просто рванули заряды, вытащенные на поверхность? Бред, там бы один пшик получился, а не этот апокалипсис.

Левое ухо уловило новый звук – будто огромная ворона подлетает, неистово маша крыльями. Звук этот Гнату почему-то очень не понравился, он инстинктивно перевалился через кучу песка, вжался в рыхлый склон. Что-то ударило в развалины лафетного склада, прокатилось по земле. Мир вновь раскололся вспышкой взрыва, земля дрогнула, над головой Гната просвистело что-то нехорошее, хищно звякнуло по камням стены, с противным визгом улетело в сторону.

На этот раз он понял все – арсенальный бастион кто-то обстреливает. Это явно не убогая картечница работает, уж больно крупный калибр. Квадрат укрепления превратился в ловушку – крупнокалиберные осколочные снаряды, разрываясь внутри, выкашивали все живое и неживое. Десяток таких попаданий, и даже хоронить нечего будет – всех в клочья порвет.

Ох и придурок же он! Сам загнал себя в ловушку, и людей своих за собой потащил!

Надо что-то делать.

Вскочив, Гнатов, морщась от боли и припадая на правую ногу, кинулся к башне. Там, за каменными стенами, его не достанут осколки. Там можно будет собрать уцелевших и что-нибудь предпринять. Он не верил в победу – неведомый противник силен, а у Гната слишком мало сил, да и позиция плохая. Если удастся вырваться из бастиона и уйти, уже неплохо будет.

Из-за руин склада наперерез рванула пошатывающаяся фигура. Кто-то из своих, но кто, уже не понять – осколком несчастному срезало лицо. Кроваво скалясь обнаженными деснами и придерживая рукой норовящий выпасть глаз, боец, поскуливая, тянулся к Гнатову второй рукой. Тот, не останавливаясь, вытащил пистолет, добил искалеченного выстрелом в голову. Затем рванул на себя тяжелую дверь башни, ввалился в спасительный сумрак.

Здесь его кто-то подхватил на руки, помог присесть на пол. В ухо проорали хорошо знакомым голосом Абая:

– Это Олег! Это он вернулся! Кроме него некому!

– Да какая уже разница, – обессиленно произнес Гнат. – Уходить надо. Похоже, это конец.

– Они нас не выпустят. Они нам не простят Добрыню и Левкина.

Гнатов понял – Абай позорно сдулся. Как сдулись и все они. Плохо начали – плохо закончили. Весь этот заговор вдруг показался жестокой игрой избалованных детей. Быть королем всей планеты? Иметь дворец на семь тысяч комнат и гарем на сорок тысяч наложниц? Господи, ну и дурак же он… Олег это явился или кто-то другой – уже без разницы: пришел злой дядя с тяжелым ремнем. Только они не дети, чтобы отделаться шлепками по попе – их сейчас удушат на этом ремне.

Конец.

Во дворе вновь рвануло, с потолка посыпалась древесная труха, в дверь что-то резко ударило. В наступившей тишине послышался уверенный голос. Даже почти оглохший Гнатов расслышал его прекрасно, а расслышав, перепугался так, что едва не обделался от ужаса.

Откуда-то из-за стены громким, хорошо поставленным голосом вещал утонувший Добрыня.

* * *

Эффект от первого выстрела превзошел все ожидания. Взрыв вышел славный – под ногами даже земля дрогнула, а уж что творилось там, на месте, страшно даже представить. Арсенальный бастион на миг превратился в извергающийся вулкан, выплеснув из своих недр тучу обломков досок, кусков доспехов и амуниции, камней и разного мусора.

Подручные Алика уже вовсю работали рычагами, взводя катапульту для второго выстрела. Сам Алик, оценив результаты выстрела, довольно заметил:

– Первым же снарядом накрыли: хорошая катапульта, даже жаль, что не повоевала – бьет точно. Да и Лом, конечно, балбес укуренный, но если надо что-то взорвать, дело свое знает. Видали, как шарахнуло?

Рядом с Олегом о землю ударился обломок доски. Подпрыгнув от неожиданности, он возбужденно выкрикнул:

– А сам-то как думаешь?! Да еще чуть-чуть, и вместе с ними бы к облакам полетели! Попробуй такое не заметь!

– Не ори ты! – попросил Добрыня.

– Почему не орать?! Или ты всерьез думаешь, что после этого взрыва в поселке кто-то продолжает спать и я его могу разбудить?! Добрыня, да после такого и мертвый лежать не станет!

Мэр взглянул на Олега обеспокоенно, но промолчал. И Олег его понимал – старый приятель волнуется за своего зама: уж слишком тот возбужден. Нестрашно, перед боем не грех и перевозбудиться – адреналин требует своего. Для Олега главный бой впереди, он сам решил повести отряд саперов для подрыва ворот – никому не доверил это дело.

Катапульта выпустила новый снаряд. Промахнуться с такой дистанции по столь огромной цели невозможно, и промаха не было – взрыв опять прогремел за стеной арсенального бастиона.

Присвистнув, Олег похвалил Лома:

– Да, химик наш и впрямь не подкачал. Я слышал, что пикриновая кислота посильнее тола, но чтобы настолько… Хотя с таким весом снарядов и аммонит простой наделал бы бед… Еще несколько попаданий, и там вообще ничего живого не останется. Гнат идиот – сам себя запер в этот гроб.

Добрыня, очевидно, мыслил схожим образом:

– Еще один выстрел, и подбирайтесь к воротам. Думаю, они к тому времени в щели забьются, кто выживет. А я их отвлеку своим криком, чтобы не спешили выбираться.

– Я бы на их месте не то что выбираться… Я бы закопался метра на три вглубь, недельки на две. Клепа, пошли, тащи фугаску.

– Вот почему если мину нести куда-то, так всегда Клепа? Я это дело не люблю, я даже петардами в детстве не увлекался.

– Ничего, сейчас все наверстаешь.

Олег, Клепа и пара стрелков, прижимаясь к стенам домов, начали пробираться к воротам арсенала. Клепа тащил мину – деревянный ящичек, плотно набитый брусками взрывчатки. По размеру он ничем не уступал катапультным снарядам, так что взрыв обещал быть немалым. За спиной отрывисто грохнуло – машина выстрелила в третий раз.

До ворот добрались как раз под аккомпанемент взрыва. Почти не пытались прятаться – сомнительно, что кто-то из гнатовцев мог остаться на стенах под таким обстрелом. Клепа за лямку, приделанную к ящику, стащил с плеча мину, присел. В этот момент позади заговорил Добрыня. Голос у него и без того зычный, а направленный жестяным рупором чуть ли не оглушал:

– Эй, Гнат, вечер добрый! Извини, если разбудил, но дело к тебе срочное есть! Выходите к нам по одному, оружие кидайте у ворот и поднимайте руки! Кто выйдет, тех будут судить! Кто останется, пожалеет – поднимем в небеса вместе с арсеналом! У нас взрывчатки хватит вас всех в космос отправить! Со мной тут Олег и его бойцы, мастеровых с мушкетами немного и даже помощь от Круга уже подошла! У нас пушки есть и катапульта! И даже автоматы у твоих ребят отобрали, так что мы теперь вооружены не хуже вас! Даю вам пять минут! Кто не выйдет, того отец Николай завтра в церкви отпоет!

– Вот врун усатый! – громким шепотом восхитился Олег.

В этот момент за воротами заскрежетал засов, створки начали раскрываться. Бойцы, решив, что сейчас и впрямь толпой потянутся сдающиеся враги, отпрянули назад, вскидывая оружие. Увы, враг вышел лишь один – наружу прошмыгнул Русик, бывший «министр без портфеля». Схваченный Клепой, он по-женски взвизгнул и пулеметом затараторил:

– Не убивайте! Я сдаюсь! Я за вас! Они меня заставили быть с ними! Я не хотел!

– Где остальные?! – рявкнул Олег.

– Что?! Я не слышу! Я почти оглох от этих взрывов! Громче скажи!

– Где остальные ваши уроды?!!!

– Они заперлись в башне и не открывают дверь! Взорвите их! Не убивайте меня! Я ранен, я кровью истекаю!

Олег, заглянув в приоткрытые ворота, поморщился. Арсенальные постройки были уничтожены или превратились в руины. Три взрыва нанесли на удивление огромный урон. Хотя чему тут удивляться? Все сооружалось из тонкомера, жердей, необрезанных досок. Таким сараям и петарды опасны. Башня не пострадала – стены, сложенные из блоков известняка, осколками не пробить.

Взрывать ворота уже, похоже, не надо. Но не пропадать же мине – можно подложить ее под дверь башни. Хорошо бы привязать ящик взрывчатки к Русику, поджечь фитиль и дать ему пинка под зад, чтобы топал в нужном направлении. Отличная идея, не придется лишний раз разыгрывать судебный фарс.

От идеи использовать мерзавца в качестве камикадзе пришлось отказаться – Олег еще не настолько озверел. А жаль… Но и рисковать своими бойцами не хотелось – из черных амбразур башни поглядывала смерть, притаившаяся в указательных пальцах на спусковых крючках.

– Русик, ты жить хочешь?!

– Да!!!

– Вот этот ящик положи под дверь башни и беги оттуда назад! Обещаю, тебе это на суде зачтется. Я сам за тебя слово скажу, а мое слово значит немало!

– А что в этом ящике?! – истерично уточнил почти свихнувшийся несостоявшийся граф.

– А тебе не все ли равно?! Конфеты там – «Сладкий Тузик»! Так потащишь или прямо здесь тебя пристрелить, чтобы судью потом не напрягать?!

– Да!!! Да!!! Я понесу, не убивайте!!!

– Вот и хорошо! Клепа, поджигай фитиль.

Русика явно контузило – он никак не отреагировал на наличие у ящика с конфетами тлеющего фитиля. Подхватив мину, семенящей походкой направился к башне. Бойцы, выглядывая из-за створок ворот, провожали его настороженными взглядами, ожидая, что вот-вот из амбразур шарахнут автоматы.

Не шарахнули. Русик без приключений добрался до дверей, положил ящик, встал возле него, растерянно обернулся, закричал:

– Олег! Я все сделал, как ты приказал! Мне можно идти назад?!

– Да! Скорее давай!

– Что?! Я тебя не слышу! Ответь! Я ведь все сделал, как ты просил!

– Бегом назад! Урод контуженный! Назад!!! Бегом!!!

Русик неуверенно направился к воротам все той же неспешной, семенящей походкой. Только тут Олег понял, что про рану тот не врал – видимо, приложило серьезно, раз еле идет. Да и голове явно досталось. А может, действительно сбрендил от пережитого.

А фитиль ведь не слишком длинный…

Не дожидаясь возвращения Русика, Олег отпрянул от ворот:

– Ребята, в стороны все – под стены! Если сильно шарахнет, створки могут распахнуться по нашим лбам! Русик!!! Бегом сюда!!!

Русик не успел – взрыв прогремел на последнем слове. Лом, решив, что мина должна быть мощная, начинил ее отборными брусками взрывчатки, плотно скрученными железной проволокой. По мощности взрыв вышел будто от пяти снарядов, а то и больше. Ворота не распахнулись – окованные железом створки попросту оторвало и понесло по улице. Одна, будто пикирующий коршун, подрезала пару крыш и успокоилась в третьей. Вторая просто пропахала улицу и, выворотив каменное покрытие, завязла в мостовой, которую еще не успели дотянуть до арсенала.

Разорванное тело Русика унесло еще дальше, куда-то в район швейной мастерской. Ну что ж… судьям меньше работы.

Олег, заглянув во двор арсенала, закашлялся от едкого дыма. Башня, скудно освещаемая язычками робкого пожара, выглядела неважно: черепичная крыша сорвана, из амбразур валит дым, на месте двери чернеет огромная дыра с изломанными краями.

Добрыня, подбежав с толпой бойцов, с ходу выкрикнул:

– Ну что там?

Олег его еле услышал: в уши будто ваты напихали, да и звон какой-то назойливый мешает.

– Ничего там. В башне они закрылись, а башня вон, как самовар теперь дымит. Думаю, их там всех по стенам размазало. Ох и скотина Лом, переборщил с зарядом! Сиди здесь, мы проверим что там. А это еще кто?!

От ворот крепости надвигалась целая толпа – не меньше тридцати человек. Любезно выглянувшая луна и отблески пожара позволяли различить оружие в руках этих людей. Ворота не охранялись – все арки сейчас находились в рядах борцов с бунтовщиками, вот и забрели неизвестно кто…

Олег не стал долго медлить – честные люди по ночам толпами не шастают. Присел на колено, вскинул автомат, заорал:

– Всем прицел на ворота! Эй вы! Стоять на месте или будем стрелять!

Пришельцы замерли, один из них помахал рукой, спокойным, четким голосом проговорил:

– Приветствую, Олег! Не надо нервничать, мы просто пришли вам помочь!

– Монах?!! Что вы здесь делаете?!!

– Я ведь сказал: мы пришли помочь вам. Извини, что запоздал, не так-то просто было незаметно подобраться к вашему поселку. Да и вообще, давненько хотел нанести вам визит, а то Добрыню в глаза никогда не видел – рация живое общение не заменит. Со мной сорок бойцов, и я почту за честь, если ты примешь их под свое командование.

Олег покосился на Добрыню, в свою очередь, поймав его взгляд на себе. Н-да… ситуация… Откуда здесь взялся Монах?! Да еще и помощь предлагает, причем с таким любезным видом, будто голодный кот, приглашающий мышку выглянуть из норки для совместного просмотра эротического журнала.

Монаху Олег не доверял. И вообще его появление здесь в такой момент предельно загадочное явление… Послать бы его подальше, да дипломатия не позволяет.

Добрыня, очевидно, думал схожим образом и нашел соломоново решение:

– Спасибо, что пришли, прямо удивительно вовремя подоспели. Давай половину своих отправь на пристань – пусть там держат позицию и никого не выпускают из поселка. Остальные сюда, только осторожно – гнатовцы в той башне засели, могут садануть из автомата.

– Серьезные у вас противники, раз с автоматами, – заметил Монах. – Хотя, я вижу, и кое-кто из вас сменил мушкет на более современное оружие.

Не оборачиваясь, он отрывисто раздал приказы:

– Первая и вторая группы за мной, третья на пристань, четвертая за ворота: никого не впускать и не выпускать. Выполнять!

Северяне разделились, четко и быстро выполняя приказ. Отлично, теперь в поселке осталось лишь двадцать северян. Вряд ли ударят в спину, но, если и рискнут, ответный удар их выкосит – у Олега в два раза больше бойцов. А через несколько минут их станет больше в десять раз – из домов осторожно выбирались островитяне. Многие уже подошли к месту событий и шумно приветствовали Добрыню. Народ уже похоронил мэра, и, естественно, увидеть его живым было большим сюрпризом. Мужики приходили не с пустыми руками – кто с топором, кто с вилами, а некоторые с боевыми секирами и даже мечами. Холодное оружие многим разрешали держать под рукой.

Все эти события отвлекли Олега от главного – он так и не послал бойцов обследовать башню. Да и не хотелось их туда посылать – в этом каменном гробу недобиток с «калашом» мог завалить кучу отличных ребят. Лучших бойцов следует приберечь – Олег их, считай, два года в солдат превращал. Настоящие головорезы, да еще и преданы стопроцентно. Отношения «командир – рядовой» он оставил для молодых рекрутов, а с этими волками все не так – они боевые друзья. Во время зимней кампании именно они при прорыве спасли все войско островитян – без приказа приняли единственно верное решение. Нельзя такими кадрами лишний раз рисковать.

– Эй! Алик! Бросай катапульту! Притащи сюда гранаты, те, что мы через стену хотели кидать! Сейчас в башню закинем парочку, на всякий случай!

И верно – зря, что ли, гранаты готовили?

До гранат дело не дошло: от ворот выскочил солдат Монаха. Забавно громыхая на бегу пластинами доспеха, он заорал:

– Наш корабль угнали!

Монах, обернувшись, хищно уточнил:

– Не понял?!

– Мы вышли на пристань и увидели, что «Гроб» отходит! Когда я побежал назад, на нем начали веслами работать!

Олег, грязно ругнувшись, не обращая внимания на предупреждающие крики бойцов, рванул к башне. Выставив автомат перед собой, влетел внутрь. Едва не упал, споткнувшись о завал камней, разглядел за ним черный зев открытого погреба.

– Ушли!!!

– Как ушли?! – от выбитых ворот поинтересовался Добрыня.

– Да забыли мы про ход, что из башни к нижнему причалу ведет. Сам же по нему боеприпасы не раз получал, и сам же забыл. Ушли они и угнали корабль Монаха. Кстати, название у корабля ничего – концептуальное.

– Это был МОЙ корабль, – с ледяным спокойствием сообщил Монах.

– Олег, их догнать надо! – крикнул Добрыня. – Может, на «Утюге» попробуем?

Олег представил, сколько времени займет погрузка на «Утюг», сталкивание корабля с мели, маневр по выходу из галерной стоянки (обычно это делали с помощью буксирной лодки и лебедки). От поселка до устья Хрустальной всего ничего – заговорщики успеют достичь Фреоны, а там их ночью не найти. Связываться с «Варягом» тоже бесполезно, наверняка забились в самый глухой уголок плавней, и в темноте оттуда не выбраться. А если…

Идея!

– Добрыня! Возле устья стоит сторожевая башня!

– Так нет в ней никого, только сторож на верхней площадке.

– Зато в ней куча амбразур есть, и стоит она на речном повороте, перед самым устьем. Если успеть туда добежать и засесть, то сможем два-три мушкетных залпа по ним дать, пока те мимо будут проходить. Тяжелой картечью и пулями борта прошибить можно – гребцов по левому борту накроем. А с верхней площадки через палубу можно достать и тех, кто по правому борту. А может, и гранату закинуть получится, если к нашему берегу жаться будут. Нам они ничего не сделают – башня каменная, ее стены и пулемет не возьмет.

– Добро! Побежали?!

– Да! Алик, ты бери своих всех и северян, что за воротами, и спускайте «Утюг» – гонитесь за ними по реке. Если гады от нас уйдут, попробуем по воде их догнать. Остальные за мной!

Олег скатился по крутой лесенке в подземную галерею, придерживаясь рукой за стену, добрался до выхода. Здесь, дождавшись, когда следом начали выбираться первые бойцы, потрусил в сторону Фреоны.

В межень течение у Хрустальной приличное – корабль она несет быстро. Но флот Монаха состоит исключительно из трофейных хайтанских галер – неповоротливые ящики с толстой обшивкой и солидной осадкой. На такой надо двадцать человек сажать за весла, чтобы ход приличный развить. Есть у Гната столько? Вряд ли, при обстреле они понесли потери, оглушены, возможно, раненые есть. Наверняка еле плетутся.

С другой стороны, Хрустальная несет свои воды почти прямо, не допуская резких изгибов, так что срезать дорогу не удастся. Ну что ж, надо поднажать. Всего-то и надо пробежать пару километров. Ради такого дела можно постараться установить рекорд по бегу.

Не оглядываясь на отстающих бойцов, не успевающих за ним со своими громоздкими мушкетами, Олег прибавил ход. На бегу усмехнулся – так вот что за корабль он заметил прошлой ночью. Выходит, не хайты там крутились, а «Гроб» северян. В темноте отличить трофейную галеру от хайтанской невозможно. Выходит, ждал он чего-то, прятался, наверное, весь день среди островов.

И дождался.

Откуда он узнал про заварушку с гнатовцами и что ему вообще здесь надо?

* * *

Платову не везло на героические деяния ни здесь, ни на Земле. А хотелось, он сам себе не мог признаться в тщеславии, но что есть, то есть. На Земле понятно почему, но здесь-то шансы ему давали. В прошлом году, осенью, командуя «Арго», он повел корабль на север, справедливо надеясь, что утопит немало хайтов вместе с их галерами. Надежды не оправдались – в самый ответственный момент Платову приказали патрулировать малоперспективное направление. Надеяться здесь на великие воинские свершения было глупо.

Но вышло еще глупее – главный удар хайты нанесли именно в этом месте. Смертоносный речной линкор в кромешной тьме атаковал «Арго», едва не утопив кораблик из своих дальнобойных орудий. Платову пришлось драпать оттуда, не огрызаясь в ответ – лишь бы спасти команду и судно.

Ему это удалось – линкор отстал. Поврежденный «Арго» ушел в поселок зализывать раны. Обошлось и без больших потерь. Хайты без помех смогли начать переброску армии на левый берег, переправе никто теперь не мог помешать.

Затем, после короткого ремонта, «Арго» довелось участвовать в бою против линкоров. Торпедную атаку, ставшую для корабля хайтов роковой, провел Олег со своего «Варяга». Паук, за разгильдяйство впоследствии смещенный с флота на должность главного радиста островитян, тогда тоже отличился – во время боя отвлекал на себя второй линкор противника. А Платов со своим «Арго» остался мальчиком на побегушках: плоты дымовые таскал, помогал перезаряжать торпедный аппарат, плелся в кильватерной струе «Варяга», когда тот дерзко гнался за отступающим линкором врага.

В зимней кампании флот не участвовал – Фреона замерзла.

Сейчас, выйдя на поддержку экспедиции Олега, Платов наивно надеялся, что хоть в этот раз прославится – ведь где Олег, там всегда имеется место подвигу. И опять не повезло, он даже не сумел доставить его отряд до переправы хайтов – позорно посадил «Варяг» на мель, повредил обшивку и крепление двигателя.

А теперь, когда в поселке, возможно, происходит нечто ужасное, он вынужден прятаться в плавнях, кормя местных комаров. Полная неизвестность и полное отсутствие перспектив прославиться. Зря он полдня убил, заряжая торпедный аппарат – не понадобится ему эта торпеда.

Далекий грохот взрыва заставил Платова вскочить с бочонка, на котором он восседал у борта, вглядываясь в сторону поселка.

Началось – там бой! Кто и с кем воюет, неизвестно, но Платов опять не при делах – ему приказано прятаться в плавнях.

Зимой личная гвардия Олега нарушила приказ, и благодаря этому удалось вывести многих бойцов из-под удара. Потери среди гвардейцев были ужасны, но это того стоило – если бы не они, закончилось бы все очень плохо. А так просто плохо.

Пнув бочонок ногой, Платов дрожащим голосом азартно выдохнул:

– В … такие приказы! Команда! Подъем! Все на весла! Двигаемся к поселку!

Команда невелика, но зубы у корабля острые. Заряжен торпедный аппарат, готова к бою корабельная артиллерия, мушкеты тоже не стоит сбрасывать со счетов. Ничего, что двигатель не работает, раньше вообще на веслах все бои проходили и ни разу островитяне не проигрывали.

Правда, бывало, улепетывать приходилось… Ну да это просто тактическое отступление – маневр такой.

«Варяга» Платов предусмотрительно поставил в удобную протоку, стиснутую стенами тростника. Не стал слушать Олега, требовавшего спрятаться в самом дальнем уголке плавней. Глубина здесь приличная, и, главное, течение неплохое к правому берегу идет. Едва подняли якорь, корабль сам пошел вперед. Заскрипели весла, уже через минуту вышли на речной простор. Чуть ниже краснел одинокий огонек сигнального фонаря на верхушке сторожевой башни. Вот туда и направились – за башней Хрустальная смешивает свои воды с водами Фреоны.

Увы, с ходу войти в Хрустальную не удалось. В устье творилось нечто невообразимое – настоящий водоворот. Усилий немногочисленной команды явно не хватало – течение не пускало тяжелый корабль, выталкивало его назад, на просторы Фреоны. Рулевой, едва не завывая от усилий, не удержал «Варяг» носом к струе, и тот повернулся бортом, пошел назад под аккомпанемент бесполезного плеска весел.

Платов в нетактичной форме предположил, что некоторые родственники рулевого по женской линии отличались легкомысленным поведением, а по мужской хватало разнообразных извращенцев. К сожалению, озвучивание этих пикантных предположений делу не помогло – корабль завертело, понесло кормой на стену тростника, росшего по краю песчаной косы.

Представив, какой смех поднимут, когда узнают, что «Варяг» налетел на мель, не добравшись до места боя, Платов чуть не разрыдался. В этот момент на сцене появилось нечто новенькое – из-за поворота, оседлав струю Хрустальной, вынеслась хайтанская галера. Задранная корма, скошенный нос, прямые борта, угловатые очертания – опознать судно врагов даже в темноте можно безошибочно, тем более когда оно надвигается прямо на тебя. Все же прав был Олег – ночью ему действительно не почудилось.

Приказ «Все наверх!» застыл в горле – Платов вовремя опомнился. Хайты вовсе не шли на абордаж, галера должна пройти метрах в тридцати – сорока впереди. Очевидно, встреча с «Варягом» была для них неожиданностью – они при всем желании не успеют теперь развернуться.

Вот он, момент подвига!

– Торпедная атака! – фальцетом заорал Платов и кинулся к борту.

Выполнять приказ некому – все, кроме рулевого и капитана, сейчас на веслах. Пока вскочат, пока добегут – упустят момент. Галера слишком мелкая мишень, чтобы бить ей вслед издалека, да еще и по корме.

Перемахивая через планшир, чуть не сверзился в воду, но удержался, шагнул на трубу торпедного аппарата уверенно, хотя и с некоторой суетливостью. Ударом каблука опустил пластину предохранителя, двумя руками ухватился за рычаг пуска, присел, в трубку прицела даже не заглянул – и так все видно прекрасно.

Пора.

Рычаг потянул назад всем телом. Платов почему-то думал, что тот поддастся неохотно – взвести пружину вышибного механизма каторжный и долгий труд, и освобождать запор наверняка непросто. Все оказалось не так – будто за кошачий хвост ухватился и легко опустил к полу.

А вот отдача трубы торпедного аппарата вышла славная – Платов про это совсем позабыл и улетел в воду. Удачно вышло – взрыв не ударил ему по барабанным перепонкам. Когда капитан вынырнул, вокруг сыпались обломки, а над головой свисали доски развороченного борта. В этой неряшливой дыре что-то шипело и плевалось пеной, будто кто-то из трюма поливает края пробоины огнетушителем.

Откуда здесь огнетушителю взяться?

Обернувшись в сторону вражеской галеры, Платов увидел лишь голубоватые язычки огня на многочисленных обломках и облако дыма, дрейфующее к Фреоне. Только тут до него дошло, что торпедную атаку он провел практически в упор – двигатель торпеды после взрыва отбросило назад. Именно он разворотил сейчас в хлам нос и часть борта «Варяга» и где-то в трюме дорабатывает последние литры химического топлива.

Чистые воды Хрустальной с шумом врывались в пробоину – «Варяг» оседал на глазах, вот-вот ляжет килем на дно. Ремонтировать его придется теперь еще дольше, чем предполагалось…

Но наглого хайта, рискнувшего шнырять возле поселка, Платов все же утопил – подвиг состоялся.

* * *

Нечасто можно увидеть толпу бойцов, возглавляемых первыми лицами северян и островитян. А уж если все при этом дышат как загнанные кони, и вовсе уникальное явление получится.

Опередить корабль с заговорщиками не удалось – Олег, первым добравшись до башни, увидел, что галера уже приближается к повороту. Все – за ним Фреона. Ночью на ней и супертанкер найти непросто, не то что эту скорлупку. Хотя шансы есть – главное быстро разыскать клотов. По словам Добрыни, они где-то тут на косе собрались, ждут от него приказаний. С клотом на руле можно рыбу в воде выследить, не то что галеру.

В следующий миг ночь озарила грандиозная вспышка, почти сразу по ушам, еще не отошедшим от взрыва мины, стегануло грохотом. Сила ударной волны была столь велика, что на башне погасило сигнальный фонарь, а проснувшийся сторож наверняка стал заикой.

Олег в свете вспышки успел разглядеть «Варяга» и понял все. Платов, скотина, зачем-то вылез из укрытия и крутился в устье Хрустальной. Но победителей не судят, удачно все вышло, не придется теперь устраивать погоню.

Народ, подтянувшись к месту событий, недоуменно взирал на горящие обломки галеры. Интересно, откуда столько огня? Топливных баков там быть не должно. Видимо, зажигательные заряды рванули, а огнесмесь и на воде пылать может.

Добрыня, не отдышавшись, хрипло спросил:

– Что это было?

– Как назвали, так и поплыл, – с юмором ответил Олег.

– Это был МОЙ корабль, – устало выдохнул Монах.

* * *

Несмотря на поздний час, поселок не спал. Разнообразно вооружившееся население встречало возвращающихся бойцов как триумфаторов. Олег, Монах и Добрыня шли чуть впереди отряда, чтобы рядовые воины не грели уши, подслушивая их беседу. Беседовали в основном Монах и Добрыня, причем Олег особо не прислушивался – дал мозгам отдых.

Самое интересное он узнал в первые минуты разговора двух вождей. Монах с неслыханной откровенностью признался в шпионаже. У него, оказывается, были свои люди среди островитян, и, кроме того, его умельцы смогли настроить рацию таким образом, чтобы можно было слушать чужую частоту. Разведка у него оказалась на высоте – в отличие от Добрыни, он знал о намечающемся заговоре. Эту информацию северянин не собирался утаивать, он хотел преподнести ее как подарок в начале переговоров, на которые давно завлекал Добрыню.

Увы, Добрыня начало переговоров затягивал, а заговорщики, нарушив свои же планы, ударили раньше, чем собирались. Монах, прослушивая радиопереговоры, почуял неладное, еще не получив донесение от шпионов, и, в своей манере, действовать решил быстро. Зная, что бунтовщиков немного, собрался ударить по ним прямо в поселке, используя помощь своей «пятой колоны». Если бы ему удалось подавить заговор, он бы вел переговоры уже с Олегом, как преемником Добрыни.

Олег в это не особо верил – скорее всего, Монах бы попросту прибрал островитян к рукам, используя столь удобный момент. Но в данной ситуации, когда Добрыня жив-здоров, да еще и на белом коне победителя, волей-неволей придется отказаться от подобных планов и довольствоваться синицей в руке.

Мэр островитян, вымотанный как собака, не очень-то поддерживал разговор. Монах не обращал на это внимание – сейчас он лишь подготавливает почву для завтрашних бесед. Он говорил всю дорогу – коротко, четко, без лишних разглагольствований.

И говорил правильные слова.

Пора покончить с «военным коммунизмом», иначе этот заговор окажется лишь первой ласточкой. Надо укреплять власть комплексно, а не разрушать ее «демократическими веяниями». Да, идея с выборами хорошая, но пока несвоевременная – демократия дорогая вещь, они еще слишком бедны для нее. Но со временем к этому придут неизбежно. Надо объединяться по-настоящему. Пусть и без общего вождя – Монах согласен и на правление совета. А для начала следует разделить сферы деятельности, чтобы добиться взаимозависимости друг от друга: натуральное хозяйство – это тормоз, которого стоит избегать. И неплохо бы поделиться селитрой из центра катастрофы, это будет по-соседски. Со своей стороны Монах намекнул, что есть вариант начать добычу нефти – где-то этот лис ее унюхал и без помощи Олега.

За пару километров пути к поселку он успел сказать много важных и правильных слов. В голове Олега задержалось не более десятой их части, у Добрыни, похоже, дела обстояли аналогично.

Да, жизнь меняется, и они не должны отставать от изменений, а вести их за собой, направляя в нужную сторону. Не ошибается тот, кто ничего не делает – за свои ошибки они сегодня частично расплатились. Цена оказалась высокой: кровь – самая дорогая валюта.

Завтра будет серьезный разговор. Завтра будет «разбор полетов». Все завтра.

А сегодня им не до «стратегического планирования» – сегодня они просто возвращаются домой.

Олег, пробившись через ликующую толпу встречающих, потопал прямиком к своей избе. За спиной возмущенно орал Добрыня – возбужденные люди начали подкидывать его на руках. Уронят ведь, идиоты – этого борова не всякий стул выдерживает. Да пусть хоть ребра помнут, Олега это уже не касается.

Увидев, что за пленкой окна мерцает огонек, усмехнулся. Дверь открыл, приподняв, без скрипа, с порога тихо поинтересовался:

– Родная, ты не спишь?

– А как ты думаешь? – вопросом на вопрос ответила супруга.

– Ночью порядочные женщины спать должны.

– Ага, под боком у порядочного мужа.

– Признаю свою вину. Пилить больно будешь?

– В принципе надо бы – ты ведь опять разгулялся не на шутку… Я даже не буду спрашивать, кто это так гремел. Наверняка твоих рук дело. Чего встал на пороге, я покушать приготовила, знала ведь, что ты сейчас появишься. Как же меня достали эти твои вечные приключения…

Олег, прикрыв дверь, снял с плеча автомат, повесил на деревянный колышек, вбитый меж бревен, шагнул навстречу поднимающейся супруге, заключил ее в объятия:

– Ну здравствуй, милая! Я вернулся домой.

* * *

Толпа ликующего народа разделила отряд на группки, а затем и вовсе растворила в себе. Андрей, продираясь через нее, вынужден был обниматься с какими-то совершенно незнакомыми мужчинами, кому-то жал руки, пару раз его целовали перевозбужденные женщины, а один раз ему пришлось выпить глиняный стаканчик с вулканической лавой (желудок решил, что это была именно она). Похоже, островитяне не слишком скромничают – если чему-то радуются, то будут веселиться, пока не порвут все баяны.

В какой-то момент Андрей оказался один. Толпа осталась позади, у ворот, а перед ним темнели безлюдные улочки поселка. Деревянные избы, сделанные будто под копирку, тянулись ровными рядами, теряясь во мраке. Куда идти дальше, он не представлял – рядом с ним не было ни одного знакомого бойца.

Хотя нет, кое-кто есть.

К Андрею подошла Рита, остановилась, спокойно поинтересовалась:

– Вам небось Добрыня сказал в гостином дворе до завтра ночевать, а там разберется?

– Ну да.

– В мою избушку никого не поселили – Добрыня сказал, что верил в мое возвращение, и даже прибирать туда девочек посылал иногда. В общем, если не боишься переночевать под одной крышей с женщиной, то я тебя приглашаю.

– Какая ты строгая сегодня, – улыбнулся Андрей. – Мы же вроде почти как муж и жена по вашим понятиям.

– Ну церковь наш брак еще не благословляла.

– Меня это не смущает.

– Меня тоже. В поселке баня еще не остыла, ты можешь помыться. Я дам тебе свои шорты и рубашку – тебе, конечно, не очень впору, но до завтра получше одежды не найти. Так что если хочешь лечь спать чистым, придется тебе потаскать женские тряпки.

– И это тоже меня не смущает, – заверил Андрей. – Хотя, если ты будешь настаивать на юбке, у меня могут возникнуть возражения.

– А куда ты денешься. Ну что, пошли?

Замка на двери не было – простой деревянный засов, правда, опечатанный. Сорвав восковую печать, Рита шагнула в дом, поднесла принесенный фитиль к свечке. При тусклом освещении Андрей оглядел скудное убранство избушки. Скудное по меркам Земли – для пленника, два года прожившего в сарае, это почти дворец. Скромно и уютно. Ему понравилось.

Неловко снял с плеча тяжелый мушкет, поставил его сбоку от двери, прислонил к стене. Топорик положил рядом. На деревянный гвоздь повесил подсумок с пулями и патронами и пороховницу. Все – другого имущества у него, по сути, нет; лохмотья не в счет.

Хотя нет, кое-что свое у него все же есть.

На ладони тускло блеснула бронзовая четырехгранная пирамидка. Бесполезная вещица, найденная при попытке промыть пробу. Но зато это его личная вещь. И неважно, что она старая – в лохмотья от времени не превратилась, даже следов коррозии нет. Кто знает, может, через много-много лет за нее какой-нибудь коллекционер готов будет отдать состояние как за уникальный предмет культа древнего бога или эксклюзивное грузило, используемое античными царями для ловли форели.

Не будет войн с хайтами и рабства, не будет больше яркой жизни на лезвии ножа. В небесах вместо «скатов» начнут летать самолеты, и пассажиры, сидя в удобных креслах, будут заказывать холодный томатный сок. А пирамидка будет все так же поблескивать бронзой, озадачивая исследователей странным символом на своей грани.

* * *

Сильная рука вытащила Гнатова из воды, вздернула, ставя на ноги. Колени подогнулись, но упасть ему не дали – удерживали вертикально, сжав воротник.

После чудовищного взрыва, уничтожившего галеру, Гната отбросило далеко от корабля. Его спасло то, что сидел он при этом на носу, а рвануло на корме. Оглушенный, израненный, деморализованный до истерического состояния, изо всех сил пытался удерживаться на плаву целую вечность, пока течение не вынесло его к какому-то островку. Сил выбраться на берег уже не осталось – увязая в иле, он с плачем полз к суше, пока его не ухватили за загривок.

Вот и конец – уж лучше бы он утонул. А теперь суд и публичное повешение. А может, что-нибудь похуже придумают, вроде того же четвертования.

Почему пленители молчат? Или он оглох вообще? Правое ухо вроде бы точно оглохло, а левым он различает кваканье лягушек – значит, и голоса слышать должен.

Найдя в себе силы, повернулся, уставился в круглое лицо, поросшее мягкой шерстью. Куда-то сквозь Гнатова в бесконечность уставились огромные глаза.

– Удур? Это ты? – облегченно прохрипел Гнатов.

– Да, я Удур.

– Как же ты меня напугал! Спасибо, что помог выбраться – я едва не утонул в этой грязи. Удур, ты меня можешь спрятать?

– Я не знаю. Ты непонятно спросил. Если я тебя спрячу, то я буду знать, где ты спрятался. Получится, что я не спрятал тебя от себя. Нет, я не смогу тебя спрятать.

– Удур, да ты же тут все острова знаешь. Спрячь меня там, где меня не смогут найти люди.

– Сегодня людей здесь нет. Оставайся здесь. Сегодня ты от них здесь спрятан.

– Удур! Мне надо спрятаться от них не на сегодня! Мне вообще надо спрятаться! Мне надо, чтобы меня не нашли никогда!

Странно, но в безразличных глазах клота Гнатов вдруг разглядел что-то похожее на скрытую насмешку. Причем насмешку угрожающую.

– Люди реки и люди суши вместе. Мы едим одну рыбу. Мы пьем одну воду. Мы убиваем врагов вместе. Люди реки готовы спрятать тебя так, как прячут своих людей. Даже кости людей реки нельзя найти. Мы прячем хорошо. Ты хочешь, чтобы мы тебя спрятали так, чтобы тебя никто не нашел? Никогда не нашел?

– Удур, я же сказал – спрячь! Хочу! Мне надо отлежаться. И нужна твоя помощь!

– Пойдем, тебе поможет земля.

– Какая еще в задницу земля?!

– Сегодня она сильна. Сегодня она умеет прятать. Тебя никто не найдет. Никогда.

Из-за туч выглянула луна. Перед Гнатовым без малейшего шума расступилась стена тростника, открывая маленькую круглую полянку. Посреди нее возвышался странный постамент, сделанный из переплетенных стеблей того же тростника. Со всех сторон на полянку выходили мрачные клоты, в воздухе запульсировал чарующий ритм, будто где-то вдалеке поет церковный хор.

Удур подтолкнул Гнатова в спину:

– Иди, земля ждет.

### Эпилог

Ключи бывают разные. Маленькие для шкатулок и символические гиганты для ворот городов. Магнитные и электронные, из простого железа и серебряные, а то и золотые. Для уличных ворот и для внутренних дверей. Очень много разных ключей бывает – все перечислить невозможно.

Но такой ключ был один – он остался последний.

Когда-то их было много, целых четырнадцать штук. Созданы они были в те времена, когда на Земле первые земноводные робко пытались осваивать сушу. В огромных болотах накапливался торф, чтобы в будущем превратиться в сырье для угольной промышленности, а меж гигантских папоротников летали метровые стрекозы.

В мангровых зарослях жили гигантские примитивные слизни. Эволюция отняла у этих созданий твердый скелет, взамен подарив прочную кожу. Но, увы, недостаточно прочную. Раз в год слизни вынуждены были покидать свои гнезда и уходить в море – там они размножались. И там их поджидали ракоскорпионы и хищные рыбы, для которых кожа не преграда.

У слизней не было когтей, клыков или прочной раковины, а прочная кожа от морских агрессоров не спасала. Они были настолько хрупкие, что даже не оставили качественных останков для будущих палеонтологов – в их телах не было ничего, что могло бы достойно окаменеть и пережить несколько геологических эпох. Они были обречены на вымирание.

Но у них был хорошо развит надглоточный нервный узел. И на отростках своего хвоста они могли создавать приличную разность потенциалов, поражая врагов ударами электрического тока.

Надглоточный нервный узел превратился в мозг. Электрический орган в ходе эволюции также претерпел значительные изменения.

Слизни создали свою цивилизацию. Хотя вряд ли это можно так назвать: с точки зрения людей, это было что угодно, но не цивилизация. Слизни не нуждались в объединении. Им даже не требовалась семья – слизни были гермафродитами. Коллективные действия они предпринимали лишь в периоды размножения, совместно обороняясь от хищников. Промышленности у них тоже не было – с помощью своего хвоста они могли создавать все, что им требовалось. В том числе и подобные ключи.

Со временем слизни, устав бороться с безмозглыми морским тварями, решили избавиться от них навсегда. Биологический геноцид привел к непредсказуемым последствиям – в древних океанах расплодилась микроскопическая водоросль, которая с великой радостью уничтожала молодняк слизней, да и взрослые особи, зараженные этой дрянью, выживали нечасто. Слизни стали причиной первого экологического кризиса, начавшегося по вине разумных созданий. Их цивилизация исчезала на глазах. Недалек был день, когда умрет последний.

Электрический орган в ходе эволюции видоизменился неузнаваемо, сделав слизней в некотором роде властелинами времени и пространства. При этом им не требовались сложнейшие приборы, многоэтажные лаборатории и гигантские ускорители – достаточно хвоста. Они знали про существование других планет и параллельных миров. Они с интересом изучали чуждую жизнь, делая это издалека.

Настал день, когда слизней осталось четырнадцать. В этот день и были созданы ключи – на каждого по одному. И в этот день они покинули Землю.

Новый мир стал своего рода ковчегом, слизни превратили его в подобие Земли. Здесь они сумели выжить – сюда не добралась одноклеточная зеленая смерть. Они больше не вмешивались в экологию, а биосферу нового мира пытались превратить в подобие родной, переселяя сюда земные создания.

Цивилизации рождаются, достигают расцвета, стареют и умирают. Цивилизация слизней исчезла.

Она долго сопротивлялась увяданию – невероятно долго. Последние представители племени древних моллюсков застали первые земледельческие цивилизации, возникшие в обоих мирах. До этого времени слизни упорно пытались держать новый мир в биологическом равновесии со старым, переселяя сюда всех новые живые существа, возникающие на Земле. Именно благодаря им сюда попали люди. И древние жрецы успели застать сверкающих змееподобных богов и даже получить часть их знаний.

Потом слизни исчезли.

От них остался новый мир, идентичный Земле, и еще один мир, совершенно на Землю не похожий. В нем они без опаски занимались биологическими экспериментами. Вначале просто хотели найти способ избавить Землю от смертоносной водоросли, а потом занимались ими просто потому, что им это казалось забавным.

Тринадцать ключей исчезли вместе с их цивилизацией. Уничтожить их нелегко, но возможно, особенно если это делают те, кто не хочет оставлять после себя столь опасные устройства. Остался лишь один – последний ключ, способный открывать ворота между мирами. Ключ почти бесполезен – не имея электрического органа слизня, воспользоваться им нельзя.

Но способ все же был. Слизни на закате своей цивилизации одарили жрецов местной земледельческой цивилизации великими дарами – пространственными туннелями, по которым люди могли перемещаться из одной части страны в другую. Со временем слизни хотели подарить им и секрет перемещения между мирами, для чего в конструкции арок телепортов оставили возможность активировать все функции с помощью ключа. Но, увы, это знание они передать не успели, хотя кое-кому из жрецов рассказали о нем, показывая, что собираются сделать людей подобными богам.

Прошли века. Древняя цивилизация рухнула под напором варваров, варвары впитали их культуру и заняли ее место. Бронзовую окантовку телепортов они пустили на оружие – таинственная бронза моллюсков не окислялась и была крепче стали. Но книги не сожгли – варвары почитали мудрость, запечатленную на пергаменте.

Придворный мудрец нашел в книгах много интересного. Он почти ничего не понял, но понять хотелось. Владыка был к нему благосклонен и позволил перевернуть всю страну в поисках последних жрецов культа Летающего Змея Владыки Молний. Смешно – мифы превратили моллюсков в рептилий.

Мудрец с помощью пыток узнал то, что хотел узнать. И получил ключ – последний ключ.

В искалеченной арке телепорта мудрец проводил ритуал за ритуалом, пытаясь открыть врата в мир богов. В грозовую ночь, когда он уже отчаялся заставить ключ работать, в арку попала молния.

Эта ночь стала последней ночью его народа, а его поступок породил множество мифов, одинаково далеких от правды.

Варвары, ободравшие бронзу с арки, уничтожили устройства управления, но энергии молнии они не понадобились. «Защита от дурака» на этот раз не сработала – помешал ключ. Ворота окрылись.

Открылись они плохо. Так плохо, что даже слизни не могли себе вообразить подобное – их устройства создавали не для такого. Это все равно что нажимать кнопки управления ядерным реактором ударами тяжелого топора. Да нет, пожалуй, даже хуже – нечто вроде попытки полететь в космос, оседлав атомную бомбу. В космос ты, возможно, и улетишь, только вот стоило ли оно того?

Врата не открылись – попросту замкнуло два мира. К несчастью для мудреца и его народа, второй мир оказался не старой доброй Землей, а той самой площадкой для биологических опытов слизней.

В отсутствие хозяев здесь многое изменилось. Слизни, изначально пытавшиеся создать биосистему, основанную на тотальном симбиозе самых причудливых форм искусственной и естественной жизни, и не подозревали, что искомая система в итоге возникнет сама собой. Моллюски считали, что разум, взращенный на такой почве, будет крайне интересным.

Они даже не представляли, насколько интересным.

Разум возник, но при этом он был жестко подчинен законам симбиоза. Если с точки зрения разума какой-то из законов абсурден, разум это игнорировал – симбиоз важнее.

Короткое замыкание грозило уничтожить оба мира в грандиозном хлопке свернувшихся вселенных. К счастью, в самом ключе было предусмотрено нечто вроде той же «защиты от дурака». Ключ в случае опасности должен был постараться себя спасти независимо от намерений того, кто его использует.

Два мира вот-вот погибнут – ключ автоматически перебросил себя в третий. Хохочущий мудрец, с ликованием наблюдая светопреставление замыкающихся миров (он действительно думал, что становится богом), остался без кисти правой руки – в ней он до последнего сжимал ключ.

Миры не погибли. Правда, на новой Земле остались странные шрамы вроде Гриндира, и часть симбионтов пыталась здесь выжить. Это получалось у них плохо – законы симбиоза не работали в новых условиях. Они противоречили здравому смыслу. Здесь почти ничего не работало так, как должно было работать, – систему не получалось восстановить в полном объеме. Но какая разница – что бы ни случилось, надо делать то, что должен делать.

Сокрушив древнюю империю, симбионты начали медленно и верно вымирать, доведя в итоге свою жизнь до абсурда.

Ключ принесли деревенскому кузнецу мальчишки. Они нашли его на песчаном бережку, в ямке, выбитой им при падении. Кузнец находке обрадовался – лишний металл в хозяйстве не помешает. На вид простая бронза, вот только «бронза» эта была уникальной – даже окантовка арок телепортов и близко к ней не стояла по своим свойствам.

Кузнец провозился полдня и полночи, пытаясь хотя бы поцарапать ключ. Он читал заговоры и молитвы, раскалял ключ в отборном угле, поливал его козлиной кровью и оплетал заговоренными травами. Сломав второй молот, кузнец окончательно убедился, что в его руки попало нечто злое, способное принести беды и ему, и его деревне.

На рассвете кузнец закопал ключ на краю болота, сотворив при этом языческий заговор и прочитав молитву новому христианскому богу.

Прошли века. Энтузиаст, разыскивающий монеты на околице давно исчезнувшей деревни, услышал в наушниках металлоискателя приятный сигнал, указывающий на наличие цветного металла. Начав копать почву, кладоискатель обнаружил медный поясок от снаряда – банальное эхо войны, не имеющее археологической ценности. Он не стал плевать в раскоп от досады, без эмоций вытащил осколок, собираясь еще раз проверить место металлоискателем. Это не понадобилось – ключ он обнаружил прямо под осколком.

Ключ не выглядел монетой. И вообще на антиквариат не походил – таких предметов поисковик не нашел ни в одном из каталогов. В итоге он отнес ключ в краеведческий музей. С местными археологами у него было взаимовыгодное сотрудничество – они ему подкидывали информацию, а он им иногда свои находки.

Но даже археологи не смогли понять, что же это такое. Ключ сочли банальным «новоделом», и он оказался в запасниках краеведческого музея. Не верил никто в его древность – выглядел он как новенький.

Кто ж знал, что ему без малого триста миллионов лет…

Ключ пролежал в музее до того самого дня, когда на город рухнул астероид. Это астрономическое явление даже для него могло представлять опасность, и вновь сработала защита – ключ перенес себя на вторую Землю. Увы, создатели не предусмотрели прямых попаданий астероида и последствий такого маловероятного события. Ключ перенесло прекрасно, вот только перенесся не он один – часть города и его обитателей отправились вслед за ним.

Возникнув в центре катастрофы, ключ, гася скорость, ушел в стратосферу и, описав дугу, упал в паре сотен километров. Прокатившись по склону речной долины, он успокоился в узком распадке.

Талые воды два года потихоньку тащили его вниз, пока он не угодил в ручей, найдя себе новое пристанище среди камней галечниковой косы. Но и здесь ему не пришлось отдыхать слишком долго – железная буторка, инструмент пробщика, увлекла его в деревянный лоток. Ключ, почувствовав тепло человеческой ладони, активировал на одной из граней символ, предупреждающий, что знания о механизме врат между мирами людям передали не в полном объеме и использовать ключ по назначению не рекомендуется.

Но эти люди не поняли смысла древнего символа. Для них это была лишь забавная безделушка, оставшаяся от древних. Простой сувенир. Никому и в голову не могло прийти, что эта вещица способна вернуть их на Землю.

А может, оно и к лучшему – неумелые руки способны доломать то, что не смог сломать древний мудрец.

И, может быть, эти люди не повторят ошибок своих предков и вторая Земля станет тем раем, о котором веками мечтает человечество.

Андрей положил пирамидку на узкий подоконник, взглянул на свою женщину, расслабленно улыбнулся.

Всё – он дома.

## Чужих гор пленники

### Пролог

На поверхность Земли каждый год выпадает несколько тысяч тонн космического вещества. Основная его часть приходится на частицы от миллиметра и менее, люди их, как правило, не замечают. «Гостей» чуть покрупнее нередко можно увидеть в ясные ночи, их называют метеоры или «падающие звезды», они безобидно сгорают в плотных слоях атмосферы, радуя глаз и позволяя загадывать желания. Объекты от килограмма, а иногда и менее, прежде чем погибнуть, успевают преодолеть значительное расстояние, ненадолго освещая небеса яркой вспышкой. При подходящих размерах и столкновениях с планетой на боковых или догоняющих курсах они даже могут упасть на поверхность единым куском либо обломками. Подобные камни называют метеоритами, их охотно помещают в музеи и частные коллекции, люди делают из них амулеты, ученые узнают новое о Солнечной системе.

Изредка с Землей пересекаются такие «камешки», что их вряд ли возьмут для пополнения музейных фондов из-за проблем с транспортировкой и размещением. Ударяя о верхние слои атмосферы на скоростях, иной раз достигающих десятков километров в секунду, они обычно взрываются, разваливаясь на части, после чего могут вызвать метеоритный дождь. Но при благоприятном строении и составе есть шанс достигнуть поверхности Земли, почти не растеряв массу, и оставить после себя страшную рану – астроблему, или, проще, метеоритный кратер. Температуры и давления при ударе таковы, что на краткий миг возникают условия, схожие с теми, что царят на огромных глубинах в недрах Земли. Вещество при этом претерпевает столь серьезные изменения, что возникают новые, нетипичные для поверхностных процессов минералы, вплоть до алмаза.

Помимо мрачной, пугающей красоты кольцевые формы рельефа зачастую обладают странными свойствами. На них наблюдаются различные геофизические аномалии, нарушение работы механических и электронных часов, охотники за летающими тарелками с удовольствием караулят рядом с кратерами неуловимых пришельцев. Возможно, не все их истории плод воспаленного воображения, кто знает, что происходит в месте, где сталкиваются два космических объекта. Ведь даже самый ничтожный астероид – это миниатюрная вселенная, сам ход времени на нем несколько другой из-за релятивистских эффектов. Трудно сказать, к чему способно привести столкновение двух миров, кроме, разумеется, неизбежного взрыва, чья мощность может оказаться достаточной для того, чтобы погубить значительную часть земной биосферы. Немало именитых ученых твердо уверены, что некоторые катастрофические вымирания живых организмов, не раз случавшиеся в истории Земли, произошли именно по вине чересчур упитанных космических гостей.

Этот астероид был относительно небольшим, даже его огромная скорость не позволила бы причинить планете глобальные разрушения с катастрофическими последствиями для животного и растительного мира. Но по капризу небесной механики его траектория пересекалась с поверхностью Земли в точке, издавна выбранной людьми для своего компактного проживания.

Эту глыбу не заметили астрономы и системы дальнего обнаружения ракетного нападения: она появилась внезапно. Курс был близок к боковому, космический странник ударил по верхним слоям атмосферы на скорости около двенадцати километров в секунду. К сожалению, он состоял не из рыхлого кометного вещества, а представлял собой почти монолитный слиток железоникелевого сплава; столкновение с плотной газовой средой его не разрушило, просто от трения о воздух поверхность мгновенно раскалилась добела. Трещины и ослабленные зоны, появившиеся в результате давнего соударения с таким же космическим скитальцем, плохо отреагировали на дикие нагрузки: несколько фрагментов отделилось от основного тела, облегчив его примерно на двадцать процентов массы.

Почти не уменьшив скорость, астероид ударил в центр промышленного мегаполиса. Никто из горожан, находившихся поблизости, не успел даже испугаться, настолько молниеносно все произошло: в тротиловом эквиваленте сила взрыва составила примерно одиннадцать миллионов тонн. Атомная бомба, в свое время разрушившая Хиросиму, была по мощности почти в тысячу раз меньше.

Но падение астероида вызвало не только чудовищный взрыв – заколебалась прочная граница, на миг приоткрылась запечатанная дверь. Через секунду все успокоилось, но было уже поздно. Катаклизм превратил центральную часть города в дымящуюся воронку, при этом погибло множество людей. В эпицентре уцелеть было невозможно. Местность, куда спустя доли секунды выпал камнепад меньших обломков, тоже сильно пострадала. И там тоже должны были погибнуть люди, в отличие от первых успевшие увидеть хотя бы вспышку.

Все люди.

Десятки или даже сотни тысяч людей.

Но, как ни странно, выжили многие, хотя спасатели не нашли никого из счастливчиков.

### Глава 1

По роду своей деятельности Дмитрию Рогову приходилось общаться с самыми разными людьми. Всех их он мог условно разделить на две категории: те, с которыми договориться просто, и те, с которыми трудно или даже невозможно. И сейчас говорить пришлось с тем, кого сложно было отнести к какой-либо из групп. Коммуникабельный, разговорчивый в высшей мере, он мог обсуждать пустяковый вопрос чуть ли не часами, постоянно уводя нить диалога куда угодно, лишь бы в сторону от нужной темы.

В конце концов, договориться обычно удавалось, но ценой времени и нервов.

– Рогов, ты не понимаешь, – скороговоркой надрывалась «труба». – Через месяц мы должны ехать с готовым материалом, а у нас даже концепта нет. Ты понимаешь?! Да?!

Рогов был терпелив и отвечал спокойно, без надрывных ноток, то и дело проскакивающих в голосе собеседника:

– Извини, но я ничем не могу тебе помочь: высокое искусство не мое. Мне надо…

Попытка в пятнадцатый раз выяснить, когда именно можно будет устроить предварительный показ давно заказанного никчемного ролика, была грубо пресечена:

– Да пойми ты, Рог: фестиваль никто переносить не будет. И у Долгаева есть фильм. Уже готовый фильм. Готовый! Понимаешь?! А у нас ничего. Ни намека, ни идеи – ничего. Сроки, Рог, сроки. Мы не успеваем!

Рогов вклинился в микроскопическую паузу, продолжая столь же терпеливо:

– Ну раз у вас даже идеи нет по поводу шедевра, вы можете все силы направить на скучную рутину. В том числе и на наш заказ. Не так ли?

– Да забудь ты уже про свой заказ, я его сам на коленке смонтирую за вечерок. Но ты войди в мое положение: все мысли теперь об одном. Ты же знаешь Долгаева? Для нас это просто нож в спину. Вот ведь хитрая морда… У него как раз с идеями дефицита никогда нет. Ты вот знаешь, как он делал рекламу для дельфинария? Те еще даже не открылись, снимать нечего было, так он сделал без дельфинов. Ты можешь представить рекламу дельфинария без дельфинов?! Можешь?! Никто не мог представить, но он сделал. Теперь понимаешь меня?!

Честно говоря, Рогов собеседника не понимал и понимать не хотел. Он хотел узнать судьбу заказа, и ничего более. Не его вина, что приходится общаться с людьми, которые считают смыслом своего существования одно: капать ему на мозги, напрягая словоохотливостью или, того хуже, личными мелочными труднопонимаемыми проблемами.

Еще честнее говоря, Дмитрий все больше и больше убеждался, что находится не там, где ему следует находиться. Это место не для него. И этих людей он не хочет знать.

Но приходится…

Леночка, без слов все поняв, выразительно стукнула ногтем по кружке. Рогов едва заметно кивнул в ответ, надеясь только на одно: что кофе, который она приготовит себе и ему, не успеет превратиться в холодную жижу до конца разговора.

Быстрее бы эта трескотня стихла…

– …мне нужна идея! Хоть что-то! Вся голова забита только этим! Если мы завалим все и сейчас, останется только дешевое порно снимать! Это все – это конец! Можно забыть слово «творчество»! Ну ты разве сам не понимаешь?!

– Я хочу оказаться в другом месте… – непроизвольно вырвалось у Рогова.

– Что?! Ты о чем сейчас вообще?!

Обреченно вздохнув, Рогов неимоверным усилием воли вернулся к теме обсуждения:

– Послушай, я дам тебе идею, но мой материал должен быть уже завтра.

– Что?!

– Ты сейчас что-то про порно говорил? Так вот: сними порно.

– Шутишь?! Думаешь, мне сейчас смешно?!

Опять вздох и терпеливое разъяснение:

– Ты снимешь порно без актеров. Это будет концептуально.

– Без кого?! Дмитрий?..

– А чем ты хуже этого Долгаева? У него был дельфинарий без дельфинов, у тебя фильм для взрослых без взрослых. Без людей вообще. Гарантирую: в этом ты точно будешь самым первым. До такого еще никто не додумался. Идея не занята. Ни намека на плагиат. Памятник при жизни обеспечен.

Судя по тишине в трубке и отсутствию даже малейших попыток перебить, собеседник если не заинтересован, то как минимум сбит с тропы, на которой с маниакальной страстью выискивал следы новой величайшей идеи, и потому можно попытаться вернуть его к более прозаическим делам.

– Великая идея у тебя теперь есть, так что перейдем к нашим скучным делам. Так ты сможешь…

Закончить вопрос Дмитрий не успел. Краем глаза уловил вспышку за окном, столь яркую, что жалюзи не справились: резануло по нервам, будто преграды вовсе не было. А затем…

Затем ничего.

Похоже на сон, который забываешь в первый миг пробуждения.

Вроде бы кто-то насыпал ему полный рот едкой пыли. И он долго отплевывался, а потом еще дольше натужно кашлял. Было такое или сознание шутки шутило? Скорее всего второе.

Было и что-то другое, о чем он потом и вспомнить не мог. Какие-то смутные намеки непонятно на что. Одно можно сказать точно: когда сознание наконец вернуло способность хоть как-то запоминать события, Рогов обнаружил себя лежащим на левом боку. Один глаз оказался под поверхностью снега и ничего не видел, от второго толку было немногим больше, так как он вовсю щурился из-за ослепляющего солнечного света.

Вставать категорически не хотелось. Хотелось опять провалиться в забытье, где ничего не помнишь. И в первую очередь забыть о том, что у человека имеется голова. Потому что болела она дико. Настолько дико, что, окажись рядом палач в черной маске и при окровавленном топоре, Рогов бы молил его об одном: «Рубани меня от всей души по шее! Давай же! Не тяни!»

Говорят, человек не может испытывать сильную боль в нескольких местах одновременно. Но у Рогова это получилось на пять с плюсом: все его тело превратилось в средоточие страданий, и голова являлась не более чем эпицентром нестерпимого бедствия. Приходить в себя окончательно, чтобы начать разбираться с причинами недомогания, было страшно. При таких симптомах очевидно одно: с ним произошло нечто столь ужасное, после чего или остаются инвалидами-овощами, или уходят под землю в закрытых гробах.

Жить овощем не для него. Лучше полежать, подождать смерти.

Смерть вела себя как капризная дамочка на первом свидании. То есть запаздывала. Время шло, и с каждой минутой слабела уверенность в том, что он сумеет дождаться погибели. Да и мысли о неизлечимых травмах, нанесенных тушке, начали отходить на второй план. Как и боль. Или, что вероятнее, на смену ей пришло кое-что другое, тоже неприятное.

Не так просто безнаказанно валяться в снегу. Рано или поздно холод даст о себе знать.

Чем дальше, тем сильнее коченело тело. Мороз ли подействовал как анестезия или боль сама отступила, но в какой-то момент Рогов осознал, что более ни секунды не сможет терпеть. Желание свернуться калачиком, стараясь уменьшить потери тепла, он отбросил как бредовое. Будучи родом из куда более северных краев, он еще не забыл, что с холодом шутки плохи.

Сев, рукавом рубашки стряхнул подтаявший снег с лица, щурясь от жалящих солнечных лучей, уставился на открывшуюся картину. Надо признать, она не сильно походила на ту, что он видел до вспышки за окном. Ничего общего со скромным по площади и обстановке офисным помещением одной из бесчисленного множества фирмочек, которые производят лишь испорченную бумагу и суматоху.

А на что походила?

Рогову не доводилось бывать на горнолыжных курортах, но почему-то он почти не усомнился, что если посмотрит чуть правее, то обязательно увидит подъемник или накатанную трассу. Ну что-то эдакое.

Ни подъемника, ни накатанной трассы правее не оказалось. Все тот же снег и камень. Одно отличие: местность повышается в ту сторону, причем значительно.

Осторожно, боясь побеспокоить раскалывающуюся голову, он обернулся в одну сторону, затем в другую. После чего, как следует зажмурившись, посмотрел вверх, оценивая положение светила.

Увиденное его не обрадовало. Везде все тот же снег и камень, при этом ни малейших признаков лыжного курорта не наблюдалось.

Как и вообще каких-либо признаков человеческой деятельности.

Если точнее: один признак человеческого присутствия все же наличествовал. Сам Рогов. В туфлях, брюках и рубашке для куда более теплой обстановки. Пиджак остался на вешалке, и где эта самая вешалка сейчас находится, можно только догадываться. Да и не спасет он. Пока светит солнце и тело не отказывается двигаться, здесь, похоже, не превратишься в ледышку. Но это работает лишь днем. Как только стемнеет, возникнут по-настоящему серьезные проблемы.

Внимательно себя осмотрев и ощупав голову, Рогов убедился, что страхи насчет не совместимых с жизнью или здоровьем увечий были преждевременными. Хоть и чувствует он себя не слишком хорошо, но ничего смертельного с ним не случилось: идти сможет. Это главное, потому как оставаться в царстве снега и замороженного камня не лучшая затея.

Не важно, как и куда он попал, важно как можно быстрее оказаться в более комфортном месте. Вопрос лишь в том, где такое можно найти.

Поднявшись, начал осматривать окрестности куда более внимательно, напрягая глаза, прикрывая их от света ладонями. На первый взгляд никаких перспектив. Везде все те же камни и снег. А еще вершины в высшей степени мрачных гор. Небо безупречной синевы: ни облачка, ни какого-либо намека на дымку, что вечно стелется над большими городами. Солнце печет будто лазер, похоже, несмотря на холод, он рискует здорово обгореть.

Быстро оценив общую картину, занялся мелочами. Каким бы однородным ни казалось это царство холода, на деле все не так. Вон вдалеке скала подозрительной формы. Рукотворная? Да нет, вряд ли, хотя очертания странные. А это что? А вот это?

Спустя несколько минут было замечено сразу два признака присутствия людей. Хотя с первым не все так очевидно. Просто из-за нагромождения камней и снега, что протягивается левее, к небу поднимается столб дыма. Не дыма даже – скорее дымки, но без огня его не бывает. А огонь – это дело рук человеческих. Обычно. А может, вулканическая деятельность или, допустим, источники гидротермальные. Или просто пожар, вызванный грозой. Хотя чему тут гореть…

В общем, дым – признак перспективный, но происхождение его сомнительно. Зато со вторым все совершенно очевидно: лучшим признаком человеческой деятельности является встреча с человеком – с этим не поспоришь.

Здесь были люди. Семь фигурок медленно поднимались вверх по склону. На фоне снега они выделялись не хуже жирных мух на белом потолке: не заметить трудно и перепутать со зверьем тоже непросто. Если не изменят маршрут, минут через пятнадцать окажутся на той же высоте, что и Рогов. Только гораздо левее его. И если он хочет с ними встретиться, надо срочно попрощаться с этим уже изрядно поднадоевшим местом и направиться на перехват.

Психика человека – сложная штука. Иногда работает как часы, иногда чудит на ровном месте. Ну а в кризисной обстановке обязательно сюрпризы выкинет, да такие, что сам себе потом удивляться будешь. Вот и сейчас Рогов совершенно не задумывался о том, какая чума его сюда занесла. Все мысли на первых шагах были примитивнее мировоззрения таракана: снег в туфли попадает, и с этим ничего не поделаешь, а значит, носки быстро станут мокрыми; шагать тяжело, ноги проваливаются чуть ли не по колено; наст толстый, но не держит, ломается с хрустом.

В царстве безмолвия зародился звук, хорошо знакомый каждому цивилизованному человеку. Да и дикари прекрасно знают, куда следует смотреть в таких случаях. Задрав голову, Рогов проследил за серебристым росчерком, промелькнувшим меж далеких вершин. Самолет шел быстро и, похоже, снижался. Может, где-то там внизу, в ущелье, куда отсюда не заглянуть, тянется взлетная полоса, устроенная для обслуживания туристов? Правда, смущают размеры воздушного судна: пусть Рогов и мало смыслит в таких делах, но высокие горы – не лучшее место для авиалайнеров. Здесь требуется техника поскоромнее.

Самолет начал разворачиваться в одну сторону, затем, передумав, в другую, пьяно при этом качнувшись и потеряв приличный кусок высоты. Совершив этот непонятный маневр, задрал нос, а двигатели загудели так, что, даже стоя вдали, Рогов проникся. Экипаж, похоже, пытался выжать из них всю мощность до капли, но или не успел, или не хватило ее. Огромная серебристая машина на полной скорости чиркнула брюхом по скальной гряде, после чего исчезла за ней в попытке изобразить нечто вроде кувырка.

Рогов, сам не осознавая зачем, начал считать. На цифре тридцать пять гул двигателей оборвался глухим ударом и вернулась прежняя тишина.

А еще он теперь видел два источника дыма. Один там, где и раньше, левее, а второй, куда более скромный, в стороне, где исчез самолет.

Вот тут в голову наконец как следует постучал неизбежный вопрос: что здесь происходит и как он во все это ухитрился вляпаться?

Происходит что-то из ряда вон выходящее – это очевидно. Можно, конечно, предположить, что все это безумный розыгрыш и его сейчас снимают скрытыми камерами. Кто-то вроде того неведомого Долгаева решил, что дельфины – слишком скучно, и придумал нечто совсем уж концептуальное. Но горы, разбивающиеся самолеты и прочее – чересчур скромно для такого ничем о себе не заявившего человека, как Рогов. Для столь масштабной постановки подыскали бы кого-нибудь другого: поизвестнее, поколоритнее. Или хотя бы посмешнее. Столь скучная физиономия, к тому же лишенная даже намека на фотогеничность, зрителям вряд ли придется по душе.

Остановившись, он долгим, изучающим взглядом оценил семерку незнакомцев, продолжавших подъем. К этому моменту расстояние до них заметно сократилось, и можно было различить подробности, ранее недоступные или казавшиеся обманом зрения.

Зрение не обманывало: летняя одежда, вид донельзя растерянный, походка характерная не для альпинистов на маршруте, а для кучки горожан, заблудившихся в лесу и понятия не имеющих, в какой стороне платформа электрички.

А еще он понял, куда они двигаются. Похоже, не к Дмитрию. Да они его не замечают даже. Скорее всего обходят нагромождение камней и льда, что граничит слева с гладким заснеженным склоном. И огибают его не просто так, а с целью шагать дальше, к источнику того самого дыма, который Дмитрий заметил первым делом.

Все ясно: они, как и он, ищут признаки человеческого присутствия.

Ничем от него не отличаются, в такой же непонятной ситуации.

Смотреть телевизор Рогов не любил, но полностью этого зла избежать невозможно. Даже если не посмотришь, непременно найдутся желающие рассказать. Он смутно помнил, что вроде есть или было популярное шоу, где группа людей оказывалась в диких условиях, и перипетии их тупых приключений снимали на камеры для потехи миллионов зрителей. Но попадали туда строго добровольно, еще и в длинную очередь выстраивались. К тому же современная съемочная аппаратура не бывает невидимой. Бывает, конечно, малозаметной, но такую надо как следует прятать, что проблематично на склоне, где нет ничего, кроме снега и камней. Да и камни встречаются лишь вдали, на границе этой ровной, будто вылизанной площади.

А если кто-то и ухитрился спрятать здесь аппаратуру, то где следы? Или он воспользовался ковром-самолетом? Тонкий слой рыхлого свежевыпавшего снега поверх наста – даже птичьих цепочек не разглядеть, куда ни посмотри. То есть о дрессированных канарейках, мастерски размещающих шпионские камеры, не может быть и речи. Пройди кто-то покрупнее здесь до снегопада, повредил бы наст, выдав свою деятельность многочисленными неровностями, оставшимися там, где ступали его ноги.

И вообще – все эти мысли полный бред.

Но ведь как-то объяснять надо…

И куда пропала Леночка?..

Глупо, но почему-то захотелось кофе. А еще стало страшно. Страшно, что сойдет с ума или уже сошел. В столь непонятную ситуацию Рогов попал впервые.

– Без камер кино не снять, – заявил он.

Звук собственного голоса подействовал странно: противоречивые и панические мысли покинули многострадальную голову, и, анализируя изрядно отступившую боль, Рогов заподозрил, что именно из-за нее он мыслит и действует не всегда адекватно. Ведь до сих пор проблем по этой части у него не случалось.

Зачерпнул снега, натер виски (а вдруг поможет?), продолжил движение. Вскоре, оценив расстояние, остановился, прижал рупором ладони к лицу, прокричал:

– Эй! Народ! Слышите меня?!

Народ услышал. Дружно остановившись, завертели головами в разные стороны, что Рогова слегка удивило: похоже, у них проблемы с определением направления на источники звуков. Сколько сейчас между ними? Двести метров? Вряд ли намного больше. Хотя крутизна склона может обманывать взгляд. Да и не стоит забывать о проблемах с головой. Ну уж не километр точно, а он орал так, что и дальше должны услышать. Никакого другого шума ведь нет, даже ветер не задувает.

Один из незнакомцев наконец заметил Рогова, замахал руками, закричал в ответ:

– Стойте! Стойте! Мы к вам! Пожалуйста, подождите!

– Стою! – легко согласился Рогов.

Бродить по снегу в легких туфлях не самое приятное занятие, так что предложение полезное.

Семерка продолжила подъем куда шустрее, чем прежде, а тот, кто ответил, при этом не умолкал:

– Очень хорошо, что вы здесь! Мы уже не знаем, что и думать! Тут просто кошмар! Там, внизу, люди остались! Двое мертвых, а один очень плох и не может идти! Мы боялись его тронуть, оставили на месте, он может быстро замерзнуть! Надо поскорее вернуться по нашим следам, пока не поздно! Послать кого-нибудь к нему!

Настроение у Рогова и без того было не фонтан, а с каждым словом ухудшалось все сильнее и сильнее. Он не ошибся – эти люди в таком же непонятном положении и к тому же наивно надеются на его помощь. У них явные проблемы с восприятием действительности. И полное отсутствие способности анализа обстановки. Ведь одежду разглядеть нетрудно, а одного этого достаточно для правильных выводов. Но они ничего не осознавали, перли вверх радостно, с искренней надеждой на ценный приз, ждущий на финише.

Как ослы с привязанной перед носом морковкой.

Что-то в окружающем мире льда и снега начало меняться. Звук – в безмолвии холода зародился звук. Или даже не звук, а вибрация на грани слышимости. Рогов нечего не понял, но глубоко внутри уже проснулся инстинкт, который может сработать даже у человека, ни разу в жизни не видевшего высокие горы.

«Олух, вали отсюда, да поскорее!» – вот что Рогову сообщил этот самый инстинкт.

Предложение, возможно, и полезное, вот только поди пойми, куда именно следует валить. Куда ни глянь, ничего безопасного, надежного, ничего того, к чему хотелось бы побежать с целью спрятаться непонятно от чего.

Ноги заработали самостоятельно: Рогов попятился прочь от приближающейся группы, будто стараясь уйти от них наверх, к тому же спиной вперед. Подошва легко продавила тонкий слой рыхлого снега, хрустнул наст, голень скрылась на треть.

Треск. Он не стих после того, как нога продавила смерзшийся слой. Наоборот – начал усиливаться, и уже через считаные мгновения Рогов перестал понимать, откуда он раздается. Потому что звук шел не только снизу, а и слева, справа, спереди и сзади. И даже вверху, где только синь чистого горного неба, будто ломалась оледеневшая снежная корка.

Еще шаг назад, под опорной ногой при этом просел примятый снег, Рогов, пытаясь удержать равновесие, замахал руками, но безуспешно. Завалившись на бок, он хотел было тут же вскочить, но целый пласт подрезанного его следами наста сорвался вниз, с неожиданной силой толкнул в бедро, а дальше уже скользили все новые и новые массы. Тело потащило вниз, развернуло. Глаза на кратчайший миг увидели, что такой беспорядок начался повсюду: все вокруг пришло в движение, устремившись вниз, на кучку продолжавших подъем людей.

Неужели они ничего не видят и не слышат?!

Попытки встать на ноги Рогов прекратил, толком не начав. На склоне, пришедшем в движение, опоры для ног быть не может. «Лавина!» – промелькнула в голове бесполезная мысль. Почему бесполезная? Да потому что он понятия не имел, что делать в такой ситуации.

По сути все, что Рогов знал про лавины: если попал под нее, все может очень нехорошо закончиться.

Увлекаемый вниз неудержимой силой, он отчаянно барахтался, пытаясь оставаться на поверхности, не дать затянуть себя под массу пришедшего в движение снега и льда. Получалось примерно так же успешно, как у таракана, угодившего в унитаз в момент слива и противостоящего стремлению воды утащить его в неведомые дали.

Плохо получалось.

Тело крутило во все стороны одновременно, пластины наста больно били в ничем не защищенное лицо и руки. Да и телу доставалось: от легкой одежды толку мало. А затем Рогова приложило обо что-то с такой силой, что воздух выбило из легких, а рот разверзнулся в безмолвном вопле. Но боль и неизбежная паника не помешали ему ухватиться обеими руками за камень, оказавшийся на пути лавины.

Не просто камень – ни к чему не прикрепленные камни не могли существовать на этом склоне. Лишь только толщина снежного покрова превышала допустимую законом гор мощность, сходила очистительная лавина. Впрочем, она и по другим причинам легко сходила. Вот как сегодня, когда спокойствие ледяного мирка было нарушено далеко идущими последствиями падения метеорита. Цепочка следов Рогова, разрезавшая многослойный пирог из наста и снега, явилась последней каплей, спровоцировавшей преждевременный сход.

Это был не просто камень, а выступ скалы. Эдакий гранитный зуб, проткнувший слой снега. Их мало было на склоне, и Рогову повезло вдвойне: в том, что он оказался в верхней части, а не на пути уже хорошенько разогнавшейся лавины, и в том, что такой подарок подвернулся у него на пути.

Все стихло так же быстро, как и началось. До ушей все еще доносились отзвуки эха, не успокаивавшегося после неожиданного концерта, но окружающий мир вновь застыл.

Рогов выплюнул изо рта невесть как оказавшийся там ледяной кляп, после чего с куда большим трудом избавил нос от двух пробок из того же материала. Уши тоже пришлось прочистить. Присел на колено, наскоро проинспектировал состояние. Щека в крови, но серьезных ран вроде бы нет; рубашка лишилась половины пуговиц, на левом боку изорвана, на коже там красуется коллекция свежих ссадин, парочка из них кровоточит, но помереть от этого вряд ли получится. Удивительно, но неудачно купленные туфли (чуть больше по размеру, чем следовало бы) остались на месте, а ведь прежде они норовили при малейшей возможности соскочить. Пусть несерьезная для гор обувь, но босым здесь ходить – это китайская пытка. Изрежешься о наст.

Осматривая себя, Рогов не забывал бросать взгляды по сторонам. Он понятия не имел, как далеко его снесло вниз по склону, но подозревал, что не слишком: долгую «прогулку» такого рода он бы, может, и перенес, но с куда худшими последствиями.

Ничего. Вообще ничего нового не увидел. А вот из старого кое-что исчезло. Люди. Та группа, к которой он спускался. Ни следа от них Рогов так и не увидел. Встал во весь рост, но это тоже не помогло – никаких признаков человека.

Куда они исчезли? Мозг предложил два варианта ответа: людей отнесло вниз, за границу, после которой склон, похоже, становится гораздо круче. Дальше нее Рогов ничего не мог разглядеть. Точнее, мог – провал ущелья, разделяющего две горы. Или скорее хребта, он понятия не имел, как будет правильнее.

Второй вариант был хуже: люди остались где-то рядом, но им повезло меньше, чем Рогову. Они здесь, в пределах видимости. Возможно, в считаных шагах. Заваленные смесью снега и ледяных обломков. Возможно, сильно покалеченные, потерявшие сознание, задыхающиеся.

Как их разыскать, Рогов понятия не имел. Пришла мысль покричать, но он колебался. Вроде бы громкого звука иногда бывает достаточно, чтобы спровоцировать сход лавины. Нет, это полный бред. В смысле что сейчас не сработает. После того, что здесь произошло, спровоцировать новую лавину может разве что близкий ядерный взрыв.

Тем не менее первые его крики были скорее громкими словами. Опасался. А зря. Даже когда устал надрывать горло, не сумел ни снежинки с места сдвинуть.

Никто не ответил.

А затем Рогов понял, что он не кто иной, как идиот. Потому что после лавины снег здесь если и остался, то в количествах, достаточных для погребения кошки, при условии что она не слишком упитанная. Его снесло вниз, и если людей погребло, то искать их следует именно там, а не разоряться впустую.

Вздохнув, Рогов начал спускаться к той границе, за которую не мог проникнуть взгляд. Может, найдет пропавших там. А не найдет, так что-нибудь другое увидит. Он ведь до сих пор не знал, в какую сторону следует идти. Но то, что оставаться здесь нельзя, – очевидно.

Лавина, потрепав Рогова, сделала и доброе дело: после нее стало гораздо легче идти. Ступни теперь не надо было выдирать из снежного плена на каждом шагу, правда, появилась другая проблема: оголилось обледеневшее основание склона. Летняя обувь не лучший вариант для такого «катка». Потеряв равновесие на крутом участке, рискуешь скатиться неизвестно куда, и кто знает, чем все это закончится. Хорошо, если всего-то новыми ссадинами.

В общем, быстро идти не получалось.

Рогов брел и брел, без остановок, все вниз и вниз, непрестанно оглядываясь в напрасной надежде увидеть хоть кого-нибудь. И наконец дошел. Заглянул за ту черту, куда прежде не мог проникнуть взглядом.

И отшатнулся.

Пропасть столь глубокая, что можно не преувеличивая сказать: без дна. Если упасть, то, пока долетишь, оглохнешь от собственного крика. И свихнешься к тому же.

Лавина очистила склон от снега, сбросила его вниз вместе со всем, что увлекла за собой. Поиски закончены, про бедолаг, оказавшихся на ее пути, можно забыть.

### Глава 2

Расстояние в горах – понятие относительное: километр можно преодолеть как за десять минут, так и за несколько дней. Разные здесь километры бывают… А еще Рогов, прежде не жаловавшийся на слабую физическую форму, стал быстро уставать. Два-три десятка шагов вверх по круче, и сердце колотится как сумасшедшее, да и одышка дает о себе знать. Кратковременный отдых не помогал, а вредил: без движения тело замерзало. Даже на ходу не комфортно, а как остановишься, так тут же озноб бить начинает. Приседал на корточки, сберегая тепло, скрещивал руки, дул в сомкнутые ладони: все тщетно.

А солнце при этом двигалось неприятно быстро. Или так казалось. В любом случае не так уж долго ждать момента, когда оно скроется за вершинами того хребта, что вырастает по другую сторону пропасти. И вот тогда Рогов замерзнет всерьез.

Далеко не факт, что сможет пережить ночь.

В общем, стимул двигаться как можно быстрее у него был. Куда? Он не придумал ничего нового: туда же, куда направлялась исчезнувшая группа, а значит, для начала надо обогнуть скальный гребень. Если смотреть снизу, то он по правую сторону ограничивает склон. И откуда-то из-за него продолжают подниматься струйки дыма. Напрямик не получится: хоть гребень невысок, но коварно обрывист, да и обледенел местами. Без специального снаряжения лезть туда – это переломы зарабатывать.

Рогов двигался параллельно преграде в надежде, что где-нибудь там, выше, найдется проход. Надежда была обоснованна, ведь сразу после того, как пришел в себя, еще до схода лавины, у него была возможность разглядеть гребень с куда более высокой точки, и он помнил, что дальше тот становится ниже.

Солнце стояло все еще высоко, когда он наконец повернул вправо и начал осторожно подниматься по нагромождению скальных выступов. Тоже рискованно, но искать более удобный путь нет времени. Неизвестно, сколько потом придется двигаться до источников дыма или пара, зато точно известно, что небесное светило ждать не станет, а идти в темноте по таким местам – безнадежное занятие.

Тут и по свету не очень-то…

Вершина гребня. Здесь Рогов смог бросить первый взгляд на то, что являлось источником дыма. И ничего не понял. Противоположный склон оказался гораздо выше, но не обрывистый. За ним выстроилась серия параллельных гребней, будто к гладкому горному спуску кто-то приложил боковой стороной исполинскую расческу. На самом краю этой «расчески» нагромождение неприглядного вида куч. Не простые камни или лед, да и глаз выхватывает кое-где подозрительно прямые линии. Пусть и короткие, но на природные образования не похоже. Детали рассмотреть трудно, да и выпирающие вершины некоторых гребней мешают, но понятно, что именно эти кучи, точнее, некоторые из них являются источниками дыма. Теперь, подобравшись ближе, Рогов не мог перепутать его с паром. Слишком грязные оттенки, да и ноздри легко почуяли характерный запах.

Спуск к «расческе» без приключений не обошелся: Рогов все же поскользнулся и прокатился пару метров, после чего не без труда сумел удержаться, чтобы не грохнуться с невысокой, но опасной бровки. Под ней полным-полно острых камней, его многострадальным бокам такое приключение вряд ли бы понравилось.

На преодоление «расчески» у Рогова ушло не меньше часа. Несмотря на то что все время двигался, околел еще больше, потому что то и дело попадал в тень от очередного гребня. Очень уж неудобно в это время суток солнце стояло. Он окончательно понял, что ночь ему в такой одежде не пережить, и осознание этого заставляло его продвигаться все быстрее и быстрее, превозмогая усталость и нескончаемую одышку.

И вот наконец последнее, самое высокое препятствие. Гребень, заслонявший источники дыма. С того самого момента, как Рогов спустился к «расческе», именно он не позволял разглядеть детали.

Окоченевшими пальцами ухватившись за леденящий край камня, Рогов с натугой подтянулся, перекинул ногу, затем вторую, не давая себе ни секунды на передышку, отполз от края. Штанина при этом зацепилась за острый выступ, послышался треск ткани. Но на это он уже давно не обращал внимания. Легкая, не слишком качественная одежда, пострадав в первый раз во время лавины, далее только тем и занималась, что продолжала страдать.

Настало время посмотреть, ради чего он превратил рубашку и брюки в никуда не годное тряпье.

Рогов никогда не видел разрушенные землетрясением или войной городские кварталы, но про то, что он сейчас увидел, можно сказать именно так. От некогда высоких домов остались груды железобетонных плит, ощетинившихся обрывками арматуры. Кое-где среди завалов частично сохранились стены нижних этажей, именно их ровные линии заприметил он в тот раз, когда впервые разглядывал это место издали.

Да, насчет места следует отметить огромную странность. Никто не станет проектировать городской квартал в таком районе. Неровный, изломанный склон, местами отвесные кручи, иной раз даже с нависающими карнизами. Ни одной безопасной площадки под многоэтажный дом не найти.

Да тут даже будку собачью непросто поставить.

Глядя на то, что осталось от некогда высокого здания, ныне буквально размазанного по крутому склону, Рогов заподозрил, что его сбросили сюда с исполинского самолета. Или нет: скорее вертолета. Само собой, тоже огромного. Тот, притащив многоэтажку, завис, дождался, когда дом коснется земли, и отпустил трос. Вот только коснулся он лишь одним краем, а второй остался без всякой поддержки. Конструкция, не простояв и мгновения, подчиняясь законам физики, завалилась набок и покатилась вниз, быстро превратившись в груду обломков.

Если посмотреть на остальные здания, то и там картина схожая. К тому же возле подобных домов принято строить подъездные пути, асфальтированные площадки, пешеходные дорожки. Все это должно куда меньше страдать при катаклизмах, однако здесь лишь местами видны признаки, что когда-то что-то было. И то не факт: возможно, обман зрения.

Никто никогда ничего здесь не строил. Все эти развалины остались от домов, которые попали сюда так же, как попал Рогов.

Непонятно как…

На осознание этого факта у Рогова ушло не более минуты, причем большую часть времени он не занимался анализом того, как это все могло произойти, а обшаривал корыстным взглядом руины.

Ему срочно надо было согреться. Солнце еще светит, и светит ярко, но помогает это слабо. А в руинах могут найтись теплые вещи. Да и дыма без огня не бывает. Вон, сразу в трех местах столбы поднимаются.

Спустившись вниз, Рогов направился к ближайшему источнику дыма. Тот струился из кучи обломков, некогда являвшихся частью высокого здания. Этажей в девять, не меньше.

Карабкаться по частично уцелевшим строительным конструкциям было куда проще, чем по горам. Здесь не было предательского льда. Разве что приходилось аккуратно выбирать маршрут и осторожно ступать, потому как некоторые плиты находились в неустойчивом положении. То и дело доносились звуки, свидетельствующие о том, что в руинах продолжаются процессы усадки и обвалов. А еще надо было следить за арматурой, острые края прутьев могли не только окончательно без одежды оставить, но и нанести опасные раны.

Дым струился из широченной трещины, переломившей плиту перекрытия на манер туристической палатки. Никаких признаков открытого огня, очевидно, что-то тлеет глубоко в завале. Поверхность бетона была приятно теплой, но и только. Попытка погреться у отверстия закончилась плачевно: Рогов долго с натугой откашливался. Горел пластик и прочая используемая в быту и строительстве химия, одного глотка здешнего воздуха хватило, чтобы выбросить из головы всякие мысли о ночлеге в таком месте.

Это уже не воздух – это оружие массового поражения.


Первый труп Рогов обнаружил у подножия чадящего завала: из-под бетонной плиты торчала верхняя часть тела мужчины. Половую принадлежность можно было установить лишь по густой бороде, слипшейся от запекшейся крови. Отчаяние еще не довело его до состояния, при котором забываешь о всякой брезгливости и моральных принципах, так что к покойнику он не прикоснулся.

Да и что там брать? Такие же легкие, ни на что не годные тряпки, как и у него.

Узрев кусок ткани, выглядывающий из-под обломков, сперва было обрадовался, но в итоге вышло огорчение. Всего лишь угол ковра. Можно, конечно, в него завернуться попробовать, но для этого надо провести серьезные раскопки, а голыми руками сдвигать куски бетона весом по несколько центнеров не очень-то удобно.

К моменту, когда солнце скрылось за стеной западного хребта, Рогов, растеряв значительную часть принципов, стал обладателем сокровищ, коим не всякий бомж обрадуется. Грязными занавесками обернул ноги, после чего напялил брюки. Из них же соорудил подобие портянок, и немаленький размер обуви в этом случае сыграл в плюс. Не побрезговал снять пиджак с очередного тела, благо последнее было не в таком ужасающем состоянии, как первое. В кармане нашлась зажигалка, что весьма кстати.

Но главная ценность обнаружилась в чудовищно помятой машине технической службы. Пролетариат запаслив, вот и здесь не подкачал. Рабочие перчатки, потрепанная шапка-ушанка из материала неизвестного происхождения и величайшая ценность – ватник, богато разукрашенный пятнами смазки и прочих, не поддающихся идентификации веществ.

Приодевшись, Рогов мог не без успеха сыграть в массовке фильма про ужасы ГУЛАГа. С его полубезумным взглядом, при неутихающем ознобе и прочем могли даже роль доверить. Ну это если без слов.

Обломки мебели, деревянных конструкций зданий, доски из борта раздавленного пачкой плит грузовика: Рогов устроил нормальный костер, теплый и без химической вони. А с помощью кусков стекла уже в глубоких потемках сумел наконец отрезать немалый кусок того самого ковра. Не сказать, что устроился на ночь как султан, но зато с обоснованной надеждой дожить до утра.


Солнце, осветив вершины гор, затем поднималось очень неспешно, прежде чем заглянуть в бездну холода и дурных мыслей, на дне которой дожигал остатки дров пленник неизвестных гор.

Ночка выдалась не из тех, что принято называть романтическими. Хуже у него, пожалуй, еще не было. Спать не спал, а так, отключался, проваливаясь во мрак забытья, чтобы, вскочив, спешно подбросить порцию топлива в огонь. Едва костер слабел, как холод набрасывался с четырех сторон. Если пламя ревело весело, таких сторон оставалось лишь три. Вот и вертелся как белка в колесе, пытаясь хоть немного согревать бока и спину.

Хорошо бы два костра устроить, спереди и сзади, но на такую роскошь дров не напасешься.

Да и огонь тут какой-то не такой. Разгорается неохотно, жар есть, но, чтобы его ощутить, надо вплотную к пламени располагаться. По идее на такой дистанции одежда должна заниматься, но ничего подобного не происходило: всего-то в паре мест ватник подпалил.

Еще минус – ковер не спасал от мороза, подкрадывавшегося снизу, а мужчине, как известно, нежелательно сидеть на холодных предметах.

В общем, по итогам ночи Рогов был готов познакомиться с целым букетом опасных заболеваний. Впрочем, доконать его они не успеют: холод и голод первые в очереди палачей.

Просыпаясь, он несколько раз видел отблески пламени выше по склону. Где-то там располагался один из источников дыма, примеченный засветло. Если там так весело пылает до сих пор, следует сходить проверить.

А еще с той стороны один раз донеслось что-то похожее на человеческий крик.

Вряд ли. Послышалось. Скорее всего, где-то там в очередной раз просел завал, издав при этом необычный звук.

### Глава 3

Тепла Рогов так и не дождался: погода испортилась за какие-то полчаса, если не быстрее. Еще в предрассветных сумерках небо начали затягивать непроглядные тучи, временами срывался снег. Сухие мелкие снежинки подолгу кружили, прежде чем упасть. Зарождающийся ветерок легко возвращал их в воздушную стихию и норовил бросить в лицо. Стало заметно теплее, чем ночью, но куда хуже, чем вчера, немеющий нос то и дело приходилось растирать. Спасибо шапке, что хоть как-то спасала уши. Завязок у нее не наблюдалось, заменить их чем-то не менее эффективным не доходили руки, но даже в «развевающемся положении» помогала здорово.

Страшно подумать, что здесь начнется в случае сильного снегопада. Нет, лавин опасаться не стоит, им просто негде разгуляться среди этих развалин. Дело не в них, а в том, что местность густо усыпана опасными обломками. Даже сейчас местами трудно передвигаться, а если все замаскирует белый покров, каждый шаг станет рискованным. Попала нога в щель между плит, завалился на бок, а там как раз арматура тебя дожидается, острая и ржавая. Доктора, которому можно пожаловаться на пробитую печень, в округе не наблюдается, так что…

Пробираясь через очередной завал, Рогов обнаружил нечто, что вряд ли будет полезным в его скромном хозяйстве, но тем не менее замер статуей. Вывеска. Всего-навсего вывеска. Но дело в том, что вывеска хорошо знакомая. Он ее видел каждый будний день на протяжении вот уже четырех с половиной месяцев. С той самой поры, как сменил место работы. Она бросалась в глаза при каждом подходе к окну, потому как располагалась на такой же высоте на здании, что напротив.

Рогов не считал себя великим гением, но и к полным дуракам тоже не относился. И на наблюдательность не жаловался. Глядя на вывеску, он тут же поверил, что все эти развалины не что иное, как остатки того квартала, в одном из зданий которого ему пришлось работать последние месяцы. Однако, как ни приглядывался, более ничего знакомого не заметил. Непонятный катаклизм превратил почти все в безликие обломки, и лишь случайные находки вроде этой могли намекнуть на то, что здесь было ранее.

А еще практичный ум тут же выдал практичное заключение: ничего полезного в данном месте не найти. Так уж получилось, что на немалом пятачке собрались здания, напичканные предметами, ценность которых в данной ситуации нулевая. Ну разве что ему внезапно взбредет в голову собрать коллекцию разбитой офисной техники. В процессе этого может повезти разве что с находкой чая, кофе, сахара и просроченного печенья. Да и то если залезть в закрома кого-то вроде Леночки.

Где, кстати, она? И что с ней?

Рогов закрутил головой, пытаясь понять, где именно располагаются обломки здания, в одном из офисов которого он оказался в момент катастрофы. Неизвестно. Везде одинаковый хлам.

Вскоре он нашел еще кое-что знакомое: вместо бетона куски куда более легковесных конструкций и среди них россыпь помятых легковых автомобилей. Этот дилерский центр он знал. Возле него располагалась единственная в округе адекватная автостоянка, а за ней остановка автобусов сразу нескольких маршрутов.

Остатки автостоянки он тоже нашел, хотя те были сильно засыпаны скатившимися по склону обломками многоэтажных домов. Их возле нее было два, и оба развалились до полной неузнаваемости. Первые этажи ранее были заняты разнообразными магазинчиками, верхние вроде как жилые, но по факту часть превратили в бюджетную гостиницу, в других ютились многочисленные фирмочки. Если кто-то здесь и проживал, то последние могикане.

А вот дальше, за жилыми домами, было кое-что поинтереснее. Где-то там, наверху, должны быть руины супермаркета. Еда, вода и множество полезных вещей. Надо запомнить место, потому как голод заявляет о себе уже не на шутку. При таких затратах энергии можно быстро потерять силы, и тогда уже Рогов отсюда точно не выберется.

Чем далее, тем меньше он верил в спасение со стороны. Очень может быть, что придется выбираться своими силами.

Несмотря на то что с момента катастрофы уже скоро сутки прошли, дым в том месте, куда двигался Рогов, продолжал подниматься. Значительно слабее, чем вчера, но все равно заметно.

Ноздри уже различали запах гари, без химии, не раздражающий обоняние, когда уши уловили подозрительный звук. Сквозь шум усиливавшегося ветра доносился ритмичный звон металла.

Кто-то работал. Усердно колотил железякой по чему-то твердому. Возможно, по другой железяке. Ритмичность и сила звуков не оставляли сомнений в искусственности их происхождения. Ни все более усиливающийся ветер, ни что-то другое здесь ни при чем.

Стандартный олух на месте Рогова не придумал бы ничего лучше, как броситься в направлении источника звуков, завывая от радости. Но Рогов не такой. Хоть он не сильно забивал себе голову причинами, по которым здесь оказался, назвать его легкомысленным нельзя. Он просто сразу решил, что напрягать мозг по этому поводу не стоит, потому как нет никакой информации. А значит, чем гадать на кофейной гуще (да и той не имеется), следует заняться куда более практичными вещами.

Однако сейчас, столкнувшись с явными признаками выживших людей, он не собирался поступать так же опрометчиво, как и при той плохо закончившейся первой встрече.

Та встреча плохо закончилась для группы незнакомцев, эта тоже может плохо закончиться, но уже для Рогова. В ситуации, когда не понимаешь, как, собственно, в эту ситуацию попал, но прекрасно осознаешь, что она не из приятных, опасаться следует абсолютно всего.

В голове возникла картинка: такого же бедолагу, как и он, замерзшего, голодного, растерянного, привязали к бетонной плите и лупят что было силы кусками арматуры.

За что лупят? Да какая разница. Может, и вовсе просто так. Только за то, что попал сюда сам не зная как.

А может, лупят именно те, кто причастны к попаданию.

В общем, напрямую Рогов не пошел. Вместо этого забрался на ближайшую груду обломков и, используя укрытия, попытался разглядеть подробности происходящего, но замыслу мешали руины. Пришлось сместиться ближе, потом пойти в обход, чтобы не рисковать, перебегая открытое пространство. Маневрировал он около часа. К тому моменту ритмичный звон давно затих, но время от времени раздавался схожий шум, явно производимый человеком. Да и дым шел то гуще, то слабее, будто кто-то время от времени подбрасывал в затухающий огонь порции дров.

Бесконечно кружить вокруг – глупая затея. Так и не найдя безопасного с его точки зрения подхода, начал пробираться не просто по кучам хлама, а по остаткам здания, перемешанным с хламом. Опасно перекосившиеся стены и перекрытия намекали, что долго в таком положении не продержатся. Этому дому относительно повезло, он оказался на более-менее ровной поверхности. Но удар был такой силы, что верхние этажи частично рассыпались, частично сложились на манер гармошки на нижние. А запас прочности у нижних небесконечен, да и стоят они не пойми на чем. Вроде бы блоки фундамента наблюдаются, вот только вкривь и вкось располагаются, да и никто их здесь не монтировал в подготовленном котловане, а стоят как получилось.

В общем, Рогов даже дышал через раз, когда пробирался через здешние завалы. А когда сверху скатились камешки, увлекая за собой облачко пыли, он минуты две стоял статуей, отчаянно сражаясь с нестерпимым желанием чихнуть.

Обошлось. Благополучно преодолев опасное препятствие, он оказался там, где планировал оказаться. Это место он вспомнил, заметив еще издали. Автозаправка. Ее трудно не узнать, даже с учетом нынешнего плачевного состояния. Крыша, обшитая пластиком, некогда предохраняла колонки от капризов погоды, но теперь завалилась на один край, другим кое-как удерживаясь на перекошенных столбах. За ней, как за щитом, как раз и поднимался столб дыма. И именно туда он не мог заглянуть, как ни старался.

Но только не с этой позиции. Укрывшись за вздыбленной железобетонной плитой, он, осторожно выглянув, изучил открывшуюся картину. Чуть дальше колонок виднелись остатки магазинчика, торгующего всякой всячиной, как это принято на уважающих себя автозаправках. Возле него дымил костерок, рядом с которым на кипе картонных листов сидела, скорее всего, женщина. Возможно, немолодая. Рогов пришел к этому выводу скорее интуитивно, чем анализируя факты. Потому как одета она была ничуть не лучше его: такой же хлам, кое-как приспособленный и известно где добытый. Закутавшись во всевозможные тряпки с ног до головы, эта мумия время от времени подбрасывала дровишки в костер, разведенный в большом очаге.

Среди руин магазинчика копошились еще трое. С виду вроде мужчины, хотя понять опять же не так просто. Именно они время от времени и шумели, откидывая в сторону очередной обломок или пытаясь стронуть с места что-то не поддающееся.

Не надо быть профессором, чтобы понять смысл их занятия. Им, как и Рогову, тоже хочется есть. С едой в подобных точках не ахти, но набить желудок можно. К тому же магазинчик миниатюрный, в один этаж, большей частью из легковесных конструкций, соседние здания, разрушаясь, не завалили его бетоном и железом до безнадежного состояния, так что особых усилий для разбора завалов не требовалось.

Очередная кучка незнакомцев не удосужилась выставить наблюдателей или часовых. Оружия у них вроде не было, да и выглядели они как-то неагрессивно. Решившись, Рогов покинул свой наблюдательный пункт.

Костер и правда поддерживала женщина. Она заметила Рогова, когда тот уже обошел перекошенный навес над заправками и до нее оставалось не более пары десятков шагов.

Если она здесь за часового, то с безопасностью у ребят дело швах.

– Ой! Ребята, тут еще кто-то!

Не похоже на крик тревоги, и вообще никаких агрессивных ноток в голосе, но Рогов остановился. В случае, если у здешних ребят нехорошие мысли, лучше не на кулаки надеяться, а на быстрые ноги, а им очень помогает дистанция до потенциальных преследователей.

Троица, бросив раскопки, дружно обернулась в его сторону. Один, защищавший голову чем-то похожим на тюрбан самого нищего подданного Османской империи, поднял руку:

– Привет! Ты один?!

Рогов, все еще не расставшийся с недоверчивостью, молча кивнул.

– Если замерз, погрейся, мы тут пять минут покопаемся еще, нарыли кое-что. А там поговорим.

Троица как ни в чем не бывало вернулась к своим занятиям. Рогов, не став отказываться от предложения, подошел к костру, присел на корточки, снял рабочие рукавицы, натянутые на каждую руку по две штуки, вытянул ладони над костром. И тут же отдернул: горячо.

– Дров не жалко? – уточнил у женщины.

Та, закутывая лицо поглубже в нечто, что, скорее всего, еще вчера было половой тряпкой в общежитии для студентов из слаборазвитых стран Африки, глухо ответила:

– Для спасателей пожарче жгу, чтобы заметили. Здесь много еще. Хватит.

Он чуть повернулся, оценил кучу запасенных дров. Нахмурился:

– У вас нормального дерева мало, остальное плиты и гадость всякая.

– Плиты? – не поняла женщина.

– Ну вроде фанеры. Стружка с клеем. Отрава та еще. Ее если жечь, дышать опасно.

– Ну ребята принесут что надо, ты им объясни только, я в этом мало понимаю. Сижу просто, за огнем слежу.

– И давно вы тут… сидите? – уточнил Рогов.

Его вопрос поняли правильно, и он услышал краткий пересказ всех последних событий:

– А вчера сюда попали. Все сразу. То есть я одна была сперва. Пошла на дым, а тут Дима с Игорьком. Потом еще Владик пришел, Наташа и Толик. Так до вечера и собирались. Был еще один, звать не знаем как, не сказал. Совсем плохой был, по крикам нашли. Умер быстро. Тут мертвых много…

Рогов считать умел, в том числе и до шести. Но здесь наблюдалось лишь четыре человека:

– А где еще двое?

Женщина не стала никуда указывать, ответив:

– Толик с Наташей туда пошли. Там дым вчера был какой-то, может, найдут кого.

Рогов обернулся, кивнул в ту сторону, откуда пришел:

– Туда?

– Ага. Туда.

– Странно, что разминулся с ними. Я оттуда пришел.

– И что, никого больше не было?

– Только мертвые.

– Ну эти везде есть. Воды хочешь? Теплой?

– Можно.

Женщина открыла лицо. Как Рогов и подозревал изначально, не первой молодости, хотя по голосу больше тридцати и не дашь. Воду она наливала из корпуса огнетушителя. Похоже – единственная посуда у этой группы. Ну а что поделаешь, если кастрюли и чайники здесь на каждом шагу не валяются. Да и стаканов нет, вместо этого использовала обрезок пластиковой бутылки. Поясняя в процессе:

– Вода у нас только талая. Снег пришлось издали таскать, здесь почти нет, а тот, что есть, грязный сильно. Как все упало сюда, так и перепачкался. А отойдешь в сторонку – и чистый-чистый.

Вода отдавала мылом, и хорошо, если это действительно мыло, но Рогов выпил одним махом и печальным взглядом намекнул насчет добавки. До этого ему приходилось довольствоваться лишь снегом и кусочками льда, жажду они почти не утоляли.

– И нам наливай, – донеслось от места «раскопок».

Троица подошедших мужчин наперебой начала представляться, протягивая руки без всякой очереди. Похоже, главный среди них не определился, несмотря на то что один серьезно старше двух других. Владика называть Владиком язык не поворачивался, мужику явно за полтинник, а то и за все шестьдесят, а вот Игорь с Дмитрием почти ровесники: лет под двадцать пять, вряд ли больше. Ненамного от Рогова отстали. Последний, узнав, что новоприбывший его тезка, уточнил:

– Фамилия у тебя какая?

– Рогов.

– Лучше по ней звать, а то путать нас будут.

В ответ оставалось лишь пожать плечами:

– Да мне без разницы. Ну так как, нарыли там что-нибудь?

Влад покачал головой:

– Бак лег нехорошо, все накрыл, сдвинуть его не можем, с утра уже возимся.

– Бак?

– Да. С пропаном бак рванул, разнесло его так, что чуть ли не в гладкий лист разровняло. И прилетел плохо, лег как раз на магазин. Весу столько, что без трактора здесь не обойтись.

Вспомнив размеры емкости и оценив то, что от нее осталось, Рогов уточнил:

– А сбоку? Она же не весь магазин накрыла.

– Вот и пытаемся. Но, похоже, добра как раз под железом много, а залезть туда ну никак. Ты, случайно, насчет поесть где взять не знаешь мест?

– Супермаркет тут недалеко.

– Достать добро можно?

– Не знаю, близко не подходил. Сюда хотел сперва заглянуть, на дым ваш. Кстати, с дровами надо аккуратнее, а то натаскали вы разной гадости.

– Это не я, молодые постарались. Только и умеют, что шашлыки жарить на угле покупном. Не видел в округе места, чтобы укрыться можно было?

Рогов поморщился:

– Да тут все вдребезги разнесло, ни одного целого здания.

– Ну мало ли, вдруг встречал что.

– Не встречал. Деревья сюда тоже закинуло. Ветки можно и без инструмента ломать, а толку от них будет побольше, чем от этой вашей фанеры. Два-три костра надо, но лучше, конечно, укрытие нормальное устроить. Ветра вчера не было, а сегодня все сильнее и сильнее задувает, ночью тяжело придется.

– Вот и я о том же. Нам бы сарай какой и печурку придумать, а то околеем. Вертолет не слышал?

– Вертолет?!

Влад переглянулся с Игорем и Дмитрием, затем уставился на женщину, не слишком уверенно произнес:

– После того как случилось все, Ольга Михайловна вроде бы слышала, как летело что-то. Должны же быть вертолеты. Ну… спасатели. Хотя по звуку не очень-то на вертолет похоже.

Рогов невесело усмехнулся:

– Я тоже слышал. И даже видел. Самолет это был. Разбился он. На моих глазах упал. Да и не могли спасатели прилететь так быстро. А прилетели бы, увидели нас сразу. Кругом снег да лед, развалины невозможно не заметить даже издали. И дымило вчера в нескольких местах сразу, да посильнее, чем ваш костер. И вообще, забудьте вы о спасателях.

– Как это забыть?! – вскинулся Игорь.

– Вы, как стемнело, в небо не смотрели?

– Ну… поглядывали… наверное.

– А я вот плохо спал. Неудобно и холодно. Приходилось смотреть. Ни одного знакомого созвездия не увидел. Не наше это небо.

– Так нас далеко занесло просто, вот и незнакомо все, – заявил на это тезка.

– Ты, я вижу, астроном? Скажи тогда, это куда нас могло занести, что в небе все звезды видно, но ни одного спутника при этом не пролетело? Зато видна пара комет или туманностей. Это я, заметь, без телескопа или хотя бы бинокля разглядел. А ведь о таких кометах в новостях заранее трубят. Да и две сразу не помню, чтобы вообще когда-то было. И звезд, по-моему, гораздо больше, чем у нас. Хотя не совсем уверен, может, это оттого, что в горах видимость лучше.

– Тогда где мы, по-твоему?! – жадно спросил Влад.

– Не знаю. Но боюсь, что в скором времени нас точно никто спасать не будет. Непонятно, что случилось, но дело очень плохо.

– Может, мы вообще на другой планете, ведь так получается… – завороженно протянул Дмитрий.

– Может, и так, – согласился Рогов. – Так что надо рассчитывать…

Договорить он не успел, оглянувшись на шум. К костру подходила женщина лет тридцати с хвостиком, за ней, отстав шагов на двадцать, согнувшись под тяжестью связки мебельных обломков, плелся мужчина странного вида: телосложение будто у подростка, а по лицу, которое выглядывало из-под намотанного на голову тряпья, меньше сорока не дашь.

Можно было не пояснять, что это Толик с Наташей, но Рогову пояснили. Паренек и слова не сказал, похоже, устал. Неудивительно, вид у него не слишком здоровый. Очкарик болезненно-худощавого сложения, и взгляд какой-то растерянный. Не сказать, что не в себе, но или не от мира сего, или случившееся сильно повлияло. Зато Наташа трещала без умолку:

– Ничего там. Вообще ничего. Даже не поняли, что горело. Но копоть видели на развалинах. Потухло все еще вчера. Ну, мы так решили. Грузовик нашли, большой. Помяло его, но не так уж и сильно, как все остальное. Думали, в кузове груз полезный, а там только трубы тонкие. Назад пошли другой дорогой и заблудились немного. Дым вроде видно, но ветром несет его так, что не поймешь откуда. Даже сверху трудно разглядеть. Ох и замерзли от этого ветра, давайте пожарче огонь разведем, колотит всю. Толик, ближе к огню подвинься, у тебя губы посинели.

– Дров мало, насобирать надо, – буркнул Влад, но тем не менее подбросил щедрую порцию.

Рогова в сумбурном рассказе кое-что сильно заинтересовало:

– Что за грузовик? Большой?

– Ну… большой, – протянула Наташа.

– Фура, – впервые отозвался Толик.

– Покажешь?

– Покажу.

– Зачем он нам? – непонимающе уточнил Влад.

– Если состояние приличное, может, получится укрытие от ветра сделать в нем. А нет, так там масса полезного добра. Тот же домкрат. У дальнобойщиков они мощные, с таким можно попробовать остатки емкости сдвинуть в сторону. Инструмент там тоже должен быть, так что надо брать.

– Вы поесть ничего не раскопали? – уточнила Наташа. Не дожидаясь ответа, похвасталась: – А мы в грузовике шоколадку нашли.

– И где она? – спросил Игорь.

– Как где? Там и съели. В кабине хорошо, ветер не так сильно задувает.

– Хоть бы кусочек принесли.

– Да там той шоколадки… – отмахнулась Наташа.

– Так ты сам сходишь? – обратился Влад к Рогову.

– Да. Толик чуть согреется, покажет.

Идти с Наташей не хотелось. Толик, конечно, несерьезный помощник, но она, похоже, вообще обуза.

– Трос, если будет, прихватите. С тросом я хороший способ знаю, как тяжелое в сторону тянуть.

Рогов кивнул, не став пояснять, что способ этот и для него не секрет.

### Глава 4

Вчера Рогову казалось, что худшей погоды не придумать, а сегодня ему она представлялась чуть ли не райской. Ведь солнце светило ярко и без перерывов до самого вечера, небо без облачка, за весь день ни снежинки не упало, и ветер даже не думал задувать. Сегодня все с точностью до наоборот, и без того непростая обстановка ухудшалась с каждым часом.

Если так и дальше будет продолжаться, к закату настоящая буря начнется, да и снега насыплет столько, что сбудутся самые худшие опасения по поводу замаскированных под его покровом нерукотворных ловушек.

Несмотря на то что желудок строчил один голодный рапорт за другим, Рогов предпочел бы потуже затянуть пояс, но соорудить хоть какое-нибудь укрытие. Именно об этом в первую очередь подумал, когда узнал о грузовике. О другом уже потом думать стал.

Если грузовик использовать не получится, придется убедить народ бросить все, дружно таскать куски бетона и прочее, придумывать, как из хлама соорудить что-то, что поможет защититься от бури в горах. Сомнительно, что в таком укрытии можно будет разжигать костер, но и без него получится обойтись, если надежно заделать щели с наветренной стороны. Человеческое тело – само по себе печка, пусть и слабая. Люди в ограниченном пространстве не дадут друг другу замерзнуть.

Это, конечно, в теории. Рогов очень сильно подозревал, что результат выйдет незабываемым. Но все можно перетерпеть, главное сейчас – выжить. Тут уж не до комфорта, хоть как-нибудь перекантоваться.

В том, что встреченную группу уговорить возможно, Рогов не сомневался. Хоть и краткое знакомство, но все равно успел кое-какие выводы о них сделать. Может, звезд с неба не хватают, но нормальные люди, должны и сами понимать, что к чему. А нет, так можно поспособствовать пониманию.

Грузовик и правда пострадал не сильно. Но все в мире относительно, вот и здесь тот же случай. Будь дело где-нибудь на пригородном шоссе, Рогов бы сказал одно: всмятку. Однако в сравнении с тем, во что превратились местные машины после того, как рухнули с неведомой высоты, а затем долго катились по усеянной камнями местности, да еще и под градом обломков железобетона, выглядела фура почти конфеткой. Но всякую надежду на укрытие в кузове следует отбросить: его основательно порвало, каркас уцелел лишь частично. Отремонтировать своими силами такое не получится.

Теоретически и в кабине можно всемером разместиться, но практической пользы в этом не было. Сильно помятая, без левой двери, стекол в помине нет.

– И где тут домкрат искать?.. – задумчиво вопросил Толик.

Рогов грузовики никогда не водил, но ответ знал. Трос обнаружить не удалось, зато в ходе детального обыска машины нашел топор, чему обрадовался как ребенок. Толику, удивленному его реакцией, пояснил:

– Будет чем дрова рубить.

– А… Ну так готовых полно на развалинах. Мебель, косяки там всякие дверные, хорошо перемололо, только собирай.

– Быстро горит это добро, сильно пересушено. Да и гадости там полно: краски, лаки, пропитка. Сам не захочешь рядом дышать. Хотя тебе это не понять, вон, даже фанеру натаскали.

– А от деревьев разве много толку? Листья на них так и остались, зеленые. Живое все, замороженное. Горит плохо, дыма много.

– Зато обычный дым полезнее, чем от этого хлама. О! Да тут и ведро есть.

– Круто. Нам как раз посуда нужна. Грязное. И воняет чем-то. Масло вроде.

– Выжечь можно аккуратно, потом вскипятить воды, должно прочиститься.

– Из такого только свиньям пить давать.

– Не привередничай.

Толик указал на руины, где не все было так плохо: первый этаж дома сохранился, точнее, сохранились только стены, да и те не полностью:

– Я это место знаю. Там банк на углу был. Вывеска с другой стороны. Денег у них полно.

– Вот только денег нам сейчас не хватает, ага…

– Ну… там охрана со стволами дежурила. Похоже, привалило их всех. Нам стволы не помешают.

«Совсем ребенок», – подумал Рогов и уточнил:

– С кем воевать-то собрался?

Толик пожал плечами:

– Ну мало ли… При таких делах всякое бывает. Мародеры появляются, бандиты. Власти ноль, за порядком не следят, кто с пушкой, тот и прав. Сам разве не знаешь, как оно бывает?

– Очнись уже, здесь не кино с драками и блондинками. Нас семь человек всего. И не похоже, что кто-то мечтает в мародеры податься.

– Мы уже мародеры. – Толик указал на грузовик. – И зря ты, ведь не факт, что мы одни тут. По окрестностям много кто бродить может. Это здесь живых не осталось, а вот там все не так.

– Не понял?

– Ты, когда сюда попал, где оказался? Сразу на развалинах?

Рогов развернулся:

– Нет, вон в той стороне, на склоне. Там не было никаких развалин. Чисто все.

– А я там. – Толик указал в противоположную сторону. – И все остальные так же.

– То есть никто из вас не появился здесь? Все пришли?

– Ну да.

– А куда тогда здешние пропали? Здесь ведь много тел, я видел уже не меньше нескольких десятков. Должен же хоть кто-нибудь уцелеть.

– Мы тут находили некоторых… С виду они будто живые. Вообще ни крови, ничего. Чистенькие даже. Но мертвые. Убило их что-то. Все, кто сюда попал, не выжили. Повезло только тем, кого чуть дальше откинуло. Развалины – это, получается, верная смерть.

Рогов поежился. Ведь если Толик прав, почему бы не предположить, что причина, убившая всех перелетевших вместе с руинами людей, находится все еще здесь. Затаилась, но может сработать в любой момент. Газ? Излучение? Что-то вообще науке неизвестное? Как защититься сам не зная от чего?

– Я видел людей. Других, не вас. Когда только попал сюда. Они тоже оказались не на развалинах, а недалеко от меня.

– Мертвыми попали?

– Почему? Живые были.

– Тогда где они сейчас?

– Ну теперь мертвые. Лавина сошла, я тогда чудом уцелел. А вот их смело со склона. Там, – Рогов махнул рукой, – пропасть бездонная. Ну не бездонная, но лететь, наверное, не меньше километра. Весь склон этой горы над ней нависает, будто козырек над подъездом.

– Плохо, – нахмурился Толик. – Нам люди нужны. Много людей. Не выживем мы такой кучкой. У нас всего одна женщина, которая рожать может. Да и то не факт.

– У тебя, я смотрю, далеко идущие планы. – Рогов не сдержал усмешки.

– Но ты ведь сам говорил, что мы непонятно где. И вряд ли это наша Земля. Я вот сразу думать начал над этим, а то вчера, как случилось все, ходил будто тормоз. Голова до сих пор раскалывается. Стукнулся, правда, но не от этого все. Такое же у других было: у всех одни симптомы. Мы даже думали, что это от наркоты, которой нас усыпляли, прежде чем сюда привезли. Но не наркота это. Прав ты, попали непонятно куда и как. И если здесь никого, кроме нас, нет, то все зря: что мы ни станем делать, все равно вымрем в конце концов.

– Не хорони нас раньше времени. Все ошибаются. Может, и я ошибся. Вдруг это какая-нибудь Патагония на краю земли. Самолеты тут не летают, спасатели знать про нас не знают.

– Ага. А небо в Патагонии такое твердое, что спутники летать не могут. Зато у них есть две кометы. Нормально. Сам-то веришь в такое?

– Вообще-то не факт, что это кометы. Хвостов не видно ведь. Скорее туманности.

– Да? Я что-то не помню у нас такого. Туманности, конечно, есть, но без телескопа их не разглядеть.

– Ладно, заканчиваем уже болтать, мы здесь не за этим. – Рогов перекрыл поток неприглядных вопросов. – Скажи лучше, уверен, что там банк был?

– На все сто. Хорошо место знаю, у меня мать тут работала пару лет. Зачем спрашиваешь? Неужто стволы раскопать захотел?

Рогов покачал головой:

– Тут неделю работать, а стволами сыт не будешь. Дело в другом: нам карта нужна. Схема хоть какая-нибудь.

– Не понял…

– Я в этом районе если не каждый кирпич знаю, то уж половину точно, но теперь ничего не понять. Мне кажется, все, что тут видим, упало с высоты. Небольшой, местами совсем небольшой, тут же рельеф очень неровный. Из-за этого же рельефа часть откатилась в сторону после падения, разрушилась сильнее остального, перемешалась. Если узнал что-то, надо место запоминать, сверять с другими узнанными местами. Так будем понимать, где копать надо. Потому как в офисных зданиях, которых тут большая часть, делать нечего. Нам продукты, теплые вещи, топливо нужны. Раскапывать все наудачу – дикая потеря времени и сил.

– Да пару магазинов разрыть, сделать рюкзаки, и уходить надо. Тут делать нечего. А пару магазинов мы и без карт найдем.

– Думаешь? А скажи вот мне: куда именно ты собираешься уходить?

Толика вопрос застал врасплох, и он после долгой паузы начал отвечать издали:

– Допустим, это другая планета.

– Уверен?

– Я же сказал: допустим.

– Ну допустим.

– Раз мы до сих пор не задохнулись, значит, тут есть кислород. Много кислорода. То есть существуют растения. Без них кислородной атмосферы не будет, знаешь это?

– Учил в школе. Фотосинтез называется.

– Растений мы не видели, но это потому, что на такой высоте они не растут. Слишком холодно, вода только в виде льда. Где-то они есть, и это где-то находится внизу. Там тепло, идти надо туда. Если мы на Земле, тоже дорога одна.

– Верно, – кивнул Рогов. – Только вниз дороги нет, пропасть там. Надо быть асами альпинизма, чтобы в такую спуститься, а без снаряжения даже они вряд ли что-нибудь смогут.

– Другую дорогу найдем.

– Сомневаюсь. Я хорошо разглядел пропасть, она тянется далеко. Где-то, может, и пологие места есть, но мы и там не сумеем пройти. Снаряжение нужно и чтобы народ поспортивнее. У нас я и Влад крепкие, но он староват.

– Я, может, и не качок, но выносливый, – чуть ли не с обидой заявил Толик.

– Ты десять шагов делаешь и дышать начинаешь как лошадь загнанная.

– Ты тоже.

– Нет, я больше выдерживаю. Или поспорим?

Спорить тот не стал:

– Это потому что высокогорье. Разреженный воздух, кислорода не хватает, и разница давления тоже сказывается. И вообще, вчера я так хреново себя чувствовал, что думал – помру. У всех так было. Не отошли еще после такого.

– В общем, ходоки мы аховые, к тому же даже не знаем, в какой стороне спуск. Место, где мы оказались, вроде балкона на склоне очень высокой горы.

– Кривоватый балкон.

– Я образно выразился.

Толик указал на хребет, идущий по другую сторону пропасти:

– Там горы друг с дружкой сливаются. Наша, думаю, тоже. Вон, если туда смотреть, видно, что другая вершина рядом и чуть выше.

– Может, и здесь хребет такой же, параллельный.

– Посмотри на тот, что вдали. Там же не везде отвесные склоны.

– Нет. Но отвесных тоже хватает. Можно найти удобный с виду спуск, прошагать километров пять, а в итоге выйти к обрыву, который невозможно преодолеть. Это горы, в горах все сложно.

– И к чему ты все это?

– К тому, что мы, возможно, застряли здесь очень надолго. Надо основать базу нормальную, сделать запасы, а затем начинать вылазки в обе стороны. Ходить вдоль пропасти, искать спуск. Если начать делать это сейчас, напрасно силы растратим, ведь нет у нас ничего.

– А ведь ты прав… – протянул Толик. – Да, тогда надо составить план, что где здесь лежит. Часть будет на разведку ходить, остальные раскапывать. Здесь такая холодина, что продукты не пропадут. И крыс нет, никто не съест.

– Насчет крыс я бы не спешил с выводами. Здесь, может, и не было, а вот с нами могли прилететь. Они твари такие, что везде успевают, и хрен ты их вытравишь.

– Замерзнут.

– Мы быстрее их замерзнем, даже не сомневайся.

– Ну ладно, пусть выживут, – согласился Толик. – У нас их немного было, бед не наделают. Так что, ты базу прямо здесь хочешь сделать? У грузовика?

– Почему ты так решил?

– Ну… сюда рвался не зря ведь.

– Надеялся, что грузовик в хорошем состоянии. Но от такого толку не будет. Разве что тент снять кусками, в хозяйстве пригодится. Базу если и делать, то возле супермаркета. Нам сейчас главное – продукты. И чтобы не ходить за ними далеко.

– Жалко. Мы возле заправки привыкли уже.

– За один день?

– Ну так… немного.

– Там запасы небольшие, а повозиться из-за той цистерны придется. Надо сейчас взять кусок тента и двигать к супермаркету. Там временно что-нибудь вроде палатки устроить. И шевелиться с этим надо срочно. Мне ветер не нравится.


Предложение Рогова бросить все и немедленно перебираться к супермаркету встретило единодушную поддержку. Он и прежде подозревал, что никаких намеков на стратегические замыслы у его новых знакомых не возникало, а если и возникали, то не озвучивались. Когда он изложил то, что обсуждал с Толиком, да еще под его одобрительные комментарии, возражений не последовало. Тем более что Влад, самый старший, высказался «за» мгновенно, а возраст придавал его словам авторитет.

Один минус – до запасов магазинчика при заправке так и не добрались. А ведь это хотя бы на первое время решило бы проблему пропитания. С супермаркетом ведь еще неизвестно получится ли, да и когда – тоже никто не скажет. В ходе тщательного обыска грузовика Рогов нашел три пачки лапши, кои в некоторых кругах принято презрительно называть «бичпакеты», и остатки кетчупа. На семь человек – менее чем жалкие крохи. Но, видя, как народ воодушевился идеей «переселения», не стал охлаждать их энтузиазм.

Эти крохи будут их единственной пищей за сутки с лишним. Если завтра ничего не получится добыть, дело совсем плохо.

А ведь шансы, что так и окажется, велики. И увеличиваются с каждым часом. Вместе с ветром.

О вчерашней погоде Рогов теперь вспоминал с ностальгией. Ни дуновения, ни облачка, так что солнышко без препятствий светило. Как это он ухитрялся при этом быть чем-то недовольным? Сильно мерз? Да разве это мороз? Угоди он сюда сегодня, и все, не дотянуть даже до вечера. Бурей это не назовешь, но задувает крепко, еще и в лицо сыплет колючими снежинками. Спасаясь от них, нижнюю часть лица Рогов обмотал полосками тряпья, выданного Ольгой Михайловной. О его происхождении спрашивать побоялся, уж очень подозрительного вида пятна его украшали там и сям. Тем же материалом утеплил тело где можно и нельзя.

Вид у него от этих изменений гардероба не улучшился, но по идее чувствовать себя должен гораздо комфортнее.

Как бы не так: было холодно. Чертовски холодно. Гораздо хуже, чем вчера. Если ветер не перестанет усиливаться, скоро во всех этих обмотках начнешь себя чувствовать человеком, голышом оказавшимся на Северном полюсе.

Расстояние в два квартала Рогов мог преодолеть минут за десять, даже если шагать неспешно и спиной вперед. А что такого трудного в том, чтобы идти по ровному асфальту? Даже при плохой погоде все нипочем. Но сейчас все сильно изменилось. Асфальта нет никакого, а если где-то и есть, то ступать по его вздыбленным фрагментам рискованно – местность превратилась в хаотично устроенную полосу препятствий, в некоторые уголки лучше даже не соваться из-за риска для жизни. Добавьте сюда ветер, который на открытых местах заставлял отворачивать лица, падения, вызванные тем, что тонкий слой наметенного снега маскировал замерзшие лужи воды, покинувшей разорванные водопроводные и канализационные трубы. И то, что народ устал и к высокогорью не привык, тоже сильно сказывается. Дышали как паровоз все до единого, включая Рогова. Два раза в неделю размяться с ребятами – все же маловато для подготовки к подобным приключениям. Да и он ведь житель равнин, так что здесь чувствовал себя примерно так, как вытащенная из родной стихии рыбина.

Еще вчера он выключил мобильник, опасаясь, что аккумулятор при отсутствии сети быстро разрядится. Часов Рогов не носил, так что о времени мог судить лишь приблизительно. Бред, конечно, но ему показалось, что ушло не меньше двух часов. Ну час точно. Очень уж долго все тянулось. Продвижение сильно задерживалось из-за слабейшего члена группы – Ольги Михайловны. Не старуха еще, но выматывалась чуть ли не через каждые три шага. Хоть на руках ее неси. Но не понесешь, потому как все заняты: уносили с прежней стоянки все что можно. Тот самый корпус от огнетушителя, запачканное нефтепродуктами ведро, тряпки, обрывки тента и даже дрова. Не все забрали, конечно, а самые лучшие.


– Вот мы и пришли, – громко, чтобы заглушить ветер, произнес Рогов и указал на груду присыпанного снегом хлама.

– Это и есть супермаркет? – с недоверием уточнил Толик.

– А что, разве не похоже?

– Да тут просто все одинаковое. Сильнее разрушено, чем возле заправки. Как ты определил? Мне вообще ничего не понятно.

– Это оттого, наверное, что здесь склон круче. Если дома и правда оказались на одной высоте при переносе, то здесь им падать далеко пришлось, вот и развалились в мелкий хлам.

– Нет, ты точно уверен, что это супермаркет?

Рогов кивнул:

– Тут пара развалин знакомых на глаза попалась, по ним сориентировался. Сейчас они уже рассыпались, не устояли, но место запомнил хорошо. Вон, два камня торчат, будто клыки, хороший ориентир.

– Ну да, они точно не развалятся от ветра. Так что, копать начнем?

– Для начала надо обустроиться. Ветер усиливается. Если и дальше так будет, ночь не переживем без укрытия.

Влад покачал головой:

– Плохое здесь место для обустройства. Разрушено все сильно. И продолжает рушиться.

Рогов опять указал на супермаркет:

– Тут уже разрушено все до основания, на голову ничего не упадет. Да и легковесная постройка была. Лучше прямо здесь расположиться. И не так опасно, и ходить далеко не придется.

Старейший член группы согласился:

– Да, так получше будет. А раскопаем быстро. Помню я эту точку, все и правда легковесное, не принято у нас на века такое строить. Крышей накрыло, и по склону маленько обломков скатилось, вот и все. Долго копать не придется. Только знать бы еще где. Продуктов там полно было, но не по всей площади.

– Вроде бы хозтовары и все в таком роде располагалось с этой стороны, – указал Рогов. – Так что нам лучше дальше обосноваться.

– Опасно, – покачал головой Толик. – Это выше по склону, а оттуда может опять что-нибудь скатиться. То и дело где-то что-то гремит, сами видите: здания продолжают разрушаться. Да тут почти все на соплях держится.

Рогов оценил состояние руин, что проглядывали сквозь снежную круговерть в вышине, и согласился:

– Да, и правда может скатиться что-то нехорошее.

– Вон сколько бетона навалило с той стороны. Сверху падает, и развалины супермаркета обломки тормозят.

– Предлагаю на автостоянке остановиться, там безопаснее всего, ее как раз и прикрывают развалины. Да и в машинах покопаться можно. У меня вообще мысль была в них временно укрыться, но сейчас вижу, что идея не очень.

Машины выглядели плохо. Скорее всего они, как и все остальное, после переноса зависли на некой высоте. В силу особенностей рельефа в данной точке эта высота оказалась немалой, и сейчас престижный автомобиль по виду ничем не отличался от ржавых «старичков»: смятый кузов, отсутствие стекол, сорванные кузовные детали и прочее. Значительная часть обгорела до полной неузнаваемости по непонятной причине. Впрочем, при таких приключениях пожар просто не мог не возникнуть, удивляло лишь, что затронул он только ту часть автостоянки, которая располагалась на удалении от остатков супермаркета. За пределами выжженной зоны огонь ничего не тронул.

– Толик, Наташа, осмотрите машины. Еда, одежда, инструменты – все, что найдете, тащите сюда. А мы попробуем сделать укрытие… – Рогов указал на понравившееся место. – Вот здесь. Этот микроавтобус без стекол, но у нас есть куски тента, прикроем.

– Дверей тоже нет, – заметил Влад.

– Тоже прикроем. Не ахти апартаменты выйдут, но нам одну ночь перекантоваться, а там что-нибудь лучше придумаем.

– Костер внутри не развести.

– Без огня продержимся. Тряпье у нас есть кое-какое. Если останемся на ветру, никакой костер не поможет.

– Согласен, да только поверь мне, бывалому человеку: не спасемся мы от такого ветра твоими тентами. Тут в два слоя весь автобус надо накрывать, не наберется у нас столько.

Если бы еще вчера Рогову кто-то сказал, что не далее чем через пару дней ему придется проектировать лагерь в арктических условиях, он бы даже смеяться не стал. С тех пор багаж его знаний на данную тематику ничем не пополнился, и потому он охотно признал свое невежество:

– Ладно, я в этом не понимаю ничего. Что предлагаешь?

– Автобус хорошо стоит, прикрывает нас с этой стороны. С другой машинка тоже есть, но хилая. Тоже сойдет. Она легкая, надо дружно навалиться, завалить ее на бок. Рычагов тут уйму найти можно для такого дела. Потом берем вот тот щит с рекламой, ставим тут. Получится укрытие с трех сторон, четвертая смотрит на склон, оттуда вряд ли задувать сильно будет, если ветер изменится.

– Что-то я не понял. Какое же это укрытие? Миллион щелей. Да какие щели, там команда борцов сумо пробежит не притормозив.

– Ты не дослушал меня. Видишь, как снег ветром наметается за каждую неровность? Снег хорошо тепло держит, жаль только, мало его. Но это пока. Вон на горы глянь: наметет и здесь столько. Крышки багажников и капотов оторванные везде валяются, вот их стаскивать будем, ставить. Поверху тоже навалим, только сперва труб и арматуры между машинами настелем, для каркаса. Тент тоже в дело пустим, на тонкие работы. Да вон даже пласты асфальта можно понизу класть, щели перекрывать. Оставим дыру наверху, туда не задует, а огню выход будет. Тент там, конечно, оставлять не станем, сгорит к чертям.

– Тепло вверх все уйдет, – возразил Рогов.

– Уйдет, конечно. Ну и хрен с ним. Ты уж поверь, без костра нам совсем тоскливо будет. А здесь хоть на большой места не хватит, но спасемся даже в бурю. Обустроим все как надо, будет как у еврея на даче, не замерзнем. Только успеть надо, боюсь я этого ветра, усиливается вроде.

– Ну тогда чего стоим?


Часы в группе были, но ориентироваться по ним не получалось: местное время не совпадало с прежним. Хотелось верить, что это следствие смены часовых поясов, но в столь простое и понятное объяснение верилось все меньше и меньше.

Впрочем, размышлять об этом было некогда: работать пришлось всерьез, под усиливающимся ледяным ветром. Сложные мысли такие условия недолюбливают. В какой-то момент Рогов обратил внимание, что не только снег мешает разглядеть далекие предметы. Смеркалось не из-за погоды.

– Вечер, – заявил он, уложив на крышу очередной кусок асфальта.

Это из опасения, что ветер сорвет незакрепленную крышку багажника.

– Ага, – согласился Влад. – Но вроде успели, можно костер разводить. Ему бы минут пятнадцать покоптить, чтобы тяга наладилась, а то дыму не оберемся.

– Давай, – кивнул Рогов. – А я пока на развалины схожу.

– Зачем?

– Разведаю. Прикину, пока светло, где завтра начинать. Поставлю ориентир, а то, боюсь, до утра заметет все, ничего не поймем.

– Это запросто, снег прибавляется.

Толик, услышав окончание беседы, сказал:

– Возьми арматуры кусок. Мало ли…

– Не понял?

– Да я, когда с Наташкой по машинам лазил, видел что-то. В стороне развалин.

– Что?

В ответ пожатие плечами.

– Да не знаю. Движение какое-то. Не камень упал, а как прошмыгнуло что-то. На нас глянуло и спряталось. Может, собака. Они от голода звереют быстро, так что осторожнее, если увидишь.

– Тут столько трупов, что собаки голодать долго не будут, – заметил на это Влад и добавил: – Но арматуру прихвати… на всякий случай.


Железяка действительно пригодилась. Правда, не для разгона стаи подсевших на человечину собак. Стальным прутком удобно прощупывать путь по грудам обломков, ведь никогда не угадаешь, что ждет твою ногу. Надежная с виду опора может оказаться ловушкой, где провалившуюся лодыжку поджидают челюсти разорванной арматуры. По останкам супермаркета Рогов пробирался будто по минному полю, тщательно планируя каждый шаг, работая щупом не хуже сапера. Через день-другой куча уляжется, что висит на честном слове – обретет опору, но пока еще руины неспокойны, превращение современного торгового центра в груды хлама оказалось слишком резким.

Шаг. Еще шаг. Что-то интересное торчит в покрытой гудроном плоскости. Фрагмент крыши? Скорее всего. Трофей оказался не ахти: упаковка одноразовых тарелок, причем мятая. Но Рогов находке обрадовался, ведь какой-никакой, а дополнительный ориентир. Он ведь смутно помнил, где могли располагаться подобные товары. Если предположить, что находку не отнесло далеко, то, пройдя чуть дальше, он окажется на территории, занятой стеллажами с продуктами.

Хорошо бы прямо сейчас что-нибудь там найти. Вот примерно как эту упаковку: без раскопок, чтобы готовенькое лежало сверху. Трофеи Толика и Наташи невелики, не так уж много машин пережили пожар, в оставшихся удалось разжиться жалкими крохами. Рогов не хотел есть, он хотел натурально жрать. Много, плевать что, чавкая, почти не жуя, с натугой глотая. Сама мысль о том, что в считаных шагах располагается продовольственное эльдорадо, наполнила рот слюной, а желудок даже не забурчал, а скорее взвизгнул от нетерпения, будто изголодавшийся поросенок.

Словно реагируя на вопль желудка, впереди, там, где, по расчетам Рогова, располагались гастрономические богатства, послышался звук: звякнул металл. В руинах то и дело что-то падало, проседало, обваливалось, но именно сейчас он почему-то понял – это не результат продолжавшихся разрушений.

Снегопад усиливался чуть ли не с каждой секундой, и даже в трех десятках шагов не разберешь подробности. Да и столько укрытий от взглядов, что при желании пару слонов можно припрятать и ни за что не догадаешься. Может, кто-то такой же, как Рогов, копошится поблизости в надежде откопать что-нибудь съедобное?

– Эй?! – вопросительно крикнул он, инстинктивно взяв стальной прут на изготовку.

Ответа не было. Периферийным зрением уловил в снежной круговерти движение, не укладывающееся в общий ритм метели. Обернулся. Вроде ничего. Померещилось… наверное. И звук, будто камень неустойчивый под ногой повело. Уже чуть дальше. Уходит кто-то? Или руины продолжают успокаиваться?

Да поди пойми…

Ветер сыпанул в лицо снежным зарядом, завыл, резко меняя направление. Рогов понял, что, если еще немного стемнеет, он рискует не найти путь назад. Мрак надвигался со всех сторон, и надвигался быстро. Пробираться дальше, в надежде найти огромный сырокопченый окорок и ящик тушенки, перехотелось. Возможно, позже, жуя просроченное печенье и сомнительного качества чипсы, найденные в машинах, он сильно пожалеет о своей нерешительности. Но это будет потом.

Сжав арматуру покрепче, Рогов развернулся и, оглядываясь на каждом шагу, направился в сторону автостоянки.

### Глава 5

– Мороз и солнце, день чудесный! С хрена ж ты дремлешь, друг прелестный?

Просыпаться не хотелось. Вопреки смутным обещаниям Влада дачу, тем более еврейскую, возвести он не смог. Как именно должна выглядеть семитская дача, Рогов не представлял, но в том, что в ней очень тепло и уютно, не сомневался.

Уюта не было. Ну нет так нет – не страшно, но ведь и тепла тоже не было. Зато было то, что даже на самой завалящей даче не бывает: дым, выедающий глаза, занимающаяся от костра одежда, при том что спина льдом покрывается, и толкотня слева и справа – слишком много соседей для столь скромного по объему помещения.

А еще ветер решил поспорить с уверениями Влада, начав задувать со стороны склона, где располагался вход. Его пришлось закрывать в полной темноте, под массированным обстрелом снежными зарядами. Естественно, ни о каком качестве работ не могло быть и речи, так что сквозняк получился знатный. При этом тяга костра ухудшилась, что прибавило дыма.

Но и это еще не все. Крышу, как и все прочее, делали второпях, в основном из деталей автомобилей. Где-то недоглядели, и вблизи дыры, оставленной под дымоход, оказался пластик. Возможно, изоляция автомобильной проводки или другое что. Да не важно, важно то, что пластик разогрелся на славу, завонял, потек, начал капать вниз. В том числе и на Рогова. Пожар не случился, но приятного мало. Так и лежали, закрывая лица от горячего «дождя».

То просыпался, то проваливался в забытье: вот так и ночь прошла. Под утро перестали скрипеть от напора стихии стенки, да и рев за ними стих. Причем произошло это чуть ли не мгновенно, как будто кто-то отключил горы от ветра за неуплату, одним движением опустив рукоять рубильника.

И вот тогда Рогов наконец заснул. По-настоящему.

Просыпаться не хотелось. Это почти всегда неприятно, а после такой ночки втройне. К тому же вместо будильника кто-то неизвестный голосом профессионального пропойцы задорно сыплет стихами, безбожно их перевирая. Не до стихов сейчас, да еще в таком исполнении.

– Пора, красавица, проспись: разинь свои заплывши взоры, бегом ко входу гастронома с рублем в кармане появись![34]

Разум, нехотя просыпаясь, наконец полностью осознал простой факт: коллектив собрался скромный, голоса всех до единого Рогов хорошо изучил, но этот слышит впервые.

Таких гнусавых здесь точно не было.

Арматурный пруток никуда не делся, несмотря на непростую ночь. Поудобнее его перехватив, Рогов рывком сел, уставившись на вход, столь героически заделанный ночью. Сейчас его частично расчистили, и было видно, что за ним намело приличных размеров сугроб. Возможно, именно благодаря этому в помещении стало меньше задувать, да и потеплело, что весьма способствовало крепкому сну. Не зря ведь Влад вчера разглагольствовал о теплоизоляционных свойствах этого, так сказать, материала. Может, и далеко ему до пенопласта и прочего, но толк тоже есть.

Незваный гость выглядывал из-за этого самого сугроба. Был он невысокого роста, и более ничего о внешности сказать не получалось. А что еще скажешь о человеке, который закутан в разнообразное тряпье по макушку? Надо быть именитым египтологом, изучившим не одну сотню мумий, чтобы различить особенности.

– Ты кто?! – сонно пробурчал Рогов.

– Я?! – как-то уж очень изумленно, явно фальшивя, вскинулся стихоплет.

– Да, именно ты.

– Я добрый человек, разве это не очевидно?

– А звать тебя как, добрый человек?

– Не надо меня звать, я сам прихожу.

– А чтобы имя узнать, паспорт твой смотреть надо?

– Так нет у меня никакого паспорта, имеется только справка об условно-досрочном освобождении, – жизнерадостно ответил гость, печально добавив: – Только я ее в залог оставил. В библиотеке за книжку, «Изоморфное мышление для одаренных индивидуумов» почитать брал. Раз уж ты так страдаешь от неразделенного желания познакомиться, то называй меня Кирилл Антонович. А лучше не надо, что-то не прет меня сегодня от официоза. Давай…

Договорить не успел.

– Эй! Киря! – донеслось снаружи.

– Чего? – обернулся «Кирилл Антонович».

– Копаешься там чего?!

– Копаются, друг мой Паша, в дерьме, а у меня данное занятие интереса не вызывает. Я занимаюсь совсем другим, а именно: пребываю в некоторой растерянности от осознания того простого факта, что верю людям на слово, а они этим злоупотребляют.

– А попроще никак?!

– Я вообще хотел на эсперанто доложиться. Ну ладно, уговорил: так и быть, отчитаюсь на понятной для подобных тебе примитивов фене. Слышь, ты, че за дела вообще? Тут кодла целая на лежке. Кто базарил, что здесь один затихарился? А?! Попутал?

– Тон сбавь, шут гороховый.

– Паша, да я же по твоей просьбе над собой издеваюсь – не мой это язык. И сам посуди теперь: как тут мне теперь не быть в растерянности?!

– Гони всех наружу, идем к тебе.

– А у вас как? Догнали?

– Ушел. Рванул так, что пуля не догонит.

– Как так? Даже не шмальнули для порядка?

– Прыткий, мы его даже увидеть толком не успели.

– Малой?

– Не, не крыса. Один по следам, да и следы мелкие, почти детские, считай. Непонятно только, почему убежал, мы и пальцем тронуть не успели.

– Что тут непонятного? Ты на себя со стороны глянь: в фильм ужасов без всяких проб примут. Ты за главную мумию прокатишь, Нефертити, или кто там у них самым главным фараоном был.

– Гони уже этих, глянем, кто такие. А Малого успеем прищучить, некуда ему деваться.

Переговоры Рогову не понравились. Очень уж неприятный голосок у второго, невидимого: с нервными, скорее даже агрессивными нотками, да и обсуждение какое-то настораживающее. К тому же он говорил о себе во множественном числе, а в то, что он является представителем правящего королевского дома, не верилось. Значит: там минимум двое. Плюс этот балагур Киря. И какой-то Малой, неласково обзываемый крысой. Судя по обрывкам информации, незваные гости его разыскивают, а тот не слишком стремится к встрече с ними.

Слово «шмальнуть» Рогову не понравилось сильнее всего. Сказанное таким голосом и в такой обстановке, оно с вероятностью близкой к ста процентам говорит о наличии у пришельцев оружия и готовности это оружие применить. И то, что направлено оно в сторону неизвестного Малого, не утешает: повернуть в другую недолго.

Пробудившиеся соратники помалкивали, но, похоже, сделали аналогичные выводы, озвученные наконец Владом:

– Рогов, ты бы это, глянул, сколько их, что за люди, чего хотят. Нервные они какие-то.

В то, что это долгожданные спасатели, никто почему-то не поверил.

Выбраться оказалось непросто. Сугроб был велик, а снег свежий и рыхлый. Пришлось выкапываться, потом кое-как выкарабкиваться. Щурясь от солнца, ярко светившего с лишенных даже намека на облачность небес, Рогов осмотрелся. Пришельцев оказалось пятеро, с виду все мужчины, хотя в отношении парочки особо замотанных гарантировать это нельзя.

Не старики, не подростки. У каждого в руках или трубы отрезок, или арматуры кусок. В принципе Рогов и сам с таким ходил, но здесь, очень похоже, эти предметы не только в роли инструментов.

– Раз, два, три, – считал выбирающихся тот, которого Киря называл Пашей. – Ну ни хрена вас тут набилось в будку собачью. Жратва есть хоть какая?

Все молчали, так что отвечать пришлось Рогову:

– Ничего нет.

– А если найду? – вклинился самый мелкий из пришельцев, с голосом столь визгливым, что так и тянуло назвать бабьим.

– Удачи. – Рогов пожал плечами.

– А ели что тогда? – уточнил Паша. – Чем жили вообще?

– Вчера пару «бичпакетов» нашли в грузовике и по машинам мелочовку разную. Крохи, в общем.

– Ну-ну. А перед магазином расположились типа случайно?

Откуда им известно про магазин, Рогов спрашивать не стал, ответив прямо:

– Хотели его раскопать. Вчера не успели, укрытие делали, да и метель мешала.

– Понятно. – Паша отвернулся, раздал указания: – Идем к тем скалам, проверим на следы. Где-то крысы обязательно выберутся, так что должны найти. Ну и округу проверим. Ты, Киря, остаешься с этими. Пусть копают магазин. Следи, чтобы копали как следует, потому что вернемся мы очень голодными. Если Малой появится, беги к нам, зови сразу.

– Так, может, еще кого со мной оставить? Тогда ведь и бегать не придется, сами вопрос решим.

– Нет. Хватит тебя. Малой толпу увидит, не полезет разбираться, кто с кем и как. Это я так, на всякий случай подстраховываюсь. – Паша развернулся к Рогову. – Ты здесь за старшего, с тебя и спрос будет, если не выкопаете ничего. Жратва нужна, и быстро.

– Во-первых, я не старший. Во-вторых: ты кто такой, командовать тут?

Паша устало покачал головой:

– Вот не хочу с тобой ссориться. Не до тебя мне вообще. Просто делай что сказано, нет у нас времени на долгие разговоры. На этом беседу завершаю, взяли ноги в руки и бегом к магазину.

Рогов в принципе и сам планировал сегодня заняться раскопками, но изменение обстановки ему не понравилось. Конфликтовать с ходу с пятеркой противников – себе дороже, так что для начала попытался было разобраться с наездом словесно.

– Мы тебе не батраки: если нужна еда, оставайтесь здесь, копать вместе будем. – Рогов категорически не желал подчиняться командиру, отдающему приказы таким тоном. Да и кто он вообще такой?

– Что ты сказал?! Борзоты переел? Видно, что сыт, раз рот не закрывается. Вон магазин, идите уже по-хорошему, не надо людей злить, и без вас тошно.

Паша, наверное, некачественно предупредил, потому как Рогов угрозу всерьез не воспринял. Не такие уж страшные эти «гости», так что надо сразу на место поставить, пока на шею не вскарабкались. Вот прямо сейчас и объяснит, что к чему.

Рогов открыл рот и даже вроде бы что-то успел сказать. А может, и не успел. Воспоминания стерлись. Просто в один миг мир вспыхнул и погас.

### Глава 6

Рогов даже не заметил, что и как его вырубило. Вроде никогда не жаловался на реакцию, а здесь даже удар не успел заметить. Или с головой от всего случившегося проблемы начались, или голод в компании с холодом сыграли нехорошую шутку. Что-то вроде бы говорить начал? Нет, уже не вспомнить. Моргнул тогда, кажется. Уж очень яркий свет с небес, лучи солнечные отражаются от чистейших снегов, набрасываются со всех сторон, куда ни отворачивайся. Моргать часто приходится.

Вот и доморгался, ротозей…

Сел, потряс головой. Гудела она очень уж нехорошо, и челюсть плохо слушалась. Потрогав, обнаружил припухший подбородок и на совесть расквашенную губу.

– Очухался? – жизнерадостно поинтересовались над ухом.

Повернувшись, Рогов обнаружил, что Киря остался в одиночестве, все его дружки успели куда-то уйти, как и остальной народ.

– Что это было? – Умнее вопроса подобрать не получилось.

– Да Паша тебя приголубил своим коронным с правой, – так же радостно просветил Киря. – Он с утра жизнью недоволен, будто блохастый кот после стирки, а тут ты ему задвигать начал, что народ у тебя слишком уж слабоват, пусть своих, мол, в помощь подкинет, и вообще, понесло тебя разводить долгие бесперспективные дебаты на тему понятий и взаимной правоты. В общем, по итогам не прав оказался ты, Рогов. Тебя ведь Рогов звать?

– Вообще Дима я, да только все Роговым зовут, зови и ты. А не прав не я, а Паша. Где он?

– Горишь желанием прямо сейчас доказать ему его неправоту? Скажу коротко: не надо. Туши такие желания по мере возникновения, не давай им расти.

– Не лезь не в свое дело.

– Вот тут ты опять не прав, потому как это мое.

– Сказал же: не твое.

– Видать, тебе прилетело слишком много, с головой прям беда. Объясняю просто, почти по буквам: мне сейчас поручили приглядывать за вами. Сказано было всем вам дружно копать, а не шастать по округе, так что Пашу искать тебе не придется.

Рогов не страдал телесной немощью, ростом обижен тоже не был, со спортом дружил, так что выпрямился, грозно сверху вниз посмотрел на оставшегося невозмутимым Кирю и мрачно спросил:

– А то что? Ты, что ли, остановишь?

– Я?! – изумился Киря. – Я тебе что, шлагбаум, останавливать кого? Вот скажи мне, Рогов, такую простую вещь: что ты сейчас видишь вокруг? Можешь не отвечать, я тебе сам расскажу. Вон там, например, гора вверх идет, и далеко шагать там не получится, такие кручи начнутся, что без дирижабля не заберешься. Справа и слева тоже горы, и кушать там, надо признать, нечего. Вниз если отправиться, так тоже вариант не очень: пропасть там без дна. Ты бы ее только видел, страх, а не пропасть.

– Видел…

– Ну сам, выходит, все знаешь. Тут, Рогов, имеются только развалины эти, и еще маленько развалин наверху, под самой кручей. Да и те в основном из того получились, что с кручи той попадало. Плохо там совсем, все в труху почти, причем мелкую. Это я к тому тебе сообщаю, что пожрать в этом околотке найти реально только здесь. Нормально найти, а не сухой «сникерс» в бардачке с презервативами. Так что деваться тебе отсюда, получается, некуда. Значит, от Паши с его требовательностью и нервозностью тебе ну никак не уйти. Это, конечно, если хоть немного жить хочешь.

– А я разве сказал, что уходить собрался?

– А что тогда? Решил Паше, так сказать, ответную вежливость устроить? Сказал же тебе: забудь. Часто видел, чтобы в один удар крепкий парень уходил? А ушел ты не в два и не три, сам понимать должен. Гляжу на тебя и что вижу? Уж хлюпиком язык не повернется назвать. Тогда что было? А было это то, что боксер Паша, и боксер не последний. А в бокс всерьез кто идет? Да тот, кто мозги свои совсем не жалеет. А не жалеет их кто? Да тот, у кого нет их. Вот сам вспомни: много ты умных боксеров знаешь?

Осознавая, что у Кири талант из простых вопросов устраивать долгие и никому не нужные дискуссии, Рогов тем не менее не удержался от ответа:

– Ну… Мохаммед Али точно не дурак.

– Ага, почти согласен. Вот только подкосила его не подагра какая-нибудь, а как раз болезнь Паркинсона. Ты в Интернете глянь, что это означает.

– Очень смешно…

– Ну я тебе и без Интернета могу сказать – это означает, что с головой у него все плохо. В общем, дела таковы, что Паша убьет тебя, если не перестанешь злые морды корчить. Порядок нужен, и вообще, нарываться всегда вредно. Злой он сегодня после того, что Малой отчебучил, так что не надо усугублять. Вот возьмет и застрелит, пистолет у него есть. Хотя нет, зачем ему стрелять, руками замолотит, особо не напрягаясь. Он боксер без наличия мозгов, а ты два дня не жрал толком, так ведь? Доходить начинаешь, не противник ты ему. Груша ты для битья, вот кто. Пошли, братан, тебе поработать надо, глядишь, и обиды забудутся старые. Пошли, говорю, вон твои как надрываются, им помощь требуется, причем срочно.

– Психи вы, – буркнул Рогов и, развернувшись, направился к раскопкам.

Мужики и правда работали, некрасиво оставить их без помощи. Ну а Паша… С ним еще будет время разобраться.

– Не обобщай, я вот, к примеру, точно не псих, – заявил семенивший позади Киря.

– Это всего лишь твое мнение.

– Ага. И причем оно самое что ни на есть правильное.

– Откуда вы вообще взялись… такие.

– Так с небес скатились, почти как ангелы безгрешные.

– Ну-ну…

– Правду тебе сказал, мне верить надо. Разве не слышал, как я про верх говорил? Вот именно с того самого верха мы и спустились.

– С вершины горы, что ли?

– Зачем с вершины? Там вообще нет вариантов спуститься, говорил же: круча смертоубийственная. Но добавлю, что внизу на ней как бы балконы там и сям. Дома и все остальное везде грохнулись, а на балконах тех задержалось кое-что местами. Это я про имущество всякое. Ну и люди, кому повезло, потому как невезучие вниз сразу попадали, там жмуров, что зеленых мух в деревенском сортире. Мне вот повезло. Хорошим людям часто везет, давно такое дело заметил. Долго, правда, мыкался, никак эскалатор вниз найти не мог. Ну ладно, загнул я про эскалатор: искал хоть что-то такое, где можно спуститься, не переломав ноги последние. Так и встретился с Пашкой по пути. При нем тогда четверо были: Федор, он же просто Федька, Грач и Малой со своей барышней. То есть тогда она как бы не его еще была, а такая же, как все, удивленно рот разинувшая, сама по себе. Никто же не понимал, что тут к чему, как, за что, куда теперь деваться. Я вот всякое в жизни видел, но даже я в тот момент подрастерялся чуток. Вот так и шли дальше вместе.

– А где теперь Малой, почему его так ищут?

– Так крысой позорной он оказался, как после такого не искать?

– Не понял.

– Ох и темный ты, Рогов. Вот скажи мне, ты как насчет туго брюхо набить: присутствует такое желание?

– Издеваешься?

– Что ты, я разве способен на такое? Ты слушай рассказ мой и поймешь суть вопроса. Слушаешь? Ну так продолжаю. Вот мы первый день крошки хлебной не видели. На второй, внизу уже, начали копаться по обломкам, кое-что на зуб кинуть нашли. А потом подвалил подарок от доброй фортуны: машина, а в ней сумок две штуки. И набиты они были так, что вот-вот лопнут. Я тебе скажу, не последние люди за покупками на той машине прокатились. Все не с помойки, и про бухнуть для аппетита не забыли. Ну у нас сразу праздник начался. Сели, значит, закинулись, ну и выпили, чтобы теплее стало. С голодухи развезло чуток, Пашка тогда даже начал с Малым деваху делить. Ну сам знаешь, как по пьяни иной раз случается с дамским делом. Делили они делили, так и спать завалились, не поделив. А толку делить, если скудость быта никак не располагает к тесным отношениям? Дураки что тот, что другой, я им так и сказал. Не особо прекрасным утром просыпаемся мы – и что видим? А видим, что нет нашей Елены Троянской. Только вот вместо яблока раздора пропало у нас кое-что другое. А именно: те самые сумки, в которых еще немало чего оставалось.

– И Малой, – добавил Рогов.

– О! Сам догадался! Я сразу понял, что не дурак ты. Ну не гений, само собой, но вряд ли пропадешь из-за скудоумия. Вон, пруток возьми, вместо ломика тебе сойдет, и давай командуй своими. Я пока костерком займусь, а то продрог что-то за высокоинтеллектуальными беседами.

– Чего сам-то не идешь работать?

– Друг мой Рогов, а известно ли тебе, что от работы даже самые выносливые лошади имеют склонность дохнуть? А я ведь всего лишь слабый человек с подорванным здоровьем, даже справка на то есть. То есть была где-то. Ладно уже, ты давай, давай, организовывай процесс. Твои без руководства хуже скучных обезьян, такие же бестолковые, только и умеют, что рожи тупые строить.

– Ольгу Михайловну надо освободить от работы. – Рогов отступать не собирался. – Пусть у костра сидит.

– Это ты о ком сейчас?

– Ну женщина с нами немолодая. Она еле ходит, задыхается сильно, куда ей работать.

– А, так вот ты о ком. Ну так все, нет ее уже.

– Как нет? – не понял Рогов.

– Так померла она.

– Как?

– Да хорошо померла: во сне. Вы все выбрались из норы своей, а она нет. Как легла с вечера, так и не поднялась. Тихо во сне ушла, так бы все уходили, земля ей пухом. Ну не совсем земля, обложили камнями со всех сторон и сверху, снежком присыпали. Копать, сам понимаешь, тут не вариант: мерзлота.

– С ней же все… Она ведь не жаловалась ни на что. Нормальная вечером была. Ничего не говорила, поела, как все. Как она могла умереть?!

– Рогов, тут у нас не абы что, тут горы. И очень высоченные горы. И еще забросило нас сюда резко. Вы даже молодые ходите рты разинув, с дыханием паровозным. Кислорода вон мало, костры не горят, а издеваются над нами. Похлебку сварить и то проблема будет: вода кипит при смешных температурах, вряд ли даже до девяносто получится разогреть в простой посуде. Разрежение воздуха – слышал о таком? Вот из-за этого давление пониженное сильно, даже кипяток кипит не так, как полагается, потому как триста метров в высоту – это минус один градус к точке кипения. Вот, учись, покуда я жив. У покойницы, думаю, давление как раз повышенное было, пожилой народ часто от этого дела страдает. Плюс холод, кушать нечего, со всех сторон непонятки сплошные, стресс на стрессе катается туда-сюда. При таких делах и молодому не стыдно откинуться.

– Она ничего нам не говорила, ни слова…

– А что ей было вам говорить? Вы кто вообще такие: светила врачебных наук? Или у вас хотя бы волшебные таблетки есть от всех болячек?

– Ну… в машинах аптечки.

– Ага. Бинтом просроченным замотаться, весь толк с тех аптечек. Бери давай пруток, работа стоит без твоего мудрого руководства.


– Ну чего там? Чего? – Толик прямо-таки воплощал нетерпение.

Рогов проверил, хорошо ли забит очередной камень, ответил не в тему:

– Вроде держится, на голову уже не завалится. Хотя…

– Ну так давай, смотри под него. Видно даже отсюда, полки там, и не совсем пустые.

– Спокойнее, у нас не тот случай, чтобы торопиться.

– Не знаю, как ты, а я уже хозяйственное мыло сожрать готов. Хоть что-нибудь надо на зуб кинуть, без разницы что.

Рогов, забивая очередной камень-подпорку, невесело усмехнулся:

– Ну тогда у меня для тебя плохая новость: все, что мы выкопаем, уже как бы и не совсем наше. Некий Паша будет решать, кто, что и сколько съест. А так как рядом с нами я его не наблюдаю, как минимум придется ждать его возвращения.

– Да ну брось уже. Киря разве против будет? Да и чего он нам сделает?

Оценив надежность проделанной работы, Рогов все же не стал торопиться забираться в щель под опасно зависшей плитой. Лучше еще пару подпорок устроить, жизнь ведь дороже времени, тем более собственная. Ну и заодно можно товарищу мозги немного прочистить.

– Послушай, Толик. Я вот кое-что не пойму. Тебе на вид под сорок, не меньше. Это если судить по физиономии. А по голосу и поведению половину разве что дашь.

– Так ты угадал. Двадцать мне. С кожей проблемы давно уже, болячка не лечится, вот и выгляжу так. С самого детства это.

– Понятно… Тогда поясню кое-что. Ну сожрем мы сейчас что-нибудь, наплевав на Кирю с высокой колокольни, а потом придет Паша, и как быть? С ним, если ты не забыл, еще трое, причем Федька и Грач с ним вместе сюда попали, если Киря не врет, и очень может быть, еще там, раньше, интересными типчиками были. Можно сказать, одна шайка, и ребята крепкие. А у нас что? Когда Паша меня вырубил, хоть кто-то слово против сказал? Молчишь? Вот такие дела. Толку мне самому теперь лезть? По морде просто так получить? Смысла не вижу. Хочешь в этой жизни справедливости, так не стой в сторонке.

– Но ведь у Паши пистолет, я сам видел.

– А я ведь не войну с ним затеять хочу. Паша из тех людей, кто на шею влезет, еще и кнутом подгонять начнет, дай только почувствовать слабину. Не дашь себя с ходу смять, так сам подлизываться начнет, в друзья набиваться, порода такая. Один я никто, а вместе уже сила, с которой сразу считаться придется. Людей у него всего ничего, а где-то в округе Малой бродит, с которым все непросто. А может, и не только он, уж сильно Паша нервный, да и у Кири этого глаза бегают, будто не все рассказывает. Ты ведь сам мне говорил, что в таких условиях люди быстро звереют: мародерство, бандиты и прочее. Мы Паше сейчас очень нужны, да и он нам тоже, если прямо говорить. Малой кучкой непросто сейчас выживать. Вон даже дрова собирать Наташу послали, потому что некому больше. А какой из нее сборщик? Ну и убежище надо получше делать, с продуктами полный завал. Да со всем завал, куда ни плюнь. Спасатели не появятся, не надейся, так что самим придется выкручиваться. В общем, если решил начать с Пашей разборки на тему «кто лишнее съел», то прежде хорошо подумай. Тема ведь не из тех, с которых стоит начинать знакомство. Малого ведь почему крысой назвали? Потому что украл у своих. То, что ты тут на зуб кинешь, такой же кражей могут запросто объявить. Дальше рассказывать или сам все осознал?

Толик последний вопрос проигнорировал:

– Слушай, а ты чего, точно уверен уже, что не будет спасателей?

– Опять двадцать пять… Вон небо чистое, как в первый день. Где следы от поисковых самолетов? Или хотя бы пассажирских. Сколько мы здесь уже торчим? И за все время никого и ничего. Забудь ты уже про спасателей, думай, как без них выкрутиться.

– Я про такое раньше только в книжках читал…

– Ладно, сворачиваем базар, следи за плитой. Если хоть что-то покажется не так, кричи сразу.

– Что не так? Не понял?

– Да что угодно. Я под нее сейчас полезу, не хочу, чтобы прихлопнуло.

– Так вроде хорошо подперли.

– Ага. На любом кладбище полно таких, кто так же думал.

– Ну чего там? – Толик и минуты не смог выдержать молчание.

– Мокро тут…

– Так вода давно замерзнуть должна.

– А кто тебе сказал, что здесь вода? Банки разбились, в них маринад соленый, ему холод покрепче надо, чтобы схватился.

– Маринад? Что хоть было-то? Осталось целое?

– Принимай. Оливки вроде, с косточками. А дальше жестянки какие-то, не пойму что. Но тоже овощное.

– Эх, сейчас бы мясного, согласен даже на тушенку китайскую. Но сойдет любое, тащи сюда все.

– Тяжело пролезть, места там совсем мало. Приподнять бы эту плиту хоть чуть-чуть…

– Давай я. Я щуплый, мне там гораздо проще будет.

– Сперва все что рядом выгребу, потом решать будем. Ты складывай в ящик сразу, и смотри стекло не побей.

– А знаешь, я бы на твоем месте ну очень бы мечтал Паше морду как следует начистить. А ты вот думаешь обо всем сразу. Правильно это.

– Я тоже мечтаю о его морде. Еще как мечтаю. Но думать тоже надо. Ладно, давай ты уже дальше, мне здесь не развернуться.


Паша вернулся вечером в настроении весьма ниже среднего. Впрочем, с утра оно у него ничуть не выше было. Не надо быть гением, чтобы догадаться: поиски Малого результатов не дали.

Но и совсем безрезультатными их не назовешь, ведь нашлись другие люди, пять человек. Все как один выглядели плохо. Не в том смысле, что пострадали, а какие-то заторможенные, с потухшими взглядами, вялыми движениями и склонностью впадать в ступор через шаг. Стресс тому причиной, голод или какие другие факторы, Рогов не знал, но вряд ли дело лишь в лишениях последних дней. Ведь столбы дыма люди видели изначально, но никто из найденных не попытался добраться до хорошо заметных костров.

Придираться к работе Паша не стал. И даже найденные продукты не осмотрел. Свой нос туда засунул Грач – похоже, явно давний знакомый, очень уж фамильярно держался. Субтильного телосложения субъект с голосом визгливой бабы и скверным характером. Раскритиковав все и всех, он, захлебываясь слюной, первым побежал к лагерю с одним из ящиков в руках.

К удивлению Рогова, Паша не стал занимать их жилище (если это примитивное убожество можно так назвать). Вместо этого дружными усилиями огородили площадку за микроавтобусом, где развели большой костер. Паша со своими людьми расположились вокруг, а остальным было сказано забираться в убежище.

Там и вчера не очень-то просторно было, а с новоприбывшими получилась банка консервированной скумбрии. Большой огонь нечего и думать разводить, так что одна надежда на теплую ночь. Благо ветер так и не возвратился, да и снежинки за весь день ни одной не упало.

Кое-как расположились в дикой давке, и наконец настал светлый миг: в «конуру» заглянул Киря, принеся с собой неслыханно приятный аромат, источником которого являлось грязного вида ведро в руках.

– Привет обитателям царских хором, – с порога произнес он. – Вы тут, случайно, покушать не желаете?

– А ты попробуй догадаться, – ответил Влад, на последнем слоге сглотнув слюну. Дух от ведра шел прямо-таки сногсшибательный.

– Ну так я вам принес… даже сам не знаю, супчик или кашу. Ладно, кулешом варево назовем, не баландой же. В общем, держите свою пайку.

– Гороховый? – уточнил Влад.

– Ага, он самый: калорийный, вкусный, но с последствиями. Так что костер можете тушить, надобности не будет в нем сегодня, якутская печка вам на всю ночь обеспечена. Приятного, в общем, аппетита. Ах да, чуть не забыл. Тарелки вот, одноразовые, мятые слегка, ну так это невеликая беда. Ложек не имеется, так что извиняйте, жрите руками. Только не подавитесь в спешке, взгляды ваши мне не нравятся, явно торопиться собрались.

Ничего вкуснее Рогов в жизни не пробовал.

### Глава 7

Человек удивительное создание: привыкает к чему угодно почти мгновенно. Даже в самых диких условиях он ухитряется выстроить работоспособную систему, затрагивающую все сферы его деятельности, не забывая раздать каждому участнику по персональному кнуту и прянику, причем, как правило, не спрашивая на это согласия. И лишь от тебя в итоге зависит, чего будет больше, угощений или наказаний.

Еще вчера знакомство с группой Паши началось для Рогова с сокрушительного нокаута, а сегодня он, один из самых физически сильных членов коллектива, вместо того чтобы раскапывать руины, рассиживался на треснувшем пластиковом стуле возле костра, держа под рукой увесистый обрезок газовой трубы. Напротив, на таком же предмете мебели, восседал Киря. Вдвоем они занимались тем, что Паша называл «присматривать за народом и окрестностями, а то мало ли что».

Паша нервничал, причем не на ровном месте: были кое-какие основания. Вчерашние поиски Малого не привели к успеху, но при этом было совершено немало открытий, как полезных, так и не очень.

Из приятного: присмотрели перспективные участки для последующих раскопок, разыскали несколько выживших, получили более-менее подробное представление о масштабах перенесенной местности, подробно изучили ближайшие окрестности.

То, что не очень приятно: не нашли ни малейших намеков на то, что люди здесь бывали до переноса. Не один раз натыкались на свежие человеческие следы, так что народ здесь есть, но почему-то не торопится бежать на дым костров. Непонятно, как они выживают, не разводя заметного огня, и настораживает скрытное поведение. Мы ведь существа социальные, в такой ситуации любим сбиваться в стаи, а не поодиночке бродить. Отсюда вывод: или чего-то опасаются, или недоброе замышляют.

В общем, Паше было от чего занервничать, ведь как ни крути, а теперь за все в ответе именно он. Это как раз один из тех случаев, когда власть не очень-то радует.

Было и еще кое-что странное – это количество трупов. Мертвецов здесь хватает, за день можно не на одну сотню наткнуться, и это с учетом, что многое замаскировал вчерашний снегопад. При этом на некоторых покойниках не видно повреждений. Люди будто уснули: на них не падали обломки зданий, их ничем не придавливало, невозможно было определить причину гибели. И выживших при этом единицы, причем покалеченных среди них практически нет. Понятно, что тяжелораненые могли умереть без помощи в первые часы или даже минуты, но куда девались те, кто получили легкие травмы? Ведь если сосчитать все, то и считать особо нечего: одно подозрение на перелом руки, ссадины, синяки, слегка распоротая лодыжка – полный список того, что нашли в коллективе из полутора с лишним десятков человек.

Напрашивался неизбежный вывод: основную массу людей убило вовсе не падение с высоты или град обломков, а нечто другое, не оставляющее никаких следов на теле. Что именно, никто не знал: людей с медицинским образованием в коллективе не имелось. Но Рогова очень сильно беспокоила смерть Ольги Михайловны. Пусть она женщина в годах, но на умирающую не походила. Однако не проснулась уже на вторую ночь пребывания здесь. А ведь на ее теле тоже никаких следов не осталось. Может, тот неизвестный фактор все еще продолжает действовать и косит выживших одного за другим – бесшумно, незаметно, без улик?

Весьма и весьма нехорошие мысли…

На тот же неизвестный фактор можно списать странное поведение некоторых выживших. Не сказать, что новички слабоумные, но сильно заторможенные – это бесспорно. Придут в себя или нет – не так важно. Важно то, что это нечто неизвестное может быть виновно в воздействии на самое святое, что есть в нашем теле, – мозг. Если развить мысль дальше, то почему бы этим же не объяснить непонятное поведение тех, кто оставляет следы на снегу, но не подходит к дымным кострам? Не исключено, что эти как раз не заторможенные, а очень даже активные. И активность их может быть неприятной и опасной.

Грач вчера весь вечер жаловался, что попытки пройти по следам ни к чему не привели. Эти неизвестные личности не пропускают ни единой возможности использовать не занесенные снегом скальные массивы, где без собаки-ищейки делать нечего. По его мнению, все дело исключительно в Малом: именно он, спустившись сюда первым, успел наладить контакты с «аборигенами», настроив их против группы Паши. И теперь те таятся, возможно, замышляют что-то. Но это лишь одно из мнений.

В дикие горы пришел человек, и они зажили странной, зачастую самому человеку непонятной жизнью.


Киря подбросил в кастрюлю новую порцию снега:

– Еще пару раз добавки к водичке дам, и чайку погоняем. Люблю я это дело, особенно по холоду и на воздухе открытом. Человеку надо уметь получать радость даже от малости, и счастье не пройдет мимо.

– Без сахара не люблю, – буркнул Рогов.

– А я вот с медом и подсохшими баранками пью, так что дальше? Может, сбегаешь по-быстрому, купишь банку того и пакет другого? Ты не подумай, я не жлоб, денег прямо сейчас дам. – В доказательство своей платежеспособности Киря полез в карман основательно поношенного драпового пальто, вытащил жменю купюр. – Видал? И рубли тут у меня, и доллары, и даже фигня какая-то совсем уж нерусская, с иероглифами. Юань, что ли, хрен поймешь их, чурок нерусских, как они сами такое понимают… Ну так чего? Сгоняешь? А?

– Ага. Вот прямо сейчас и сгоняю. Все брошу и побегу за медом и баранками. Вприпрыжку… Вставай давай, ребята трос приготовили, надо дружно поднатужиться, сами они эту балку за неделю не сдвинут.

– А домкрат им для чего? В волосатых ноздрях ковыряться?

– Они его до вечера крутить будут, если не помочь, так что вставай давай.

Работать Кире, похоже, вера не позволяла, отлынивал мастерски:

– Рогов, нас вообще-то поставили тут порядок охранять, а не собственные спины надрывать.

– Вот и наведем. Какой же это порядок, если вшивая балка не дает докопаться до витрин. А там ведь не гвозди лежат, а всякие копчености, колбасы. Стекла разбиты, товар портится. Или ты с душком предпочитаешь?

– С чего бы ему на лютом морозе портиться?

– Минус три градуса всего лишь, а в завалах еще теплее.

– Откуда знаешь?

– Толик градусник нашел.

Киря к работе испытывал стойкую аллергию, но, если четко аргументировать неизбежность помощи, долго не ломался. Вот и сейчас резко прекратил препирательства, подкинул в кастрюлю порцию снега:

– Вернемся как раз на чаек, воды уже порядочно. Слышь, Рогов, а там, под балкой этой, только колбаса? Неплохо бы чего к чаю нарыть.

– Паша запретил трогать то, что найдем.

– Ай, я тебя умоляю, ты как маленький! Делать Паше больше нечего, как кипеш разводить из-за пары просроченных баранок. А у меня уже брюхо бурчать устало, между прочим, надо с этим что-то делать, и срочно. И еще…

Киря осекся столь резко, что Рогов, обычно пропускавший его пространные разглагольствования мимо ушей, заинтересовался:

– Чего примолк?

– А ничего. Пошли уже, балку твою колбасную уберем.

Балка была тяжелая, но трос привязан как надо, и сил в руках хватало. Со скрипом напряженных спин, но сдвинули. И едва это сделали, как Киря вкрадчиво, чуть ли не в ухо забравшись, прошептал:

– Следят за нами. Виду не подавай, не верти головой, срисуют, что засекли!

– Кто?

– Да конь в кожаном пальто! Откуда мне знать, если паспорт они не показывают. Дальше под склоном развалины, вот оттуда и подсматривают. Я пока одного заметил, у костра еще, потому и замолк резко так. Может, еще кто есть, не могу толком разглядеть: прямо таращиться нельзя, искоса плохо видно, я же не косоглазый. Да и не показываются они особо. Или он.

– Думаешь, Малой?

– А хрен его знает…

– Что делать будем? Паша может опять до вечера шастать.

– Ага, Паша может, он такой, только дай пошляться.

– Малой из себя что-то представляет? Серьезный?

– Рогов, а ты думать никогда не пробовал? Зря, интересное занятие. Вот сам прикинь: к чему квадратному бугаю такое погоняло? Прыщ он ходячий, метр с кепкой, карлик-ампутант, мать его от гнома залетела… Но если снюхался с местными, может не один быть. Ствола у них нет, но холодного добра тут полно, так что с пустыми руками не жди.

– Ствол найти можно при желании. Мы с Толиком банк видели, он говорил, что там охрана вооруженная всегда дежурила.

– Да будь у этих тел ствол, не следили бы, напали давно. Боятся нас, значит, немного их и жидковаты для серьезных дел. Или вообще один Малой ходит, хочет чего-то. Рогов, нервирует меня все это движение. Я же не картина, маслом намалеванная, чтобы меня вот так разглядывать.

– Пошли сами глянем. Познакомимся.

– Давно по голове не получал? Вижу, нравится тебе это дело.

– Сам только что сказал: боятся они нас.

– Псы шелудивые тоже боятся, а подойди к миске – за ляжку цапнут.

Но Рогова уже понесло. Сам не зная почему, он решил, что ему надо непременно разобраться с неведомыми наблюдателями прямо сейчас, сразу, и уж точно не дожидаясь Паши. Не нравился тот ему, по вполне понятным причинам. Порядок он, может, и навел, но это не тот порядок, и не так такое происходить должно.

Да и какой порядок: бардак. Несколько человек копаются, остальные непонятно чем занимаются.

Рогов прошел несколько шагов и усмехнулся: Киря не остался на месте, следом движется, ворча под нос. Не без недостатков он, но хороший помощник в таком деле. Хоть выглядит плюгавеньким, но, присмотревшись, каков в деле, понимаешь: сила у мужика есть. Из тех, которые без серьезной мускулатуры, зато жилы крепкие под кожей выпирают. Хорошие работники из таких получаются.

К Кире, правда, последнее никаким боком не относится.

Не оборачиваясь, на ходу произнес:

– Подходим снизу, выскакивать ему на нас тогда придется.

– Чего это вдруг ему придется на нас переть?

– А слева и справа все хламом засыпано, не побегаешь, ноги оставишь сразу. Вверх по склону только если рвануть, так нет там укрытий, как на ладони окажешься.

– А чего им вообще бежать? Выйдут спокойно навстречу, да и настучат по башке. Тебе-то это дело в удовольствие, как посмотрю, а я вот не из таких испорченных. Рогов, ты, если что, не маши трубой, как дубиной. В такой одежке ты как балерина порхать не сможешь, уклониться от замахов тоже проще. Коли их, как мушкетер шпагой. Если получится, прямо в лицо. Можно и в плечи, шею, грудь. Бьется быстро, уклониться трудно, отбить тоже. От толчка шатнет, а то и упадешь. А тогда уже меси со всей дури куда придется. Ковер выбивал когда-нибудь? Вот так и выбивай на совесть, для себя, а не для тещи любимой.

– Благодарю за мудрые советы, сэнсэй, – издевательски-серьезно ответил на это Рогов.

– Следуй им, семпай, – буркнул Киря.

– Чего?

– Чего «чего»?

– Что за семпай?

– Рогов, ты в своей нелепой жизни читал хоть что-нибудь кроме надписи «Минздрав предупреждает» на своем любимом напитке? Обозвал меня сэнсэем своим, понятия не имея, кто такой семпай.

– Ученик, что ли?

Ответа Рогов не дождался: среди нагромождений сложившихся железобетонных плит что-то промелькнуло, Киря азартно заорал:

– Лови! Убегает! Стоять, падаль!

– Ты за ним, а я в обход, перехвачу, – крикнул Рогов.

Умом он понимал, что разделяться – не лучшая идея, но интуиция прямо-таки во весь голос кричала, что противник не настолько опасен. Очевидно, за краткий миг зрительного контакта она успела разглядеть многое, жаль только до разума вся информация не дошла.

Наблюдателя Рогов не видел, но слышал: тот спускался со своей позиции, прыгая с плиты на плиту. Надо признать, получалось это у него на удивление тихо, но все же не бесшумно. Ловкий и храбрый до безумия или просто глупец – здесь не место акробатикой заниматься. Пусть руины уже более-менее устоялись, успокоились, но провоцировать их не стоит. Рогов вон чуть на ровном месте не пострадал: пробегая под зависшей плитой, плечом зацепился за торчащую арматуру. Хорошо что порвалась только ткань, а не собственная кожа с мясом.

Кирюха улюлюкал во всю мощь легких, но двигался раза в три медленнее беглеца. Осторожничал. Тупик, завал, узкая щель между почти сомкнувшихся плит – Рогов пробирался по настоящему лабиринту, жадно прислушиваясь к шуму, создаваемому беглецом. Надо не прозевать момент, когда тот изменит направление. А изменить обязательно придется, он ведь сейчас направляется влево, к тем самым завалам, где даже самые ловкие черти не сумеют избежать серьезных травм. По спинам дикобразов босиком проще промчаться, чем там.

Шум уже совсем рядом. Звук приземления, еще, еще, и тут Рогов впервые увидел беглеца. В этой части здания стены почти все уцелели этажа до второго, а то и третьего, а вот перекрытия большей частью обрушились, и лишь местами остались их фрагменты, нависая своеобразными балконами, скалившимися клыками ржавой арматуры.

Вот на такой «балкон» и прыгнул наблюдатель. Прыгнул с хорошей высоты, гася инерцию, припал к бетону, уперся ладонями. Рогов остановился как вкопанный. Он-то ожидал увидеть очередную «мумию», у которой в лучшем случае лишь лицо из-под неряшливых обмоток проглядывает. Но вместо тряпья приличного вида одежда, вроде той, в которой горнолыжники катаются. И обувь под стиль, а не абы что. Но самое главное даже не в этом. Каскадером, прыгающим по развалинам будто луговой кузнечик, оказалась девушка. Вот это его и удивило, заставило замереть.

Незнакомка уставилась на Рогова, продемонстрировав личико, сжавшееся в гримасе загнанного в угол пушистого и милого, но все же хищного зверька. Кошка или скорее куница: гибкая, ловкая и укусить всегда готова. Хотя не совсем тот образ. Вот будь белка агрессивным созданием, выглядела бы именно так: даже цвет волос под стать хвостатому грызуну.

– Не бойся, – как можно убедительнее произнес Рогов.

Не убедил. Девушка выпрямилась, перепрыгнула на следующий «балкон», а затем ушла вниз, в пустоту, резко и страшно, заставив Рогова похолодеть. Но вместо того чтобы с высоты нескольких метров рухнуть на торчащие из груды обломков жала арматуры, мимоходом ухватилась за водопроводную трубу, легко или скорее даже изящно изменила направление падения, перескочила в оконный проем, а с него так же непринужденно ушла на другую сторону стены, скрывшись с глаз.

Рогов, рискуя порвать уже не только одежду, но и куда более дорогую ему собственную шкуру, все же успел добежать до окна и увидеть, как ноги беглянки исчезают в едва заметной щели под упавшей плитой. Надеясь, что она там просто спряталась, неспешно добрался, склонился и никого не увидел. Лишь далеко под завалом что-то подозрительно шуршало. Точно такой звук может издавать синтетический материал, если тереть его обо что-то.

Например, о бетонные плиты.

– Рогов, ты чем это тут занимаешься? – спросил подошедший спустя минуту Киря.

Тот указал под ноги:

– В эту щель ушла.

– Да сюда помойная кошка не уйдет.

– А она ушла.

– Она?

– Да. Девчонка это. Одна была.

– Жениться тебе, Рогов, надо, везде уже девки мерещатся.

– Говорю тебе: девчонка. И ушла именно сюда.

– Ладно, попробую поверить, хоть и не очень-то верится… – Киря наклонился, внимательно изучил щель. – Похоже, девка не из толстых. Симпатичная небось, с этим делом у них проще, чем у толстух, любой изъян поправить можно, была бы штукатурка.

– Да уж не уродина. Я ей ничего сказать толком не успел, сбежала пулей. Тут, похоже, ход подземный, или забилась далеко: не видно и не слышно.

– Да откуда здесь ходы, все раскурочено в полный хлам. Все потому, что дома панельные так просто не сдаются. Если задницу не разъел, то протиснуться много где можешь. Тем более девки гибче нас с тобой, им гораздо проще.

Рогов, представив, как она протискивается среди груд неспокойного холодного бетона, поежился. Сам бы он ни за что не полез в такие места. Наверное, у него клаустрофобия.

– И как ее теперь искать?

– Да никак ты ее не найдешь там, потому как из наших никто туда не полезет даже за большую премию. Да и не пролезет, тут и правда кошачий лаз. Караулить, пока не выберется? Так тут завал на завале, поди пойми, из какой щели она теперь выскочит. Роту ментов надо в оцепление, иначе не уследить.

– Чего она так нас боится?

– Да я тоже себя боюсь. И тебя, кстати. Вот глянь на нас со стороны. Что увидишь?

– Да не все так уж плохо.

– Чучело говорящее ты, Рогов, и я тоже. Лет ей сколько?

– Не знаю. Вроде совсем мелкая. Может, даже школьница.

– Ага, такие всего на свете пугаются. Ты это, опиши, как выглядела она. Может, это девка Малого, которая с ним ушла.

– Худощавая. Нет, скорее спортивная.

– Рогов, ты определись уже. Спортивная – это кое в каком теле, с плечами хотя бы, а худощавая – это уже не совсем то. Понимаешь?

– Да как тебе объяснить… Ну ты знаешь их таких, гибких. Должен понимать. Что пружина, не знаю даже как описать. Видел бы, как ловко уходила. Рост небольшой, волосы светлые, золотистые, длинные, сзади перехвачены. Без шапки, но одета очень хорошо. Даже не просто хорошо: в чистом, ну или почти чистом, и не тряпье, а для зимы одежда, даже на вид теплая.

– Не, не Танька это. Та рыжая и облезлая, крашеная, и лет ей около двадцатника с хвостиком. Перекраситься, конечно, дело недолгое, вот только не в нашем варианте. Да и зад у нее такой, что не до ловкости, сюда даже половина такого не пролезет, если кувалдой не забить, а волосы по плечи. Так что точно не она.

– Мне показалось, что девочка эта голодная очень. Выражение лица… Ну не объяснить это…

Киря кивнул:

– Понимаю. Кто сам поголодал, свояка всегда опознает. Так, говоришь, одета очень хорошо?

– Да. По-зимнему. Не как мы, а легкая одежда, без обмоток. И обувь хорошая.

– Шапки при этом нету, и голодная. Интересная какая-то деваха…

– Ага.

– Ну что, так и будем торчать над этой дыркой? Нас Паша вообще-то не для того оставил, чтобы каменные щели сторожить.

– Может, походить вокруг, покричать? Предложить поесть. Она, наверное, просто напугана.

Киря поднял кусок бетона:

– На вот тебе вместо мелка.

– Зачем это?

– А затем, что ты, Рогов, займешься сейчас рисованием.

– Не понял.

– Экий ты тупой! Ну напиши вон на плите, что любишь ее до гробовой доски и готов поделиться личной перловкой с компотом. А я назад пошел, а то, чует задница, вода уже выкипает. Испортим из-за тебя хорошую кастрюлю, как думаешь, кому Паша ее на голову за такое наденет? Намекну: вовсе не мне.

### Глава 8

Паша вернулся гораздо раньше, чем вчера, и опять с пополнением: на этот раз привел троих. Один, правда, почти бесполезен: рука размозжена, выглядит предельно плохо. Киря, частенько косящий под дурака, но при этом зная многое в самых неожиданных областях, осмотрел воспаленную конечность, обнюхал, ощупал, отошел в сторонку, тихо озвучил диагноз:

– Не жилец.

– А если отрезать? – спросил Влад.

– Тут из тех случаев, когда без вариантов, даже если под самое плечо отчекрыжить. Хрустит у него мясо под пальцами, и зараза высоко ушла. Тут даже доктор не факт что поможет. Хана, в общем.

Пострадавшего лихорадило, зато остальные двое заторможенными не выглядели. Шли они сами, ориентируясь на столб дыма, двигались сверху, с самого утра. Ветер, поднимаясь после полудня, дым прибил к земле, и ориентир был потерян, так что подход группы Паши оказался кстати.

Да и вчерашние заметно «растормозились». Что являлось причиной их странного поведения, Рогов так и не понял. Оставалось надеяться, что загадочное недомогание не вернется.

И не перекинется на других.

По рассказам прибывших, наверху встретили еще одну организованную группу. Там хватало серьезных мужиков, и Паша переть на них с требованием немедленного присоединения не стал. Пообщались в мирных тонах, поговорили, ничего интересного не узнав.

Дождавшись, когда народ поужинает, Рогов рассказал о спрятавшейся девушке:

– В общем, я там на стене написал, что не надо нас бояться. Пусть приходит, накормим.

– Красивая хоть?! – осклабился Грач.

Федор на это заржал конем. Впрочем, он из тех людей, которым повод не нужен: палец покажи – хохотать станут до упаду. Киря про него сказал, что тот родился на первомайской демонстрации, выпав из мамы головой вперед прямиком на брусчатку Красной площади, прям напротив Мавзолея. Приврал, само собой, но что-то в этой истории есть.

– Запуганная она какая-то. Прыгала от нас, что дикая кошка, даже не попробовала поговорить.

– Ненормальная, наверное, – уверенно заявил Паша. – От такого крыша легко съедет, а психи, они что звери: сильные и ловкие. Мы вот видели вчера одного. Точно псих психом. Хохочет, слюни пускает, какие-то каракули на снегу рисует.

– И где он?

– А не знаю. Наверное, там же, если ласты еще не склеил.

– Вы его просто оставили?!

– А что с ним прикажешь делать?! Он же псих полный. Камнями кидался, рычал, что пес бешеный. Связывать и с ложечки кормить? Так палец отгрызет. Вот и девка твоя тоже тронулась, просто у нее по-другому. С такими делами хорошо что все с катушек не слетели.

– Неплохо бы ей отнести что-нибудь, положить, – осторожно предложил Рогов.

Странно, но Паша не стал возражать. Кивнул:

– Банку персиков возьми. Все девки сладкое любят, и не тяжелая еда для голодного. Да и собаки закрытую банку не тронут.

– Сегодня видели пару псов, – встрял Грач. – Морды сытые, одна другой шире. Человечину, падлы, жрут. Больше ведь нечего.

– Ну так я пойду?

– Иди, – разрешил Паша. – Только туда и назад, не сиди там в гостях долго, а то знаем мы таких бабников.

Шутка несмешная, но Федор считал иначе: Рогов уходил под аккомпанемент его жизнерадостного ржания.


Денек, так прекрасно начавшийся, закончился не очень хорошо. Ветерок, поднявшийся после полудня, постепенно усиливался и хоть к закату не достиг вчерашней силы, но приятного в этом было мало. К тому же сплошную пелену облаков нагнал. Те хоть и не сыпали снегом, но ночь обещали темнейшую.

Опять не получится как следует изучить здешние небесные светила. Пусть все уже рукой махнули на спасателей, но мысли о них тлеть продолжали. Ну а вдруг?

Хотя толку будет с того, если узнают, что находятся на старой доброй Земле? Приятнее умереть с мыслью, что труп твой превратится в ледяную мумию не бесконечно далеко от дома? Да и в какой стороне теперь этот самый дом…

Паша ведь не только поисками Малого занимался. Это для него так, скорее второстепенная задача. На первом месте стояло другое: он почти с самого начала хотел найти спуск вниз.

Пока что все усилия уходили впустую. Пропасти, неподъемные кручи: будто созданная самой природой тюрьма с непреодолимыми стенами. Даже намека на путь из этой ловушки не встретилось. Но сдаваться рано, ведь гора большая, надо еще многое осмотреть.

Снег, выпавший вчера, слежаться еще не успел. Рогов радовался, что ветер не такой уж сильный, не успел засыпать следы, оставленные днем. По проторенной тропе куда легче передвигаться, и не заблудишься даже в полной темноте.

Вот и те самые развалины. В глубоком сумраке не разглядеть, но Рогов знал, что на этой стене осталась нацарапанная камнем надпись. Прочла она ее? А может, вообще здесь больше не появлялась, опасаясь западни? Не верилось, что она сумасшедшая. Взгляд не из тех, что выдают психов: нормальный, хоть и не назовешь обычным.

Правда, если говорить откровенно: по психам Рогов не специалист.

Шум сминаемого снега в стороне. Под вечер похолодало, он теперь при каждом шаге скрипел как полагается. Свои все дома, значит, где-то рядом бродит посторонний. И не один: не может одиночка так часто переступать ногами, ведь у человека их две, а не шесть или восемь.

В сумраке что-то невнятно пробормотали, звякнул металл, кто-то коротко выругался, на этот раз слово прозвучало отчетливо. Окликать неизвестных Рогов не торопился, слишком уж непонятная ситуация. Кто они? Что делают здесь в такое «нелетное» время? Ведь нормальные люди должны сейчас сидеть по укрытиям или хотя бы у костров.

Они не могут не видеть лагерь – огонь его издали выдает. И почему-то остановились недалеко от развалин, при этом Рогова не заметив чудом. На зрение в такую пору надежды мало, а слух им не помощник: в этом месте ветер будто метлой работал, сметая снег с бетонных навалов. Так что передвигаться можно было относительно бесшумно.

До боли напрягая глаза, ничего не разглядел, кроме смутного движения за одним из бетонных завалов. Идти назад? Предупредить народ, что рядом собрались непонятные личности?

Обдумать дальнейшие действия Рогов не успел: неизвестные начали действовать. Теперь он их сумел разглядеть: один за другим выходили из-за завала, так что даже в почти полной тьме их можно было легко различать на фоне белизны снега. Четыре, пять, шесть. Идут гуськом, по непроторенному снегу. Рогов поплотнее вжался в стену. Вот они ближе, еще ближе. Если не изменят курс, прошагают максимум в десятке метров.

Передний остановился, расстояние было таково, что Рогов различил каждое слово, произнесенное негромким голосом:

– Разворачивайте. И смотрите, чтобы снег не попал. Отсыреет, не пальнет. Бережнее с ними.

– Так холод собачий, не должно.

– Заткнись и держи крепче. Готово? Ну вперед.

Рогову разговор не понравился. Очень не понравился. Особенно слово «пальнет». Можно на что угодно поспорить, что речь идет не о костре. Шестерка неизвестных приближалась к полусонному лагерю с самыми нехорошими намерениями. У них есть какое-то оружие, они приготовились его применить. И о них никто не знает. Трубы и обрезки арматуры под рукой, но их еще схватить надо, осознать, что драка начинается и драться придется очень серьезно. В пользу нападающих сработает фактор внезапности.

У Паши, правда, пистолет, но что он сделает в одиночку? Тут не та ситуация, что можно нокауты направо и налево раздавать, пользуясь отрабатываемыми годами навыками. К тому же, по некоторым обмолвкам Кири, оружие всего лишь травматическое. В условиях, когда противники закутаны в толстый слой тряпья, толку от него немного. Разве что в головы попадать, но Рогов сильно подозревал, что Паша далеко не снайпер.

А вот и новая проблема нарисовалась. Если неизвестные не изменят курс, то менее чем через минуту наткнутся на тропу, протоптанную Роговым и Кирей. Проигнорируют или проверят, куда они ходили? В таком случае придется с ними в прятки играть: против шестерки вооруженных мужчин шансов в открытом столкновении у одиночки немного.

Тропу проигнорировали. Точнее, охотно и без раздумий пошли по ней, чтобы не топтать целину. К этому моменту Рогов покинул укрытие и продвигался следом за незваными гостями, прикидывая, что предпринять. Хотя что тут прикидывать? Выход один: надо предупредить народ.

Какие-никакие, но свои.

– Эй! – заорал он, когда неизвестным оставалось пройти полсотни шагов. – Вы кто такие?! А ну стоять! Паша, к вам толпа идет! Встречайте!

Толпа – громко сказано, но для импровизированной речи сойдет.

На фоне костра поднялась фигура, в лагере закричали на несколько голосов. Из освещенного круга не разглядеть, что во тьме, но такой крик должны были услышать даже задремавшие. «Гости» остановились, кто-то истерично прокричал:

– Назад! Бегом все назад!

Во мраке вспыхнул яркий огонек, затем глухо ударил выстрел. Со стороны лагеря заорали в добрый десяток глоток, а вся шестерка дружно промчалась прочь.

И прямиком на Рогова.

Оставаться на их пути – не лучший вариант, так что он бросился прочь. Туда, откуда пришел. И очень жалея, что природа не обделила его телосложением. Да и сам он это усугубил длительными тренировками. Ему ни за что не протиснуться в ту щель, куда так ловко ускользнула странная девушка. А хорошо бы. Потому что те, кто бежит сейчас в эту сторону, очень огорчены его поведением. И у них есть что-то огнестрельное. Так что в данном случае имеется совпадение желаний и возможностей: хочется показать Рогову, насколько он был не прав, и есть чем это показывать.

В том, что это не мирные ребятишки, сомнений уже нет ни малейших. Кто-то из них и правда был вооружен и даже выстрелил. На дружескую встречу со стволом наготове не ходят.

Рванул с тропы прямиком к развалинам. Нападавшие, похоже, не из смельчаков, слишком уж резво помчались прочь при первой тревоге. Значит, вряд ли станут его искать в бетонном лабиринте. Тут и днем непросто в прятки играть, а в темноте и вовсе глупая затея.

Только бы не распороть бок и не угодить ногой в капкан одной из многочисленных щелей.

Противники, похоже, поняли, что он задумал. Кто-то грязно выругался, затем за спиной вспыхнуло, бахнуло, спереди и слева брызнули снежные фонтанчики. Еще вспышка, и бок будто собака рванула, ухватив челюстями за ватник. Рогов как раз делал шаг и не удержал равновесие, размахивая руками, упал.

– Готов, тварь! – прокричали рядом. – Ходу! Ходу! Не стоим!

Шаги преследователей начали удаляться.

Готовым Рогов себя не ощущал (как и тварью). Но и подниматься не торопился. А то развернутся, и тогда точно неприятностей не оберешься. Подождав, когда шум стихнет, осторожно приподнял голову. Ничего не разглядеть, но в стороне лагеря вроде бы снег поскрипывает под осторожными шагами, и бормочет там кто-то.

– Эй! Это я! Я тут! – крикнул он, опасаясь еще и от своих заработать на орехи.

– Рогов, ты там один?! – крикнул в ответ Паша.

– Да! Они ушли! Думали, что убили меня!

– Чего?!

– Да в бок мне попали! Но вроде несерьезно! Глянуть бы надо!

Минуты через три Рогов сидел у костра раздетый по пояс и, несмотря на мороз, холода не ощущал. Слегка колотило. Киря, неформальный авторитет в области медицины, с умным видом разглядывал его спину. Разглядывал долго, больше внимания почему-то уделяя одежде. Но все плохое заканчивается, и он озвучил диагноз:

– Дураков удача любит. Ну ты, Рогов, понял.

– Да что там такое?!

Киря протянул ладонь:

– Все их добро в твоей мазутной фуфайке застряло. Скажи спасибо тряпкам, а то хирургов здесь нет, хрен бы кто вытащил. Гвоздями рублеными стреляли. Вот, нюхните.

Киря начал всем тыкать ладонь, заставляя обнюхивать короткие стерженьки, на некоторых из них виднелись шляпки гвоздей.

– Вонь не чуете знакомую? Спичками от них несет. Самопалы это были. Заклепываешь трубу с одной стороны, сверлишь там дырку, в ствол сыплешь головки спичечные, потом пыж, пулю или вон картечь из гвоздей можно нарубить. Да почти любой хлам сойдет. Остается огонек снаружи поднести, и шарахнет. Надо сказать, до автомата Калашникова сему агрегату весьма не близко, но при удаче даже полностью слабоумный может надолго в больницу уложить.

– Три раза стреляли, – заметил Паша. – Три самопала у них как минимум.

– Да ты оглянись. – Киря развел руками. – Тут труб как на твоем заду волос, и жмуров валяется как бы не столько же. Зажигалки не все в народе уважают, спички у многих по старинке. Так что дрель найти, или напильник хотя бы, и можно хоть сотню стволов организовать, если терпения хватит.

Влад подвинулся к костру, протянул прутик тонкой арматуры:

– Вот еще. Когда первый раз выстрелили, потом вот это ударило по машине. Крышку капота пробило.

– Стрела, – заявил Киря, указав на одну из сторон прутика. – Стабилизатор из пластика тонкого, а с другой стороны заточено. Прям индейцы, мать их, с мушкетами к тому же. Вот ведь приключений на ночь…

– Ты их разглядел? – спросил Паша у Рогова.

Тот пожал плечами:

– Разве что разглядишь в такой темноте? Шестерых видел, но смутно, на фоне снега.

Киря покачал головой:

– Если подойти тихо и из шести самопалов разом пальнуть, ну пусть из пяти и лука… Могли запросто кого покалечить, и даже не одного.

– Это точно Малой был, – убежденно заявил Грач. – Я эту суку дешевую по запаху узнал. Он это, гадом буду!

– Значит, так: завтра никуда не идем, – постановил Паша. – Обустроиться надо как следует. Все завтра пахать будем от зари до зари. Плевать на продукты, запас есть уже, так что завтра весь день делаем лагерь, и только лагерь.

Киря кивнул:

– Хорошее дело говоришь. Тут не только в Малом вопрос, сразу надо было думать о таком.

– Ты о чем вообще?

– Магазин такой во всей округе один. Тут же район не очень насчет чего купить домой. Офис на офисе, аренда бешеные бабки. Местные, чтобы хлеба взять, за пару остановок раньше катались, пока этот супермаркет не поставили. Так что мы сейчас на самом серьезном складе жратвы сидим. Народ, который по округе шастает, машины и все такое быстро подчистит. Мелкие лавки есть, но не все их помнят, да и найти теперь непросто. А супермаркет – известное место. Тут или миром с нами решать, или… Вот эти решили не миром, с ходу наехали.

– Завтра никуда не идем, – еще решительнее повторил Паша.

### Глава 9

– Видишь, Рогов, как я искренне о тебе беспокоюсь: самое что ни на есть хлебное, теплое место выбил. Цени дружескую заботу.

Рогов, перестав двигать напильником, сквозь зубы процедил:

– А ножовку по металлу ты не мог для меня выбить, а, друг?

– Ну, Рогов, что ты в самом деле как дитя малое! Вот откуда у нас весь инструмент? Да по машинам насобирали, где ж его еще брать? Машина, сам понимаешь, не магазин, потому хватали что было. А что там обычно держат? Монтировки и то не у всех. Купили права и катаются, все думают, что шины у них вечные. Ага. Плоскогубцы у нынешних водителей найти и то в радость. Так что шоркай напильником и тихо радуйся: сидишь у костра в тепле, пока остальные на морозе лютом корячатся.

– А мне не лень корячиться.

– Рогов, не делай вид, что ты сильно недоволен. Неубедительно очень получается, уж поверь. И это, ты сейчас сильно не увлекайся, момент ведь ответственный. Пропили чуть щелочку, потом по ней пробойником постучим, вот и будет тебе дырочка. Самопал – опасная штука, разорвать прямо в руках может. Хорошо бы дрелью такое делать, но найти такой инструмент совсем уж нереально.

– Ты мне про разорванные самопалы уже раз двадцать рассказал.

– Ну так я не просто так тут сижу, а работаю над прикладами, да еще и за тобой, балбесом, присматриваю, чтобы брака не было.

– Приклад – громко сказано.

– Не будь таким придирчивым.

– Как думаешь, эти опять появятся?

– А хрен их поймешь. Знать бы еще, что это за личности. Малой – тот вряд ли. То есть среди них он, может, и был, но рулить такой не сможет. Сопля ведь зеленая, а не человек. Я не про рожу и всякое другое, а про характер. Про, так сказать, сущность его гнилую.

– Чего они вообще на нас полезли? Ведь могли бы мирно договориться или хотя бы попробовать.

– Рогов, ты на небеса здешние когда последний раз посматривал? Видел небось темными ночами, что не похожи они на наши, родненькие? И спутников тоже не видать. И самолетов со спасателями или там вертолетов. Все, у кого глаза есть, тоже это видели. И думали при этом, причем не тем, чем ты думаешь, а головой. А думали они о том, что дела у них идут не очень хорошо. Оказались они по беспределу полному на горе высоченной неведомо в каких краях и, как спуститься, не представляют, потому как пропасть вокруг, да такая, что простая веревка против нее не помощница. Ну если ты не акробат, или как там их… Ну альпинист в общем. И что дальше? А дальше получается, что надо надеяться на себя только, причем во всех вопросах. Главные вопросы, Рогов, они неизменные, вечные: что пожрать и что попить. Насчет попить, так снега тут полно, льда хоть заройся. Не боржоми, но и до смерти не засохнешь. Остается первый вопрос, а с ним все сложно. Вот взять нас. Сели, получается, на самое хлебное место в округе. И что дальше? А дальше ворон считаем. Паша со своими оболтусами днями пропадал, терял время, выискивая не знаю что. И с местными некоторыми поссорился. Ну ты его знаешь, он резким бывает, и вообще не всегда хороший. Не так, как в первые дни, но все равно под большим стрессом человек. А Паша под стрессом очень уж меняется, хрупкий он человек, ранимый даже. Ну ты понимаешь, о чем я. Вот народ и видит, что нехорошие люди подмяли под себя самый сладкий кусок. И что дальше делать им прикажешь? А дальше разное можно придумать. Но то, что лагерь у нас на крепость ни разу не похож, а на три человека среди мужиков пять разгильдяев, – это, Рогов, чистой воды провокацией называется. Так что мы, считай, сами пригласили этих неведомых товарищей.

– Всего лишь за четыре дня народ так озверел…

– Ой, Рогов, ты где вообще родился и вырос? В райском саду, под сенью чудесной яблони? Почему-то думаю, что нет. Человек отродясь был зверем и зверем остался, без кнута он быстро вспоминает свою сущность. Вот убери кнут и дай человеку свободу полную, он что, творить великие вещи начинает? Шедевры создавать? Другие звезды покорять рвется? Нет, он тут же начинает лезть под юбки сестрам и дочкам, курить и нюхать все что можно и нельзя, устраивать на голове стрижку облезлого павиана, искать возможность подцепить сифилис, приставать к заднице товарища, требовать бесплатной кормежки и взамен чтобы ничего не делать и даже жрать человечину в подпольном кабаке за огромные деньги готов, лишь бы показать всем, какой он, мать его, свободный, освобожденный от всех предрассудков. Вот скажи – разве это человеческое поведение? Нет, Рогов, это как раз поведение тупого, но при этом вольного зверя. Над зверем ведь не висит кнут, свобода у него самая что ни на есть полная, для него в таких извращениях все естественно. Ты на небо теперь глянь? Кнут видишь? Нет? И не увидишь. Сюда только мы попали, а кнут там остался, далеко. У нас, Рогов, полная свобода теперь. Звери мы теперь вольные, Рогов. Звери сильные, но одновременно и слабые. Слабые звери не рады своей слабости, вот и думают, как бы им в сильные выбиться. А сейчас кто на жратве сидит, тот и сильный. Я даже удивляюсь, Рогов. Твоей искренней детской наивности удивляюсь. Вон, даже девчонка та все сразу поняла. Прыгать по скале согласна, лишь бы не к нам. Потому как знает: звери вышли на охоту. А чего хорошего от зверя можно ждать?

– Ну тебя вообще понесло… Может, она и правда немного того… Ну не совсем с ума сошла, но сильно на нее все повлияло.

– Может, и так. А может, и я прав во всем, до последнего слова. Пока не посмотришь на нее ближе, только гадать остается. Про психа, который рычал, рассказ слышал? Новенькие вчера и про другого рассказывали. Тот не рычал, но крыша у него далеко уехала и вряд ли своим ходом когда-нибудь вернется. И не скоро помрет, потому как еды у него теперь много, чуть ли не на каждом шагу. Понимаешь, о чем я? Человек – зверь крепкий, но и у него предел есть. Да и все мы одинаковые, но при этом разные. И зверь в каждом свой. Вот у тех, что вечером пришли, зверь крови хотел. Не разговаривать, не договариваться, а крови. Много и сразу, без слов лишних. Такие вот дела…

– Да уж, понесло так понесло…

– Меня понесло? Нет, несет тут кое-что другое, а именно Рогов: отходы человеческой жизнедеятельности. Ведь стоит кнут на минутку спрятать, как они тут же начинают нестись по трубам. Не замечал такого явления? И куда ты только смотришь, Рогов. На баб небось исключительно. Даже здесь ухитрился девку увидеть, какую никто и не видел, кроме тебя. Вот посмотри: при любом ЧП серьезном звериная сущность тут как тут. В Новом Орлеане из-за какого-то урагана вшивого несколько месяцев порядок не могли навести. Город в цыганский цирк превратили. Сверхдержава, мать ее, ничего не могла с бардаком поделать. А почему? Да все потому же: мы те еще звери. И все мы о себе высокого мнения при этом. А как копни… Да любого можно очень быстро до скотского состояния довести. Но быстрее всего это получается, когда холодно, голодно и работа тяжелая. Тебе это ничего сейчас не напоминает?

– Да понял я уже, о чем ты.

– Ничего ты не понял. Холод есть, голод тоже, работа… ну тут по-разному, конечно, но легкой не назовешь. Воздуха легким не хватает, даже от простой ходьбы устаешь. Еще бы бить при этом регулярно, и можно сломать человека с дивной скоростью. Хотя о чем я? Ломать-то нечего уже, так… вывернуть сущностью наружу – и вот тебе готов свежеиспеченный зверюга. Вся наша культура, цивилизованность и прочее хрупче тонкого стекла, вот так вот.

Чуть помолчав, Рогов сменил тему:

– Я вот прикидывал тут… А если собрать все тросы, что найдем? По машинам много ведь такого добра. Хоть короткие, но крепкие.

– Ты к тому, что до самого низу пропасти веревку протянуть?

– Ну что-то думать ведь надо.

– Рогов, ты уж лучше воздушный шар из жвачки придумай или там дирижабль какой с пропеллером и красной звездой на левом боку. Я пропасть эту видел во всей красе с дивного ракурса, и знаешь, что скажу: имел я в виду такую веревку и тебя вместе с ней. Столько труда связать ее, чтобы потом по своему желанию полезть вниз? Добро пожаловать в Царствие Небесное, так получается?

– Неужели такая пропасть со всех сторон? Разве может так быть?

– В жизни все может быть. А может и не быть. На ту сторону горы мы так и не попали, а теперь и не знаю, попадем ли. Далеко, и не знаем тропы. Влево ходили, вправо ходили, везде кручи непролазные, втроем такие не переплюнуть.

– Так уж и непролазные?

– Рогов, я смотрю, тебе очень понравилось умным прикидываться? Сходи сам, посмотри, дуракам ног не жалко. Там, говорят, от одного взгляда шея хрустеть начинает, а от второго ломается. Тут тебе не кино, и люди наши равнинные, с альпинизмом никаким боком не знакомые. Хотя был у меня дружок закадычный, дружил с веревками этими. На высотках работал. Помнишь скандал, когда бабу почти голую повесили? Ну в смысле на плакате она была, реклама типа. Ну так он руку к этому приложил. Вот будь здесь такой мужик, может, что и придумал, а нам чего головы ломать, нет в них ничего полезного на такой случай.

– Не бывает так. Лучше искать надо. Твой Паша спит и видит, как бы Малого поймать, об остальном почти не думает, вот и не нашли.

– Ага. Пойдем, значит, опять искать, а в этот момент дорогие гости вернутся. Мы назад к вечеру притащимся, а магазин уже как бы и не наш. Что кушать тогда будем, а, Рогов? Думаю, сперва собачек переловим, затем мертвяков употребим, которых Шарики доесть не успеют, ну а потом друг дружку. Тебя, кстати, пораньше, чем меня, на харчи пустят. Мясо моложе, да и больше его гораздо. Небось не куришь, не пьешь, а от этого вырезка качественнее становится. Буду, конечно, по тебе сильно скучать, но сам понимаешь: от пайки отказаться не смогу – это выше моих душевных сил.

– Я сам могу походить, без меня отобьетесь спокойно.

– Ага. Поймают тебя, Рогов, нехорошие люди, и для начала, как это у них водится, побьют. А потом, вполне вероятно, съедят. Потому как с едой у них уже сейчас много вопросов появляется, а живой человек всяко лучше, чем лежалая мертвечина.

– С Пашей поговорю. Нельзя нам сидеть и ждать непонятно чего. Досидимся же…

– Ну поговори, поговори…


Паша был не в духе. Впрочем – это его обычное настроение, так что ничего нового. Рогова, правда, выслушал очень внимательно, не перебивая, но, похоже, не все понял:

– Ты это… короче давай…

– Ну если уж совсем короче: я могу сам ходить на разведку, поискать проход к спуску. Такой спуск обязательно где-то должен быть. В горах часто такое: есть склоны, которые даже крутым альпинистам не по зубам, зато обойди с другой стороны – и пешком заберешься. Почти у каждой горы есть несколько маршрутов для восхождения: одни для всех подходят, на других даже лучшие из лучших гибнут.

– Нечего тебе одному там бродить: поймают, голову открутят.

– Я вообще-то быстро бегаю, если не подставляться, не подберутся.

– Ага, и далеко ты убежишь по снегу да по бетонному месиву?

– Они будут в таком же положении. Опаснее всего сейчас в развалинах, а мне ведь они не нужны, я в основном по горам смотреть буду. Слева и справа надо все осмотреть, должен же быть какой-нибудь путь на другую сторону.

– Ну и какая разница, где тебя, такого смелого и красивого, поймают?

– Там местность более открытая, близко не подберешься. Их самопалы издали ничего не сделают. Да и с близкого расстояния не пробивают ватник, проверено уже.

– Один раз повезло, второй может огорчить.

– И что мы тут высидим? Ну выкопаем все, что можно выкопать. Ну будем дальше сидеть и тупо жрать. И мерзнуть, потому что дров в округе мало, а далеко ходить за ними опасно. Да и будь мы даже одни совсем на этой горе, что дальше? Рано или поздно съедим всё, потом, как Киря говорит, друг дружку, и все. Ты именно этого хочешь? Похоже, что так…

– Слушай, Рогов, почему я уже жалеть начинаю, что не прибил тебя, балабола, сразу? Ну чего в душу лезешь? Без тебя тошно, сам не видишь разве?

– Ну так отпусти, чего упираешься? Похожу, может, что разведаю. Я же самый простой путь предлагаю, от тебя не требуется ничего.

– Да? А я вот, Рогов, в ответе за всех, и за тебя тоже. Может, ты и думаешь что свое, но подумай и о том, что было бы, не приди сюда я. С кем бы ты от этих тогда отбивался? А они ведь не говорить шли, а убивать. Готовились заранее. Видел, сколько труда надо самопал сварганить? На коленке за пару минут никак, так что с ними все ясно. А я ведь заранее знал, что так может быть, вот и нервничал. Ведь нас и сейчас всего ничего, и что с этим поделать, не знаю. Уйдешь ты, минус один боец получится. А может, тебя как раз не хватит, если все станет совсем уж плохо.

– Сказал же: я умею быть осторожным.

– Глупый ты, Рогов.

– Все мы не гении.

– Да и хрен с тобой, раз так жить не любишь, – махнул рукой Паша. – Вали, у нас тут свобода, в кандалах никого не держат.

Обрадованный Рогов решил, раз масть пошла, выбить что-нибудь еще.

– Паша, я банку, что вчера брал, не помню куда даже дел. Наверное, где-то в снегу осталась. Когда на этих наткнулся и вас предупредил, то… Ну стрельба потом, неразбериха дикая пошла. Надо бы еще что-нибудь девочке принести, голодная ведь.

– Мы вообще-то не нанимались ее кормить. Нужна еда, так пусть приходит, не обидим.

– Она одета хорошо. Очень хорошо, в новое и чистое. Знает, наверное, где можно нормальную одежду для гор взять. Нам с такой дружить выгодно.

– Вот же достал! Бери еще чего-нибудь и проваливай. Сколько можно уже маячить. Стволы хоть готовы?

– Ну отпилил и дырки проделал.

– Дырка у баб! В стволе отверстие! Все, вали, достал ты меня уже!


Рогов Пашу нагло обманул, он ведь прекрасно помнил, что оставил банку до начала заварухи. Прямо под той надписью на стене, на хорошо заметном, ничем не прикрытом месте. Но если имеется вероятность урвать что-нибудь еще, то почему бы ее не использовать?

Несмотря на то что вчерашние раскопки магазина принесли немало продовольственных трофеев, Паша объедаться не позволял. Очевидно, и его посещали скорбные мысли по поводу дальних перспектив, и он решил готовиться к проблемам заранее, постаравшись растянуть запасы на как можно больший срок.

В общем, дикий голод остался позади, но и особой сытости Рогов пока что не ощущал. Есть хотелось хронически. Не смертельно, но хотелось. Так что план был предельно прост: если банка персиков окажется нетронутой, то можно ее употребить самому, а взамен оставить пластиковую банку с селедкой. Рогов ее не любил, но пища вроде калорийная, пусть полежит.

Если и ее не тронут, завтра надо выклянчить что-нибудь еще и тоже слопать. А селедка пусть лежит, противная она, не настолько он еще оголодал.

Персиков на прежнем месте не оказалось, так что желудку ничего не обломилось. Рогов покрутился по округе в поисках следов. Ночные ветер уже замел, хоть и не полностью, более свежих нет ни человечьих, ни собачьих. Хотя псы не должны трогать консервированные фрукты, тем более если те в герметичной посудине.

В самостоятельно улетающие банки Рогову верить не хотелось. Уйти пешком консервация тоже не в состоянии. Значит, ее кто-то забрал. Но кто? Или ночью пришел все равно кто, или уже при свете кто-то достаточно ловкий, раз ухитрился пробраться, не оставив следов на снегу. Прыгая по камешкам, кускам бетона, пробираясь по опасным руинам.

Был у Рогова на уме один кандидат на подобную роль…

Тяжело вздохнув, положил на опустевшее место банку селедки. Увы, но не доведется теперь полакомиться персиками. С другой стороны, приятно узнать, что ловкую девочку не раздавило под завалами. Выбралась, еще и поела немного. Но на глаза так и не показывается. Даже пространная надпись с приглашением в гости проигнорирована.

Но ничего: капля камень точит.

И вообще, чего он на ней зациклился? Хорошо Кирюхе, он все влюбленностью может объяснить, но Рогов ведь точно знает, что не влюбился. Но будто толкает что-то помочь чем возможно, всеми силами попытаться наладить контакт. Своей интуиции он привык доверять почти безоговорочно, вот и сейчас подчинялся.

И зачем оно ему надо? Да кто же ее поймет, интуицию…

Далее маршрут Рогова был сложным. Избегая приближаться к местам, где его могут подкараулить, он не меньше часа петлял среди развалин, пока не вышел на чистое место. Но не сказать, что неведомый катаклизм поработал здесь будто скальпелем, проведя четкую границу между природным и рукотворным. Так что и дальше местами можно было разглядеть чуждые для нетронутых гор объекты. Вон бетонные плиты рассыпаны, даже не понять, что за строение было их источником. А вон автобус, смятый так, будто великан пытался поиграть на нем вместо гармошки. Вдали из снежного навала вздымается фонарный столб, причем стоит на изумление ровно, будто собрался продолжать освещать уже несуществующую улицу. Но такого добра как-то резко становится гораздо меньше, чем в руинах, и Рогов помнил, что еще дальше подобные находки вообще сходят на нет.

Начать решил с того склона, на котором оказался после переноса, по памяти место представлялось перспективным. И не факт, что Паша сумел найти туда проход: в его таланты исследователя Рогов не верил. Смутно помнилось, что дальше непреодолимых препятствий вроде не было. В первый день он туда не пошел, потому что привлек дым в стороне руин. Сегодня можно исправиться.

Долго шел вверх, кое-где карабкался, пока не добрался до места, где спускался в долину с руинами. С ходу залезть на гребень не сумел, еще около часа убил на то, чтобы найти место поудобнее. Нашел, кое-как перебрался. Открывшийся дальше склон выглядел как в первый день, снега навалило не меньше. И как Рогов прекрасно помнил – это очень опасно.

Шагать по местности, где в любой момент может сойти лавина, хотелось так же сильно, как с разбега прыгнуть в протянувшуюся неподалеку пропасть. Попытаться обойти опасный склон сверху – не удастся. С высоты гребня Рогов видел, что дальше склоны становятся куда круче, складка на теле горы, ограничивающая дорогу для лавин, вздымалась все выше и выше. Такую преграду он не преодолеет, двигаться поверху тоже не получится.

Не придумал ничего лучше, как кинуть в снег несколько камней, надеясь спровоцировать сход. Увы, в движение от этого он не пришел.

– Эй! – что было дури прокричал Рогов.

Тоже ноль реакции.

Плохо. Такое ощущение, что коварный снег в засаде караулит. Только и ждет, когда же доверчивый разведчик потеряет бдительность.

Вздохнув, Рогов начал спускаться. Страшно до дрожи в коленках, но другого выхода нет: придется идти прямо по склону. Дальше местность повышается, становится изрезаннее, но пройти вроде бы можно, так что разворачиваться он не имеет права. Паша явно перепуган вечерними новостями и вместо исследований намерен строить крепость, набивая ее продуктами под завязку. То, что это неизбежный тупик, всем понятно, вот только окончательно дойти может не скоро, потому как запасов в супермаркете много, а едоков мало. Трудно решиться на радикальные действия, когда ты хорошо устроился. Продержатся там долго, если не убьет изменившаяся погода.

Рогов этого тоже побаивался. Ведь неизвестно, какое время года в этих местах. Может, как раз летняя благодать, а в таком случае дело совсем плохо. Если сейчас ночами температура до минус пятнадцати опускается, что будет зимой? Что, что… замерзнут, вот что… Спасение одно – огонь, а камни не горят, как и лед со снегом. В современных строениях не так уж много деталей из нормальной древесины. Скажем честно: кот наплакал. Даже мебель из разной ерунды давно повадились собирать. На деревья надежды тоже мало. Новая городская власть не придумала ничего умнее, как начать борьбу со старыми насаждениями, заменяя гиганты-тополя и раскидистые клены медленно растущим молодняком. Эти жалкие прутики толком окрепнуть не успели, сгорят быстро. Остаться на морозе в десятки градусов без достойного отопления – это конец. Даже северянину непросто придется, а изнеженным жителям близких к югу равнин ловить вообще нечего, так и околеют, не доев свои запасы.

Столь глобальными размышлениями Рогов пытался забить себе голову, чтобы ни о чем другом сейчас не думала. Очень страшно ведь шагать, как ни притворяйся. Он один раз уже в лавину попал, тогда повезло, а теперь может не повезти.

Повезло. Забравшись на скальный выход, оглянулся. Склон пересекала идеально, будто под линейку выверенная цепочка следов. Он так стремился побыстрее оказаться на другой стороне, что на сантиметр в сторону не уклонился, четко по прямой двигался.

Дальше было не страшно, но гораздо труднее. Местность представляла собой нагромождение скальных выходов, осыпей из гигантских камней, невысоких, но крутых поднятий, сменяющихся спусками или даже обрывами. Рогов старался держаться поближе к пропасти, но то и дело приходилось отходить выше, огибая очередное непреодолимое препятствие.

Вскоре он уперся всерьез. Попытка обойти выросшую на пути каменную стену к успеху не привела. Чем выше Рогов поднимался, тем выше становилась и она. В конце концов остановился перед стеной: далее склон горы вздымался, похоже, до самой вершины.

Забрался на относительно высокую точку, огляделся. Нет, здесь даже матерому альпинисту ловить, наверное, нечего. Надо вернуться, посмотреть, может, возле пропасти все же есть какой-нибудь путь. Пусть сложный, любой, но преодолимый.

Увы, Рогов кучу времени убил, осматривая возникшую на пути стену, но без толку: человек без навыков и снаряжения здесь ничего не сделает. И ведь что обиднее всего: имеется пара мест, где карабкаться всего ничего. Там метров сорок максимум. Но это лишь кажется, что мало. На деле повыше девятиэтажного дома будет. А ведь даже с жалких трех-четырех метров будет очень больно падать, поскольку внизу далеко не пуховая перина.

Да и, если честно, даже на четыре метра забраться будет ой как непросто.

Близок локоток, да не укусишь…

Постояв немного, подумал над разными вариантами, развернулся, направился назад. Надо успеть вернуться до темноты.

И второй раз за день пересечь проклятый склон с притаившейся лавиной…


Банка персиков стояла на своем месте, но только персиков ней не было ни одного, и ни капли сиропа тоже не наблюдалось. А вот селедка сгинула бесследно, будто и не было. Рогов огляделся по сторонам: из свежих следов лишь его виднеются, собачьи тоже не появились.

Хотя трудно ожидать от собаки, что она вернет посудину и к тому же вымоет ее до блеска.

Кроме банки появилось кое-что еще: две пары рукавиц и смотанный в рулон шарф. С виду такой теплый, что Рогов едва удержался от желания тут же накрутить его на шею.

– Эй! – приглушенно крикнул. – Выходи уж, хватит прятаться. Не бойся, никто тебя не тронет.

Ответа не было. Ни звука, ни движения.

Вздохнул:

– Ну ладно, не хочешь – не надо. Завтра попробую еще что-нибудь принести. Только зря ты так, хватит уже бояться, мы ведь люди как люди, не звери какие.

Киря, правда, другого мнения, но зачем сейчас вспоминать его разглагольствования.

Не дождавшись ответа, Рогов печально вздохнул и направился к лагерю.


Размах фортификации впечатлял даже издали, как и скорость работ. Федя, при всей своей бросающейся в глаза интеллектуальной ограниченности, оказался механиком на все руки и сумел реанимировать крепко битый автокран. Проблема была лишь в том, что для колесного транспорта не осталось дорог. Чтобы хотя бы полсотни метров проехать, уходили часы. Вручную подкладывали под колеса все что можно и лишь ради того, чтобы продвинуться на жалкую пару шагов.

Устроив из автокрана что-то вроде гигантской лебедки, стащили к лагерю машины со всей стоянки. Именно из этого «материала» были поставлены стены. Вышло укрепление в форме квадрата, на паре противостоящих углов начали выстраивать что-то вроде башен, стаскивая для этого бетонные обломки. Выглядело все это как декорации фильма про ядерный апокалипсис, где последние выжившие сражаются за остатки богатств умершего мира, постепенно при этом дичая.

В принципе так оно и есть.

Ворот в стенах не предусмотрели, и, чтобы попасть внутрь, Рогову пришлось подождать: лестницу спускали. Паша, встретив наверху, с ходу взял быка за рога:

– Ну и?.. Нашел чего?

– И да и нет. Прошелся туда, в ту сторону, далеко. Следов там нет, вы, наверное, туда вообще ни разу не доходили.

Паша показал в противоположном направлении:

– Мы там все осмотреть только успели. Стена высока, не перебраться через нее никак.

– Там тоже стена. Но в паре мест она низкая. Метров сорок, может, даже чуть меньше.

– Ха, смешной ты тип, Рогов. Запрыгнуть собираешься или что-то еще веселее придумал?

– Пока нет, но придумать что-нибудь надо. Очень неровная там скала. Есть местечко, где метров пятнадцать всего преодолеть надо, а дальше вроде уступа тянется. Не сплошной, но далеко вверх уходит. Ну и в самом верху еще немного как-нибудь.

– Ага… как-нибудь… башкой вниз…

– Металла разного на развалинах полно. Сделать клинья, забивать их. Камень не такой уж твердый, металл крепче, да и трещины есть. По чуть-чуть сделать дорогу, так и переберемся.

– Чудак ты, Рогов. Вот сколько времени, по-твоему, займет такая работа?

– Ну… не знаю даже. Не альпинист я. День, может, два-три. От погоды еще многое зависит, а с ней здесь не угадать.

– Забей уже на погоду. Нет у нас теперь даже одного дня. Вообще ничего нет. Эти, вчерашние, показывались сегодня.

– Где?!

– А вон, где от высоток остатки. Присматриваются оттуда, почти не прячутся. Сунуться, может, теперь побоятся, а вот тех, кто уходить будет, вроде тебя, прихватить могут запросто. Повезло тебе уйти до того, как они появились. Теперь никак не выйти.

– Воевать будем?

– Хрен их знает. – Паша сплюнул. – Может, как-нибудь миром перетрем. Молчат они, а мы первые не пойдем, козыри ведь все у нас, так что ход за ними.

Сидеть в осаде в ожидании зимних морозов Рогову не хотелось. А как теперь выйдешь, если по твоему следу могут пустить погоню?

– Крепость хорошая, только щелей между машинами полно. Снегом бы их заделать.

– Не ты один здесь такой умный, заделаем. Хорошо бы еще водичкой полить сверху, и пусть попробуют по льду забраться. Только дров у нас нет столько воды натопить.

– В теплый день, когда солнце яркое, сверху снег влажный становится, плотный. Таким забить, он потом схватывается, немногим хуже льда будет.

– Вот завтра и попробуем. Ветер вроде утихает, может, и хороший денек будет. А что там с девчонкой той? Видел ее?

– Не видел. Но видел другое. Вот. – Он протянул подарки.

– Это что?

– Пара перчаток и шарф. Перчатки очень хорошие, не ширпотреб, специальные явно. Да и шарф тоже ничего. Она селедку забрала, а это взамен оставила.

– Точно она? Может, эти заманивают?

– Следов ни малейших, а она такое могла сделать, ведь ловкая очень. Думаешь, что у них второй такой ловкач завелся?

– Я думаю, что банка селедки сейчас подороже варежек будет. Тащить ее сюда надо, пусть говорит, где взяла. Думаю, она лазейку нашла в место, где добро такое есть. А я такое место в округе как раз знаю. Знал. Сейчас разве поймешь, что где…

– Что за место?

– Точка тут была одна. Галерею знаешь? Ну где баб в витрине выставляли? Ну да, ее все знают. Вот у них она арендовала помещение. Туристический клуб или что-то в этом роде. Может, даже еще пионерских времен, а может, и Сталина помнят. Не знаю, как их до сих пор не турнули оттуда, район-то не из простых, аренда и все такое тянут хорошо. В общем, там на задах, мало кто знает, точка торговая. Разным хламом для походов и около того торгуют. Если хочешь недорого прикинуться, допустим, для таких вот гор – самое то. Все качественное, и цены вроде не ломят. У них там все было – от надувных плотов до оранжевых аквалангов. Ножик я у них покупал в подарок корешу. Ну такой, из стали нормальной, лезвия и муть разная складывающаяся. Сложный и не за копейки, нормальный подарок в общем. Так хорошо помню, что и одежда там была. Перчатки вот такие, комбинезоны. Лыжи там еще в шеренгу стояли, с палками. Ну для лыжников всякое барахло, короче.

– А для альпинизма там ничего не было?

Паша осекся, разинул рот, затем широко улыбнулся:

– Рогов, а ведь умеешь ты думать, когда припрет. Было такое, точно было. Бухты троса там стояли, сколько надо, столько и отрезай от них. Я тогда еще спросил, что за веревка у них такая хорошая и продается по метражу. Типа народ вешаться берет, чтобы с гарантией и под высоту потолка. Сказали, альпинисты покупают. Не веревка, трос назвали, поправили еще меня. Так вроде было. Я так думаю, где веревка, там и остальное все найдется. Ну там забивать в скалы штуки и прочее. Правда, у нас в этом никто не разбирается.

– Жить захочешь, быстро разберешься.

– Это да. Так, надо девку эту к рукам срочно прибирать, пока к другим не попала. Она точно оттуда таскает барахло. Ну не было здесь других точек, я район хорошо знаю.

– Она не сильно рвется «прибираться».

– А ты думай давай. Прикормил немного, так пусть отрабатывать начинает. Варежками ведь сыт не будешь. Одежда нам нужна, конечно, тут базара нет. Но бухта того троса была таких размеров, что… Рогов, там его, может, до самого низа хватит.

Рогов покачал головой:

– Не хватит, не верю я в такой трос. А если и хватит, вряд ли сможем так спуститься. Скала неровная, трос тереться будет о выступы, пока ползешь. А ползти очень долго придется. Мало того что сорваться можно в любой момент, так еще перетрется в итоге. Он, конечно, крепкий, но до поры до времени ведь. Даже без ветра долго не протянет. И руки отморозим на полдороге, таких рукавиц у нас ведь на всех нет.

– Ну тоже верно, только не пойму: при чем тут ветер?

– Как при чем? А ты разве не видел, какой здесь ветер бывает? Представь, как раскачивать начнет там, в пропасти. От скалы отнесет, а потом назад с размаху припечатает. Даже падать не нужно, голову расквасит в лепешку.

– Да, не подумал… Рогов, а с той стеной, что ты нашел? Где вообще гарантия, что дальше, ну в смысле за ней, спуск будет?

Рогов развернулся, указал в сторону пропасти:

– Видишь?

– На что там смотреть?

– Там, за пропастью, хребет тянется.

– И что?

– В горах хребты часто параллельны друг другу.

– Чего-чего?

– Не знаешь, что такое «параллельные»?

– Я тебя не пойму, это-то знаю.

– Наша гора может быть частью такого же хребта, который тянется в ту же сторону. Вот, – на ладонях начал показывать Рогов, – один хребет, потом второй, между ними ущелье, мы его называем пропастью.

– И что нам с этого, все равно не пойму?

– Посмотри на второй хребет. Даже отсюда видно, что между отдельными горами там тоже ущелья тянутся, но не бездонные же пропасти. Даже если у нас будут крутые склоны, шансы спуститься есть. Только на пути стены, за них пройти или обойти их пока не смогли. Они что-то вроде складок, тянущихся от вершины вниз. Нам надо или через них перебраться, или через вершину. Но как я слышал от твоих, пути к вершине нет.

– Это точно. Да и до вершины, похоже, далеко, а дышать даже здесь уже трудно. У нас новенькая, из вчерашних, совсем задыхается. Может, у нее болячка какая, легкие вроде не прокурила. Пока внизу жила, и не знала, а тут начинает прихватывать. В общем, Рогов, девку эту твою надо к нам срочно, пока кто другой не прихватил. Трос, варежки, одежда, все остальное – все это у нас должно быть, а не у конкурентов всяких.

– Ты имеешь в виду этих? Которые следят?

– И этих тоже. Вот откуда столько народу развелось, ведь пусто было в первый день, мне так говорили.

– Понятно откуда: как и вы, издали пришли. Сюда, похоже, мало кого забросило. Я тут один из первых, тут и правда почти никого не было.

– Да были как раз, сюда много кого занесло, только мертвые все.

– Я заметил. Выжило мало, а вот по сторонам, наверное, больше. В горах видимость хорошая, вот и собираются на дым костров.

Паша с тоской уставился на далекий хребет:

– Рогов, ты это… не держи зла, что поначалу так поцапались. Все тогда на диком взводе были, не знали, что и как, понимать должен. Да и сейчас вообще-то так же. Я с утра одно думаю, днем другое, а вечером понимаю, что не о том думал. Вот ты прав, а и я тоже прав, все правы, и четко никто сказать не может, как быть при этом. Сам себя не понимаю… Да, согласен с тобой сейчас на все сто: уходить нам надо, Рогов, и быстро уходить. Хоть ты так четко и не говоришь, а все к тому ведешь. Плохо тут скоро будет, очень плохо…

– Ты о конкурентах или о том, что продуктов и дров навечно не хватит?

– Рогов, я ведь был наверху в самом начале. Как раз там, откуда народ приходит. В тех местах ничего нет. Магазинов тоже нет. Только трупы. А знаешь, что бывает с человеком, если он три дня не поест? Слабеет он обычно, если не привык к такому, и ноги с трудом переставляет, издали заметно. Оголодавший в драку не очень-то полезет, нет у него сил на глупости. Рогов, мы пятый день уже здесь, а эти ходят и не падают через шаг. Вот я и думаю всякое… Вот что они ели все это время? Как силы сохранили? Кому повезло – собаку поймал, а остальные? Где сейчас собак на всех набрать? Трупов много, Рогов, очень много, а ведь это… это тоже пища. Валить нам отсюда надо, пока совсем плохо не стало. Вот и думаю, что с этими, – Паша кивнул в сторону высоток, – договориться не получится. Да и без них мы ничего не высидим. Приведи эту девку быстрее, магазин тот нам во как нужен.

– Она даже на глаза не показывается.

– Придумай что-нибудь.

– Можно и завтра отнести ей еды.

– Пока что не помогла твоя щедрость.

– Ну на кое-какой контакт пошла ведь в итоге. Завтра посмотрим, может, записку оставлю или еще что-нибудь придумаю. До развалин сотня метров, сходить туда не так опасно.

– Это сейчас не опасно, завтра не знаю, что будет…

### Глава 10

Удивительно, но шестой день пребывания в горах можно было охарактеризовать всего лишь одним словом: скучно. Второе здесь явно лишнее будет.

С утра, правда, досталось чуть суеты, ведь оказалось, что за ночь «осаждающие» приблизились чуть ли не вплотную. Их наблюдатели теперь маячили в сотне-другой метров. К большому сожалению, заметили их и в развалинах, где Рогов оставлял подарки, и потому сходить туда не получилось.

Никаких активных действий противник не предпринимал, просто показывался иногда на глаза. Обычно один человек, редко два. Понять, сколько их всего, было невозможно. Пробовали поначалу фиксировать детали одежды, но быстро запутались. То, что «крепость» устроили на границе автостоянки и развалин супермаркета, сейчас сильно выручало, ведь раскопки велись в десятке шагов от стены, так что в случае угрозы народ успеет укрыться. Работало, впрочем, всего несколько человек. Остальные торчали наверху в постоянной готовности отразить атаку. И на этот раз это не выглядело бесцельным времяпрепровождением – реальная угроза была перед глазами.

В воздухе, как говорится, витало напряжение, но ровным счетом ничего не происходило.

Паша то приказывал всем высыпать на стены, то снимал большую часть народа, заставляя эти самые стены в очередной раз укреплять. В общем, проявлял непоследовательность в руководстве. Или просто пытался занять людей делом, чтобы не грузили себя темными мыслями.

Непонятная, но несомненно угрожающая обстановка сильно нервировала.

Все началось вечером.


– Идут! – истошно выкрикнул Толик.

– Сюда идут! – поддакнул ему Грач.

Паша, взлетев на стену, приказал:

– По местам все! И снизу убрать народ! Бегом оттуда!!!

План обороны менялся за день раз пятнадцать, так что Рогов с трудом не запутался, когда вспоминал, где его место. Некоторым повезло меньше: перепутали, отчего возникла непродолжительная суматоха.

Разглядев противников, даже разочаровался. Вместо толпы размахивающих самопалами боевиков приближалось две «мумии», одна из которых наперевес держала палку с привязанной на конце тряпкой. Белизна тряпки была более чем сомнительной, но все же опознать символ мирных намерений при желании можно.

– Парламентарии, – прогудел Федор.

– Парламентеры, двоечник, – поправил его Киря.

– Завалим на хрен? Я в левого стрельну, ты в правого.

– Ну давай, удиви нас, снайпер, блин… Да ты ложкой в рот не с первого раза попадаешь, так что мы все хотим на такое чудо посмотреть.

– Ша! Умолкли уже! – рявкнул Паша.

Парочка остановилась в полусотне шагов. Тот, что без флага, стянул с головы сложную систему из обмоток, нервным, донельзя недовольным голосом начал разговор:

– Ну привет, народ.

– Привет и тебе, Малой, – ответил Паша сквозь зубы.

Тот, изобразив нечто весьма отдаленно напоминающее приветливую улыбку, продолжил:

– Вижу, что помните. В общем, так, меня тут послали сказать, чтобы вы отсюда уходили. Можете взять сколько унесете, и все. Время вам до утра даем.

– А если мы не уйдем?

Малой обернулся на «знаменосца», чуть тише ответил:

– Оставляете это место, потом все разговоры.

– А мне вот хочется сперва поговорить. И как же нам тогда быть?

– Вам тогда головы оторвут без разговоров, так что не надо.

– Головы? Оторвут? Уже пробовали, как-то не так все пошло, не находишь?

– Тогда не мы были. То есть теперь они тоже с нами. Здесь много кого кроме нас, но народ сбивается, а вы на самое хлебное место сели. В общем, утром все будет по-другому. Слышь, Паш, уходи. Добром говорю. Нечего вам ловить здесь. Нас теперь много, народ злой, голодный, некоторым ты успел уже любимые мозоли отдавить. Характер у тебя нехороший, Паша. В общем, добром уходи, пока еще на это согласны.

– Главного зови.

– Че?

– Бугра давай зови. С ним тереть будем, а не с крысой.

– Ты кого сейчас крысой назвал?! Попутал?

– Свалил бегом и привел бугра, что неясно?

Малой скорчил злобную гримасу, от всей души плюнул, покачал головой:

– Ну вас по-хорошему предупредили, так что теперь готовьтесь терпеть…

– Вали, было сказано, фуфел дырявый! Петушара помойный! Поймаю, рыдать заставлю! – в своей манере, визгливо, не удержавшись, выдал Грач, приняв при этом позу, которая, по его мнению, походила на самую эффектную стойку фотогеничного киногероя кассовых боевиков.

Вышло, честно признать, совершенно непохоже.

Малой бросил последний злобный взгляд, внимательно изучил, запоминая, крикуна, развернулся, направился назад по своим следам. Не проронивший ни слова «знаменосец» вперевалочку потянулся за ним: вместо обуви у него были жуткие обмотки непомерной толщины, переставлять ноги в таких непросто.

Паша, подождав, когда они удалятся на приличное расстояние, негромко произнес:

– Готовимся. К гадалке не ходи: они ночью заявятся.

Киря состроил подчеркнуто-удивленную гримасу:

– Надо же, а боксеру-то нашему не все мозги отбили.

– Ты о чем сейчас? – уточнил Рогов.

– Да о том, что они сеанс слабительного нам устроить хотели. Ну в смысле расслабить мечтали. Пусть, мол, думать будем, что до утра нас никто пальцем не тронет. Хитрость та еще, динозавров помнит, все про нее знают, но при этом ох как многие на такое покупаются. Глупость в природе человека аршинными буквами прописана, причем очень многие других букв вообще не знают. Готовься, Рогов, ночка веселой будет: им деваться некуда, нам теперь тоже. Тут уж кто кого теперь, и расклад получается такой, что на нас ставить опасаюсь.

### Глава 11

Ставя себя на место противника, Рогов удивлялся, что тот не пытается договориться миром. Продуктов в магазине немало, хватит многим. Да и большой толпой проще решать многие вопросы.

Прокормить ее, правда, гораздо тяжелее…

С другой стороны, если забыть о возможном мире, то к действиям неприятеля придраться трудно – оперативно старается сработать. Сейчас ведь время работает на тех, кто держит в руках супермаркет. С каждым днем у них все больше припасов, вместо незащищенного лагеря появилась чуть ли не крепость, которую продолжают улучшать. Взять ее будет все труднее и труднее, так что затягивать осаду смысла нет.

Тут ведь ситуация такая, но не понять даже, кто кого осаждает: припасы-то ведь получают как раз окруженные, а не наоборот.

Интересно, что они придумают? Не очень весело переть на баррикаду из автомобилей, разного хлама и снега, когда тебя сверху обстреливают. Тем более в темноте, даже не видя, куда ногу ставишь. Холод, мрак, страх: на их месте Рогов бы подождал утра.

Обстреливать прущих напролом есть чем. На самопал – обрезок трубы, примотанный проволокой к короткому деревянному ложу с подобием рукояти, – Рогов не слишком надеялся. Оружие это скорее психологическое, ради грохота и огня сделано. Мало того что заряжать его приходится невыносимо долго, так еще и выстрелить – целая история. А эффективность? Рогова вон зацепили, и что дальше? Даже не поцарапало. Повезло, конечно, но по сути верно отражает всю никчемность. На примитивные метательные снаряды он рассчитывал куда больше. Арматуры в округе хватало, все, что требуется, – выровнять прут, заточить с одной стороны – вот тебе и дротик. Ну а когда совсем близко окажутся, булыжники под рукой приготовлены, в том числе и весьма увесистые. Как ни крути, а в таком бою все преимущества у тех, кто засел выше.

Воевать Рогову до сих пор не доводилось, все это он лишь теоретически представлял. Но никакого страха перед предполагаемой схваткой не испытывал. В ночь, когда пришельцы полезли первый раз, он и то куда больше нервничал. Сейчас, в окружении готовых к бою товарищей, чувствовал себя почти непобедимым.

Пусть только сунутся, быстро пожалеют.

Тем временем час уходил за часом, а ничего не происходило. Народ, торчавший на стенах, постепенно начинал замерзать. Понимая, что к утру они окоченеют до полной потери боеспособности, Паша распорядился оставить лишь дозорных, а остальным греться. Естественно, наблюдателей время от времени меняли, а то в сосульки превратятся.

Холод перестал быть проблемой, но теперь подкралась следующая напасть: в тепле разморило, и Рогов начал клевать носом. Даже чай, который заваривали покрепче, не жалея запасов, почти не помогал – намаявшийся организм требовал отдыха.

В очередной раз задремав, вскочил от шума. Народ галдел на все лады, протискиваясь в дверцу автобуса, кое-как переделанного под жилое помещение. Выбравшись вслед за всеми, занял свое место на стене, отчаянно зевая, спросил у Кири:

– Что за шум тут? Зачем выбрались?

– Рогов, да ты никак оглох? Вообще ничего не слышишь?

Вместо того чтобы ответить немедленно, Рогов, отгоняя неуступчивую сонливость, прислушался. И даже посмотрел по сторонам, а затем уставился на небеса. Холодные чужие звезды освещали лишь себя, в округе не разглядеть ни зги, зато уши рассказали куда больше. Звук, который они уловили, Рогов не слышал давненько. С прошлой, оставшейся непонятно где жизни.

В ночи гудел мотор, и мотор серьезный, даже на расстоянии это чувствовалось. Автокран, реанимированный Федей, вел себя куда скромнее.

– Техника едет, – произнес Рогов.

– Ну надо же, неужто услышал. Не оглох, получается. Да, Рогов, техника это, техника. Шушлайка, похоже.

– Шушлайка?

– Темный ты человек, Рогов. Трактор это такой. Ну бульдозер. Видел ты их сто раз, не прикидывайся темным. К нам едет. Я же говорил: ночка обещает быть веселой.

Рогов наконец пробудился окончательно:

– Бульдозер?! Да они же стену ломать будут!

– Ну не для того ведь заводили, чтобы траншеи под трубы копать. Там, наверху, под обрывом, стройплощадка была, мы мимо на второй день проходили. Помню, стоял Т-130 почти целый на вид. Они вот тоже помнили.

Рогов покосился на корявый самопал, резко приуныл:

– Чем его останавливать будем? Эй! Паша?!

– Чего тебе, Рогов?! Ну?!

– Надо бензина в бутылки налить, бросать в него, поджигать. Иначе снесет стены, ничего мы этими хлопушками ему не сделаем.

– Рогов, вот иметь тебя племенным конем, где ты раньше был с такими ценными советами?! Грач, Влад, бегом исчезли, и сделать, как было сказано. И баб поднимите, пусть помогают, для них как раз работка. Тряпки в горлышки, и наверх сразу, по готовности, трактор долго ждать не станет.

Шум двигателя тем временем неотвратимо приближался. Сомнений не было: противник не будет останавливаться, ударит с ходу. Звук работающего бульдозера слишком серьезен, «осажденные» должны понять, чем им это грозит, так что времени подготовиться им давать нельзя.

Всполохи света среди развалин ударили по глазам, слабее, чем автомобиль дальним бьет, но Рогов зажмурился. Бульдозер, выбравшись на финишную прямую, вновь врезал по защитникам оружием дальнего боя: единственной фарой. Но на это у них был заготовлен кое-какой ответ.

– Зажигай! – рявкнул Паша.

По периметру крепости вспыхнули лучи света от двух десятков автомобильных фар, благо ни в них, ни в аккумуляторах дефицита пока не было. Местность осветило на сотни шагов, тут же раздались крики: защитники увидели нападающих. Те, пользуясь мраком, подбирались со всех сторон.

Рогов подумал, что ведут себя они не слишком умно. Куда проще и эффективнее держаться за бульдозером, чтобы быстро и всем разом ворваться в проделанную брешь. Но, возможно, у вражеского командования имелись свои идеи на этот счет.

У кого-то не выдержали нервы. Зашипело, сверкнуло, бахнуло – один самопал разряжен.

– Не стрелять! – не своим голосом заорал Паша. – В упор бить! Только в упор! Кто этот умник?! Бегом перезарядился!

Обгоняя бульдозер, далеко вперед вырвались две замотанные в тряпье фигуры. Не добежав полсотни метров до стен, остановились, дружно завозились с какими-то предметами в руках. Кто-то, тоже игнорируя приказ, выстрелил, один нападающий вздрогнул, отскочил на пару шагов, но второй и ухом не повел. В руках его вспыхнул огонек, начал быстро разрастаться. Далее источник пламени полетел к земле, остановился, завис, раскачиваясь, а потом начал вращаться, раскручиваясь на короткой веревке вокруг руки. И, отпущенный на свободу, полетел.

Рогов отшатнулся – ему показалось, что неведомый снаряд направлен прямиком в него. Показалось: пролетел метрах в трех-четырех. Хорошо успел разглядеть, что это всего лишь бутылка, обмотанная пылающими бинтами, а к горлышку примотана проволока, на которой ее и раскрутили для метания издали.

Упав во внутренний двор крепости, снаряд не выдержал соударения с вытоптанным до почти каменного состояния снегом, печально звякнул, породив всполох яркого синеватого пламени.

– А этим уродам кто-то пораньше тебя умный совет дал! – весело заявил Киря, после чего с коротким ругательством спрыгнул вниз спиной вперед: на месте, где он только что стоял, вспыхнул такой же костер.

Зажигательные снаряды полетели со всех сторон. Только сейчас Рогов понял, что крепость окружили именно для метания бутылок, а не ради кругового штурма. Уклоняться от запущенных издали «подарков» было легко, но укрепление начало пылать во многих местах. Снизу визжали женщины, занялись крыши жилищ. Тушить их нечем: запасов воды нет, снег на совесть вытоптан на всей внутренней площади.

Самое паршивое, что ответить на обстрел нельзя: у примитивных самопалов ничтожный радиус эффективного действия, добросить заточенную арматуру в принципе можно, но только не в такой стесняющей движения одежде, и о меткости не может быть и речи.

Вот теперь Рогов начал побаиваться. Противник еще толком не приступил к штурму, а уже показал более чем острые зубы. Похоже, подготовка к делу у них получше будет.

Киря вернулся на стену, злобно косясь на пылающую машину, днище которой было его прежней позицией, произнес:

– А ребятишки наши с серьезным подходом. Готовься, Рогов, вот-вот начнется самое главное.

«Пехота», избавившись от зажигательных снарядов, не приближалась. Несколько человек побежали назад, возможно, за новыми боеприпасами, прочие просто остановились в ожидании. Бульдозер, преодолев застывшую цепь метателей, двинулся дальше. Кто-то в дикой злобе метнул арматуру, она бессильно отскочила от высоко поднятого отвала. Самопалы помалкивали: самые нетерпеливые их уже разрядили без всякого толку, остальные ждали подходящего момента.

Бульдозер начал сбавлять ход, чуть повернулся. Бахнуло, еще пара арматур прилетела. Все без толку. Рогов теперь видел, что технику заранее подготовили к битве, обвешав металлическими листами. Местами в них грубо пробили щели, через них ориентируется водитель. Достать его имеющимся оружием нереально, повредить такую технику тоже нечем. Так что зря ребята боеприпасы тратят, этот раунд имеющимся оружием не выиграть.

– Бутылки! Где бутылки?! – орал Паша.

Баррикада вздрогнула, под ногами Рогова заскрежетал металл. Удар бульдозера заставил зашататься все укрепление.

– Чтоб ты заглох, зараза! – выдал Киря, в бессилии погрозив кулаком.

Не заглох, но и проломить с ходу не смог. Отъехал, резко развернулся, вновь ударил. На этот раз стена из связанных тросами и тонкими прутьями арматуры автомобилей подалась, наклонилась на участке прорыва, вниз спрыгнул визжащий от большого перепуга Грач.

– Рогов! Ты чего?! – выкрикнул Киря. – Сейчас попрут, встречать надо! Эй! Рогов! Ты куда это?!

Тот, не слушая, слетел вниз, помчался дальше, к укрытию, где обитали женщины. Ворвавшись, с порога дико заорал:

– Где бутылки?!

– Две всего, – дрожащим голосом ответил Влад.

– Давай сюда! – крикнул Рогов, протягивая руки.

Вернулся он быстро, но этого времени бульдозеру хватило на многое. Он проделал брешь на треть стены и продолжал ее расширять. Сейчас занимался тем, что расшатывал угловое укрепление, где засели Паша с Федором. У последнего один из самых мощных самопалов, чуть ли не ручная пушка. Только толку от него? Будь он снарядом фугасным заряжен или хотя бы ядром, еще куда ни шло, но в ствол засыпана жменя застывших в воде капель свинца, добытого из автомобильного аккумулятора.

Одно хорошо: проклятый трактор рядом с позицией Рогова, промахнуться будет трудно.

Достал самопал, но не затем, чтобы стрелять. К короткому ложу были обрывками узкого скотча прикреплены запальники: связки из четырех спичек, вытянутые в ступенчатую линию. Там же приклеено чиркало. Занялась первая спичка, головка, догорая, подожгла следующую. Рогов подержал огонек под тряпкой, убедился, что он побежал по ней вверх, выпрямился, размахнулся, попал именно туда, куда и целился: в край крыши кабины. Звон битого стекла, потеки бензина в свете фар… и ничего.

Проклятье! Не загорелось!

Второй шанс – еще одна бутылка… последняя. Руки не дрожали, чему Рогов даже немного удивился. Под ухом что-то заорал Киря, но до сознания ничего не доходило. Близкий выстрел, затем перед носом пролетела заточенная арматура. Набегающие нападавшие узрели угрозу для техники и спешили успокоить Рогова всеми доступными способами. А он не спешил, ждал, когда огонь охватит всю тряпку. Та, кстати, горела неохотно. А что еще ожидать от работы, проделанной впопыхах?

Бросил, когда пальцы начало обжигать. И опять не промазал. Пламя мгновенно охватило заднюю часть кабины и бак. Но бульдозер продолжал наползать на угловую позицию, расталкивая в стороны машины.

Возле головы что-то пролетело. Инстинктивно пригнувшись, Рогов заорал:

– Почему он не останавливается?!

– Да плюнь ты уже на него! – крикнул пробегающий мимо Киря. – Делом займись!

В пролом, проделанный бульдозером, набегали нападающие. Защитники спускались со стен, бросались навстречу. На этом участке наверху лишь Рогов остался.

Припав на колени, поднял самопал, отцепил последний запальник. Чиркнул не глядя, одновременно прикидывая, куда выпустить заряд. Да не все ли равно? Шансы поразить невелики, перезаряжать некогда – слишком много времени на это уходит.

Навел в направлении одного из самых шустрых: сжимая дубину на изготовку, тот перебирался через помятый автомобиль, еще несколько минут назад бывший частью с таким трудом возведенной стены. Поднести огонек к отверстию в трубке, убедиться, что толченые спичечные головки занялись, отвести от себя неказистое оружие как можно дальше, чтобы меньше пострадать при вполне возможном разрыве, дождаться выстрела.

Трубка, перестав выбрасывать из отверстия фонтан искр, толкнула руку, извергнув огненную струю. Вроде бы даже попал, или противник дернулся по другой причине. Потянулся к арматуре, но ничего не нашел. Или вниз попадала из-за того, что стену расшатывал бульдозер, или Киря каким-то образом успел всю использовать.

Но есть еще камни, вот за ними Рогов и нагнулся. Трубу с закрепленным блоком фар перекосило, их свет теперь бил в глаза, так что он мало что видел по сторонам, в том числе и подкравшегося снизу неприятеля. Тот, раскрутив на веревке крюк из арматуры, запустил его в Рогова, удачно зацепив за ноги. А потом что было силы дернул.

Из-под Рогова будто опору выдернули. Падал он очень опасно: мало того что вниз, наружу, так еще и должен был неминуемо приложиться головой о верх стены. Еле-еле успел руку выставить, оттолкнуться. Но избежать жесткого контакта с землей уже не успел. Выручил снег, на той стороне он был не так сильно утоптан. Но все равно стукнулся чувствительно.

Догадываясь, что его сдернули сверху не ради того, чтобы чаем с вареньем угощать, Рогов не стал валяться, лелея вероятные повреждения, а сразу покатился в сторону. Это спасло: в место, где он только что находился, с силой вонзился наконечник неказистого с виду, но очень опасного копья.

Фары больше не ослепляли, он разглядел противника и, все еще перекатываясь, подбил его ноги размашистой подсечкой. Теперь на земле валялись оба, но у Рогова позиция куда лучше: в отличие от неприятеля он не орал от боли. Похоже, короткая заточенная арматура, припрятанная в обмотках ноги на самый крайний случай, как следует приложила его по голени, а это место не переваривает грубое обращение.

Перекатившись на спину, Рогов от души пнул врага обеими ногами. Того откинуло на пару шагов, да и ошеломило. И вообще, он, похоже, по жизни какой-то медлительный был. А чем еще объяснить то, что Рогов успел подняться, подхватить его же копье, размахнуться, а тот так и продолжал валяться, ничего не предпринимая, лишь за голень хватался обеими руками.

И только когда копье пошло вниз, тоскливо заорал, взвизгнув поросенком в миг встречи наконечника с животом. И тогда уж задвигался, перевалился на бок с такой силой, что оружие вырвало из рук Рогова.

Не пытаясь вновь им завладеть, тот кинулся к пролому в баррикаде, точнее, к свалке, что там кипела. Краем глаза успел полюбоваться приятной картиной: бульдозер горел новогодней елкой. Двигатель при этом продолжал работать, но техника стояла смирно, а дверца распахнута.

«Экипаж покинул подбитый танк…»

Оружия у Рогова не осталось, если не считать куска арматуры, примотанного к ноге. Но доставать его он не стал: не хотел терять время. Впереди размахивали обрезками труб и самодельными дубинками, утыканными шипами, кололи копьями, рубили топорами, резали ножами. Мат стоял в девятнадцать этажей, но крики отдельных раненых временами заглушали его напрочь.

Не бой, а та еще бойня. Грызня двух полудиких стай.

Рогов не стал бросаться на первого попавшегося. Оценил противников, выделил среди них одного хитрого, не потерявшего голову в общем безумии. Держась за товарищами, тот, выбирая удобные моменты, делал выпады копьем, тут же отскакивая. Благодаря длине оружия такая тактика позволяла оставаться безнаказанным.

Ну это до появления Рогова так было.

Тот, хладнокровно выждав, когда копейщик в очередной раз отскочит, от всей души заехал ему носком ноги под коленную чашечку. Момент для этого был выбран удачный, да и никто не ожидал неприятностей сзади. Противник начал заваливаться, и, пока этим занимался, Рогов провел отличный удар в висок. Обмотки спасли кулак от травмы, да и голове не так досталось, но враг «поплыл» основательно. Пнув его уже на земле в другой висок, подхватил копье, ухнув, с размаху вонзил его в надпись «Техслужба» на оранжевой куртке очередного нападающего. Тот, вместо того, как это полагается тяжелораненым, упасть и не вставать, развернулся так шустро, что Рогов и это оружие не удержал в руках: теплые обмотки и варежки не шли на пользу ловкости пальцев. Ему пришлось очень поспешно отскакивать назад, спасаясь от удара топором. Скаля зубы, не желающий падать от болевого шока неприятель наседал, завывая нечеловеческим голосом. А Рогов мог разве что от души плюнуть в ответ: тот, похоже, плотником всю жизнь проработал, очень уж ловко и быстро работал своим опасным инструментом.

Непонятно откуда выскочил Киря, самопал в его руках выбрасывал струйку искр с запального отверстия. Поднес дуло к боку «Техслужбы», после выстрела отбросил разряженное оружие, заорал:

– Рогов! Сзади!

Тот не стал оглядываться: просто отпрыгнул. И даже не понял, кто там нападал, на него бросились сразу двое, а руки опять пустые. Увернувшись от удара дубинки, отскочил, заодно вскользь лягнув противника, еще раз отскочил, выстраивая врагов в одну линию. На ровной площадке он бы еще мог с ними «потанцевать» даже без оружия, но дорогу преградил битый автомобиль. Рогов успел, как ему казалось, удачно перекатиться через него, но лишь для того, чтобы получить жестокий удар по голове уже на другой стороне и от другого нападающего, которого даже рассмотреть не успел. Будь у него одежда полегче, еще можно как-то попытаться увернуться, но во всех этих обмотках он ощущал себя тугим бревном, со всеми вытекающими последствиями.

После неожиданного удара Рогов, как говорится, «поплыл». Не видя ничего, кроме хоровода искр перед глазами, борясь с потерей координации, предпринял попытку закатиться под машину. Всего-то и надо сейчас – это несколько секунд покоя, а потом чуть придет в себя и продолжит. Увы, это оказался типично городской автомобиль с ничтожным дорожным просветом, а Рогов далеко не дистрофик даже без зимней одежды.

Откуда прилетел второй удар, он так и не заметил: мельтешение искр не позволило.

После него искры погасли.

Как и все остальное.

### Глава 12

Недели не прошло с того момента, как за окном офиса сверкнуло, а Рогов успел дважды потерять сознание.

Какая насыщенная интересными событиями жизнь началась, скучать не приходится…

В лицо плеснули мокрым, обжигающе холодным, и голосом, не предвещающим ничего позитивного, произнесли:

– Открыл глаза, гнида! Бегом открыл! Открыл, пока веки не отрезали!

Да уж, таким голосом только и говорить подобное…

Едва сдерживаясь, чтобы не заорать от боли в суставах плеч и запястьях, выполнил приказ. Ну что же… нечто подобное Рогов и предполагал.

Пока его дух, покинув тело, витал в неведомых далях, с этим покинутым телом обошлись крайне нехорошо. Связали руки за спиной, а затем вздернули за запястья, выворачивая. Привязали неизвестно к чему, достаточно высокому, так что ноги доставали до земли с трудом, лишь кончиками вытянутых пальцев.

Он тут же вытянул их вовсю, уменьшая нагрузку на многострадальные руки. Мучитель, тот самый Малой, заметил это и с размаху врезал арматурой по голени. Вот тут уже Рогов не удержался от крика.

– Что за суета, я не понял?! Разрешения шевелить костылями не давали! Висеть ровно, дерьма кусок! Все понял?! Я не слышу?!

Унизительное положение, но дожидаться второго удара как минимум глупо.

– П-понял…

– Морду помню твою, такая же тупая, как и была. Ты стоял, когда я с Пашей базарил. Где баклан тот, скажи, сразу развяжу, пожрать дам, и выпить хлебнешь, быстро полегчает.

– Баклан?

– Грач. Петух печальный, очко с глазами, чмо дырявое. Он тогда базарил не в тему. Забыл? Ну нехорошо он обо мне говорил, обещал кое-что сделать, как поймает, а теперь вот найти чмошника не могу, спросить за базар. Адрес его давай уже говори, и не обижу.

– Не знаю. Меня вырубили быстро, ничего не видел потом.

– Да это я помню, ты другое давай говори: где у вас нычка на такой случай устроена? Куда уйти собирались, как припрет?

– Нет у нас никаких нычек. Зачем? Мы не собирались уходить, там место хорошее.

Малой замахнулся прутом, Рогов зажмурился, но вместо вспышки боли услышал вопль другого человека. Похоже, рядом еще кто-то висит.

– Сговориться успели?! А?! Ну, козлы, огорчаете вы меня, готовьтесь!

– Малой, да когда бы мы успели, если Рог в полной отключке висел. Вон, башку ему разбили чуть не вдребезги. Слышь, Малой, ты че-то круто берешь и не там спрашиваешь: ни я, ни Рог на тебя ни разу не наезжали, мы к делам Грача никаким боком.

Получается, Кирю тоже взяли живым. Даже не скажешь, повезло им или нет. Пока что перспективы не кажутся обнадеживающими.

Мучитель, улыбнувшись, как ребенок, собирающийся оторвать мухе крылышко, медленно, будто смакуя каждое слово, произнес:

– Да знаю я. Знаю. Все я понимаю. Но пойми и ты, есть во мне зло сейчас. И хотелось бы, конечно, сорвать его на Граче. Вот только Грача тут нет, ни живого, ни мертвого. Ребята наши баб ваших сейчас радуют всеми способами, а мне вот что-то не до радости. Очень хочу Грача прямо сейчас. Он мне с самого начала не понравился, а потом еще слова плохие про меня говорил. Огорчил сильно. Хотя, пожалуй, так и быть, проверю бабенок. Что-то тихо там, может, их уже хоронить пора, а ребятки наши не замечают, продолжают ублажать, они такие ненаблюдательные. Вы пока повисите здесь, никуда не уходите, я скоро вернусь, продолжим с новыми силами.

Малой неспешно удалился, утащив с собой фонарь. Площадка теперь освещалась лишь скудным светом отблесков огня, разведенного в бочке. Стояла та метрах в тридцати с лишним, над ней грели ладони две «мумии».

– Что за жизнь, за базар какого-то позорного Грача прекрасному человеку отвечать приходится, – пожаловался Киря. – Это я себя имел в виду, не тебя. Ты там вообще как, Рогов?

– Живой…

– Не пожалел еще об этом?

– Начинаю жалеть…

– Во-во, начинай, срочно начинай. Если нас не развязать, к утру руки сами отвалятся даже без мороза, уж очень туго связаны. А мороз, гад, крепчает.

– Мы, похоже, до утра не доживем. Не дадут.

– Да ну, брось. Не до нас им. Бабы свежие, жратвы полно разной, бухло. Праздник.

– Даже не знаю, как сказать тебе, но, похоже, у Малого планы богатейшие на нас, бабы ему сегодня не в радость.

– Этот да, может вернуться.

– Откуда такие берутся только…

– Я же тебе уже читал длинную лекцию про страшных зверей. Забыл? Вот это, Рогов, получается, звери покруче нас. – Приглушив голос, Киря сменил тему: – Рогов, ты же у нас спортивный тип. Не можешь как-нибудь извернуться? Нас на крюках подвесили, там просто арматура загнутая. Если сняться, я тебе веревку перегрызу, потом меня освободишь. Эти, у бочки, не видят ни хрена: они ведь на свету, а мы в темноте, далековато от них. Да еще трещат все время о чем-то своем, петушином, так что и не услышат ничего, уши заняты другим. Давай пробуй. Ты даже не представляешь, как мне неохота здесь оставаться.

Рогов попробовал. И не один раз. Меняя способы, терзая и без того истерзанные суставы. Все без толку, если не считать усилившейся боли в тех самых суставах. Причем в плечевых: от локтя и дальше к запястьям он уже ничего не чувствовал.

– Не получается никак.

– А ты старайся.

– Думаешь, без твоих слов не старался? Никак, ничего тут не сделаешь.

– Хреновые новости…

– Других нет. Как там наши? Я не видел ничего, вырубили, когда в проломе драка шла.

– Ага, помню. Ты тогда выскочил сзади, удивил даже меня: ну чисто богатырь, один на толпу ринулся. Жаль, недолго ты там простоял, остудили тебя быстро, навешав с разных сторон. Много их было, Рогов, а нас наоборот. И хитрые, твари, до изумления. Пока мы пролом затыкали, несколько забрались на стены и давай сверху арматуру кидать. Сержа помнишь? Ну тот, на голову заторможенный? Так ему об башку бутылка с бензином разбилась. Вспыхнул, как свечка на торте, и давай бегать, откуда только резвость взялась, и за нас при этом хвататься. Пашка его пнул так, что он упал, а сам словил арматуру, вроде даже из своих кто-то кинул, но резко все вышло, не тому прилетела. Прям в глаз попала, он вроде сразу и ушел, не видел я его больше. У нас тогда народ кто куда кинулся. Сам знаешь, не вояки, на паре-тройке ребят все держалось. Вот и конец сказочке получился.

– А тебя как поймали?

– Да сцепился там с одним. Катались по земле, потом дружки его подошли и объяснили мне всю неправоту моих действий. Зуб выбили, уроды гнутые. Ты там еще пробуй, я рук уже не чую, а это плохо очень.

– Я тоже.

– Ну попали вообще… Рогов, это чего такое?

– Ты о чем?

– В твоей стороне тень вроде мелькнула. Я уж думал, освободился ты. Чего там?

– Да не вижу я никаких теней. Киря, я даже себя не вижу. Я… О…

– Чего «о»?

– Кто здесь?!

– Ты с кем это там беседы ведешь, Рогов?!

Рогов не отвечал. Руки одеревенели, но все же не настолько, чтобы не почувствовать некую крайне подозрительную возню в районе запястий. А затем мир промелькнул перед глазами, и тело Рогова плюхнулось на утоптанный снег. Сдерживая стон, перевернулся на спину и окаменел: в отсветах далекого костра отчетливо разглядел блеск стали перед глазами. И вряд ли это коньки или, допустим, рабочая поверхность утюга.

– Тсс! – донеслось из мрака.

– Ты чего там шипишь, Рогов? В «Машу и гадюку» играешься, что ли? Вот ведь чудак, нашел время!

– Киря, да помолчи ты. Нас тут кто-то освобождает.

– Кто?

– Он фамилию не говорит, только ножом грозит. Меня развязал уже.

– Все понял. Молчу как жареная рыба. Но намекни там, что я тоже жажду обрести свободу.

Сталь убрали, в стороне, откуда вещал Киря, послышалась возня, затем приглушенный удар, будто мешок картошки уронили, и напряженный шепот:

– Рогов, ты вставай там. Валить надо. Малому мы и правда слаще баб, вернуться может, а тут мы разлеглись в ожидании предварительных ласк.

Рогов и сам не планировал долго валяться, но встать – это та еще проблема. Во-первых, без рук не так просто даже элементарные действия выполнять, во-вторых, оставшиеся части тела тоже не желали подчиняться.

С трудом кое-как приподнялся на колени, пошатываясь, попытался выпрямиться, но завалился на бок, сквозь зубы процедил:

– Не могу встать.

– Все как у меня. Но не грузись сильно, сейчас оклемаемся. Я тут точно не останусь, не тот вариант, чтобы мне нравился, смертью смердит. Ведь юмор, Рогов, продлевает человеку жизнь – это доказанный факт. А я с ним лучший друг, так что лет сто пятьдесят минимум протянуть должен. Рано мне, Рогов, в райские врата стучать. Не дятел я, в столь нежном возрасте этим заниматься.

Вторая попытка оказалась удачнее, Рогов все же поднялся на ноги и даже поборол нахлынувшее головокружение, вовремя успев прислониться к бетонной плите. Переждав слабость, пожаловался:

– Похоже, сотрясение у меня. Мозга.

– Значит, ты теперь точно знаешь, что у тебя есть мозг, так что порадуйся пока этому, потому как других поводов для радости не вижу. И кстати, помог бы старому человеку.

– Старый… ага. Да я рук не чую. Может, и нет их уже.

– Никакой от вас помощи, все самому да самому.

Завозившись, Киря хоть и не с первой попытки, но все же поднялся и тоже пожаловался:

– Ну разве можно живого человека так бить. Все ребра пересчитали, ни одно не пропустили. Вот ведь математики хреновы… Спасибо одежкам в сто слоев, без них бы кости из спины высовывались. Рогов, ты куда? А меня кто тянет сейчас?

– Не знаю, меня тоже тянут.

Или от избиений у Рогова проблемы со зрением начались, или неведомый спаситель видит в темноте не хуже кошки, но невозможно не заметить: их ведут неведомыми тропами, причем по удивительно ровной местности. Для слепого любая неровность – критично, так что оставалось только радоваться. Но продолжалось это недолго: спустя несколько минут тянуть за руку перестали. Рогов, не зная, что делать дальше, остановился, обернулся, во мраке вспыхнул тусклый зловеще-красный огонек, еле-еле освещая угловатую личину.

– Святые угодники! – вскинулся Киря.

– Это не угодники, это прибор ночного видения, с подсветкой инфракрасной, – со знанием дела ответил Рогов и застонал.

– Совсем худо? – участливо спросил Киря.

– Да руки оживать начинают…

– Значит, еще не сгнили, так что радуйся, Рогов.

Неизвестный, выручивший их из застенков Малого, экипировавшись прибором ночного видения, начал тащить их за собой куда быстрее. Странно, что раньше этого не сделал. Хотя, скорее всего, опасался, что заметят огонек подсветки. Здесь не город, здесь мрак полный, любой источник света хорошо заметен, даже столь мизерный может выдать.

Вскоре Киря начал шипеть через шаг: в его руках тоже восстанавливалось кровообращение. Боль неописуемая, тут не шипеть, а со всей дури орать надо. Но по понятным причинам терпели почти молча.

Остановились, «поводырь» тихим девичьим голосом произнес:

– Ноги поднимайте, тут переступить надо.

Голос совершенно незнакомый, но у Рогова тут же возник вариант:

– Светленькая, это ты?!

– Тсс! Переступайте сказано! Надо успеть спрятаться, пока эти не заметили, что вас нет.

Так и шли: освободительница корректировала чуть ли не каждый шаг. Не всегда получалось удачно: Рогов крепко зацепился, а Киря вообще рухнул. Но в целом выходило без особых проблем.

Куда их ведут? Рогов понятия не имел. Да куда угодно, лишь бы не попасть туда, откуда ушли.

Как там Малой, интересно? Небось огорчится, не обнаружив их на прежнем месте.

Ведут их хитро. Не просто так, напрямую к неведомой цели, а так, чтобы не оставить следов. Судя по шуму, девушка иной раз работала веником или чем-то вроде него, заметая любой намек на то, что здесь прошел человек. Вспоминая, как трудно ее было разыскать, Рогов почти не сомневался: укрытие, где они в конце концов окажутся, надежное. Ради этого не жалко царапаться об арматуру и падать во мраке, не зная, что ожидает на земле: мягкий снег или торчащие осколки оконного стекла, нацеленные в шею.

Такая не должна подвести.


Самое нехорошее случилось перед финишем. Огонек подсветки погас, вместо него зажегся крошечный фонарик, осветив переломленную пополам плиту – эдакая раскоряченная до отказа буква «Л».

– Лезьте под нее.

– Куда?! – опешил Рогов.

– Под нее, тут место есть.

– Ты что, совсем умом тронулась?! – возмутился Киря. – Да у моего кота задница в три раза шире, чем эта дыра. Нет, даже в четыре.

– Ну так ищи своего кота, я не настаиваю. До свидания.

– Эй, постой! Ладно, как скажешь, уговорила, чертовка. Но если что: я был категорически против.

Девушка не ответила. Припала к земле, ловко извернувшись, скрылась под плитой. Лишь отблески фонаря от нее остались. Киря произнес тираду с плохими словами насчет того, что не дело в обратную сторону рождаться, и полез следом. А потом настала очередь Рогова.

Ползти пришлось не так уж долго, но каждый сантиметр этого мучительного путешествия казался марафонской дистанцией. Местами Рогову приходилось изображать из себя шуруп, буквально ввинчиваясь в сузившийся проход.

О том, что будет в случае, если он застрянет всерьез, думать не хотелось. Это кем надо быть, чтобы вот так лезть в свежий завал, где в любой момент может просесть очередная плита, припечатав тебя всем своим нешуточным весом.

Кире тоже приходилось несладко: он непрестанно ругался, поминая своего кота, и цифры называл уже куда больше, чем первоначально.

Впереди вспыхнул свет помощнее, чем от фонарика. Рогов с натугой преодолел очередное сужение и, кое-как перебирая руками по перекладинам неказистой лестницы, спустился в неожиданно просторное помещение. Какой-то паренек лет шестнадцати задернул за ним занавесь из нескольких слоев шуршащей ткани, спокойным голосом уточнил:

– Все? Или еще кто-то будет?

– Наши все дома, – устало ответил Киря.

Поморгав, чтобы глаза привыкли к свету, Рогов изучил открывшуюся картину. Подвальное помещение, судя по всему. Но не из тех подвалов, где бомжи ночуют, а несопоставимо приличнее. В таких площади могут в аренду сдавать, и это, вероятно, так и произошло. Многочисленные картонные ящики, аккуратно сложенные вдоль стен, в углу обшарпанный стол, судя по виду, помнивший заветы Ленина, на нем письменный прибор еще более древнего вида, стопка вполне современных папок и корявый, чужеродно выглядевший ящик из жести, от которого к потолку уходила такая же корявая труба. В дальней части подвал обрушен, там опасно свисают плиты перекрытия. На подходе к этому месту из кусков бетона, уложенных друг на дружку, выстроены две подпорки. Похоже, тот, кто их возводил, искренне верил, что этого вполне достаточно, чтобы удержать весь вес здания, если оно решит обрушиться окончательно.

Подвал был частично обжит. Из ящиков сооружены три уютных на вид спальных места, аккуратно застеленных теплыми одеялами. Из тех же ящиков устроено подобие стола, вокруг него три раскладных походных стульчика.

И чем, хотелось бы знать, им тот стол, что в углу, не понравился?

Обитателей подвала было трое – по числу лежачих мест. Уже знакомая Рогову особа, с которой он так безуспешно пытался завязать знакомство; тот паренек, который закрывал вход; и еще одна особа женского пола, только совсем уж мелкая, лет одиннадцати-двенадцати на вид.

Хозяева смотрели на гостей, гости – на хозяев.

– Ну здрасте, – разрядил напряженную тишину Киря.

– Добрый вечер, – ответил паренек.

– Добрый? У меня мнение сильно противоположное, но, так и быть, будь по-твоему. Эй, Рогов, так это и есть та циркачка, о которой ты столько дивных сказок рассказывал?

– Она самая.

Киря изобразил что-то вроде аристократического поклона (получилось отвратительно):

– Я так и понял, очень уж хорошо вас расписал, прям соловьем пел. Могу бесконечно долго выражать вам признательность и восхищение, однако вынужден прерваться, уж простите за вульгарность, но где в ваших апартаментах нужник? Мне очень срочно надо.

– Сережа, покажи ему, – сказала младшая девочка.

Тот молча пошел к дальней, разрушенной части подвала, отдернул в сторону занавесь из одеяла, поманил Кирю за собой.

– А вы садитесь, – пригласила Рогова девочка. – Хотите чаю?

Тот, плюхнувшись за стол, кивнул:

– Хочу.

– Ну тогда вам надо помыть руки. Они у вас грязные. Нет, они у вас очень грязные. Очень. И лицо помыть надо. И еще… Ну вы лучше на себя сами в зеркало посмотрите и подумайте. Вам там много чего помыть надо, очень много.

Зеркало отыскалось в «санитарно-гигиенической части» подвала. То есть в дальней его части. Зеркало – громко сказано, всего лишь несколько закрепленных скотчем на фанере осколков. Смотреть неудобно, так, наверное, у многоглазого паука зрение устроено: куча мелких картинок, из которых не так просто составить целую.

Впрочем, все, что надо, Рогов разглядел прекрасно. Голову ему разбили на славу, даже надежная шапка-ушанка не спасла. Стащив ее, бросил под ноги заскорузлым комом: отстирать будет очень непросто. И, к сожалению, не только ее. Засохшая кровь была везде: залито лицо, шея, уши забиты, потеки даже на груди подсыхают. Странно, что он на ногах до сих пор держится, а не без памяти валяется.

У троицы был оборудован умывальник, а возле него припасено несколько пластиковых бутылок воды. Благо температура в подвале плюсовая, не замерзает. Правда, и теплой ее назвать язык не поворачивается, но чего уж придираться.

Рогову пришлось повозиться, прежде чем он привел в себя в относительно пристойный вид. Ну как пристойный… Не очень вид, если честно, но и дети теперь не должны в обморок падать от одного взгляда.

Хотя здешние дети, похоже, с хладнокровием на «ты».

Хорошо бы голову помыть как следует, но тут без теплой воды будет трудно. Может, получится договориться насчет ее?

Вернувшись, Рогов обнаружил, что все, за исключением старшей, расселись за столом перед пустыми кружками. Сама ловкачка возилась в углу, перебирая в ящике какие-то тихо звеневшие железяки.

– Ну сколько можно было отсутствовать?! – возмутилась девочка. – Мы уже все выпили, вам чуть-чуть осталось, и не горячий.

Поднявшись, она прошла к столу в углу, открыла дверцу непонятного ящика, вытащила из него чайник, вернулась. Поймав заинтересованный взгляд Рогова, парнишка пояснил:

– Там печка в ящике, газовая. Маленькая совсем, для походов.

– А зачем так сложно устроено? Ну в смысле ящик зачем и труба?

– Если просто в помещении жечь газ, конденсат на стенах появляется. А там я вытяжку сделал, к вентиляции идет.

– Вентиляция работает?

– Не знаю, но конденсата теперь нет.

– Чай у нас только в пакетиках, – предупредила девочка.

– И пакетикам этим лет триста, – буркнул паренек. – Их уже мыши грызть начали, но бросили: даже им не понравилось.

– Не будь таким недовольным, лучше такой чай, чем вообще никакой.

– А вам спать не пора? В такую пору чай не пьют. – Рогов решил проявить заботу о детях.

– Мы днем спим, ночью почти не ложимся, – серьезно ответила девочка.

– Вы кто вообще такие?

– Я Таня, – представилась девочка. – Он Сережа, а она Кэт.

– Радистка Кэт? – невесело хохотнул Киря.

– Никакая она не радистка Кэт. Она женщина-кошка, но так будет короче. Кэт – это кошка по-английски.

– Спасибо, родная, просветила неуча. Ну пусть будет Кэт-кошка.

– Вообще-то мы просто не знаем, как ее зовут, – произнес Сережа. – Она нам не говорила. Она вообще молчит, не разговаривает. Молчаливая очень.

– Да? – удивился Киря. – А с нами еще как разговаривала.

– Правда?

– Да родиной клянусь! Мы даже моего кота с ней обсудили. Ну там… некоторые его особенности.

– А где сейчас ваш кот?! – оживилась девочка.

– Да слинял куда-то дня за два до того, как все накрылось.

– Он не умер?!

– Кто? Васька, что ли? Да он мамонтов пережил и нас легко переживет. Поперек себя шире, гад. Коты, они создания умные и знают очень многое, чего даже нам не понять. Экстрасенсы мира животного – вот кто они такие.

– Обманываете?

– Да как можно, что ты. Не веришь разве? Вот на войне усатые англичан предупреждали заранее о том, что фрицы летят их бомбить. Получается, вместо радаров работали. Да и какие тогда радары, смех один. Честное слово, там котам даже ордена давали, за большие заслуги перед отечеством. Вот и мой Васька почуял, что будет нам скоро та еще бомба, и слинял, даже не попрощавшись. Коты, Танюша, они такие… очень уж молчаливые. – Киря красноречиво покосился в сторону Кэт.

– А с нами она вообще не разговаривает, – с детской обидой заявил Сережа. – Даже трех слов не сказала за все время.

Кэт, не оборачиваясь, тихо произнесла:

– Спать надо, утро скоро.

– Ну ничего себе! Теперь сказала! Целых четыре слова сразу! С ума сойти! – Мальчишка был несказанно удивлен.

Таня, встав, произнесла:

– Я вам постелю на ящиках, и вы хорошо выспитесь. Только подождите немножко.

– Спасибо, Таня, – кивнул Рогов. – И за чай спасибо.

– Спасибо тем, кто чай здесь оставил, в столе. – Девочка указала на угол. – Там еще печенья было немного. Совсем немного, давно уже нет его.

– А в ящиках что?

– Журналы, ручки, тетрадки. Всякое. Ничего съедобного. Совсем ничего. Сережа обманывает, тут нет мышей, им кушать нечего.

И только тут Рогов понял – этот ребенок голоден. Очень голоден.

### Глава 13

Проснувшись, не сразу понял, где он оказался, но открывать глаза не хотелось: давненько не ночевал в таком комфорте. Хотя не ночевка – дневка. На ящики, набитые глянцевыми журналами, в несколько слоев настелены спальные мешки, поверх них брошена пара походных одеял, еще парой укрывался, а под головой вместо подушки свернутый спальник, в чехле. Как пояснила Таня вечером:

– Кэт нормальные подушки не приносит, только такое. Ну мы и приспосабливаем как получится.

Рогов хотел обсудить гораздо подробнее тему того, что, как и откуда приносит Кэт, но пришлось ложиться, и всякие разговоры утихли.

Попытался проверить самочувствие. Истерзанные палачами плечи ломило: суставы там не скоро успокоятся. Бок чуть саднил, туда, похоже, ногой от души заехали. Голова зато вообще не болит, и это даже удивляет: ей ведь больше всего досталось.

Ладно, поспал хорошо, теперь надо посмотреть, чем заняты «дети подземелья».

И не только дети.

Киря лежал у противоположной стены, при помощи носоглотки громко выводя сложнейшие рулады. Небось еще и сны цветные видит. Таня сидела за столом, который служил основанием печки, и что-то шила из обрезков ткани. По другую сторону расположился Сережка, он обрабатывал длинным напильником лезвие топорика.

Все детишки делом заняты, а Рогов все валяется.

Поднялся:

– С добрым утром.

– Вообще-то вечер уже, и давно, – заметил Сережа.

– Странно… Я обычно столько не сплю… Думал, утро.

– Вас в голову ранили, вы теперь совсем слабый, – прощебетала девочка. – Вам много надо спать. Вон дядя Кирилл поспал, встал и опять спит. Сил набирается, правильно делает. Если не шевелиться, силы не тратятся совсем почти.

Рогов не стал комментировать Кирю, хотя мог бы на эту тему сказать многое. Вместо этого решил расспросить о куда более важном:

– Где Кэт?

– На охоте, – своим обычным серьезным тоном ответила девочка.

– И на что же она здесь охотится?

– Сперва голубей приносила один раз. Но потом их уже не было. Приносит, что найдет в развалинах. Но мало найти получается. Там все очень плохо. – Девочка вытянула руку, указала пальцем вверх. – Мы там с Сережей прятались сперва под остановкой. Ну она опрокинулась, лежала в снегу. Холодно очень там было, и люди мертвые вокруг, живые только мы. Потом пришел дядя странный какой-то, с нами сидел, грелся. Не мог на месте усидеть, сказал, что уходить надо. Сережа ему сказал, что в темноте ходить не сможет, надо ждать утра. Так он Сережу взял и просто так ударил, а меня за собой тащил, говорил, что я ему пригожусь. Он с ума сошел, наверное, мы такого видели потом, похожего. Так бывает, когда человек волнуется, не выдерживает, сходит с ума. А тут ведь все волнуются.

– А что потом было? Где тот тип?

– Потом Кэт появилась, она нас привела в город, с тех пор мы вместе живем.

Короткий рассказ был интересен, но его краткость подразумевала существенную неполноту, и Рогов начал уточнять:

– Так вы не в городе оказались? А где? Выше города?

– Наверное. Вниз потом и правда долго шли, в темноте, я падала несколько раз, хотя медленно шли. Хорошо, что не поранилась. А потом запах дыма почувствовали, и огоньки там были. Развалины горели. Ну как горели: сгорели уже, так, угольки мерцали чуть-чуть.

– А Кэт пришла из города?

– Ну она тоже нет. Точно нет. Только пошла, наверное, в город сразу и нашла его в первый день. Потом вернулась и так нас встретила.

– Вернулась? Зачем?

Девочка пожала плечами:

– Не знаю. Она мало очень говорит. Очень. Но там были могилки две. Или одна, но крестиков два на ней, я так и не поняла. Крестики из палочек, я такие делала, когда щеночков хоронили. Вот она у могилки той сидела, плакала, потом вернулась к нам и привела сюда.

– А мужик куда делся, который Сережку ударил?

– Кэт его убила, – спокойно, будто речь шла о вышивании крестиком, ответила Таня.

Уточнять детали Рогов не стал: детская психика – штука хрупкая.

У него, кстати, тоже не железная.

Да от таких приключений и железная быстро до трухи расшатается…

Таня все же решила чуть прояснить:

– Сейчас много разных людей ходит тут. Нехороших много. Мы в первый день видели одного, совсем сумасшедшего. Он человека мертвого жевал. И выл. У него щеки черные были. Может, от гари, а может, что-то плохое, мы так и не поняли, далеко до него было. Хорошо, что он тогда нас не увидел. Мы после этого и спрятались на той остановке. Страшно стало, ведь издали может увидеть кто угодно.

В первые дни проблема голода стояла не столь остро, и о людоедстве никто не помышлял. Разумеется, из нормальных людей не помышлял. Так что, скорее всего, детям действительно повстречался полный псих.

Рогов решил вернуться к истокам разговора:

– Так Кэт сейчас обшаривает развалины?

– Сейчас нет: когда на улице светло, она очень тихо себя ведет. Людей много появилось, и нехороших тоже много. Она смотрит издали, пока светло, выбирает места, где не так опасно. А потом, когда темнеет, ищет там. У нее такая штука есть, на лицо надевается, все видно в темноте без света, только зеленого цвета, и осторожно ходить надо, неправильно там как-то все показывается.

– Откуда ты знаешь, что она ночами делает? – спросил, не выдержав, Сережа.

– Кэт рассказывала же.

– Как? Двумя словами?

– А зачем ей много говорить? И так все понятно.

– Мне непонятно.

– Ну ты просто не умеешь слушать.

– Как слушать, если ничего не говорят?!

– Я понимаю, вот и ты старайся. Так что у вас случилось такое, почему вы ранены? На вас напали плохие люди? Ограбили?

Рогов кивнул.

– Что им такое от вас было нужно? Не могли просто сказать? Вы на вид не злые, помогли бы, наверное.

Вопрос сложнее…

– Они, похоже, сами толком не понимали, почему напали. Танюша, сейчас многие испуганы, некоторые вообще с ума сошли, а это заразно. Вот и сбились такие в стаю. Для начала хотели забрать наши припасы. А что дальше делать, они не думают. День прожили – и рады.

– Так у вас отобрали припасы?

– Да.

– Много было?

– Много.

– Плохо. У нас вообще ничего нет.

– Да понял уже.

– Может, Кэт найдет хоть что-нибудь сегодня. Это очень хорошо, что она вас встретила. Может, вы ей помогать сможете.

Сережа покачал головой:

– Она даже меня не берет, вас тоже брать не будет. Вы совсем не такие, как она. Вы ходить не сможете так, следы оставлять будете, нас потом найдут по вашим следам. Про нас сейчас никто не знает, потому здесь не опасно. Но надо вести себя осторожно. – Помолчав, мальчик уже тише добавил: – Кэт нас кормила, а теперь еще и вас кормить будет.

Рогов не сразу нашелся, что на это сказать.

– Часть того, что она приносила, вообще-то я передавал, – ответил он после затянувшейся паузы. – Немного, но только из-за того, что она разговаривать отказывалась. Мы бы поделились, нам не жалко.

– А теперь у вас ничего нет. У вас все забрали. Радуются, наверное…

– Да какая разница? Пусть у них гора припасов будет, и что дальше? Дальше съедят все, и на этом им конец. Здесь даже мох не растет, здесь не выжить никому.

– Рогов, не запугивай детвору, – отозвался переставший храпеть Киря.

Но дети уже заинтересовались последними словами и на замалчивание не согласились.

– И что тогда делать?! – изменившимся голосом спросила Таня, а Сережа нахмурился.

Он и раньше был мрачнее тучи, но сейчас – нечто совсем уж темное.

– Дальше думать надо, что делать. Вот потому и хотел пообщаться с Кэт. Я так понимаю, она знает место, где много такого добра. – Рогов указал на ближайший спальник. – Мы про это место тоже знаем, но не знаем, где его искать. Там, думаю, могут найтись вещи, которые помогут.

– В чем они могут помочь?

– Уходить отсюда надо. А уходить непросто. Снаряжение для этого нужно.

– Уходить? Отсюда уходить? Но если уйти, то прилетят спасатели и не найдут нас.

– Какие спасатели, ты что, вообще тронулась?! – не выдержал Сережа. – Я же тебе сто раз говорил – это другая планета. Не будет тут никаких спасателей.

– Ну ты же не точно знаешь…

– Знаю!

– А откуда узнал? – заинтересовался Рогов.

– Там, – мальчишка указал на дальнюю часть подвала, – свет проникает через завал. Проем там оконный на боку лежит, через него кусочек неба видно. Я по часам засек, где в какое время солнечный луч проходит понизу. Мерил примерно в полдень. Один день отметки там поставил, на другой проверил с часами. Не по отметкам луч шел уже, а дальше. Солнце на Земле тоже каждый день немного сдвигается, но по высоте и совсем чуть-чуть. А там не по высоте и не чуть-чуть. Измерял я ровно через двадцать четыре часа – это время полного оборота Земли вокруг своей оси. Получается, что у этой планеты время оборота другое, и потому наше время не совпадает со здешним.

– Вот потому часы наши можно куда-нибудь засунуть, – отозвался Киря. – Бесполезный предмет.

– Ну примерно по ним ориентироваться можно. Надо только суточную поправку вводить.

– И сколько?

– Не знаю, для этого надо время. Тут солнечные дни не всегда бывают, да и трудно мне через эту дырку наблюдать, надо открытое место.

– Глядя на тебя, верю, что справишься. Способный. Где учился такому?

– Да так… интересовался разным… Интересно же.

– А ты не думал, что все можно объяснить иначе? Допустим, Земля изменила скорость вращения.

– Думал, конечно. Вначале даже этим хотел объяснить то, что мы здесь оказались. Но только это ведь еще не все. Ночью видно кометы или туманности, трудно понять без хорошего телескопа. Еще видно крупную планету. Я на нее в бинокль смотрел, пять спутников хорошо рассмотрел. На Земле в бинокль видно только спутники Юпитера, но у него их четыре. Ну вообще больше гораздо, просто остальные в бинокль не увидеть. Еще радио я из машины выломал, когда шли сюда, там есть диапазоны, которые очень далеко слышно. Включал, но там вообще ничего, только помехи трещат.

– Я же говорила, что сломано оно, – вклинилась Таня.

– Ничего не сломано, все работает. Только слушать некого, тут никто ничего не передает. Потому что это не Земля, здесь нет радиостанций.

Рогов покачал головой: Сережа только что без «верю не верю», с помощью бесспорных фактов достаточно научно доказал то, что некоторые до сих пор не хотели признавать. Надо же, действительно способный мальчишка, даже Киря это признал, разговаривает без обычных подколок.

Хотя, возможно, у неглупого ребенка было слишком много свободного времени и дурных мыслей, чтобы задаться целью ближе познать новый мир. Рогову не до высоких материй было.

– Так вы хотите уйти отсюда? – спросил мальчишка.

Рогов кивнул:

– Оставаться – бессмысленно. Пока не потеряли силы, не больны, не обморожены, надо уходить. Потом будет поздно.

– Я тоже так думаю, – согласился Сережа. – Я и Кэт так говорил.

– А она что?

– Молчит. Она всегда молчит.

– Ну, может, со мной разговорчивее будет.

– Рогов? – донеслось со стороны Кири. – Я вот никак понять не могу, откуда у тебя такая глупая уверенность, что внизу нам будет лучше? Я вот всякое кино смотреть люблю, там, бывает, показывают планеты другие. И скажу тебе, что мало хорошего при этом показывают. Там или сожрать тебя хотят жутким способом, или самому покушать нечего. Бывает, что и подышать перед смертью не получится, потому как воздух если и имеется, то на Земле такой в баллонах держат, а применяют лишь для изведения тараканов. Земля, Рогов, нам не просто так дана – это дом наш, там все именно для нас обустроено. А тут тебе не Земля, тут вверху плохо, а внизу даже хуже быть может. Хотя куда уж хуже – это я загибать начинаю…

Сережа покачал головой:

– Хуже не будет.

– Ну просвети тогда нас, глупых и темных: почему такое личное мнение у тебя сложилось?

– Здесь есть вода.

– Не могу не согласиться. Как говорил герой одной не самой бесполезной книги: «Днем будем пить воду, а по ночам я буду тебя…»[35] – Киря осекся. – Ну книга та совсем не детская, но главный смысл, Сережа, ты, должно быть, понял.

– Здесь не просто есть вода, здесь есть круговорот воды: почти каждый день облака бывают, часто затягивает все небо. И еще снегопад был очень сильный вначале.

– Ну про воду мы поняли уже, что от жажды вряд ли ссохнемся. Ты дальше давай.

– Есть воздух, и…

– Сережа, прости, что перебиваю, но то, что здесь не задохнуться, мы тоже знаем. Я ненавязчиво пытался подтолкнуть тебя к интересующему всех без исключения вопросу, но ты, мне кажется, хитроумно огибаешь его дальними курсами.

– Я просто по порядку рассказываю.

– Ну ладно, ждем, когда доберешься до главного, – сдался Киря.

– Еще здесь есть энергия Солнца.

Со стороны лежанки Кири донесся страдальческий вздох, но комментариев не последовало.

– Вода, атмосфера и энергия – все это нужно для жизни. В смысле для возникновения жизни. Это ее основа. И жизнь здесь есть. Не знаю, какой состав атмосферы, но мы дышим, не умираем даже в горах, где высокое разрежение воздуха. Значит, нам достаточно кислорода, а он накапливается в результате деятельности растений. И такая атмосфера, как здесь, формируется миллионы лет.

– Тебя в школе ботаником не обзывали? – не выдержал Киря.

– Нет, у нас в школе такое было не принято.

– Школа для особо одаренных?

– Ну что-то вроде того.

– Ну почему я не удивлен?.. Ладно, проехали, но ты давай уже покороче. Что интересного видел?

– Если вы про то, встречал ли я местную жизнь, то не совсем уверен. В первый день, когда мы за городом были, я видел на скалах какие-то пятна, похожие на лишайники. Но тогда мне не до них было, да и не знал еще, что мы не на Земле. Так что сам не знаю… Но жизнь здесь обязательно должна быть. Там, внизу, где тепло. Так что мы сумеем себе найти еду. Наверное…

– То есть ты в этом не уверен? – спросил Рогов.

– Ну я, конечно, не могу точно знать. Вот если бы у нас семена были, мы могли бы их вырастить на почве местной. Растения должны расти и на чужой, они даже и вообще без нее могут расти, гидропоника. Там, правда, не так просто все, но справиться можно.

Киря опять встрял в разговор:

– Так что ты там предлагаешь? Сбегать в магазин для садоводов по-быстрому? Семена и что там еще брать? Тяпку и лейку?

– Ну и вы сами же говорите: тут бесполезно сидеть. Что мы тут ни станем делать, все равно вечно не продержаться никак. А вдруг сейчас лето? Тогда зимой такой мороз будет, что замерзнут все, и никакие запасы нас не спасут. Дров не так много, их не хватит на годы. Людям здесь надо объединиться и уходить, пока не поздно.

– Ага, как же, – проворчал Киря. – Нас эти добрые люди не далее как вчера подвесили на морозе помирать. Не знаю, как вам, а я если и согласен объединиться с кем, так только с гостями на их поминках.

– Если это другая планета и мы тут одни, то надо каждого человека беречь, – неожиданно отозвалась Таня. – Плохо, если нас будет мало.

– Мудрая мысль, недетская, – серьезно ответил Киря. – Но что-то сомневаюсь я в мирном сосуществовании. Тут, похоже, та еще банда подобралась, и банда серьезная. Не дадут они объединиться таким, как мы. Мелкие группы и одиночек или передавят, или под себя подомнут. Процесс пошел уже, и парни они резкие.

– Откуда они вообще взялись, эти бандиты? – спросил Сережа.

– Да они такие же бандиты, как мы с тобой. Как где забурлило что-то всерьез, так сразу всплывает разное… гм… В общем, детки, ничего хорошего не всплывает в случаях, когда такие вот дела, как здесь, случаются. То есть и хорошее случается, и даже много. Кто-то людей спасает, не жалея себя в пожар лютый бросается, ну а кто-то в это же время с черного хода холодильник вытаскивает, только не спасая имущество, а себе лично. Друг у меня жил на Сахалине, так там после землетрясения нашлись те еще субчики. Мало того что все тащили, так еще и кольцо с пальцем вместе срезали. Лежит бедолага под завалом, рука снаружи, он шевелит ею, помощь зовет, а эти подходят и… Прикапывали таких под теми же плитами, как попадались, но какая уже разница. К тому же такие вот уроды легко объединяются с себе подобными. Даже не знаю, как находят друг друга, будто по запаху издали чуют. Нам вот не повезло, образовалась уродская стая. Тут этих развалин всего ничего, не спрячешься надолго, а в открытую против них никак. В итоге или всех со света сживут, или под себя подомнут – без вариантов ситуация. И без толку с такими разговоры заводить, они далеко заглядывать не станут и слушают только себя или разговор с позиции силы. А сила пока что за ними, так что второе отпадает.

– Кэт говорила, что мы горами окружены со всех сторон, далеко не уйти.

– Эта Кэт много, как я посмотрю болтает, а вы почему-то говорили, что она молчунья. Как же так получается?

– Ну она так… двумя словами может объяснить.

– И при этом болтает не по делу. Рогов вон ходил-бродил час-другой и нашел тропу.

– Тропу? – не поняла девочка.

– Ну дорогу. Отсюда дорогу.

– Не совсем тропу, – ответил Рогов. – Место, где можно перебраться через скалы. Правда, не с голыми руками. Вот и хотим с Кэт поговорить насчет снаряжения.

– У Кэт много чего есть, – подтвердила Таня. – Не только спальные мешки. Палатки, лыжи, печку тоже она принесла и баллончики к ней.

– И ножи классные, и даже ружье для подводной охоты, – подхватил Сережа. – Из него и на суше стрелять можно, почти как арбалет.

– Мы догадываемся, откуда она все это достает. Если так, то там и для альпинизма снаряжение должно быть. Нам трос нужен, и много. И крючья, чтобы в скалу забивать.

– Клинья, – поправил Сережа. – Приносила она их. Есть и такие, что забивать не надо: вставляешь в трещину, он сам надежно закрепляется. Будем ждать Кэт, она к утру возвращается обычно.

– Я ее днем видел.

– Раньше так ходила, но сейчас нельзя. Опасно. Она, конечно, смелая очень, но боится всего…


Кэт и правда оказалась той еще молчуньей. Пока Таня возилась с чайником, все трое мужчин вразнобой рассказывали Кэт о том, что им грозит, и о том, как, по их мнению, можно избежать дальнейших бед. И, само собой, при этом попутно пытались выудить информацию насчет сокровищ магазина. Слушала девушка очень внимательно, ни разу не перебив, и, только когда поток слов иссяк, нанесла короткий сокрушительный удар по всем грандиозным планам:

– Я сегодня не нашла ничего. И чуть не попалась… этим. Они везде шастают. В безопасных местах еды нет. Там, где она есть, караулят. Мы не сможем никуда уйти без еды. Не дойдем.

– Что-нибудь придумаем… – неубедительно начал было Сережа.

– Еды нет. Это все, – как отрезала Кэт и отвернулась от стола.

Рогов подумал, что она не в знак игнорирования отвернулась, а пытается спрятать лицо. Не так просто сохранять бесстрастность в такой обстановке, вот и у нее не получается прятать безрадостные мысли.

Был у него козырь один. Ну, может, и не совсем козырь, но карта не из последних. Пожалуй, сейчас именно тот момент, когда надо с нее зайти:

– Я знаю место, где есть еда.

– Тогда и эти знают, – мгновенно ответила Кэт.

Рогов покачал головой:

– Перед тем как они нас обложили, я на разведку ходил мимо тех мест. Не было там никого, не знают они. Заправка там, а при ней магазинчик. Развалился он полностью, и цистерна разорвавшаяся прямо на обломках лежит. Остатки навеса сперва было издали видно, но сейчас их нет. Или рухнули окончательно, или скатилось на них что-то сверху, там склон крутой. Еще снег там основательно все засыпал. Место такое вроде выемки, туда много намело метелью. В общем, в двух шагах пройдешь сейчас и не поймешь, что раньше было. Не думаю, что они его когда-нибудь найдут. Да и не до этого им сейчас. Они получили целый супермаркет, в продуктах острой нужды нет, сейчас для них главное – очистить округу от конкурентов.

– Не хочу тебя огорчать, Рогов, – произнес Киря, – но, зная таких людишек, готов предположить, что они всегда найдут бездну сил и времени, чтобы захапать себе что-нибудь еще, пусть даже совсем ненужное. Дай только знать. Тем более что магазин такой если сейчас не очень нужен, то потом все наоборот станет.

– Ну мы же не будем кричать на каждом углу, что нашли такое сокровище?

– Ты точно уверен, что до него еще никто не добрался?

– Говорил же: был там пару дней назад, и ни малейшего движения.

– Два дня, Рогов, это почти вечность по нашим временам, а магазин не то место, чтобы оставлять его без присмотра.

– Мы в самом начале раскопать его хотели, но бросили, ушли к супермаркету. Зачем нам магазин при заправке, если есть целый супермаркет?

– Ну да, вроде как и незачем. Но народ разный бродил тогда, да и сейчас бродит, могли найти.

– Говорил же: после снегопада никого там не было. Следов вообще нет. Место там открытое почти, развалин интересных рядом нет. Со стороны даже не подумаешь, что есть перспективы, так что их не осматривали. Там все и лежит, нетронутое.

– Что там вообще лежать может? Пара просроченных кексов, сигареты и минералка «Вернись, печень»? Большой хоть магазин? Или совсем маленький?

– У цветочного заправку помнишь? Так это она.

– Ясно. Значит, алкоголь «Привет из Дагестана», водичка, конфетки, шоколадки, чипсы или там орешки с подобной мелочовкой. Рогов, ты меня сильно пугаешь: пытаешься нам подсунуть вредное питание.

Краткое перечисление, сделанное Кирей, заставило оживиться желудок. Рогов, надеясь, что бурчание не слышно другим, уверенно на это ответил:

– Лучше такое, чем никакого. Если хоть немного запасемся, будет с чем спускаться. Кэт, а там, где ты берешь все, есть трос?

Девушка кивнула.

– А крючья?

– Там все есть. Но я видела скалы, через них вы не пройдете.

– А ты пройдешь?

– Не знаю. Может, и пройду. Трудно очень.

– Сколько слов… – прошептал Сережа.

– Ты не везде смотрела ведь.

– Я видела, куда ходили ваши, следила за ними издалека. Не пройти там.

– Я потом сам ходил, в место, где появился в первый день. Там можно перебраться. Сложно, конечно, но можно.

– И что на другой стороне?

– Не знаю, надо разведать.

– То есть ты там не был, но думаешь, что все получится?

– А что остается? Нам так или иначе уходить отсюда надо, и лучше быстрее. Сама ведь говоришь, что эти шастают везде, долго не просидим, найдут.

– Найдут, так в жизни не залезут в змеиную нору, – пробурчал Киря. – А полезут, так поодиночке. Не понравится им так ползать.

– Выкурят, не отсидишься, – покачал головой Рогов.

– Сюда другой вход есть, – сообщила Кэт. – Он широкий, легко пройти.

– Чего же раньше-то молчала?! Зачем мы мучились?!

– Там заметно очень. Следы трудно заметать.

– Ну спасибо, родная, за великую заботу о дорогих гостях. И ты как хочешь, а лично я запрягаю Рогова, и пусть показывает тот магазин. Не хотите отсюда уходить, так я сам пойду. Буду шагать вниз и кушать чипсы. Надоело мне здесь.

– Мы с вами, – за всех ответила Таня.

### Глава 14

Всего-навсего девять дней прошло с того момента, как все случилось, а по ощущениям – миновала вечность. Некоторые уже мертвы или неизвестно где, а кое-кто даже озвереть до потери человеческого облика ухитрился. Рогов знает… сталкивался.

Сегодня повезло: обошлось без нежелательных встреч. Но это пока что, ведь день еще не закончился, хоть и близок к этому, и всякое еще может случиться. Рогов не был суеверным, но при таких мыслях так и тянуло постучать по дереву.

Впрочем, даже если сдаться на власть отвергаемых суеверий, все равно постучать не получится, за неимением под рукой дерева, ведь Кэт в качестве позиции облюбовала остатки трансформаторной будки. Невысокое, надежное сооружение относительно неплохо пережило катаклизм. Стены покрылись трещинами, в одном месте темнел пролом, но крыша осталась на месте, пусть и слегка перекосилась. За бортиками по краям было легко укрываться, а трещины позволяли наблюдать за округой, не показывая голову. Еще большой плюс: в такое место если и полезут за трофеями, то в последнюю очередь. Ну что там можно найти ценного по нынешним временам? Цветной металл? Так кому он сейчас нужен.

Имелись и минусы. Главный – низкие бортики не очень-то прикрывали от ветра. Еще вчера Рогов бы завывать начал минут через пятнадцать такого лежания, но сегодня все иначе. Теплые крепкие ботинки, легкий комбинезон, непродуваемый ветром, термобелье, шапка и даже очки на половину лица. Опустившийся бомж преобразился в заблудившегося лыжника.

– Собака бежит, – заметил Рогов.

Кэт не отозвалась, но он не особо и ждал. Девушка с огромными странностями, особенно в той части, что касается общения.

Наблюдать за псиной было интереснее, чем вглядываться в унылую местность, где вообще ничего не происходит часами. Собака породистая, еще недавно за ней ухаживали, проблем с кормежкой не было, а человек казался вечным другом. Сейчас многое изменилось, и вчерашнее домашнее животное вело себя как зверь дикий. Огляделось, скрылось с глаз. Появилось опять в стороне, так же огляделось, так же скрылось. Не рискует показываться на глаза. Может, чует засаду на крыше? Вряд ли, ветер не на них, да и чутье у домашних питомцев не как у ищеек. Хотя как знать…

Собака наконец вышла на простор, да не одна, а с парой приятелей: одна пушистая домашняя собачонка, «вчера с дивана», вторая – обыкновенная дворняга. Троица совершала хаотичные на вид телодвижения, но чувствовалась система: крутятся, непрерывно контролируя окрестности. Зачем они вылезли из развалин на не защищенную от ветра пустошь? Непонятно.

Ответ на невысказанный вопрос пришел быстро. Может, нюх у этих шавок не как у ищеек, но все же присутствует. Троица целенаправленно покопалась в снегу, затем, похоже, псины начали ужинать. Что служило им пищей, Рогов через круговерть снежинок разглядеть не мог, но догадывался.

Собак холод не так одолевает, и с едой у них еще долго проблем не будет. Никто не считал, сколько трупов осталось непогребенными. Похоронами ведь никто не занимался, если не считать рассказ детей про две могилы. Так и лежат сотни, а может, тысячи, зверью на радость.

– Смеркается, можно выходить, – предложил Рогов.

Кэт не отвечала, и он усилил натиск:

– Нам еще добраться до «начинки» надо успеть. Мы там много расчистить успели, но не все, до еды еще копать прилично. Будем так и дальше сидеть, можем не успеть до утра. Здесь никого нет, сама видишь, только время теряем на предосторожности.

– Три человека, – неожиданно ответила Кэт.

– Что за три человека?

– Кроме нас здесь еще три человека.

– Где?!

– Прячутся в грузовике на склоне.

– Ты уверена?! Хорошо их разглядела?!

– Да.

– Они не могли спуститься к нему незаметно, значит, сидели там уже, когда мы пришли. Раз они до сих пор никак себя не проявили, значит, боятся нас.

– Они очень плохо наблюдают. Не всегда. Они не смотрели в тот момент, не видели нас. Теперь, когда смотрят, сюда не косятся. Не знают.

Ого! Да она чуть ли не роман сейчас выдала. Или прогресс в отношении к общению, или сильно побаивается, что у этой троицы нехорошие замыслы.

В том, что Кэт осторожна до паранойи, он уже не раз убеждался. Но так и не понял, что толкнуло ее тогда пойти на такой риск. Ведь спасала она по сути совершенно незнакомых людей. Из-за банки персиков и селедки? Невелико добро, чтобы до такой степени быть за него благодарной.

Весьма странная девушка.

А еще, если верить детям, в первый же день катастрофы она убила человека. Хотя это вряд ли. Подробности Рогов постеснялся выспрашивать, так что, возможно, просто оглушила ударом сзади, она прекрасно умеет бесшумно подкрадываться. Но все равно серьезный поступок.

– Дай бинокль, – попросил Рогов.

Просьбу проигнорировали, а дважды повторять он не стал. Научен уже, знает – бесполезно. Впрочем, непогода не отступает, плюс смеркается, так что даже оптика сейчас мало поможет. А жаль, хотелось бы оценить внешность троицы. Положение у Рогова безвыходное, он ведь все поставил на этот магазин. Разворачиваться и уходить – тупиковый вариант. Надо действовать, а что тут сделаешь, если в пятидесяти метрах засела троица с непонятными намерениями.

– Они знают про магазин. – Рогов наконец вслух признал очевидный факт.

– Ты говорил, про него никто не знает.

– Эти знают. Они, как и мы, засели, наблюдают за ним.

– Там плохое место, неудобно наблюдать.

– Да, оттуда закрыты некоторые направления, но у них нет выбора. В плохой одежде на открытом месте не высидеть долго. По себе знаю: на местном ветру будто голый, как ни заматывайся. Я даже сейчас мерзнуть начинаю, а так бы уже околел. Ты же их видела, скажи: что за одежда?

Кэт не ответила, только кивнула едва заметно. Ну нормально: для нее это – как для других полуторачасовая речь.

– Знаешь… думаю, что не только я и Киря спаслись. Кто-то еще ушел, из старых, кто знал про магазин и знал, где он. Те, кто с Пашей пришли, не знали.

Кэт, конечно, понятия не имела об истории возникновения и развития коллектива, в который был втянут Рогов, но это не особо важно. Он сейчас говорил главным образом для себя: мороз все же донимал даже в такой одежке, хотелось отвлечься от неудобств.

– Им ведь тоже деваться некуда, вот и пришли. Долго без еды не протянешь, выбора нет. Всего боятся, ждут темноты. Стемнеет, спустятся.

– Их трое. Ты сможешь с ними договориться?

– Если это наши, то да.

– Они поделятся?

– Да они с нами уйдут, а нам народ нужен. Так что поговорить, конечно, стоит.

– Ты не знаешь, кто это.

Рогов подумал пару секунд, затем убежденно выдал:

– Кроме наших, точно некому. Я же говорил: никто об этом магазине не знает.

Кэт оторвалась от бинокля, повернулась, посмотрела в глаза:

– Уверен?

До этого она в лицо при разговорах не смотрела. Да и разговоров не было, если честно.

– Уверен. Я их должен знать.

– Те, кто напали на вас… Их много. Я видела двадцать шесть человек, но это не все. От них трудно уйти. Вы не ушли, почему думаешь, что у других получилось?

– Ночь, неразбериха, могло получиться.

– Тогда почему ты не ушел?

– Да я в самый центр драки попал, не повезло немного.

– Хорошо. – Кэт отвернулась. – Иди к ним.

– Прямо сейчас?!

– Ты только что сказал, что уверен в них. Никого, кроме них, здесь больше нет. И никто не придет в такое время сюда. Здесь только мы и они. Ты сам сказал, что мы теряем время. Иди к ним.

Да уж… поймали на слове. «Мужик сказал – мужик сделал»… Рогову ничего не оставалось, как кивнуть.

– Хорошо, я пошел. Но ты будь здесь, и если что… Ну мало ли… В общем, следи за обстановкой.

Надо же оставить последнее слово за собой, а то в подкаблучника быстро превратишься.

Хотя на фоне уверений о том, что он не сомневается в дружественности троицы, прозвучало это как-то… В общем, Рогов понимал, что себя на смех немного выставляет, но тащиться вместе с Кэт навстречу потенциальным приключениям – последнее дело. Тут если рисковать, так ему одному, нечего других втягивать, тем более таких…

И дело не в женственности хрупкой, нуждающейся в защите. Как ни печально признавать такое, но для маленького коллектива пользы от необычной девушки с ее способностями сейчас куда больше, чем от него, так что не так жалко.

Только бы это оказались свои. Только бы свои. Ну никто ведь не знал и раньше про магазин, а сейчас, когда тут все засыпало снегом, даже знающие сомневаться должны.

Только бы свои…

К грузовику Рогов подходил, будто солдат к обездвиженному вражескому танку. Гусеницы перебиты, из моторного отсека валит дым, но грозная машина все еще подает признаки жизни. А ну как развернет башню и врежет из всех стволов? Надо бы побыстрее пресечь всякую возможность этого, для того и послали бойца, дав пару гранат и приказ без победы не возвращаться.

Гранат у Рогова не было ни одной. Был альпеншток, но замена явно неравноценная: одной гранаты на троих хватит, а пары так точно, а вот одного альпенштока может и не хватить. Особенно если противники окажутся не совсем уж рохлями.

Впрочем, приближаясь, Рогов фиксировал все новые и новые утешительные детали. Грузовичок лежал на боку, половину задней двери сорвало, вторая осталась на месте и основательно присыпана снегом. К тому же кузов деформирован, так что пространства для маневра немного и все разом противники выскочить не смогут. Одно дело, когда тебя трое молотят с трех сторон, и совсем другое, если они лезут поодиночке. При таком раскладе одновременно против Рогова будет выступать всего один. Если расправиться с ним быстро, то второй, может, вообще не полезет или полезет, но разделит его участь.

Рогов драться никогда не стремился, да и суперменом себя не считал, но не всю жизнь бумажки с места на место перекладывал и один на один, да с альпенштоком, что-то да значил. К тому же противник не слишком смел, раз просидел немало часов в считаных шагах от магазина, не рискуя высунуть нос при свете. Пришел заранее, заметая за собой следы, подгадав под ветер, чтобы замело быстро и основательно.

Остановился в трех шагах от грузовика. Застыл без движения надолго, не меньше чем на пару минут. И никакой реакции, только ветер норовит в рот снежинок сыпануть. Оглохли? Или Кэт решила пошутить и здесь никого нет и не было? Ну нет, при всех своих странностях так шутить она бы не стала.

Рогов шагнул вперед, вытянул руку, осторожно постучал по уцелевшей половине двери, отступил, как можно спокойнее спросил:

– Есть кто дома?

Ответа не было, но показалось, что в кузове произошла какая-то непонятная возня. Правда, здесь, под склоном, ветер разгонялся как прыгун с трамплина, и ни в чем нельзя быть уверенным.

– Да покажитесь, мы вас не обидим, не из таких, – продолжал Рогов.

О себе он говорил во множественном числе не потому, что как раз подошло время случиться дежурному обострению мании величия, а чтобы неизвестные не думали, будто им противостоит одиночка. А то ведь всякие мысли посетить могут насчет его дальнейших перспектив.

Из недр машины осторожно поинтересовались:

– Рогов, ты, что ли?

– Толик?! Я так и думал, что это кто-то из вас. Кто бы еще знал про это место.

– Ну ты нас и напугал!

– Ты с кем там?

– А ты?

– Да я тут… В общем, не бойся, народ нормальный, я с кем попало не связываюсь.

Из грузовика, уже не таясь, высунулся Грач:

– Рог, так ты и правда не подох?! Ну я так и знал, что ты мужик! Наши с тобой есть?

– Киря только.

– Ну тот вообще Кощей Бессмертный!

– А третий с вами кто?

– Да Федька. Ты прикинь, он заснул. Мы в этой морозилке околели, а он храпит. Вот же боров. А откуда знаешь, что трое нас?

– Да мы тут за окрестностями наблюдали, видели. Но не разглядеть кто.

– Так тут и в упор не поймешь, все замотаны одинаково. Постой… Рог, а ты где так прикинулся?! Ты че, китайский рынок нашел?!

– Вы магазин раскопали? – перебил его Толик.

– Если ты про этот, то нет. Пришли первый раз. А вы?

– Всю ночь вчера копали, а потом быстро снегом засыпали, чтобы не видно было. Ветерок потом получше замел, будто и не было никого.

– Достали что-нибудь?

– Пока нет, но совсем чуть-чуть осталось. У нас домкрат, трос, ведь почти все здесь так же и осталось, побросали. Смешные люди, дрова прихватили, а такое добро на потом оставили. Ну будто знали, пригодилось ведь сейчас. Ту железяку в сторону уже оттащили, там немного не успели до низа добраться. Вас сколько, Рогов?

– Со мной только один человек, – признался тот. – Есть еще Киря, он сидит метрах в трехстах, в развалинах. У нас рации есть, но разговаривать страшновато, вдруг у них тоже связь есть, могут услышать. Договорились заранее, кнопкой вызова сигналы подаем, чужие не поймут.

– У кодлы той рации могут быть, некоторые тоже прикинуты хорошо, – кивнул Грач.

– А у вас какие планы вообще? Или только тупо обчистить магазин и все съесть?

– Рог, да какие тут планы, нам бы пожрать чего и переспать где. Ты разве не видишь сам, какие тут дела творятся?

– Ладно, о планах по ходу дела говорить будем, время не стоит терять. Надо раскопать до конца уже.

– Весь не раскопаем, наверное, – засомневался Толик. – Вроде небольшой магазин, а работы еще много.

– Будите Федю, а я вам Кирю приведу и еще кое-кого.


Грач, поддев очередной обломок, устало выдохнул:

– Рогов, толкани на меня чуток. Пни его, пни давай, засел, паразит, будто зубами цепляется.

После, когда уже можно было не напрягаться, потише спросил:

– А она чего, немая, что ли?

– Нет, просто неразговорчивая.

– Да нет, это уже так не назовешь. Я ей «здрасте», а она вообще полный игнор во всем. С большим приветом она, похоже.

– Да мы все ненормальные, потому что нормальных уже собаки доедают, – завел свою шарманку Киря. – Я вот на жмуриков местных насмотрелся, и что в глаза даже такому, как я, полностью темному человеку бросается? А то, что на многих не видно жизненно угрожающих повреждений. То есть их не плитами раздавило или там камнем стукнуло по куполу, они просто так померли, не знаю по какой причине. Вот почему бы им не помереть по причине именно того, что они были абсолютно нормальными? И что перенос этот таких вот нормальных жестко фильтрует, оставляя всех остальных чуток помучиться.

– Ну я точно не псих, – уверенно заявил Грач.

– Ха, да ты, похоже, не знаком с клинической психиатрией. А там, мой юный друг, подобные утверждения нередко считаются косвенными признаками душевного расстройства. Потому как только нормальному свойственно в себе сомневаться, а псих ни за что не станет таким голову забивать. Он же не просто так, он ведь пуп земли, центр вселенной, какие тут могут быть сомнения. Так что ты не прав.

Грач чем-то зашуршал во мраке, довольно выдал:

– Сухарики, и много. К пивку. Скажи раньше, что пиву рад не буду, а вот не рад. Сейчас бы чаю, горячего. Ну водки тоже бы дернул, согревает зараза.

– Водки не обещаю, но чай у нас есть. Без сахара, правда, и вообще без ничего, но есть.

– Так у вас там пара детей еще, и все?

– Ну да.

– У нас, получается, Влад и Наташка из наших, и еще одна, Светка, приблудилась. Мало совсем народу получается. Хотя это как глянуть, припасов ведь тоже мало. Здесь не тот магазин, чтобы хорошо разжиться.

– Так вы как, надумали с нами?

– Рог, я с тобой. Тут ловить нечего. Вообще нечего.

– Да мы все с тобой, – влез Толик. – Влад приболел, били его сильно, похоже, ребро поломано. Врача нет, не понять толком. Сам знаешь, возраст у него…

– Ну не старик еще.

– Все равно труднее ему, чем молодым. Феде вон голову разбили и в бок нож воткнули, а он работает сейчас, и не скажешь по нему.

– Вы как ушли тогда? Как вырваться смогли?

– Да когда стена развалилась и эти полезли разом, наши многие бросать все начали и бежать. Там, в углу, место у нас слабое было, помнишь? Его еще прикрыли щитом рекламным. Вот он упал тогда, и в дырку эту некоторые и помчались. Ну не все, конечно. Дальше мутно все было, похоже, за ними кинулись почти все эти. Улюлюкали на бегу, ржали как кони.

– Ага, – кивнул Грач. – Спины увидели и загорелись, значит, догнать. Решили, что все уже, кино закончилось. А мы в другом углу зажаты остались, думали уже, хана пришла: со всех сторон все горит, аж волосы на задах трещат, камни летают, железки. А тут смотрим: толпа мимо промчалась, а против нас одни доходяги остались, да и тех немного. Ну мы, размахивая железом, к бабам кинулись, давай им орать, чтобы уходили. Ну бабы, сам знаешь, курицы поголовно, только Наташку и вытащили, а те только визжали. Ну что с ними делать было? Плюнули, да и все. Так и помчались в ночь.

– И вам не мешали?!

– Да говорю же: одни доходяги остались. Орут, машут арматурой, а толку ноль. Бомжей каких-то понабирали, а толку-то от них. Как остановились, оказалось, что пятеро нас только и осталось. Вроде еще был кто-то, но мы там в таком угаре, не помним ни кто, ни что, а может, и показалось. Или потеряли по дороге. Владу вон помогать пришлось. Он сперва нормально держался, а потом поплыл вообще, хоть неси. Хорошо, что помнили, где новеньких забирали, у них будка осталась. Не очень, но день мы там провалялись нормально. Ушли потом, опасное место, на виду, эти рядом бродили.

– Что за «эти»? Что за народ вообще?

– Откуда я знаю? Много их. Похоже, из тех, кто наверху появился, банду сбили. Как и кто, мы без понятия. Там по виду серьезных мало, одни шаромыжники, но толпой, сам видел, опасно. Ловко они с тем бульдозером устроили. Пашка, царство небесное, такой подляны не ждал. Убили его вроде, сам я не видел.

– Да он вообще ничего не ждал, – пыхтя под тяжестью очередного обломка, произнес Толик. – Бутылки приготовить с бензином, как они, не приказал, хотя я сразу ему предлагал.

– Ты предлагал?!

– Ну да.

– И че он ответил?

– Сказал, что мы долбодятлы и пожар устроим.

– Ну верно в общем-то, пожаром все и закончилось.

– Да представь, что было бы, будь у нас они сразу? Бульдозер бы ничего не сделал – это ведь не танк, а на стену еще забраться надо. Луки тоже ему предлагал. Даже простые, из той же арматуры. Много ума не надо сверху вниз стрелять. А он загорелся: «Самопалы надо, самопалы, выстрелим, от грохота все разбегутся, штаны испачкав». Ага, разбежались… Хорошо хоть с прутьями заточенными приказ дал, хоть что-то.

– Вот ты, Толян, такой умный, вот чего сам не командовал тогда? – Грач ринулся защищать родимого Пашу. – Со стороны все генералы, а как возьми таких за грудки, поставь в дело, так и сдуваетесь. Мало ли что на уме у него было, да и времени не очень, чтобы все успеть. Что смогли, то сделали. Да и ты разве не видел, сколько их было? По пять рыл на каждого нашего. Не, Толян, там ловить реально ни одного варианта. И они сейчас развалины каждый день прочесывают, всех прибрать хотят. Ну натурально как каратели. Только не партизан ищут, а таких, как мы. Не знаю, как вы, а я бы и без слова Рога слинял отсюда. Потому как прятаться реально негде. Поймают, куда ни забирайся, без вариантов. Тут без огня жить ох как непросто, но как его теперь разводить? Я уж молчу про еду. Да что еда: мы воды не видели уже сутки, снег жевали. Рогова и Кирю вон спасла девчонка. Повезло. А я невезучий, мне всегда не прет, во всем. Я в карты с детства не играю, потому что козырь раз в час вижу, и то не старше валета. Светка рассказывала, что с ней трое было, их всех поймали. Мужики остались махаться с этими, а она убежала. Прикрыли ее, получается. Говорит, встречали паренька, который ушел от этих. Там, где пруд городской, бывший, ну где беседочки и всякое там… помните? Там сейчас загон устроили в павильоне и народ держат. Детвору, стариков, баб, которые мордой и по возрасту для радости не подходят. Остальных типа в армию свою гребут. Я вот думаю, чего они людей заперли ненужных? А мысль одна: есть у них те, кто считать умеет, и посчитали, что на зуб кидать особо нечего, не было в этом районе складов серьезных. Вот и не упускают случая пополнить припасы.

– Глупость ты сейчас сказал, – возразил Толик. – Запасов в одном супермаркете столько, что даже сотня людей не один месяц продержится спокойно. Плюс по округе собрать можно еще прилично, просто искать гораздо труднее. Вот сам подумай: если держать людей как скот, то и кормить тоже надо, а то быстро умрут. Они за это время столько съедят, что из них столько мяса не получить. Не окупится такое. Если уж решили человечину запасать, так здесь проще все можно организовать. Надо просто убить и на морозе ночь продержать, а потом храни там, куда собаки не заберутся. Тут даже в полдень снег не тает.

– Слегка тает, – заметил Рогов.

– Совсем слегка, до наста только доходит дело. Мясо сохранить можно.

– Можно, конечно.

– Да и не верю, что у них так крыша поехала за несколько дней. Из человека не так уж просто людоеда сделать.

– Я кино видел, так там самолет разбился в таких же горах и пассажиры друг друга харчили, – вспомнил Грач. – Они это быстро начали, а не сказать, что в зверей превратились каких-то. Такие же нормальные. И написано в титрах было, что фильм по реальным событиям.

– Это известная история. И там правда никто не озверел, у них просто не было другого выхода. Они не друг дружку вообще-то ели, а трупы тех, кто убился при падении. И помогали друг другу без всяких зверств. Их потом даже церковь католическая оправдала, вроде как не согрешили, жизнь заставила.

– Все равно не то что-то с этими типами. Я вот думаю, может, они наркоту где-то нарыли. Ну там колеса какие, химию или еще что. Прет их явно. Они же не с Луны свалились, жили с нами, в городе одном. Мы в одни магазины ходили, одними маршрутками ездили. А теперь что творят? Нечисто что-то с ними явно.

– Да все чисто, – сказал подошедший Киря. – Будет время, расскажу тебе, друг мой юный, умную лекцию о том, кто есть человек по натуре своей биологической. Рогову вон рассказывал уже, он теперь помалкивает. Хотя, должен признать, в чем-то ты прав: как-то, скажем, необычно, что именно гнилой по сути своей народец сумел тут за руль усесться. У загнивающих капиталистов почти всегда так бывает во время любого мало-мальски серьезного кипеша, если за обывателями власть не приглядывает, а я все же больше в наш народ верил. Но сплошные разочарования получаются. Это я о том, что в народе все больше и больше разочарован: не так должно быть, как получилось. Не говорю, что мы тут коммунизм обязаны построить, но и в стаю бабуинов превращаться – не по-нашему. А теперь отвлечемся от диспутов, хочу предъявить вам светлый момент: тут со своего краю я раскопал пещеру Аладдина. Ящики в ней хранятся, и, к счастью великому, не со златом и яркими самоцветами, кои сейчас никому и даром не надобны, а с куда более полезными в нашем случае предметами. Мужики, бросайте на хрен все, помогайте мне, там всем хватит.


Ящиков оказалось и правда немало, что даже удивило: столько здесь найти не ожидали. И это стало проблемой, ведь за один раз все унести не получится. Вроде мелкий магазинчик, а запасы имелись приличные. Большинство не слишком нужное: соки, воды, сигареты и прочее. Впрочем, насчет сигарет не все такого мнения. Это Рогов некурящий, а те, кто сидят на никотине, не согласны бросать даже в таких условиях. Кое-что попортилось при катастрофе, но в основном передрягу продукты и курево перенесли достойно.

Рюкзаков было всего лишь три: никто ведь не ожидал, что возле руин магазина состоится встреча, можно сказать, с давними приятелями. Троица из грузовика приспособила для переноски трофеев пару мешков и обвязок, после чего не сговариваясь направились к убежищу группы Кэт. То, где сегодня остались Влад и Наташа, по их словам, тоже ненадежно, так что выбор для общей базы очевиден.

Следы не заметали – это можно сделать под утро. Вряд ли вражеские патрули будут шастать в такую пору, да и погода не располагает. Ветер такой, что, возможно, заметать ничего не придется: сам все сделает.

Путь недолог, но вымотаться успели порядочно: под ногами не ровный асфальт, тяжело шагать по наметенному снегу, да и ветер неслабый в лицо бьет. В отличие от первых дней скорость продвижения, конечно, выросла: опыт ходьбы по руинам появился, да и тот же снег, слеживаясь, сглаживал опасные неровности. Но все равно темп не впечатлял.

В убежище проникли с нормального хода: Кэт не стала заставлять пользоваться «змеиной норой». Восторгу новоприбывшей троицы не было предела: открывшаяся под завалом картина проняла чуть ли не до слез. Отвыкли от всякого рода уюта, так что обстановка внизу показалась царской.

– Останусь я, Рог, жить тут, – заявил Грач как бы в шутку. – С вами точно замерзну в горах, а не замерзну, так толку с того? Маловато нас, чтобы целую планету под себя подмять. Так что оставьте мне пару пакетиков сухариков, а пиво я и сам знаю где брать. Или вы его забрать хотите? Да ну, ребят, по такому морозу в чем кайф? Зима – для водки, пиво к жаре самое то.

– Оно замерзло все, – заметил Толик.

– Разморожу.

– Моча по вкусу и то лучше будет.

– Вот откуда знаешь, что лучше? Да мне все равно сойдет. Ребят, я серьезно: нам бы тут дня три отлежаться, сил нет ни у кого. Мне не то что ходить, лежать уже тяжело.

– А если нас найдут за эти три дня? – спросил Рогов. – Уходить надо прямо сейчас. Ну не совсем сейчас, а завтра. День переждем здесь, не больше.

Грач страдальчески закатил глаза:

– У меня нога растерта, Влад вообще еле шевелится. Как пойдем? Мы ведь и куда идти не знаем. И что потом, как спустимся?

Ответил Киря:

– Сережа умный мальчик и рассказал, что потом у нас наступит светлое будущее. Тут есть вода и лишайники, так что станем варить из них супчик.

– Здесь есть люди, – неожиданно произнесла Кэт.

– Люди?! – удивился Сережа.

– Может, были раньше, не знаю точно… – продолжила Кэт. – Я статую видела, в горах.

– Так это наша статуя могла быть, – предположил Рогов. – С нами много чего перенесло.

Девушка покачала головой:

– Она в скале высечена была. Не могло же целую гору перенести. И еще надписи под ней непонятные. Старое все очень. Не наше это. Но изображен человек.

Все глубокомысленно промолчали, переваривая новость, затем Киря уверенно выдал:

– Лишайники, я так понимаю, статуями не занимаются: не их это дело. А вот люди занимаются. Если народ здесь живет, то и мы проживем. Так что хватайте рюкзаки, надо до утра успеть все перетащить.


Следы и правда не пришлось заметать: под утро разыгралась такая буря, что Влада и Наташу со Светой довели до убежища с трудом, едва не заблудившись и много раз падая. Погода такая, что любую неровность рыхлый снег выравнивает на глазах.

Хоть и не радует погода, а весьма кстати. Как снег ни заметай вручную, глаз лишь издали обманет, особенно если заметать пришлось не одиночную цепочку, а последствия прохода нескольких человек.

Ветер свирепствовал весь день. В тихую погоду днем и так никто наружу не рвался, а сейчас это стало и вовсе не возможным. Народ отсыпался и отъедался, но не сказать, что все без дела сидели. Дело было: готовились к походу. Кэт до бури успела притащить связку троса и массу других полезных вещей, включая одежду для новоприбывших. Все это надо было подготовить к походу, упаковать продукты, распределить грузы. Тащить придется много, и Федя предложил сделать сани. Сомнительный транспорт для условий высокогорья, но никто сильно не возражал: поклажи ведь и правда много, а физически крепких мужчин почти нет.

Вышли на следующую ночь, когда ветер начал утихать. Если повезет, успеет засыпать следы, ну а если нет… Самим такую дорогу замаскировать очень непросто, да и время займет, а его не хватает.

Ладно, там видно будет. Все предусмотреть невозможно. Народ будто кнутом подгоняли: все как один загорелись идеей уйти из руин как можно быстрее. Какое-то коллективное помешательство на почве немедленного бегства.

Или подсознание у каждого кричит одно: «Дальше будет только хуже!»

### Глава 15

Рогов остановился, поднял руку:

– Здесь потише надо.

– Снежного человека разбудить боишься? Или кого? – поинтересовался Киря.

– Ага. Только не кого, а что-то. Склон впереди, по которому в первый день лавина сошла. При мне группу из нескольких человек в пропасть смело, сам тогда чудом жив остался.

– Обойти никак?

– Я не смог. Внизу пропасть, вверх шел, пока в такие навалы не уперся, что дальше при всем желании никак.

– Умеешь ты, Рогов, приключения находить. Даже как-то странно, ведь рожа у тебя скучнее не придумаешь.

– Лавину можно спровоцировать. Взрывом, например, – предложил Толик.

– И что взрывать будем, умник? – уточнил Грач. – Ребят, у меня очко играет трезвым туда переть.

– Привяжем ко мне трос, я легкий, пройду первым, закреплю его на камнях с другой стороны, – предложил Толик. – За него прицепите карабины и так пройдете. Один здесь останется, уйдет последним, привязав себя к концу.

– Лавине твой трос, что гнилая нитка, – засомневался Рогов.

– Ну должно помочь. – Толик посветил фонариком. – Гладкий склон не так далеко тянется, вон камни хорошо видно. Метров двести, троса хватит.

– Ветер затих почти, как назло, – еле слышно отозвался Влад. – Следы наши утром найти могут, по ним быстро пойдут. Далеко гнаться вряд ли станут, но сюда точно доберутся. Нельзя стоять так, ничего не делая, быстрее уходить надо.

– Делаем, как сказал Толик, – решился Рогов.

Сам он через этот склон недавно проходил, причем дважды, но снега с тех пор прибавилось, да и на одиночку он, скорее всего, реагирует куда проще, чем на группу в одиннадцать человек при двух санях.

И в одиночку идти было не так страшно. Может, ночь тому виной, а может, общее опасение заразно и преувеличивает нехорошие ожидания. Рогов сейчас даже дышать старался потише, подавляя вызываемую разреженной атмосферой гор одышку. Лишь хруст снега и звяканье деталей амуниции нарушало мертвую тишину: дикий ветер, вчера заваливший несколько уцелевших после катаклизма бетонных стен, стих чуть ли не мгновенно.

Прошли без проблем, так что над Толиком даже устало подшутили без злобы. Из-за его затеи с тросом потеряли время впустую.

Возникли новые проблемы. Точнее, очередные: по скальному хаосу и на своих двоих шагать не так-то просто, а им еще пару саней приходилось тащить. Немногим больше детских, невысокие и плоские, но перегружены сверх меры, так что тащить их на себе то еще удовольствие. К тому же у каждого, включая детей и болеющего Влада, за спиной болтается увесистый рюкзак. Слабым, конечно, делали скидку, не забивая ношу тяжестями, но все равно прилично вышло.

До места добрались в предрассветных сумерках. Остановившись, Рогов задрал голову, изучил гребень скальной стены. Да, это именно здесь.

– Ну вот и все. Пришли.

Киря присвистнул:

– Рогов, ты всерьез это сейчас сказал или шутка такая? Нет, шутить ты не можешь, значит, все всерьез. Лично я туда не залезу. Тут же стена такая, что повеситься негде.

– Трещины вон, есть куда зацепиться. Залезешь, куда ты денешься.

– Да лучше назад пойду, сдамся этим, скажу, что я их всех люблю, может, даже к себе примут. Буду супчики из человечины кушать, возможно даже, из твоего мяса. Рогов, да тут метров сто, ты, должно быть, рехнулся.

– Не больше сорока, – заступился Толик. – И да, трещины даже отсюда видно, и карниз вон, с которого до верха можно добраться. Вроде бы… Так что залезем.

– Ты, что ли, залезешь?! Да твой вертикальный предел – высота дивана.

– Я смогу, – сказала Кэт.

Она, конечно, человек не без странностей, но в коллективе роль у нее была почетная, и редко произносимые слова принимались на веру почти безоговорочно. Лишь Грач не смог смолчать:

– Точно сможешь?

Ответа не было. Подхватив связку троса, девушка уверенно направилась к скале.

За ее восхождением Рогов наблюдал, пребывая в предынфарктном состоянии. Ведь полезла ничего не обсудив, в лоб, без намека на страховку. Хотя как тут подстраховать, он не представлял. Если наверху и правда виднелись перспективные трещины, то понизу скала была монолитной, острие шила некуда вонзить. Стащив рукавицы, Кэт полезла внаглую, цепляясь за едва заметные, только ей понятные неровности. Временами казалось, что она прилипает к камню.

Примерно на трети подъема, перед тем самым карнизом, Кэт остановилась. Дальше нависал скальный козырек: неширокий, но снизу препятствие казалось непреодолимым. Удерживаясь на одной руке, девушка закрепила в трещине первый крюк, привязалась и далее пошла уже не нагло вверх, а чуть в сторону. Изучая ее действия, Рогов понял, что в советах она не нуждается. Может, ей и далеко до профессионалов-альпинистов, но несомненно, что с вопросом знакома не понаслышке.

Еще трещина, новый карабин защелкнулся на тросе. И что теперь? Лезет вверх, прямо на козырек.

Светка, радикально выкрашенная блондинка с кукольным лицом и глазами вечно удивленной овцы, схватилась за сердце:

– Убьется же!

– Цыц, курица! – заткнул ее Киря. – Накаркаешь…

В какой-то момент Кэт висела на пальцах одной руки, ноги раскачивались не над бездной, конечно, но на высоте, падение с которой ни к чему хорошему не приведет. А потом Рогов и сам не понял, что произошло. Раз-два – и она уже на карнизе, стоит на своих двоих и даже прошла несколько шагов. Остановилась, крикнула:

– Гляну, что наверху.

Верная мысль: может, и не стоило туда лезть, так что глупо тянуть всех, чтобы затем спускаться обратно.

Вернувшись, Кэт молча сбросила трос. Неразговорчивая… Впрочем, и так понятно: наверху имеются перспективы для продолжения похода.

– Ты там хорошо его закрепила? А? – заволновался Киря.

Кэт не отвечала. Выпрямившись, всмотрелась в даль, в направлении руин, затем произнесла:

– Сюда идут.

– Кто?!

– Они там, на гребне, за которым склон с лавинами. По следам нашим идут.

– Бегом все! – заорал Грач. – Сваливаем!

Рогов предполагал, что с восхождением возникнут проблемы. Но, как оказалось, сильно ошибался. Разве что с санями пришлось повозиться, поднимая их дружными усилиями. Народ чуть ли не без помощи веревок взлетал на карниз, лишь Свету и Влада тащить пришлось.

Уже наверху, оценив расстояние до преследователей, Рогов сказал:

– Будут здесь минут через двадцать. Полтора десятка, приличный отряд.

– Подождем?.. – зловеще протянул Грач. – Как подойдут, камни на купола им побросаем.

Звучало соблазнительно, ведь позиция идеальная: после того как тросы убрали, скала опять стала неприступной для тех, у кого нет людей, подобных Кэт. Но нет, Рогов не воевать сюда пришел.

– Время жалко тратить на них, да и опасно. Мало ли что они найти за это время могли. Одно ружье или хотя бы пистолет, и у нас могут появиться раненые. Как тогда дальше идти? А? В общем, ходу отсюда, хотя вряд ли они сумеют быстро добраться.

– Ну следы засекли быстро, – заметил Киря.

– Следы через все руины тянутся, наружу, а у них патрули по периметру. Как ветер стих, так вышли и наткнулись, а налегке быстро догнали. Сумеют залезть на скалу или нет, а фора у нас в любом случае очень хорошая.

Издевательски помахав над головой снятой шапкой, Рогов развернулся в надежде никогда более не увидеть эти места и этих людей.


Кэт не обманула: далее и правда можно было пройти, хотя сказать, что имеется хорошая дорога – сильно преувеличить. Местность наверху представляла собой сложное нагромождение скал, прижимающихся к резкому неприступному подъему, тянувшемуся, наверное, до самой вершины. Точно определить невозможно, макушка горы прячется в облаках. Их немного сегодня, но все будто прилипли к одному месту.

На коротком привале, где чуть согрелись чаем и кофе из термосов, Влад, прокашлявшись, прислонился спиной к саням, задрал голову, задумчиво произнес:

– Гора эта не из простых.

– И чего в ней сложного такого? – спросил Киря.

– Вулкан это, похоже. Вон дымится, газы выходят, хоть потух давно. А может, оживет еще когда, у них это часто случается.

– Серьезно, что ли?

– Я работал на Камчатке, навидался. Породы похожие и сама местность.

– А он прямо сейчас может извергаться начать? – опасливо спросила Таня.

– Вот только этого нам для полнейшего счастья и не хватало… – буркнул Киря.

– Вряд ли, – ответил Влад. – Не так часто даже на Камчатке они извергаются. Да и не похож он на те, что часто такое делают. Потух давно, говорю же. Но дымы выпускает, напоминает о былом…

Рогов решил уточнить детали, может, что полезного вытащит из опытного спутника:

– Влад, ты вулканы видел, так скажи: там всегда так, что пропасти такие? Где в таких местах лучше спуски искать?

Тот пожал плечами:

– Не знаю, вулканы всякие бывают, одинаковых не встретишь. Но гор, с которых никаких спусков нет, пока что не видел. Трудно местами, но всегда есть путь, не везде бездна.

– Значит, поворачиваем и спускаемся чуть ниже. Будем идти вдоль пропасти, высматривать эти спуски.


Идея, на первый взгляд хорошая, тут же столкнулась с непредвиденными трудностями. До пропасти добрались легко, но затем, не преодолев и пары километров, наткнулись на новый склон. Будто речка, тянувшаяся от вершины, как и в первом случае. И такой же опасный на вид: гладкий, с нависшей перед ним массой снега, только и ждущей повода сорваться вниз, увлекая за собой неосторожных неудачников.

Ширина преграды оказалась куда серьезнее, и повторение перехода с тросом здесь наталкивалось на технические трудности. К счастью, на этот раз опасное место можно было обойти, сделав приличный крюк. Но вскоре наткнулись на аналогичную преграду, вновь потратив немало времени на ее преодоление.

В итоге решили двигаться под самой кручей, время от времени высылая разведку к пропасти. Лишь если та заметит перспективные для спуска места, имеет смысл тащиться всем. Иначе потеря сил и времени. К тому же, дожидаясь, слабые участники коллектива будут иметь возможность как следует отдохнуть.

На закате сделали привал, поставив две ветрозащитные палатки под прикрытием скалы с удобной выемкой.

А к полуночи задул ветер. Усиливаясь, к рассвету он вырос до бури – злобной, шумной, яростной, с обильным снегом. Палатки раскачивало, будто погремушки в руках расшалившегося ребенка, под натиском стихии эластичные дуги сгибались, ткань прижималась к полу, упруго сдавливая тела людей. К счастью, конструкции, приспособленные как раз для таких условий, не подкачали. Разве что оттяжки кое-где не выдержали, но потом это стало не критично. Скала, оказавшись на пути ветра, превратилась в плотину для масс снега, заваливших все, в том числе и обиталища жалких людишек, самонадеянно сунувшихся в царство гор.


– Раз-два, взяли! – скомандовал Рогов, распрямляясь.

Мифический атлант поддерживал небо, но вот поднимать его ему вряд ли доводилось. А вот Рогову почти что пришлось. Массы снега, наваленные на палатку, опасно сплющили ее, едва не удушив обитателей. И теперь, чтобы выбраться, надо для начала хотя бы простор маневра обеспечить, что невозможно в стиснутом до состояния блина помещении.

Вжикнули молнии, в помещение хлынул поток снега, Рогов, пробиваясь через него, высунул голову на свет. От сердца тут же отлегло: во второй палатке происходили схожие события. Одно дело по радиопереговорам знать, что бурю они пережили, и другое – увидеть это самолично.

До полудня пришлось бороться с последствиями атаки стихии: чинили палатки, выкапывали оставленные снаружи сани. Они оказались под такими завалами, что не один час ушел только на поиски, и это с учетом того, что было известно, где их оставили.

К вечеру посланные в очередную разведку Грач и Толик вернулись с новостями: бездна, что тянулась слева, дальше сменяется чем-то другим. Похоже на подъем.

Толик уверял, что там не просто подъем. Скорее всего склон горы разрезала глубокая долина, тянущаяся в сторону вершины узкой дорогой. Но только на дне ее не асфальт, а лед.

### Глава 16

– Вот это я понимаю… красотища… – нарушил тишину Грач.

Поспорить с этим утверждением сложно. Хоть Рогов недолюбливал зимние или схожие с ними пейзажи, но в данном случае правоту товарища не признать было трудно.

Толик не ошибся – понизу и правда тянулся ледник. Будто застывшая река в ущелье меж двух вершин-исполинов, он, начинаясь в снегах у подножия неприступной кручи, почти ровной линией тянулся далеко вниз. Так далеко, что терялся в дымке, непроницаемой для взгляда.

Когда-то, наверное, уступ пропасти был той преградой, с которой ему приходилось стекать вниз, образовывая застывший водопад. Было такое или нет – неизвестно. Если и было, годы сделали свое дело: вмороженные камни, увлекаемые движением льдов, пропахивали скалы, как лемеха плугов чернозем, постепенно и верно сглаживая ложе. И теперь та пропасть сошла на нет, лишь с двух сторон нависают стены, будто края колоссального бутерброда, надкушенного жадной пастью.

Наслаждаясь дивными видами, Рогов не забывал думать о прозаических, куда более важных сейчас вещах. Ледник – пока что единственный обнаруженный путь вниз, и найдутся ли другие – неизвестно. Так что хочешь не хочешь, а придется использовать подвернувшуюся возможность. Тем более что близкого знакомства с ним не избежать, ведь он перерезал путь.

Со спуском, похоже, особых проблем не будет. Да, местами, скорее всего, придется повозиться, особенно с санями, но таких преград, как та, возле руин, не предвидится. Далее тянется царство замороженной воды, на вид проходимое, но Рогов не доверял этой видимости. Смутно знакомый с особенностями высокогорья, он все же знал достаточно, чтобы опасаться открывшейся картины.

– Ребят, кто-нибудь вообще в курсе: ходить по ледникам можно?

– Можно, – ответил Влад. – Мне доводилось. Только надо осторожно.

– Трещины?

– И они тоже. Не везде и не всегда так уж опасны, но встречаются. Особо плохо, когда прикрыты сверху. Тросом надо обвязаться, как в начале делали, и так идти. От льда там только название, снег поверху, скользить не будем. Да не волнуйся ты, я все верно говорю. Вон Антарктиду вспомните – сплошной ледник ведь. Но там не только ножками ходят, но и на технике катаются. Все можно, если аккуратно. Ну и если не соваться в совсем уж гиблые места.

Киря указал куда-то в сторону:

– Кэт, ты, случайно, не такую статую видела?

Все обернулись. И правда статуя, причем рядом. Точнее, завалившееся изваяние десятиметровой высоты: человеческая фигура без ног и рук, вроде сильно вытянутого бюста. Когда-то, возможно, стояла вертикально, но сейчас сползла вместе с осыпью крупных камней ниже, в сторону ледника, перекосившись чуть ли не до горизонтального состояния. Не увидели сразу, потому что, подойдя к краю кручи, сразу засмотрелись на далекие красоты.

– Какой-то мужик в шлеме, – коротко описал увиденное Грач.

– Шлем как у витязей на картинах, – добавил Сережа.

– Такого памятника в нашем городе точно не было, – заметил Рогов. – Да и приветов от голубей на голове не видно.

– Ага, – согласился Киря. – Не наш это памятник – факт. Но рожа вроде человеческая, что немного радует. А то ведь могли и осьминога поставить, вот их я во всех видах ненавижу, а уж подумать, что они разумными могут оказаться, вообще тошно.

Беглый осмотр ближайших окрестностей позволил совершить ряд других археологических открытий. Похоже, на краю ранее располагалось какое-то каменное сооружение, ныне рассыпавшееся. Нашли еще одну статую, сильно поврежденную, несколько выточенных из камней фигурок, похожих на кегли метрового размера, и прямоугольный блок из сиреневого камня с валяющейся рядом чашей такого же цвета.

Что все это, для чего, чем было раньше – неизвестно. Одно очевидно: природа здесь совершенно ни при чем. Когда-то, возможно очень давно, сюда поднимались люди. И не просто так, интереса ради, а что-то здесь, на краю холодной кручи, строили. Вряд ли какие-нибудь дикари: подобным занимаются более-менее цивилизованные народности.

Хотя до самолетов и спутников они до сих пор не доросли…

– Может, раньше климат теплее был, и они здесь жили, – предположил Сережа.

– Все может быть, – согласился Рогов. – Предлагаю прямо здесь остановиться, место вроде безопасное.

– Может, вниз спустимся, там задувает поменьше? – спросила теплолюбивая Света.

– Не успеем, а в темноте без нужды лучше не ходить, тем более по такой осыпи.

Формально командира не было, но как-то само собой получалось, что Рогова слушали и именно от него ждали окончательных решений. Вот и сейчас более никто не стал возражать.


Две недели прошло с того дня, как Рогов в высшей степени внезапно сменил обстановку теплого офиса на лавиноопасный склон в затерянных неведомо где горах. И только сегодня он мог наконец сказать, что начал выбираться из неуютных мест. До этого лишь выжить кое-как пытался и бродил вокруг вершины вместе с такими же бедолагами в надежде найти выход, втайне даже от самого себя подозревая, что его не существует.

Выход какой-никакой нашли и теперь шагали навстречу неведомому будущему. Вниз. Не головой вперед к дну пропасти, а по близкой к безопасной тропе, оставленной неведомыми строителями. Неизвестно, когда были вырублены ступени в скале и для чего было протягивать лестницу к леднику, но находка этого сооружения оказалась очень кстати.

Правда, в каждой бочке меда хоть капля дегтя да найдется. Вот и здесь не обошлось без приключений: на середине спуска сломались одни из саней. С ними и раньше всякое случалось, но сегодня Федя только головой покачал, высказавшись в духе, что лошадь будет гуманнее пристрелить. Слишком уж наскоро их сделали, переделывать в таких условиях уже нет возможности. Пришлось разгружать.

С учетом того что Влада от части ноши освободили ввиду ухудшения самочувствия, на плечи оставшихся легла совсем уж бессовестная ноша. Да еще вторые, последние сани, добавили хлопот. Человеку по лестнице, пусть даже местами сильно заснеженной, спускаться просто, а вот им не очень. Вот и приходилось вручную перетаскивать через каждую сотню-другую шагов.

Сверху ледник казался ровнехоньким, хоть катайся, но на деле картина оказалась не столь радужной. Бездонных трещин Рогов не заметил, но всяких неровностей хватало. К тому же лед, вмораживая камни ложа и склонов, легко их выворачивал, отрывал от основания, тащил за собой, так что назвать местность безраздельным царством замерзшей воды нельзя – здесь было обо что спотыкаться. Влад даже сказал, что это самый грязный из всех виденных им ледников. Разумеется, он имел в виду не мусор рукотворной природы.

Несмотря на все сложности и возникающие проблемы, Рогов пока что не мог нарадоваться. Даже с учетом того, что Влад задерживает движение все более и более, скорость продвижения заметно увеличилась. К тому же не приходится терять время на долгие обходы – масштабных препятствий на леднике нет.

Куда бы они сейчас ни двигались, двигаются быстро.


Киря первым заметил приближения очередных неприятностей.

– Ребятки, а ну-ка постойте.

– Ты че, Кирюх, сильно устал? – удивился Грач.

– Я? Ну ты следи, что несешь, я трехжильный, меня вам не вымотать. Вы гляньте туда, на те горки. – Киря указал в сторону далеких вершин параллельного хребта.

– Что там? – не понял Рогов.

– Дымку там согнало, а теперь вроде как облачка темные протаскивает меж пиками. Я такое здесь уже не раз видел, и всегда одним заканчивалось: буря начиналась, со снегом и прочими невеселыми радостями. Если будет как в прошлый раз, так сдует нас с этой льдины.

– Куда сдует? – не понял Грач.

– Куда-куда… Да хотя бы к чертям собачьим. Укрыться надо побыстрее, пока не налетело, я так думаю.

Рогов мыслил аналогично, да и не только он. Даже если Киря ошибается, в таком случае стоит перестраховаться, потерять время и силы. Второй раз может не повезти, тогда ведь палатки чудом выстояли.

О палатках следует сказать подробнее, потому как они очень сильно облегчали существование. Круглой формы, с разборным каркасом из дуг, выполненных из прочного и гибкого пластика, они были созданы специально для горных условий. Закрепи как следует – и готовы встречать ветер, раскачиваясь, угрожающе прогибаясь, но не ломаясь, не превращаясь в мешки, набитые вещами и обитателями.

Так, наверное, в рекламе говорилось. Практика же показала, что в условиях сильной бури держатся они достойно, но лишь при наличии укрытий рельефа. Да и там местами слабину дают.

На леднике укрытий не было, пришлось забираться на левый склон. Как это здесь бывает, ветер дал о себе знать резко и быстро усиливался. Поневоле решили проститься с мыслями добраться до верха, где виднелись перспективные скальные останцы, и располагаться прямо на осыпи, выбрав более-менее ровные площадки, окруженные внушительными глыбами. Хоть какая-то защита будет.

Киря не ошибся – это и правда оказалась буря. Да такая, что Рогов холодел от ужаса, представляя, что было бы, застигни она их на леднике. Ветер начал реветь дурным зверем уже через полчаса после того, как повеял первый раз. Несмотря на то что темные облака затянули небо, снег не сыпался, но его все равно хватало: срывало не только снежинки, а куски наста. По палатке, похоже, даже камни колотили, так что к стенкам прикасаться – опасное дело. Но у стенок было другое мнение, или, что точнее, они вынуждены были подчиняться грубой силе и под натиском стихии прогибались, придавливая людей.

Ни о какой горячей пище в такой ситуации не могло быть и речи, питались только всухомятку, и на второй день это стало проблемой. Хоть ветер чуть стих, вылазки на поверхность можно было предпринимать лишь молниеносные, а зажигать газовые печки в палатке никто не рисковал. Термосы опустели, приходилось довольствоваться кусочками льда. С учетом того что питались в основном либо сильно сладкой, либо соленой пищей, жажда мучила всех.


Буря, то чуть утихая, то набрасываясь с новой силой, бушевала шесть дней, под конец разразившись сильным снегопадом, так что пришлось опять выкапываться. Все это время народ толком не спал. А как выспишься в утробе резвящегося на океанских волнах кита? Ведь именно так выглядела палаточная жизнь на свирепом горном ветру. Рогов, да и остальные за это время поняли, как им повезло в самом начале. Ведь попади под такое в первый день катастрофы, без укрытий, без припасов, без теплой одежды…

Горы тогда их просто пощадили.

Не сговариваясь решили, что после такого заслужили день отдыха. Да и ветер продолжал задувать прилично, пусть и терпимо. Зажгли наконец походные плитки, наварили жуткой похлебки из немудреных запасов магазинчика при заправке, чай и кофе пили в неограниченных количествах. Газовые баллончики не жалели: людям надо было прийти в себя, собраться с силами.

В затянувшемся вынужденном бездействии был единственный плюс: несмотря на непростую обстановку, состояние Влада улучшилось. Он даже начал хорохориться, требовать, чтобы ему вернули в рюкзак все, что отобрали. Рогов такие разговоры пресек на корню. Это сейчас он чувствует себя прекрасно, а как пойдут дальше, под нагрузками все может быстро измениться. Беречь надо человека.

Рогов до этого устал гнать от себя плохие мысли на тему, что будет, если Влад сляжет. И без того сверх меры обремененный отряд такую ношу, может, и потянет, но скорость продвижения упадет до смешной. А ведь запасы, прихваченные из развалин, не так велики, как хотелось бы. Страшно вспоминать, но значительную часть пришлось оставить в укрытии Кэт. Ситуация была безвыходная, ведь приходилось решать, что важнее: лишний баллончик или несколько пачек лапши быстрого приготовления. И далеко не всегда выбор делали в пользу продовольствия. А снаряжение для альпинизма? А одежда запасная, посуда? Все это надо, но не все можно унести в рюкзаках.

В общем, если даже где-то далеко внизу располагается настоящий рай, не факт, что оставшихся припасов хватит до него добраться. Планируя поход, волей-неволей ориентировались на определенное количество дней, которые надо будет продержаться. Грубо говоря, если совсем уж не объедаться, то на месяц хватить должно.

На сколько можно растянуть припасы? С учетом того что образ жизни у народа более чем активный, на много рассчитывать не приходится.

Двенадцать дней прошло с начала похода, а даже спуститься толком не успели.

Выбиваются из графика…

### Глава 17

Рогов с силой ткнул в снег древком сурового копья, сооруженного из черенка метлы и длинного ножа с трубчатой полой рукоятью (Кэт много полезного добра натащила в свой подвал). Вроде бы лед крепок, но Рогов ему не доверял ни на грамм. На третий день после того, как, отдохнув, продолжили спуск, горы решили, что сейчас самое время для усложнения дороги. Скорость продвижения заметно замедлилась, в том числе из-за появившихся трещин. Пока что еще никто не провалился, но морально все были готовы, что вот-вот и случится. Потому цепочка людей максимально растянулась.

Ледник, по которому начали спуск, оказался левым притоком куда большего ледника, протянувшегося по дну ущелья меж двух хребтов. Если поначалу различие с тем, что видели ранее, было только в размерах, то дальше появлялись новые детали. Сама структура замерзшего потока постепенно менялась, причем не в пользу быстроты продвижения. Увеличилось количество каменных россыпей, они стали более упорядоченными, вытянутыми параллельно склонам. Уставшие люди ночью часто вскакивали от толчков, но дело было не в землетрясениях: здешний лед жил куда более бурной жизнью, чем оставленный наверху.

На очередном привале Толик поделился своими наблюдениями:

– Кажется, потеплело сильно. И снег уже не рыхлый, прилипает сильно. Снежки из него лепить легко.

– Предлагаешь поиграть? – ухмыльнулся Киря.

– Как-нибудь в другой раз. Но если это не погода меняется, то, получается, мы не так далеко от линии таяния снегов.

– То есть до обещанного рая рукой подать?

Толик покачал головой:

– Сначала что-то вроде тундры будет. Ну это у нас так, здесь не знаю.

Сережа, поднявшись, отошел в сторонку, покопался, вернулся с уплощенным камнем, показал на белесо-зеленые пятна:

– Лишайник. Тут его полно везде, а наверху почти не было.

– Так он и в Антарктиде растет, если это можно назвать ростом, – заявил на это Толик.

– Все равно теплее здесь. Жаль, нечем измерить.

– Да уж, поторопились мы, могли бы термометр поискать, – заметил Киря. – Вы тут, как я посмотрю, через одного с мозгами, так подумайте лучше, что будет с ледником, когда дело дойдет до этой самой линии?

– Там разгрузка у него, – ответил Сережа.

– Разгрузка у солдата, – возразил Киря.

– Ну наверху самом у ледника область аккумуляции, где в него снег собирается, а внизу он разгружается, исчезает.

– Ты не мог просто по-человечески сказать, что тает он там? – спросил Грач.

– Ну я подробно…

– А не надо нам подробно, мы люди хорошие, но примитивные, – перебил Киря. – Я вот смотрю, ледник совсем не тот стал. Если эта ваша разгрузка рядом, не станет ли он еще хуже? Я к тому веду, что можно ли по нему здесь бродить или чревато?

Вопрос поставил Сережу в тупик. Некоторое время он помолчал в поисках ответа и, не найдя, пожал плечами:

– Ну я мало чего про ледники знаю, да и разные они, плюс мы на другой планете, все иначе может оказаться. К тому же до конца может быть еще очень далеко, мы ведь ничего не видим.

В этом он был полностью прав: как вступили вчера в область, затянутую туманом, так до сих пор из нее не выбрались. Временами видимость улучшалась, но лишь для того, чтобы показать, что дальше завеса совсем уж беспросветная. То есть проникнуть взглядом далеко вниз никак не получалось.

Немногословный Федя, пытаясь согреть ладони об исходящую паром термокружку с чаем, постукивая зубами, заметил:

– Там, далеко, красное что-то в снегу. Ни разу тут красного не видел.

Поднявшись, Рогов всмотрелся в указанном направлении и кивнул.

– Что-то торчит из снега, надо посмотреть.

Из снега торчала наполовину зарытая туфелька на длинном каблуке. Судя по виду, она еще недавно украшала изящную женскую ножку небольшого размера, выглядела почти как новенькая.

– Откуда она тут взялась? – поразился Грач. – От местных?

Киря почесал в затылке:

– Не зимняя обувка и не для гор. И уж не для таких гор точно. Не знаю, что тут за местные, но как-то очень уж сомневаюсь. К тому же тут и надписи имеются, и цифры понятные.

– Наша? Откуда? А?

Киря указал наверх:

– А ты, часом, не позабыл, откуда явился, друг мой? Мы ведь под тем самым обрывом уже не первый день бродим. Может, просто упала сверху. Или вон Рогов рассказывал, если не врет, будто видел, как лавиной сюда целую ораву сбросило.

Влад покачал головой:

– Нашу гору мы прошли уже, обрыв позади остался. Да и не совсем та пропасть, что под нами была, мы ведь в другую сторону ушли.

– А ты вот умный, так скажи мне: мы что, все в одном месте оказались? А я отвечу: нет. Не знаю почему, но раскидало нас по округе сильно, кого ближе, кого дальше. Тем, кто на развалинах, вообще не повезло капитально, они все, почитай, преставились разом по причине неведомой. Так ты подумай чуть дальше носа: что, если кого-то забросило в такие дали, что дыма над развалинами оттуда не разглядеть никак. Может, как мы, брели вот по этому самому льду.

– В таких туфлях? – удивился Сережа.

– Да, обувка не совсем подходящая для походов, но не у всех ведь есть Кэт с ее магазином великих богатств. Шли в чем оказались, пора у нас дома не зимняя была, так что и обувка под теплый сезон.

– Если кто и шел, то давно, – заметил Рогов. – Следов никаких, кроме этой туфельки.

– До бури прошли, потом замело, – предположил Сережа.

– Значит, не будем ворон считать, с этой минуты держимся настороже, поодиночке никуда не суемся.

– Людей опасаешься? – спросил Киря.

Рогов указал наверх:

– Там я уже встречал людей, которых лучше бы не встречал. Мы не знаем, ходит тут кто-нибудь, и не знаем, что это за люди. Не надо думать, что вокруг одни друзья. Мы в таких местах, где за кусок хлеба убить могут, и нас не так много, чтобы заставить бояться, так что не надо расслабляться.


Ближе к вечеру обнаружили еще кое-что, совсем уж нехорошее. Хотя как сказать, еще в первые дни успели привыкнуть к подобному, и даже мелкая Таня не очень-то расстроилась при виде жутковатого зрелища.

Человек пытался укрыться под скалой на краю ледника, да там и остался, застыв в позе ночующей на снегу северной собаки. Пытался закутаться в куцый пиджачок, но не помогло. Ветер в этом месте регулярно обдувал склон, не давая скапливаться снегу, и потому тело не засыпало, издали можно было разглядеть.

Лишенный всякого намека на уважительность к мертвым, Киря без малейших признаков душевных терзаний обшарил карманы трупа и заявил:

– Даже зажигалки нет. Да и не помогла бы она ему, что здесь жечь? Похоже, бродил человек до вечера, а там холодок подступил и прикончил. Ночью тут очень уж печально даже в теплой одежке, а это даже одеждой не назовешь: марля против комаров какая-то.

– Лучше бы в снег закопался, – сказал Сережа.

– Чудак ты: ну виданное ли дело, в снегу выжить? Да, тепло с его помощью сберечь можно, но это умеючи и не в таком тряпье. Сильно не повезло мужику, что еще тут скажешь.

До темноты более ничего не встречали, но последние находки подсказали, что мысли о полном расставании с человечеством несколько преждевременны. Не факт, что загадочные аборигены существуют, может, вымерли давно, бросив свои статуи, но количество заброшенных сюда землян, похоже, несколько больше, чем казалось ранее. И раскидало их на значительной площади. Кто знает, может, не один городской район попал под раздачу? Может, явление повсеместное и чуть ли не по всей планете можно встретить землян? В таком случае новые встречи неизбежны, и не только с мертвыми.

Рогова, если откровенно, сильно напрягала малочисленность отряда. К тому же не все из них крепки телом и духом, да и возраст у некоторых совсем не ахти для серьезных приключений. Сейчас даже травма одного, допустим, простой перелом ноги, станет той еще проблемой. Управлять такой группой, конечно, проще, и мобильность выше, но за это приходится платить уязвимостью.

Если два пострадавших – крест на всем. Или придется тупо их бросать, вытаскивая остальных. Неизбежные жертвы.

И еще большее ослабление отряда…

Рогов очень даже не против, если по пути встретится аналогичная группа, желательно при запасах и кое-каком снаряжении. А нет, так и своими поделиться не жалко.

Это, конечно, если новые люди хорошими окажутся.

Похоже, ледник – единственная мало-мальски приличная дорога в округе, не только Рогову с товарищами он по душе пришелся. Здесь, получается, и другие бывали. Кому-то, как и этому бедолаге, не повезло, лежит, может, в паре шагов под снегом, но ведь могли быть и более удачливые.

Хотя что бы они делали здесь, как спасались? Ведь ни развалин, ничего другого нет, а значит, ни припасов, ни теплых тряпок не найти. Голод может и потерпеть, но не холод: до ночи ждать разве что согласится, не более.

Кстати, по поводу припасов: половина израсходована, учет расхода вели четко, без оглядки на погоду и прочее. Еще неделя, и придется начинать опасно растягивать, урезая и без того не сказать чтобы щедрые пайки. А там и до голода серьезного дойдет, значит, народ будет терять силы, столь нужные для похода.

Дурные мысли. Что ни думай, а все равно остается одно: идти вперед не оглядываясь. Назад не вернешься не только из-за того, что на руинах неминуема неприятная встреча, а потому что не хватит запасов на обратный путь. Даже если погода будет идеальной, большую часть придется идти вверх. Причем дорогу преградят три кручи, их которых лишь та, самая первая, легко преодолима, потому как вниз проще. По двум другим спускались на тросах, и даже ловкой Кэт будет непросто туда взобраться, а у остальных и шанса нет.

Только вперед…

### Глава 18

– Грач! Грач! Грач!!!

Народ орал во всю мощь глоток одно и то же, уставившись в точку, куда указующими стрелками тянулись две нити натянутого в струну троса. То, что они не ослабли, подсказывало, что человек, удерживаемый ими в связке, все еще привязан и, очень может быть, висит сейчас где-то в недрах ледника, куда неожиданно для всех с треском и матерными воплями ухнул несколько секунд назад.

– Чего надо?! Тут я! – глухо донеслось из ледяной бездны.

– Да куда ты оттуда денешься, и так знаем! – ответил на это Киря. – Скажи лучше: не покалечился? Донизу не долетел? В смысле висишь там, а не валяешься?

– Не долетел, вишу.

– Что видишь? – спросил Рогов. – Как там? К краю подходить опасно?

– А хрен его знает. Тут не трещина, тут пещера вроде как. Сосульки и снизу и сверху торчат, я между ними болтаюсь. Внизу темно, не видно ни хрена. И там вроде вода журчит. Да, точно – вода, и вроде много.

– Тебя Рогов не воды попить просил, а спрашивал, можно подходить или ну его подальше вместе с тобой, дуралеем!

– Да не вижу я! Говорю же, болтаюсь неудобно!

Грача вытаскивали с немалой опаской. Тех, кто принимал в этом участие, страховали остальные, отойдя на всю длину обвязки. Достали без малейших происшествий. Оказавшись наверху, потерпевший рванул в сторону от западни, жалуясь на судьбу:

– Говорил вам! Невезучий я! Вон Федька прошел, и ничего ему. А я провалился. Почему так?! Он ведь выше на голову и тяжелее килограмм на двадцать. Федь, ты разве не видел, что у тебя под ногами?!

– Да все нормально было, снег как снег, – начал оправдываться здоровяк.

– Да я последним теперь идти буду, хватит с меня! Тут чем дальше, тем хуже!

Грач был прав, ледник снова начал меняться, совсем уж в нехорошую сторону. Напитанный влагой тяжелый снег налипал на неудачно сделанные полозья саней, и приходилось останавливаться для чистки, но надолго это не помогало. Прежде относительно ровная поверхность приобрела такой вид, будто ее бомбили не один месяц, что затрудняло движение еще сильнее. Трещины, которых так боялись изначально, наконец дали о себе знать. До этого случая происшествий удавалось избежать, природные капканы не очень-то маскировались. Но сейчас подледная каверна ничем себя не выдала и даже пропустила двоих, будто заманивая, пока на опасный участок не вышел «везунчик» Грач.

– Страхуйте, ребята, – попросил Влад. – Подойду к краю, гляну, что там.

– Тебе оно сильно надо?! – удивился Федя.

Ответ был краток:

– Нам надо.

Влад недолго стоял на краю: ему хватило менее минуты.

– Грач прав, никакая не трещина это. Может, и начиналось все с трещины, но теперь это пещера. Карст ледяной называется. Вон дальше смотрите.

Все послушно оглянулись, но не заметили ничего, заслуживающего особого внимания: все тот же лед, вмерзшие в него камни, скалы на склонах смутно проступают в туманной дымке.

– Эх вы… – вздохнул Влад. – Вон, видите, камень на ножке ледяной стоит? Это называется ледяной стол. Мы в самом низу уже, получается. Тает ледник, и поверху, и понизу. Течет серьезно.

– Сверху воды нет, – заметил Рогов.

– Сегодня вроде как похолодало, вот и прихватывает. Да и то не очень, около нуля держится, по ощущениям. Дальше, ребята, лучше не будет. Ледник совсем плохим становится… и опасным. Думаю, на левый склон подаваться надо, он ровнее. Так надежнее будет.

– Да там козлам скакать раздолье, а мы последние ноги переломаем, – приуныл Грач.

– Давно не болтался под ледником?

– Ладно-ладно, уже молчу!

– Думаю, недолго осталось. Доберемся до конца ледника, а там долина должна продолжаться, по ней дальше и пойдем. Может, проще будет, точно сказать не могу, но надеюсь, что так.

Рогов покачал головой:

– Снег на склоне почти сошел, лишь местами лежит. Сани не протащить, оставлять придется.

– И хрен с ними, оставим, все равно тащить куда меньше, чем поначалу, придется, а у меня здоровье чуть наладилось, жалеть не надо.

Продовольствие составляло меньшую часть поклажи, так что значительное уменьшение его запасов не очень-то поможет. Но выхода нет: даже на снегу здешнем туго приходилось, а без него и думать нечего. К тому же наскоро сделанный «транспорт» находился на последнем издыхании: в день по два-три раза приходилось возиться с мелким ремонтом, а то на ходу рассыплется.


К той самой линии таяния снегов вышли утром следующего дня. Причем сразу это даже не осознали, потому что граница не была резкой. Снег здесь не исчез полностью, так и попадался местами, особенно на северной стороне скал и в тени крупных глыб. Ну и в каждой низине и трещине его можно было встретить, иной раз даже в больших количествах.

Туман, упорно преследующий группу все последние дни, внезапно начал истончаться на глазах, снимая маскировочную пелену с окрестностей. Две минуты назад пальцы вытянутой руки терялись в дымке, и вдруг будто шторы поднялись: окрестности предстали во всей красе, взгляд мог заглянуть теперь за километры.

Все встали без команды, с удивлением оглядываясь по сторонам. Тут было на что взглянуть. Правее и ниже по дну сырого ущелья тянулся ледник. Отсюда было прекрасно видно, что его поверхность хуже некуда, так что вовремя отказались от его услуг. Чуть далее он и вовсе исчезал: лента застывшей воды заканчивалась неровным обрывом, нависшим над приличным озером. Даже если не напрягать уши, можно расслышать слитный шум от десятков или сотен мелких водопадов – исполин таял. На глазах у Рогова с края сорвался огромный плоский валун, устроив грандиозный всплеск.

Снег, надо сказать, и дальше не исчезал. Белые пятна виднелись по берегам озера и на склонах гор, прижимавшихся к узкой долине. Похоже, раньше ледник тянулся гораздо дальше, но сейчас сильно сдал позиции, отступил, оставив на память о себе навалы вытаявших валунов. Они, преграждая путь воде, и стали той плотиной, породившей озеро.

Рогов посмотрел под ноги. Лишайника здесь куда больше, чем встречалось до этого, но ничего другого нет: ни единой, пусть даже самой чахлой травинки.

– Это еще не тундра… – вырвалось у него.

– Тундра-тундра, – возразил Влад. – Ниже надо спуститься, там гораздо веселее станет. Точно вам говорю, знакомы мне такие места.

– Да сколько уже топать можно, я за всю жизнь столько не бродил, – вздохнул Киря. – Слышь, Влад, а рыба в этом озере может быть?

Тот покачал головой:

– Такие озера считай что мертвые, обычно там даже водорослей не найти.

– Хреново, я бы от ухи не отказался сейчас. Горячая, со специями, тройная… эх…

– Ну дальше река течет, в ней, может, что и будет. Я ловить умею, была бы рыба, с голоду не помрем. Не на самом верху, ниже надо спускаться.

– Если тут вообще рыба где-нибудь водится, – сказала Наташа. – Это ведь не Земля.

– Раз люди тут есть или были, то и рыба где-нибудь должна быть, уж вы поверьте старому рыболову, – убежденно заявил Влад.

– Если не будем терять время, до вечера успеем уйти от озера на несколько километров, – прикинул Рогов. – Там дальше дорога не лучше, чем здесь, если по виду судить, но идти можно. Так что вперед.


Насчет качества дороги Рогов не ошибся: все очень плохо, но ничем не хуже того, что уже было. Привыкали понемногу. Сейчас большей частью приходилось передвигаться по развалам глыб разных размеров и скальным выходам. Двигались медленно, заработать травму при таких условиях можно при любом неудачном шаге. Растительности здесь нет, как и почвы, которая могла бы затянуть неровности, стать чем-то вроде раствора, скрепляющего камни, выравнивающего взбесившуюся поверхность. Потоки воды при таянии снегов и сильных дождях наносили в углубления щебень, но далеко не везде, да и делали это не слишком старательно. В общем, если по асфальту за час пять километров – не проблема даже с грузом, то здесь и за три столько не всегда прошагаешь.

Сережа носился как угорелый, то и дело сообщая о находках новых лишайников, по его словам, весьма перспективных, указывающих на то, что где-то совсем рядом должно расти нечто куда более полезное. Но пока что верили ему слабо, так как даже далекому от ботаники человеку очевидно – эти наросты на камнях похожи друг на дружку как две капли воды, так что надо очень сильно себя обмануть, чтобы признать обратное.

Солнце только собиралось скрыться за гребнем хребта, чтобы потом еще долго освещать горные вершины, тогда как в затененных участках ущелья уже сгущалась тьма. Пора было подумать о ночлеге, но, так как здесь с установкой лагеря проблем куда меньше, чем в снегах, особо не торопились. Ведь до сумерек можно успеть пройти еще километр, а то и два, если серьезных обходов не придется делать.

Но планы пришлось изменить. Остановились резко, о дальнейшем продвижении сегодня пришлось позабыть.

В отряде случилось прибавление: их стало двенадцать.


О том, что Миша голоден до безобразия, можно было легко догадаться еще в тот момент, когда тот, завывая и выкрикивая что-то невразумительное, появился на противоположном берегу бравшей начало от ледникового озера речки. Перекрикивая шум быстро текущей, бурлящей среди камней воды, он, прыгая с валуна на валун, ухитрялся при этом не поскальзываться и не падать. А на вид ведь из тех, что, дунь ветер чуть посильней, далеко унесет. Неряшливое тряпье не могло скрыть простого факта: парень отощал если не до последней степени, то до предпоследней точно. Щеки почти слиплись друг с дружкой на почерневшем от горного солнца лице, глаза полубезумные, речь бессвязная до того, что поначалу лишь отдельные слова можно было разобрать.

Похоже, очень давно людей не видел, успел слегка одичать.

Ел Миша, очень мягко говоря, с огромным аппетитом и, когда немудреная похлебка чуть согрела брюхо, начал говорить почти нормально:

– Ребят… ребят… Я так рад… так рад. Если бы вы знали только, что… Я… ребят… Мишей звать меня, я так рад. Вы откуда? Как появились здесь? Что это все было хоть, а?

– Давай так: начнем разговор по порядку, – предложил Рогов.

– Давайте, конечно, что только говорить, скажите.

Если поначалу Рогов думал, что Мише лет под сорок, не меньше, то теперь почти в два раза сократил его максимальный возраст. Лишения последних недель на внешности всех без исключения отразились, но у новенького, похоже, их было куда больше.

– Ты сам-то откуда? В смысле: из какого района? Где был перед тем, когда сюда попал?

– В смысле? А… понял. На Ильичевском, вышел из перехода, который от кольца ведет. В смысле выходил только, и тут бах, и я уже здесь. Ну не совсем здесь… – Миша махнул куда-то за спину. – Там. Высоко было, снег везде, лед, скалы и никого вообще. Только я.

– Мы здесь оказались двадцать семь дней назад. А ты?

– А я не знаю. Наверное, тоже где-то так. Я ведь не все дни запоминал. Буря была, вообще не понять, сколько длилась. Еле выжил, обморозился, язва у меня на ступне теперь. У вас врача нет? А вы откуда? Как сюда попали? Что это вообще было? Ну хоть что-то скажите.

– Мы, как и ты, в том же районе были. Кого ни спрашивали, все «прилетевшие» оттуда.

– Есть и другие?!

– Да, там, откуда мы пришли, есть. Это тоже высоко и далеко отсюда. Больше двух недель шли. Ты один там оказался?

История Миши была недлинной и страшной. Страшной тем, что все это он переживал в одиночку, не один раз оказываясь в миллиметрах от верной смерти. Некоторые случаи спасения можно объяснить лишь везением: он должен был неминуемо умереть несколько раз, начиная с первого дня.

Не погиб тогда, в тот самый первый день, только потому, что являлся не слишком успевающим студентом. И с таким же оболтусом, как сам, был во искупление грехов привлечен к работам, связанным с переездом одного из самых строгих преподавателей на новое место жительства. В процессе Мише доверили несложное дело: донести тюк с поношенной одеждой до гаража. Выкидывать жалко, тащить на новую квартиру не хотели, так что пусть там сгниет.

Добро не сгнило: Миша, оказавшись в горах, не один раз благодарил и свою неуспеваемость, и меркантильность преподавательского состава. Потому что в горах он оказался не просто так, а с запасом разнообразной одежды. Пусть старой, пусть она мало подходила для таких условий, зато радовала количеством.

Не имея дров для костра, он не замерз. Не встретив развалин, нашел кое-что другое. Какая-то машина, судя по всему, была перенесена на край обрыва, с которого катилась не одну сотню метров, расшибаясь по пути, теряя детали кузова и части груза. Заметив издали торчащую в трещине дверцу, Миша сумел догадаться, что ее не снежные люди туда притащили. Не являясь альпинистом, он несколько дней исследовал уступы обрыва и местность у его подножия. Один раз упал с большой высоты, повезло, что в глубокий сугроб. Внизу при раскопках угодил под лавину, и опять обошлось без серьезных последствий.

Именно на лавину списывал то, что так и не нашел машину. Точнее, основную ее часть.

– Там кусок на скале, потом на другой, и дальше. Летела она долго, отваливалось всякое по пути. А внизу, наверное, лавиной ее снесло. Ну то, что осталось. Там пропасть дальше, не получилось искать, спуска не было.

Исследуя обрыв, ночевал в снежных норах. Сам себе удивлялся, ведь раньше здоровьем не отличался, по любому поводу простуда, а тут за столько дней даже насморка не появилось. Организм, прекрасно понимая, что дело как никогда плохо, мобилизовал все резервы до последнего.

Мише еще раз повезло, и очень крупно – машина перевозила продукты. Кое-что из выпавшего он сумел отыскать. Основой его рациона явилось растительное масло – его было больше всего. Второе место по популярности заняло сгущенное молоко. В общем, та еще диета, но она позволила выжить.

Понимая, что мизерные запасы бесконечно растягивать не получится, Миша решил уходить вниз. Он не знал, найдет ли там продовольствие, но справедливо полагал, что холод там будет донимать куда меньше.

Позавчера он доел последнюю крошку. С тех пор питался тем, что заливал в опустевшие бутылки воду, капавшую с разогреваемых солнечными лучами обледенелых камней. Потом пил из горлышка, представляя, что это масло, благо слабый запах посуда сохраняла.

Карты гор не было, ориентировались очень приблизительно, но Миша, похоже, оказался очень далеко от руин. Скорее всего на том же хребте, но значительно южнее. Большую часть времени он потерял на поиски дороги вниз: со спуском тоже были проблемы, но он не затянулся.

Людей он не встретил, и никаких следов их присутствия, кроме тех обломков машины, тоже. Но по описаниям местность, куда его занесло, была куда хуже, чем в их случае. Кругом высоченные обрывы, скальные стены, провалы бездонные. Настоящий лабиринт, где нет прямых дорог и ровных площадок. И лавины так и ждут, чтобы похоронить. Так что могли быть и другие, но им повезло гораздо меньше. Или все же удача не отвернулась, и они нашли другие дороги. Так что сейчас, возможно, находятся выше или ниже по долине или на противоположной стороне хребта.

Да они теперь могут быть где угодно.

Припасов и вещей повышенной ценности у Миши не было. Зато он, несмотря на некоторую потрепанность, крепко стоит на ногах и может стать ценным членом команды. Хотя бы с той же поклажей поможет – уже толк.

Он удачлив, остается надеяться, что удача и дальше будет ему сопутствовать. Особенно в том, что касается пострадавшей ступни.

Врачей здесь нет. Как и лекарств.

### Глава 19

Рекам свойственно течь вниз, так что достаточно держаться берегов, и они рано или поздно выведут путников на равнину.

Если в этом мире вообще существуют равнины. Кто знает, вдруг на этой планете всего два вида ландшафта: горы высокие и горы чуть пониже. Хотя куда тогда вода течет? Чтобы просочиться в итоге под землю? Или все же где-то ниже есть озера и моря?

Значит, как минимум уже три вида ландшафта должно присутствовать.

Следующий день стал днем ботанических открытий. Первым из них оказался мох, его, разумеется, обнаружил Сережа. Бесполезное растение, но находка обнадеживала. Затем, когда с немалыми трудностями преодолели крутой спуск, с которого срывался ревущий водопад, уже внизу увидели первую настоящую траву. Чахлые пучки росли кое-где среди камней на южном склоне, при их осмотре Грач поймал муху. Насекомое разглядывали с таким вниманием, какого, должно быть, ни одна жужжащая тварь до сих пор не удостаивалась, после чего пришли к выводу: принципиальных отличий от оставшихся на Земле докучливых созданий не обнаружено.

Новые находки воспринимались уже без острого интереса. Ведь практической пользы от них пока что все равно нет.

Полезное стало попадаться ближе к вечеру, когда миновали очередной водопад. Точнее, парочку невысоких водопадов, разделенных каскадом бурных порогов. Преодолели эту преграду на удивление легко, правда, пришлось перебираться на другой берег, благо подвернулось неглубокое место, заваленное огромными камнями, которыми и воспользовались. Спуск с уступа оказался приличным по высоте, но склон здесь был без серьезных препятствий, а мелкие давно уже перестали напрягать.

Внизу встретились первые кусты. Невысокие, почти что карликовые, с ветвями столь искривленными, что в сравнении с ними даже штопор – идеал стройности. Растительность скудная, но этим вечером впервые за весь поход развели костер. Ну как костер – костерок. Едкого дыма от него было куда больше, чем тепла, но сидеть рядом и потягивать чай, не сводя взглядов с пляшущих язычков огня, – это…

Вот где настоящее удовольствие.

Если так и дальше будет, то ниже растительность обещает стать побогаче. И это очень кстати, так как запасы газовых баллончиков еще не иссякли, но и не сказать, что осталось много. Можно будет перейти на биологическое топливо.

Зачем тащить по идее уже бесполезные баллончики при и без того немалом грузе, Рогов не знал. Но подозревал, что там, куда они идут, с выбором товаров в торговых центрах могут возникнуть колоссальные проблемы. Каждый предмет, созданный цивилизацией, станет уникальным, и ему обязательно найдут применение.


В полдень следующего дня наткнулись на очередные признаки того, что ранее эти места были более цивилизованными. Сперва за речным поворотом заметили что-то похожее на руины башни на берегу, и там же, уже в русле, вода бурлила среди остатков каменных опор моста. Хотя, может, и ошиблись с определением: осталось-то всего ничего, весенние разливы тому виной или паводки, но разрушило до безобразия.

От башни, кстати, тоже мало чего сохранилось. Основание из огромных, многогранных камней разной формы, подогнанных друг к дружке столь плотно, что щели едва заметны. Над такими махинами время почти бессильно, так что оставило их на потом, зато то, что покоилось на нерушимом фундаменте, изгрызло почти до основания, превратив в россыпь булыжников и пару жалких фрагментов стен.

От руин башни наверх вела узкая дорога, некогда вырубленная в монолитной скале. Труд колоссальный даже с применением современной техники, а если без нее – просто запредельный. Впрочем, в земной истории древние цивилизации немало чего создали без взрывчатки, бульдозеров и прочего, так что не стоит считать подобное невозможным.

Наиболее уставшие и ленивые остались внизу отдыхать, а прочие не удержались, направились вверх по древней дороге. Интересно ведь, куда она ведет.

Вела она к уступу на склоне общей площадью примерно в половину стандартного стадиона. Когда-то здесь располагался крошечный поселок, от которого осталось куда меньше, чем от башни: просто россыпи камней со следами обработки, кое-где просматривались угловатые очертания фундаментов. В склоне горы чернел зев пещеры, или природной, или человек поработал, придав естественному образованию арочную форму.

Может, для археологов попасть сюда – мечта всей жизни, а Рогов даже пожалел, что не остался внизу. Ничего интересного или полезного в хозяйстве.

Влад, устающий побольше некоторых, как ни странно, тоже не поленился, забрался по крутой дороге и теперь бродил по уступу, то и дело нагибаясь, чтобы поднять заинтересовавший его камень. Подойдя к Рогову, протянул ему очередную находку:

– Вот для чего они в горы забрались.

Камень как камень. Хотя нет, не совсем обычный булыжник, очень уж блесток ярких много, нечасто такие под ногами валяются. Но все равно непонятно.

– Влад, ты о чем?

– Вот, видишь, в слюде мелкой торчит? – Влад указал на бледно-зеленое пятнышко, размером с половинку ногтя мизинца.

– Вижу.

– Шесть граней, трудно с чем-то еще перепутать. Изумруды они тут добывали, вот что. Штольня в горе, а уступ за счет отвала расширили. Сам глянь: сплошная осыпь сбоку от дороги, а по сторонам камни так не валяются. Тем более мелкое все, размолотое, глыб нет почти.

– Почему они этот изумруд не забрали?

– А мелкий он, и качества вообще нет: ни цвета, ни размера и трещина на трещине. Они такое не брали, брали только ту часть жилы, где камень качественный, остальное в отвал шло, не смотрели даже.

– Почему забросили шахту? Закончился камень?

Влад пожал плечами:

– Чтобы узнать, надо осмотреть все, но страшновато туда лезть: тут, ясное дело, очень давно все брошено. Крепь там если была, погнила в труху, на голову всякое может свалиться. Но если они здесь драгоценностями интересовались, то народ здешний от нас не должен особо отличаться. Те же интересы у него были, получается.

– Может, изумруд на что-то другое нужен был.

– На что? У нас качественный на украшения идет, остальное на бериллий. И зачем им тут бериллий? Они что, атомные станции строить умели? Или бронзу бериллиевую плавили? Судя по виду построек – до таких технологий дело вряд ли доходило. Не нужен в древние времена такой металл, а если нужен, так получать его тот еще геморрой, на древесном угле в горне не выплавить.

– Ты и в ледниках разбираешься, и в изумрудах. Врешь небось много, – предположил Грач.

– Да ну вас, оболтусов безмозглых…

– Да ладно тебе, я же не в обиду.

– Все никто не знает, а я так, сталкивался то с тем, то с другим. Жизнь помотала по-всякому, насмотрелся, наслушался, запомнил многое. Это у вас, молодых и глупых, в одно ухо влетает, в другое вылетает, а у таких, как я, полезное надолго задерживается.


Спустившись к реке, Рогов обнаружил, что народ валяется на куцем дерне, затягивавшем основание отвала древнего рудника. Но нет, не все: Киря занят непонятным делом, усердно работает напильником над обрезком трубы, некогда являвшейся частью «на коленке» сварганенного инструмента, при помощи которого прощупывали опасные на вид участки ледника, пытаясь обнаружить трещину прежде, чем в нее кто-нибудь провалится.

– Ты чем это занимаешься?

– Я, Рогов, как это ни больно признать, занимаюсь не одобряемой отечественным законодательством деятельностью.

– Ну это я по твоей роже сразу понял. А поконкретнее нельзя?

– Поконкретнее? Я, Рогов, делаю огнестрельное оружие.

– Опять самопал? Да зачем он тебе?

Киря указал на руины башни:

– Чем ниже идем, тем ближе к людям. Если они тут есть еще. Люди, Рогов, – это худшие звери. Так что не надо варежку разевать на красоты горные, готовиться к встрече надо.

– Самопалы мы уже проходили, помню. Не поможет такое барахло, сам знаешь. Это ведь детское баловство, а не оружие.

– А кто тебе сказал, что я самопал делаю? Рогов, обрезки эти я не из газовой аппаратуры достал. Это ведь не просто труба, а труба бесшовная, стальная, малого диаметра. С фабричным стволом, конечно, не сравнить, там и металл не такой, и закалка другая, и полегче все будет, со стенками тонкими, но про самопалы сейчас даже не заикайся. Хорошая пушка получится, дай только до дерева приличного добраться, на ложе с прикладом. Замок я тут тоже придумал, не надо будет огонек подносить, а потом еще успеть целиться. Все пучком будет.

– Пороха нет.

– Я спичек набрал много, на десятка два-три выстрелов должно хватить, если никто к запасам моим не присосется. Мне только бы до дерева добраться теперь, а то без приклада и правда смех получится.


Первые деревья увидели на следующий день. А ближе к вечеру долина резко расширилась, идти стало заметно легче, но, к сожалению, не везде: плотные заросли колючего кустарника приходилось обходить.

Горы были уже не те горы, что остались за спиной. Скорее очень высокие холмы, иногда увенчанные скальными останцами. В нижней их части на мало-мальски ровных участках зеленели заросли кустов, а кое-где встречались отдельные деревья или даже крошечные рощицы.

Хоть с топливом для костра проблем теперь не будет.


Влад, присев на камне, по новой перевязывал приманку. Главным материалом при создании этого «рыболовного шедевра» служили волосы, выпрошенные у Светы, второстепенным – самодельный проволочный крючок. Он поначалу у Кэт пытался выклянчить «сырье», но ответа, по ее обыкновению, не получил и вынужден был сменить цель на более сговорчивую.

Рогов к занятию старшего товарища отнесся со скептицизмом. Хотя ему рыбачить доводилось, и он знал, что рыбе не всегда нужна съедобная наживка. Сам искусственными мухами не пользовался, но металлические блесны и прочие приманки на хищника использовал с удовольствием.

Скепсис его базировался не на том, что таким барахлом ничего не поймать, а на наблюдениях за рекой: ни одной рыбы, даже самой мелкой, пока что замечено не было. Ошибиться трудно – вода чистейшая, самый крошечный камешек на дне разглядеть можно даже в ямах четырехметровой глубины, что часто встречаются за омываемыми стремительными струями крупными валунами.

Невидимые рыбы – это фантастика. Будь они здесь, их бы давно заметили: от двенадцати пар голодных глаз ничто не ускользнет.

Но Влад не сдавался, снова и снова переделывал снасть на корявой удочке.

Отсутствие рыбы Рогова не пугало. Встретится она или нет, а они теперь вряд ли пропадут. Здесь есть еда – это установлено совершенно точно. Помимо растений и насекомых встречается и другое, серьезное. Ящерицы уже перестали удивлять, как и мелкие пичуги, а вот встречи с грызунами, похожими на сусликов с пушистыми хвостами, продолжали радовать. Федя нашел нору, и ее тут же раскопали, обнаружив остатки зимних запасов – мелкие орехи. Влад сказал, что они вылущены из шишек кедрового стланика, указав на часто встречающееся хвойное растение, весьма невысокое. На нем и правда были завязи шишек, но до урожая еще далеко.

Это, а также цветущие растения и отсутствие на них зрелых семян подсказывало, что сейчас здесь, скорее всего, начало лета или даже конец весны. Так что им действительно повезло: не оказались в горах зимой, с ее безнадежно лютыми морозами и наверняка куда более опасными ветрами.

Крупных животных пока что не замечали. Один раз далеко вверху вроде бы пролетела очень приличных размеров птица, похоже хищная. Но увидеть ее успели не все, а детали рассмотреть и вовсе никто не сумел. Но признак весьма перспективный.

Даже если не будет крупного зверья, можно этих пушистиков ловить. А если кому не нравится такое блюдо, так пусть поголодает пару деньков, после чего вкусы непременно изменятся – проверено практикой.


Даже издали было понятно, что козел не первой молодости. Он видел жизнь, и она не раз его крепко колотила, оставив на память о передрягах сломанный рог. Зверь еще не дряхлый, уверенно поднимается по скалистому склону, не хуже опытного альпиниста движется, ухитряясь на ходу наклоняться за клочками травы.

И зачем он за ней полез на такую верхотуру? Неужели внизу она чем-то хуже? Хотя матерому козлу, конечно, виднее.

Киря мечтательно причмокнул губами:

– Сейчас бы пару ляжек на угли, вкуснятина, и много, всем хватит.

– А козел разве вкусный? – не поверил Грач.

– Вкусный-вкусный, – закивал Миша.

– Да тебе после такой голодухи и колесо от машины за торт сойдет, – ухмыльнулся Киря. – Хотя признаюсь честно: козлов я, может, и мочил когда, но на вкус не пробовал. Ну не те это козлы были. Но если даже мясо и не очень, нам сейчас не вариант носом крутить. Вроде как горный козел животное пугливое, а этот что-то не очень, рядом пасется.

– Отходит, когда мы приближаемся, – заметил Рогов.

– Отходит, но не скачет до горизонта – это ведь разные совсем вещи. Непуганый он. Если и охотились, то не издали, вот и не видит в нас опасности. Думаю, шагов на тридцать можно подкрасться, если с умом место подобрать и не суетиться.

– И что дальше будет? Запрыгнешь на скалу вслед за ним? Ружье свое ты так и не сделал.

– Баллончики газовые тащим до сих пор зачем? Думаю, одним можно и пожертвовать ради святого дела.

– На что?

– Порубим на наконечники, там же жесть, гни как хочешь; палки найдем, стрелы будут. Древесина тут всякая разная уже попадается, тетиву тоже есть из чего устроить, так что будет у нас лук.

– У Кэт ружье подводное есть.

– Не очень оно, лук гораздо лучше. Да и не даст она его.

– Твоя правда…

– Она и спит с этой трубой в обнимку. А ружьишко-то полнейшая дрянь, ничего в таких вещах бабы не понимают.

– Ладно, давайте назад, толку всей оравой за одним козлом бродить, много чести ему.

Орава, правда, всего ничего: четыре человека. Остальные заняты рутинной возней в лагере, к ночлегу готовятся. Теперь помимо установки палаток и прочего добавилась новая работа: сбор дров. Хорошо, что чем ниже спускаются, тем с этим проще.

По пути назад Рогов раздумывал над важным вопросом: когда, в какой именно момент имеет смысл сказать «стоп»? Как далеко им следует идти? Вот сейчас окружение уже язык не повернется назвать скудным: деревья перестали быть редкой диковинкой, о кустах лучше помолчать, их временами хочется выжечь напалмом. Пищух, как называл местных грызунов Влад, стало так много, что охота на грызунов, пусть и кратковременная, может оказаться весьма успешной. Популяция, конечно, быстро уменьшится, но можно кочевать по долине, останавливаясь в местах с непуганой дичью. Изредка попадаются следы крупных копытных, сегодня вот впервые видели козла. Птицы крупные то и дело улетают с пути отряда, что-то вроде куропаток. По идее прожить на дарах природы уже можно, благо коллектив невелик, протянуть на подножном корму такому реально даже в скудной местности.

Опять же проблема с запасами. Больше их не становится, если прямо сейчас не сократить рацион, через десять дней в рюкзаках не останется ни крошки. Пока что Рогов этот вопрос не поднимал, но завтра-послезавтра придется ставить его ребром.

В общем, вопрос истощения ресурсов настойчиво подталкивает к мысли, что пора уже сделать остановку. Может, не прямо сейчас, может, еще потерпеть чуть-чуть, но и правда пора задуматься всерьез.

С другой стороны – это вовсе не то, к чему все подсознательно стремились. Жизнь здесь далеко не подарок, а непрерывный поиск продовольствия – ведь, как ни крути, местность райской не назовешь, слишком уж скудна. Их коллектив рискует превратиться в вечно кочующее человеческое стадо, постепенно и неотвратимо теряющее цивилизованный облик.

Им надо что-нибудь куда более надежное, обильное. Чтобы хотя бы еды хватало на всех с избытком и ее добыча не была серьезной проблемой. Только тогда можно значительную часть людей оставлять для занятий, без которых они неминуемо станут тем самым стадом. Ведь изорвутся вещи, принесенные с гор, и что тогда? В шкурах ходить? Так их еще выделать надо уметь, а для этого подобрать ингредиенты, вспомнить древние, давно забытые технологии, на что в таких краях не будет ни сил, ни времени, ни ресурсов.

Или все же остановиться здесь ненадолго, позволить чуть отдохнуть народу, поохотиться, экономя остатки припасов, а затем продолжить путь? Хотя что это за отдых, если с утра до вечера придется гоняться за проворными пищухами?

Вот такими мыслями была переполнена голова.

Лагерь разбили на берегу, в месте, где сливались две реки: та, по которой спускались от ледника, и вторая, вырвавшаяся из узкой долины слева, со стороны, откуда не так давно пришел Миша. Была она шириной поменьше, но ручьем уже не назовешь. Ниже воды становилось уже много, так что с переходом туда-сюда по камешкам могут возникнуть проблемы: не везде, местами, но не замочить ног даже на удобных участках уже не получится.

На каменной косе, протянувшейся от места слияния речушек, торчал Влад, занимаясь своим любимым делом: забрасывал в воду свою очередную искусственную муху, на этот раз непременно принципиально новой конструкции. Рогов, вспомнив, откуда поступает материал для рыболовных поделок, заподозрил, что через пару недель Света рискует остаться лысой, а Кэт придется спать, открыв один глаз, иначе остригут, не спрашивая разрешения.

– Ну как клев? – издевательски поинтересовался Грач.

Влад не ответил. Взмахом кривого удилища отправил муху в очередной полет, потянул затем на себя, выбирая слабину используемой вместо лески синтетической нити. Подергивая удилищем, он заставлял наживку двигаться, имитируя поведение насекомого, угодившего в стремительную воду горной реки.

А затем из-за камня рванулась вытянутая тень, на воде вспенился бурун, Влад дернул удилищем, потянул, на камнях бешено забилась удлиненная рыба, затянутая мелкой чешуей – темной на спине, серебристой на брюшке.

Некрупная, сантиметров двадцать, но ведь это настоящая добыча!

– Твою!.. Влад рыбу поймал!!! – заорал Грач.

– Тихо ты, распугаешь мне все, – важно заявил рыбак и этим моментально пресек любые попытки громких разговоров.

Удачливых уважают.

– По одной они не ходят, давай еще, – тихо, почти умоляюще произнес Киря.

– Много ты знаешь, – с повышенной важностью заявил Влад, после чего царским жестом указал на кромку берега. – Вон ее подружки.

Да уж, у Влада сейчас не что иное, как миг лютого триумфа: в заливчике, запруженном камнями, покоились блестящие тушки доброго десятка аналогичных трофеев.

– А для чего ты их в воду сунул? – не понял Грач.

– Я их глушил сперва, на берег бросал. Но мошки какие-то налетели, облепили их. Припрятал в воду от греха, кто же их знает, мошек этих, вдруг попортят.

– А… ну это ты да… правильно. Влад, а их есть можно? В смысле не мошек, а рыб этих?

– А почему же нельзя? Рыба как рыба. Не хотите, так я сам их съем.

– Даже не думай, – пресек такие разговоры Киря и мечтательно улыбнулся. – Уха.

Рогов наконец справился с удивлением и всплеском новых мыслей:

– Я днем смотрел на реку, и остальные тоже. Да и ты удочкой махал на привалах, не было ничего. Все мертвое, как всегда.

– Рыба не человек: чего ей надо, сама иногда не знает. Думаю я, не нравится ей что-то в нашей реке. А в этой наоборот, почему-то все хорошо. Так что ниже она будет, без улова не останемся.

– Жаль, мелкая, – вздохнул Грач.

– Раз есть мелочь, крупная тоже будет, – уверенно сказал Влад. – Правда, нитку покрепче придется ставить, эту оборвать недолго. И снасть такая уже не пойдет. Плохо, что нет хороших крючков, самодельные как-то не очень. И волосы у Светки тоже никуда не годятся. Для такого дела лучше всего подходит рыжая баба, и не с головы надо брать, а с паха.

– Да ладно тебе?.. Правда, что ли? Оттуда и брали? – не поверил Грач.

– Да ты зайди в магазин рыболовный и посмотри витрину с мухами – эти так и называются: мудянки. Сам подумай, откуда материал для них добывают?

– Прям берут, и это… рыжих стригут?!

– Сейчас синтетика в ходу, но изначально да, так и было. Пора вспомнить дедовские методы.

– Кэт почти рыжая.

– Да ей до рыжей далеко, светлая она, как и Светка.

– Ну у Светки совсем светлые, а у нее с желтизной, – не сдавался Грач. – Может, лучше клевать будет.

Киря хлопнул Грача по плечу и заговорщицки подмигнул:

– Давай, братан, покажи нам мастер-класс: подойди к Кэт и попроси у нее малость волос, причем не с головы. Честное слово, мы будем очень внимательно смотреть на то, что потом произойдет.

Влад, единственный, кто не заулыбался, высказал новую идею:

– Птицы тут летают, хорошо бы поймать. Или перья найти, только чтобы свежие были, а не ветром затасканные. Оно, конечно, лучше всего, чтобы тоже рыжие были, петушиные, но можно и местные попробовать. Была бы рыба, а как ее поймать, всегда придумать можно. Мы люди, мы умнее водных тварей.

Глядя на добычу, Рогов принял решение: пока что никаких остановок не будет. Вряд ли получится полностью перейти на рыбную диету, но даже с таким не слишком впечатляющим уловом понятно: будет за счет чего экономить припасы.

А там, глядишь, доберутся до куда более богатых мест.

### Глава 20

– Да на всей Земле не найти и половины такого, – после долгого коллективного молчания высказался Влад. – Не верится даже. И никого при этом, ни одного туриста, лишь мы одни…

– Красота-то какая… – растягивая слова, поддержала его Наташа.

Не согласиться было невозможно. Зрелище величественное и настолько завораживающее, что туристическая индустрия Земли ни за что бы такое не пропустила. Вон Ниагарский водопад, безнадежно проигрывающий по большинству пунктов, разрекламирован так, что его изображения только слепые не видели, а окрестности оккупированы смотровыми площадками, парковками, забегаловками, отелями и прочими объектами для развлечений и отдыха.

То, что открылось перед уставшим отрядом, и водопадом назвать сложно. Горные хребты, будто сговорившись, вывели в одну точку сразу три немаленьких реки, заставив их слиться воедино на огромном изломанном уступе. Каскады от разных струй соединялись и, натыкаясь на несокрушимые утесы, снова разлучались, устремляясь навстречу уже другим потокам. В одном месте среди буйства стихии образовалось приличное озеро, украшенное крошечным островком, на котором росла одинокая разлапистая сосна. Если на его берегах почти тишь да гладь, то уже шагов через тридцать вода переливается через скальную кромку, чтобы упасть со стометровой высоты в вечно бурлящий, исходящий мельчайшей взвесью природный котел.

По сути здесь не единый водопад, а многие десятки, хотя сказать определенно, где заканчивается один и начинается другой, никто не сможет. Это похоже на изломанную распушенную шишку, подставленную под струйку воды. Только гораздо, гораздо красивее.

И уж куда масштабнее…

Местность внизу, за водопадом, заслуживала отдельного внимания. Уступ, породивший красочное явление, являлся границей, где заканчивалось царство гор. Далее тянулась всхолмленная равнина, затянутая лесом. Лишь вдоль обоих берегов уходящей вдаль реки проглядывали пятна озер и чистых полян, во всех других местах лишь сомкнутые кроны деревьев и редкие скальные проплешины на вершинах возвышенностей.

Кэт долго не отрывалась от бинокля, а затем, как это с ней иногда случалось, выдала очень длинную для нее фразу:

– Ни дорог, ни полей, ни деревень, ни городов. Ничего.

Это и без бинокля было очевидно. Нетронутый или давно покинутый людьми край. Если они все еще обитают на этой планете, их придется искать долго. Ну разве что повезет нарваться на отшельника, затерянную мелкую деревеньку или далеко забравшегося охотника.

Кстати, об охоте: Рогов, посматривая с уступа, что протянулся по краю водопада нерукотворной смотровой площадкой для будущих туристов, далеко внизу разглядел подозрительное движение. Взял у Кэт бинокль, изучил, довольно произнес:

– Вижу дичь: большой лось и с ним мелкий.

– Мама с теленком, – прокомментировал Киря.

– Дай мне, – попросил Толик.

Посмотрел куда-то вдаль, неуверенно сказал:

– Там, на холме, вроде бы развалины.

– Больше на скалу похоже, – усомнился Рогов.

– Ну, может, и так. А может, и нет.

– Мало ли мы развалин видели, толку от них, нам не до археологии, – отмахнулся Рогов. – Ну так что, успеем спуститься до вечера?

– Должны, – не очень уверенно ответил Влад, добавив: – Спать сегодня весело будем.

Не поспоришь: грохот водопада такой, что его, наверное, на десятки километров в безветренную погоду слышно.


На деле оказалось, что водопад сну не помеха. Это в городе любой лишний звук нервирует, а здесь, на свежем воздухе, при непрекращающихся физических нагрузках все воспринимается совершенно иначе. Так что ночевка прошла спокойно.

Влад испытывал немыслимые страдания от невыносимой ломки при виде такого количества не обловленной воды и потому поднялся еще в потемках, за что был вознагражден поимкой нескольких крупных рыб. Присоединившиеся к нему чуть позже Рогов и Киря больших успехов не добились, но дружными усилиями удалось обеспечить достойный завтрак. Было очевидно, что такой улов здесь закономерен: вода, чуть успокоившись после низвержения с гор, кишела жизнью. Там и сям слышались всплески, иногда весьма пугающих масштабов. По берегам рассиживались шеренги шумных лягушек, по своим делам туда-сюда сновали мелкие животные вроде нутрий и ондатр, дикие утки выгуливали выводки крошечных пушистых птенцов.

Летом в таком богатом на жизнь краю сложно умереть от голода, и потому предложение Рогова разбить здесь лагерь хотя бы дня на два-три встретило общее одобрение. Скудное питание последнего месяца и прочие трудности сказывались: сытный отдых никому не помешает. К тому же состояние Миши напрягало: нога все так же плохо выглядела, никаких улучшений. Ухудшений, правда, тоже нет, но это пока: кто скажет, что будет дальше, при непрекращающейся ни на день ходьбе по пересеченной местности?

Ни врача, ни даже медсестры-двоечницы в отряде нет. Любая медицинская проблема может вылиться в катастрофу.

До самого вечера Рогов жил честной жизнью туриста-дикаря. Ел уху и запеченную в углях рыбу, купался в холодной, но уже не ледяной воде, крался по берегу в надежде подстрелить зазевавшуюся утку из самодельного корявого лука. С последним ничего не получилось, но товарищи оказались удачливее: пара птиц ушла в котел скрасить ужин. Кэт, по своему обыкновению гуляющая сама по себе, принесла мясистые стебли какого-то растения, в которых Киря немедленно опознал ревень. По мнению Рогова, на вкус не ахти, но при отсутствии другой растительной пищи сойдет.

Здесь и правда раннее лето: ни ягод, ни орехов, если не считать остатки, которые находили в редких норах грызунов. Хотя ближе к осени все это должно появиться. Если мир наверху был дик и незнаком, то здесь иногда казалось, будто в парк попал. Многие растения отлично знакомы, особенно деревья: ту же березу трудно спутать с чем-нибудь другим, сосны тоже ничем не отличались от родных. Из кустарников легко узнавались ягодные: смородина и малина, с зелеными завязями, почти спелая жимолость. Среди трав тоже немало земных или очень на них похожих: на скалах возле водопада полным-полно брусники, а цветущую землянику можно заметить чуть ли не на каждом шагу.

Толик даже высказал мнение, что их каким-то образом перенесло в земное прошлое, чем и объясняется схожесть растительного и животного миров. Его выслушали без особого интереса, так как это была далеко не первая его гипотеза и пустопорожние разговоры «ни о чем» на эту тему порядком приелись. Вот если бы он какой-нибудь полезный вывод из придуманного сделал – другое дело.

Вечером, уже засыпая, Рогов понял, что завтра надо завязывать со сплошным отдыхом. Место здесь неплохое, но водопад слегка начинает напрягать. К тому же он не представлял, каким образом они здесь осядут: коллектив слишком мал, уязвим, в далекой перспективе нежизнеспособен. А ведь сюда, в эту местность, выходят сразу три крупных горных ущелья – это своего рода дороги через царства скал. Если они Мишу по пути встретили, так почему бы не встретить еще кого-нибудь? Но ведь сейчас мимо них в паре сотен шагов рота солдат может промаршировать, и за грохотом воды ее никто не услышит. Логично предположить, что люди будут придерживаться берегов, вот только берегов здесь два, и оба не везде проходимы, так что держаться к ним близко путникам невыгодно.

Отсюда вывод: на всех потенциальных спусках по сторонам от водопада следует оставить указания, по которым можно организовать встречу. Не стоит наводить потенциальных новичков прямиком на лагерь, лучше выбирать нейтральную территорию, чтобы была возможность их оценить без лишнего риска. Рогов уже сталкивался в горах с теми, с кем сталкиваться не хочется.

Посидеть здесь три дня, подождать. Если никто не появится, можно будет задуматься о смене места. А до этого момента неплохо бы разведать окрестности – мало ли что здесь может оказаться, а то сидят они на этом шумном пляже и дальше своего носа ничего не видят.

### Глава 21

Киря, склонившись над норой, ткнул в нее палкой, глубокомысленно произнес:

– Лисьи морды поработали. Я племя это как себя знаю, у них тут другие выходы найдутся, если поискать. Осторожные не до шуток, и летом бесполезные, мех не тот.

– Лисиц мы пока что не видели, – заметил Рогов.

– А как же без них? – удивился Киря. – Оленей уже видели, лосей, косуль, зайцев, а лисы куда делись при таком четком списке? Есть они, Рогов, обязательно есть, но на глаза не торопятся показываться. И это, мишки тут тоже гуляют, следы ты сам видел, так что, думаю, и волки найдутся. А волк, как по мне, самый опасный для нас сейчас зверь. Человека он раньше не очень-то уважал, много крови нашей от их рода пролилось, да и продолжает проливаться, хоть, конечно, масштаб уже совсем не тот. Одно дело, когда ты с карабином да на снегоходе, а другое сейчас. В холодную пору хищник куда опаснее и, если припрет, всякий страх может позабыть. С мишкой проще миром разойтись, да и не бродит он зимой, спит.

– У нас в поселке зимой мужика задрал.

– Так это шатун, такое случается. Сами же люди подняли косолапого из берлоги и сами пострадали: обычно так все и происходит. А ты где обитал раньше, что у вас мишки под окнами бродили?

– Под окнами не бродили, но в тайге полно. Красноярский край.

– Хорошие места, красивые.

– Бывал?

– Нет, рассказывали. А чего перебрался оттуда?

– Родители переехали, а меня не спрашивал никто.

– Давно?

– Да лет десять с лишним уже.

– Ну тогда помнишь хорошо. В лес-то сам ходил?

– Одного не пускали, маловат для тайги. Да и семья у меня не та: ни охотников, ни рыбаков. Так, спиннинг кидали иногда, но это ехать надо, под поселком приличной воды не было.

– Спиннинг я бы тут покидал, для адреналина полезно. Ходит тут серьезный хищник, видел не раз. Даже к мухам Вадика кидается, тем, которые из перьев, но не хватает чего-то им, чует подвох, или, может, мелкими кажутся, неинтересными. Спином я бы их легко взял.

– На живую рыбку можно попробовать поймать.

– В смысле на живца? Можно, конечно, проще простого дело, но спиннинг, согласись, куда интереснее и как-то по-мужски. Одно дело настоящей едой добычу соблазнить, а другое – куском пластмассы или пустой железякой.

– Киря, а ты с охотой дело раньше имел?

– Я? Да нет, не занимался.

– А утку вчера добыл.

– Ну это не дичь, а так, смех один. Я жил одно время на городском пруду, считай. С одной стороны дом мой, а с другой – ментовка районная. Утки там наглые, что соседская теща: с рук готовы хлеб брать. Сам понимаешь, в таком месте не постреляешь, так что страх они потеряли абсолютно. А я тихонечко, вечерком, лук натяну, и на закуску с ребятами уже что-то есть. Времена тогда непростые были, если на побухать еще найти получалось, то на остальное ни рубля не наскрести. Скажу тебе, пил я тогда как арабский верблюд, потому как другого занятия и не оставалось. Безнадега полная… Потом маленько дела пошли, ну и завязал, пока печень совсем не растворилась.

– Тоже можно назвать охотой… Киря, ты же в следах что-то понимаешь, раз мишку опознал. Вот скажи, что это такое?

Тот, присев на тропке, уставился под ноги, почесал затылок, затем еще раз почесал, пожал плечами:

– Рогов, это вроде не медведь, у того от когтей вмятины были бы, да и длинно слишком для простого косолапого. На наш с тобой след очень уж похоже. Ну это если бы мы босиком ходили или ноги чем-нибудь обернув, вроде тряпья.

– Думаешь, люди прошли?

– Ты же слышал все сам. Не знаю я, Рогов, но больше всего на человека похоже. Другое дело, что планета здесь другая и животные тоже могут быть другими, ни разу нам не знакомыми. То, что тут олешки и зайчики бегают, – хорошо, но совсем не значит, что все остальное будет таким же, как прежде.

– Пока что мы ничего странного не видели.

– Влад поймал угря с шипами на голове. У нас таких не бывает.

– Рыба не животное.

– Раз рыбы не такие бывают, то и животные запросто, – не сдавался Киря.

– Ладно, пусть будет так. И ты посмотри, как натоптано, похоже, тут часто ходят.

– Звери могли натоптать, вон как раз от копыта след.

– Давай все же пройдемся по этому ручейку для очистки совести.

– А давай. Мне все равно, тут, куда ни пойдешь, одни деревья, у меня от них уже в глазах рябит. Все одинаково, без разницы, скука одна. Может, и правда что повеселее найдется.


Вот уже полдня Рогов в сопровождении Кири бродил по правобережью реки, то удаляясь от нее, то возвращаясь снова и снова. И за все это время не обнаружили ничего интересного. Нет, были встречи с животными, но это не совсем то, ради чего они сюда забрались.

И вот впервые подвернулось нечто заслуживающее пристального внимания. Если тот первый след выглядел спорно, то далее нашли несколько куда более качественных отпечатков, не оставлявших почвы для сомнений: не так давно здесь прошел человек, и, скорее всего, не один.

Когда именно это случилось? Трудно сказать. Похоже, в тот момент почва была более влажной, так что, скорее всего, человек был здесь после дождя. Сказать, когда именно в этих краях последний раз выпадали обильные осадки, никто не сможет, но, судя по состоянию растительности и земли, с той поры вряд ли больше недели прошло.

Следы не столько радовали, сколько заставляли серьезно задуматься. Смущали две вещи. Первое – размер следов. Размер не впечатлял. Сильно не впечатлял. У Рогова сорок четвертый, у Кири сорок второй, но даже его в сравнении с этими выглядели отпечатками, оставленными чуть ли не великаном. Возможно, бродили здесь исключительно дети и миниатюрные женщины, но почему только они? Где хотя бы один мужчина в растоптанных кирзачах?

Непонятно.

Второе, что смущало, – отпечатки подошв. Вопрос с обувью был проще, хотя ответ на него направлял к сложным выводам. Тут все совершенно очевидно: обувь или вовсе не носили, или носили, но не фабричную. Что-то вроде кожаных мокасин, а может, плели из растительных волокон, лыка или чего другого, трудно сказать. Киря вот упорно настаивал на том, что это лапти, Рогову это не казалось очевидным, из-за чего они даже слегка поспорили.

Но дело разве в материале? Можно, конечно, предположить, что один человек попал сюда босым, после чего ему пришлось как-то выкручиваться за счет местных ресурсов. С некоторой натяжкой можно представить, что таких оказалось двое. Но тут, если судить по размерам разных следов, туда-сюда прошли человек пять-шесть, а может, и больше.

И что, всем им не повезло перенестись без обуви? Они где в этот момент находились, в сауне, что ли?

Эта загадка как раз легко разрешима, но ответ слегка пугал. Никто никуда не переносился – это бродили местные жители, и они не знают другой обуви. Ведь с высоты утеса над водопадом видно было далеко, но никаких признаков фабрик, где могли изготовить привычные кроссовки, никто не заметил. Вот и довольствуются кустарными поделками.

Таким образом, Рогов и Киря находились на тропе, которую, возможно, используют аборигены. Что это за люди, какой у них характер, как относятся к пришлым – вопросов много, ответов ни одного. Были мысли плюнуть на все и развернуться, пока не попались им на глаза, но о таком Рогов старался не думать. Лучше прояснить все сейчас, не дожидаясь, когда от опушки в сторону лагеря полетят стрелы, возможно даже отравленные. Пока не увидишь, кто здесь хозяин, знать не будешь, чего от него можно ожидать.

Все эти размышления не заставили товарищей превратиться в глупых ротозеев, оба как могли приготовились к последствиям негостеприимной встречи: Рогов держал наготове альпеншток, Киря приготовил к выстрелу свое хваленое ружье. На вид и правда грозная конструкция, где нашлось место даже ненужному на простом самопале прицелу и разобранной зажигалке, превратившейся в часть системы запала.

Немного напрягало, что Киря так и не удосужился испытать свое грандиозное творение. Рогов сильно подозревал, что тот сам опасается последствий выстрела. Не доверяет самому себе, а ну как разорвет прямо в руках. Но признаться стесняется.

Впереди посветлело, лиственный лес сменялся сосновым. Идти стало гораздо легче – и опаснее: теперь кустарник не прикрывал, их могут увидеть издали и успеть подготовить нехорошую встречу.

Но не увидели.


Рогов расположился в тени от сосны, на плоской вершине песчаного пригорка. С этой высоты он, даже лежа на брюхе, мог хорошо рассмотреть немалую часть поляны, которая начиналась в полусотне шагов. Сейчас он вместе с замаскировавшимся чуть ниже Кирей как раз этим и занимался – рассматривал.

Им и прежде попадались травянистые поляны, но эта была особенная. И дело вовсе не в том, что травы тут куда меньше, а совершенно в другом: растительность оскудела по вине человека. Такая вот у него привычка: портить природу ради своих нужд. На месте луговой поросли местные жители устроили огороды и пастбища для коз и гусей. Последние только выглядят простыми птицами: если дело доходит до чего-нибудь вытоптать, могут конскому табуну немалую фору дать.

Поселение было небольшим: восемь хижин, сооруженных из тонких жердей, с крышами, крытыми камышом и пластами дерна. Дома располагались полукругом, соединяясь примыкавшими к стенам сараями и прикрытыми с трех сторон навесами. Далее шел полукруг частокола из тех же жердей, таким образом в плане получался защищенный круг. Проход лишь один, и, похоже, на ночь или при проблемах с безопасностью его перекрывают припасенными поблизости щитами. Не сказать, что крепость, но просто так за периметр не пройдешь.

Сейчас в поселке никто к решению проблем не готовился. Возле выхода вокруг кучи песка копошилась мелкая детвора; пара подростков приглядывала за гусями и козами; вдали, на озере, группа женщин таскала длинный бредень и там же возилась с уловом.

Люди, без сомнения, те самые, оставившие следы. Дети и подростки вовсе босые, на женщинах, если зрение не обманывает, есть мокасины, но далеко не на всех. Впрочем, там большинство в воду забредает, может, они потом обуваются. Как, впрочем, и одеваются: из одежды на «купальщицах» не наблюдалось ничего.

Те, кто хоть как-то прикрывали наготу, одевались тоже не от-кутюр. Серая ткань, скорее всего домотканая, пошив одинаков. Киря почему-то назвал это платье сари, но, по мнению Рогова, ничего общего с индийскими поделками не было: и длина не та, и вообще сделано не из одного куска ткани, хоть и просто. При этом все, даже «купальщицы», тщательно прикрывают головы платками. Впрочем, это касается лишь взрослых – все девчонки простоволосые.

– Ни одного мужика не наблюдаю, – заметил Киря.

– Ага. Только мальчики.

– Мало их, и самому старшему вряд ли больше десяти.

– Ну мы не всех еще видели.

– Согласен, но тебе разве не кажется это странным?

– Кажется.

– Вот и я о том же. Селение у них защищенное, а кому защищать, если мужиков нет? На амазонок они не очень-то смахивают, бабы как бабы. И живут бедно очень: хлеб не выращивают, только огороды зеленые, а из скота гуси да козы драные. Одежка некрашеная, и берегут ее, с обувкой тоже все плохо. Беднота поголовная. Ну что, Рогов, познакомимся или будем дальше кино про нудистов смотреть? Оно, конечно, бесплатно, но места нам достались в заднем ряду очень уж большого кинозала. В общем, душа требует подробностей, а не разглядеть.

– Как бы не напугать…

– А мы тихо выйдем, без криков, постоим сперва, поулыбаемся в тридцать два зуба. И заодно посмотрим, что они делать будут при виде нас, таких красивых. Если таращиться перепуганно – это одно. А если пошлют кого-нибудь вприпрыжку непонятно куда и зачем, то это точно за мужиками, чтобы те нас отдубасили за бесплатный просмотр чужих прелестей. Такой вот план у меня сложился.

– Ну тогда выходим.


Гонца за злыми мужиками не послали. Народ здесь весь на виду, держится компактно на открытых местах, незаметно такое не проделаешь. Выход Рогова и Кири засекли сразу, последовавшая реакция оказалась весьма странной. Все без исключения мальчишки подорвались со своих мест, бросившись к озеру, где их начали рассаживать на длинном плоту. Старшие женщины медленно направились к селению, выстраиваясь возле входа, остальные продолжали заниматься чем занимались или помогали отправить детвору в неожиданно устроенное плавание.

Впрочем, на лицах многих собирающихся у входа женщин Рогов замечал признаки некоторой растерянности и удивления. Складывалось впечатление, что парочку пришельцев поначалу приняли за других, хорошо знакомых личностей, и только сейчас осознали различие.

Встречающие женщины не выглядели угрожающе. Измотанные тяжелой работой, без косметики и продвинутых средств ухода за лицом и кожей, выглядели они, скажем так, не слишком блестяще. К большинству идеально подходило выражение «забитые жизнью».

Как и договаривались изначально, чуть помаячили на опушке, лишь затем направились к селению. Женщины стояли молча, ни словом не реагируя на приближение незнакомцев. Рогов остановился в нескольких шагах, кивнул и, не зная, что еще можно сказать, поздоровался стандартно:

– Приветствую.

Ноль реакции.

Ну и что дальше? Они, скорее всего, его просто не понимают. Но язык жестов ведь достаточно универсален, можно попробовать по-другому.

Рогов указал на виднеющиеся над деревьями горные вершины, изобразил пальцами шагающего человечка и описал свои действия словами:

– Мы пришли вон оттуда, от тех гор.

Одна из женщин, с виду самая старая, хотя дряхлой ее не назовешь, шагнула вперед, указала в противоположную сторону, тщательно выговаривая каждое слово, пояснила:

– Ун дурактам, пае таекасо. Токс датоо унимара ваакс. Даатин маго ду, ропис токс атоо.

Рогов оглянулся на Кирю, и тот мгновенно высказался:

– Не смотри на меня так, я не полиглот, сам хрен пойму, что она там несет.

Женщина указала на Рогова, потом в сторону озера:

– Пае атоо Грииндир?

Вот что тут ответишь? Вздохнув, Рогов опять указал на горы, и на этот раз устроил целую пантомиму, в которой пытался описать, как они оказались среди скал, вокруг упавших и разрушенных домов, мерзли и голодали, потом долго шли оттуда, спустились рядом с водопадом и, наконец, нашли это селение.

Похоже, старался зря – женщина опять начала нести свою абракадабру. Как не понимали друг друга, так и продолжали не понимать.

Тупик.

Туземки, похоже, и сами догадались, что подобные разговоры бессмысленны. Рогова с Кирей молча ухватили за руки, провели в селение, усадили за жердевой стол, укрытый под навесом. Народ, похоже, гостеприимный, так как тут же появились деревянные миски с нехитрой деревенской снедью. Успевшие проголодаться разведчики не стали крутить носами. Странно, но, выставив угощения, женщины разошлись, оставив гостей в одиночестве. Такое впечатление, что полностью потеряли к ним интерес. Или, может, у них так принято.

Попробуй разберись в чужих обычаях, если ни слова не понимаешь…

Киря, торопливо набив брюхо, мрачно заявил:

– Не нравится мне тут. Что-то они хотели нам сказать такое… очень важное. Нутром чую. И вообще ничего не понятно: кто они, чего, откуда взялись такие интересные, где их мужики и остальной народ. Пойду расспрошу одну, помоложе которая. Глаза у нее чуть поумнее.

– Как ты это себе представляешь? Думаешь, она русский знает?

– Если не совсем курица тупая, пообщаемся как-нибудь.


Рогову было скучно ждать Кирю, и он занялся исследованием селения и его окрестностей. Женщины при этом почти не обращали на него внимания. Он постеснялся заглядывать в дома, но не сомневался, что, даже если устроит там тщательный обыск, бурных возражений не последует.

Если бы Рогова попросили выразить свои впечатления от местных одним словом, он бы ответил так: «Покорность». На каждой будто печать поставлена: «Забита», «Послушна», «Нелюбопытна». Даже дети проявляли самый минимальный интерес, косились издали, избегая встречных взглядов и не приближаясь. Не очень-то похоже, что у них часто гости бывают, уж мелкота просто обязана проявлять естественную для такого возраста любознательность, однако ничего подобного не наблюдалось.

Лишь одно исключение было: самый старший мальчишка. Таращился очень даже внимательно, но издали, с полусотни шагов, не приближался, но и не уходил. Так и бродил следом далеким хвостиком.

По животноводству оценка Кири оказалась верной: козы да гуси. На огородах Рогов нашел знакомые клубневые культуры вроде редьки, свеклы и моркови. Лук и чеснок тоже трудно с чем-то перепутать, как и капусту, а вот тонкие лианы, соединяющие массивные корневища, не опознал. Огороды были небольшими, каждый окружен изгородью, по ее периметру, уже снаружи, зеленеют заросли матерого хрена, делящего полосу своей территории с многочисленными стеблями душистого укропа.

Картошки нет, бобовых культур тоже не нашлось, нет помидоров и огурцов. Да много чего нет, в том числе и злаковых, так что отсутствие хлеба на столе закономерно. Последнее Рогова удивило сильнее всего. Он хоть и не считал себя великим знатоком истории, но не сомневался, что зерновые культуры ранее являлись основой продовольственной системы. Да и в наше время их роль трудно недооценить.

Как же эти странные туземцы выживают без хлеба и картошки?

Сходил и к озеру. Женщины, вероятно стесняясь пришельцев, бросили рыбалку, и он смог подробно изучить их бредень. Ничего особенного: грубая сеть из явно не фабричной нити. Похоже, из такой же шилась вся местная одежда. Вообще никаких сложных изделий или хотя бы затейливых, разукрашенных мастером, Рогову не встретилось. Похоже, здесь живут натуральным хозяйством в худшем понимании этого слова: торговли и в помине нет, абсолютно все производится самостоятельно.

И где же их мужчины? Самая большая загадка. Куда они вообще могли уйти? На заготовки? Так в лесу ни ягод, ни орехов, ни даже грибов пока нет. Последние, правда, встречаются изредка, но ходить за ними смысла пока нет, да и неизвестно, вдруг ядовитые все поголовно.

На охоту подались? Но Рогов не видел ни единого признака, чтобы здесь серьезно занимались этим промыслом. Мокасины у женщин, похоже, из шкур тех же коз, орудия труда каменные и деревянные, костяных или из рога не встретилось. Ну хотя бы череп лосиный, прибитый над входом, хоть что-нибудь.

Ничего.

К тому же в поселениях охотников должен храниться запас оружия, а ни одного даже самого завалящего копья не видать. Может, все прячут, но при появлении непонятных незнакомцев должны были хотя бы показать, продемонстрировать, что не совсем беззащитны. И вид опять же забитый, а в представлении Рогова жены охотников должны вести себя посмелее. Дикари как-никак, к лесу близкие.

Хотя последнее спорно. Несмотря на убогий быт, дикими их не назовешь. Люди как люди, уставшие, озадаченные своими проблемами, возможно потерявшие интерес к жизни. Но не опустившиеся: внутренний двор селения чист, на глазах Рогова оттуда выметали козьи катышки, после чего собирали и уносили к далекой яме. Не поленился, сходил туда, проверил. Пованивает, но терпимо, похоже, туда все отходы отправляются. И возникло подозрение, что получающийся в итоге перегной идет на удобрение огородов, были кое-какие улики, на это указывающие.

Сами женщины, может, и не красят лица, но за собой тоже следят. Хотя на месте их мужчин Рогов бы провел воспитательную работу на тему: «Как хоть немного заинтересовать парня?»

Мужчины… И куда же они могли подеваться, причем все до единого…


– Рогов, если ты думал, что тут все тихо и спокойно, я тебя сильно огорчу: это только кажется на твой первый неумный взгляд. Тут такие дела творятся, что я даже не знаю, с чего начать описывать этот кошмар.

– Кирь, погоди. Так ты что, и правда смог поговорить нормально?!

– Ну как нормально – так, на трех пальцах в основном. Мужик с бабой всегда общий язык найдет, если оба не тупые. Я-то точно не в голову травмированный, так что дело за малым оставалось. Не сказать, что совсем уж не дура, но куда лучше, чем та, что встречала нас первой.

– Ну давай уже, чего узнал-то?

– Дела у них, друг мой Рогов, хуже только в концлагере бывают. Значит, так, начну по порядку, и учти, что понял я не все и кое-что приврать могу по незнанию и недопониманию.

– Да говори уже.

– Они тут сами не местные, пришли издали, целой оравой. Вроде бы там, где обитали поначалу, было куда веселее, но в плане заработков сложнее. Вот и планировали прожить тут неподалеку пару лет, добыв за это время что-то ценное. Толком не понял что, но по описанию вроде как на золото похоже, очень уж вроде дорогое. Поначалу дела у них пошли неплохо, а затем случилось что-то очень мутное. Здесь, где-то в стороне озера, что-то непонятное и опасное, Гриндиром называется. Не понять вообще ничего, но походу там хуже Чернобыля обстановка, пройти и остаться здоровым вообще нет вариантов. И еще оно вроде как местами меняет границы. Редко, но серьезно. Вот они попали под такую раздачу, поменялся Гриндир, им пришлось сматываться в места, куда не стоило забредать. В общем, прижали их тамошние ребята, она их называет ваксы. Отбиться тогда получилось, но много лошадей потеряли, а без них пройти через земли ваксов ой как непросто. Те силы соберут, обложат, задавят массой, есть у них такая привычка. В общем, развернулись они в другую сторону. Рассчитывали обойти изменившийся Гриндир и далее повернуть на юг. Там вроде вдали тоже люди живут, а если даже не уткнуться в цивилизованные края, рано или поздно выйдешь к месту, где много воды. Я так понимаю, что это море, хотя она не знает, соленая она там или нет. Ты заметил, что еда у них вообще без соли?

– Конечно.

– Вот соль они вроде едят, но у них ее не осталось ни щепотки.

– Ты заканчивай уже про соль, дальше рассказывай.

– А дальше попали они из огня да в полымя. Нарвались на отряд каких-то опасных чудиков, она их хайтами называет. Мало что понял, но с одним не поспоришь: ваксы рядом с ними ну вообще никак не смотрятся. В общем, хайты крепко потрепали народ, перебили многих. Бежали от них быстрой рысью, побросав многое. Долго потом скитались по лесам, по краям незнакомым. Хотели уже с севера обойти Гриндир и территории вокруг него, на юг после хайтов боялись соваться, там, я так понял, шансов повстречаться со смертью куда больше. В общем, шли-шли и уткнулись в эти горы. Посмотрели, репы почесали, решили, что нахрапом их не взять, надо что-то думать. А что думать, если покушать почти не осталось, а зима уже в двери тарабанит? Решили зазимовать на озере этом. Здесь и на соседних орех какой-то растет, или что-то в этом роде. Ближе к осени собирают его, толкут на муку и крупу, хлеб да кашу делать можно. В общем, перезимовать на нем реально. Только вышел им тот еще облом, здесь тоже ваксы оказались. А у них к тому времени бойцов всего ничего осталось, хайты лихо разобрались с остальными. С ваксами была одна стычка или даже больше, и ваксы вроде как сдулись. Только они не сами по себе тут жили, а под серьезным племенем ходили. Те нагнали толпу, раскатали здесь всех. Мужиков и мальчишек постарше убили, ни одного не оставив, женщин почти не трогали, но не потому, что пожалели. Ткань им нужна и сети, бабы для этого траву особую заготавливают, с волокнами которая. Мочат ее в озере подолгу, что-то там делают, потом всю зиму нити из нее сучат на себя и на ваксов.

– Вроде дани?

– Во-во, дань платят теперь. Ваксы их вообще не трогают, но, конечно, это пока. Подрастут дети, их убивать будут, мужчины им здесь не нужны, четко было указано. Так что бабы в глухом тупике, не живут, а так… существуют. Перспективы в полном минусе, сам видишь здешние расклады. Говорит, что, если про нас узнают, тоже поубивают. Советует назад в горы уходить, потому как в лесу, куда ни сунься, можно на ваксов нарваться. Близко серьезных сил нет, но при надобности могут нагнать десятка три-четыре, как в тот раз было, когда их мужиков порубили. В горах тоже не вариант усидеть, и туда они забредают иногда. Я так понял, камень какой-то берут для себя, а может, еще что-то, бабу разве можно понять…

– Оружие, металл? Где все добро? Тоже ваксы утащили?

– Без понятия. Наверное, кто кроме них. Если вообще было что из металла, я ведь просто не спрашивал о таком. Что сам думаешь, Рогов?

– А что думать? Назад в горы я не пойду. Был уже, сильно не понравилось. Нельзя нам туда, надо здесь жизнь налаживать.

– Согласен полностью.

– Войну устраивать тоже не вариант. У нас девять мужчин всего, и скажу так: не все мы похожи на Рембо. Далеко не все…

– Тоже в точку сказал. Ваксов этих я не видел, но описывает она их страшненько, так что видеть и не хочется. Не, ну будь у меня «калаш» и цинк патронов к нему, показал бы всем, в каком именно регионе проводят время зимующие раки, а с этим самопалом…

– Уже самопал? Не ружье? – Рогов невесело усмехнулся.

– Ружье, конечно, – это я так, в духе момента высказался, не надо на слове ловить.

– Как она вообще их описывала, спросил? Я про вооружение, как воюют: хоть какой-нибудь минимум по тактике.

– А ты что, разбираешься в таких делах?

– Маленько.

– Да иди ты: не скажешь по тебе. Хоть дрался неплохо – признаю. Но и скрутить себя тогда дал. Воевал сам?

– Нет, но спортом занимался.

– Ну ты сравнил: спорт и война!

– Смотря какой спорт. Я вот на мечах и топорах дрался. И доспехи тоже таскал.

– Большой уже в игрушки играть.

– Так я ради здоровья, полезное дело. И людей много интересных встречаешь, если слушать внимательно, немало узнать можно о том, как это было раньше. Так что говори уже давай: чем ваксы воюют? Как?

– Копьями, я так понял, и дубинами машут. Может, и топорами, хрен поймешь этих баб.

– Луки, арбалеты?

– Ничего такого не говорила. Но описывала их как крепких ребят. И да, еще отдельно показывала, будто волосатые они. Натурально будто гориллы африканские. Я же говорю: страшные типы. Рогов, три десятка мы никак не потянем.

– Значит, будем пока что вести себя тише.

– Что значит пока?

– А то и значит. Не будем на глаза попадаться. Может, придумаем что. Три десятка, пусть четыре – это не так уж много. Переловить бы поодиночке, и проблемы не станет.

– Так еще нагонят.

Рогов покачал головой:

– Для того боя они, скорее всего, все силы собрали. Лес, дикие племена, здесь и один десяток – уже приличная армия.

– Ну в целом согласен, нам сейчас надо тихо себя вести, а не на берегу маячить.

– Лишь бы нас туземки не выдали.

– Кто? Эти?! Да ты брось. Они просят пацана забрать, вот какое нам доверие.

– Пацана?

– Ну вон, мелкий, за тобой везде таскался и сейчас стоит таращится. Боятся они, что придут ваксы, увидят его и шею свернут. Говорю же: мужики им здесь не нужны.

– Не было печали…

– А чего? Пацан как пацан, прокормить найдется чем, да и с виду смышленый, в хозяйстве пригодится. К тому же говорить на здешнем умеет, а нам очень срочно следует обучиться, а то я, пока общался с этой, чуть пальцы не переломал, фигуры выкручивать, до сих пор ноют. И что совсем плохо: даже половины самого главного выспросить не смог. Тут язык очень нужен, без него мы немногим лучше животных.


Тридцать четвертый день новой жизни оказался как никакой другой богатым на новости. Рогов с Кирей торопились вернуться, чтобы огорошить товарищей настоящей сенсацией, но у тех было чем на это ответить, и даже не понять, чьи известия удивительнее.

Берестяные «плакаты», установленные на местах, где можно безопасно спуститься с кручи, оказались не пустой потерей времени и сил. Рогов с Кирей, уходя, оставили в лагере десять человек, а встречало их уже четырнадцать. Двое мужчин и две женщины: все молодые, крепкие, немало полезного принесли. Продуктов у них, правда, не было ни крошки, но сейчас это уже не критичная проблема. Люди вроде неплохие, так что приняли их как родных, да и те просто светились от великого счастья.

Время сейчас такое, что надо держаться поближе к таким, как сам.

История новичков была чуть меньше омрачена неприглядными событиями. Занесло их, похоже, далеко от развалин, но они не пропали в самом начале, как многие: выручила находка машины, в которой обнаружили еду и массу полезных вещей. Также помогло то, что оказались они близко к линии таяния снегов. Спустились быстро, но не до конца: возникла заминка, угодили в природную ловушку. Долина вроде балкона, окруженная непреодолимыми кручами. Там рос стланик и в изобилии водились пищухи. На грызунов охотились, разоряли их норы и в итоге снизили популяцию мелкой дичи до опасного уровня, добыча иссякла. Спасаясь от голодной смерти, решили начать опасный спуск, пока еще есть силы.

В общем-то повезло: погиб всего лишь один, уже в конце кручи, одна из женщин повредила ногу, самостоятельно идти не могла. Но внизу обитало нетронутое поголовье пищух, это позволило дождаться улучшения ее состояния. Далее не спеша двигались сперва вдоль ручья, потом по речке, которая и вывела к водопаду.

Рассказ Кири и Рогова выслушали внимательно и пришли к тем же выводам, что и они. Уходить назад, в горы, не получится: ни у кого такого самоубийственного желания не возникло. Ведь мало того, что там голодно и холодно, так есть риск нарваться на «экспедицию» ваксов. И какой смысл от них удирать? Разве что если придется резко бросать лагерь в случае обнаружения, тогда можно некоторое время переждать в той зоне, где пищухи не дадут умереть. Но пока что водопад не бросать и как-то что-то придумать. Миром или войной, но разбираться с ваксами когда-нибудь придется.

И да, теперь, с новичками, у них уже одиннадцать боеспособных мужчин.

Ну относительно боеспособных.

### Глава 22

Осмотрев окончательный вариант оружия, с которым, возможно, придется воевать против страшных волосатых дикарей, Рогов вздохнул – это не совсем то, о чем он сейчас мечтал. Но что поделаешь, если с кузнечным делом он не знаком, да и оборудования здесь нет. Придется пользоваться тем, что есть.

Когда-то это был простой топор, правда, крупных габаритов: или пожарный, или мясной. Кто и где его нашел, уже не узнать – когда Паша вооружал народ, он достался Феде, а тот сейчас не сильно стремился с ним таскаться, вот Рогов и отжал потихоньку. Насадил на новую рукоять, длинную и прямую, в вершину закрепил шип, приспособив для этого короткое лезвие сломанного ножа. Такой бы еще на обух, но как его прикрепить без сварочных работ, непонятно.

В итоге вышла пародия на секиру, но уже куда более удобная вещь, чем первоначальный, сугубо гражданского назначения вариант.

Ну как бы приспособить хоть какой-нибудь приличный боек на обух…

Не с их нынешними возможностями, он с простой рукоятью возился два дня. Правда, немало времени ушло на поиск материала. Лес только с виду богат древесиной, а как понадобится, так ничего приличного не подворачивается. Все надо брать сырым, доводить, сушить, а это даже не дни и недели, а месяцы. Нет у них таких запасов времени.

Хотя пока что время работает на них: за последующие три дня с гор спустились еще пять человек, из них двое мужчин, причем один, вот радость, оказался врачом. К сожалению, не хирургом, а гинекологом, но тоже полезная специальность. К тому же, как принято у них при обучении, человек, получая специализацию, хорошо знакомится со всем спектром врачебной деятельности, на что уходит очень много времени. Все забыть нельзя, так что придется ему теперь заниматься не только женскими проблемами.

С врачом они уже не абы кто: у них теперь настоящее поселение, можно даже больницу поставить.

Новенькие пришли с гор, и опять же не из тех мест, где страдали Рогов и остальные. Этим тоже повезло – очутились недалеко от линии снегов, и долгие блуждания объяснялись лишь тем, что поначалу дорога привела в замкнутую котловину с озером, на берегу которого собралось немало таких же «заблудившихся». С едой там были проблемы, так как пищухи не успевали рождаться и расти с той же скоростью, с которой их ловили. Пришлось уходить наобум, выбрав место, где не придется забираться слишком высоко. Повезло – первый же ручей, встреченный уже по другую сторону, в конце концов привел их к водопаду.

Если предположить, что и оставшиеся пойдут их дорогой, можно ожидать куда более значительное прибавление. Пока что в поселении тринадцать мужчин, и, как уже не раз указывал Рогов, не все из них супермены. Из огнестрельного оружия только сомнительное ружье Кири, которое он наотрез отказался испытывать. В общем, можно сказать, что такого оружия нет вообще. Драка будет толпа на толпу с дрекольем, причем у ваксов дреколье, скорее всего, получше найдется.

С последним фактом сейчас боролись в меру сил. Вырезали луки, заготавливали простенькие стрелы, обучали народ метать примитивные дротики. У ваксов метательного оружия вроде бы нет, так что хоть какое-то преимущество.

Особенно лук – это страшная сила против не защищенных доспехами.

С другой стороны, лук как ни одно другое метательное оружие требует от владельца профессионализма. А это месяцы или скорее годы тренировок при наличии хороших тренеров, которых среди собравшихся не наблюдалось. Даже Рогов, в силу жизненных обстоятельств кое-что знающий о древнем вооружении, здесь полностью пасовал – не его это специализация.

Днем костры не разводили вообще: столб дыма может выдать на огромном расстоянии. Лагерь чуть переместили, теперь оранжевые купола палаток не торчали на открытом с трех сторон берегу. Меры так себе, если дикари окажутся близко, вряд ли их обманешь, но уже хоть что-то.

Хотели соорудить крепость, но, здраво помыслив, решили, что не с их возможностями заниматься капитальным строительством. Сошлись на компромиссе, и теперь у опушки устанавливали на деревьях связанные переходами платформы, забраться на которые без лестниц будет проблематично.

А если при этом сверху летят камни и стрелы, так втройне проблематичнее…

Открытый бой такими силами не выдержать, вот и приходится как-то изворачиваться. На случай если придется резко уходить, старались держать все под рукой: только свистни, и все снимутся с места.

С припасами, правда, проблема будет: здесь добычи много, вот только сохранять ее не получается. На рыбу и мясо соль нужна, а где ее брать? Принесенный запас ограничен, только для приготовления пищи используется. Можно, конечно, выпаривать из воды, желательно из источника с повышенной соленостью, но для этого нужны котлы и масса дров. Да и людей выделять придется, которых и так кот наплакал. Так что остались без единственного приемлемого в нынешних условиях консерванта.

Ну как, каким образом устроить замену сварке? Топор прямо-таки требует решительной модернизации.


Бесконечно предаваться размышлениям на тему совершенствования топора Рогову не позволили. Окрестности лагеря огласились диким воплем, заставившим всех побросать свои занятия.

Рогов похолодел: кричали явно не из-за болезненных последствий пчелиного укуса. Кто-то был до того перепуган, что голос не узнать. Даже более того: не понять, мужчина разоряется или женщина. За исключением вечно куда-то ускользающей Кэт, народ держался поблизости, но отойти на двести – триста шагов – не считалось опасным отдалением.

И все же кто-то на что-то нарвался.

Первая мысль Рогова была о ваксах, и поэтому он совершил ошибку, бросившись с топором на помощь кричавшему. Топор неплох во многих делах, но это не самое лучшее оружие против разъяренного хищника. Там он сильно проигрывает копью, вот только осталось оно прислоненным к дереву.

Да и дрянь копье, одно название: двухметровая палка, заостренная и чуть обожженная с одной стороны. Наконечник из ножа пришлось отдать, приличного оружия всем не хватало. Так что Рогов, может, и не сильно ошибся.

Ошибку свою он осознал, когда увидел мчащегося со всех ног Грача. Орал тоже он. Причина как бега, так и крика виднелась в нескольких шагах позади: здоровенный черный медведь с непропорционально большой уплощенной головой. Хищник тоже на месте не стоял, а целеустремленно преследовал улепетывающего человека.

Вот только теперь Рогов вспомнил о копье. Как с топором становиться на пути этой разъяренной смерти, не мог даже представить.

Голова боится, а тело тем временем работает. Пропуская непрерывно вопящего Грача, Рогов сделал пару шагов назад, поудобнее перехватил топор, размахнулся от всей души, пустил лезвие навстречу разогнавшейся зверине. Вот в чем удобство длинной рукояти: и удар сильнее, и ответить на него гораздо сложнее.

Острие, пробив тонкий слой мяса на переносице, не справилось с крепкой костью, повернуло, пошло вскользь, оставляя за собой рваную, но не критичную рану. Рогов попросту снял с косолапого широкую полосу кожи, оголив середину лба.

Зверь моментально потерял к Грачу всякий интерес, развернувшись в сторону обидчика с удивительной для такого немаленького создания грацией. У того хватило ума и проворства отскочить, спрятаться за деревом, на которое и набросился взбешенный медведь, с ревом нанеся удар лапой. Ствол сосны взорвался облаком раздробленной коры и щепы, у Рогова даже с топором такое бы не получилось.

Ему бы сейчас тихо себя вести, может, мишка простит обиду, забудет, вернется к все еще продолжавшему орать Грачу. Но нет же, рука сама дернулась, и недавно закрепленное лезвие успело кольнуть в лапу. Топтыгин и до этого был не в духе, а тут уж осерчал сверх всякой меры.

Рогова спасли подбежавшие товарищи – Федя с Кирей. В отличие от него они не забыли про копья и с ходу вонзили их зверюге в спину. Пусть и дрянное оружие, но действенное: медведь развернулся, на миг растерявшись от количества издевателей. Может, просто не нашелся с ответом на вопрос: «Кого схарчить первого?»

Кратчайшая заминка позволила парочке отступить; сверкая перепуганными глазами, Киря заорал:

– Брысь отсюда! Брысь, сказано! Порву!

Рогов, приемом человека, раскалывающего несокрушимый чурбак, размахнулся топором со всей возможной и невозможной дури, опустил лезвие на уже подающегося вперед для атаки зверя. Прямо в затылок, прикрытый мощными складками. Хрен его жир защитит – это место должно быть слабым.

Или медведь был какой-то неправильный, или Рогов хватку потерял, но зверь устоял. Однако приложило его хорошо, жалобно вякнув, косолапый припал на передние лапы, ошеломленно затряс головой. Киря, зайдя сбоку, ухнул, вогнав ему копье чуть ли не на полметра, задорно крикнул:

– Давайте еще! Давайте! Лупите! Навалились разом!

Мужчин в поселке двенадцать человек, но тем не менее как вышло сразу трое, так и дальше столько оставалось: остальные не слишком торопились принять участие. Причем после удара Феди, чуть ли не насквозь пробившего тушу, медведь все равно не умер и даже, подвывая, попытался кинуться на здоровяка. Но что-то ему здорово повредили: задние лапы не послушались, подвели, зверь растянулся на земле, подставив затылок под очередной удар топором.

Началась агония или что-то близкое к ней. Рогов врезал еще, а потом еще и еще. На лицо брызнуло теплым и солоноватым, стирая кровь, залившую глаз, повернулся к набегающим мужикам, злобно выдал:

– Вы там что, трамвай ждали, мать вашу?!

– Да это, растерялись как-то все, и я тоже… – залепетал Влад. – Пока удочку бросил, пока до копья добежал. Другие вон бегут, не все же рядом оказались…

И правда не все. Это Рогову казалось, что схватка затянулась надолго, но это не так – уложились быстро, минуты не прошло с первого крика. Ну или около того.

Грач, кстати, продолжал орать. Правда, уже не бежал: стоял в полусотне шагов и уныло завывал на одной ноте.

– Да заткнись уже, Паваротти недоделанный! – рявкнул Киря.

Грач будто не слышал. Крышей поехал, что ли? Вот только психа им сейчас и не хватало…

Примчался Павел – тот самый врач, за глаза обзываемый Бочкой: очень уж фигура характерная, и даже продолжительное недоедание ее не исправило.

Доктор с ходу взял быка за рога:

– Так, Грачев, что это такое? А ну-ка? Шок? Вколоть ему надо что-нибудь, аптечка где?

– Вот еще, лекарства на такое переводить, – ответил на это Федя, после чего как следует заехал орущему в скулу.

Помогло сразу. Грач, правда, упал как подрубленный, но моментально заткнулся и почти нормальным голосом заявил:

– Порядок со мной, а где Колька? Мы же вдвоем были, когда этот выскочил. Где он?


Коля был из новеньких: парень девятнадцати лет, чересчур любознательный, временами даже до глупости. Вот и подвела его нездоровая любознательность. Да и глупость тоже имела место быть. Ну а кто в своем уме станет заигрывать с медвежонком, встреченным в зарослях непроглядного кустарника? Недовольная мамка появилась, как это принято, внезапно. Грач все еще не мог вспомнить детали, но, похоже, зверь решил наказать за дерзость обоих сразу, начав с Коли. Грача спасло лишь то, что он не стал на все это смотреть, припустил оттуда сразу и громко.

Если поблизости проходили ваксы – все слышали. Ну как поблизости… Он, пожалуй, километров на пять разорялся, что реактивный самолет на взлете.

Возможно, именно крик Грача, спровоцировав смену цели, помешал зверю закончить с Колей. Бедолага выжил, но за беспечность пришлось заплатить. Частично сорван скальп и завернут от лба к затылку; сильно досталось уху да и мозгам, потому как без сознания валяется и в себя не приходит. Видимо, хороший удар когтистой лапой поймал, после чего его оставили в покое. Можно сказать, что легко отделался.

Бочка устроил ту еще суету, стараясь доказать свою профпригодность. Из запасов извлекли все медикаменты; Влад носился со своими самодельными лесками, предлагая пустить их на шовный материал; Света закатила глаза и упала в обморок, причем дважды: первый раз при виде убитой медведицы, второй – когда принесли Колю.

Пациент очнулся прямо во время операции, когда его кое-как выбритую голову зашивали большой кривой иглой. Это зрелище плохо на него подействовало, попытался вырваться, едва успокоили. Наркоза не было, так что пришлось держать орущего пациента со всех сторон, чтобы даже дернуться не смог.

Врач, изучив Колю всеми доступными способами, поставил диагноз: сотрясение мозга, и скорее всего неслабое. Возможны осложнения, так что пострадавшему надо лежать, избегать лишних движений, хорошо питаться и ни в коем случае не нервничать.

Сколько придется лежать до восстановления, Бочка не сказал. Рогову оставалось лишь печально вздыхать: хоть все закончилось относительно благополучно, их маленькая армия потеряла бойца.

Остается надеяться, что это не просто временно, а ненадолго. Коля, несмотря на то что был не последним шалопаем, проявлял кое-какие способности к стрельбе из лука, так что на него были определенные планы. А теперь ни о каких тренировках не может быть и речи.

Рогов не был настолько наивным, чтобы надеяться получить хорошего лучника за неделю-другую. Научится за пятнадцать шагов без промаха попадать в ростовую мишень тяжелой стрелой – уже отлично. Из собравшихся это далеко не всем дано.

А теперь неизвестно, когда научится…

### Глава 23

То, что Кэт более чем странная, давно уже воспринималось без малейшего удивления, как факт, с которым куда проще смириться, чем попробовать разобраться. Без особой нужды к ней ни за чем никто не обращался, хотя, надо признать, она редко не шла навстречу просьбам. Правда, делала это с таким видом, что повторно обращаться не слишком хотелось. От работы на благо общества тоже не отлынивала, но, где и чем заниматься, она решала сама. Никто никогда не видел ее рядом с кухонным костром, возле которого собирались остальные женщины. И вообще, днем ее встретить в лагере – большая удача.

Светлое время суток она проводила в лесу, откуда приносила подстреленных птиц и стебли ревеня, так что бездельницей ее назвать язык не повернется. Если первое время напрягало, что Кэт пропадает по многу часов неизвестно где, то потом привыкли.

Возможно, люди ей просто противны, вот и старается держать дистанцию – было и такое мнение.

Сама Кэт никого никогда не трогала, не донимала просьбами, тягостными разговорами, ничем не капала на мозг. А то вот Светка почти всех достала: если в дороге вела себя тихо, то здесь расслабилась, и пошли нескончаемые бытовые жалобы. До нее, похоже, только сейчас начало доходить, что это – навсегда. Не пить ей любимый сорт кофе по утрам, не ходить на коррекцию ногтей и в дорогую парикмахерскую, пенная ванна с ароматической солью тоже не предвидится.

Кэт не такая. Что у нее в голове, никому не понять, но жалоб от нее точно не будет. И вообще лишних слов.

В общем, Рогов даже удивился, когда она, появившись из леса всего лишь около полудня, а не к вечеру, прямиком направилась к нему и без вступлений заявила:

– Пошли.

– Куда?

– Ты мне нужен.

Кэт, развернувшись, уверенно, не оглядываясь, направилась в сторону леса. Рогов, чуть поколебавшись, поднялся. Непонятно, что это ей взбрело в голову, а узнать можно лишь одним способом: пойти следом, как она и просила.

Ха, просила – потребовала.

Кэт шла по лесу уверенно, в одном темпе. Похоже, она четко знает, куда ей надо, а вот Рогову остается только догадываться о цели прогулки. Хотя чего тут догадываться? Зная, с кем имеет дело, можно предположить лишь одно: Кэт нашла нечто, с чем не может разобраться самостоятельно.

Что именно? Да уж не кроличью нору с приличным поголовьем. Нечто, что Рогову должно быть очень интересно, просто так она бы именно его тащить не стала, не в ее духе.

Вышли к круче, что правее порождала водопад. До него отсюда километра два, не меньше, но грохочет так, будто рукой подать. Кэт, не сбавляя темпа, начала забираться наверх, то и дело помогая себе руками. К стыду Рогова, ему с первых шагов пришлось «становиться на четыре кости»: в ловкости он очень сильно уступал спутнице.

Далее стало еще труднее, а когда путь привел и вовсе к непроходимому тупику, оказалось, что сверху свисает трос. Рогову альпинизм еще во время долгой дороги надоел, вот уж не думал, что придется к нему возвращаться, да еще столь неожиданно.

Вскарабкавшись на уступ, обнаружил там даже не запыхавшуюся Кэт. Девушка снизошла до почти участливого вопроса:

– Устал? Дальше сможешь?

– Дальше?! Да куда ты меня тянешь вообще?!

– Тут недалеко. – Кэт указала на новый трос, уходящий вверх под крутым углом. – Держись за него, в конце там площадка, под козырьком. Я пошла, отдохни пока.

Глядя, как она уходит по отвесной стене, Рогов понял, что трос здесь оставили именно для него: ей такое не очень-то нужно.

То, что Кэт назвала площадкой, было не чем иным, как пятачком для горных голубей. И даже для них здесь места маловато было, на что указывали редкие пятна их помета. Если ветер дунет чуть сильнее, снесет как пушинку.

Это было первое, о чем подумал Рогов. Только затем он понял, что площадка возникла не благодаря капризу природы, а явно рукотворная, выдолблена в скале, причем давно. Далее, в нише, виднелось что-то вроде каменной двери с обколотыми краями, к ней прижималась Кэт: двоим тут размещаться было не так просто.

Опасливо поглядывая на стометровый обрыв, который начинался под ногами, Рогов произнес:

– Ну?

– Дверь открыть помоги, – невозмутимо произнесла девушка.

– Ну спасибо, блин! Я тебе что, швейцар?! Ты точно сумасшедшая! Что хоть за дверью?!

– Гробница.

– Тебе совсем делать нечего?! Могилы грабишь?! Кэт, нам сейчас вообще-то не до золота, если ты еще не поняла!

Рогов ощущал то еще разочарование. С Кэт стремительно слетал ореол загадочности, обнажая то, чего он не ожидал увидеть: весьма меркантильную особу. И ее меркантильность вдобавок непрактичная до глупости.

Кэт выразительно закатила глаза, показывая, что и она не слишком высокого мнения об интеллектуальных способностях Рогова, после чего он услышал короткий и небезынтересный рассказ:

– Тут, на скале, они оставляли своих мертвых. Гробницы потом разграбили, но я нашла одну уцелевшую, на двери были картинки разные, по ним понятно, что там хоронили лекарей. Ее я смогла открыть, в саркофагах и рядом с ними были связки трав, сосуды с настойками. Ну разное там, явно врачебное. А теперь посмотри, что на этой двери.

Девушка отодвинулась, вжимаясь в скалу, и Рогов увидел, что на камне вырезаны пусть и серьезно поврежденные, но хорошо узнаваемые изображения: мечи, боевые топоры, щиты, копья, фигуры воинов в доспехах и шлемах.

– Тебе рассказать, что можно найти за такой дверью? – с иронией поинтересовалась Кэт. – Или все еще о золоте думаешь?

Мысли о ее меркантильности ушли туда, откуда пришли. Хотя мнение о девушке Рогов все же поменял: она, оказывается, не просто так, чудачества ради, бродила по лесам, а важными делами занималась. Как могла старалась на благо общества.

– Сам догадаюсь. А ты уверена, что эту гробницу не разграбили?

– У разграбленных двери всегда открыты. Они очень тяжелые, сдвинуть с места не смогла.

– А зачем края расколотила?

– Открыть пыталась. Вот, рычагом работала, но сил не хватает.

Ну да, при всей своей ловкости впечатляющей мускулатурой Кэт похвастать не могла. Скорее наоборот: бицепсы воробушка.

– Ладно, Лара Крофт[36], подвинься. Тут нужен настоящий брутальный мужик.

Пространство для маневра было очень ограниченным. Трудно представить, каким образом в эту нишу заносили покойников: нормальный гроб здесь даже не протащить. Кэт пришлось протискиваться мимо Рогова боком, сильно прижимаясь. А он, вместо того чтобы подумать о работе, начал думать о совершенно с ней не связанных вещах. А именно: о том, что у девушки, оказывается, приятно упругое тело, ничуть не обделенное небезразличными для мужчин естественными украшениями.

Кэт будто мысли прочитала:

– Чего стоишь? Ночевать здесь собрался? Давай уже, открывай.

– Да тут не развернуться, – начал оправдываться Рогов. – Примеряюсь пока что. Как они вообще сюда забирались, да еще с покойниками?

– Тропа тут в скале вырублена.

– Да?! А какого лешего мы тогда как бешеные обезьяны карабкались?!

– Обвал был. Давно. Вся тропа обвалилась. Или специально разрушили. Сюда грабители не забрались, и там, где лекари были, тоже все целое. Это рядом. Где доступ есть, все разграбили.

Рогов поднатужился, дерево затрещало. Эх, женщины, для рычага надо покачественнее материал подбирать. Ну-ка… Упереться ногой в стену ниши, еще чуть поднажать. Ну давай уже, давай!

Массивная плита, прикипевшая к своему постаменту, сдвинулась резко, с неприятным звуком. Рогов, переведя дыхание, произнес:

– Есть.

– Что есть?! Даже я туда не пролезу, а ты и нос не просунешь!

– Да не трещи ты! Сейчас раскачаю, все нормально будет. Самое сложное с места стронуть, так что дело пойдет.

– Сам не трещи! Давай уже! Интересно ведь!

Ох уж это женское любопытство…

Рогов оказался прав – дальше надрывать спину не пришлось. Плита, отодвинутая в сторону, значительно сократила размеры площадки, так что в нише вдвоем уже никак не разойтись, и ему пришлось забираться во мрак первым.

Короткий, метра два коридорчик, а дальше полная тьма. Будь дело утром, сюда бы могли подсвечивать солнечные лучи, но сейчас не то время суток.

– Кэт, там не видно ничего.

– Фонарик держи.

Гробница оказалось на удивление приличной. За узким коридорчиком тянулось длинное помещение – не менее чем на десять-двенадцать метров и по ширине метра три.

– И не лень же им было столько работы проделать, – удивился Рогов.

– Саркофаги, – коротко из-за спины отозвалась Кэт.

Саркофагов было три. Прямоугольные, вырезанные из камня, без каких-либо украшений. Хотя нет, вроде вон что-то можно разглядеть. Меч, щит, топор. Понятно: приблизительно повторяют то, что было на двери.

– Скромно у них как-то тут. Судя по объему работ, далеко не простых людей хоронили, а обстановка что-то не впечатляет.

Кэт присела у одного из саркофагов, подняла металлический кругляш, спросила:

– Что это? Тут много их. И вон железки какие-то. И деревяшки совсем трухлявые.

Рогов присел рядом, изучил находки:

– Очень похоже на остатки щита. Гробницу не запечатали герметично, воздух попадал, влага, вот и сгнила органика.

– Но ржавчины нет.

– Это не железо, а бронза. Коррозия и ее достает, но с железом не сравнить.

– Бронза не такая темная.

– Бронза разная бывает.

– Щит, наверное, в саркофаг не поместился, вот и поставили рядом.

Рогов поднял с пола наконечник копья с остатками сгнившего древка:

– Похоже, не только щит не поместился.

– Ага. Крепкий вроде, да?

– Бронза очень хорошая, никакой коррозии, только почистить надо. С таким на медведя самое то ходить. Ну как, Кэт, посмотрим, что там в саркофагах?

– Шутишь? Для чего мы вообще сюда пришли?

Рогов не стал напоминать, что пришла, собственно, одна Кэт, а его притащили будто на поводке.


Древние картинки не обманули: в саркофагах и правда оказались вещи, в которых, по мнению Рогова, и не только его, отчаянно нуждалось маленькое поселение.

Впрочем, оно нуждалось абсолютно во всем, пусть даже это будет ржавый гвоздь.

От тел остались лишь трухлявые кости, а вот металлическим предметам повезло куда больше. Один из покойников был похоронен в пластинчатом доспехе и шлеме, с мечом и кинжалом на поясе; у второго лишь шлем и кольчуга, а из оружия длинный нож с остатками рукояти, маленький топорик и массивный лук; третий вовсе без защиты, зато с боевым топором и маленьким бронзовым щитом, некогда уложенным на груди и в итоге раздавившим останки своим весом.

Топор такой, что хоть сейчас в бой. Да и простым топором не назвать: скорее уж короткая алебарда. Рукоять будто новенькая, при ближайшем рассмотрении оказалось, что она изготовлена не из дерева, а из материала, похожего на кость.

Это что за зверь такой, из кости которого древко в полтора метра можно вырезать?! Мамонт?! Ну уж не меньше.

Остальное оружие и снаряжение нуждались в ремонте, но ничего слишком сложного там не предвиделось, ведь самое главное – металл в порядке. С ним повезло, все та же бронза, разве что пятнами кое-где пошла, но серьезной коррозией это не назовешь. Чуть почистить – и заблестит как новенькая.

Рогов не поленился обстучать все стены, надеясь найти тайник с еще более ценным содержимым. Но увы: больше трофеев не оказалось.

В гробницу, может, и проникал воздух, но все равно душновато было. Рогов выбрался на площадку, присел, подставив лицо под ветерок, сказал устроившейся рядом Кэт:

– Теперь надо придумать, как все стащить вниз.

– Трос принесем длинный, на нем и спустим. – Опять будто прочитав его мысли, связанные с нежеланием карабкаться в такое место, предложила: – Я сама поднимусь, а вы внизу встречать будете.

Не по-джентльменски, конечно, но Рогов охотно согласился на такое разделение труда:

– Хорошо.

– Рогов, вещи эти… ну оружие. Оно хоть нормальное?

– Починим, сойдет.

– А можно лук мне?

– Ты разве стрелять умеешь?

– Нет, но я быстро учусь.

– А ружье твое где?

– Сломалось, – потупилась Кэт.

– А чем тогда охотишься?

– Второй день не охочусь.

– Отдай Феде, может, починит, руки у него золотые.

– Сам отдай.

– Ты чего, поссорилась с ним?

– Нет.

– Тогда в чем дело?

– Ну тебе что, трудно?

– Ладно, – сдался Рогов. – Поговорю с ним. А лук тот тугой очень, тебе его не натянуть. Да и рассохся, по деревянным частям труха пошла, сухожилия гнилые. Вряд ли с ним что-то сделать можно, нет у нас мастеров для ремонта таких вещей. Наконечники соберем, они на дне саркофага, видать, колчан положили рядом, да не осталось от него ничего.

– Плохо. Лук хороший на вид. Не такой, как у вас. Какой-то… Ну не знаю… Как-то сильно смотрится, даже без тетивы. Ваши будто игрушки, а по этому сразу видно, что оружие опасное.

– Ага. Но не расстраивайся, и так неплохо поживились. Меч отличный, топор боевой, доспехи, шлемы.

– На всех не хватит.

– Ну на пару человек нормально выйдет, еще и другим кое-что достанется. У ваксов вроде доспехов нет, то-то удивятся такой картине.

– Думаешь, они нас найдут?

Рогов пожал плечами:

– Одно из двух: или да, или нет. И это, Кэт… ты одна так по лесу не броди, как обычно делаешь. Спасибо, конечно, за такие сюрпризы, но сама понимать должна: опасно так себя вести.

– Я осторожно, меня непросто заметить. Ты сам знаешь.

– Да тебя даже Киря заметил тогда.

– Это случайность. И там мне труднее было.

– Кэт, они в лесу этом выросли, заметят.

– Я не Кэт, меня Лена зовут, – неожиданно заявила девушка.

– Да? Ну что ж, очень приятно: наконец-то мы познакомились.

– Нет.

– Что нет?

– Не познакомились. Рогов – это не имя.

– А… ты об этом. Дмитрий я, но можно и Рогов, привык уже давно, как-то так сложилось, что почти все по фамилии зовут. Ну так как? Мне и дальше придется волноваться из-за тебя?

– А ты не волнуйся. Ничего со мной не случится.

Вот как же тяжело…

– Слушай, с этими гробницами тебе крупно повезло, но таких находок много не бывает, так что достаточно.

– Никакого везения здесь не было. Когда спускались, я заметила, что тут странное что-то, вот и пошла посмотреть. Быстро нашла гробницу лекарей и поняла, что надо всю скалу обыскать.

– Всю обыскала?

– Ага. Надо теперь другие места искать. Может, тут, как в Египте, некрополи на каждом шагу. Найти еще немного оружия такого, и вы перестанете от каждого звука шарахаться.

– Ну что с тобой делать! Слушай, давай поступим так: я устрою тебе лук, не такой, конечно, но лучший из тех, что у нас есть. Будешь тренироваться с ребятами, тем более что Наташа вместе с ними занимается уже. Чем ты хуже ее? При деле будешь, а не по лесу шастать. Договорились?

– Не договорились. Но за лук спасибо.

– Эй! Я ведь его обещал на определенных условиях!

– Ага, но обещал же. Вставай, Рогов, спускаться нам надо, если хочешь до вечера все вниз успеть переправить. А ты, я думаю, очень хочешь.


Мальчишку, которого туземки сплавили Рогову с Кирей, звали Туруг, и это пока главное, что вообще удалось о нем узнать: успехи в изучении языков друг друга пока что не впечатляли. Мелкий оказался себе на уме: тихий, скрытный, с недоверчивым взглядом и не в меру любопытным носом.

Впрочем, если вспомнить условия его жизни и угрозу неминуемой смерти, что последует, когда он подрастет, все можно понять и простить. А его и прощать пока не за что: ни малейших проблем не доставлял, под ногами не путался и вообще лишний раз старался перед глазами не маячить. Но, видимо, не последний солдат растет: надежно приписался к кухне, крутился там чуть ли не часами, женщины в нем души не чаяли и, конечно, подкармливали всем, что было.

Точно генералом будет, не иначе.

Реакция Туруга на находки была весьма неожиданной. Если все проявили в общем-то стандартный интерес, больше расспрашивая о деталях поисков такого добра и перспективах откопать там что-нибудь еще, не менее полезное, то он, побледнев, как стена подъездная, начал тараторить, будто из пулемета, возбужденно тыча пальцем в топоры:

– Ач бато ваакс кумур дуста! Ваакс дуста ач! Дуста качами!

Ну и все в таком духе.

– Киря, чего это он? – удивился Рогов. – Может, ты с ним пообщаешься?

– Так он не баба, поди пойми, к чему лопочет. Дите, что с такого взять.

Мальчишка, осознав, что не встречает здесь понимания, присел, начал водить прутиком по вытоптанной земле, не прекращая лопотать. Не сказать, что из него когда-нибудь выйдет второй Рембрандт, но что-то похожее на гуманоида получилось.

– Ваакс дуста! – указал он на фигуру, потом на Федю, на Рогова, развел руки в стороны и повторил фразу еще раз.

Киря «перевел»:

– Вроде говорит, что это вакс большой. Ну в смысле на шедевре его такое нарисовано. Чего? Туруг, да потише ты, все равно ничего не понять. А, вот ты небось к чему, – кивнул Киря, когда рядом с фигуркой вакса появилось стилизованное изображение топора. – Он еще говорит, что у большого вакса тоже топор такой есть. Ну в смысле из металла, я так думаю.

– У волосатых дикарей металлическое оружие? – удивился Толик. – Я вообще думал, что это кто-то вроде питекантропов, а тут такие дела, оказывается…

– Ты их раньше времени в умники не записывай.

– Но ведь металл… У туземок его вообще нет, вы сами говорили.

– Отняли, может, или что-то другое случилось. Кэт нашла, почему бы им тоже не найти. Уж времени на это у них куда больше было.

– Может, они и разграбили остальные гробницы, – предположил Рогов.

– Да запросто. Дикари всегда вороватые, у них в крови украсть и пропить.

– Не пойму, чего мальчишка так разволновался.

– А что тут непонятного? Увидел это и вспомнил тех, у кого такие же есть. Сам понимаешь, что ваксам он ну совсем не рад. Хреново, если у них много металлических вещиц вроде таких.

– А нам какая разница? – печально заметил Влад. – Такой оравой они нас и голыми руками передушат. Ну или лапами, не знаю как там у них правильнее. Не видел… и видеть не хочу.


Жизнь между тем налаживалась. Пока Рогов занимался разграблением древних гробниц, население лагеря пополнилось целым семейством: муж с женой и трое детей. Один, правда, чужой, приблудился к ним в первую неделю, мелкий совсем, так и не выяснили, что с его родными стало. Да и были ли те родные? Скорее всего чужие люди заботились в первые дни, потому как единицам везло хотя бы со знакомыми встретиться, не то что с близкими.

Куда делись те гипотетические «няньки» первых дней – тоже неизвестно. Может, сгинули, а может, просто бросили ребенка, избавившись от обузы.

Этим новичкам сильно повезло: в передрягу они попали на семейном автомобиле. Как ехали, так и переместились, ничего не растеряв. Повезло, что машина собрана не из ширпотреба, и еще пристегиваться у них было принято для всех, в том числе и тех, кто на заднем сиденье. Ну а потом чуть удачи и подушек безопасности. В итоге ни одной серьезной травмы, кое-какие запасы на первое время, и мастерица-супруга, ухитрившаяся практически из ничего соорудить одежду. Ну и высота не такая уж большая, холод не смертельный. С тем, что лютует у вершин, даже умелая жена ничего бы не смогла поделать.

Это были первые дети за все время, если не считать Танюшу. Сережку к ним давно уже не причисляли, тут не те условия, чтобы до восемнадцати нянчиться. К тому же не такой уж он ботаник: наравне со всеми старался освоить лук и копье и не падал в обморок при мысли о том, что когда-то, и, возможно, скоро, оружие придется применить против опасного противника.

Район в общем-то не детским был: школа лишь одна, да и та с краю, могла и не попасть, а детсадов вроде вообще не имелось. И время не то, на улицы ребятня обычно во второй половине дня выбегает. Вот и получилось, что мало их сюда угодило.

К тому же ребенок – создание беззащитное. В таких условиях без помощи взрослых шансов у него немного. Он ведь, даже если в самом начале не останется без еды и тепла, не будет знать, что надо делать дальше.

Не каждому повезет попасть сюда в сопровождении родителей или хотя бы людей, готовых о тебе заботиться, отрывая от себя последние крохи.

Считая детей, в том числе туземца Туруга, население крошечного, неизвестно где затерянного поселка выросло до двух с половиной десятков человек.

### Глава 24

На следующий день пожаловала делегация гостей. Нет, не новое пополнение с гор спустилось – явились туземки. Или хотели проверить, как устроился Туруг, или просто из любопытства. Четыре женщины не стали задерживаться: пощебетали о чем-то со своим мальчиком, ради приличия поели печеной рыбы, оставили в подарок корзины с продукцией своих огородов и ушли назад.

Киря, проводив их взглядом, покачал головой:

– Мутят они что-то. Не знаю что, но точно мутят. И заметьте, люди, нашли они нас с превеликой легкостью, хотя понятия не имели, где же мы расположились. А о чем это говорит? А о том, что людишки здешние цивилизацией не попорчены, зрят то, что мы в упор и даже на ощупь не заметим. Думаю, что ваксы эти тоже не подарок в таком вопросе, и все наши прятки будут продолжаться до первого волосатого милиционера.

– Киря, вот ты вечно всем недоволен! – не выдержал Влад. – Что с того? Что ты предлагаешь? Мы же уже обсудили: какие бы ваксы не страшные, а назад, в горы, еще страшнее уходить. Или мы тут закрепимся, или нет. Другого выхода пока не видно. Уходить? Куда? Все эти леса ими кишат, так какой смысл сейчас дергаться? Вот к чему ты вообще это завел?

– Да я же не спорю, просто подумать призываю, чего ты сразу заводишься?

– О чем подумать?

– Да хотя бы о том, что, сидя ровно, не высидим вообще ничего, кроме как появление целой оравы этих волосатых. Они ведь могут нас срисовать так, что не заметим их, соберутся и свалятся на голову. Вот вам и здрасте… Оборона, Влад, для последних неудачников: победители всегда наступают.

– Ты с дуба рухнул?! Да у нас два дистрофика и три калеки, ты кем наступать собрался, а, Кутузов наш?

– А ты к словам не цепляйся. Я к тому, что мы дозоры хотя бы держать могли. Вверх и вниз по человеку на берег, в лесу сложнее, но хоть одного оставить – и то дело. Вдруг поможет.

В разговор влез Толик:

– Вышку можно в сосняке сделать. Насест на дереве. В лесу вверх не очень смотрят, а вот видно оттуда хорошо. Рации есть, дать дозорным, предупредят, хотя бы загнать всех наверх успеем.

– Человека нам надо, чтобы командовал четко, от таких бесед толку мало, – заметил Влад. – Рогов, лучше тебя пока кандидатур не вижу.

– Да толку от меня? Вон насчет дозорных даже не подумал. А это еще что такое?..

Местные женщины вернулись, как ни в чем не бывало выйдя из леса. Что это с ними? Ведь и десяти минут не прошло, как удалились.

Глядя на их загадочные физиономии, Рогов нашел лишь одно объяснение. И не он один, Киря озвучил то же самое:

– Во, я же говорил: мутные они сегодня. Пошушукались о чем-то своем в лесу без свидетелей и решили вернуться. Сейчас, наверное, нам что-то говорить начнут, и придется их как-то понять, а то дело может оказаться серьезным.

Увы, молодой и болтливой в «делегации» не было, и скороговорку туземок даже Киря не разобрал. Тогда они молча стали хватать его за руки, показывая, что хотят увести его с собой.

– Ну чего они хотят от нас, понял хоть что-то? – спросил Рогов.

– Да кто же их поймет. Может, мужика хотят, вон как вцепились. Своих-то нет, а тут я, такой красивый и с улыбкой доброй. А знаешь, Рогов, пойду схожу, надо все точно разузнать, уж очень они сегодня настырные.

– Я с тобой, поодиночке мы из лагеря не выходим, не забывай.

– О, и точно: пошли вместе, не будем законы нарушать. Там как раз парочка очень даже симпатичных есть, даже три, так что делим честно: две мне, тебе остальных.

– Копье не забудь, герой-любовник…

– Я-то не забываю, это ты его не забывай, а то знаем, сталкивались.

– С вами пойду, – неожиданно произнесла Кэт.

– А на хрена ты нам там нужна будешь? – удивился Киря. – Хотя иди, мне не жалко.


Эротическим мечтам Кири в этот день сбыться не удалось: цели туземок располагались совершенно не в той области. Троицу привели в деревню и далее затащили в дом, где на стопке циновок лежал тот, кто находиться здесь не должен: мужчина в самом расцвете сил. Выглядел он, правда, не особо сильным, скорее наоборот, и вообще плохо, но находился в сознании и, увидев на пороге гостей, дрожащим голосом спросил:

– Ребятки, вы наши?! Русский понимаете?! Ну?! Одежда у вас совсем не местная.

– Понимаем, – ответил Рогов. – Ты один?

– Тут один. Ребят, а откуда вы взялись? Много вас?

Рогов поднял руку:

– Давай по порядку. С тобой что случилось? Почему нога замотана?

– Ранен я, и жар у меня. Может, помру, эти лечат какой-то кашей из листьев. Жуют и в рану набивают, сгнию я от такого лечения.

– Стой-стой, не части. Давай, как я сказал, по порядку. Начнем с имени.

Раненого звали Александр, и попал он сюда, как и все: неожиданно и в тот же злосчастный день, перечеркнувший множество судеб. Далее пошли некоторые различия, потому что его занесло не в горы, а почти на равнину. Точнее, в предгорья – он оказался среди высоких холмов, где лишь вершины были свободны от леса. Руки у него из плеч росли, так что не пропал, выживая в одиночку более месяца. Все это время он пытался найти других людей, не сомневаясь, что они здесь есть. Его убеждение базировалось на находках древних сооружений, а однажды удалось наткнуться на кострище. Старое по виду, но понятно, что огонь в нем разводили не сто лет назад.

Расширяя район поисков, он достиг здешней равнины, где, спустившись с гряды, которая почти ровной линией обрезала предгорья, наткнулся на поселок. Там жили три с лишним десятка таких же бедолаг, как и он. Их приключения были куда драматичнее: людям пришлось спускаться с высоких и опасных гор, неся потери, с немалыми лишениями. Но коллектив оказался крепким, с трудностями справились, и сейчас люди вовсю налаживали быт, отъедаясь за все недели голодухи.

Новичкам там были весьма рады, и Александр легко к ним вписался. Но привычка бродить в поисках не пропала, так что, когда зашла речь о тщательной разведке окрестностей, он оказался первым добровольцем. Руководство одного его не отпустило, выделило напарника. Вдвоем они описывали круги, с каждым днем удаляясь все дальше и дальше. Вчера вышли к большой реке, на берегу которой заметили человеческие следы. Решили пройтись вниз в надежде выяснить, кто здесь топчется.

И выяснили… на свою голову…

Крепкие волосатые фигуры набросились со всех сторон, когда они преодолевали последние метры, пробираясь к источнику дыма, столб которого заметили с берега. Идти пришлось через заросли кустарника, так что засаду не заметили, видимости там никакой. А те ухитрились их подстеречь без шума, хотя чуть шевельнись, и сразу начинается шелест с треском.

Товарища убили сразу, а вот с Александром обошлись гуманно: для порядка слегка поколотили, отобрали копье, пинками погнали к тому самому источнику дыма.

Это оказалось селение волосатых агрессоров. Но жили там не только обезьяноподобные создания, были и люди. Девять женщин разного возраста, от подросткового до весьма и весьма зрелого. Одна из них ни слова не могла сказать на русском, зато без проблем общалась с дикарями, но остальные были свои, такие же бедолаги.

У каждой из них была своя история, но концовка всегда одинакова: их мелкая группа или вообще пара натыкалась на туземцев, после чего все шло по стандартно страшному сценарию: мужчин убивали на месте, женщин обычно не трогали, отводили сюда, где они оказывались на положении рабынь: чинили сети, сами же их таскали, собирали хворост, следили за огнем и прочее.

Дикари, похоже, были удивлены появлением в округе странных людей, к тому же в таких количествах. Женщин пытались допрашивать, но без знания языков дело не продвигалось. Некоторых колотили в надежде сломать языковой барьер, но, естественно, тоже безуспешно. Тогда, судя по всему, девятой приказали обучать остальных их языку, чем она и начала заниматься.

Александр быстро сложил два и два и понял, что лично для него здесь ничего хорошего не припасено. И вообще, жив он лишь благодаря чуду. Так уж получилось, что еще на Земле у него возникла привычка отращивать длинные волосы. Нет, он не принадлежал к тому кругу граждан, которым тыл товарища милее женских прелестей, просто так все совпало, что увлекся мотоциклами, далее байкеры, желание выглядеть неформально, как принято в их кругу, вот и понеслось.

Новое хобби спасло жизнь, к тому же за время его странствий патлы отросли еще безобразнее. Оказавшись среди людей, он решил с ними расстаться, но не успели дойти руки.

Зато они дошли до разгулявшейся растительности на лице: перед выходом в разведку он как следует побрился.

В общем, бесхитростные троглодиты попросту приняли его за женщину, а их они предпочитали брать в плен.

Хотя не совсем плен. Пленницы пожаловались, что одну из приведенных они попросту съели. Та болела, кашляла сильно, видимо, решили, что не выживет, так что надо резать прямо сейчас, пока не исхудала от хвори.

Их жутковатый рассказ тут же получил подтверждение: из леса притащили тело убитого товарища, деловито, выказывая выработанные немалой практикой навыки, разделали.

Глядя, как напарника пускают на полуфабрикаты, Александр понял, что он следующее блюдо, ведь долго маскироваться не получится. Как ни ухищряйся, что ни делай, выдаст в конце концов та же щетина, сбривать которую здесь нечем. Вряд ли здешние дикари настолько толерантны, что отнесутся с пониманием к появлению бородатой барышни.

Оставался один выход: побег, и как можно быстрее.

И он не стал с этим затягивать, рванул при первой же призрачной возможности. Призрачной, потому что не обманывал себя: по лесу ему далеко не уйти – эти ребятки быстро догонят. Набросившись на одинокого надсмотрщика, сбил его с ног, помчался прочь, но тот уже с земли успел врезать плоской дубиной, по ребрам которой были закреплены пластины из острого камня. Не меч, но на режуще-рубящий удар сгодится.

Досталось хорошо, на совесть разрубило голень. Оставляя за собой кровавый след, он мчался без остановок до самой реки. К счастью, это не так далеко, погоня не нагнала.

Далее холодная вода чуть утихомирила кровотечение, к тому же он кое-как перевязал себя уже ниже по течению и на другом берегу. Далее отчаянно путал следы, делая вид, что продолжает спускаться, а сам, уже в темноте, по мелководью, хромая, спотыкаясь о валуны, забрался далеко вверх, где и попытался направиться к своему поселку.

Увы, силы человеческие имеют предел, к тому же крови немало потерять успел. Попросту свалился с ног, а наутро едва поднялся. Двигался, временами забываясь, постепенно его одолевал усиливающийся жар, все время хотелось пить, и он с трудом удерживал в узде желание вернуться к реке.

Неизвестно, чем бы все закончилось, не наткнись на него здешние дети, посланные в лес за хворостом. Они и привели его в селение, где женщины накормили и оказали помощь. Вот уже сутки он здесь валяется, не зная, как дать знать своим.

– Ребят, – лихорадочно лепетал раненый, – я им говорил, где наших искать, но они ничего не понимают, без толку все, лопочут по-своему, и я их тоже не понимаю. Вам скажу, вы моих предупредите. Я вам все четко объясню, спокойно найдете. Скажите им, как тут все, пусть готовы будут. А то, если их найдут там волосатые, ведь и отбиваться некому: мужчин не так много, оружия вообще считайте нет. Они знать должны, обязательно расскажите.

– Да ты говори уже, где их искать, – не выдержал Киря. – Лес тут большой.

– Расскажу-расскажу. Значит, получается, мы тогда вышли к реке чуть ниже этого места. Там ручей еще был, правый берег топкий и низкий, левый повыше немного. Вот он вам и нужен. Идите по нему вверх до того места, где слева валуны будут. Их там два: один здоровенный, как КамАЗ, второй поменьше. Вот прямо от ручья к валунам и дальше прямо и прямо идите. Там лес будет без ориентиров, но если к поляне выйдете, знайте, что сильно влево уклонились. Вот где вторая поляна будет, сразу увидите озеро. Там два их, но второе не так просто разглядеть, заболачивает его, тростник стеной со всех сторон. На берегу того, которое чистое, наши стоят. Они ведь ничего не понимают, ничего. И не боятся. Костры жгут, дым столбом поднимается, заметят их волосатые, точно заметят. Ну так передадите?

– Конечно, передадим.

– Спасибо, ребятки, вам огромное. Старший там Василий Кузьмич, вы его сразу узнаете, усатый такой. Скажите, что Славика они того, убили сразу, по голове, не мучился парень. Просто Славик с ним с самого начала был, расстроится он из-за него. Ну идите уже быстрее, я сейчас не ходок, так бы сам показал. Быстрее! Быстрее идите, они знать должны!

### Глава 25

Раненый достаточно подробно описал дорогу, пусть и слегка сумбурно, но, увы, жар явно давал о себе знать: упомянутая пара валунов оказалась не слева, а справа. О других камнях он ничего не говорил, так что после короткого совещания решили ориентироваться именно по ним, а не по сторонам.

Это решение оказалось ошибочным. Часа четыре бродили по дебрям, две поляны приличные нашли, одна даже с озером, но ни малейших следов людей на берегу. Вернуться к валунам не смогли, так как успели пропетлять немало, не найти теперь. Пришлось возвращаться к реке, оттуда выходить к ручью и далее повторять свой маршрут до камней.

Найдя их второй раз, решили попытаться отсюда разглядеть округу. Раненый ведь четко говорил, что народ там непуганый, костры целыми днями поддерживают. Пусть даже дрова идеально сухие, а заметный дымок должны давать.

В лесу, если кто не знает, дела с обзором не очень. Но, к счастью, напросившаяся Кэт могла отлично лазить не только по скалам и руинам, а и по деревьям. Оставалось лишь найти достаточно высокое.

В общем, ее участие оказалось весьма кстати, и уже через полчаса вышли к опушке искомой поляны. Все как описано: озеро, дальше высокий тростник стеной стоит, прикрывая второе, между лесом и водой рассыпаны десяток шалашей и навесов.

И люди. Даже много людей. Давно столько не видели: человек сорок, вряд ли меньше.

Вели они себя и правда весьма беспечно. Троица гостей успела сотню шагов прошагать, прежде их заметили и начали хоть как-то реагировать. Причем без малейшей агрессивности или хотя бы настороженности: руками замахали, заулыбались, приветствия понеслись.

Впрочем, Рогов и остальные раньше вели себя так же. До того, конечно, как о ваксах узнали.

Опознать в толпе встречающих Василия Кузьмича можно было и без описания его особых примет. Он держался подчеркнуто впереди всех, с ходу показывая, кто здесь за рулем. Степенный мужик лет пятидесяти с хвостиком на вид, роста такого, что даже немаленькому Рогову в тени от него будет не слишком уютно. Ну и усы – конечно же усы. Нет – роскошные усищи. Как принято такие называть: буденновские.

Рукопожатие у лидера оказалось под стать всему остальному: чуть кости не затрещали.

– Ну привет, гости дорогие. Попрошу не задерживаться, сразу к столу, голодные небось с дороги долгой.

– Отказываться не станем, – кивнул Рогов. – Но вообще-то мы к вам по делу.

– По делу?!

– Да, по срочному.

– Это какие у вас тут дела могут быть? – удивился Кузьмич. – Постойте, ребятки, так вы к нам с какой-то целью шли? Знали? То-то вид у вас не потерянный, совсем не похожи на других. Ну говорите тогда, не томите.

– Уважаемый, ты бы приказал сперва костер затушить, – попросил Киря. – Нервирует он меня.

– Да, потушить надо, и побыстрее, – подтвердил Рогов. – Потом все объясню, понятно станет.


Рассказывать пришлось много. Начали с самого главного: об Александре, его товарище, их неудачной разведке. Потом кое-что о себе, главным образом о той части своей короткой истории, которая касалась спуска с последней кручи, знакомства с туземцами и угрозы со стороны уже проявивших себя ваксов.

Василий Кузьмич слушал очень внимательно, причем не в одиночку. Нет, он не стал окружать гостей толпой жителей, пригласив за стол лишь двоих, очевидно, своих первых помощников: невысокого очкарика с удивительно умными глазами и женщину лет сорока, ничем не примечательную. Звали их Сергей и Тамара, и, собственно, после короткого знакомства они никак на дальнейший разговор не влияли. Сидели и помалкивали, без преждевременных комментариев слушая гостей.

Выслушав рассказ, Василий Кузьмич поведал свою историю. Точнее, по сути – это была история всей их группы. Или, вернее, девяноста процентов ее нынешнего состава, остальные присоединились в последние дни.

В новую жизнь они попали куда веселее, чем основная масса народа. Дело происходило в широко известном пригородном поселке, прославившемся главным образом двумя вещами: крепким хозяйством, доставшимся от некогда передового колхоза, которому, по сути, не дали развалиться в смутное время, и такими же крепкими молодыми ребятами, которые обожали устраивать потасовки с «городскими». Так уж получилось, что пришлось устраивать срочную свадьбу прямо в будний день. Непорядок, конечно, но с этим «колхозники» легко смирились.

«Деревня» была дружная, так что пить начали еще с вечера. Не все, конечно, но таких хватало. С утра, естественно, продолжили с новыми силами. Далее последовали стандартные ритуалы, в том числе и поездка к памятнику, где полагалось возложить цветы. Сразу после нее кортеж просто обязан направиться «к бору»: как понял Рогов, место исключительной красоты и без фотографий оттуда поселковая свадьба считается недействительной.

Высшие силы, наблюдая, как в машинах и автобусе прямо на ходу выпивают и закусывают, решили, что не стоит разлучать столь дружную компанию в приготовленном для них ледяном аду. Так они и улетели: веселыми и слегка пьяными.

Новый мир быстро испортил настроение, но люди не озверели и не опустили руки. Первое время спасались выпивкой и закуской, что прихватили самые запасливые. Хватило, естественно, ненадолго. Но это помогло сохранить силы, столь нужные при передвижении по горам. Уходить они начали сразу, прекрасно понимая, что задерживаться здесь смерти подобно. Им не мешали бездонные пропасти, но все равно приключений пришлось хлебнуть. Под лавину попали, недосчитавшись двоих, затем на крутом спуске потеряли сразу четверых: сорвался один, сбив по пути остальных. От лютого холода спасались кострами – с собой прихватили бутылки с бензином, а на топливо шел каменный уголь, его россыпи в тех местах встречались по несколько раз в день. Про то, что все похожее на тряпье было срезано с машин и автобуса, можно даже не упоминать.

Затем случилось неминуемое: от хронической бескормицы начали терять силы. Особенно трудно приходилось больным и старикам, темп продвижения резко замедлился, но никого не бросили, терпели, помогали друг другу, как могли. Кузьмич, вконец отчаявшись, отправил ребят помоложе вперед, на разведку, чтобы нашли тропу получше. Тропу они не нашли, зато нашли кое-что другое: остатки разбитого самолета. Над городом они туда-сюда во всех направлениях вечно летали на разных высотах, вот и попался в неведомо кем подстроенную ловушку.

Без преувеличения можно сказать, что тот самолет их спас. Выживших пассажиров не обнаружилось, зато нашлась часть багажа и продуктов. Слишком мало, чтобы всерьез воспринимать, но это позволило еще пару дней продержаться, крепко простоять на своих двоих, да еще и ослабевшим помочь спуститься. Жаль, не было времени как следует все там обыскать. Обломки разбросало на большой площади по сложному району, на прочесывание понадобится не один десяток людей и дня три-четыре минимум. Не было такой возможности.

Ниже линии таяния снегов выживать оказалось полегче, но ненамного. Найти богатые едой места не удавалось, довольствовались редкими пищухами и остатками запасов в их норках, изредка добывали птиц, в ручьях ловили мелких рыбок. Один-два человека или мелкая группа могла бы существовать на таких крохах, но их, увы, было куда больше. Кормежка скуднее некуда, люди продолжали слабеть, смерти пошли одна за другой. Уж очень тяжело шагать с утра до вечера, довольствуясь при этом главным образом водой.

Но все же выдержали, добрались до горного озера, где водилась более приличная рыба, а по окрестностям хватало беспечных пищух. Простояли там несколько дней, собираясь с силами. Молодых все это время посылали в разведку в разные стороны. Они привели несколько новичков и с вершины одной из гряд заметили лесистую долину вдали.

Пришлось забираться наверх, на ту гряду, далее последовал очередной нелегкий спуск. Но уже не так тяжело, как было поначалу: втянулись, потеряли самых слабых и беспечных, да и снега здесь не было, не замерзнуть. Так, потихоньку, спустились вниз и обустроились на понравившейся поляне, где уже несколько дней зализывали раны и накапливали силы.

Киря, похоже, знал расположение того веселого бора.

– На кой вас понесло через весь город? – удивился он. – Или вы не в самом городе попали, а где-то к себе ближе?

– Именно там, в городе, – подтвердил Кузьмич. – Объездную как раз перекрыли, ну мы и давай напрямик, по вашим пробкам.

– Зря. Лучше бы вернулись чуть, и через Озерный, там точно пробок нет.

– Да, может, и зря, кто ж знал, что так все получится.

– Так вы не возле водопада спускались? – уточнил Рогов.

– Какого водопада?

– Разве не слышите шум с той стороны?

– Вечерами слышим, и ночами тоже доносится. Так это водопад? Мы предполагали подобное, но точно не знали.

– Водопад, причем очень большой. Там сразу несколько рек сливаются, с нескольких горных долин. Народ по этим долинам обычно выходит, и прямо к нему. Мы там таких перехватываем, нас уже два с половиной десятка человек, а вначале всего лишь одиннадцать было.

– А мы тут вообще никого не видели.

– Так вы не по долине прошли, свернули с нее до водопада, напрямик к равнине выбрались.

– Ну как разведка доложила, так и пошли, прямиком через тот гребень.

– Не все могут разведчиков посылать, обычно просто шагают куда вода течет, так проще всего мелким группам и одиночкам. Да и не мелким тоже.

– А ваши, ну те, кто там, на верхотуре остались: что с ними? Пришел кто оттуда?

Рогов покачал головой:

– Ни одного пока что не видели. Но, может, и будет кто, оттуда не так просто дорогу найти. Я считаю, повезло нам тогда очень крупно. И снаряжение нашлось, и люди ловкие, – покосился на Кэт. – И вышли почти сразу куда надо. Дальше только и делали, что вниз и вниз шагали, некуда сворачивать было.

– Как-то странно у вас там вышло. Разве можно вот так грызню затевать ни за что? Всего лишь не поделили магазин?

– Да там все непонятно, и уж точно не в магазине дело. Банда образовалась, и не спрашивай как. Пришли сверху, легко всех подмяли. Да там некому было отпор давать: мелкие группы да одиночки, все растерянны, половина не в себе. Никто и понять ничего не успел, не готовы к такому были. Резко все случилось. И ведь место не из тех, где партизанить можно или хоть как-то бороться. Выжить там реально лишь среди развалин, а там их всего ничего, легко контролировать.

– Первый раз слышу про то, чтобы большие дома перенесло.

– Да домов там не осталось, вдребезги почти все.

– Все равно чудно. Рогов, так вы что сейчас делать думаете? Планы какие вообще?

– Да мы еще сами не знаем. Как про ваксов узнали, думали и так и эдак, но в горы возвращаться не вариант, сам знаешь, нет там жизни для нас. Значит, рано или поздно придется с ними разбираться как-то. Сейчас вот, в смысле сегодня, появилась идея.

– Ну так поделись, мы послушаем.

– Помните рассказ Саши вашего? Ну про женщин в плену?

– Склерозом не страдает никто, помним.

– Как ни крути, а выручать их надо.

– Ну это мы и без тебя понимаем. И?

– Он говорил про то, что дикарей там не больше десятка. С женщинами двадцать, ну или двадцать пять. Дети старшие, кто врезать может… В общем, тридцать – сорок противников может набраться, но из них лишь четверть опасные. У меня людей мало, у тебя побольше, но тоже не очень. Если объединим силы, легко справимся. Нам все равно схлестнуться с ними придется, так почему бы не начать первыми? Тем более они уже начали: неизвестно сколько уже убили и еще убьют, пока мы тут болтаем. У нас сейчас каждый человек на счету, а они их на мясо… Ваксы, получается, стоят на другом берегу реки. Ну почти на берегу. Многие из тех, кто по ту сторону с водопада спускается, идут прямиком туда и попадаются.

– Хреново…

– Я о том же.

– Рогов, у меня боевых людей не очень. Есть парочка приличных, но один в возрасте уже, да и не тем оружием они работать привыкли. Как у вас, кстати, с этим вопросом?

– Есть немного хорошего холодного, ну а так только луки совсем слабые, копья деревянные, дубинки делаем неплохие.

– А у ваксов?

– У них в основном каменное и костяное. Луков нет вроде, но копья могут кидать, думаю. Еще Саша рассказывал про мечи. Ну не совсем мечи: плоская палка, по краям острые камни закреплены.

– Меч это первобытный, у ацтеков похожие были, – впервые за все время подал голос Сергей.

– Ну надо же, будем знать. – Кузьмич покачал головой. – Кто бы мог подумать – ацтеки… Рогов, это получается, что оружие у них получше будет.

– Ну да, если не считать луки.

– Брось, сам говорил, что луки ваши слабые, да и стрелков хороших, думаю, не найти в наши времена. Разве что спортсмен подвернется или редкий фанатик такого дела.

– Так вы против? – неожиданно вмешалась Кэт.

– Нет, девочка, я как раз не против. Только в одиночку мне с такой оравой не сладить, значит, людей поднимать придется, а я ведь за них в ответе.

– У меня ружье есть, самодельное, – сказал Киря. – Так себе, но, может, напугаются. Дикари раньше выстрелов пугались. Ну в смысле наши дикари.

Рогов хмыкнул:

– Ага, испугаются, когда оно прям в руках у тебя разлетится и пальцы в разные стороны брызнут.

– Еще что хорошего расскажете? – не стал подвергать слова Кири сомнению Кузьмич.

– Это дикари, вряд ли они в военном деле толк знают. Один на один они, возможно, любого из нас одолеют, а вот если пять на пять, допустим, уже труднее будет. Мы ведь привыкли сообща все делать.

– Ага, – кивнул Кузьмич. – Только учти, что для совместного боя надо готовиться как следует. Думаешь, строевую подготовку просто так не отменяют или только ради парадов? Нет – учат каждого тому, что он лишь винтик, великого строя часть, и что должен не ворон считать, а делать только то, чего ждут от винтика. Знай свое место и ни шагу с него не делай, вот так.

Опять встряла Кэт:

– Мы знаем, что они могут собрать большой отряд. В тридцать, может, сорок воинов. У них не одно поселение – это племя. Если победим этих, их станет меньше. Они тоже разумные, тоже боятся, может хватить этого, чтобы не пошли на нас.

– Ты, что ли, побеждать собралась, пигалица? – насмешливо уточнил Кузьмич.

Киря покачал пальцем:

– На твоем месте я бы не судил по внешнему виду. И уж ее тем более.

– Только не говори, что она из тех, кто серьезнее не придумаешь.

– Не, она об серьезных ноги вытирает два-три раза на день.

– Ну дела, а с виду и не скажешь. Ладно, раз о серьезном разговор пошел, так и я о серьезном. Мужиков подниму, обсудим все, подготовимся как сможем. Сегодня не выступить, до ночи уже недолго, а в темноте мы не видим, плохо так воевать.

– Утром предлагаю, – сказал Рогов. – Чего время тянуть, оно ведь против нас сейчас работает. Да, они узнают про нас. Ну и что? И без того уже поняли, что в округе появилось много странных людей. Так что, обнаружив себя, особо ничего не теряем. И кто знает, скольких еще они поймают, пока мы не шевелимся. Кое-где на том берегу мы плакаты из бересты вешали, но там столько возможностей для спуска, что все никак не проконтролируешь, серьезно над этим работать надо, а сил нет.

– Ты знаешь, где селение дикарей?

– Примерно. Но у туземок спросить можно, расскажут.

– Вы разве их понимаете?

– Плохо, в основном объясняемся жестами. Но тут ведь вопрос несложный, а они должны знать, сами ведь туда ткани таскают.

– Это да, должны. Ну тогда что? Обговорим, где и когда встречаться будем?

– Ну да, обговорим.


Нельзя сказать, что новая жизнь бедна яркими моментами, но иногда событий происходит слишком уж много, не все они приятные, и нервирует, что происходят они ни с того ни с сего. Еще утром у Рогова были самые разнообразные планы, в которых не находилось места многому, в том числе наглому нападению на поселок воинственных аборигенов, от которых до сих пор старались лишь прятаться, не помышляя о большем. Нет, он, конечно, понимал, что голову прятать в песок глупо: конфликт с туземцами неизбежен. Но надеялся, что к тому времени поселок окрепнет и слабо вооруженных дикарей встретит если не крепость, то укрепления, достаточные для обламывания их зубов. Одержать бескровную победу, безнаказанно обстреливая их с недоступной вышины, потом улюлюкать в спины улепетывающим.

Глядишь, и больше не вернутся… не понравится. Лес большой и богатый, прокормить может многих, так что им особо нечего делить.

Хотя, если люди хотят здесь жить долго и счастливо, проблему людоедов рано или поздно придется решать радикально. Но сейчас возможностей нет, так что это не срочно, а когда-нибудь.

И вдруг оказывается, что прямо сейчас надо поднимать всех, кто может и не может, и убеждать в быстром темпе готовиться к нехорошему. «Ну извините, мужики, так уж получилось, что завтра нам придется маленько повоевать. Пулемет я вам не дам, беспилотники нас разведданными не обеспечат, но бабка на дворе сказала, что врагов мало, они грязны, вонючи и трусливы, половина непременно заработает инфаркт при первом нашем «ура», а остальных мы забросаем шапками».

И все в таком духе.

Самому немного противно, ведь шансы на то, что вернутся все, не так уж велики. Глупо недооценивать врага, который уже показал себя, перебив группу золотоискателей. Вряд ли там никчемные люди собрались: для такого дела нужен серьезный народ. Пусть и не профессиональные воины, но и далеко не полные рохли. Тем не менее проиграли они подчистую. Можно, конечно, списать все на подавляющую численность людоедов, но как знать…

Слишком мало информации…

Известия, принесенные Роговым, товарищам не понравились. Но, к их чести, никто не высказался в духе «да зачем нам это надо». Да, бурного энтузиазма не проявляли, и вопросов неприятных хватило, но то, что драка неминуема, не оспаривалось.

Все и до этого знали, что вечно отсиживаться не получится. Да и надоело такое подвешенное состояние: вроде бы живут, и даже сытно, но одновременно в прятки играются, ожидая момент, когда неминуемо будут обнаружены.

Завтра так завтра… Когда-то ведь надо начинать.

### Глава 26

Поднялись чуть свет. Мрачные, никто не улыбается. Грач, правда, посмеивается время от времени, но это у него нервное. Перекусили уже порядком опротивевшей рыбой, начали собираться.

– Туруга нет, – неожиданно сообщил Влад.

– Как нет? – не понял Рогов.

– А так: нет его, и все.

Мальчишка обитал в одном шалаше с Сергеем. Тот, проснувшись от шума, создаваемого десятком пробудившихся мужчин, заметил его отсутствие, но рассказать, когда и куда ушел мальчишка, не смог. Вечером был, а сейчас нет, вот и все.

Очень не вовремя исчез, сейчас не до поисков. Сгинуть, правда, не должен, с лесом Туруг на «ты». Что на него вообще нашло? Всегда ведь на месте был, тихий, спокойный.

Потом. Все потом. Некогда с детворой разбираться.

Отряд собрался небольшой – четырнадцать человек, включая двух барышень, Наташу и Кэт. Первая вызвалась пойти, чтобы потом помочь раненым, крови она не боялась, зачем пристроилась вторая, неизвестно: о своих планах не сообщала, а желающих расспросить не нашлось.

Рогов не представлял, чего ждать от этих людей в серьезной заварухе. С некоторыми он уже дрался бок о бок, но точно мог сказать, что надеяться имеет смысл лишь на Кирю. Может, тот и не легендарный мастер кун-фу, но доверить ему прикрытие спины можно.

Вряд ли у Кузьмича с кадрами дело обстоит намного лучше. Может, «колхозникам» и доводилось не раз драться, но было это в нежном возрасте, а тогда все не то было, и уж не до смерти. Как бы «войско» не разбежалось при виде первых капель крови.


Место встречи назначили в устье того самого ручья, по которому вчера довелось немало походить. Выбрали его не просто так, а из практических соображений: от обоих поселков сюда шагать примерно одинаково, ориентир хороший, прозевать трудно. К тому же рядом имеется брод, где ноги пусть и придется замочить, но остальное останется сухим. Река с водопада срывается немаленькая, не так много возможностей для переправы остается.

На подходе увидели, что их уже ждут: отряд Кузьмича на месте.

– Колхозники, – сплюнул Киря. – Они небось за час до рассвета поднялись, привыкли в такое время коровам сиськи крутить.

Обиделся, что его кто-то опередил.

Кузьмич вместо приветствия присвистнул удивленно и спросил:

– Где взял?

Вопрос относился к Рогову. Точнее, к паре предметов его экипировки: шлему и боевому топору. Слишком уж характерного вида предметы, любому понятно, что не самоделки и не безделушки из сувенирного магазина.

– Нашли, местное это.

– Полезные вещицы.

Рогов указал на Бочку:

– Вон у него тоже шлем и кольчуга. Есть еще доспехи, но там кожаные детали сгнили, их чинить серьезно и долго надо, нет материала пригодного.

– Ну с кожей помочь можно, была бы шкура подходящая.

– Обрабатывать умеешь?

– Я нет, но есть у нас человечек, знаком с такой темой. Охотник тоже хороший, главным браконьером у нас был. А чего это ты кольчугу себе не взял? Размер вроде под тебя, раз на жирного вашего налезла.

– Врач это наш, его беречь надо, один он, незаменимый.

– Понял. Все верно: таких беречь и беречь. Лучше вообще в драку не пускать, пусть потом помогает, потому как помощь, думаю, понадобится. А то у меня только ветеринар есть, да и то не совсем настоящий. Так, помогал баранов кастрировать по дворам. Думаю, мужики мои скорее заживо сгниют, чем согласятся, чтобы такой коновал лечил. В общем, видишь сам: девятнадцать ребят я привел, двоих всего оставил, а то баб без присмотра бросать чревато.

– А мы все пришли. У меня только раненый остался в поселке, и мальчишка пятнадцатилетний.

– Как его ранило?

– Да медведь слегка порвал.

– Ну да, мишки тут знатные… А это кто еще такие?!

Рогов, обернувшись, увидел странную процессию: по берегу шли четыре женщины-туземки, за ними семенил Туруг.

И женщины выглядели не так, как обычно.

Начать с того, что они вырядились в одежды из козьих шкур: короткие штаны и безрукавки мехом наружу или даже в два слоя – слишком уж барышни в объемах выросли. Волосы заплетены в мудреные прически: их будто бы старались выпрямить вверх, зафиксировав в стоячем положении чем-то вроде лака. Стояли они плохо, так что в итоге крестьянки стали походить на давно не мывшихся представительниц племени панков.

Во внешности были и другие изменения: ярко-красные, ядовитого цвета губы, того же цвета горизонтальные линии на лбу, наборы костяных и деревянных браслетов от запястий до локтей. Две туземки при ходьбе опирались о длинные копья, а на левой руке несли щиты. Две другие тащили деревянные луки в рост человека, за спинами болтались колчаны с тростниковыми стрелами.

– Чуток поторопился я с мнением, что не очень похожи они на амазонок… – пробормотал Киря.

Старшая, остановившись перед Роговым, состроила злобную гримасу и гордо произнесла:

– Тутамирра атоо ваакс дардо дуста! Атоо мати арата магума! Тас дурт!

– Чего это она? – спросил Кузьмич.

Рогов пожал плечами, а Киря ответил:

– А хрен их поймешь, нерусей. Но по всему видать, что дамочки горят желанием припомнить ваксам многочисленные обиды. Вон как вырядились, вряд ли в таком здесь на дискотеки ходят.

– И чего с ними теперь делать?

– Чего-чего… Я бы сказал: пусть идут. Не так много у нас народу, а еще меньше тех, кто на этих барышень похож.

– Твоя правда. По всему видать, сильно они на ваксов обижены.

– Ага, те их мужиков обидели, сам понимаешь, бабы такое прощать не любят.

– Это все? Идем? Или постоим еще, место, как погляжу, бойкое, то и дело кто-то на помощь заявляется. Глядишь, к вечеру здесь дивизия соберется…


Первоначально Рогов планировал зайти в деревню туземок, где подробно разузнать о местонахождении поселения ваксов. Но сейчас надобность делать крюк отпала: женщины пришли сами и теперь уверенно вели отряд кратчайшим путем.

Напрягало, конечно, недопонимание: лишь отдельные слова можно было перевести, разговоры невозможны. Но сейчас задача простая, всем понятная, вполне хватает языка жестов.

Туземки не стали вести отряд по берегу. Или боялись, что их издали заметят на открытом пространстве, или другие соображения имелись. Шли прямо через лес, без троп, по одним им понятным ориентирам. Старшая все время порывалась что-то сказать, пояснить. Никто, даже Киря, ничего не понял, но она не сдавалась, начинала снова и снова.

Ее настойчивость и раздражала, и слегка пугала. А вдруг что-то важное рвется сообщить? Например, что в селение приехали гости: полсотни здоровенных лбов при оружии и с злодейскими наклонностями.

Хотя это вряд ли – в таком случае туземки не стали бы присоединяться к обреченному на разгром отряду.

Чем дальше, тем все больше нервничали «проводницы» и наконец остановились. Старшая, указав вперед, картинно поежилась. И без слов было понятно: враг близко. Да и просвет просматривался. Скорее всего подошли к поляне, на которой располагается вражеский поселок.

Хотя раненый беглец рассказывал о зарослях кустов, непролазных или близких к этому. Правда, он со стороны реки приходил, а не от леса. Здесь кустарники тоже есть, но жидковаты: ходьбе не мешают, скрываться среди них даже одиночке сложно, а уж отряду втройне.

– Пришли, значит, – заявил Кузьмич. – Ну что, ребята, давайте, за дело.

Нападение особо не планировали. А толку разрабатывать тактические приемы, если необученный народ их забудет в первую же секунду, после чего начнется простая драка. Готовиться надо для такого, а где время было взять? Так что по сути приказ был один: «Выходим всей оравой и держимся толпой, не разбегаясь поодиночке». Более сложные замыслы, вроде предложения Сергея выстроить копейщиков в шеренгу, не прижились: народ для такого хотя бы пару дней погонять надо, иначе все закончится той же неуправляемой толпой.

Рогов опустил забрало. Весьма, кстати, интересная деталь шлема: выполнена в виде личины неведомого зверя страшной наружности. Как высказался Киря: «Мне черт милее, чем эта страхолюдина». Крепление, к сожалению, не вызывало доверия: вряд ли выдержит сильный удар, прогнется, металл вомнет в лицо. Но все же лучше, чем собственной кожей дубины встречать. Присел, зачерпнул горсть крупного песка, на котором здесь вымахали высоченные сосны, тщательно протер им потеющие от нервотрепки ладони.

Все, можно выходить.

Народ уже потянулся, пробираясь через последние жидкие кустики, отделяющие их от поляны. Обгоняя спешащих первыми получить по башке, Рогов наконец разглядел поселение ваксов. Низкие односкатные хижины, беспорядочно размещенные на берегу узкого и очень длинного озера: дальний конец отсюда не разглядеть. Очень может быть, что старица – заброшенное русло реки. Частокола нет, но есть изгородь, или скорее вал из веток, набросанных кое-как. Такая преграда даже зверя не остановит, так что практического смысла в подобном сооружении Рогов не видел.

Никакого сходства с деревней туземок. У тех упорядоченность, чистота, а здесь ставят хижины где захочется, повсюду невзрачные навесы, под которыми болтаются корзины грубого плетения. Прямо в селении грязные лужи, в одной копошатся дети, больше похожие на зверенышей. Посреди всего бардака свободное пространство с огромным дымящимся очагом, других источников огня не видно.

Наконец-то Рогов впервые разглядел ваксов. Грозные людоеды оказались не столь уж страшными на вид. Вроде люди, но в то же время и нет. Лбы очень уж низкие, на лицах проступают черты, более свойственные диким обезьянам, ноги короткие, кривые, колени сильно выпирают. Ну и волосы по всему телу, куда уж без них. Не сказать что звериная шерсть, но что-то очень к ней близкое.

А может, они просто линяют сейчас от летней жары, а потом зарастают не хуже горилл. Вон, волосяной покров даже сплошным не назовешь, клочки там и сям.

Или хитрый план туземок сработал, или людоеды совсем нюх потеряли, но нападения никто не ожидал. Одна из женщин, или, наверное, правильнее будет сказать самок, обернулась, продемонстрировав обвисшие до пояса груди на ничем не прикрытом выше пояса теле, замерла на миг, после чего взвыла корабельной сиреной. Тут же началось движение, людоеды спешно заметались по селению, хватая оружие.

– Впере-о-о-о-од! – неожиданно заорал обычно не слишком-то воинственный Влад.

Крик охотно подхватили, народ пошел шустрее, переходя на легкий бег. Так, подбадривая себя, добрались до изгороди, где случилась первая стычка: навстречу выскочило два троглодита. Один с дубиной, второй с тем самым деревянным мечом.

Атакующая толпа резко поумерила прыть, ощетинилась частоколом копий, норовящих ужалить врагов. Те уступали длиной оружия, им оставалось лишь отскакивать и отбивать удары, злобно при этом рыча.

Наступление, столь бойко начавшееся, затормозилось, наткнувшись на «стену» из двух противников.

Напрасно Рогов орал, требуя, чтобы все разом смяли изгородь: народ будто в ступор впал, даже копьями работали, будто их палками заставляли. Никто не осмеливался на активные действия, настоящие, с кровью и воем раненых.

Пришлось взяться за дело самому. Копья у Рогова не было, ну никак не мог подружиться с этим немудреным оружием. Потому колоть издали не смог, а бросаться навстречу – так свои сзади ткнут запросто, там как минимум парочка глаза зажмуривает при ударах. Расталкивая народ, отошел вправо, развалил хлипкую изгородь, героически ворвался первым на вражеские позиции, бросился на дикарей сбоку.

Мечник чуть обернулся, после чего последовал молниеносный удар. Но Рогов лишь изображал безоглядную атаку, а сам только и ждал чего-то подобного. И это не холодные горы, где замотанное в тряпье тело неспособно на сложные и резкие движения, сейчас все по-другому. Чуть отстранился, изменил направление движения, быстрый шаг, и вот он уже перед обалдевшим от осознания полной своей беззащитности противником. Тот ведь влепил от всей души, оружие тяжелое, с немалой инерцией, далеко ушло, и теперь он полностью открыт, парировать нечем.

Дикарь попытался отступить, теряя равновесие. Будь у Рогова простой плотницкий топор, и даже такой куцый, неуклюжий маневр мог сработать. Но против лезвия на длинном древке шансов уже куда меньше, а если им не рубить, а колоть, их вообще нет.

Граненое острие вошло в то место, где грудь уже заканчивается, но живот еще не начался. Не выдергивая из раны, поднажал, чем усугубил неуклюжую попытку отступления: вакс окончательно потерял равновесие, завалился, топор освободился сам, за ним вслед выплеснулся фонтан ярко-алой крови.

Рана скверная, могло и ее хватить, но Рогов, коротко размахнувшись, ударил еще раз, теперь уже лезвием. Рассек упавшему верх бедра, хлынуло оттуда не меньше. Народ, взбесившись от вида крови, смял наконец изгородь, в раненого вонзилось сразу два копья, кто-то при этом заорал радостно и прямо в ухо, отчего Рогов наполовину оглох. Второй вакс, пытаясь уйти от града ударов, попятился, ему было не до драки: кто-то в сутолоке сумел пустить в дело лук, стрела пробила щеку. Может, и не смертельно, но больно и страшно, боевой пыл у людоеда резко пропал.

Между хижинами мелькали остальные: враги сбегались к месту прорыва. Пара резвых ребят уже поспешно пятилась, проклиная себя за то, что позабыли о приказе не отрываться от толпы. Между ними проскочил Киря, вскидывая на ходу ружье. Прижал приклад к плечу, злорадно ухмыляясь, потянул длинный спуск. Из основания ствола вырвалась струйка дыма с искрами, на этом все закончилось: выстрела не последовало.

Ухмылка исчезла с лица Кири, будто и не было, он рванул назад с невиданной до сей поры резвостью, успев на бегу увернуться от стрелы, выпущенной кем-то из своих. Лучник не хотел ему зла, просто тот оказался между ним и врагами.

В следующий миг Рогову стало не до Кири: он бросился навстречу очередному противнику, тоже с деревянным мечом. Скорее всего такое оружие у самых опасных, так что их надо стараться нейтрализовать в первую очередь. Вакс планировал обрушиться на копейщиков, неосмотрительно уставившихся в другую сторону: они готовились встречать основную группу и позабыли про то, что сбоку тоже может быть опасно. Атака Рогова заставила людоеда изменить планы.

Столкнулись два оружия: плоская дубина с круглой рукоятью, с закрепленными на гранях кремневыми пластинами, и тяжелый бронзовый топор.

Соударение вышло мощным, но Рогов не выронил оружие. Топор испытание перенес без проблем, а вот изделие людоедов пострадало: в воздухе просвистели осколки колкого кремня, от ребра отодрало солидный кусок древесины. Дикарь попятился, реагируя на ложный замах: осознал, что встречать его чревато окончательной поломкой меча. Тут-то Рогов, резко шагнув вперед, изменил направление, достав и этого неожиданным колющим. И куда лучше, чем первого: четко в горло, с силой, до жестокого контакта с костями и хрящами. Сбил с ног, рубанул сверху уже беспомощного, хрипящего, по голове.

Сбоку завизжали по-женски. Обернувшись, увидел, как на одну из туземок набросился дикарь внушительных габаритов. Если у остальных рост не особо впечатлял, этот был выше любого из своих на полголовы. И даже в горячке боя он сумел удивить своим оружием: топор из хорошо узнаваемой темной бронзы. Похлипче, чем у Рогова, и рукоять простая, деревянная, но это не делало его менее опасным.

От тростникового щита отлетел срубленный кусок, копье женщина где-то успела потерять, и теперь ей оставалось лишь визжать. Так бы и легла под вторым ударом, но выручил Грач, попытавшийся проколоть здоровяку бок. Тот сумел увернуться, но это дало туземке тот миг, которого не хватало для отступления. Людоед, взревев, попытался достать Грача, но тот, сделав пакость, уже пятился, причем быстро, в итоге затерявшись в набежавшей толпе.

Все это Рогов наблюдал, вжимаясь в стенку хижины и пробираясь вдоль нее шаг за шагом. Заходил за спину великану. Тот ничего не видел, но, вынужденный отступать под напором массы людей, попятился и краем глаза заметил коварного противника. Пришлось бить с неудобной позиции, раньше времени, но все равно достал, развалив мясо чуть выше локтя. И тут же в раненого прилетела стрела, крепко засев в плече.

Кто-то, не в меру увлекшись, размахнулся копьем, поддев Рогова под ногу. В падении высказав все, что думает по этому поводу, он мгновенно вскочил на ноги, но было поздно: здоровенный дикарь уже исчез, вместо него в проход меж хижинами вливалась ревущая орава.

Подумалось, что или мало дикарей, или ведут они себя еще более дико, чем свои. Впрочем, голову забивать было некогда: подумать можно будет и потом. Помчавшись вслед за всеми, Рогов налетел на непонятно откуда взявшегося позади толпы вакса, с ходу рубанул его в затылок. Тот, крутанувшись, упал, и только тут стало ясно, что это самка, к тому же раненая: двумя руками сжимала древко засевшего в животе короткого копья.

Дикари, с похвальной горячностью бросившиеся на атакующих, разбежались еще быстрее. Толком не подравшись, так и прыснули во все стороны. Никто не остался: от мала до велика драпали.

Рогов присоединился к погоне: гнали кучку, уходившую густыми кустами. Рядом была тропинка, но эти гады бросились через заросли, и довольно колючие, так что преследовать было не слишком приятно.

Зря гнались: выскочив на берег, проводили злобными взглядами и обидными криками удалявшуюся неуклюжую лодку. Дикари тоже не молчали, так что даже птицы перестали чирикать, не в силах перепеть такой концерт.

Из зарослей выскочил Киря, оценил обстановку, ухмыльнулся в очередной раз, поднял ружье:

– Ну сейчас вам точно хана!

Пшик, огонек, искры, а затем бабахнуло так, что Рогов чуть за уши не схватился. Киря же, справившись с собственным удивлением, сменил потрясенный взгляд на самодовольный и равнодушно бросил:

– Не стреляет, не стреляет. Все видели? Стреляет, и еще как.

– Жаль только, что не попадает, – буркнул Рогов. – Разворачиваемся, по воде мы их не догоним, тут течение, что в трубе.

– Ну пошли, может, в лесу кого поймаем.


Догнать удалось немногих, и принять в этом участие Рогов не успел. Преследование дальше опушки не затянулось, именно там добили нескольких раненых и женщин. И детский трупик там же остался, у кого-то не дрогнула рука или просто подвернулся под бросок копья. Пусть и неказистые, просто палки заточенные, но против не защищенных ничем, кроме собственной кожи, дикарей – достаточно опасное оружие.

Рогов не разглядел, принимал ли Бочка участие в бою или нет, но после пользы от него и правда оказалось немало. На опушке еще кричали предсмертно, а он, при содействии Наташи и какого-то мутного помощника ветеринара, предоставленного Кузьмичом, уже занимался ранеными.

В бою Рогову казалось, что никого даже пальцем тронуть не успели. Уж очень неравные силы схлестнулись, лишь то, что дикари это не сразу осознали, помогло довести дело до хоть какой-то схватки. Ну и первоначальная нерешительность атакующих тоже могла их спровоцировать на отпор. Как только те навалились всей оравой, так и бою конец.

И тем не менее без пострадавших не обошлось. Троих достали метательным оружием, сделанным из рогов, причем пользовались им исключительно людоедки: воины в этом замечены не были. К счастью, предназначалось оно скорее для мелкой дичи, чем для себе подобных, смертельную рану нанести трудно. Тем не менее кожу попортило, а один едва без глаза не остался, возможно, далее будут проблемы с тем, чтобы открывать и закрывать его как прежде.

Еще одному заехали дубиной по руке: без рентгеновского аппарата непонятно, простой ушиб или кость тоже пострадала. Другой ухитрился упасть в очаг и основательно подпалить бедро. Боль такая, что слезы удержать не мог.

Хуже всего дело было у шестого: бок проткнули копьем. Удар по касательной прошел, но выглядело все равно страшновато.

Бочка поднял шумиху, спешно готовили «операционную». Засевшую палку надо извлекать срочно, искренне надеясь, что в ране не останется щепок или другого мусора. Врач – это хорошо, но, если он всего лишь гинеколог, а с медикаментами неразрешимая проблема, возможностей у него не так много, как хотелось бы.

Рогов мог гордиться: почти все раненые не из их поселка. Везение или перенесенные тяготы лучше подготовили их к подобному, но факт налицо.

Киря это тоже заметил. Ткнул кулаком в бок, еле слышно произнес:

– А мы покруче этих колхозников.

Кузьмич, мрачный как грозовая туча, был вынужден обратиться с просьбой:

– Рогов, вы бы не могли нам оставить врача вашего? За паренька боюсь, вдруг что не так. Шутка ли: бок проткнули насквозь. Сам же понимаешь, ветеринар наш даже баранов кастрировать толком не умеет, страшно на такого человека доверить.

– Да без проблем, оставить можно. Только Бочка говорит, что раненого лучше не двигать.

– Это как же мы его тогда потащим, если не двигать?!

Рогов пожал плечами, а Кузьмич, медленно обведя все вокруг хозяйским взглядом, заявил в другом тоне:

– А ведь и правда, зачем нам куда-то уходить. Ты посмотри, какое тут у них озеро: куда ни глянь, рыба плещется или круги пускает. Наше-то мелкое и по глубине, и по размеру, неделя-другая, и выловим все, что приличное осталось. И река под боком, а там и за век ее не выловишь. Лес тут тоже добрый: ровный, много его. У нас паренек грамотный есть, соображает кое-что, так мерил что-то с солнцем, говорит, зима тут может холодной быть, так что дома нужны, а не шалаши да хижины.

– Дикари в хижинах живут.

– Так у них волосы какие, разве не видел? А у нас даже одежды приличной нет. Нет, Рогов, зимовать надо в домах нормальных. Тут лес под боком, поставим быстро. Ну если вы в помощи не откажете, а то у нас на всю ораву один топор. Кстати, здоровяка, которого убили, видел?

– Ну?

– Тоже топор у него, на твой похож. Не против, если мы себе возьмем? У вас-то еще есть.

– Кузьмич, так ты серьезно здесь остаться планируешь?!

– Ну ведь надо что-то планировать, толку-то на заду ровно сидеть. Так и белых мух в шалашах дождемся, леса путного рядом с нами нет, все кривое да косое.

– Ага, леса, значит, вам нет… ну-ну…

– Чего нукаешь?

– А ты посмотри вокруг – это вообще-то занятое место, не наше.

– Теперь наше.

– Кузьмич, ты, может, и хозяйственный мужик, но что-то тебя заносит. Знаешь, почему мы так легко победили? А потому, что воинов здесь почти не было. Меньше десятка, тут от их баб больше вреда получилось. Не знаю, где остальные, не спрашивай, но нам повезло. Если считать по количеству хижин, что логично, должно было быть семнадцать. Шестерых мы убили, плюс восемь самок и детей двое, остальные сбежали в лес или по реке ушли. Они тут не сами по себе живут, а часть племени, то есть остались союзные поселения. Скоро убежавшие до них доберутся, и дальше все будет просто: к нам придут мстить. И первым делом заглянут именно сюда, где ты планируешь строительство. Нас было гораздо больше, на нашей стороне неожиданность, и что в итоге: шесть раненых, причем один серьезно. Да мы при таком раскладе их в землю должны были втоптать без царапины, а в итоге что? В итоге топтались перед изгородью, шагнуть боялись. Что ты будешь делать, когда больше будет уже именно их и они придут драться, готовыми к этому? Видел, как кинулись на нас поначалу, даже не посмотрели, насколько нас больше?

– Да понимаю я все, но ты, Рогов, тоже понимать должен: прятаться по лесам не вариант. Придут за нами рано или поздно.

– Тогда к чему ты вообще это все начал?

– Ты на берег ведь выходил, видел, что там дальше?

– Разлив вроде дальше, плес широкий, остров. А что?

– А то, что дальше еще одна река с этой сливается. Она не меньше будет, а может, и полноводнее, так что ниже лодкам на порогах не так тесно будет. Но не о том речь. Ты видел, сколько пленных здесь?

Пленных Рогов рассмотрел и сосчитать успел. Десять женщин, считая местную, хорошо знакомую той четверке туземок, которые их поддерживали сегодня. Но и мужчины, оказывается, тоже были: совсем зеленый паренек и один не старый, но и молодым не назвать. Их нашли в яме, перекрытой решеткой, были они грязны, перепуганы, избиты, но без опасных ранений.

– Видел: двенадцать, считая местную.

– А не удивился, почему мужиков этих они не убили сразу?

– Некогда мне было удивляться.

– А ты посмотри, что в котле у них.

Рогов не стал оборачиваться. Котел этот он уже мельком видел, и подробности ему неинтересны. Да и котлом назвать его можно лишь за неимением других терминов. Здоровенная шкура, подвешенная за края и к центру сильно растянутая под весом жидкости, ее заполняющей. Мясной суп, бульон… Нет, слишком красивые названия для такого. Варили похлебку тут не так, как это принято у землян. Брали камни, раскаляли в огне очага, затем бросали в воду, пока не закипит. Да и кипение поддерживали ими же.

Рогов уже слышал новость, что в котле обнаружили человеческую голову. Кузьмич это подтвердил:

– Мяса у этих ребят так много, что сожрать все не успевают. Насчет того, что воины не все здесь, прав ты. Девчата рассказали, что с утра ушли несколько и прихватили с собой мужичка пухлого. Двоих оставили, но не пожалели, а про запас. Думаю, поначалу они не могли нарадоваться, что мясо само к ним идет. А как ему не идти, если все, кто попадают с гор в это междуречье, неминуемо оказываются в месте слияния рек, прямиком у их селения. Очень уж удачно поставлено, будто знали, что потом будет. Так что я не по жадности и дурости здесь осесть хочу, а чтобы перекрыть им кормушку такую. Девочки еще кое-что сказали: людей с каждым днем больше попадается. Дикари забросили все обычные занятия, только и делают, что дармовым мясом объедаются. Думаю, эти, что ушли утром, в гости направились, похвастаться великими успехами. Ну и прихватили, твари, закуску.

Рогов покачал головой:

– Вы тут не удержитесь.

– Может, и так. Даже скорее всего так. Но тут вопрос совсем простой: или мы, или они. А ты, Рогов, думай. Вместе, сам видел, куда проще все. Давайте все тоже сюда перебирайтесь, попробуем сдюжить. Ты ответ не спеши давать, я так вижу, вы особо без главных живете, демократия во всей красе. Ну почти. Я тут тоже не сатрап, подминать никого под себя не хочу. Давай, если вместе, так определимся потом, что и кто как. Мое мнение: тебе как раз и думать над тем, как с ваксами дело вести. Ты тут народ удивил хорошо, чуть ли не половину сам порубал, первым накинулся. Уважать тебя очень сильно теперь будут, вот и флаг в руки. А что до тех же домов и прочего, так я это дело куда лучше понимаю, чем ты, организую все как надо. Ваксы, конечно, главное, но надо прямо сейчас думать, как дальше жить. Одичаем ведь, сидя на подножном корму. Да и народ привык к другой жизни, ее налаживать придется. У нас, к слову, семена есть. Мало, но есть.

– Откуда?!

– Да друг твой не зря нас за глаза колхозниками называет. Что только по машинам не нашлось, даже комбикорма почти целый мешок. Ну и семена отдельно разные. Плохо, что зерна мало совсем, первый урожай на семена пускать придется весь. Ну, может, местные помогут своими поначалу.

Рогов покачал головой:

– Не помогут. Нет у них ничего. Ну разве что морковь и редиски там всякие. Собирают на озере орех какой-то, толкут на муку. Но сейчас и его нет, он ближе к осени созревает.

– Плохо… Ну год-другой без хлеба посидеть придется. Земля тут очень хорошая, без удобрений долго урожаи давать должна. Справимся. Мы при всей голодухе даже картошек несколько штук сберегли, если с умом браться, так с одного клубня можно несколько кустов получить. А там, если какой местный жук не сожрет, семена появятся, глядишь, и не придется два года ждать, чтобы попробовать.

Рогов опять покачал головой, улыбнулся невесело:

– Только что топором махал, и на тебе: обсуждаю виды на урожай, в которых ничего не соображаю.

– А ты привыкай, у нас так теперь и будет. И будет долго. Говорю же, вопрос совсем простой – или мы их, или они нас.

– Да понимаю.

– Нам бы, Рогов, таких, как ты, человек десять… ну пятнадцать, чтобы для полного счастья. И вообще бед знать не будем. Только где же взять таких, да притом быстро…

– Ты хлеб собрался два года растить, а людей быстрее хочешь.

– Большой кровью заплатим, если будем, как сегодня, волосатых встречать. Или вообще все, закончится наше дело на этом. Мы ведь с голоду пухли, а семена не тронули, берегли для будущего. Есть у людей стержень. Мои, может, и не вояки, но драться будут, только подучить надо.

– Учителей у нас тоже нет.

– Ищи, Рогов. Где хочешь ищи. Хоть роди.

– А сам?

– А что сам? Сказал же: мое дело хлеб, дома и всякое такое. Не мальчик я заново учиться. А у тебя нужные задатки есть, вот и будет тебе занятие.

За спиной раздался звук, заставивший похолодеть, несмотря на то что солнце вовсю припекало. Кто хоть раз слышал, как передергивают затвор автомата, никогда не забудет.

Медленно обернулся и наткнулся взглядом на физиономию улыбающегося до ушей Кири.

– Рогов, Кузьмич, что вы серьезные такие, будто судьбы мира обсуждаете? Вы только поглядите, что я тут нашел.

– Ну теперь точно заживем, – выказал немалую наивность Кузьмич.

Но Рогова улыбкой не обмануть, спросил главное:

– Патронов сколько?

– Ни одного не нашел, – признался товарищ.

– Где они вообще его взяли?! – не успокаивался Кузьмич.

– А я откуда знаю? Видать, встретили хозяина, пустили в котел, как остальных. Тут по хижинам много неместного добра валяется.

– Так, может, и патроны найдутся? – с надеждой спросил Кузьмич.

– Ну я озадачу народ, может, и найдутся. Только думаю, что вряд ли.

– Отчего так думаешь?

– Будь у него патроны, он бы стрелял, а такого вроде не было. Хотя спрошу баб, может, знают что.

– Зачем его было тащить без патронов.

– Как знать, вдруг где найдут, жалеть ведь придется, что бросили.

– Ладно, иди ищи уже. А ты, Рогов, думай давай. И срочно думай. И со своими поговори. Тоже срочно. Нет у нас времени совсем ни на что, и на затягивание переезда тоже.

### Глава 27

Ни разу в жизни Рогов не чувствовал себя таким грязным. В крови с ног до ушей, и не только в ней, а и в кишках. И в их содержимом тоже. Охота, столь удачно начавшаяся, стала резко неприятной. Кто же знал, что разделка туши матерого лося – это целая история, где счастливый конец не просматривается?

Мухи и всякая мошкара поменьше знали как раз прекрасно. Откуда только налетели, не иначе как их телеграммами со всего света созывали. Лезли в уши, нос, по глазам норовили пробежать. Собственно, заляпался Рогов во многом благодаря им: не станешь ведь мыть каждый раз руки, прежде чем хлопнуть себя по лбу, щеке или еще где. Невмоготу ведь становится, когда жужжащая тварь берется за тебя всерьез.

С сохатым получилось случайно. Вот уже второй день Рогов расставлял вдоль скальной гряды таблички из бересты с указаниями возможным путникам. С другой стороны реки уже все ими перекрыли, теперь на этой надо так же сделать, чтобы никто мимо не проскочил. Даже из междуречья выскочить могут по незнанию, переправившись, так что ни одной лазейки нельзя оставлять.

Бродил Рогов не один, потому как сам постановил – в одиночку из поселка ни ногой, и в лес разрешил ходить без рук и без ног, но чтобы при этом непременно с копьями. «Надо же с чего-то дисциплину начинать», – поддержал его Кузьмич. На этот раз с ним были Толик и Кэт. Именно последняя заметила матерого самца.

Несмотря на немалый жизненный опыт, лось проявил поразительную беспечность, устроив себе пастбище под скалой, за которой начинался удобный спуск с кручи. Такие места брали под особый контроль, буквально усеивая плакатами.

Два копья полетели синхронно. Уже не первоначальные поделки: одно трофейное, второе изготовили по технологии туземок – наконечник деревянный, вырезан из добротно просушенной дубовой плашки, вставлен в расщеп, закреплен. Рана от такого куда опаснее, да и кожу проткнуть легче, какая бы толстая она ни была. Толик промахнулся, Рогов нет: не имел права лицом в грязь ударить у народа на глазах. Кузьмич ведь прав оказался, у него теперь репутация отпетого головореза.

Вслед убегающему зверю выстрелила Кэт, но слишком замешкалась, да и не рассчитала поправку за счет разницы высот, сильно мимо вышло. Спустились, пошли по кровавому следу. Сильное животное будто и не думало останавливаться, но это никого не беспокоило, даже радовало, ведь бежал он как раз к речному слиянию, значит, не придется таскать мясо издали.

Рогова, если откровенно, больше интересовала звериная шкура. Тот мужичок, о котором рассказывал Кузьмич, говорил, что для доспехов лучше лосиной не найти. Нет, он бы, конечно, нашел, но это будь дело на Земле. Здесь же не до разносолов, приходится выбирать из того, что есть.

Шкуру одним копьем не попортишь сильно, лось здоровенный, трофей выйдет знатный. Если тот мастер не врет и правда умеет работать с кожей, можно будет и на щиты пустить, и на кирасы нетяжелые. Против примитивных деревянных копий защита достаточно приличная, с костяными и каменными, правда, похуже будет.

Лось бежал-бежал, да так и грохнулся без посторонней помощи. Широкий наконечник и правда эффективнее – зверь попросту кровью истек. Жаль, что еще пару километров не продержался, там уж до поселка пять минут неспешной ходьбы.

А потом начался ад разделки. Рогов никогда таким не занимался, Толик тоже, Кэт тем более, к тому же самоустранилась от неприятной работенки, нос брезгливо воротя. В общем, не один раз пришлось сохатого проклясть. Девушка предложила сходить в поселок за помощью, но Рогов, чуть не рыдая, отказался. Ведь это значит нарушить свой же запрет шастать по лесам в одиночку. Вот и пришлось корячиться самим, ни на кого не надеясь.

Единственное, что Рогов сумел усвоить из правил охоты на крупного зверя: разделывать его надо как можно быстрее. Почему так и правы ли те, кто так говорил, он не знал. Но другой информации не было. Так уж получилось, что людей немного, специалистов во всех отраслях не наберешь, да и среди тех, кто есть, далеко не всем можно доверять. Один браконьер на всю толпу, и тот пригородный, больше по зайцам и уткам специализировался.

Может, просто подшутил нехорошо, когда объяснял азы.

Дело приближалось к концу, когда Кэт, сидевшая в сторонке, резко вскочила, подхватила лук, замерла в угрожающей позе.

– Ты чего? – не понял Рогов.

– Там кто-то есть. За теми кустами.

– Человек?

– Не знаю. Похоже.

– Эй! Кто там?! Выходите, а то стрелять будем! Да не бойтесь вы!

В принципе неправильно сформулировал: зря стрельбой пригрозил. После такого как раз запросто могут испугаться.

Из зарослей показалась девушка лет двадцати. Прическа видала виды, глаза диковатые, но Рогов и похуже выходящих видал, так что не удивился и с местной тоже не перепутал: даже без учета земной одежды догадаться нетрудно.

– Кэт, лук опусти! – Улыбнулся как можно дружелюбнее. – Не бойся, мы не кусаемся. Подходи давай, знакомиться будем.

Еще пару месяцев назад эта девушка три раза бы подумала, прежде чем подойти к окровавленному верзиле, к тому же зловеще улыбающемуся. Но время лечит многое, а что-то и калечит, так что припустила она чуть ли не галопом, со слезами и дикими криками:

– Наши!!! Наши!!! Господи!!!

Некоторое время пришлось потратить, приводя ее в чувство: она лишь лепетала бессвязный бред и улыбалась будто кукла резиновая. Но затем чуть пришла в себя, подскочила:

– Там Андрюша остался, и Борька с ним! Быстрее! Помочь надо! Андрюша ногу сломал!

История новой знакомой была не сложнее, чем у других, но куда более трогательной. Она не только выжила сама, без посторонней помощи, а еще и вытащила с гор двух мальчишек лет двенадцати. Чужих, встретилась с ними случайно.

Как выжила и другим умереть не позволила? Да по большому счету повезло.

Один из мальчишек сломал ногу на спуске с кручи. Так и катился до самого низа, оступившись на первых шагах. Что теперь делать, спасительница не знала: во врачебном деле совершенно не разбиралась. Но тут случилось настоящее чудо: в месте, куда упал ребенок, обнаружился кусок бересты с надписью на родном языке. В общем, она со всех ног помчалась по указанным координатам и, само собой, тут же заблудилась, начав кружить по беспросветному лесу. Опять повезло: Толика особо наглое насекомое вовремя укусило за кончик носа. Он не стал молчать и очень громко высказал все, что думает по этому поводу. День безветренный, слова разнеслись далеко, на их притягательные звуки она и пришла.

Кузьмич и тут оказался прав: сужающийся капкан междуречья заманивал все новое и новое пополнение. Три дня прошло с того боя, и ни один не проходил без появления новичков.

На удивление предусмотрительный человек – и пока что не допустивший ошибок в своей предусмотрительности.

Если этот поток не иссякнет, то уже через пару недель возникнут немалые проблемы. По прикидкам Рогова, население к тому моменту может подобраться к полутора сотням, а это уже очень и очень серьезная цифра, утками да зайцами такую ораву не прокормить. Озеро возле бывшего поселка людоедов и правда большое, причем не одно, плюс две реки, так что придется переходить чуть ли не на чисто рыбную диету. Когда еще те водные орехи поспеют, да и сколько их можно насобирать? Сомнительно, что хватит на всех.

А если людей станет еще больше? Там ведь даже воды нет, ваксы брали прямо из реки. Кузьмич затеял рытье колодца, но на сколько его хватит? Вычерпают ведь. Как часто их можно копать, на каком расстоянии друг от друга? И можно ли из них будет пить? Да и разве только в этом дело. Подмоге все пока рады, вот только в один прекрасный день может оказаться, что ее слишком уж много.

Пришедших как следует расспрашивали, пытаясь выстроить картину распределения перенесшихся людей. Пока что она не складывалась, главным образом мешало отсутствие хоть какой-нибудь карты. Попытка составить ее на основании слов провалилась. Увы, но горы лишены хорошо различаемых ориентиров, определяемых безошибочно.

Но выяснить удалось немало. Одиночки и мелкие группы обычно оказывались или чуть ниже линии таяния снегов, или неподалеку от нее, в районах, где спуск не был неразрешимой проблемой. Некоторым повезло оказаться на дне глубоких долин, где не было ни намека на лед и даже ночью можно было выжить без костра, хотя приятного в этом было мало. За счет таких бонусов переноса они с первых дней имели доступ к местным ресурсам и выживали зачастую без малейших запасов.

Из высокогорных районов спускались лишь в двух случаях, и оба раза это были большие группы: Рогова и Кузьмича. Одиночек вроде Миши было всего трое, причем рассказ одного слишком уж сомнителен: или соврал парень, или спасался людоедством. Доказательств последнего, как и первого, нет, но очень уж глаза бегают. Очевидно, без крепкой поддержки выкарабкаться оттуда куда сложнее. Да и повезти должно сразу, на первых порах, ведь о местных ресурсах там нечего даже мечтать.

Никто из пришедших не видел такого скопления людей, какое наблюдалось вблизи руин. Да и руин никто не видел, хотя остатки отдельных сооружений изредка попадались, как и машины. Некоторые за счет них только и спаслись. Да вспомнить ту же группу Кузьмича – перенеслись вместе со своим транспортом. И опять же людей там оказалось много, а не одиночки. Катаклизм если и вырывал из земной реальности что-то мертво-материальное, то не бросал добро без присмотра, размещал рядом целые группы.

В общем, складывалось впечатление, что район с основной массой перенесенных располагается именно на высоте, далеко над линией таяния снегов. Ведь именно там наблюдались наибольшие скопления. Возможно, место, где оказался Рогов, – эпицентр катаклизма или около него. Слишком опасные места, очень трудно выжить. Многих быстро постигла участь развалившихся домов: погибли при переносе вместе с ними, других добили голод и холод, тоже с этим не затягивая.

Жителям поселка оставалось надеяться на пополнение из числа тех, кому повезло оказаться гораздо ниже. Именно они, рано или поздно срываясь с чуть насиженных мест, начинают искать края получше. Естественно, все справедливо полагают, что располагаются они еще ниже. Так, спускаясь сперва по склонам, затем по ущельям, берегам ручьев и речушек, они выходят на лесистую равнину, где их сейчас стараются перехватить.

Возможно, это не единственное направление. Односторонних гор ведь не бывает, кто знает, что происходит дальше, севернее. Может, там тоже есть проходимые пути, и по ним тоже выбираются люди, но здесь они не появятся. Остается им пожелать найти в тех краях подходящее для нормальной жизни место, без ваксов и прочего, осесть как следует. Глядишь, и получится когда-нибудь встретиться.

Но это будет не скоро. Очень не скоро…


Занятия Рогов проводил по вечерам, потому как остальное время у людей забито насущными делами. Рубили лес, шкурили и таскали бревна, возводили укрепления по контуру будущего поселка, рыли колодец, рыбу ловили, охотились, стояли в дозорах, высматривая людоедов. В общем, работы было столько, что каждому по четыре раза хватит.

– Ваше место на флангах! Фланги это что, кто мне скажет?!

– Да по бокам, – ответил один из пареньков Кузьмича, имени которого Рогов не запомнил, потому как с первого же занятия каждому «профессиональному военному» был присвоен позывной.

Кто-то ляпнул, что это и круто, и дисциплинирует, и вообще иначе на войне нынешней никак, ну народ и подхватил идею. Молодых и глупых много, не наигрались еще.

Вот он, например, теперь просто Рог. Ну да необидно. А вот этому повезло куда меньше: Томатом назвали. Уж сам бы он вряд ли такое придумал. Или проспорил, или проштрафился в чем-то, но дело явно нечисто.

Стрелять из лука Рогов не умел. Но таким незнанием здесь каждый из присутствующих похвастаться может, так что за неимением умелого тренера приходится за все самому хвататься. Вон тот вроде бы проявляет таланты. Может, его поставить, а Рогову ближний бой лучше оставить, там он себя куда увереннее чувствует.

– Рог, а можно спросить? Ты где так топором махать научился?

– Дрова на весь солнечный Магадан восемь лет рубил, – проинформировал проходящий мимо Киря.

– Нет, ну я в смысле, что ловко ты это, явно знаешь.

– Я, Томат, физкультурой занимался.

– И все?

– Физкультура ведь разная бывает. У нас вот рядом с домом открылся клуб исторического фехтования со своим залом. Ходил я к ним железками помахать, полезно это – комплексно человека развивает. Вот и пригодилось теперь. Но, как видите, лук я игнорировал. Точнее, они игнорировали, а мне не оставалось ничего другого. Так что будем учиться вместе. Итак, вы, значит, стоите по бокам. Стреляете вы не лучше меня, то есть очень плохо. Я не вижу никакого выхода, кроме одного: до того как на вас набросятся, надо успеть выпустить как можно больше стрел. Математика – верное дело: хоть какие-то, да попадут. Они у нас кривые, простые деревяшки, такие не жалко терять, так что не жалейте. В общем, просто давайте работать быстро. Как можно быстрее. Три-четыре раза пульнул и побежал. Вы этих ваксов видели, не такие уж они ловкие, надо быть совсем жирным, чтобы не убежать от таких, а жирные почти все остались в горах. Я сам удивляюсь: ведь кто, как не они, могли на своих запасах дольше других продержаться. Ладно, отвлекся. Итак, сейчас выпускаем в те вязанки по три стрелы. Не путать: по три. На каждый мой счет должен идти один выстрел. Далее смотрим попадания, затем пробуем еще, улучшаем результаты. Как попадания станут чаще, темп увеличу. Готовы?

– А вы, то есть ты не так держишь. И вообще, это очень неудобно. И неправильно.

Рогов оглянулся, увидел сегодняшнюю девушку. Причесалась, отмылась, куда симпатичнее стала. И глаза уже не дикие, где в каждом по ведру ужаса и паники: вполне спокойные и даже милые. Вроде Жанна зовут, слышал краем уха, им она там, в лесу, не представилась. Уж от кого, от кого, а от нее таких замечаний он не ждал: не похоже, что разбирается в теме.

– Жанна, это что за критика? Только не говори, что хорошо с луком знакома.

– Да я всю жизнь с ним. Ну в смысле почти. Папа тренер, куда же я от него.

Рогов, чувствуя в кулаке хвост жирной удачи, бережно, боясь спугнуть везение, уточнил:

– А сама можешь научить? Ну покажи хотя бы, как надо.

– Дай. – Покрутила лук в руках, поморщила нос. – Это плохой лук. Он хуже детского. А стрелы еще хуже. Вы серьезно такими воевать собрались?

– Стрелы просто учебные, а лук… Ну другие пока не научились делать.

– Я, конечно, мало в этом понимаю, но сталкивалась. Дерево надо не такое, а лучше пластины двух сортов склеивать, с ориентированием волокон. И все равно чисто деревянный лук не очень, вам ведь для боя надо. Если и делать его, то большой, английский, стрелы к нему нужны тяжелые, длинные, тростник не подойдет, их целая наука вырезать.

– Ты стрельни давай, а то языком болтать и мы умеем, – не выдержал Грач.

Хмыкнув, девушка развернулась к мишени – вязанке тростниковых стеблей. Подняла лук, достала стрелу, постояла мгновение-другое, быстро оттянула тетиву, тут же, одним движением, без паузы на прицеливание отпустив. Стрела еще, похоже, летела, а в дело пошла вторая, следом третья.

Рогов мог и не смотреть на мишень, по одним движениям было понятно, что показывают высший класс или нечто близкое к нему. Но все же глянул.

И верно: все три торчат в районе центра, ничего неожиданного.

– Попала! – поразился Грач.

– А чего тут сложного? Шагов тридцать, тут и безрукий попадет.

Грач покосился на свои руки, лицо его стало грустным.

– И вообще, арбалеты вам надо, а не луки. Они в обращении проще, быстро освоите.

– Думали уже, – кивнул Рогов. – Получается, в обращении и правда проще, а в изготовлении гораздо сложнее.

– Ну я в них не очень разбираюсь, но думаю, что все можно упростить. Зачем вам современные, со сложной механикой, блоками и прочими наворотами. Просто ложе, приклад, стремя для упора, и плечи из дерева, тугие, а на тетиву веревочка какая-нибудь. Ну а сам механизм надо как-то совсем простенько придумать: крючок, чтобы тетиву цеплять, и рычажок его опускать.

– Взводить как? Руками?

– Руками не получится, плечи ведь очень тугие. Сделать потоньше – детским получится, не для охоты и уж тем более не для войны. Пояс надо, крепкий очень, и крюк на него. Опустил арбалет, ногу в стремя просунул, зацепил крюком тетиву и выпрямляешься. Спиной взводится, там мускулатура сильная, бицепсы не надо будет качать.

– Да, так проще будет… – задумался Рогов. – Но нет, все равно гораздо сложнее лука.

– Ага. Но зато проблем с обучением вообще не будет.

– Жанна, да ты просто супер, – начал подлизываться Рогов, тут же беря быка за рога: – Не могла бы поучить моих оболтусов? Нам стрелки нужны, сама уже знаешь, какая здесь обстановка.

– Лук – непростое оружие. Не у всех получится.

– А ты тех, у кого получается, выберешь, а остальным под зад коле… Ну в смысле остальных мне отдавай, будет пехота ближнего боя. И да, занятия у нас только по вечерам, а днем ты следи за мастерами, которые оружие делают. Советы давай, смотри, луки нам хорошие нужны.

– Меня вообще-то приставили на кухне работать. Сказали, что мне теперь отъесться надо, потом что-нибудь другое придумают.

– Забудь про кухню, голодать и у нас тебе не дадут. В поселке без тебя полно таких, которые рыбу чистить умеют, а вот такая, как ты, – одна.

Вот и тренер для стрелков появился – жизнь налаживается.

А еще бы лучше найти кого-нибудь, кто может из соснового пня и рыбьих костей собрать пулемет. Тут колоссальные сложности с материалами, получше найти проблема. У ваксов из металлического на все селение лишь один топор был. Ну это если не считать отобранного у землян, но там не так много.

Да тут из-за кусочка проволоки для крючков уже скандалить начинают.

Сырьевой голод во всей красе.


Влада Рогов нашел на его любимом месте – широком и плоском, далеко вдающемся в быстрые речные воды валуне. Тот, несмотря на сгущающиеся сумерки, снова и снова размахивал самым настоящим спиннингом. Нашелся в поселке дикарей, сбылась мечта. Ваксы не поняли, что за трофей попал им в лапы, но блеск углепластика им понравился, повесили на стену, видимо, чувство прекрасного им не чуждо. При дальнейшем обыске нашли растащенные аксессуары для рыбной ловли, и большей частью их завладел как раз Влад.

– Не помешаю?

– Смотря что думаешь делать. Рядом лучше не стой, зацепить могу, бросаю размашисто, сам видишь. Под тем берегом такой «крокодил» буруны поднимает, страшно смотреть, вот и пытаюсь достать.

– Как спиннинг?

– Бомба!

– Ну ты и без него хищника неплохо таскал.

– Не сравнить. Там я блесну самодельную кидал вручную, тянул тоже руками, без катушки. Очень неудобно, а уж как тяжело вываживать, вспоминать страшно.

– Да помню я. Метко ты тогда кидал, чуть ли не прямиком в рот попадал.

– Ну да. Соревнования, знаю, такие проводятся, на меткость заброса. Вот меня на них надо было послать, я хоть руками, хоть с удилища точно попадаю. Никогда с этим проблем не было, рука верная, с такой родился, вообще не тренировал. Только как теперь попадешь на соревнования…

– Поговорить бы надо.

– Ну так говори.

– Помнишь тот рудник в горах, где драгоценные камни добывали?

– Помню, конечно. Изумруды, я даже нашел один, мелкий и никуда не годный.

– Да, и еще именно ты его опознал.

– Ты к чему это?

– Я к тому, что на костях и дереве мы далеко не уедем, надо свой металл выплавлять. Сам я в этом ничего не понимаю – где руду искать, что с ней дальше делать. Вот, к тебе пришел, ты больше соображаешь. Я, конечно, понимаю, что тебе больше рыба по душе, но металл нам сейчас куда важнее, рыбу и без тебя есть кому ловить. Да и удочки – баловство.

– Так сетями я тоже командую, днем таскаю наравне со всеми. Спиннинг так… вечерами, чтоб душа отдыхала.

Ну очень не хочет человек заниматься чем-либо, кроме любимой рыбалки.

– Я тебя и не обвиняю, я говорю как есть: нам срочно нужен металл, и не знаю, где еще специалиста найти.

– Рогов, я вообще-то не специалист, а как раз наоборот. Там и сям нахватался, мало что понимаю. Точнее, даже вообще не понимаю, так… умного из себя строю.

– Так других у нас пока нет.

– Э нет! Ошибаешься ты. Вот занятия сам ведешь по вечерам, палками дубасите друг дружку, позывные придумали, заигрались как по-настоящему. Вот Серега, друг Кузьмича, какое прозвище себе придумал? А хочет он, чтобы его называли Сфеном. Не удивляет?

– Нормальный позывной, не Томат же.

– Ну да, нормальный. Слово такое слышал вообще когда-нибудь?

– Нет, не помню.

– Сфен, Рогов, это минерал такой[37]. Согласись, что не у всех на слуху, если ты первый раз слышишь. Не спрашивай даже химическую формулу или на что он идет, я сам случайно запомнил, что он вообще существует. Видел где-то кристалл, может, на выставке какой или показал кто коллекцию. Был у меня друг, собирал булыжники в шкаф.

– Хочешь сказать, что Сергей разбирается в этом деле?

– Плохо ты людей знаешь, прям как дружок твой Киря, который всех подряд колхозниками обзывает. А Сергей наш, то есть уже твой боец Сфен, не абы кто, а настоящий ученый. То ли доктор, то ли кандидат минералогических наук, во как. А теперь сам подумай: разбирается он в этом или как?

– Что у них, в этом самом колхозе, такой ученый делал? Золото в навозе искал?

– На свадьбу он приехал, могут ведь и у горожанина найтись родственники в деревне.

– Тогда да, прав ты, лучше с ним на эту тему поговорить.

– Ты бы так со всеми поговорил, а то как припечет, так шевелишься бестолково, смешно глядеть. Мало ли у кого какие знания могут быть, надо прикинуть, кто мы, на что способны. Сейчас хобби безобидное вроде того же собирательства камней может полезнее университетского образования стать. Все надо выяснять, всю подноготную у каждого. А то будет как с той Жанной: послали единственную, кто в луках что-то понимает, на кухню.

– Вот ты и будешь заниматься подробной переписью. – Рогов не простил упрека.

– А чего сразу я?!

– А потому что проявил инициативу, а она такая дама, что первым желает иметь самого инициатора.

– Я, что ли, проявил?!

– Ну ты об этом речь завел, тебе и выполнять. Мне, сам знаешь, не до этого. Вот завтра и начинай, не отвлекайся на рыбалку.

Вот так с ними и надо. А то все умные, все всё знают, а как доходит до выполнения, то «я не я, и хата не моя».

Человек, который вроде бы знает, как выглядит руда, и, возможно, понимающий, где ее можно найти, имеется. Теперь бы еще разыскать того, кто умеет выплавлять металл.

И обрабатывать. И много чего еще делать.

А ведь пока даже кусочка этой самой руды не нашли.

Как же все сложно…


Нельзя сказать, что ваксы все эти дни только тем и занимались, что всеми силами игнорировали факт разгрома своего поселка. Нет, взять реванш попыток пока не предпринимали, но то и дело демонстрировали присутствие. Один раз парочку заметили на другом берегу реки, причем они сами вышли, делая вид, что им не страшно, что-то орали, оружием размахивали.

Ну да, сильно смелые, когда не достать.

Несколько раз замечали их лодки. Или одну лодку: так и не поняли, есть между ними различия или нет. Посудина на вид корявая, но людоеды ухитрялись на ней идти вверх по далеко не медленному течению с приличной скоростью. Один раз Рогов даже направился к ним с отрядом как раз собравшихся для занятий стрелков. Увидев толпу, дикари просто перестали грести, их быстро унесла река, но еще долго над водой звучали раскаты их издевательских воплей.

Враг, один раз получив по носу, не торопился повторять печальный опыт. Или не слишком воинственный оказался, или неспешно готовится, принюхивается, разведку ведет, выжидает удобный момент.

Рогов считал, что верно последнее предположение, и с ним соглашались многие.

При желании ваксы даже малыми силами могли доставить кучу проблем. Со своим лесом они знакомы куда лучше, так что им несложно подкарауливать тех же охотников. Они сейчас рискуют куда больше других, дичи возле шумного поселка почти нет, да ее и не было особо, дикари давно повыбивали. Лучшие места под самой кручей – животные, мигрируя, натыкались на эту труднопреодолимую стену, после чего двигались вдоль нее. Именно там того проклятого лося и подранили, лучше угодий в округе не найти. От слияния рек до тех мест около десяти километров, если по прямой через лес. Не так уж сложно устраивать там засады не на зверье, а на тех, кто за ним приходит. Не будешь же посылать отряды по двадцать человек, да и не факт, что этого окажется достаточно.

Однако дикари партизанщиной заниматься не пытались. Даже подниматься выше слияния рек не рвались, в основном крутились вокруг островка и даже высаживались на него иногда. Там они при виде людей начинали дико кричать, грозить оружием, бить себя кулаками в грудь и ничего более умного пока что не демонстрировали: ни одного намека на попытку атаки.

Или и правда неспособны придумать эффективную тактику, или усыпляют бдительность. Вот и гадай теперь сиди.

Это нервировало.

### Глава 28

Строительство Кузьмич затеял с размахом: заранее спланировал, что и где стоять будет, даже сооружения далекой перспективы, и предусмотрел запасные места под дополнительные дома, на случай если в будущем население сильно увеличится. Но насчет того, где люди должны обитать прямо сейчас, сильно не озадачивался. Лишь высказался категорически против использования в качестве временного варианта поселения ваксов и оставшихся там строений. Кто его знает, ведь условия там антисанитарные, мало ли, вдруг полно опасных паразитов.

Из таких соображений было решено предать поселок людоедов очищающему огню, оставив потом пожарище в покое. Свой решили строить в стороне, ближе к опушке. Она должна была отступить под натиском лесорубов, не нужно, чтобы деревья зеленели под самым периметром.

В общем, временные обиталища обустраивали кто во что горазд, почти без командования, по весьма приблизительному плану. Так что шалаши и навесы стояли вкривь и вкось, две палатки среди этого казались чужеродными грязно-оранжевыми бородавками и считались жильем повышенной комфортности. В одной из них как-то хитро сумел устроиться сам Кузьмич и несколько его приближенных. Очень уж хотелось «председателю колхоза» выделиться хоть в этом – эдакое мелкое тщеславие. Ну а Рогов такими недостатками не обременен и потому ночевал по-простому, в тростниковом шалаше.

Свежий воздух, комары и все такое, но ему даже нравилось: романтично, и высыпаешься на удивление хорошо, а не как на городской перине под кондиционером. Утром вскакиваешь будто огурчик, минуты лишней поваляться нет желания. Ни бессонницы, ни тягостных ночных пробуждений: крепкий и здоровый сон честного человека.

Но в эту ночь случилось исключение: продрав глаза, Рогов обнаружил за стенами шалаша густую темень, с которой не могут справиться даже местные упитанные звезды. Ничего не получается разглядеть, зато уши выдают информацию: неподалеку орут в несколько глоток, причем некоторые вряд ли принадлежат людям.

– Ваксы! Тревога!

А вот это уже осмысленный и понятный крик.

Вскочив, Рогов чертыхнулся: спросонья позабыл, где обитает, и макушкой ударился о верхнюю жердь. Шалаш низковато устроен, обычному народу нормально, а с его ростом надо все время помнить про высоту.

Начал суетиться со сборами, столкнувшись при этом с проблемами. В потемках не так просто найти, что где лежит, особенно если этим же самым занимаются трое твоих соседей по помещению, а снаружи кто-то во всю мощь глотки паникует, причем не в одиночку.

Да что же это такое!..

Позабыв затянуть ремешок шлема, выскочил наконец. Сбоку разгоралось яркое пламя: «президентская» палатка занялась весело и быстро, хотя Киря, лживый гад, не так давно с честнейшими глазами уверял, что материал там негорючий.

Вот что за человек: ему соврать, что другому высморкаться!

Вроде бы драка происходит между ней и периметром. Именно там кричат, да и звук характерный: кто-то кого-то дубасит, причем непонятно, сколько драчунов в этом участвуют.

– Свет за палатку! Факелы! Фонари! – заорал Рогов. – Туда все! Женщинам и детям не высовываться!

Глядишь, кто-то, может, и послушает.

Кирю только вспомни, и он тут как тут.

– Да! Свет давайте! Я из ружья пульну! Свет туда! Быстрее! Они стрельбы боятся!

Рогов был свидетелем его единственного выстрела и не помнил, чтобы ваксы очень перепугались по этому поводу. Но пусть палит, лишь бы какое-то движение было, а то бой начался, а никто не готов, и вообще без света ничего не понятно.

Если ваксы хорошо видят в темноте и если их при этом много…

Прочь такие мысли из глупой башки.

Подскочив к едва чадящему костру, одному из тех, что поддерживали часовые, Рогов ухватил припасенный на подобный случай факел – длинную палку, обмотанную обрывками здешнего домотканого тряпья. Горючим веществом служил рыбий жир – лучшей пропитки пока не нашли. Можно, конечно, подождать, когда палатка Кузьмича запылает до небес, щедро осветив всю округу, но Рогов не считал это приемлемым вариантом.

Факел пришлось держать на вытянутой руке: брызгал он, как извергающийся вулкан. Забежав за палатку, еще более разгоревшуюся, Рогов увидел, что на земле корчится парочка ребят, а отблески огня освещают спины каких-то воровато двигавшихся личностей. Двое при этом кого-то тащили, и этот кто-то был явно против такой транспортировки. Именно он и орал во всю мощь легких.

Картина ясна: людоеды кого-то украли, причем и безмозглому понятно, с какой целью.

– Бей! Не выпускай их! – заорал Рогов, бросившись в погоню.

Не факт, что кто-то прямо сейчас его поддержит в такой неразберихе, но что-то надо делать немедленно, не дожидаясь помощи. Изгородь хлипкая и низкая, надежную стену ждать еще долго. Нет, у них уже есть укрепление, и неплохое, вот только оно временное, скромное по площади, планировалось там укрываться при угрозе нападения, жить там не получится, только короткий бой выдержать.

Если они утащат добычу за периметр, будет очень плохо. В темном лесу догнать их будет непросто, а не отобьют своего – позор дикий и упадок настроения общий. Это что за поселок такой, где тебя могут ночью украсть? Прощай крепкий и здоровый сон, все на нервах будут жить после такого.

Дикари отреагировали на его крик быстрее, чем товарищи. Сразу двое развернулись, угрожающе замахиваясь копьями. Рогов обманным движением бросился на одного, свернул было на второго, но за спиной зашипело, бабахнуло, сверкнуло ружейным выхлопом, вакс, которому предназначался удар, дернулся, взвизгнул обиженным щенком.

Неясно, сильно его зацепило или больше напугало, но, решив, что уж секунду, а то и две он в любом случае будет вести себя спокойно, Рогов изменил цель, вновь развернувшись на первого. Отбивать выпад копья не стал, просто чуть уклонился, одновременно опуская топор и обманно замахиваясь факелом. Треснуло древко, в стороны полетели пальцы, дикарю стало не до новой атаки, попятился, но не так быстро, как следовало: лезвие догнало, клюнуло прямо в темя, даже на фоне всей шумихи Рогов расслышал треск черепа, да и в руках отдалось: ощущение, будто вилкой проткнул яичную скорлупу, только масштабы куда серьезнее.

– Говорил тебе, ружье – сила! – нервно посмеиваясь, орал Киря где-то сзади.

А кстати да – на этот раз у него гораздо лучше получилось. Подстреленный дикарь оседал, пуская ртом кровь: или болевой шок успокоил, или задето что-то такое, из-за чего сразу вырубаешься. Будь у Рогова лишняя секунда, добил бы на всякий случай. Но некогда отвлекаться на покалеченного: похитители уже перебираются через изгородь. Бить пришлось с ходу, того, который лапы сверху протягивал. Спешил перекинуть добычу на ту сторону, сквозь щели в свете пожара было видно, что там еще несколько сообщников дожидаются.

Лезвие срезало протянутую руку и хорошенько рассекло бок. От такого удара вакса отбросило назад, и он завалился на головы сообщникам. Второй, протягивающий ему добычу, сразу как-то скукожился, понимая, что бросить ворованное уже не успеет и развернуться навстречу угрозе тоже не успеет, так что беззаботная жизнь закончится прямо сейчас.

Рогов даже не спешил, как следует размахнулся, срубил его, будто мишень бессловесную. Из-под агонизирующего тела выбралась «добыча» – всего лишь мальчишка. С ревом, размазывая чуть ли не метровые сопли по лицу, помчался прочь.

Да уж, тот еще стресс у ребенка…

А вот и подмога: со всех сторон набегают. Кто-то даже штаны не натянул, так и мчится в развевающихся «семейниках». Гроза людоедов, их самый страшный ночной кошмар.

Увидев, что бить уже некого, мужики замерли в растерянности, но Рогов их быстро в чувство привел:

– Эй ты, без штанов: твой позывной теперь Кошмар. Бегом исчез отсюда, и те, кто без оружия примчались, тоже! Тушите палатку, раз ничего другого вам нельзя доверить! Бегом тушить, пока лагерь к чертям не сгорел!!! Остальные за мной, они в лес уходят!


Дикари уходили вовсе не в лес, а туда, откуда появились, – к реке. Рогов это не сразу понял, а когда понял, было уже слишком поздно: те выгадали себе спасительную фору. Хотя как сказать… может, оно даже к лучшему, что не догнали. В темноте, среди зарослей густого кустарника – организованный бой даже в куда лучшей стартовой ситуации устроить непросто. А значит, неизбежны потери, возможно, серьезные.

Дикари заявились на двух лодках. Хоть и темно, но на серебрящейся воде их кое-как рассмотрели: пара темных вытянутых теней, всплески весел, довольный гогот с той стороны.

– Чего они ржут? – не понял Грач. – Драпают ведь, что тут смешного?

Киря, сочно сплюнув в воду, процедил:

– Пришли к нам ночью без спроса, устроили общий подъем, покуролесили, покалечили пару наших, вот и радуются.

– Так им вроде больше досталось.

– Ага. Только вряд ли они считать умеют. Или математика у них не такая.

– Блин, и хрен ведь догонишь…

– А ты по берегу, по камешкам. Их там больше десятка, ты их одной левой легко… И ружье разряжено, как назло…


– У нас один убит, другого надолго лежать отправили, и не факт, что поднимется, плюс пара легких, – докладывал Штык.

Смысл такого доклада? Все и так знакомы с цифрами.

– Палатку сожгли, а такую здесь нигде не купишь, – загнул один палец Кузьмич. – Топор один утащили, отобрали у часового. Простой топор, но где мы такой здесь найдем теперь? Ты, Штык, командовал ночной охраной, ты нам и скажи: как такое получилось?

Тот пожал плечами:

– А что говорить? Сами все знаете.

– Знаем, но хотим услышать именно от тебя. Ты же не абы кто у нас, а военный, фронтовик.

– Вы меня Афганом уже достали! Сколько раз говорить: я там складом заведовал, а не духов голыми руками по горам душил!

– Ты про свою героическую выдачу валенок в другой раз расскажешь. Ну уж прости: нет у нас других афганцев, так что за все свое племя отдуваться именно тебе. Вот давай по порядку докладывай.

Штык, или в мирной «колхозной» жизни просто Слава, сдался:

– Ну хорошо. Было их десять или двенадцать, плюс-минус парочка, разглядеть толком не смогли, да и не до подсчетов тогда было. До этого они, похоже, неплохо изучили нашу систему охраны, поэтому появились от реки, где на фоне леса и кустов ночью их не разглядеть. Точно никто не скажет, но, похоже, часовой заснул, и они это заметили. Через изгородь первые перебрались незамеченными, затем часовой на соседнем посту услышал шум, но, вместо того чтобы сразу поднять тревогу, пошел посмотреть, что там происходит. И начал звать спящего, которого, похоже, в тот момент как раз убивали. Ваксы, прикончив его, напали на второго. Хоть тот и разгильдяй был, но дал отпор, пусть и недолго продержался. Тревогу именно он первым поднял, затем начал кричать мальчишка, которого они прихватили на улице. Почему у нас дети бродят в такое время, где им вздумается, это не ко мне вопрос. Я заведую только расстановкой часовых, запрещать ничего не приказано. Ну а дальше набежал народ, три вакса убиты, еще несколько ранены, в том числе и тяжелые вроде были. Добравшись до лодок, они ушли вниз. Преследовать их нам не на чем, да и тяжело в темноте что-то организовывать.

– У тебя все? – уточнил Кузьмич.

– Все.

– А скажи мне, Штык: чего это у тебя часовые на посту спят? Я, может, что-то не понимаю, но, по-моему, их туда не для того ставят. Или все же ошибаюсь? А? Просвети нас по этому вопросу.

Тот потупился, вздохнул:

– А что я могу поделать? Стоять у каждого над душой? По двое на пост выделять нет возможности. Периметр длинный, народу маловато. Ставлю так, чтобы видели друг друга, могли переговариваться хоть иногда. Народ уставший, глаза у всех слипаются, товарища для контроля нет под боком. Если сделать посты реже, но сдвоенными, получится, что кое-где ваксы пролезть смогут так, что их даже не услышит никто. Вот такие дела.

– Хочешь сказать, что у нас тут тришкин кафтан?

– Так и есть. Слишком уж с размахом мы тут обосновались, а стены надежной нет. Изгородь курам на смех, не защитит, сами понимаете.

– И какие у тебя предложения?

– На ночь всем перебираться в укрепленный пункт, там четверка часовых легко справится.

– И спать на головах друг у друга? – уточнил Сфен-Сергей.

– Ну так дайте мне больше людей! – взорвался Штык.

– Обороты сбавь, – спокойно попросил Кузьмич.

– Ну а что?! Ребята весь день работают, потом вечером их еще Рогов гоняет в хвост и в гриву, а теперь еще эта новенькая гоняет не меньше. Потом надо по три часа отстоять. Кто с вечера, еще куда ни шло, а следующих будить надо, а они вымотавшиеся и сны не досмотревшие. Чего вы от них хотите?

– Мы, Штык, хотели, чтобы все жили долго и счастливо, но почему-то не получается. Сегодня потеряли одного. Первый раз потеряли.

– Были другие…

– Но не так, не убили их, не сравнивай.

– Да я и не спорю, только чего это ты меня виноватым выставляешь? Тогда с себя начни – это ведь ты с утра до вечера народ гонять приказал. Они сейчас не бумажки перекладывают, а бревна ворочают, после такого отдых полагается нормальный, а не ночные бдения.

– А что ты будешь делать, Штык, если сюда сотня этих волосатых пожалует? А у нас только та самая изгородь курам на смех? Прикажешь народу отдыхать? Ладно, ясно с тобой все: завхоз из тебя хороший, но командир, скажем прямо, не очень.

– Ну неужели кто-то лучше может сделать! Без подкрепления, с усталыми ребятами!

– Командир на то и командир, что невозможное должен уметь делать. Ты вот какие выводы сегодня сделал?

– Стройку бросить надо на пару дней, изгородь поднять, укрепить, особенно на опасных местах. Тогда такое не повторится. Ну и работу или занятия чуть сократить надо: люди сильно выматываются.

Кузьмич обернулся к Рогову:

– А ты какой вывод сделал? Сократим занятия?

Тот покачал головой:

– Ни в коем случае. Человек лучше всего раскрывается тогда, когда к своему пределу подходит. Так что им же на пользу. Драться нам придется, и много, наверное, лучше по́том заплатить, чем кровью.

– Потом соленым да, оно дешевле, только вот и кровью сегодня расплачиваться пришлось.

– Ну тут мы ничего поделать не могли.

– Почему так решил?

– Да потому, что не знаем мы ничего об этих ваксах. И о мире здешнем тоже ничего не знаем. Что когда от кого ждать – непонятно. Противник есть, повадки его – сплошная загадка. Мы думали, что они соберут ораву побольше, а потом нападут. Но ничего такого не видно: мелкие группы по реке плавают, и все. У них тут своя логика, и мы еще очень не скоро начнем ее понимать. Просто нет информации. Надо узнавать мир, вникать в него, тогда можно что-то планировать и предполагать, а сейчас мы даже с туземками нормально пообщаться неспособны.

– Ладно, тогда давай свои предположения. Согласен со Штыком отставить стройку и все силы на стены пустить?

– Да как с таким согласишься? У нас ведь стройки как таковой нет, сейчас только лес готовим всеми силами. Укреплять изгородь? А толку? Эти жерди всерьез никого не остановят. Нужна полноценная стена, как планировали, но для нее требуется куча бревен, а этой кучи у нас пока нет, и быстро мы ее не заготовим, потому что не хватает инструментов, и квалификация работников тоже печалит. Не вижу смысла останавливать стройку, потому что нашу изгородь как ни укрепляй, а угроза все равно сохранится. Бревна нужны, бревен нет, за два дня они тоже не появятся.

– Так что, по-твоему, следует ждать нового нападения? И ничего не делать при этом?

– Я такое не говорил. Глупо ждать, это называется – отдать врагу инициативу. Надо атаковать самим, чтобы не было ни желания, ни возможностей приходить к нам ночами.

– Во, Штык, учись: Рогов в твоем Афганистане не воевал, а дело говорит, в отличие от некоторых. С бревен начал, а не с фантазий.

– Дай мне всю ораву на пару дней, я здесь такую изгородь устрою без всяких бревен, что не пролезут. Прикинул уже: достаточно ям-ловушек накопать, «сигналки» протянуть, сушняка накидать, чтобы пробирались через него, а он хрустел.

– Ого! Да у тебя, я смотрю, план целый! Только, Славик, скажу тебе так: я не военный человек ни разу, а понимаю, что глупости ты сейчас говоришь. Не пролезут незаметно? Ну так огорчатся и подожгут этот самый сушняк. И на шалаши наши десяток факелов издали кинут. Они ведь один раз уже набедокурили, и, судя по жизнерадостному ржанию, им такое занятие очень даже понравилось, несмотря на некоторые грустные моменты. Рогов верно говорит: инициатива сейчас за ними. Захотят – придут, не заходят – будут у баб своих под боком греться. Мы ведь им не указ: никак не мешаем, сидим себе и ждем, что они еще там удумают. А вдруг займутся охотниками нашими и что тогда делать станем? Тебе только дай волю, до зимы будешь изгороди ставить одну за другой вместо сгоревших. А зимой, Слава, здесь будет холодно, и никто нас не станет кормить. Рогов, тут и к тебе вопрос есть: кого ты там атаковать удумал, если мы даже не знаем, где они обитают? Или местные что-то рассказали?

– Общаться с туземками сложно, язык у них сильно отличается от нашего по грамматике, но мы вникаем, словарный запас увеличиваем, с каждым днем все проще и проще. И они вроде бы не прочь к нам переселиться.

– Об этом после поговорим. Так что узнали от них нового?

– Насчет других селений ваксов – ничего. Где-то они есть, но где, им неизвестно.

– Так на кого ты тогда нападать вздумал?!

– А я разве говорил что-то про селения?

– Тогда о чем говорил, я что-то не совсем тебя понимаю.

– Мы знаем, где их можно найти каждый день: на реке. Одна-две лодки там всегда маячат. Они-то и вынюхивают все. Хотя бы одну захватить, уже им обороняться придется, осторожничать, а не нам.

– И как ты это думаешь сделать? Дальше слияния они не поднимаются, а там река широкая, нашим криворуким лучникам не попасть уже.

– Можно послать ныряльщиков, перевернуть лодку, – предложил Штык.

– Ты, что ли, нырять там собрался, Ихтиандр хренов? Конный космонавт, атомная смерть из-под воды? Сиди уж лучше на заду ровно, завхоз, хватит приличных людей смешить.

– Кстати, тоже идея, – поддержал Штыка Рогов. – Но только не получится, нет у нас таких пловцов, да и опасно: по голове дадут три раза, пока перевернешь.

В шалаш, где проходило заседание, заглянул Киря:

– Вы тут все сидите и сидите, а эти, между прочим, новую гадость придумали. Надо бы людям запретить к слиянию подходить, а то слухи нехорошие пойдут, если уже не пошли.


Часового, который скорее всего заснул на посту, ваксы не просто убили, а убили жутко: уже раненому или умирающему отрубили голову, забрав ее с собой. Возможно, его же топором это проделали, уж очень аккуратная рана для каменного оружия. Пришлось паренька так и хоронить, не целиком…

Думать о том, для чего людоедам могла понадобиться голова, не хотелось. Но ответ оказался неожиданным. Они не стали варить ее в своем грязном кожаном котле или запекать в углях. Поступили проще: нацепили на шест, установив затем посреди островка, вытянувшегося на слиянии рек полоской из мелкой гальки, на которой даже трава не росла. Ваксы, расположившись вокруг страшного трофея, гоготали, показывали обидные жесты – в общем, вели себя как обычно.

Но сейчас это уже не раздражало – это дико, до ненависти, до ногтей рвущих кожу сомкнутых кулаков, до скрипа зубов…

Это приводило в ярость.

Собравшиеся на берегу ребята грозили оружием, орали в ответ, но этим только прибавляли радости дикарям: те начинали гоготать пуще прежнего.

Народ разъярялся все больше и больше, но толку-то…

Кузьмич очень спокойным голосом, лишенным даже намека на какую-либо эмоцию, спросил:

– Мы можем до них добраться сейчас?

Рогов покачал головой:

– Брода нет, плывущих они копьями встретят, легко справятся. Плот можно соорудить, вниз по течению он хорошо пойдет, главное, не промахнуться, а то струи там быстрые, потом не развернуться будет. Но они его издали увидят, идет он медленно, успеют сняться, уйти. Вряд ли открытый бой примут, слишком мало их.

– Рогов, мне не понравился такой ответ…

– Другого у меня нет.

– Рогов, что хочешь делай, а достань их. Тебе за оборону нашу отвечать, у нас такой договор был изначально.

– Ну… имеются у меня кое-какие мысли.

– Мне не мысли нужны, а их головы. Нельзя такое попускать, просто нельзя.

Рогов кивнул:

– Достану. Не прямо сейчас, но достану.

### Глава 29

Эпоха великих и даже далеко не великих географических открытий осталась в прошлом. Видимо, человек этот факт давно принял, смирился, отсюда и некоторые терминологические неудобства нынешнего бытия вынужденных переселенцев. Горы, с которых они спустились, в обиходе именовались просто: горы. Никто не удосужился дать им звучное название вроде Хребет Отчаяния или Скалы Смертной Тоски. Но в тех местах никакой путаницы не возникало.

А откуда ей взяться: горы как горы, куда ни плюнь. Разве что вершины различаются, но кому они нужны: альпинизм, как спорт, если и возникнет здесь, то не скоро. Народ не мечтал там задерживаться, все рвались вниз, не до географии тогда было.

Дальше выходило сложнее. Вот, например: что делать, если надо объяснить, о каком озере идет речь? Приходится говорить примерно так: «От старого лагеря Кузьмича напрямую к реке, пока не наткнешься на ручей. По нему вверх, вот из того озера он и вытекает». Как-то длинно, путано и дико неудобно.

С реками все аналогично. Здесь, внизу, их как бы две, хотя при желании можно и три насчитать. Парочка с виду одинаковых по ширине и глубине, плюс-минус, конечно, точные исследования никто не проводил, да и нечем. Те, что стекали с гор, именовались коротко: Левая и Правая. Место, где их воды встречались, называлось слияние, а дальше уже шла просто река, без каких-либо дополнений, и так все понятно.

Пока что этого хватало, но что будет, когда найдут еще одну реку, пусть даже самую захудалую? Или возникнет надобность в горных походах, а там их чуть ли не десяток можно насчитать, даже далеко не углубляясь.

Пожалуй, придется вспомнить былые эпохи и заняться картографией всерьез, давая названия всем замеченным географическим объектам.

Река, или просто река, была не столь уж большой. Да, по камешкам ее не пересечь, бродов тоже пока никто не видел, но ширина не такая уж смертельная: грубо говоря, от пятидесяти до семидесяти метров на самых приличных плесах. Ниже, может, и расширяется, но туда никто пока не заходил, хотя рано или поздно придется на это решиться. Надо ведь пополнять знания о новом мире.

Течение неспокойное, сказывается близость гор, да и здесь рельеф особо ровным не назовешь: хватает холмов, как одиночных, так и тянущихся один за другим прерывистыми грядами. Так что хватало порогов, хоть и не слишком страшных, и бурных сужений, когда водный поток сдавливают наползающие с обоих берегов крепкие скалы.

Одно такое место Рогову как-то показывал Влад, издали, когда следили за лодками ваксов. При этом старший товарищ чуть ли не причмокивал, рассказывая, что там, под скалой, прячется яма дикой глубины и в ней непременно должен сидеть если не король всех здешних рыб, то его первый министр точно. Само собой, все мысли Влада на тот момент были посвящены одному: этого министра надо изловить, и как можно быстрее. Трофей будет из таких, что два раза руки в стороны придется разводить, описывая свои успехи, – это, конечно, если хвастаться по-скромному.

С одного берега каменистый обрыв, с другого далеко вдающаяся в воду скала, с наклоном уходящая под ее поверхность. Камень белесый, крепкий даже на вид, так что с успехом сопротивляется потоку. Воде оставили не так много места, она недовольно рокотала, но лодки людоедов проходили эти места без приключений, что в одну сторону, что в другую.

До этого момента проходили.

Влад, может, и любит прихвастнуть, но сказать, что рыболов из него не ахти, язык не повернется. И рука у мужика верная: взмахом спиннинга издали легко отправляет блесну точно в центр круга, расходящегося от места, где в отчаянии выскочила мелкая рыбка, улепетывающая от агрессивно настроенного хищника. Да и раньше, не имея удилища, без труда делал то же самое вручную.

Тогда у него были самодельные блесны: из жестянок вырезал. Разных форм, размеров, постоянно экспериментировал.

Но такую, как сегодня, ему до сих пор бросать не доводилось.

Люди, выбираясь с гор, выкручивались кто как умеет. У одной мелкой группы не было веревки, а без этого предмета местами очень непросто пройти. Но для таких случаев нашелся заменитель – крепкая стальная цепь. Рогов не знал, откуда у них взялся такой раритетный предмет: слишком много людей собралось, слишком много историй, выслушивать по сути одно и то же по несколько раз уже надоело.

Но цепь на глаза попалась, и он это запомнил.

Сейчас на одном ее конце пристроился массивный крюк из арматуры: столь тяжелого материала вынесли немного, но для хорошего дела не жалко. К другому привязан крепкий альпинистский шнур. Снасть, надо признать, вышла тяжелая, но Влад, примерив к руке, сказал, что метров на двадцать пять попадет без промаха куда прикажут.

А больше сейчас и не надо, река в этом месте неширокая, а ваксы, как заприметили разведчики, на пути домой держатся ближе к левому берегу. Так что достаточно их не напугать раньше времени, и все пройдет как обычно.

Дом у них где-то там, внизу, или временный лагерь. Возможно, на берегу этой самой пока безымянной реки. А может, где-то дальше она впадает в другую, об этом сейчас можно только гадать.

Ночевать возле слияния рек ваксы не желали и каждый вечер уходили вниз. Вот уже второй день они с утра до вечера бесновались на островке, неустанно хвастаясь своим страшным трофеем. Даже то, что народу приказали не показываться на берегах, не помогало: людоеды не успокаивались. Будто догадывались, что за ними непрерывно наблюдают, или завели себя до такого состояния, что уже не нуждались в зрителях.

А может, и наверняка знают, что зрители никуда не исчезли: поди пойми, как развиты их органы чувств. В дикой природе с рождения живут как-никак, да и людьми их назвать трудно, уж слишком много звериных черт.

В первый день люди наивно надеялись, что, уплывая, дикари оставят голову в покое. Как бы не так: прихватили с собой и затем опять с ней вернулись.

Страшная игрушка не перестала нравиться.

Как ни скрывай, но весь поселок знал, что над частью тела товарища с утра до вечера издеваются. Пытаясь посильнее разозлить людей, людоеды плевали в голову, испражнялись на нее, поначалу даже били, но потом это прекратили, чтобы сохранить приличный вид.

А может, по другой причине, кто их поймет…

Руководству все это очень не нравилось. Не так много новостей в нынешней жизни по сравнению с недавним цивилизованным информационным потоком. Так что народ с утра до вечера обсуждал беспомощность поселка: ни отомстить за надругательство, ни каким-то образом его прекратить не получалось.

Предлагали проекты один глупее другого, но Рогов, всех охотно слушая, поступил по-своему. Начал с подбора кадров: выпросил у Кузьмича освобождение от работы для четырех ребят, на которых указала Жанна. Самые перспективные лучники, успех на этом поприще им почти гарантирован. Даже сейчас уже кое на что сгодятся, хотя много требовать рановато.

На дело взяли их всех вместе с Жанной и Кэт. Последняя не талантлива в этом вопросе, но, как сказала «тренерша»: «Упрямства у нее на троих – этим и берет».

Это лишь часть отряда, помимо них Рогов взял четырнадцать крепких ребят, на которых более-менее можно будет положиться в рукопашной схватке.

Ну и Влад, само собой, – он важнейшая часть плана.

Лодок было две, как и вчера: на одной шесть ваксов, на второй четыре. Странное распределение, учитывая, что размер посудин одинаков. Было мнение, что дикари прибыли из разных селений, вот и держатся отдельными кучками. Так ли это или нет, выяснить невозможно: других признаков различия не наблюдалось.

Отряд укрылся в кустарнике, что густо вымахал на высоком берегу. Но не весь – было одно исключение. Влад, притаившись под скалой, разложил на камне кольца троса, вытянул цепь, взял крюк в руки. И терпеливо ждал, как и все остальные. Со своей позиции он не мог рассмотреть, что происходит выше по реке, а высовывать нос Рогов ему запретил категорически. Так что рыбаку оставалось сидеть тихо и дожидаться сигнала.

Ничего, уж кто-кто, а рыбаки ждать умеют.

Ваксы сегодня не стали изменять себе: едва светило склонилось к вершинам далеких холмов, как из-за поворота вышло две лодки, одна за другой. Та, в которой четверо, полегче загружена, управлялась проще, видимо, поэтому традиционно обгоняла вторую, где размещалось шесть дикарей. Недалеко от берега держатся, стараясь заранее прижаться ближе к скале, потому как под другим берегом хватает чуть прикрытых водой опасных камней. К тому же в одном месте на них застопорилось упавшее дерево, превратившись в плотину для сплавляемого течением хлама. В общем, условия для навигации не лучшие, так что маневр правильный.

Вот только про Влада и то, что они к нему приближаются, ваксы не знали.

Течение в реке и без того не медленное, а здесь, на сужении, вода рычит как проголодавшийся зверь. Остается только удивляться, как людоеды проходят наверх в своих неуклюжих посудинах. Вниз-то куда проще, летят, будто на моторах.

До скалы лодкам оставалось уже менее полусотни метров, когда Рогов пронзительно свистнул. Влад, услышав сигнал, поднялся, шагнул вперед, затем вбок, забрался на скалу, встал так, что текущая вода начала лизать пальцы босых ног. Обувь не надел принципиально, заявив, что так ему проще: меньше риск поскользнуться при броске.

Да пусть хоть на голову становится, лишь бы попал…

Ваксы и свист расслышали, и Влада увидели. Но что они могли поделать против течения? К тому моменту лодки находились почти напротив скалы, уйти к правому берегу уже не успевали, назад тем более. Хотя на передней заработали веслами, пытаясь развернуться. Первоначально планировалось «поймать» именно ее, как более простую цель, но рыбак, опасаясь, что резкий маневр противника может ему помешать, сменил намерение.

А может, и заранее так решил, ведь именно во второй вчера перевозили голову.

Крутанул, отпустил, цепь с печальным звяканьем слетела с камня, увлекая за собой привязанный к последним звеньям трос. Крюк упал ближе к корме, и, прежде чем дикари успели опомниться, десятки рук вытянули «снасть» в струну.

Будто коня осадили – лодка повела себя так же. Посудину качнуло так резко, что дикари заорали, стараясь не выпасть за борт. А потом рты у них уже не закрывались.

А как смолчишь, если твое средство передвижения подтаскивают под скалистый берег, где в паре метров над водой стоят мрачные люди с луками в руках? Стоят молча, не злорадствуя, не угрожая. Просто терпеливо ждут, когда посудина окажется под высоким берегом. А уж догадаться, что произойдет дальше, самый глупый дикарь сумеет.

Течение помогало «рыбакам», так что старание ваксов уйти на веслах лишь слегка оттягивало неотвратимый момент. К тому же парочка не работала, а в отчаянии пыталась перерубить цепь. От их доисторических мечей отлетали осколки камней и древесные щепки – другого результата не наблюдалось, сталь игнорировала все удары. Трос – другое дело, но он начинался на недосягаемой дистанции, с лодки до него не дотянуться.

Лучники открыли огонь преждевременно, не выдержав. Стрелы зарывались в воду, вонзались в борта, даже Жанна не сумела попасть. Это ведь не по мишени, а по живому противнику, да и обстановка далека от идеальной: цель раскачивается с борта на борт, орут ваксы, орут люди, у кого-то уже брызнула кровь, сплошной адреналин.

Дикари начали бросать весла, хватаясь за оружие. Лодке теперь ничего не мешало, и она, описав последний отрезок недлинной дуги, стукнулась бортом о скалу. Сверху полетели не только стрелы, а камни и копья. Послышались крики раненых. Достать снизу, да еще и с раскачивающейся посудины, противников, находящихся на пару метров выше тебя над обрывом, – непростая задача. И ваксы с ней не справились.

Рогов не вмешивался в бой, стоял в сторонке, посматривал одним глазом на избиваемых, а другим на вторую лодку. Та успела отойти к правому берегу и теперь держалась рядом с чуть выступающим из воды камнем. Ваксы там не орали и вообще ничего не предпринимали, лишь веслами шевелили и ошеломленно смотрели, как избивают их беспомощных сообщников.

И радовались небось, что не их поймали.

Даже дракой происходящее назвать язык не повернется: будто щенков пинают. Ваксы пытались как-то прикрываться, но без щитов ничего хорошего из этого не вышло. Один в отчаянии сиганул за борт, но нырял он скверно, и его прямо под водой достало удачно брошенное копье.

Когда лодку подтащили к скале, трое ваксов лежали без признаков жизни, двое пытались шевелиться и постанывали, но на большее их уже не хватало. В общем, группе, приготовленной на случай рукопашной, работы оставили немного. Киря подтолкнул вперед пару ребят, в решимости которых имелись немалые сомнения, требовательно приказал:

– Давайте уже, покажите, яйца у вас в штанах или что-то по части гинекологии.

Один еще ничего, второй в общем-то тоже доделал дело, только вырвало его после этого.

Киря, забравшись в лодку, ухватил отрубленную голову за слипшиеся волосы, показал так и стоявшим на месте ваксам, и еще кое-что показал, второй рукой – интернациональный обидный жест. Может, у здешних дикарей такие не приняты, но его прекрасно поняли, истошно заорали в ответ, начали размахивать веслами, отчего неуправляемую лодку тут же понесло вниз.

Киря помахал вслед, радостно улыбнулся, прокричал:

– Пока, неудачники! Будут деньги, сразу заходите! И да: огромное спасибо за лодку!

Дикари продолжали бесноваться, но уже как-то без огонька. Тут уж однозначно понятно, что сегодня не их день: биты по всем статьям с нулевым счетом.


Не так много в нынешней жизни радостных моментов, но при желании найти можно. И даже торжественно встретить.

Возвращение мстителей можно было назвать одним словом: триумф. Со стороны могло показаться, что захватили они не кое-как выдолбленный кусок древесного ствола, а как минимум ударный авианосец. Как-то спонтанно организовалось подобие праздника: устроили более чем поздний ужин по принципу «ешь что хочешь и сколько влезет». Выбор, правда, невелик: рацион не отличался разнообразием. Но дело-то не в этом.

Почти все пусть на время, но искренне поверили, что хотя бы с дикарями проблем теперь не будет. Пусть попробуют появиться: теперь и против их флота свой флот найдется.

Некоторые из веселящихся считали иначе, но сегодня предпочитали помалкивать. Не то сейчас настроение у народа, чтобы портить.

### Глава 30

За полтора месяца, прошедшие с того момента, как жизнь Рогова сделала резкий поворот, он много чего успел повидать, в том числе и такого, что предпочел бы забыть. Случалось за это время и хорошее и плохое, скучное и удивительное, временами забавное. А иногда и смешное и грустное одновременно.

Вот как сейчас.

Новичка звали Антон, и пришел он не сам: попался разведгруппе, которую вел Рогов. Парню крупно повезло, ведь он ухитрился не просто спуститься с гор, а пройти мимо тройной линии записок, установленных на перспективных для перехвата спасшихся местах. И мимо троп, натоптанных охотниками, тоже прошел, то ли не заметив, то ли не найдя отличий от звериных.

Шел бы и шел так дальше на юг, все более и более углубляясь во владения гостеприимных людоедов.

Вряд ли у него были шансы дожить до глубокой старости, если бы Рогов не скомандовал привал у ручья, по берегу которого как раз и двигался Антон.

Спасителей он успел удивить одним своим видом: на голове почему-то ковбойская шляпа, одежда, как и у многих, украдена у пугала на самой дешевой даче, с боков свисает пара сумок самодельного вида, а за спиной огромная металлическая клетка с пискливыми разноцветными попугайчиками.

Ребята сперва их крики услышали: очень уж непривычные звуки, так что, когда виновник шума показался из зарослей, все уже давно поглядывали в его сторону.

Даже Кирю такое зрелище слегка проняло. Почесал затылок, покачал головой:

– Даже не знаю, что сейчас сказать… просто слов не нахожу.

Далее последовал стандартно-эмоциональный ритуал встречи: новенькие, как правило, бурно реагировали на встречу с товарищами по несчастью. Им требовалось время для успокоения нервов и последующего вдумчивого разговора.

Несмотря на эффектное появление Антона, его история оказалась скучной и неотличимой от множества других подобных историй. Как и всем прочим, ему повезло в самом начале: вел микроавтобус, груженный товарами для зоомагазина, на нем и угодил в горы, причем все это время выживал в одиночку, никого не встретив.

– Нет, ну я не один был. Вот, попугайчики, видите? Я с ними каждый день говорил, чтобы язык человеческий не забыть. Они, правда, так и не научились отвечать. Ну да, верно: их поодиночке держать для этого надо, тогда учатся. И зеркальце не давать, а то только чирикать будут. Ну и самца научить гораздо проще. И…

– А ел ты там что? Своих собеседников? – не выдержал Киря путаной скороговорки спешащего наговориться найденыша.

– Нет, ты что! Как такое можно?! Они от холода умирали, как ни старался греть, так я их хоронил там, в камешках. Они мороз вообще-то умеют выдерживать, но не такой же и ненадолго. И кролика тоже похоронил, один он был, заболел, наверное.

– Кролика?! Похоронил?! Да я ушам не верю!

– Так еда у меня была: для кошек и собак. Не надо такие дикие глаза делать: отличная еда, с витаминами и микроэлементами нужными. Вкус, да… необычный. И запах, поначалу не мог привыкнуть. Хотя некоторый очень даже ничего. Рыбки еще были, но тех не спасти было, сами понимаете. А вот свинок я вытащил, все четыре живые и подросли. Травку им даю сейчас, корма уже нет почти. Для попугайчиков вот много осталось.

– Покажи, – попросил неожиданно заинтересовавшийся Грач.

Антон, порывшись в одной из сумок, достал ярко-желтую коробку.

– Вот, для мелких птиц брал, этим как раз. Тут просо в основном, оно как раз под их клювики. В машине еще остался, много мне не унести.

Грач, высыпав чуть на ладонь, обрадовался:

– Живем, здесь и конопля есть!

Киря, беззлобно вмазав ему по затылку, строго спросил:

– И зачем тебе, несчастному придурку, конопля понадобилась?

– Да я так, для шутки, – начал оправдываться Грач. – Тут разные зерна, сами смотрите. Надо Кузьмичу показать, может, на семена сойдет. И вообще, конопля ведь полезная вещь, из нее веревки можно делать.

– Повешу я тебя на веревке такой, лично. Ну ты понял за что.

– Да ладно тебе! Чего накинулся?!

– Других людей не видел? Или хотя бы следов? – спросил Рогов.

– Видел знак дорожный, из снега торчал: «Парковка запрещена». Я даже покопался вокруг, думал, может, дорогу найду. Ничего, только асфальта кусок и сам знак. А тут уже утром к реке вышел, а там шалаши в кустах, и кострище свежее. Кричал-кричал, но никто так и не отозвался. Ну я начал по округе круги наворачивать, искать. И вот нашел наконец.

Рогов покачал головой:

– Найти нашел, вот только не наши это шалаши.

– А чьи?

– Не знаю. Показать сможешь?

– Да запросто.


Три шалаша поставили таким образом, что с реки заметить стоянку было невозможно. А ведь на берегу куда больше места, можно расположиться без тесноты, да и виды оттуда прекрасные открываются.

Значит, было чего опасаться.

Понять, кто именно поставил лагерь, с первого взгляда не удалось: могли и ваксы поработать, и люди. Но Рогов, покопавшись в углях и золе, быстро нашел ответ, показав его народу:

– Людоеды.

Ну да, вряд ли люди, устроив здесь посиделки, ради веселья бросили в огонь нижнюю челюсть кого-то из присутствующих.

– Это что… человеческая?! – охнул Антон.

– Да, – кивнул Рогов. – Водятся тут такие звери, которые нас за дичь держат.

– Звери?! Но звери не разжигают огонь.

– Эти разжигают.

– Ребят, вы что, шутите?!

Киря снял с пояса трофей: кремневую пластину в увесистой палке. Судя по всему, для подобных изделий ваксы настоящую биотехнологию разработали. Сперва готовили побег молодого дерева, в расщеп или отверстие помещали камень, затем ждали, когда рана зарастет, причем древесина в процессе крепко обволакивала инородное тело. Затем оставалось лишь обрезать лишнее, получив на выходе древнейший топор.

– Видишь эту штуку? Я ее снял с вакса. Мой трофей.

– Вакса?

– Так их называют местные.

– Местные?

– Эх, парень-парень, сколько же тебе узнать сегодня придется…

Неугомонный Грач успел сбегать к реке и вернулся с находкой: увесистым белым камнем.

– Глядите, что нашел. Там полно такого. Сфену надо отнести, может, сгодится на что.

– Дай, – потребовал Киря.

Изучив находку, без раздумий зашвырнул ее в кусты.

– Эй! Да ты чего?! Сфен сказал, чтобы все камни тащили, которые увидим!

– Ага. Вот и давай, собирай все, что под ноги подвернется. В той стороне как раз валун лежит, с самосвал размерами, то-то Сфен обрадуется, когда прикатишь.

– Я вообще-то серьезно, достал уже подкалывать!

– Да ладно, не дуйся ты так. Такие мы ему уже показывали, только ты, дурья башка, все позабыл.

– Да они все похожи, как их различать!

– Если человека регулярно лупить, память и наблюдательность значительно улучшаются. Не слышал про такое?

Антон вмешался в беседу:

– Ребят, а вы тут одни? Откуда вы взялись вообще?

– Оттуда, откуда и все берутся, – ответил Киря. – Я к тому, что с гор спустились, а не то, о чем ты подумал. Мы теперь все оттуда. И нас уже много.

– Сколько?!

– Ну сотня еще не наберется, но мы, Антоша, оптимисты: мечтаем, чтобы куда больше по итогу вышло.

– В горах полно людей, – добавил Грач. – Только не всем, как тебе, повезло, многие там и остались. Навечно остались.

Рогов, отойдя в сторонку, начал топором копать ямку. Неизвестно, кто нашел здесь смерть, но его останки надо хоть символически похоронить.

Это не первый найденный лагерь ваксов, и не первый раз в кострах встречаются страшные находки. Чем дальше к югу, тем чаще попадаются следы врагов. Где-то там его основные силы, сюда лишь охотничьи отряды приходят. Тут, может, дичь чаще встречается, а теперь, если вспомнить, как волосатые относятся к людям, ее еще больше стало. Хочешь не хочешь, а за этим направлением придется организовывать регулярное наблюдение, а не такие вот спонтанные наскоки от случая к случаю.

Где только силы на все находить…

– Ребят, а вы меня возьмете к себе? – не унимался Антон.

Киря решил чуть поиздеваться над новеньким, ответив вопросом на вопрос:

– А на кой ты нам сдался?

– Ну… это…

– Не нукай, лошадок здесь нет. Говори давай уже, что умеешь. Нам нужны люди, которые с металлом дружат: слесари там, кузнецы, всякие разные, токари тоже сгодятся, хоть станок не обещаем. Кто в земле копаться умеет, тоже ценятся. У тебя хоть дача там была с клубникой и черной смородиной?

– Нет, но…

– Нет и нет, какие еще там «но» могут быть в простом вопросе?! Может, ты врач? Избу без гвоздей поставить сумеешь? Из лука за полста шагов кролика продырявишь? Или там каратист жутко страшный, ногами отбуцаешь пару-тройку волосатых горилл с копьями и не запыхаешься даже? Ну так как, Антоша? Чем ты нас хочешь порадовать? На что сгодишься? Чем занимался вообще? Чем жил?

– Ну… ну я так, товар привозил туда-сюда, по складу там бумажки все вести могу.

– Вот тебя мы ждали с нетерпением, завхоз ты наш долгожданный.

– Вам завхоз нужен?!

– Антоша, ты посмотри на нас внимательно. Что видишь? Может у таких, как мы, быть что-то, что следует хранить на складе?

– Я…

Рогов, закопав ямку, поднялся, хмуро произнес:

– Хватит уже над человеком издеваться. Проверим берег – и назад. Время поджимает.

– Так вы чего… так возьмете?.. – непонимающе пролепетал Антон.

– Конечно, возьмем… – буркнул Рогов, потише добавив: – Куда ты теперь денешься…

Киря панибратски хлопнул новичка по плечу:

– Поздравляю, боец, ты зачислен.

– Куда?.. – Тот не мог поверить своему счастью.

– А в мой отряд, понравился ты мне. Дадим тебе дубину, отработаешь звериный оскал, воевать будешь. У нас тут кого только нет: бармен из казино, сантехник, мойщик окон на высотках, председатель общества трезвости, а Рогов вон вообще элитное порно снимал. Чего? Не веришь? Да он мне лично говорил, что перед тем, как сюда угодить, обсуждал с режиссером съемки порно. Вот его и покарали Святые Небеса. Рогов, может, и со сложностями человек, но верю я ему, как себе: ума у него не хватит такого, как я, обмануть. О! У нас в поселке еще одна фифа есть: танцовщица экзотических танцев. Ну вроде стриптизерши, только в трусах специальных выступает, ну в общем при костюмчике. Ты с ходу впрягайся, мы тут с ребятами только и думаем, как бы ее раскрутить на танец, и желательно приватный.

– А как… Слушайте, у меня сейчас столько вопросов…

– Да наговоримся еще, все хорошо у тебя будет. Я даже позывной придумал: Ара. Это твой позывной, а не мой, так звать тебя теперь будем. Скажи за это спасибо своим пернатым.

– Но ведь это не ара.

– Так тебя лучше Какаду называть?

– Нет, это ведь и не какаду!

– Да не пудри уже мне мозги, иди давай, Ара, пока я и правда что похуже не придумал. Хотя постой, и правда не то что-то. Все ведь тебя не за попугая держать станут, а за армянина. Ну ара – это почти что друг на их языке. В общем, нарекаю тебя Айболитом.

– Но…

– Ты не рад? Пойми: Антон – распространенное имя. Это в мирной жизни без разницы, а в бою надо приказ именно тому, кому надо, отдать. Так что эти прозвища не совсем уж детсад.

– Да я просто спросить хотел…

– Тут тебе не справочная, а разведотряд. Эх, Рогов, после Жанны ничего полезного в этих лесах не видел, сплошной биомусор. В кого ни плюнь, или бумажки перекладывал, или другим способом груши околачивал. Вымрем ведь с этими пустоголовыми клерками быстрее мамонтов.

– Жить захочется, всему научатся… – чуть слышно ответил Рогов и, развернувшись, направился к берегу.

Надо успеть рассмотреть получше белые камни, найденные Грачом, а то Киря может и напутать, слишком уж самоуверен. А может, еще что интересное встретится. Затем можно немного пройти вниз, заглянув за очередной поворот русла. Запомнить, что там, и быстро, без привалов, направиться назад, в поселок. Надо успеть вернуться до темноты.

А завтра, возможно, они попробуют устроить первый рейд на трофейной лодке. Пора привыкать к тому, что вместо дорог здесь реки.

Жить захотят – привыкнут…

## Возвращение к вершинам

### Глава 1

Гриб был отменным. Непомерно толстая ножка, шляпка столь внушительных габаритов, что целиком не на всякую сковороду поместится. О таких рекордсменах говорят будто о яблоках: «налитые». Не надо даже прикасаться, чтобы понять, насколько он тугой. Лишь бы черви не успели добраться до лесного красавца. Хотя даже с ними можно смириться, если их количество не зашкаливает. Получается с примесью мяса, только и всего. Даже те, кто раньше воротил нос только от намека на подобное угощение, сейчас с радостью уплетут все за обе щеки. Резко изменившаяся жизнь быстро заставила отказаться от многих принципов, в том числе и гастрономических.

Рогов забрался на этот склон вовсе не ради тихой охоты, но удержаться не смог: присел над красавцем, достал тонкую кремневую пластинку, вставленную в рукоять из дерева и просмоленных растительных волокон, начал было примеряться к основанию ножки, но замер, расслышав подозрительный шум. Внизу и слева под невысоким уступом, ощетинившимся угловатыми выступами дикого камня, кто-то шел. И его походка не походила на звериную.

Присев над грибом, Рогов потерял высоту, с которой можно разглядеть того, кто там топает. Но и тот, в свою очередь, теперь не сумеет его увидеть. И находится даже в худшем положении, потому как от ушей толку не было: ведь Рогов не издавал ни звука.

Подниматься он не спешил. Конечно, интересно глянуть, кого это сюда черти принесли, но последние месяцы резко изменившейся жизни научили Рогова не торопиться показывать себя на всю округу без особой нужды. Судя по шуму, там не единичный пешеход, а группа. Может, их рыл десять, а он один, и кто знает, с кем сейчас имеет дело и что у них на уме.

Положение усугубляло то, что Рогов точно знал — никого из своих здесь быть не должно. Отряд исследователей, углубившись в восточные предгорья, добрался до этого места пару часов назад, и все бойцы находились по другую сторону холма. Рогов, нарушая свои же строжайшие указания не удаляться от товарищей, забрался сюда в одиночку.

Нечаянно получилось. Первоначально планировал просто пройти к вершине и оценить открывшиеся виды. Но там обзору мешали кусты и россыпи корявых сосенок, пришлось перевалить на другую сторону и шагать все дальше и дальше в поисках полянки с удобным обзором. При этом каждую минуту говорил себе, что вот, еще сотня шагов — и пора разворачиваться. Но на отмеренном не останавливался, все время казалось, что вон там, ниже, в считаных метрах, начинается подходящая для наблюдения проплешина.

В общем, нездорово увлекся и удалился от вершины на километр, если не больше. А здесь наткнулся на этот гриб, заставивший присесть и тем самым избежать вероятности быть обнаруженным.

Этих краев земляне еще не изучили. Слишком далеко от их земель — почти два дня пути, если двигаться неспешно. При нынешней пешеходной жизни — огромное расстояние. Но куда только не заберешься ради того, чтобы разжиться тем, чего им жизненно не хватает, — металлом. Если поначалу были настроены хотя бы на самую дрянную железную руду, то теперь согласны на что угодно. Пусть даже просто мягкая медь. Это ваксам хорошо, они несколькими отточенными ударами превращают бесформенный кремневый голыш в лезвие каменного ножа, а люди от первобытных технологий давно отвыкли, им подавай совершенно другие материалы.

Да и кому понравится резать мясо камнем?

Сложностей на пути получения металла предостаточно. Начать с того, что во всем поселении лишь один человек представлял, что такое руда, как она выглядит, где и каким способом ее можно обнаружить. Времена такие, что, в кого ни плюнь, попадаешь в офисного работника, бесконечно далекого от горного дела. Так уж получилось, что на части города, которая сюда перелетала, практически не имелось промышленных объектов и учебных заведений с соответствующим персоналом и учащимися. Сергей, или, как теперь принято его называть, Сфен, прежде был кандидатом минералогических наук, хотя сведения эти не вполне проверенные, с чужих уст, сам он об источнике своих немалых познаний скромно помалкивал. Но здесь никому нет дела до подлинности дипломов и прочих «корочек» — лишь бы не портачил раз за разом, а одиночные ошибки простительны.

Сфен вроде как не портачил вообще. Но и руды от него не видели ни грамма. Поначалу, когда только обустраивались, стаскивали ему камни со всей округи. Он их с важным видом рассматривал, потом что-то наносил на примитивную составную карту, собранную из распрямленных кусков бересты. Затем настал день, когда начал просить дать ему возможность проверить пару-другую перспективных районов. Почему же на дать ради всем нужного дела? Времена опасные, так что в одиночку самого завалящего нельзя отпускать, а уж такого полезного чуть ли не профессора — и подавно. Выделяли несколько раз вооруженное сопровождение, и он потратил немало времени, но все усилия ни к чему не привели, ничего ценного в ближней округе не обнаружилось.

Металл всем нужен до зарезу, и потому круг поисков начали расширять. Собирали новые и новые образцы из все более удаленных районов, затем пошли вылазки Сфена под серьезной охраной, потерянные дни, стоптанные подошвы незаменимой обуви.

И одна пустышка за другой.

За все время ни килограмма хоть какого-нибудь металла не получили. Зато в паре стычек обзавелись тремя ранеными, один из которых был настолько плох, что, думали, не выкарабкается. Вроде пошел уже на поправку, но выбыл из строя на несколько месяцев, и еще неизвестно, чем это дальше для него аукнется.

С медициной тут все плохо.

На этот раз шли безо всякой предварительной разведки в виде принесенных охотниками и прочими образцов. Одна из разведывательных групп, которые регулярно высылали в разные стороны для поисков землян, наткнулась на крошечное поселение, или, скорее, временное убежище, где прозябали восемь человек. Бедолаги, спустившись с гор почти голыми и босыми, первым делом нарвались на ваксов, понеся немалые потери, затем мастерски укрывались в холмах, как можно чаще меняя места дислокации. Питались ревенем, улитками, лягушками, белками и прочей животной мелочью, огнем при этом не пользовались вообще из опасения быть обнаруженными. В общем, состояние горемык было таким, что хоть вой, и первые дни в поселке они на нормальную еду набрасывались чуть ли не с тигриным рычанием.

Затем маленько успокоились и рассказали много как интересного, так и не очень. Сфена заинтересовали истории о том, что в районе, где они обитали, встречались остатки каких-то древних каменных сооружений и громадные ямы явно неприродного происхождения. Тот заподозрил, что речь идет о заброшенных разработках полезных ископаемых. А что людей раньше интересовало в первую очередь? Скорее всего, столь нужные землянам металлы. В общем, «главному геологу» не пришлось идти на долгие уговоры ради организации дальней экспедиции, все только «за».

И вот теперь они сделали остановку на ручье, где Сфен, по своему обыкновению, будет долго и придирчиво изучать россыпи камней в русле и по берегам, а остальным придется терпеливо его ждать. Правда, не все останутся без дела, потому как Рогов по возможности рассылал разведчиков по четырем сторонам при каждой такой остановке. Удалившись на пару километров, они с высоких точек обозревали окрестности в надежде заприметить огни костров троглодитов и следы древних карьеров. Даже если ничего не замечали — не беда. Любая информация о новых территориях имеет ценность.

Вот и Рогов оказался в одной из разведывательных троек. Сам себя в нее и назначил — ведь главнее в отряде никого нет. Сфен заведует лишь научно-исследовательской частью, во все прочее не вникает. Получается, прямо сейчас Рогов сам же свой приказ нарушает, хрен знает на сколько удалившись от сопровождавших его бойцов. Не хватало еще нарваться на большие проблемы, то-то смеху будет потом.

Или горьких слез.

Невидимки, которым он благодаря подвернувшемуся грибу не попался на глаза, вроде бы прошли мимо. Дав им полминуты на то, чтобы удалились как следует, Рогов осторожно и очень плавно начал выпрямляться, уставившись им вслед. И успел заметить ссутулившиеся полуголые фигуры, исчезавшие среди зарослей.

Старые знакомцы — ваксы. Он хорошо разглядел пятерых, а сколько уже скрылось из виду — неизвестно. На вид не из слабаков и вооружены добротно, значит, не самое захудалое племя. Охотники, отправившиеся за дичью, или воины подались в набег. У них здесь повсеместно распространена славная традиция воровства женского контингента у соседей. Не в смысле побаловаться или слопать на ужин, а с самыми честными намерениями — в жены забирают. Хрястнул по лбу понравившуюся, взвалил на плечо — и потащил новобрачную к домашнему очагу. Обычно на этом свадебная церемония и заканчивается. Занимаются этим все поголовно, на серьезное сопротивление можно нарваться лишь в тех случаях, когда достаточно мужчин-защитников некстати окажется дома. Так что надо выждать, когда они уйдут, а уж после смело заявляться за невестами.

Простой способ не давать застаиваться крови, что свойственно немногочисленным примитивным народностям. С теми или иными вариациями он использовался во многих регионах на Земле, а кое-где «кража невесты» дожила до наших дней в почти первозданном виде или как отдельные пережитки.

Присев, Рог уложил на гриб сухую ветку сосны. Хоть какая-то, но маскировка. Срезать красавца передумал, даже помог ему, укрыл от жадных взглядов — ведь тот как-никак выручил. Может, кто-то скажет, что смешно такой ерундой страдать, но пусть для начала поживет здесь пару месяцев, хлебнув до этого немало лиха, а потом посмотрим, как у него изменятся взгляды на глупые суеверия и все, что к ним можно отнести.

Рогов остался атеистом, но губить выручивший его гриб не станет. Неправильное поведение для человека леса.

Вернулась прежняя тишина: не считая стрекота насекомых и чириканья птиц, звуков не слыхать. Спускаться еще ниже в поисках удобной для обзора поляны резко перехотелось. Рогов и так увидел слишком много, пора возвращаться.

Киря и Кэт дожидались на вершине. Девушка медленными движениями полировала костяной наконечник для стрелы, а давний приятель занимался тем, что без огонька критиковал ее занятие:

— Если будешь всякой ерундой страдать, ничего хорошего не выйдет. Вот глянь на себя: ладони в таких трудовых мозолях, что юный мойщик окон в женской бане удавится от осознания личностной неполноценности; вся в царапинах, будто темными ночами крыжовник воруешь; а мордашка загорела на зависть коренным жителям Африки. Пугало из бич-хаты, не иначе. Ну а волосы во что превратила? Солому-то хотя бы вычесала, вот же неряха.

— Вообще-то это не солома, а хвоя.

— Ну да, разница огромная, не знаю даже, как извиняться за такое.

— Чего прицепился? Я-то тут при чем? Она здесь с каждой сосны сыплется.

— Ага, из-за жары небось. Но к нормальным девкам мусор не липнет, ты это запомни. Рогов, ну ты чего такой мрачный? Любимую тещу похоронил? Поставил все деньги в рулетку на синее, а потом узнал, что там нет такого цвета? Рассказывай.

— Все хуже.

— Хуже? Ну так давай, мы слушаем, повесели нас, ты такой смешной, когда что-то глаголешь с серьезным видом.

— Ты считаешь себя великим юмористом, но на самом деле примитивен, как сотрудник дешевого балагана.

— А я разве спорю? Посложнее тебя, конечно, но не торт, признаю.

— Я ваксов видел.

— Далеко?! — подобралась Кэт.

— И когда бы успел далеко уйти? — ответил за Рогова Киря. — Сама разве не знаешь, он бегает так, что его безногие легко обгоняют. Рог, сколько их там и чем занимаются?

— Видел пятерых, но вроде не всех рассмотрел. Судя по шуму, их не больше десятка. Прошли мимо, не заметили. Куда-то на восток двигались.

— Шантрапа или кто-то из серьезных?

— Копья широкие, как у болотных племен, но на спинах что-то вроде рюкзаков из деревянного станка и веревок. Выглядят удобно, никогда таких не видел.

— Ну так мы до этого сюда и не добирались. Получается, здесь какие-то другие племена, не из наших разлюбезных соседей. Раскраску не разглядел? Или татуировки?

— Нет. Боялся им на глаза попасться, пересидел, пока мимо не прошли, так что видел только спины в зарослях. Поднимайтесь, надо возвращаться.


Сфен выполнял свои профессиональные обязанности: сидя на берегу ручья, он мыл в деревянном лотке насыпанный такой же деревянной лопаткой грунт, после чего изучал чистенькие, блестящие от влаги камешки. Рогов, подойдя, терпеливо подождал, пока тот не выбрался из воды, и поинтересовался:

— Ну и как тут?

— Пока трудно сказать. Но кое-какие перспективы есть.

— Нашел руду?!

— Не совсем.

— Тогда что за перспективы?

— Где-то рядом меняются породы. Необычная картина. В смысле отличается от старой. Там, где мы обосновались, нет ничего интересного. Стандартная и скучная классическая осадочная толща: известняки, песчаники, алевролиты и аргиллиты. Все это тоже может представлять интерес, но только не в нашей ситуации.

— Но вроде как руда тебе там попадалась.

— Редкие зерна гидроокислов из конкреций, такое сырье там редкость, даже для одной плавки за все время так и не насобирали, да и качество под большим сомнением.

— Ты это уже говорил.

— Тогда почему спрашиваешь?

— Закрепляю полученные знания.

— Похвально.

— А то. Так что не так со здешними породами? Я забрался за холм, там они выходят на поверхность. С виду от наших не отличаются.

— Верно. Судя по склонам ручья, геологических отличий от наших мест нет.

— Но ты только что сказал…

— Не надо меня путать, все просто. Здесь, где мы сейчас стоим, да, отличий нет. Но в ручье изредка встречаются образцы пород, которых у нас я нигде не видел. То есть вода их принесла с верховий.

— Река, по которой мы с гор спускались, тоже много чего принесла в долину. И у водопада другие породы, ты сам говорил.

— Нет там ничего другого, просто пласт песчаника круто падающий. Очень крепкий, окварцованный, вот и остался стеной на пути воды. И камни те принесло тоже с верховий, а я помню, что вы рассказывали, как сложно оттуда выбираться. И как далеко. Экспедиция в те места займет очень много времени, и возникнут сложности с организацией добычи. Ну это если повезет и что-нибудь там найдем.

— Местные там когда-то изумруды добывали.

— Изумруд — сам по себе руда.

— А я думал, что драгоценный камень.

— Вообще-то это всего лишь зеленый берилл, то есть из него можно добывать бериллий, а он тоже металл.

— Нам бериллий сойдет?

— Даже не думай, нет у нас таких технологий, к тому же яд страшнейший. С бериллом вместе много чего может найтись. Редкие металлы, другие самоцветы, слюда, поделочный и строительный камень. Все не то, что нам надо, хотя точно сказать невозможно.

— Как не то? — чуть не подпрыгнул Рогов. — Металлы нам как раз очень нужны.

— Ага, только не редкие. Под ними понимается та группа, которая нам точно не пригодится. По крайней мере, в ближайшие годы. Вот, допустим, что ты будешь делать с ниобием?

— Не знаю. Я его в руках никогда не держал.

— Ты о вакуумной металлургии слышал?

— Краем уха.

— А наладить ее здесь сможешь? На наших деревянно-костяных технологиях?

— Сомневаюсь.

— Ну и зачем тогда тебе танталовое сырье?

— То есть все эти редкие металлы не так просто извлечь из руды?

— Верно мыслишь. В этом ручье встречается галька из магматических пород. Мелкая, хорошо окатанная, так что принесло ее скорее всего издалека. Но если там магматические тела внедрялись в наши осадочные толщи, богатые известняками, могут подвернуться неплохие варианты.

— Руда?

— Представь себе магму, разогретый расплав, в котором чего только нет, вся таблица Менделеева присутствует. И она внедряется под землей между пластами песчаника и известняка. Получается природное металлургическое производство, иной раз доходит до образования залежей относительно чистого самородного железа. Такие известны и у нас, в той же Гренландии.[38] Варианты всякие получаются, в том числе и весьма неинтересные. Но обычно до самородного железа дело не доходит, это все же экзотика, если где-то и образуется, долго не живет. Но не надо расстраиваться, нас и другие варианты устроят. Про Магнитогорск что-нибудь слышал?

— Челябинская область?

— Он самый. Знаешь про гору Магнитную?

— Слышал. Комбинат металлургический из-за нее там построили. Богатая железная руда, магнитные скалы и все такое.

— А еще там такие же породы, как и под нашим поселком, — осадочная толща. Те же известняки с песчаниками и прочим. И крупные месторождения железа образовались на контактах этих известняков с магматическими телами.

— Ясно. Это получается, что нам надо в верховья подниматься?

— Без понятия, где именно располагаются нужные нам места. Но ты прав, надо подниматься и смотреть на остановках, чего в ручье интересного.

— Мы за холмом ваксов видели.

— А они вас видели?

— Вряд ли. Просто мимо прошли.

— Мы и без того знали, что можем на них наткнуться где угодно, так что ничего нового ты мне не сообщил. Но командуешь отрядом ты, так что тебе решать, идти нам дальше или возвращаться назад.

— Кроме общих слов хоть что-нибудь сказать можешь? Ну хоть какую-нибудь гарантию дать? Мы ведь сюда за рудой пришли, а не за приключениями.

Сфен вдохнул:

— Я уже устал объяснять, что геология — наука неточная. Она работает с вероятностями, а не с непреложными фактами. Есть положительные предпосылки, и больше ты пока что ничего от меня не услышишь.

— Сам прекрасно знаешь, что металл нам нужен до зарезу.

— Да, Рогов, я тебя понимаю, но и ты меня пойми: если его в этих краях нет вообще, то хоть сотню таких, как я, пригони — не поможет.

— Да я тебя тоже понимаю. Мы вообще на другой планете, тут свои законы, земные правила могут не работать.

— С чего ты это взял? Химия и у нас, и здесь одинакова.

— Уверен?

— Мы ведь до сих пор живы? А что такое человек по своей сути? Химический реактор, только и всего. Раз законы одинаковые и там и здесь, то и химия планетарных недр не различается. Вот, посмотри. Видишь? В этом куске песчаника можно разглядеть ржавые вкрапления. Те самые минералы, содержащие железо. По сути — тоже руда. Но для нас она не подходит, содержания мизерные. Нет у нас возможности обогащать такое бедное сырье. Но зато мы точно знаем, что железо здесь есть. Оно повсюду, просто надо найти место, где нас устроит его концентрация. То есть месторождение или пусть хотя бы мелкое рудопроявление, при наших запросах хватит надолго. Найдем обязательно, вопрос только в сроках.

— Всем хочется побыстрее.

— И мне в том числе.

— Этот ручей можно речкой назвать. Местами метра на четыре и больше разливается. Такой может издали течь.

— Где его исток, я знать не могу.

— Ладно, придется подниматься, а там по ходу думать будем. Но если что не так, сразу развернемся. Слишком далеко забрались от своих, обнаглели. Нарваться можем. Нас всего двенадцать, а сколько здесь ваксов — неизвестно.

— Нарваться и под поселком можно.

— Тут ты прав. Но здесь, вдали от него, нарываться опаснее.

### Глава 2

Айболит, бессменный кашевар отряда, колдовал над костром, следя за нанизанной на прутики рыбой, выловленной все в том же ручье. Здесь его воды протекали в ущелье, проточенном среди навалов камней разного размера. В свое время они скатились в русло не сами собой, сорвавшись со склонов стискивавших долину холмов. Тут поработала рука человека.

Коллективные усилия сотен или тысяч людей привели к тому, что по правому борту долины образовалась длинная глубокая вырезка. Рудокопы древности добывали что-то ценное, выходившее в этом месте на поверхность. Выбрав легкодоступные запасы, они были вынуждены начать заглубляться за оставшимися, и над ними со временем начала нависать пачка бесполезных пород. Пришлось заняться дополнительной работой, чтобы все это добро не обрушилось на их сгорбленные спины. Мешающий грунт разбирали кирками и лопатами, тачками или как-то по-другому оттаскивали вниз, сбрасывая с высокой речной террасы. Со временем человеческая деятельность привела к тому, что образовался протяженный отвал, перегородивший дорогу воде. Но она если и поднялась над этой плотиной, то ненадолго. Слишком рыхлая преграда, через такую несложно проточить новый путь, уровень быстро снизился, ни следа от озера не осталось.

Рогов, пристроившись на удобной глыбе, крошечным балконом нависавшей над водами широко разлившегося в этом месте ручья, занимался пополнением продовольственных запасов. При отсутствии нормальных консервантов нелегко хранить еду в заплечных мешках и корзинах. Тем более что основу рациона землян составляли дары водоемов и дичь, до развитого сельского хозяйства им еще пахать и пахать. Ни о каких крупах и прочих продуктах, легко обходящихся без холодильника, пока что не может быть и речи. Осточертевшие ревень да такие же надоевшие корни самого обычного с виду лопуха — вот и весь растительный рацион, полноценно прожить на таком проблематично.

В общем, в дальних походах приходилось по большей части рассчитывать на подножный корм — ведь с собой много унести не получится.

Кусок лески с хитроумно навязанным пучком обрезков фазаньих перышек, крючок и палка, выломанная в ближайших зарослях вездесущего орешника, — вот и вся удочка. Здешнюю рыбу можно безо всякой наживки обманывать. Она еще не знакома с человеческим коварством и не боится его до такой степени, что самых беспечных можно из рук кормить.

Взмах удилища, перьевая муха падает возле валуна на течении, струя подхватывает ее, несет мимо камня, из-под которого моментально выносится стремительная тень. Подсечка, переменчивая тяжесть отчаянно трепыхающейся рыбы, медленно, чтобы не нагружать лишний раз драгоценную леску, добыча добирается до берега — и вот уже Рогов пускает в дело загребущую руку и с нотками радости в голосе сообщает Айболиту:

— Крупные они в этом ручье.

— Ага, в прошлом вообще мелочь была, будто мойва недоразвитая. Хорошо, что Сфен там ничего не нашел, а то я бы запарился этих мальков потрошить и жарить. Слушай, Рогов, ты скажи Кэт, чтобы мне помогала.

— Чего это?

— Ну а чего все время я за кашевара? Самый крайний, что ли? По-хорошему, вообще-то женщины всегда готовят.

Подошедший Киря хлопнул бессменного повара по плечу:

— Не грузи нашего великого вождя такой глупой дребеденью. И вообще, лучший друг животных, известно ли тебе, что знаменитейшие повара на всем свете — мужчины? Не веришь? А ты зайди в любой приличный ресторан и поинтересуйся, кто у них шеф-повар. О! А эта уже готова, красиво подрумянилась, я ее себе заберу, уговорил.

— Куда?! А остальным?! Руки убрал!

— Ты что, рыбы для почти что лучшего друга пожалел? Да ее тут целый ручей, нельзя же быть таким жадным. Опомнись, не теряй человеческого облика из-за такой ерунды. Рогов, там Сфен какой-то мрачный ходит. Такое впечатление, будто повеситься намеревается.

— Вряд ли. Он жизнелюб.

— В таком случае очень похоже, что нас прямо тут ждет очередная встреча с хорошо знакомым господином по имени Облом.

— Не знаю, не знаю. На камнях вон ржавых пятен полно. Сфен говорит, что это очень хороший признак.

— Тогда какого лешего нас понесло в такую даль? Этой ржавчины я ему, не выходя из поселка, мог полвагона натаскать. Или она здесь какая-то особенная? Ну типа хронический простатит лечит или дивные видения при неумеренном курении вызывает. Что с ней не так?

— Курить ржавчину я не догадался.

— Дарю идею, пользуйся, гробь здоровье. Раз не свое, мне не жалко.

— Благодарю.

— Мы тут с Кэт побродили по лесу, который выше. Я ей стихи рассказывал про платоническую любовь и подвиги вьетнамских коммунистов, но Кэт есть Кэт, романтики в ней не больше, чем в унитазе. Я тут разоряюсь соловьем, а она захотела фазана убить, такая вот необычная фемина.

— Убила? — напрягся Айболит, подозревая, что ему придется ощипывать и потрошить добычу.

— Ни хрена не убила, он, падаль, почему-то был против. Ох, я тебе скажу, как драпал от нас! Куда там тем страусам.

— Э! Киря! Ты уже вторую рыбу утащил! Руки убрал! Достал уже!

— Радуйся, что хоть кто-то твою вонючую стряпню высоко ценит. Ты до гробовой доски должен меня благодарить, я же тебе великую честь оказываю. Ну так вот, Рогов, занятия поэзией не помешали мне заметить некоторые детали пейзажа, и, думаю, они вряд ли тебя обрадуют. То, что там следов медвежьих, как коровьего навоза в родной деревне Кузьмича, это пустяки, которыми тебя вряд ли получится расстроить. А вот то, что там поляна с кострищем большим и черепами этих самых медведей на палках, — уже гораздо неприятнее. И хочу сказать, что черепа там не только медвежьи. Всяких хватает, в том числе и самых нехороших.

— Наши?

Киря кивнул:

— Две штуки человеческих, уж их я ни с чем не перепутаю. Но по костям не понять, наши это или местные, отличий ведь никаких быть не должно.

— Что еще видел?

— Интересного больше ничего нет, но кострище свежее, столбы тотемные вокруг, народец там часто появляется. Это я о ваксах.

— Я понял.

— Опасное местечко.

— Не факт. Нам это может оказаться на руку. У них женщинам запрещено смотреть на тотемные столбы, поэтому поляны с ними устраивают вдалеке от селений. То есть нарваться на ваксов здесь можно, только если наткнешься на группу охотников или в праздник, когда они толпой приходят поплясать вокруг ритуального костра.

— Эх, Рогов, ты слишком рано радоваться начал. Вот у болотных ваксов праздников — что у профессионального алконавта. То есть каждый день календаря — красный. Как они успевают воевать при таких делах и все остальное проворачивать, я понять не могу. А насчет здешних мы вообще не в курсе. Вдруг у них такие же развеселые порядки?

— Ждем остальных разведчиков, и никто от лагеря не отходит ни на шаг без моего разрешения. И доставай нож, садись и чисть рыбу, раз уже половину слопал. Компенсируй нанесенные убытки прилежным трудом.

— О-па! Вот так новости! Это за что же мне такой неожиданный наряд на кухню?! За пару каких-то вшивых рыбок?!

— Он три съел, — тут же наябедничал кровно заинтересованный в помощи Айболит.

— Молчи, зоофил несчастный! Эх, Рогов-Рогов, а ведь я искренне считал тебя своим верным другом. И это после того, как я вынес тебя из таких снегов, где даже сам Дед Мороз в солнечный полдень зубами чечетку отбивал.

— Не помню я, чтобы ты меня когда-то носил.

— Не придирайся, зануда. И нож дай.

— У тебя свой есть.

— Мой для рыбы не годится. Лучше уж ногтями чистить, чем этим убожеством. Или ты так на меня ополчился, что готов обречь на такие муки?

— На, только отстань. И побыстрее с рыбой, народ пора кормить.


Сфена Рогов нашел на груде камней, которые тот один за другим от души колотил молотком. Сердце кровью обливалось, глядя на это: ведь инструмент тяжелый, железный, по нынешним временам на вес золота, если не дороже. А ведь при каждом таком ударе он по чуть-чуть деформируется и теряет крохи драгоценного металла, улетающие с микроскопических сколов.

И не только микроскопических.

— Ну и как? Успешно?

Тот покачал головой:

— Если здесь все карьеры такие, как этот, то мы зря потеряли время. Без толку все, полный ноль, только время теряем.

— Опять что-то не так?

— Ты хоть знаешь, что они здесь добывали?

— Нет, но думаю, что ты об этом сейчас расскажешь.

— Рогов, я был прав. Тут и правда выход магматических пород. Точнее, не совсем тут, в смысле, не на этом самом месте. Как бы тебе объяснить… В общем, да, известняк здешний в свое время подогрело так, что его уже нельзя называть известняком. Повышение температуры или давления по тем или иным причинам может привести к метаморфизму пород. Был известняк, а теперь другая порода получилась. Нет тут железа, и другими металлами мы тоже не разживемся.

— Так я не понял. Что именно тогда они здесь добывали?

— Мрамор, Рогов. Они здесь добывали мрамор. Я даже удивлен, потому что он не то что не дотягивает до каррарского[39] — он вообще никакой. У нас даже на мраморную крошку эту муть постесняются использовать.

— Может, другого поблизости не было.

— Не знаю.

— А что, кроме мрамора, здесь вообще ничего нет?

— Разве не видишь, чем я занимаюсь?

— Колотишь камни.

— Тонкое наблюдение.

— И как успехи?

— Честно говоря, понапрасну молоток калечу, нормальной руды нам здесь не видать, как светлого будущего. Объемы нужны, а не редкие минералогические образцы.

— Бросай это дело, обедать вот-вот сядем. Разведчики уже почти все вернулись.

— Новости есть?

— Если не считать того, что чуть выше нашли тотемную поляну, нет.

— Новость не из лучших.

— Согласен.

— Даже хорошо, что здесь не нашли руды. Иначе до разработки пришлось бы решать вопрос с ваксами, а мы даже у себя не смогли его закрыть.

Сфен прав на все сто. Несмотря на то что численность населения поселка перевалила за четыре с половиной сотни, это не сняло с повестки дня угрозы нападения. Со времен последнего много воды утекло, но боевые отряды троглодитов не оставляли землян в покое, шастая в считаных километрах от слияния двух рек, где устроились выходцы с холодных гор. Ближе подходить побаивались, потому как несколько раз им устраивали мелкие и крупные неприятности, но окончательно охоты полакомиться человечиной так и не отбили.

Руководство опасалось самого нехорошего сценария. Пока что ваксы разобщены, даже в пределах одного племени соседние поселения могут пребывать на ножах друг с другом по самым разным причинам: от кражи особо толстой невесты, на которую имел виды любвеобильный вождь, до несправедливого раздела мяса и костей совместно загнанного сохатого.

С прочими племенами они могли состоять в союзных отношениях или враждовать не на жизнь, а на смерть, торговать немудреными товарами или просто игнорировать. Но не так давно случилась ситуация, когда в этих краях оказалась относительно немаленькая группа людей. Их было около четырех десятков, в том числе хватало хорошо вооруженных мужчин, знакомых с воинским делом. Они легко разнесли несколько поселений и основали свое в надежде засеять поля, перезимовать, собрать урожай и после этого продолжить свой долгий путь, обходя стороной какой-то непонятный Гриндир.

К сожалению, у ваксов на этот счет были иные соображения. Дождавшись поздней осени, они собрали воинов нескольких племен и пошли в набег под прикрытием затяжных ливней, обычных в это время года. Число нападавших и неожиданность позволили одержать сокрушительную победу. Все мужчины были перебиты, выжило только несколько женщин и детей. Их дикари оставили как добычу. Но не сделали бесправными рабынями, а позволили жить относительно самостоятельно, расплачиваясь за сохраненные жизни сетями и примитивной тканью, — все это изготавливали из местной травы с прочными волокнами. Подрастающих мальчиков убивали, не позволяя возмужать: память о воинах в железе и при металлическом оружии слишком свежа. Пусть их немного пришло, но успели море крови пролить.

Такое хорошо запоминается.

Появление землян вновь взбаламутило племенное болото. Пришельцы, столкнувшись с ваксами, сумели одержать победу, захватив крупное поселение. Затем пришлось пережить опасные времена, когда враг находился на расстоянии вытянутой руки. Случалось всякое, в том числе и частично успешное нападение. Но люди сумели за него отомстить сторицей, устроив коварную засаду на реке. Затем случилось еще несколько мелких стычек, и враг, устав нести потери, откатился к южным болотам, забросив пару своих ближайших деревень.

Но говорить об окончательной победе преждевременно. Ваксы все время неподалеку, непрерывно держат землян под контролем. И это сильно нервирует. Трудно понять, каковы их планы, но что, если вожди прямо сейчас расселись на одной из священных для всех племен тотемных полян и, подбрасывая в ритуальный костер небрежно обглоданные кости, обсуждают, что было бы здорово собраться, как случилось не так давно, и навалять этим белокожим наглецам по самое не могу. После можно полакомиться их сладким мясом, а пощаженных женщин оставить работать на всеобщее благо. Пусть тратят жизнь на резку травы, ее вымачивание и мотку суровых ниток. И глядишь, скоро даже в самой захудалой деревне будет по крепкой сети, а то и парочка, а все мужчины станут щеголять в модных юбочках.

Землян пришло много. Их куда больше, чем тех местных, которых в свое время здесь перебили.

Но ведь сила не только в числе. Сельские труженики, клерки, водители, продавцы, работники строительного комбината, сборщики стеклопакетов, дворники — таков усредненный состав пришельцев. Людей с военным опытом среди них единицы, погоду они не делают. Да и те не в своей тарелке — ведь вместо привычного оружия приходится пользоваться примитивными дубинами, копьями и прочим доисторическим хламом. Так что былой опыт если и помогает, то далеко не в полном объеме.

То есть, даже имея такие силы, земляне, возможно, качественно уступают разгромленной группе местных или не сильно превосходят. Металлического оружия почти нет, пользуются самоделками из доступных материалов. А там у ваксов технологическое преимущество, потому что они умеют обрабатывать камень, что люди делать пытаются, но с куда меньшими успехами. К тому же качественный кремень в ближайших окрестностях не встречается вообще, дикари его добывают где-то далеко и, само собой, не торопятся поделиться информацией о его местонахождении с врагами. О торговле с ними тоже не может быть и речи.

Людям остаются кость и древесина.

В общем, имеет место слабая боевая подготовка и неудовлетворительная вооруженность. В этих вопросах преимущество на стороне дикарей. Если по первому пункту народ пытаются тренировать, то со вторым все очень плохо.

Нужно сырье. Именно ради него Рогов и еще одиннадцать человек опасно отдалились от контролируемой землянами территории. Хоть какая-нибудь руда, пусть даже с вредными примесями, бедная, никчемная. Но чтобы из нее получилось выплавить вожделенный металл в весомых количествах. Сойдет и совсем дрянной, дикарям и такой не снился. У них его нет, но не сказать что нет вообще — встречаются отдельные изделия. Или древние, из материала, который у землян принято называть черной бронзой, или отобранные у местных несколько лет назад.

Кстати, дележка тех богатых трофеев не обошлась без политических скандалов. Несколько вождей передрались, причем не по одному разу, племенной союз мгновенно развалился, на почве жадности и мордобоя вспыхнуло несколько ожесточенных войн. В результате некоторые поселения оказались обескровлены, другие забросили, тамошнее население перебралось в более спокойные места. Троглодиты до сих пор не оправились после тех бурных событий, давние конфликты не все погасли. И это внушает надежду на то, что объединиться против землян они не сумеют.

Откуда все это Рогову известно? В основном от тех самых аборигенок, которых дикари оставили работать на себя. Но все они успешно влились в коллектив землян, так что свежих сведений поставлять теперь не могут, связи с ваксами больше нет.

Надо бы заняться ловлей говорливых пленников. Женщины знают язык троглодитов, да и многие земляне могут связать на нем пару слов, благо выучить их не так уж сложно. В общем, нашелся бы болтун, а о чем поговорить — найдется.

### Глава 3

Сфена пришлось тащить к костру чуть ли не силой, иначе он бы так и долбил бесполезные камни до поломки ценного молотка. Что поделать — человек увлечен своим делом. И ведь прекрасно понимает, что сейчас нужна именно руда, а на все остальное не следует растрачивать внимание, но стоит какому-нибудь никчемному булыжнику попасть в его руки, как сразу начинается вдумчивое исследование непонятно ради чего.

Кусок запеченного вчерашним вечером корня лопуха вместо хлеба да свежая рыба с углей — вот и весь рацион. Рогов начинал слюной истекать при одной мысли о простой соли, но ее не было вообще. Пытались заменять ее золой и даже смесями различных сушеных трав, но в первом случае вкус почти не улучшался, зато на зубах скрипело тошнотворно; во втором все было так же безуспешно, разве что без противного скрипа.

В общем, кормежка столь вкусная, что изголодавшиеся собаки от такой быстро взвоют. Еще недавно никто бы такого убожества даже пробовать не стал, но так уж получилось, что всем пришельцам выпало тесно познакомиться с голодом и прочими лишениями. После пережитых приключений крутить носом не захочется.

Да и толку крутить, если деликатесов все равно взять неоткуда? Лучшее, что встречалось в рационе, — мясо. Но домашнего скота нет, а орава людей изрядно проредила дикое поголовье крупных и мелких копытных, в ближних окрестностях почти не осталось фазанов и зайцев, прежде встречавшихся на каждом шагу. Приходилось посылать дальние охотничьи экспедиции на запад и восток. Север бесперспективен — там скудные горы, а на юге шагу нельзя ступить, чтобы не нарваться на ваксов. Из таких вылазок приносили немного, так что спасались исключительно рыбой, ею обеспечивались приблизительно процентов восемьдесят потребностей, если не все девяносто.

Рогов боялся представить, что будет, если зимой водное изобилие иссякнет. Допустим, рыба покинет верховья рек, убравшись вниз. Из непроточных озер она, конечно, никуда не денется, но эти водоемы не так уж велики, запасы их ограниченны, ловля в холодное время будет затруднена. Это сейчас много ума не надо, знай себе таскай неводы и бредни, но после ледостава все резко изменится. Да и перед ним лезть в воду смерти подобно — околеешь.

По расчетам землян, до наступления холодов остается не больше пяти месяцев. И за это время надо успеть как следует подготовиться к зиме. При отсутствии консервантов для сохранения еды, при острой нехватке теплой одежды (и не только теплой) и дефиците инструментов, которые нужны для строительства надежного жилья и оборонительных сооружений.

Рогов всячески пытался отвиливать от вникания в такие животрепещущие вопросы, но, так как являлся одним из краеугольных камней здешнего общества, совсем избегать их не мог. Вот и сейчас жевал осточертевшую рыбу и размышлял, есть ли надежный способ ее сохранения. Соли нет ни щепотки, так что отпадает, — в золе, что ли, попробовать улов держать? Не факт, что это полезная для здоровья идея, да и золы потребуется очень и очень много. Грубо говоря, на зиму надо подготовить запас в два-три десятка тонн полноценной пищи, иначе они рискуют столкнуться с нешуточными проблемами.

Грач, убрав ото рта поднесенный было кусок рыбы, неуверенно произнес:

— Я вроде видел что-то…

— Что? — уточнил Киря. — Шмат сала копченого и запотевшую чекушку беленькой?

Рогов, находясь на своей волне, чуть не подпрыгнул:

— Слушайте, а рыбу можно коптить без соли?

Киря покачал головой:

— Я о всяких извращениях слышал, но о таком — впервые. Экий ты, Рог, затейник.

— Да просто голову ломаю, как ее можно сохранить на зиму. Сейчас рыбы полно, могли бы запас сделать.

— Не, Рогов, отвертеться от соли ты в таком вопросе никак не сможешь. Даже просвещенная Европа выхода не нашла, куда уж тебе, убогому. Шведы, да будет вам всем известно, издавна почитают не просто селедку, а селедку квашеную. Скажу даже еще проще — протухшую, потому как по-другому назвать перебродившую сельдь у нормального человека язык не повернется.

Здоровяк Паша, без удовольствия пережевывая уже как минимум десятую рыбешку, покачал головой и пробубнил:

— Киря, не гони. Никто в Европе не станет тухлятину есть. Это тебе не какие-нибудь папуасы из джунглей.

— Дитя ты великовозрастное и печальная жертва оболванивающего телевидения. Едят да причмокивают и называют это вовсе не тухлятиной, а сюрстреммингом. Так сказать, имеет место ярко выраженный случай подмены понятий. Дошло до того, что банки с этой гадостью у них запрещено в самолет проносить, потому как это не что иное, как биологическое оружие страшной силы. Если рванет — всем хана, задохнутся как в закупоренной заднице. Но, не заходя на трап, уплетай это дерьмо сколько влезет. Так вот, вернемся к вопросу Рогова. Даже в случае с сюрстреммингом совсем без соли обойтись не удалось. Ее хоть чуть-чуть, жадной рукой, но добавляют, иначе получится такая бурда, что даже всеядный европеец может отказаться употреблять. Кстати, есть предположение, что жаргонное слово «стремный», или «стремно», произошло как раз от сюрстремминга. Дескать, приличному и уважающему себя человеку как-то стремно такое лопать, для этого надо как минимум перестать себя уважать. И «сюр», возможно, тоже вовсе не от сюрреализма произошел, а от…

— Но я и правда что-то видел, — вклинился Грач. — Там мелькнуло что-то. Или зверь большой, или не зверь.

Рогов, проследив за протянутым пальцем товарища, напрягся. На склон указывает, именно там среди деревьев укрылась тотемная поляна ваксов. А чуть левее протягивается тот самый холм, за которым вовремя подвернувшийся гриб спас от зорких глаз троглодитов.

— Грач, ты уверен? — уточнил Рогов.

— Ну не могло же мне померещиться? Там точно что-то мелькнуло.

Место, где располагался древний мраморный карьер, стиснуто крутыми склонами неширокой долины. Левый порос соснами, лишь местами там возвышаются причудливые скальные останцы и протягиваются неширокие языки каменных осыпей. При желании есть где укрыться от наблюдения, а сам при этом будешь прекрасно видеть, что именно происходит внизу.

Удобная позиция.

То есть если там, на склоне, и правда притаился один или несколько ваксов, они уже успели сосчитать всех людей и сделали некоторые выводы насчет их боеспособности.

Рогов никогда не думал, что ему придется попасть на другую планету и командовать отрядами неподготовленных бойцов, вооруженных разным дрекольем. Но раз уж пришлось, будь добр, думай наперед за всех.

Вздохнув, отложил недоеденную рыбину и коротко скомандовал:

— К бою!

Надо сказать, что после таких приказов даже Киря с его манией все подвергать сомнениям и насмешкам предпочитал помалкивать. Драться им приходилось не раз, в том числе и с потерями, каждый прекрасно знает, что сейчас не время для глупых шуток и ненужных слов.

Стрелки спешно натягивали луки: в походном положении у них принято ослаблять тетиву, иначе неказистое оружие быстро превращается в безобидные палки. Остальные занимались тем, что напяливали на себя защитные приспособления. Слово «доспехи» как-то не прижилось.

Ну а как оно приживется, если вся защита сводилась к шлемам, сплетенным из ивняка, и нагрудникам из того же материала. Кое-кто ухитрялся и наручи таскать из «корзин», но это единичные фанаты: уж слишком неудобно, вечно цепляешься в зарослях, да и движения затрудняет. А в бою одно потерянное мгновение может превратить тебя в инвалида.

Или покойника.

Киря, попрыгав на месте, затянул лохматые завязки нагрудника и не удержался от легкомысленного рапорта:

— Готов к труду и обороне!

— Поторапливаемся! — Рогов подстегнул отстающих. — Сейчас все идут за первой тройкой, проверим склон. То есть то место, где Грач заметил вакса.

Грач и сам не уверен, что именно видел, но зачем на этом сейчас акцентировать внимание? Если никого не найдут и народ, обливаясь потом, несколько жарких полуденных минут проведет, карабкаясь по крутым склонам, может возникнуть коллективный соблазн назначить виновника. Лучшей кандидатуры, чем Грач, не придумать, так что надо прямо сейчас начать отвлекать от него внимание. Глядишь, и забудется, что именно после его слов пришлось браться за опостылевшие нагрудники.

От которых к тому же толку в бою почти нет. Основные ранения приходятся на руки, плечи, грудь и голову, чуть реже прилетает в бока, и потом уже все остальное. Связано это с тем, что ваксы предпочитают наносить размашистые удары дубинами, каменными топорами и кремневыми мечами. Колющие — редкость, да и копья у них не в большой чести. То есть их тоже применяют, но на охоте. В бою редко, и это радует: ведь ивовая плетенка в таких случаях вообще бесполезна — костяной или каменный наконечник протыкает ее, будто простую бумагу.

Различив среди сосновых стволов слишком быстрое движение, которое нельзя приписать колышущейся на ветру ветке, Рогов не удержался от довольной ухмылки.

Грачу сегодня точно не придется оправдываться.

— Все, стоп! Склон отменяется! Они уже здесь! Стандартное построение!

Сколько ваксов спускаются с холма, Рогов знать не мог. Сосны пусть росли не так уж и густо, но скрывали противника на совесть. Лишь изредка кое-где можно заметить подозрительное движение, причем в некоторых случаях все легко списывалось на обман напрягшихся глаз.

— Встретим их сразу под склоном, — определился Рогов. — Нельзя позволить им устроить свалку на отвале, там на камнях можно ноги переломать. И головы.

С таким приказом точно не поспоришь. Некоторые ваксы, приходя в ярость, имели склонность швыряться всем, что под руку подвернется. В том числе и тяжелыми предметами. А чего больше всего на карьерных отвалах? Правильно — самых разных камней. Встречаются и полупудовые глыбы, и больше, а среди дикарей попадаются уникумы, способные швырнуть огромный булыжник на пару десятков шагов. В одной из схваток Рогов на такого напоролся, но успел увернуться, пусть и не совсем. Задело бок, и он потом недели две не мог на нем лежать.

На краю открытой осыпи показался вакс. До троглодита по прямой метров двести, расстояние запредельное для простеньких луков и неумех-стрелков, так что никто даже не шелохнулся. Просто смотрели.

Еще один вышел из чащи, еще и еще. Затем быстро скрылись за кронами сосен, спустившись чуть ниже.

— Шестеро, — напряженно пробормотал Айболит.

— Может, это те, кого Рог видел, — добавил Киря. — Узнаешь старых знакомых?

Тот пожал плечами:

— Их и по мордам попробуй узнать, а уж по спинам тем более не различишь.

Народ заметно приободрился. Шесть ваксов — ерунда. У людей двукратное преимущество и пусть и слабо, но отработанные навыки группового боя. Дикари кидаются поодиночке, не глядя друг на дружку, бессистемно. У них в порядке вещей, когда парочка начинает драку, а остальные в нескольких шагах вопят и приплясывают, размахивая оружием. Не потому что боятся, а потому что стараются приободрить лучших вояк племени, ведь именно такие в первую очередь стараются влезть в свалку, чтобы лишний раз доказать свою неимоверную крутость.

Или, скорее, тупость.

Против дюжины землян, старающихся выступать единым ударным кулаком, ничего позитивного таким героям не светит.

Как это часто бывает, сосняк вырос светлым где угодно, но только не на опушке. Там вымахали матерые кусты, за которыми при желании дивизию ваксов можно легко укрыть, не то что жалкую шестерку. Заросли не позволяли наблюдать за приближением противников, но Рогов, прикинув темп их продвижения, мысленно отсчитывал про себя секунды. Вроде бы ноль прошел, пора уже применять отрицательные цифры, людоеды задерживаются.

Ну и где же наши волосатые приятели?

Кусты зашевелились, одна за другой начали показываться мохнатые фигуры. Одна, вторая… пятая, шестая. Блин! Еще лезут! Седьмая, восьмая…

Девять! Девять дикарей! Не шесть!

Девять куда хуже шести, но пока что паниковать рановато. У Рогова большая часть ребят проверена в деле не раз, справятся. Только риск уже возрастает. Даже если кого-нибудь слегка заденут кремневым мечом, экспедицию придется спешно сворачивать. Человек — слишком большая ценность, чтобы рисковать его здоровьем и жизнью. Не сказать что пострадавших ожидают в поселке последние достижения медицины, но хотя бы отлежаться спокойно можно, плюс они на усиленном мясном рационе, а не давятся опостылевшей пресной рыбой.

Для них самое вкусное и редкое, и против этого никто не возражает.

Ваксы приближались нестройной шеренгой. Оружием не размахивали, но злобных рож корчить не забывали — мимика у них богатая. Правда, скорее из ритуальных соображений, во взглядах не ярость безумная кипит, а настороженная заинтересованность.

— Похоже, они таких, как мы, еще не встречали, — предположил Грач.

Рогов покачал головой:

— Вряд ли. Та группа, которую отсюда привели, должна была всем глаза намозолить.

— Да ты их не видел разве? — удивился Киря. — Ну чисто бичи со свалки, а мы почти аккуратные, нам только выглаженных галстуков не хватает. Ну и доспехи у нас опять же от лучших корзинных мастеров. Таких красивых и грозных они точно не видели.

Ваксы уже подобрались опасно близко, и всякие высказывания прекратились. Руки покрепче сжимали разношерстное оружие, готовясь к тому неприятному и неизбежному моменту, когда затрещат сокрушаемые кости и брызнет кровь из ран.

Главное, чтобы все раны достались врагам.

Дикари остановились, начали переглядываться, что-то негромко обсуждать. Все это происходило шагах в тридцати — плевая дистанция, но копье на такой бросать не принято, а дротики не получили распространения. Лучники работать уже могут, но навыки их таковы, что в лучшем случае скромный залп нанесет пару легких ранений. Это лишь сильнее разозлит противника. А зачем тогда вообще стрелки? В ходе непрекращающихся стычек была выработана оптимальная тактика их применения. Или обходили с боков сражающиеся группы, нашпиговывая бока ваксов, или ухитрялись бить сквозь строй. Иногда ради этого занимали господствующие высоты, что в горно-лесистом районе удавалось не так уж и редко. В общем, по-всякому выкручивались, лишь бы не работать совсем уж в упор.

Стрелков в отряде Рогова было аж четыре: три лучника, считая Кэт, и один арбалетчик с оружием, выглядевшим откровенно убого, и толк от него соответствующий. Разбившись попарно, они стояли с боков в ожидании сигнала. Но пока что командовать смысла нет, рывок ваксов резко иссяк.

Может, развернутся и скроются в лесу? Такое с ними случается, когда не хватает злости наброситься на непростого противника. Покричат издали обидные слова, помашут дубинами — и уходят. При этом считают, что победа осталась за ними, ведь земляне вели себя куда молчаливее, то есть, по представлениям дикарей, выказывали позорную слабость.

Враги наконец приняли какое-то решение. Из их шеренги вышел один — не выше прочих, но заметно шире в плечах. На груди его болтались десятки ожерелий из клыков, когтей, блестящих кристаллов и высушенных фаланг чьих-то пальцев. Помимо декоративного значения, вся эта мишура призвана ошарашивать противника своим диким дребезжаньем, которое наблюдалось после любого резкого движения. А вот косточки, вплетенные в кончики тонких косичек, предназначались для другого. В тесной схватке взмахом головы можно быстро нанести множество хлестких ударов в лицо. Если получится попасть в глаз, ошеломишь на мгновение, хоть на секунду ослепишь, а опытному бойцу больше и не надо. Этот дикарь дополнительно использовал что-то вроде парика из жгутов конского волоса или другого похожего материала. Они свисали от макушки до груди, при взгляде на его лицо напрашивались ассоциации с осьминогом, тушка которого нездорово раздулась, а щупальца, наоборот, усохли.

Одеяние не для охоты. Слишком много шума создает, пугливая дичь таких концертов не приветствует. То есть это или боевой отряд, целенаправленно отправившийся на поиски драки, или дикари затевали что-то другое: прогулку к тотемной поляне; посещение соседнего племени с дипломатическим визитом; а может, просто бродят по окрестностям без внятных замыслов, демонстрируя свою великую силу. Это даже не набег за невестами — у них считается дурным тоном устраивать подобное солидными силами. Три-четыре «жениха» — стандартный отряд. Но никак не девять.

В правой руке звенящий троглодит сжимал каменный меч: уплощенную биту из крепкой древесины, по краям которой в пазах закреплены тщательно подогнанные друг к дружке кремневые пластины. По общему мнению — самое грозное оружие дикарей. Даже при скользящем ударе нередко отлетала кремневая крошка, загрязняя раны, из-за чего пострадавший мучился от гнойных воспалений, смертельно опасных при столь примитивной медицине.

Но легкая рана — огромное везение. Сильный удар мог отсечь конечность или разрубить бок до позвоночника. Попадание в голову или убивало на месте, или выводило из строя на долгий срок, оставляя калекой или уродом. Слабенькие пародии на шлемы от такого оружия не спасали, их потолок — смягчить излишне тесное знакомство с нетяжелой дубиной, также могли помочь против метательных рогов. Но мужчины в бою их практически не применяли, с этим оружием можно столкнуться лишь при нападении на поселения троглодитов.

Отойдя шагов на десять от шеренги сородичей, вакс легко крутанул меч, что не так-то просто при его немаленьком весе. Одна древесина чего стоила: заготовки приносили из каких-то других мест, и плотность их такова, что в воде не плавают, а парят. Толкнешь — уйдет на дно, отпустишь мягко — и будет болтаться на одном горизонте невыносимо долго. Плюс кремневые пластины, плюс клея для их закрепления не жалеют, плюс накладки из кожи и плоских камней, из которых слагается простой линейный орнамент. В общем, все равно что заряженный пулемет за кончик ствола взять и небрежно покрутить вокруг ладони.

— Бучнамери касакаду дауру! — важно заявил дикарь и еще раз картинно крутанул мечом.

— Что он сказал?! — с испугом спросил Айболит.

— Сказал, что ты ему понравился как женщина: красивый и с упругой попой, — охотно «перевел» Киря и добавил: — Да кто их знает, нерусей волосатых. Тут соседние племена часто друг дружку не понимают, чего ты от нас-то хочешь?

— Я думаю, что он предлагает кому-нибудь выйти и сразиться с ним, — вмешался Паша. — Они и у нас так часто делают.

— Вот ты и давай, ты ведь у нас самый здоровый, — предложил Киря.

— Тихо все! — скомандовал Рогов. — Стрелки, берите на прицел этого героя. По счету «три» пускайте стрелы. Один, два, три!

Дикарь, похоже, и правда не сталкивался с воинственными землянами, потому как на луки вообще не реагировал до последнего мгновения. Не надо быть великолепным стрелком, чтобы попасть с двадцати шагов. Никто из четверки не подвел. Грудь, шея, левая рука и живот — четыре раны за секунду. Ваксы живучие и выносливые, свалить их слабым оружием не так просто, вот и этот даже не подумал падать замертво. Взревел разъяренным зверем и, замахиваясь своим чудовищным мечом, помчался на ближайшую парочку обидчиков: Грача и Кэт.

Рывок получился резким, но людей такой быстротой не удивишь. С левого края шеренги вперед шагнул Киря, небрежно ткнул копьем, вонзив костяной наконечник в бедро. Это только глупец думает, что нога — ерунда. Важно знать, куда и как бить. Конечность дикаря подломилась, он ведь не ожидал, что опорная мышца подведет в такой момент. У них вообще не принято атаковать ниже пояса, даже не думают, что надо заботиться о защите таких мест. Земляне это давно просекли и охотно пользуются. Вакс растянулся на земле, а Киря неспешно ударил еще раз, на этот раз в подмышку. Вбил немаленькое лезвие чуть ли не на две трети и слегка провернул, вытаскивая.

В месте с повреждениями от стрелков две последние раны сделали свое дело — громила не стал подниматься, лишь ревел бессильно, неуклюже отползая в сторону своих товарищей. Стремительное развитие событий застало тех врасплох, они все это время занимались лишь тем, что выпученными глазами наблюдали за безнаказанным избиением грозного соплеменника. Но тут у них будто выключатели в голове щелкнули — все разом, дико заорав, кинулись вперед, размахивая кто чем горазд.

— Огонь! — заорал Рогов и, от души размахнувшись, метнул в набегающих дикарей деревянное копье с обожженным наконечником.

Приказ в принципе излишен. Лишь Айболит и Доход не имели опыта серьезных схваток, остальные и без лишних указаний знали, что и когда надо делать.

Рогов не промахнулся — копье ударило выбранного троглодита в подреберье. Вошло хорошо, заставив присесть и скорчить обиженно-удивленную гримасу. Теперь надо быстро шагнуть назад, чтобы дать основной шеренге встретить противника своими копьями. Бросать не требуется, просто заставить остановиться, попятиться перед угрозой оказаться насаженным на острый наконечник. А стрелки в это время, отбежав на несколько шагов, продолжают торопливо опустошать колчаны. Оружие у них слабое, раны от него нечасто оказываются серьезными, но раздражают безумно. У дикарей ведь дистанционный бой не в чести, они любую драку стремятся свести к серии схваток один на один, где много криков и размахивания дубинами и ноль групповой работы. А тут такое крушение шаблонов, любой может взбелениться.

Сразу двое кинулись на Грача с Кэт. А те, не дожидаясь знакомства с их палицами, поспешно рванули параллельно строю, стремясь пробежать в паре шагов от Рогова и Паши — основных ударных единиц отряда. Если все прочие в основном работали копьями, удерживая ваксов, сохраняя строй, не давая врагам свести бой к своему обожаемому сценарию индивидуальных поединков, то они работали коротким оружием, вырубая подставившихся противников.

Эта парочка подставилась. Слишком увлеклась преследованием легконогих стрелков. Те ведь даже нагрудников не использовали, единственная их защита — быстрота. Рогов, шагнув наперерез, взмахнул огромным боевым топором, провел лезвием над самой землей, в конце подрубив левую ногу ближайшего вакса. Тот упал, покатился и ничем не успел помешать второму удару — уже без сильного замаха уголком в район затылка.

Все, этот отбегался навсегда.

Паша тоже не сплоховал. Топора у него не было, он использовал трофейный кремневый меч особо серьезных размеров. Не раз уже попадал с ним в стычки, приходилось парировать чужие удары и рассекать кости невезучих противников. Пластины местами отлетели вообще, местами были расколоты, потеряв былую остроту. Но здоровяк отвергал все предложения сменить оружие: уж слишком понравились его габариты, ничего подобного в руки землян больше не попадало.

Спасибо, что кремневого монстра взяли не в бою. Легендарное оружие давно усопшего людоеда хранилось на почетном месте в захваченном поселении. Как-то страшновато столкнуться с таким великаном, ведь весу в этом мече раза в полтора побольше, чем у стандартных, а они тоже немаленькие.

У противника уже минус четыре убитыми и тяжелоранеными. А нет, даже минус пять. Остальные ребята тоже без дела не сидели: перед шеренгой корчилось окровавленное тело, уцелевшие дикари, злобно завывая, пятились назад. Почти все ранены стрелами или копьями, но или несерьезно, или некоторое время смогут продержаться на ногах. Однако жажда битвы их уже оставила, они понятия не имеют, что можно предпринять против врага, который отказывается устраивать веселые поединки, встречая стройной линией острых копий и подло убивая в спины тех, кто пытается заняться другими.

— Все вперед! Стрелки, беглым!

Лучникам и единственному арбалетчику больше ничто не угрожает. Никто не собирается их атаковать. Но и дикари еще не сломлены окончательно. Пятятся неохотно, явно не собираются сломя головы мчаться до спасительного леса. Такое с ними часто бывает: наскочат, огребут слегка или даже не слегка — и бегом назад на полста шагов. Залижут там раны, обсудят подлость и никчемность землян — и опять рывок вперед. И такое может повторяться несколько раз.

Чтобы сломить их психологически, надо не давать ни минуты покоя. Не стрелками с дальних дистанций беспокоить, а давить сразу, всей толпой, чтобы мчались от шеренги копейщиков, жалобно хныкая, будто обиженные детишки.

Ваксы не успели сделать остановку, как вынуждены были попятиться дальше. Дикари при этом орали на все лады что-то обидное, один даже плеваться начал в сердцах, но после того как получил стрелу в глаз, риторика его высказываний радикально изменилась. Решил, что с него хватит, — печально завопил на всю долину, бросил палицу, развернулся и, прижимая ладони к ране, без оглядки помчался к опушке спасительного леса.

Для прочих это стало сигналом, по которому надо как можно быстрее покинуть поле боя, и они все до единого припустили следом.

— А ну стоять! — брызжа слюной заорал Паша, размахивая своим чудовищным мечом. — Стоять, сказано!

Дикари, естественно, не послушались, дружно скрылись в зарослях. Зато послушался Рогов, остановился, продублировал Пашу, но уже обращаясь к своим:

— Да стойте же вы! Все, стоять! Не лезем! В дебри не соваться! Нарвемся!

Дикари испуганы, изранены, кто-то из сильно пострадавших или озлобившихся может остаться в кустах, надеясь, что его там не заметят, или, наоборот, с нехорошим умыслом притаившись на пути погони. Стычка прошла без потерь, не надо испытывать судьбу, в таких зарослях держать строй невозможно. Очень неудобная для боя опушка.

Ребята развернулись, бой перешел в избиение израненных дикарей. Те совсем плохи, сопротивления почти не оказывали. В подобных ситуациях нередко случалось, что ваксы даже благодарили за милосердный удар. В их примитивном обществе калеки — хуже мертвецов. Племя обычно избавлялось от такой обузы, а если и оставляло, то инвалид пребывал на последних ролях. Что-то вроде всеми презираемого животного.

Тот случай, когда смерть милее жизни.

Рогову дальше командовать не пришлось. Народ и без указаний знал что делать: собирали стрелы и трофейное оружие; обшаривали тела на предмет полезных вещей; возбужденно переговаривались, взахлеб обсуждая происшедшее.

И тут все затихли, дружно развернувшись в сторону склона, у подножия которого растворились в зарослях сбежавшие дикари. Где-то высоко среди сосновых дебрей кто-то закричал, яростно и столь сильно, что по долине многократно прокатились отзвуки эха.

Крик повторился через несколько секунд, но на этот раз его подхватило не меньше десятка глоток. А когда раскаты эха почти стихли, он возник вновь: ровный, страшный, ревущий.

Избежавшие смерти ваксы добрались до соплеменников, и те, узнав о происшедшем, выразили свое негодование диким ревом.

И, судя по мощи дикарского хора, этих соплеменников было много. В несколько раз больше, чем бойцов в отряде Рогова.

### Глава 4

Еще шаг. Еще. Нога с трудом находит норовящую ускользнуть опору. Эта часть холма сложена из тех пород, которые Сфен называл нехорошими словами: аргиллиты и алевролиты. Киря, умничая, выражался более понятно — глинистые сланцы. Дрянь камень, из него невозможно выколотить приличный булыжник, на россыпи пластинок разбивается. Под действием воды, перепадов температуры и прочих поверхностных факторов этот слоистый монолит разложился до мелких плиточек, которые текучестью немногим уступали песку пустынных барханов. Жесткая трава лишь в отдельных местах сумела укорениться, на большей части своей площади склон голый и готов мгновенно поплыть под ступней при неудачном шаге. Ты услышишь шуршание, а потом съедешь вниз, потеряешь равновесие, покатишься. И если не успеешь ухватиться за подвернувшийся надежный стебель или руку товарища, в лучшем случае отделаешься синяками и ссадинами.

Если сломаешь ногу, тебя, увы, здесь и бросят. Об этом условились еще в самом начале, когда оценили силы преследователей. Ваксы бегают не так быстро, как люди, но ходят с такой же скоростью. К тому же они очень выносливы и могут с утра до вечера обходиться без привалов. Присел над подвернувшимся по дороге ручьем, хлебнул воды — и шагай дальше. Людям выдерживать такой темп нелегко, а если появится покалеченный, которого придется нести, станет совсем худо. Дикари их легко догонят, после чего погибнут все, шансов в такой битве у землян не предвидится.

По первому хоровому крику трудно было судить, сколько именно ваксов собралось в районе тотемной поляны, но каждому понятно, что расклад в пользу волосатых. А когда при попытке возвратиться назад по своим же следам издали разглядели преследователей, стало очевидно, что все куда хуже. Если не сотня, то пятьдесят точно будет. Слишком большая толпа для дикарей, им нет смысла собираться такими оравами в мирное время. Ну разве что на праздники или для каких-то групповых церемоний, связанных с их зачаточной религиозностью.

Проклятое капище с деревянными тотемами — вот из-за чего их так много. Другие причины в голову не лезут.

К счастью, местность в тот момент была на стороне землян: они могли наблюдать за ваксами, преодолевающими скалистую кручу, что стискивала русло ручья, а у тех не получалось их рассмотреть среди зарослей. Знай людоеды, что до преследуемых так близко, — ринулись бы вскачь. И плевать, что бегают они похуже человека. Зато выносливость позволяет держать скорость на больших дистанциях, а в отряде Рогова далеко не все смогут в этом с ними сравниться.

Тогда до ваксов оставалось не больше полутора километров. Рассматривать их могли лишь бойцы с очень хорошим зрением, да и то без деталей — сказывалось расстояние и мешающие заросли. Даже количество определили очень приблизительно.

С тех пор прошло несколько часов, и все это время преследователи на глаза не показывались. Отстали? Вряд ли: ходоки они отменные, каждый первый у них следопыт; судя по тем воплям, очень злы за дневную трепку. Приблизились? Но насколько?

Дело уже клонится к сумеркам, а там и темнота спустится. Шагать по бездорожью ночами противопоказано. Можно на ровном месте ногу подвернуть, а тут такие холмы, что впору уже горами называть.

Положение усугубляется тем, что местность совершенно незнакомая. Избегая сокращения дистанции, Рогов принял решение не следовать по знакомому руслу, так как чуть дальше оно давало огромный изгиб, который дикари могли срезать по кратчайшему пути. Уж они-то должны здесь знать каждый намек на тропку, а землянам пришлось бы спрямлять дорогу по непролазным кустам.

В итоге свернули вправо, в ущелье, проточенное совсем крохотным ручьем меж двух гряд холмов. Заодно пытались запутать следы, прыгая с камня на камень. От такого метода передвижения пришлось быстро отказаться — Доход поскользнулся и грохнулся так феерично, что все свидетели были уверены: без пары-тройки переломов не обошлось. На деле все ограничилось лишь грандиозной шишкой и ушибом локтя, так что легко отделался.

Этот член отряда не раз уже подводил. С гор он спустился вместе с «колхозниками», и они почти сразу закрепили за ним прозвище Доходяга, впоследствии удачно сократившееся. Что с ним ни делай, вечно плетется позади, слишком молчаливый, вечно погруженный в себя, несобранный, неловкий. Что называется — витает в облаках. Такому бойцу ни один командир не обрадуется, но Рогов был вынужден брать тех, кого навязывали. Совет считал, что будет неправильно держать в его отряде лучших из лучших. Пусть и неликвид присутствует, глядишь, и наберется полезных навыков.

А то, что, присматривая за этим неликвидом, рано или поздно озвереешь, — им плевать.

Ущелье вскоре повернуло строго на восток, в противоположную от поселка сторону. Можно было вскарабкаться на склон и дальше развернуться, но дело это нелегкое и затратное по времени. К тому же зарослей на пути к вершине гряды почти нет, одни сланцевые осыпи, по ним быстро не пройдешь. Если ваксы не отстанут, неизбежно увидят дичь, и это их воодушевит, подстегнет, заставит увеличить темп. А люди и так на пределе возможностей, чуть ли не бегом который уже час передвигаются, вымотались так, как никогда не выматывались.

Ущелье, все больше сужаясь, под вечер вывело к почти замкнутой котловине. Из нее вел всего лишь один удобный выход, проточенный водами чахлого ручья. Не оставалось ничего другого, как сделать то, чего Рогов пытался всячески избежать: отряду пришлось карабкаться по сланцевым склонам. Выше, на полпути к гребню, начинается полоса высоких кустов и не слишком высоких деревцев — единственное укрытие. Именно туда рвались изо всех сил, спеша оказаться там до того, как внизу появятся ваксы.

Рогову казалось, что карабкаются они не быстрее престарелых улиток и не успеют даже половину необходимого расстояния преодолеть. Но когда он наконец добрался до зарослей и оглянулся, внизу не оказалось ничего интересного. Да и криков не слышно, а глотки у ваксов луженые. Значит, не все так плохо — люди не позволили дикарям сократить дистанцию, разрыв между отрядами все еще приличный, есть шанс оторваться в сумерках, а потом и вовсе затеряться.

Еще сотня шагов — и скомандовал:

— Все, ребята, привал. Пять минут переводим дух, потом делаем рывок до самого гребня. Придется поднатужиться.

— За пять минут не всякий кобель причешется, — устало пробурчал Киря.

— Если до темноты не выберемся из этой ямы, ноги переломаем. Надо успеть.

Киря устало покачал головой:

— Успеем. Тут заросли, в них этой щебенки вообще нет, выберемся как по автобану. Лишь бы волосатые ходу не прибавили. Кстати, непонятно, чем это наши приятели заняты. До сих пор их не видно, а ведь они не медленнее нас должны идти.

— Может, знают другую дорогу, покороче, обошли уже, — мрачно предположил Грач.

— А известно ли тебе, юноша, что кратчайшим расстоянием до цели является прямая? Именно по прямой мы шагали последние часов пять. Если ваксы знают путь короче, значит, они знакомы с альтернативной геометрией и прочими искривлениями пространства. Каким образом необразованные дикари познали учение Лобачевского и прочих великих умов, мысливших неортодоксально? А?

— Не грузи.

— Головой думать надо, а не седалищем. Понимаю, что так привычнее, но это плохая привычка.

То, что ваксы до сих пор не показались, Рогова тоже смущало. Выход из котловины прекрасно просматривается, ручей его прорезал будто пилой, склоны там обрывистые, сузившаяся до пары десятков метров долина засыпана белесой галькой. Даже человек с неидеальным зрением на светлом фоне легко заметит передвижение группы темных фигурок. Но их нет, дикари сильно отстали.

— Котловина интересная, — заметил Сфен, вытирая пот с лица пучком содранных с ближайшей ветви листьев. — С геологической точки зрения интересная.

— Только не надо нас уговаривать прямо сейчас заняться поисками руды, — чуть ли не взмолился Киря.

— Я такого не говорил. Но структура и правда любопытная. Жаль, сейчас не та ситуация, чтобы хорошенько осмотреться.

Рогов не видел здесь ничего, кроме опостылевшего разрушающегося сланца, — полностью бесполезная масса. Правда, галька внизу явно не из него, совсем другая порода, на вид куда крепче. Может, и правда именно здесь находится то, что решит сырьевую проблему землян, но сейчас и правда не та ситуация, чтобы устраивать вдумчивые геологические изыскания.

— Подъем. Пять минут прошло. Пора выбираться.


Рогов, остановившись, хрипло скомандовал:

— Дальше ни шагу.

— Что там? — опасливо шепнули из-за спины неузнаваемым голосом.

— Без понятия. Яма какая-то. Провал. В общем, что-то глубокое. Чуть не рухнул, спасибо, что палкой успел нащупать.

Оглядевшись, стиснул зубы. Ночь безлунная, темно так, хоть глаза выколи. На фоне небес смутно проглядывают вершины высоких гор на востоке, над головой поблескивают звезды… и в общем-то почти все. Прочая информация от глаз почти не несет полезной нагрузки. Что-то угадывается вблизи, но даже не знаешь, верить этому или нет.

В таком мраке и на равнине делать нечего, что уж говорить о горах. Пусть невысокие, но коварные, риск в такой ситуации не приветствуется.

— Придется прямо здесь остановиться, дальше идти невозможно. Или шеи свернем, или ноги переломаем.

— А ваксы? — испуганно вскинулся Грач.

— У них нет приборов ночного видения, так что они в таком же положении, как и мы. Переждем до сумерек — и перед рассветом двинем дальше. Давайте отойдем чуток от этого провала и начнем располагаться.

— Костер разводить будем? — уточнил Паша.

— Нет. Мы сейчас наверху, не надо всей округе сигнал подавать, и без того слишком популярны.

— Рогов, ну какой тут может быть сигнал, — вздохнул Киря. — Ты в этом беспросветном мраке можешь только травмирующие факторы найти, но никак не дрова. Ну и местечко нам досталось… блин… Между прочим, в мои почтенные годы вредно на холодных камнях валяться.

— Ребята, посмотрите… — сильно растягивая слова, произнес Доход.

— И куда же нам смотреть? — ворчливо утонил Киря. — На тебя красивого? Да тут даже носа своего не рассмотришь, так что не надо нам глазки строить.

— Да туда гляньте, вон же. Вон в той стороне, где три яркие звезды, только внизу. Там горит что-то. На костер не похоже.

Не заметить самого яркого созвездия здешнего небосклона трудно. Рогов, уставившись в указанном направлении, и правда разглядел отблески далекого зарева. Где-то внизу что-то серьезно полыхало, отголоски этого отражались от скал на вершинах. Казалось, что там танцуют великаны в тускло мерцающих одеждах.

— Это точно не костер, — согласился Грач.

— Может, несколько костров… — предположил Сфен.

Рогову показалось, что одна из звезд яркого созвездия погасла, на миг заслоненная летающим объектом. Да ну, ерунда — обман зрения. Птицы ночами спят, самолетов и вертолетов тут точно нет, о технологическом уровне местной цивилизации можно получить полное представление, наблюдая за убогим бытом аборигенок. Заметно, что примитивизм засел у них в крови, их поведение никак не может быть результатом одичания, культура изначально несложная.

— У ваксов праздник небось с кострами и плясками, — заявил Киря. — Празднуют то, что завтра нас обязательно поймают и отведут к ближайшему котлу. Если не отдохнем хоть немного, все так и будет, потому как сил бегать до вечера не останется. И кстати, Рогов, что там насчет позднего ужина? Наши организмы понесли потерю энергии, надо бы как-то ее восполнить.

— Осталось немного печеных корней и той рыбы, которую в обед не доели. Доедаем — и спать, завтра нам и правда силы понадобятся.

### Глава 5

Спать на голых камнях, лишь местами подернутых смехотворно тонким дерном, — удовольствие далеко не для всех. А когда они к тому же холодные, желающих вообще не останется. Хоть на дворе разгар жаркого лета, по ночам все равно некомфортно. Тем более что дело происходит на высоте. Трудно сказать, на сколько поднялись от уровня поселка, но Рогов предполагал, что минимум полкилометра, а максимум раза в два-три больше.

А на каком уровне начинается линия таяния снегов? Выше, гораздо выше, но они все же к ней существенно приблизились.

В общем, это не сон, а та еще мука. В лучшем случае кое-как подремал часика два, а все остальное время проворочался: первоначально крутился в поисках оптимальной позы, где ничего не давит; затем добавилась борьба с ночной прохладой, норовящей пробрать до костей. Несколько раз с трудом удерживал себя от того, чтобы не начать бродить во мраке, выискивая кусты, откуда мечтал наломать мягких ветвей. Ими же можно и прикрыться — хоть какая-то защита от холода.

Нельзя. Непонятно, куда они забрались, но тут такие каменные нагромождения, что даже светлым днем легко найти богатые приключения. Одну ночь можно и перетерпеть — чай, не снежная зима на улице, не помрет.

Широты здесь явно не низкие, задолго до рассвета мир начинает медленно меняться. Сперва угольно-черный, страшный, в горах ночью даже шаг опасно сделать, под ногами вообще ничего не видно. Затем начинают проявляться смутные силуэты. Ты еще не понимаешь, что именно видишь, но уже уверен: это не разыгравшееся воображение рисует ложные картинки.

Еще немного, и силуэты наливаются объемом, а ты наконец сознаешь, что именно окружало тебя во мраке.

Этот момент настал для Рогова тогда, когда он уже не лежал, а сидел, обхватив колени руками. Не столько холодно, сколько надоело валяться без толку — заснуть не получалось. Вглядываясь в проступающие из сумрака картины, он так удивился, что едва удержался от ошеломленного восклицания. Нельзя шуметь, ведь некоторые все еще пытаются уснуть, а отдельные счастливчики даже сладко похрапывают.

Измотанным людям отдых нужен.

Слишком темно, надо еще хотя бы минут пять-десять подождать. Никогда прежде время не тянулось так медленно, Рогов изнемогал от желания подняться и устроить короткую разведывательную вылазку. То, что он заметил, того стоило.

Наконец решив, что уже светло настолько, что не рискуешь переломать конечности на каждом шагу, встал, очень осторожно, боясь потревожить товарищей, направился к тому, что поначалу принял за скалу необычных очертаний. Но теперь осознал, что первое впечатление обманчиво. Ни о каком природном образовании не могло быть и речи — перед ним огромная каменная башня.

Точнее — остатки башни. Сложенная из неподъемных, тщательно обтесанных камней, широкая, не меньше двадцати метров диаметром, некогда, должно быть, высокая. Но время ее не пощадило: полностью сохранилось лишь основание на фундаменте из исполинских блоков; дальше на небольшую высоту вздымаются заметно перекосившиеся стены, будто неровно обгрызенные поверху. Там и сям валяются сверзившиеся прямоугольные камни, некоторые раскололись при падении. Подойдя к ближайшему, Рогов оценил его габариты: в длину метра полтора минимум, ширина под метр, толщина на треть меньше. Сколько же он может весить? Для ответа на такой вопрос надо знать плотность породы, а спросить ее можно лишь у Сфена. Не станешь же его будить ради такого пустяка.

Вход зиял черной пастью чудовищного зверя, перед ним лежала плита схожих с ним размеров и формы. На ее торце удалось разглядеть высверленные отверстия большого диаметра. Присев, потрогал края, сунул палец чуть глубже, тоже ощупал. Гладко, будто по зеркалу водишь. Для чего это? Сюда когда-то входили пазы, и камень был частью какого-то механизма? Почему бы не предположить, что он являлся воротами, габариты ведь на глаз сходятся. При малейшей угрозе гарнизон башни их закрывал, после чего попасть внутрь, не пробив крепкой преграды, было затруднительно.

Сколько веса в этой плите? На вид она куда больше того блока — раза в четыре минимум. Это уже не центнеры, а тонны. Должно быть, ручка у такой дверцы была соответствующей, но, к сожалению, от нее и следа не осталось. Или остался на другой стороне камня, но, чтобы перевернуть такую громадину, сил отряда недостаточно.

Пускай археологи будущего переворачивают.

Светлело на глазах, и Рогов рискнул сунуться внутрь. Здесь мрак тот еще, но, если взглянуть наверх, все видно куда лучше, ведь потолка у башни не осталось. Лишь жалкие остатки перекрытий по краям. Они не были целиком каменными, время до крошки сожрало деревянные детали, оставив лишь опорные монолиты, располагавшиеся по кругу неширокими балконами.

Что-то с шелестом пролетело возле лица, но Рогов ничуть не испугался. Вместе со Сфеном он где только не побывал за последние недели, в том числе и в паре серьезных пещер. Одну облюбовали летучие мыши, они висели под сводом в неимоверных количествах, и там стоял схожий запах, разве что куда насыщеннее, и звуки слышались похожие.

Мышей он не боялся. А вот забираться по круговой лестнице опасался. Осмотрел ее, ощупал. Пандус из больших блоков, протягивается лишь до остатков перекрытий первого яруса. Дальше, должно быть, использовались деревянные конструкции, но от них ничего не сохранилось.

Ну и ладно, решено. Вроде над головой ничего опасно не нависает, в этом месте стена пусть и выглядит скверно, но состояние у нее не из тех, что, того и гляди, рассыплется. Может, и глупое мальчишество, но Рогову нестерпимо захотелось забраться наверх и бросить взгляд на все четыре стороны. Рассветает быстро, с высоты можно много чего разглядеть — вдруг получится прикинуть оптимальный маршрут для дальнейшего бегства.

В общем, не такое уж пустое мальчишество он задумал.

Забирался осторожно, тщательно прощупывая каждый шаг. Ступени здесь слишком большие, под размер блоков, приходилось сильно задирать ноги. Или архитекторы древности не продумали этот момент, или в защитники башни набирали воинов, рядом с которыми даже рослый Рогов смотрелся скромно, а ребятки вроде Дохода и вовсе выглядели недоразвитыми детьми.

Эдакое племя великанов.

Полпути пройдено, и лестница не преподнесла ни одного сюрприза. Умели же раньше строить — все, где не применялась древесина, сохранилось как новенькое. Древние зодчие нижний ярус башни и основание возвели исключительно из каменных блоков, и эта часть пребывала почти в первозданном состоянии. Ни время, ни вода, ни землетрясения не сказались, ни единой трещинки не видать. Жаль, что на остальное их не хватило, по всему заметно, что раньше сооружение вздымалось на гораздо большую высоту.

Когда-то здесь все было иначе. Ни на миг не верилось, что именно древние ваксы основали цивилизацию, которая оставила после себя такие вот башни; врезанные в крепчайшие скалы мощеные дороги; роскошные гробницы на обрывах; широкие мосты через бурные реки; подземные рудники, где добывали изумруды, и открытые мраморные карьеры с обширными отвалами. Если здесь и жили в те времена троглодиты, то разве что на положении дешевой рабочей силы, или, скорее, бесправных невольников. И уж заниматься людоедством им точно не позволяли.

Эх, хорошие были времена…

Куда все это делось? Ответить на этот вопрос Рогов не мог. Что-то случилось. Может, катастрофа неизвестного характера; может, оскудели пашни от неправильного севооборота; может, цивилизация захирела от комплекса причин, главной из которых выделить невозможно. На Земле тоже хватает мест, где чуть копни — и откроется богатейший культурный слой с великолепными артефактами, но при этом на поверхности непролазные джунгли или бесплодные пустыни. Ваксы получили свой шанс и не упустили его, став хозяевами опустевших территорий.

А вот и вершина башни. Точнее — вершина остатков башни. Рогов, удивившись, остановился, тихо спросил:

— Ты почему не спишь?

Кэт сидела на краю нависшего над стеной блока, свесив ноги, и на Рогова даже не обернулась. Спасибо, что хотя бы снизошла до ответа:

— А как тут вообще можно спать?

— Я думал, что ты неприхотливая.

— Индюк тоже думал, но это закончилось супом. Даже в ледяных горах мы не ночевали на голых камнях.

— Ты сюда что, в темноте забралась? Не надо так рисковать. И не сиди на краю.

— А ты что, отец мне, чтобы указывать, где сидеть?

— Вообще-то я твой командир, а тут все на честном слове держится.

— Рогов, этой башне столько лет, что здесь больше нечему отваливаться. Осталось самое крепкое, все остальное давно внизу валяется и травой поросло. Это уже не башня, а почти скала.

— Вечного ничего не бывает.

— Я смотрела в ту сторону, где что-то горело.

— И?

— Ничего вообще не увидела.

— Может, у ваксов праздник закончился.

— Вряд ли, потом заметила еще один пожар, уже в другой стороне.

— Где?

— Горело где-то там. — Кэт указала почти точно на восток. — Такое же большое зарево, и оно быстро пропало. Я не верю, что у них два праздника в разных местах. А если и так, они бы не завершались за полчаса. И зачем праздновать под утро, такое должны с вечера начинать.

— Может, сигнал подавали.

— Это не похоже на сигналы, пламя сильно большое, явно не костер.

— Да попробуй их пойми. Мы не знаем обычаев местных ваксов, может, здесь такие зарева в порядке вещей.

— В нашей хижине живет девушка из той группы, которую нашли неподалеку отсюда. Она ничего про такие обычаи не рассказывала.

— А что вообще рассказывала?

— Ты разве перед походом их не расспрашивал?

— Расспрашивал. Но у меня свои вопросы, а у вас, барышень, свои разговоры. Может, что-то важное упустил, а ты сейчас вспомнила.

— Вряд ли. Ты, может, и не сильно быстро соображаешь, но дотошный. Дай время, и все по полочкам раскладываешь.

— Ну а все же?

Кэт, выдержав паузу, без интереса начала рассказывать:

— Они прятались в тех местах, где много густых кустарников. Здесь такие заросли часто встречаются на склонах, и ваксы в них не суются. Собирали ягоды, вниз выбирались ночами, ловили на ручьях лягушек, иногда рыбу, лазили в птичьи гнезда за яйцами и птенцами. Даже ящериц ловили и пищух. Все ели сырым или чуть-чуть подсушивали на солнце. Костры разводить боялись, потому что ваксов здесь очень много. Повсюду следы, и замечали их часто.

— Почему ваксы их не выследили?

— Это легко. Надо просто вести себя осторожно и ходить босиком, тогда наши следы трудно различить. Ваксы думают, что это их соплеменники, а свои им не сильно интересны.

— Попробуй поброди по таким камням босиком.

— Жить захочешь — и по гвоздям ходить будешь. К тому же они не забирались в такие места. Ходили только там, где меньше риска для ног. Но все равно сильно доставалось. Ты бы видел ее ступни и подошвы, это такой кошмар…

— Ни один из них не согласился пойти в наш отряд проводником.

— Они еще не отошли от всех здешних ужасов. Очень боятся возвращаться.

— Странно, что их вообще сюда занесло. Далековато от поселка, все остальные выходили в неширокой полосе, где мы их перехватывали.

— Эти точно не оттуда. Не знаю, где они бродили, но сюда вышли с северо-востока.

— Откуда знаешь?!

— Она мне так сказала.

— Мне ничего такого никто из них не говорил.

— У них плохая группа. Недружная, и люди какие-то глупые. Удивительно, что сумели выжить. Может, кроме нее, никто вообще не мог понять, куда и откуда они идут. Брели куда глаза глядят, вот и все.

— Мне рассказывали, что горы, где они оказались, были без снега. Они только на горизонте видели ледники, и то один раз, с высокого перевала.

— Ага. Им повезло. В снегах такая группа выжить не смогла бы. Слабаки. Как можно идти куда-то и совершенно не ориентироваться? Не приспособленные ни к чему, смешные люди.

— В городе им это не нужно.

— Ага, знаю — заплати таксисту, и он довезет куда надо.

— Вроде того. Получается, они спустились с гор и двигались на юго-запад, прежде чем вышли к этим местам?

— Она так говорила.

— Она вообще нормальная?

— А разве можно остаться нормальной, несколько месяцев питаясь муравьиными яйцами и напиваясь водой из луж?

— Плохое забывается, так что со временем отойдет. Я к тому, что она могла ошибиться.

— Не знаю. Вряд ли. Вроде в таких вопросах она очень даже нормальная. То, что от обуви отвыкла и разучилась спать под крышей, — совсем другое. А чего ты так возбудился из-за ее слов?

— А ты сама подумай — вот откуда все прочие выходили? Уж точно не с того направления. Северо-восточнее поселка хребет тянется, он уходит почти точно на север. В предгорьях резко обрывается, но дальше высоты настолько серьезные, что никто в лоб на такой не полезет. Если предположить, что все наши оказались по одну сторону главного хребта, получится, что эта группа пришла с другой. А что, если она там не одна? Что, если здесь полно людей? Наших людей.

— Не знаю насчет наших, но ваксов тут точно полно, они бы не дали людям освоиться здесь в больших количествах. Сам прекрасно понимаешь, вспомни, какими слабыми мы были в самом начале, когда только спустились.

Снизу послышались шаги, и голос Кири, гулко отдаваясь в стенах башни, внес свою лепту в обсуждаемое:

— Если местные ваксы такие же, как наши, может, женщины и детвора остались. Они только мужчин валят почти без вариантов. Получается, Рогов, мы тут можем спасти из тяжкой неволи немало ласковых цыпочек. Возникнет некоторый демографический дисбаланс, и в связи с этим нам неизбежно придется задуматься о многоженстве. Если кому-то это покажется неправильным, готов себе вместо двух взять трех, а то и четырех. Так сказать, пойду на жертвы ради других. Рогов, в свете вышесказанного своих лишних не желаешь уступить? Ты ведь мне лучший друг как-никак.

— Только ноги не забудь им вымыть, как я слышал, у них с ногами проблемы.

— Договорились.

— Кэт рассказала, что видела еще одно зарево. Точно на западе. Быстро занялось, быстро исчезло. На праздник не похоже, будто специально загадки загадывают.

— Эти волосатые не такие гении, чтобы нас озадачивать. Думаю, тут все объясняется просто.

— А именно?

— Что быстро и ярко горит, а потом так же быстро превращается в пепел? Я тебе, тугодуму, отвечу — поселок дикарей. У них там излюбленный материал — тростник сухой да жерди тонкие. Бревен нормальных почти нет, да им и рубить их особо нечем. Поднеси спичку — и все это вспыхнет быстро и очень весело. А потом раз — и только пепел да угли тлеющие остаются. Там нечему долго гореть, все равно что стог свежей соломы подпалить.

— Хочешь сказать, что у них тут какие-то свои разборки?

— Рогов, а тебя ни капли не удивил размер вчерашней толпы, которая так радостно гоняла нас по осточертевшим горам?

— Ну… в принципе мне показалось странным, что их так много. Никогда столько волосатых в одной куче не видел. С другой стороны, откуда мы можем знать о всех тонкостях здешних религиозных церемоний? Вдруг у них как раз большой слет намечался, который раз в год проводится? Собрались с нескольких поселений, и нам не повезло на них наткнуться.

— Может, и так. Только на капище том вообще никого не было в тот момент, когда мы его нашли. И ни одного свежего следа. И вдруг там оказывается такая орава. Дело в том, что она никак не могла прийти из одного поселения. Может, набирали из десятка деревень или около того, ну уж никак не меньше пяти или хотя бы четырех. Ты наших ваксов вспомни, они на любой сбор торопятся, будто в очередь на кастрацию. То есть всеми путями стараются это дело затянуть на бесконечный срок. Такое у них даже в пределах одного поселка, ведь там три охотника два часа собираются. А тут дело куда сложнее, им и за день ни за что не уложиться. Но эти почему-то управились чуть ли не мгновенно. Или тут ваксы совершенно не такие, или они давно по этим кручам кучей бродят по какой-то непонятной нам надобности, вряд ли связанной с их оккультными делами.

— Это только твои догадки.

— Но согласись, что я подавил твой жалкий разум своей безупречной логикой. Что дальше делать думаешь? Сидеть на вершине башни, поплевывая на мир у твоих ног, или мы куда-нибудь пойдем? Во втором случае хотелось бы узнать твои великие идеи по поводу направления, дабы представлять, что нас ожидает в ближайшем будущем.

Рогов указал на запад:

— Поселок там, и где-то там же остались те ваксы, от которых мы вчера драпали. Так что туда идти не хочется.

— А жаль, горы в тех краях с высоты этого памятника древности выглядят симпатично. Даже горами не назвать — так себе, холмы, легко прорвемся.

— На восток забираться нет смысла, мы еще дальше отдалимся от поселка, да и горы там еще симпатичнее. В том смысле, что это настоящие горы, а не холмы, без альпинизма местами не обойдемся. Так что и туда не хочу.

— Мудрое решение, небось ночь не спал, его обдумывая. Весь в нетерпении по поводу твоих великих слов насчет юга и севера.

— У нас чем дальше на юг, тем больше ваксов. Так что выберу север.

— Ох-хо-хо… — горестно протянул Киря. — Горы там, конечно, не такие симпатичные, как на востоке, но это только вначале. Да и ноги мы там стопчем до колен, ни одного ровного местечка не видно.

— У тебя есть предложение получше?

— Вообще предложений нет. Зря мы с тобой сюда приперлись. Думать надо, прежде чем забираться не пойми куда и не пойми зачем.

— Совет так решил.

— Что-то я никого из этого совета среди нас не наблюдаю. Складывается впечатление, что этот самый совет нас самым наглым образом поимел, а после ни денег не заплатил, ни замуж не взял. Тебя и меня, Рогов, кинули.

— Вообще-то я в этом самом совете состою. И тебе там место предлагали.

— Ты, Рогов, зицпредседатель Фунт[40] нашего совета, только обходишься нанимателям куда дешевле. Твоя участь — терпеть нескончаемые страдания и унижения.

— А сам чего не пошел?

— Предпочитаю оставаться вечным оппозиционером. Нельзя изменять себе даже ради хлебного места. Так, значит, шагаем на север?

— На север. Поднимай людей, светло уже, а мы не знаем, как далеко оторвались от ваксов.

### Глава 6

Во всем, что говорилось о пожароопасных особенностях дикарских поселений, Киря был прав. У них действительно самый любимый материал при строительстве — тростник. Именно ради него и рыбы они селятся исключительно возле приличной воды, где есть доступ к обширным береговым зарослям. Заготавливается простейшими инструментами или даже вовсе без них, в высушенном состоянии почти ничего не весит, его связки, уложенные вплотную, являются неплохим теплоизолятором. Стебли достаточно прочные для плетения решетчатых стен, при соблюдении несложных правил защиты и использования успешно сопротивляются гниению. Также применяется для различных поделок: грубых корзин и циновок, ловушек на речных обитателей, из него изготавливают мундштуки для ритуальных курительных трубок и многое другое.

Но ни один пожарный инспектор не одобрит сооружения, где тростник является главным строительным материалом. При всех своих плюсах он может доставить массу неприятностей. Вспыхивает от малейшей искры, занимается быстро и с голодным ревом. Не успеешь оглянуться, а твоя хижина превратилась в исполинский костер.

Есть еще один плюс — бороться с таким пожаром не нужно. Просто наслаждайся зрелищем, все равно ничего не изменишь. Во-первых, вряд ли что-то сумеешь предпринять: уж очень быстро распространяется огонь и слишком лакомая у него пища. Во-вторых — может возникнуть ситуация, при которой ты не успеешь даже найти ведро, не говоря уже о том, чтобы наполнить его водой. Дело в том, что тростник горит ярко, но недолго. Он ведь, по сути, та же солома, только гигантская.

Это поселение дикарей было создано по стандартной технологии. Каркасы хижин из жердей, связанных друг с дружкой при помощи тонких полосок лыка и кожаных ремешков. Последние перед работой вымачивают — высыхая, они стягиваются, надежно прихватывая стыки. Стены и потолочные перекрытия набиваются из связок тростника, дверные проемы обычно завешиваются грубым подобием циновок из того же материала или высушенными до дубового состояния шкурами.

Хижины стоят не слишком тесно, снаружи их стены обмазаны смесью глины и озерного ила, тем же раствором покрыты пласты коры, прикрывающие крышу. Дикари не так уж и тупы, они не хотят потерять весь поселок от случайной искры. Так что в случае чего есть шанс, что сгорит лишь одно жилище, все прочие можно попробовать отстоять. Ну разве что сильный ветер при этом поднимется, он значительно усложнит борьбу с расползанием огня.

Ветра ночью не было вообще. Вчерашним днем он задувал, но ничего серьезного — ласковый, едва заметный. К тому же селение располагалось в низине на берегу горного озера, с трех сторон прикрытого высокими кручами. Здесь даже в самую жестокую бурю должно быть относительно тихо.

И тем не менее так удачно поставленное селение выгорело полностью. Ни одной хижины, ни единого навеса не уцелело. В паре мест торчали чудом сохранившиеся обугленные фрагменты каркасов, кое-где из груд мусора, оставшихся на месте жилищ, струились тончайшие нити дыма.

Дикари погибли вместе со своим поселением, их тела валялись на каждом шагу. Некоторые тоже пострадали от огня, до других он не дотянулся, и можно было рассмотреть многочисленные раны.

Присев возле убитого ребенка, Рогов прогнал от запекшейся раны мух, изучил рассеченное плечо и вынес свой вердикт:

— Тут поработали не кремневыми мечами, разрез тонкий и ровный. Очень похоже на металлическое оружие.

Скиф, подойдя от реки, бросил на землю маленькое копье с непомерно длинным стальным наконечником. К тому же он был слегка к тому же выгнут, будто кто-то собирался соединить заточенные края, получив узкую трубку в форме иглы шприца, но бросил эту работу, едва начав. Оружие выглядело удобным, ухватистым, так и просилось в руки.

— Там, в камышах, еще один вакс лежит. Это в его спине торчало. Похоже, заполз туда раненым, спрятался и кровью истек. Никто его не нашел, по мухам заметил — тучей вились. Наверное, самый вонючий: ему брюхо пробило.

Киря, подняв трофей, покрутил рукой, сделал взмах, будто собирается метнуть, еще один, тоже вынес вердикт:

— Это не копье для лилипута, а дротик для метания. Центровка четкая, таким даже Грач в любую цель попадет.

— А чего чуть что — так сразу Грач?!

— Потому как ты у нас непревзойденный чемпион по косоглазию. Рог, я такую штуку первый раз вижу. И на остальных мертвяках дырок от них полно. Плюс рубили их стальными топорами или мечами, зуб даю. Кремневые лезвия оставляют не такие раны. Ну это даже ты заметил.

— Думаешь, тут поработали люди? — спросил Скиф.

— Я много чего думаю, но предпочитаю помалкивать. Говорю только то, что вижу. А вижу я то, что ватага, которая нас вчера гнала, объявилась как-то очень уж внезапно, но потом почему-то в покое оставила. А ведь они если в кого-то вцепятся, готовы сутками гнать. Помните, как группа Кефира от них уходила? Сами не верили, что сумели ноги унести, ходить после такого драпа три дня не могли. И вдруг мы с ночевками, с остановками бредем, и при этом на хвосте никого не наблюдаем. Тут явно странные дела происходят, раз ваксы так суетятся, себе изменяя. И эта деревня, железом выбитая, тоже к непонятным делам относится. Кто-то залез в местную малину и всех волосатых перепугал. Они явно не в нашу честь собрались, мы случайно подвернулись.

— Здесь ничего не забрали, — произнесла обычно не вмешивающаяся в разговоры Кэт. — Лежат кремневые мечи и топоры, ваксы не оставят таких вещей.

— А зачем каменная рухлядь тем, у кого все металлическое? — прогудел Паша.

Дозорный, пристроившийся на макушке побитой молнией ивы, дважды просвистел и добавил голосом:

— Сюда идут. По ручью идут.


Даже издали было очевидно, что о вчерашней погоне не может быть и речи. Количество бойцов не совпадает, даже десятка нет. Ваксы не станут преследовать незначительными силами, не такие уж они и тупые. К тому же характер движения не указывал на преследование. Растянутая цепочка, движутся очень неспешно, не похоже, что чего-то опасаются.

Чем ближе они подходили к уничтоженному поселку, тем больше странностей подмечали затаившиеся в зарослях земляне. Не так идут, и сами какие-то не такие.

Наконец Грач не выдержал:

— Да это вообще не ваксы! И не люди! То есть люди там есть, но всего двое!

— Цыц! — негромко рявкнул Киря. — Одноклеточным слова не давали, жди приказа. — Подвинувшись к Рогову вплотную, добавил: — Таких уродов мы еще не видели. Грач прав, это точно не ваксы. И не люди. И железо у них в лапах, а не камень или кость.

Так и есть, привычных сгорбленных волосатых фигур не наблюдалось. Две молодые женщины, обряженные в рванину, и шесть прямоходящих существ, ничем на ваксов не похожих. Четыре высокие темнокожие фигуры, тощие до омерзения, передвигающиеся нелепыми скачками; и две массивные туши с непомерно широченными плечами и некрупными головами. Первые — с непропорционально длинными шеями, у вторых шеи почти не просматриваются.

Не ваксы, не люди, и друг от друга отличаются так, как человек отличается от гориллы.

— Так вот откуда тот дротик взялся, — шепнул Киря.

Рогов и сам об этом уже догадался. Прекрасно видно, что тощие таскают за спинами колчаны с теми самыми дротиками, а на поясах, придерживающих узкие кожаные юбки, висят крохотные топорики с узкими лезвиями, вроде томагавков. Пара здоровенных рыл держит тяжелые секиры, положив их на плечи. И еще у них есть доспехи, простенькие на вид, но пластины там несомненно металлические, хоть и выглядят как-то неправильно.

— Богато прикинуты, — завистливо выдохнул Паша.

Рогов наконец принял решение:

— Их всего шестеро, и нам они не друзья, потому что ведут за собой двух связанных женщин. Очень может быть, что земных женщин, наших. Один тощий хромает, еще у одного рука на перевязи, похоже, сломана. У здорового голова в крови, отстает сильно, нехорошо ему… — Присмотревшись, Рогов убежденно продолжил: — Женщины, думаю, точно из наших, сами посмотрите. Хоть одежда и потрепанная, но видно, что не местные. Местные не так держатся и выглядят не так. Выручать их надо. Они, похоже, хотят пройти по берегу и подняться по седловине. В любом случае скоро окажутся в двух шагах от нас. В этот момент выскакиваем и сразу сносим тощих. Они, похоже, подвижные, ноги очень длинные. Если отбегут и начнут кидать свои дротики, нам не поздоровится. Как только их успокоим, сразу переключаемся на этих горилл. Сперва раненого, он попроще будет, здорового оставляем напоследок. Ты, Паша, сразу им займись, просто отвлеки его от нас на пару секунд и не подставляйся. Все понятно?

— Стрелять в горилл бесполезно, — заметила Кэт. — Такую броню мы своими стрелами не пробьем.

— Тощих валите. Их надо сразу и быстро уложить, пока не разбежались. Готовимся. И не высовывайтесь: не хватало, чтобы нас раньше времени заметили. Их мало, они потрепаны, но и нас немного. Да и непонятно, кто это вообще.


Непонятные создания не ожидали нападения. Очень может быть, что именно они состояли в том отряде, который уничтожил селение дикарей, и потому считали эту местность надежно зачищенной. Даже не подошли посмотреть на все еще дымящиеся развалины — им неинтересно, видели это кино с самого начала.

Прошли мимо поселка, поравнялись с тростниковыми зарослями, где Скиф нашел убитого дротиком дикаря. В этом месте вдоль берега протягивалась широкая, хорошо натоптанная тропа, метрах в десяти от нее разросся густой кустарник с крупными листьями и тонкими ветками. Рубить их на топливо для очагов смысла не было, и потому они, в отличие от прочей растительности, сохранились даже в считаных шагах от поселка.

Именно в этих зарослях скрывались Рогов и его двенадцать бойцов. Если присесть, головы будут высовываться, но в лежачем положении тебя не заметят до тех пор, пока не наступят.

Пора.

Вскочив, в три прыжка домчался до тропы, и первый тощий противник рухнул замертво после сильнейшего удара в основание черепа. Оставшиеся трое дернулись прочь, резво выхватывая дротики. Но далеко отступить им не позволила стена тростника: товарищи пусть и не такие проворные, но догнали, заработали копья, метатели начали падать один за другим.

С гориллами все получилось хуже. Паша, как и планировалось, налетел на раненого, со всей дури врезал ему своим исполинским кремневым мечом. А тот не стал отскакивать или паниковать, а просто поднял левую руку, защищенную небольшим, обитым бронзой щитом.

Грохот удара, стеклянный хруст отколовшихся осколков камня. А дикарь между тем, стащив с плеча секиру, сам насел на Пашу, заставив того поспешно отступать. Перекрывая дорогу к месту столкновения, стояла вторая горилла, чтобы ее обойти, пришлось вернуться в кустарник. Оставшиеся там стрелки, забыв про все, били без устали, но костяные наконечники бессильно отскакивали от пластин доспехов.

Сфен, сильно замахнувшись, метнул копье, но его легко отбили щитом. Однако это подсказало Рогову неплохую, по его мнению, идею:

— Все! Разом! Копьями по ногам по счету три! Один! Два! Три!

Кто-то, как это часто бывает в бою, не осознал приказа, но три копья все же полетели относительно синхронно. На дистанции в десяток шагов трудно увернуться, но врагу это почти удалось. Два мимо, но одно ударило в середину бедра, пробив мясо до кости. Зарычав, горилла, перестав пятиться к раненому товарищу, с удивительным для раненого проворством бросилась на обидчиков, замахиваясь секирой. Все перепуганно прыснули кто куда, но Рогов действовал обдуманно, уйдя к тростнику, где еще корчились тела метателей дротиков.

Он копьями не кидался, на него не должны сильно обижаться.

Гремящая железом туша проскочила мимо, едва не достав спину замешкавшегося Айболита. Рванула вслед за ним, планируя прибить следующим ударом, но Рогов, зайдя сбоку, чуть присел, размахнулся, подрубил в колене вторую ногу. Как и в случае с ваксами, противник не отреагировал на низкую атаку — видимо, такие приемы и у этих созданий не в чести.

Рана оказалась куда удачнее первой — противник завалился на четвереньки, бешено при этом взревев. Киря в тот же миг с другой стороны врезал ему по голове дубиной. Шлема она не смяла, но удар вышел таким, что заставил на секунду-другую «поплыть».

А Рогову много не надо, шагнул и безо всяких изысков врезал сверху вниз, будто дрова колет. Шлем хрустнул синхронно с черепом, поверженная горилла, предсмертно захрипев, завалилась на бок, выронив при этом секиру.

Сталь с виду хорошая — землянам пригодится.

— Второго! Быстрее! — заорал Рогов.

К этому моменту раненая горилла, оказавшаяся на удивление прыткой, загнала Пашу во все те же низкорослые кусты и продолжала переть на здоровяка. Тому только и оставалось, что отступать, его меч после череды ударов лишился большей части острых пластин, а щит противника при этом вообще не пострадал, разве что прибавилось поблескивающих свежих царапин и несерьезных вмятин.

Кто-то, подхватив с земли копье, метнул его точно между лопаток. Костяное острие не справилось со сталью доспеха, но заставило гориллу пошатнуться. Паша не упустил момента, врезал еще раз, но опять неудачно — меч встретил поднятый щит, с треском сломалась деревянная кромка, оружие лишилось кремневых пластин чуть ли не на трети длины.

Хана старому трофею — отвоевался.

Удачно выпущенная стрела пронзила предплечье, а тут и пехота подоспела: гориллу окружили, начали лупить со всех сторон. Плечистый противник не успевал реагировать на град ударов и, сделав ставку на защиту, ошибся, получив две раны в ноги, а секира Рогова чуть не развалила доспехи на боку, уголком дотянувшись до мяса. С ревом рванувшись на прорыв, последний враг споткнулся о коварно подставленное Кирей древко копья и растянулся на траве.

Вот тут бой и закончился, принцип «лежачего не бьют» у землян уважением не пользовался.

Рогов, убедившись, что все противники надежно успокоены и подниматься не собираются, приблизился к парочке женщин. Те с началом боя благоразумно сиганули в тростник, где и сидели до сих пор, прижавшись друг к дружке.

— Привет, мы люди, с Земли. А вы кто?

Одна, запуганная не так сильно, пролепетала:

— М-мы тоже.

— Откуда пришли? Я вас не видел до этого, вы явно не наши. Ладно, пока не отвечайте, успокаивайтесь. Сейчас соберем все и будем уходить. Здесь опасно. Позже поговорим.

### Глава 7

Обеих пленниц звали одинаково, так что в отряде прибавилось две Тани. Имя, впрочем, не из редких, так что ничего удивительного в таком совпадении нет.

Начало их истории в мельчайших чертах походило на истории всех тех, кто сейчас проживал в поселке у слияния рек. Обе оказались в холодных горах вместе с такими же бедолагами, в один миг перенесшимися туда из летнего города. Им повезло оказаться чуть ниже линии таяния снегов, но все равно условия там крайне суровые, особенно ночами. С едой все тоже обстояло плохо, так что оставаться в тех местах никто не мечтал. В итоге из выживших закономерно сформировались более-менее организованные группы, подавшиеся искать богатую и теплую территорию.

Искомое обнаружилось на юго-востоке спустя несколько дней изнурительного похода. Горы здесь были куда ниже, куда ни глянь зеленели рощи и заросли кустарников, в многочисленных неглубоких долинах текли речки и ручьи, изобиловавшие вкусной рыбой, а на звериных тропах хватало следов разнообразных животных.

Но это место вовсе не было раем. Здесь водились и хищники. И речь идет вовсе не о медведях или волках, от них почти не видели проблем. Человекоподобные существа, разумные и обожающие человечину во всех видах, — вот главная опасность зеленого края. Троглодитов слишком много, почти сразу начались стычки.

Людей пришло куда меньше, но, сплотившись перед опасностью, они прилагали все силы, чтобы перехватывать выходящие с гор группы соплеменников. Этим повторяли историю поселка, откуда пришел отряд Рогова. Количество землян день ото дня росло, в стычках они несли потери, но и опыта при этом набирались. Ваксы, объединившись в крупный отряд, попытались решить вопрос одним ударом, но обломали зубы на поспешно устроенных укреплениях. Дикари до эффективной фортификации не додумались, и потому у них вообще не имелось тактических приемов против даже самых слабеньких крепостей.

Землянам крупно повезло в том, что они нашли древние каменные развалины. Оставалось заделать проходы и бреши, и получилась если не неприступная цитадель, то что-то очень на нее похожее. Полноценный штурмовой отряд легко справится с такой преградой, но дикари только топтались под градом камней или по одному ползли в специально оставленные проходы, где, казалось бы, земляне опрометчиво позабыли пути внутрь. Но на деле там их караулили защитники, легко уничтожая в узости, где трудно развернуться.

Ваксы получили по заслугам, но от своего не отступились. Они при любом удобном случае нападали на отряды охотников и рыболовов, постоянно крутились на подступах к поселку. И по некоторым данным, собирали сильную коалицию, способную раздавить немногочисленных землян ордой кровожадных воинов.

Одна Таня попала в плен, едва спустившись с гор, вторую взяли уже из поселка. Точнее, ей не повезло при нападении на группу рыболовов, не так уж сильно удалившуюся от крепости землян. Случилось это около недели назад, так что последних новостей она не знала.

Обе попали в деревню дикарей, где их сочли слишком тощими для отправки в котел. К тому же у троглодитов практиковалось рабство, женщин они ценили куда выше мужчин, считая, что все они поголовно умеют делать сети и ткань.

Пленницы жили на положении собак, довольствуясь объедками и побоями, делая все, что прикажут. И так продолжалось до сегодняшней ночи. Во мраке на дикарей напали какие-то до сих пор не виданные создания. Дротиками, секирами и массивными тесаками они легко перебили всех дикарей, также погибла одна рабыня, попавшая к ваксам еще раньше. Но выживших не тронули, а просто осмотрели со всех сторон, даже рты заставляли открывать. После чего спутали ноги и отправили вместе с группой раненых на восток. Но далеко они уйти не успели — нарвались на отряд Рогова.

В общем, приключений у парочки хватало на десятерых. А Рогова больше всего заинтересовала информация о поселке.

Люди — главный здешний ресурс. А здесь их хватает, и они выживают в куда более тяжелых условиях, чем на западе. Ваксов слишком много, больших рек и озер, способных обеспечить рыбой всех, поблизости нет, а запасы мелких водотоков значительно исчерпаны, рыболовам приходится забираться все дальше и дальше, а это сопряжено с повышенным риском.

Значит, у местных землян полным-полно стимулов для переселения в куда более благодатные западные края, и Рогов может этому поспособствовать.


— Я думаю, что это были те самые хайты, о которых туземки рассказывали в самом начале, — заявил Рогов.

Киря, шагая рядом, кивнул:

— Тут бы и баран рогатый догадался сразу, так что не надо хвастаться своей великой гениальностью. И шаг прибавь, пока нас не догнали. Мы этих ребят круто поимели на железяки, они теперь обязаны на нас обидеться.

Рогов чуть не заулыбался. Киря прав, железа взяли столько, что руки тряслись от жадности. Две отличные секиры, восемнадцать тяжелых дротиков, четыре топорика и один здоровенный нож. Плюс пара щитов, обитых бронзой, и столько же комплектов доспехов при шлемах. Скудным такой список мог счесть лишь тот, кто не пожил месяц в поселке, где даже дрова нарубить — нешуточная проблема.

Попробуй сделать это без топора.

— Хайтов грабить выгодно, — высказался Рогов.

— Ага. Но это работает до тех пор, пока они тебя за воровским делом не застукали. Видел, как тяжело валить этих, которые с топорами? Будь их не два, а три, я бы точно с ног до головы обделался. Да и ты тоже.

— Без потерь все прошло, не такие уж они и крутые.

— А знаешь почему?

— Знаю. Внезапность плюс то, что здоровых среди них всего парочка.

— Если их рыл двадцать-тридцать придут к поселку, они нас спокойно затопчут. Нам их просто убивать нечем. У ваксов щитов вообще нет, нашим копейщикам полное раздолье, а у этих не просто есть, а металлом обитые, под ним кожа крепкая, доски не из гнилых взятые.

— Доспехи у них, кстати, тоже не совсем металлические. Мелкие дощечки, обитые железом и бронзой.

— Там древесина какая-то хитрая, словно камень на вид. Нашим смешным копьям ничто не светит против таких панцирей. Плюс щиты, плюс ноги снизу защищены наголенниками, да и сверху немного защиты болтается. Мало кто у нас точно в точку умеет наконечником ткнуть, сам знаешь, какие вояки из эффективных менеджеров получаются. Хайтам шеренга наших копейщиков вообще не указ, пройдутся по ней зерноуборочным комбайном.

— Киря, ты вечно унылые гадости говоришь. Нельзя же быть таким закоренелым пессимистом.

— Я не просто так, я к тому, что головой думать надо. Хотя бы иногда. Судя по всему, эти хайты приходят откуда-то с востока. И это радует, потому как мы живем на западе. Так что нечего нам делать в этих краях, плевать на руду, даже если она здесь есть, и на все остальное тоже плевать. Надо забыть сюда дорогу, себе дороже выйдет, не тянем мы таких ребят.

— Сперва разберемся с местными землянами.

— Разберемся. Непременно разберемся. И как бы потом не получилось, что придется еще дальше на запад подаваться, бросив поселок. Он хоть и унылый, но родной, в нем можно зиму пережить. Хайты — не наши любимые дикари. Если верить местным, они могут очень большие отряды собирать. Сотня — для них вообще не вопрос, а для ваксов — уникальное событие, которое помнят веками.

— Стойте, — произнесла одна из Тань. — Давайте я дальше сама пойду. Так лучше будет. Вон там, на холме, у нас пост. Меня наши узнают, расскажу им, что и как, а то тревогу поднять могут, издали нас от дикарей отличать сложно, биноклей нет.

— Хорошо, — кивнул Рогов. — Остальным отдыхать. И не расходимся, тут такие заросли, что дивизия под боком спрятаться может.

Заросли, если честно, здесь тот еще отстой. Нормального леса почти нет, богатые сосняки остались далеко позади — на юго-западе. Только по долинам тянутся лиственные рощи, но не везде и не сплошными полосами. В основном крупная растительность представлена кустарниками и корявыми невысокими деревцами, способными выжать соки из любой почвы и даже там, где она вообще не наблюдается.

Пшеничные поля здесь точно никогда не заколосятся.

Если возле поселка здешних землян все так же, то им остается искренне посочувствовать. Никаких перспектив для сельского хозяйства, нормальными строительными материалами тоже не разживешься. Или убогие шалаши строй, где в морозы околеешь, или пользуйся отсталой и пожароопасной «тростниковой технологией» людоедов.

И как они намереваются тут зимой выживать, не имея в шаге от дома богатой рыбной реки? О чем вообще думают?

Впрочем, местным землянам вряд ли известно, что не так далеко отсюда располагаются куда более благодатные края.


От освобожденной из плена Тани Рогов знал, что поселок устроен на месте древних сооружений, но не мог и подумать, что все окажется столь грандиозно. Ведь до этого встречал он лишь следы заросших травой фундаментов, или россыпи блоков, или какие-то невразумительные кучи, где лишь в отдельных обломках угадывались неприродные формы. Башня, возле которой последний раз ночевали, — одно из самых серьезных строений, что видел за все время. Ну еще можно вспомнить гробницы на обрыве, обнаруженные Кэт, но снизу их не разглядеть, а сверху они не казались такими уж внушительными, целиком комплекс оттуда не разглядеть, только ближайшие склепы.

То, что открылось взгляду, когда забрались на невысокий перевал, заставило всех остановиться и жарко начать высказываться по поводу столь дивного дива. Немаленький пещерный некрополь, некогда обнаруженный неугомонной Кэт, рядом с таким нагромождением руин смотрелся горкой в детской песочнице на фоне Великой пирамиды. Здесь, скорее всего, некогда располагался величественный храм с комплексом прилегающих построек. Основным материалом при строительстве выступали блоки из того самого мрамора, который добывался в карьере, осмотренном вчера Сфеном. Может, местный камень и не слишком подходил для резца скульптора, задумавшего вырезать здешнюю Венеру Милосскую, но для не столь сложных целей вполне годился.

Размер даже самого маленького блока такой, что его втроем с места не сдвинешь. А о больших можно сказать, что они куда крупнее всего того, что встречалось прежде. Габариты некоторых столь велики, что в них можно выдолбить гараж для не самого маленького автомобиля. А кое-какие из цокольных камней, пожалуй, могли стать вместилищем для средних габаритов грузовика. Или даже не средних. Каким образом перетаскивали этих мраморных мастодонтов без современной тяжелой техники — уму непостижимо. Человек в сравнении с такими камнями казался смехотворной букашкой.

Как все это выглядело изначально, уже не понять. Высокие сооружения потеряли вершины, забросав рухнувшими блоками прилегающую территорию. Низкие тоже не уцелели в первозданном виде — если стены в основном сохранились, то от крыш не осталось даже воспоминания.

Земляне внесли свою лепту в процесс разрушения. Нет, они, скорее всего, ничего не ломали. Просто некоторые упавшие блоки, не самые большие, переместили по своему усмотрению, добавив к ним немало дикого камня или мелких обломков. Устроили завалы и приличные стены во всех проходах по краю, навалили там же площадки для стрелков и метателей камней. Выглядело все убого, но Рогов не мог не признать, что дикарям такой орешек может оказаться не по зубам. Тот случай, когда даже неопытный боец может легко остановить пятерых, знай себе сверху тяжести на головы бросай и самых непонятливых коли длинным копьем с безопасной позиции.

Ловко все устроено, и работы продолжаются до сих пор. Прямо сейчас можно наблюдать, как пятеро мужчин перетаскивают мраморный блок, уложив его на примитивное подобие низких салазок. Чуть дальше такой же блок затаскивают на вершину строящейся стены, которая должна сдерживать прорвавшихся за первую баррикаду. Все делается вручную, при помощи простейших рычагов, веревок и пандусов из тонких ровных бревен. Где такие смогли заготовить при здешнем скудном лесе — загадка. Скорее всего, пришлось тащить издали, что добавило трудностей.

Тяжело, трудоемко, сложно. И ради чего все это?

На вид вроде как грозная крепость, в ней можно легко разместить хоть тысячу человек. Но склоны вокруг почти лишены зелени, лишь голый осыпающийся камень, озера и реки не наблюдается, непонятно даже, откуда воду берут, не говоря уже о рыбной ловле.

Отличное место, чтобы эффективно воевать. Но чем здесь заниматься кроме того, чтобы отбиваться от нападающих?

Абсолютно нечем. Разве что голодать и умирать от тоски.

Ноль перспектив.


Помещение, куда привели Рогова, было под стать всему остальному. Стены из тех же мраморных блоков, кое-где сохранились фрагменты штукатурки или, быть может, скрепляющего раствора. Потолок давно обвалился, все обломки люди вынесли, расчистив площадь, а крышу устроили по технологии дикарей: из тростниковых связок, жердей, коры и глиняной обмазки. Выглядело это столь же неуместно, как соломенный шалаш на вершине современного небоскреба.

Старшего здесь называли странным прозвищем — Огай.[41] Все, что Рогов сейчас мог о нем сказать: с виду мускулатурой не блещет, да и рост не очень, зато рукопожатие заставляет жалобно трещать кости. Жилистый и резкий мужик лет тридцати пяти, хотя точно сказать трудно. Похоже, чистокровный кореец или кто-то им родственный, а несведущий человек вроде Рогова может сильно ошибаться, пытаясь определить возраст азиата.

Покончив с коротким ритуалом жесткого рукопожатия, Огай указал на колченогий стул, сделанный из обрезков жердей, полосок лыка и кожаных ремешков. Все те же туземные технологии, но теперь примененные не к жилью, а к мебели.

Хотя мебель здесь — слишком громкое слово. В берлоге у самого дикого медведя и то обстановка приличнее.

— Рогов, говоришь? Ну а звать тебя как?

— Роговым и зовут. Или даже просто — Рог. Но обычно Рогов, привык уже.

— А чего так?

— Ну у тебя, думаю, имя тоже не Огай.

— Моим так удобнее. Нравится людям, не могу им ни в чем отказать. Вы, я вижу, не только что с гор спустились. Хорошее у вас оружие.

— Это трофеи. Повезло в последней драке. Давай не будем ходить вокруг да около. Вашу историю я приблизительно знаю, ситуацию понимаю. Расскажу нашу, как и где живем, какие намечаются перспективы, а потом поговорим нормально. Я ведь не просто языком почесать пришел.

— Ну давай, я внимательно слушаю.

И Рогов рассказал. Очень скудно поведал о самом начале своих злоключений, то есть о горном периоде. Чуть более расширенно — о тех днях, когда только-только спустились на земли ваксов. Ну а потом уже подробно о битве за поселок, о его обустройстве, о непрекращающихся стычках с дикарями, о попытках наладить сельское хозяйство и прочем. Собеседник слушал молча, если не считать его забавной привычки все время повторять слово «ага» к месту и не к месту, обычно просто себе под нос. Закралось подозрение, что именно из-за этого он обзавелся таким прозвищем — созвучно ведь.

— В общем, Огай, не буду юлить. Говорю прямо: будет лучше для всех, если вы переберетесь к нам. Людей у нас больше, но все равно не хватает. У вас меньше, и вам гораздо труднее приходится, плюс местность — хуже не придумаешь. Как вы тут выживать собрались — не представляю.

— У нас есть идеи, не должны пропасть.

— А про хайтов знаешь? Видели непонятных чудиков в доспехах при стальном оружии? На ваксов совсем не похожи и на людей тоже. Две руки, две ноги, остальное все не наше.

— Знаю о таких, ага, — резко помрачнел Огай. — Они третий день как здесь появились. Никогда до этого их не видели, понять не могли, откуда у волосатых встречается железное оружие. Дикари вмиг возбудились, селения свои бросают, наши дозоры нарывались пару раз, есть потери. Тяжело с ними воевать, оружие у них куда лучше нашего.

— Мы ваших женщин у них отбили. Разгромили небольшой отряд.

— Я так и понял. Повезло, трофеи с них хорошие, ага. Мы тоже чуток брали.

— Ты как насчет идеи переселиться?

— Думать надо, ага. Я тут не царь и не бог, просто старшим поставили, говорить с людьми придется, важный вопрос, ага. Сколько у вас человек в поселке?

— Четыре с половиной сотни. С хвостиком.

— Прилично… У меня три с половиной. Без хвостика.

— Вместе восемь сотен получится — сила немалая.

— Ага. Так и получится. И как вы собираетесь столько ртов прокормить?

— Рыбы у нас полно, для начала на ней поживем.

— Одной рыбой сыт не будешь, ага.

— Потом пойдет сельское хозяйство. Есть кое-какие семена, не только местные, но и с Земли. Даже пшеницу и рожь посадили. Немного, хлеба в этом году не попробуем, только ради семян возимся. Не уверен, что и в следующем на муку их молоть будем. Не так много зерна наскребли, неизвестно, как расти здесь будет, какие урожаи…

— И будут ли вообще эти урожаи, ага, — перебил Рогова Огай.

— Пока вроде все в порядке, растет хорошо.

— Что кроме зерна есть?

— Есть небольшие посевы у местных. Я же рассказывал тебе про тех женщин и детей.

— Ага, рассказывал.

— Морковь, капуста, лук, чеснок, огурцы, кабачки мелкие и кривые, горькая редька, горох. И еще какие-то непонятные корнеплоды, никто из нас до этого их в глаза не видел.

— Вкусные?

— Да так себе, до картошки недотягивают. У нас сельские труженики принесли кое-что; плюс один чудак, он сейчас в моем отряде, тащил на себе корм для своих попугайчиков и хомячков. Просо там, разные злаки, в том числе и полезные, конопля, в чьей полезности сомневаюсь.

— Не сомневайся.

— Ты серьезно?

— Почему сразу плохое думаешь? Коноплю с древних времен выращивают, и не для забавы, а для полезных дел. Вот одежда на тебе обносится, что делать собираешься? Шкурами заниматься? Шкуры — неудобно, ага. А конопля — хорошее волокно. Не только на канаты, она на многое сгодится. Одежда из нее хорошая, долго носится, с кожей дружит. В былые времена конопля даже на бумагу шла. Хорошая очень бумага получалась, ага, и недорого, и леса переводить не приходилось. Потом, как начались наркоманские гонения, свернули это дело, а до этого очень ее уважали. Пользы много от конопли, ага.

— Не знал. У нас даже помидоры и подсолнухи есть разных сортов, и картошка. Местные такого вообще никогда не видели.

— Картошка — это очень хорошо, соскучились все по ней, ага. Сытно, вкусно, возни не так много, как с другим.

— Но картошки совсем немного, ее съедали в первую очередь, сам понимаешь.

— Я понял, выбор семян у вас есть. И это хорошо, ага. Но урожай, чтобы накормить, будет только на следующий год. Или еще год ждать придется. А как до этого жить собираетесь? Мы вот думаем, что зимой здесь будет холодно и голодно.

— Да, снег выпадает и лежит пару месяцев, а может, и больше. Плюс есть период осенних дождей, иногда это становится большой проблемой.

— Ага, мы так и предполагали, только про период дождей не знали, ага. Зимой рыбы всем будет хватать?

— Точно не знаем, но надеемся. Проблем с ней пока что вообще нет.

— Если одну рыбу кушать, плохо станет. Нам нужна разная еда, ага.

— Собираем корни всякие, ими понемногу уху разбавлять можно, хоть какая-то растительная пища. Диких груш и яблок полно, ждем созревания, сушить будем, сухофрукты хорошо храниться должны, и ничего, кроме тепла, для этого не надо. В горах брусники полно, места нашли богатые, она не портится, витаминов в ней целое море, тоже ждем созревания. Плюс охотиться можно и зимой, так даже удобнее, хоть много мяса не обещаю, но не забыть его вкуса вполне хватит. Должны протянуть, холода здесь вроде недолгие.

— Рыбы, говоришь, много у вас…

— Да она в воде не помещается. Полно везде: две приличные реки под поселком сливаются, несколько богатых озер поблизости.

— Впрок запасаете?

— Каким образом? Соли у нас вообще нет, мелкую рыбешку пробуем вялить на солнце, но без соли неизвестно как долго сохранится.

— Получается, вы совсем без соли сидите.

— Ну да.

— А у нас тут соль есть, ага.

— Много?! — чуть не подпрыгнул Рогов.

— Ага, бесконечно много. Но только это не совсем соль. Просто источник соленый. Вода там такая, что пить противно. Плеваться после глотка хочется, ага. Мы сделали цепочку бассейнов, держим там охрану, ждем, когда солнце рапу выпарит. Один раз собрали уже, теперь второй запустили, уже больше. Соль гадкая, ага, горчит, но никто пока не отравился. Второй раз должна чище получиться, учимся понемногу. Так что соль у нас есть, и много, а у вас совсем нет. Плохо без соли жить.

— Плохо, когда соли полно, а солить нечего.

— У вас — наоборот, ага, но зимой сам не знаешь, что будет. Железо у вас есть? Плавите его? Кузнец работает?

Рогов покачал головой:

— Меня сюда как раз и послали руду поискать. Возле поселка ее вообще нет, все, что можно, уже осмотрели по десять раз. А у вас как с этим делом?

— Насчет руды не знаю, нет у нас умельцев. Один вообще-то есть, но он балабол редкой породы, ага, нет такому никакой веры. Носится целыми днями с какими-то камнями и умный вид делает. Проходимец явный, гнать давно пора.

— Может, свести его со Сфеном?

— Сфеном?

— В моем отряде мужик, он в этом деле хорошо разбирается.

— Сведем, почему нет, ага. Если Сфен его выведет на чистую воду, лично не поленюсь пинка дать. Откуда у тебя топор такой хороший? В бою взял? У хайтов они стальные, а этот вроде бронзовый.

— Нет. Нашел. Тут древностей много, сам знаешь не хуже меня. — Рогов выразительно обернулся по сторонам, вглядываясь в стены из огромных мраморных блоков.

— Ага, знаю. Значит, соли у вас нет, руды тоже нет, но рыбы под поселком много и вообще какие-то перспективы.

— Если вкратце, то все так.

— У нас тут есть металл. Мало, но есть. И мы его добываем. Тоже перспективы, ага.

— Это как? Ты ведь говорил, что руды у вас нет и искать ее некому.

— Ага. Говорил. Нет руды, ага. Зато кое-что другое есть. Пошли покажу, тут недалеко.

На дне неглубокой, но большой по площади ямы копошились восемь крепких мужчин, и еще четверо помогали им наверху, тягая бадейки с грунтом. Тот тоже надолго в кучах не залеживался, его утаскивали на разные точки периметра, где использовали при строительстве укреплений.

Но мраморную стену подрывали не ради смеси глины и камней. Пока одни деревянными лопатами и кольями рыхлили грунт, другие его внимательно просматривали, тщательно разминая в ладонях крупные куски.

Огай тем временем пояснял:

— Тут у них, наверное, кузница была, а может, плавильня или еще что-нибудь. Сперва инструмент попадался, и хороший тоже, ага, потом совсем бедно стало. Теперь все больше кусочки металла, капли, обрезки непонятные, какие-то загнутые проволочки. Мы все собираем, такого хлама уже ведер пять накопилось. Самое богатое место во всей крепости.

— Есть еще такие места?

— Таких богатых нет, ага. Копаем везде понемногу, ищем. Сперва нужно вырыть шурф до конца слоя культурного, а там по бокам грунт высекают и смотрят. Если что-то находят, копают уже всерьез. Так и нашли это место. В других часто что-то попадалось, искали дальше, не находили или находили мало. Не так совсем, как здесь, ага. Бронза в основном, медь, железа мало, попорченное ржой сильно. Золотишко бывает, серебро тоже, всякие там монетки, колечки и цепочки, но от них нам толку, считай, нет, хотя не бросать же — тоже металл. Я так думаю, если перекопать здесь все, много разного можно найти, люди тут долго жили, хорошо намусорили, не все коррозия сожрала, ага.

— Да тут работы на годы…

— Без металла, Рогов, нам не прожить. Одичаем через пару поколений не хуже ваксов.

— Да я понимаю. Найдем мы металл, обязательно найдем, вся эта ваша археология — баловство. Много сил расходуете, а толку мало. Древние где-то руду добывали, и мы тоже сможем добывать. Надо лишь богатое место найти, остальное будет, технологически мы подкованные.

— Я, Рогов, мыслю схоже, ага. И думаю, место это плохое. Я о том, где мы живем. Жить тут плохо. Дикари всю плешь уже проели, а теперь еще эти появились, с оружием железным. Они хуже, намного хуже, от них только бегать, в драку нельзя лезть, ага. Я за то, чтобы поскорее отсюда перебраться. Сам людей рассылал в разные стороны, искал, где получше устроиться можно. Но таких мест, как ты описал, они не находили.

— Это на западе. Далековато. Там куда лучше: озера, реки, лес строительный.

— Ага, они далеко не ходили, опасно это.

— Так ты — «за»?

— Я — да, но с людьми поговорить надо.

— Когда? Я бы хотел, чтобы мы вместе пошли, вы ведь дороги не знаете.

— Не торопись так сильно. Надо дождаться, когда соль высохнет. Соль нужна будет, ага. Сам говорил, что у вас ее вообще нет.

— Долго ждать?

— Это как погода прикажет, ага. Может, через два дня, а может, и двух недель не хватит, если завтра дожди зарядят.

— Две недели мы ждать не сможем…

— Ну поживи у нас три дня хотя бы, заодно и решим все с переездом.

— Так ты людей уговоришь?

— Думаю, да. У нас глупые права голоса не имеют, а умные понимают, что место наше так себе, без богатых перспектив, ага. Три дня подождешь?

— Договорились.

### Глава 8

Длинное узкое лезвие дротика пронзило тростниковую связку на всю длину наконечника. Паренек, перед глазом которого вылезло стальное острие, испуганно отшатнулся, едва не выронил неподъемный щит и даже взвизгнул по-девчачьи.

— Не пищи! — гаркнул Киря. — Что за щиты вы тут понаделали вообще?! Да их все кому не лень пробивают!

— Дикари не пробивали. Кидали свои рога, камни кидали, но никогда не пробивали.

Еще один дротик пролетел так близко, что знай об этом Рогов заранее — мог бы протянуть руку и поймать.

Киря, проследив взглядом, как метательный снаряд хайтов улетает в глубины крепости, насмешливо оскалился:

— Радость-то какая, вон сколько металла привалило. И зачем нам вообще теперь нужна руда? Готовый металл и сразу с доставкой.

Хайты заявились на второй день. Они, похоже, точно знали, что именно в этом месте припрятано много интересного, иначе никак не объяснить того, что пришла не разведгруппа, а отряд в сотню с лишним воинов. Дозоры разбежались, не принимая боя, что при таком соотношении сил разумно, люди закрылись в крепости. Враги целый день осматривали окрестности, а под вечер все разом навалились на южную сторону крепости. Эту часть древнего комплекса разрушение затронуло заметно сильнее, чем прочие. Прорехи закрыли баррикадами и стенами из ничем не скрепленных мраморных блоков, но все равно получилось куда более доступно, чем на прочих участках. По крайней мере, со стороны могло показаться, что здесь можно пройти почти без проблем.

Вот хайты и пошли. Но крупно обломались, потому как защитников здесь хватало. С высоких точек полетели тяжелые камни и редкие стрелы. Доспехи — вещь хорошая, но, когда тебе на голову прилетает кусок мрамора в полпуда весом, шлем выручает не всегда.

Первую атаку отбили легко. Под стенами остались тела четырех горилл, многие из отступивших заработали ранения разной тяжести. Люди ликовали.

Но недолго.

Хайты сменили тактику. К завалам приблизилась шеренга долговязых, после чего они градом дротиков заставили всех укрыться кто как может. И гориллы вновь полезли на штурм, но на этот раз под прикрытием. Защитники, высовываясь на мгновения, кое-как швыряли камни, тут же прячась. Не всегда удачно — появились раненые, в том числе и тяжело. Но и врагу доставалось, пусть и не в таких масштабах, как при первой атаке.

Киря, на миг высунувшись, тут же пригнулся, пропустив над собой метко брошенный дротик, и процедил:

— Один уже до гребня добрался, а там два пацана зеленых с деревянными копьями. Оба уже раза по четыре обделались, вот-вот и до инфарктов дойдет.

— Я к ним, — ответил на это Рогов. — Оставайся тут, присматривай за обстановкой и вали камни дальше.

— Как бы и меня заодно не свалили.

— Дротики у них не вечные, надолго это не затянется.

— Ага, но на меня-то точно хватит. Ты хоть отомсти за меня, если что.

Поначалу некоторые из особо рьяных защитников отвечали хайтам их же оружием. То есть подбирали залетевшие дротики и отправляли назад. Но Огай быстро пресек столь разорительную тактику — мало того что разбрасываются ценными трофеями, так еще и снабжают противника.

Колчаны у хайтов не бездонные. Не больше десятка дротиков у самых богатых, обычно даже меньше. У некоторых и пяти не наберется. Опасно число этих долговязых — семь с лишним десятков. Но в этом есть и плюс, потому как для любого очевидно, что в рукопашной схватке толку от них на порядок меньше, чем от горилл.

Рогов проскочил открытый участок стены, на ходу вовремя пригнулся, пропустив над собой метко пущенный дротик, спрыгнул вниз. Все — здесь он вне досягаемости для стрелков. Пара безусых ребятишек, вцепившихся в простые деревянные копья, смотрели на него с испугом и одновременно с надеждой. Думают, что вот оно — спасение пришло. Сейчас враги начнут толпами умирать.

Чтобы не ударить перед парочкой в грязь лицом, Рогов сплюнул на стену, с ленцой спросил:

— Попить есть что-нибудь?

— Нету, — пролепетал один.

— К колодцу надо идти, — добавил второй.

— Ладно, свалю парочку и сам схожу, что-то засиделся. А вы чего так разволновались? Что-то случилось?

— Ну там эти лезут.

— Лезут, да. Ну и что с того?

— Ну так много их.

— Да не переживайте, хоронить их не будем, земля у вас плохая, и нормальных лопат нет. Как залезут, так и слезут, разберемся.

Присев, подхватил увесистый камень, перекинул его за стену, прислушался, как тот катится по крутому завалу. Кто-то болезненно рявкнул, Рогов злорадно ухмыльнулся:

— Попал вроде, там жалуются.

Над гребнем показалась макушка шлема и рука со щитом. Хайт подозревал, что здесь его могут нехорошо встретить, и готовился защищаться. Но Рогов не стал выдвигаться навстречу — ведь это чревато. Тощие метатели дротиков не спят, и в колчанах у них не пусто, экономно расходуют боеприпасы. Чтобы обрушиться на врага, ему придется забраться на вершину завала, а она широкая, плоская, без укрытий. Земляне делали укрепления против противника, не использующего серьезное метательное оружие, и теперь эта непредусмотрительность сказывалась самым нехорошим образом.

С той стороны забираться куда труднее, строители специально позаботились о препятствиях. Хайт кое-как, с огромным трудом, взгромоздился на край мраморного блока. В этот миг Рогов, выпрямившись на секунду, шагнул вперед, ткнул врага в морду простым деревянным копьем. Целил в глаз, но угодил в рот. Хрустнули зубы, горилла с воплем завалилась на спину, исчезнув из поля зрения. Едва успел увернуться, как над головой прошелестел дротик.

Да когда же они у них закончатся!

Следующий хайт решил обмануть Рогова, забравшись быстрее первого. Для этого он оставил щит и, прежде чем влезть на блок, положил на него мешающую секиру. И держался настороже, чтобы не упустить момента удара копьем. Рогов, чуть высунув голову, чтобы не заметили метатели дротиков, следил за ним, будто подводник через перископ, тот тоже не сводил колючего взгляда с человека.

Упершись в край блока, хайт резко потащил тело наверх. Рогов вскочил, замахиваясь копьем, тот, хитрец, тут же поднял щит, который кто-то держал снизу наготове, прикрылся им. Ну и зря, потому что никто не собирался его убивать. Рогов, обманно пугнув копьем, шагнул вперед, приседая и держась так, чтобы туша гориллы прикрывала от обстрела, ухватил лежащую на мраморе секиру под лезвие, подался назад с такой скоростью, что чудом не покатился кубарем.

Хайт, поняв, что его лихо ограбили у всех на виду, взревел, рванул вслед, размахивая щитом. Ну да, чем ему еще остается размахивать, если оружие подло украли прямо на глазах. Рогов замахнулся стыренной секирой, хайт, осознав всю непродуманность своего поступка, резко остановился, начал сдавать назад. Стрела, ударившая в этот момент в шлем, заставила громилу дернуться, сплоховать — пятка зацепилась за выступ меж двух неровно уложенных блоков. Потеряв равновесие, противник замахал лапами.

— Бейте! — заорал Рогов, опасаясь нагибаться за брошенным под ноги копьем.

Не успеет.

Да и его дело — секира. Только от нее будет толк в близком бою с бронированным врагом. Но и деревяшки в руках парочки пареньков могут пригодиться, если хотя бы просто толкнуть. Глядишь, завалится на спину и затылок расшибет или хребет поломает, там подушки не подстелены.

Не толкнули.

— Проспали, лопухи! Не слышали разве, что я кричал?!

Хайт скрылся, больше не рискуя атаковать без оружия.

И второй тоже не высовывался.

Киря, прячась на верхней площадке за невысоким мраморным блоком, крикнул:

— Рогов, там их трое готовятся! Хана тебе, в общем! Прощай, друг, я позабочусь о Кэт и наших с ней детях!

— И тебе до свиданья, дружище!

— Да беги ты уже, дуралей смешной, сам не справишься!

Киря прав — против тройки таких противников в одиночку долго не простоишь. Будь у Рогова доспехи приличные и полноценный щит, еще можно попытаться что-то показать, ну а так — задавят без малейших вариантов.

— Ребятки, отходим. Только медленно.

— Куда?!

— К следующему завалу.

Следующий завал возвели шагах в двадцати за спиной. Высотой он куда скромнее первого, а с одной стороны недоделан, там и метра не будет, почти перешагнуть можно. К тому же за ним нет ни единого защитника: Рогов, Киря, хромой щитоносец и пара никуда не годных молокососов должна каким-то непонятным образом удержать горилл на столь сомнительном рубеже. Командиры на этом участке оставили минимальные силы, основной урон врагам наносили в других местах.

В общем, со стороны все выглядело плохо. И ребятки, осознав это, совсем скисли. Зеленые, вообще ничего не понимают. Да только хитрый Огай не просто так распланировал запутанную систему завалов. Да, он не предвидел, что у противника найдутся опасные стрелки, но даже они не смогли фатально помешать планам обороны. Хайты, преодолев первые линии укреплений, дальше должны двигаться к следующим по узким проходам, над которыми нависали удобные позиции, где для встречи незваных гостей заранее заготовили кучи тяжелых камней.

— Киря, давай сдвигайся на тот балкон, поближе к камням! И щитоносца туда тащи, пока его тут не убили!

— Без тебя знаю, стратег ты наш великий!

— Да уж получше тебя!

— Да чем ты вообще похвастать можешь, кроме того что топор украл?! Вор ты наглый, и этим все сказано! А вот я, в отличие от некоторых, — личность!

И того и другого, что называется, несло. Бой — тот еще стресс, каждый ведет себя по-своему. Иной раз человек такое вытворяет, что сам потом удивляется своему поведению. Но и Рогов, и Киря, может, и перекрикивались неуместно легкомысленно, зато на деле это не сказывалось.

Рогов занял позицию в самом слабом месте завала. В том самом, где высота всего ничего. Перед ним скромное заграждение из пары поставленных бок о бок блоков. Не выше метра препятствие, но шагнуть на такое не получится, так что с ходу не прорвутся.

А чуть впереди над проходом нависает мраморная балка, некогда поддерживавшая крышу древнего сооружения. Там припасено несколько очень увесистых камней, именно рядом с ними притаился Киря. От стрелков его прикрывала высота первого завала — если не выпрямляться, тощие не смогут разглядеть. Лишь бы не полезли вслед за гориллами, в таком случае все изменится. В худшую сторону.

Три грузные фигуры почти синхронно забрались на первый завал, благо ширина его позволяла не тесниться. Они даже замерли от удивления, никого перед собой не обнаружив. Но миг растерянности не затянулся — вон же, чуть впереди стоит тот самый обидчик и наглый вор!

Троица с ревом ринулась в сужающийся проход.

— Киря! Не спеши!

— Не учи профессора, двоечник!

Первый противник, подскочив к преграде, прикинул ее размеры, осознал, что Рогова за нею не достать, и замахиваться не стал. Но и взобраться на блоки не смог: ведь обе руки заняты, а препятствие не такое уж и низкое, ногам придется помогать. Надо что-то положить: или секиру, или щит, — а это чревато нехорошими последствиями воровского характера, уже успели научиться.

Пока хайт раздумывал над проблемой, сверху прилетел камень с ведро размером. Высота броска невелика, зато вес — наоборот. Шлем с треском смялся, горилла завалилась, при этом неестественно склонив голову на плечо. Похоже, с куцей шеей случилась беда.

Оставшиеся двое резво отскочили, яростно заревели, глядя на недосягаемого Кирю. Тот кинул камнем поменьше, но промахнулся. Создалась патовая ситуация: гориллы не могли атаковать Рогова, потому как перед этим им придется карабкаться на завал под градом тяжелых камней; но и люди ничего не могли сделать с ворвавшимися врагами — силенок для честного боя не хватало.

Около минуты гориллы продолжали реветь, размахивая одной секирой на двоих. Киря осыпал их насмешками, а Рогов просто стоял и ждал, надеясь, что они решатся на новую атаку.

Закончилось все тем, что где-то невдалеке омерзительно прогудел какой-то примитивный духовой инструмент, а на стену, которая ограничивала проход справа, высыпал десяток защитников, которые начали осыпать парочку злобствующих горилл увесистыми камнями.

Те, подчиняясь сигналу трубы или просто спасая шкуры, рванули назад, быстро скрывшись за первым завалом, благо со стороны крепости там подниматься легко и удобно.

— Да вы что, совсем страх потеряли?! — крикнул Рогов обращаясь к подоспевшему подкреплению. — Сейчас в вас дырок понаделают!

Стена высокая, тех, кто на нее забрались, со стороны стрелков видно прекрасно. Один из мужчин, смело спускаясь на первый завал, небрежно ответил:

— Метатели отходят, у них дротики закончились.

Понятно. Никакого риска. Наступил долгожданный момент исчерпания запасов боеприпасов, и защитники его использовали.

— Они уходят! Все уходят! — радостно прокричал кто-то издали.

— Да! Точно! — на все лады стали комментировать новость.

Рогов подбросил в руке трофейную секиру. Неплохо подогрелся. Никого не убил и не покалечил всерьез, но и сам без царапины проскочил и обзавелся ценным оружием.

Удачный бой.

Но если бы у метателей было чуть больше дротиков, они бы забрались на первый завал, и тогда или геройская смерть, или бегство с последующими стычками в глубине руин с высокой вероятностью поражения обороняющихся. Ведь такое, скорее всего, не только на этом участке происходило. Хайты лезли на все стены одновременно, а система обороны везде одинаковая. Народу тут живет немало, но боеспособных мужчин меньшинство, везде не успеть.

Да и боеспособность их сомнительная. Бронированный громила в тесноте руин — та еще проблема, если у тебя ни доспехов нет, ни оружия нормального.

Если агрессоры вернутся с подкреплениями и запасом дротиков, селение землян обречено. И это должен понимать каждый. Новый противник — не чета примитивным ваксам, так что или готовьтесь к смерти, или думайте.

А чего тут думать? Довольно уже тянуть резину, пора соглашаться на переселение.

### Глава 9

Рогову немало пришлось попутешествовать по предгорьям. Людей собирал со всей округи, следил за ваксами, охотился, сопровождал Сфена в его нескончаемых бесплодных экспедициях. Каждый раз, удаляясь от поселка, он начинал вести себя как разведчик в тылу врага. По сути так и есть — края недружелюбные, как ни крути, получается, что земляне вторглись на чужую территорию, и хозяева рассматривали пришельцев исключительно как пищу или бесплатную рабочую силу.

В общем, передвигаться приходилось если не ползком, то на цыпочках, стараясь всеми способами не привлечь лишнего внимания.

На этот раз все по-другому. Три с половиной сотни землян — сила большая. Силища. Даже если отбросить изнеженных женщин и мелких детей, все равно выйдет столько, что дикарям останется лишь одно — улепетывать без оглядки. В стандартном поселении ваксов редко можно встретить больше десятка мужчин-воинов. Нередко попадаются деревни, где и трех-четырех не наберется. Детство у троглодитов сразу переходит во взрослую стадию, без подростковой. Вчера ты был никто, а сегодня получай боевую дубину — и марш в набег за толстой женой. Кроме глав семейств иногда, защищая себя и своих, в бой могут вступать самые суровые бабищи. Но те не машут кремневыми мечами, используют исключительно метательные рога — килы. Что-то вроде сюрикенов каменного века. Один бросок — и остаются без оружия, потому как пару или больше никто не носит, ума не хватает подумать о запасе. И вообще эти штуки предназначены не для убийства, а для отметок на шкуре тех, кто заявляется умыкнуть невесту. Кидать принято лишь раз, а там как повезет — или попадет, или промах. Шрамами, заработанными во время подобных мероприятий, людоеды гордятся больше, чем ветераны орденами, воины никогда не отвечают насилием на такое членовредительство, максимум, что могут сделать, — прокричать ругательство.

В общем, в ближайшей к поселку местности не было такой силы, которая могла бы простоять на пути нескольких сотен землян дольше пары десятков секунд. Да, у дикарей есть возможность собрать воинов со всего племени и потрепать нервы, а то и кровь пустить. Но это почти фантастика, потому как с оперативностью у них все очень плохо, союзное войско может собираться неделями, да так и не собраться.

Что взять с этих диких примитивов.

Огай этого не осознавал. У них, на востоке, доводилось видеть отряды чуть ли не в сотню с лишним дикарей, причем подходивших оперативно. Видимо, сыграли роль передовые по местным меркам формы хозяйствования. Своими деревнями ваксы плотно оккупировали рыбные места, а на каменистых почвах рос корнеплод вроде топинамбура, который они употребляли в печеном и вареном виде. То есть имелись зачатки сельского хозяйства. Плюс на скальных грядах поживиться нечем, вся жизнь приурочена к долинам рек и ручьев, отсюда кажущееся увеличение плотности дикарского населения. Хотя последнее — только домыслы Рогова. В любом случае троглодиты здесь не один раз оперировали приличными силами, плюс сказалось появление хайтов, о которых люди Огая до сих пор не слышали. На столь серьезную угрозу приходилось быстро реагировать, причем немалыми силами.

Несмотря на все уверения Рогова, Огай не верил, что на западе обстановка совершенно не такая, настроение у него от этого было неважным — очень уж побаивался, что во время пути случится нападение, и не одно, а крепости, чтобы отсидеться, на дороге не предвидится. Два дня шагать — не шутка.

А Рогов боялся лишь за начальный этап. Именно здесь ваксы, возбудившись после прихода людей, собирались впечатляющими оравами. Плюс появление хайтов тоже могло сказаться на их поведении, да и сами хайты — тот еще милый подарок.

Опасения Рогова отчасти подтвердились. Нет, растянувшуюся колонну землян никто не атаковал, просто наткнулись на место недавнего побоища. Семнадцать ваксов нашли смерть на склоне неширокой долины. Тела несвежие, пролежали несколько дней на жаре, и, судя по их положению, дикари спешно улепетывали от тех, кто их убивал. Почти на всех заметные раны от тонких дротиков, некоторые изрублены секирами. Судя по всему, гориллы просто добивали раненых.

Хайты не забрали трофеев — каменное и костяное оружие их не интересовало. А вот люди не побрезговали прихватить все до последней кремневой пластинки: для них любое сойдет.

Дальше не видели ни живых, ни мертвых. Местность будто вымерла. Если кто-то и замечал немаленькую колонну, предпочитал не светиться. Все же такая орава — страшная сила.

Когда миновали последний перевал, ниже которого начиналась милая сердцу холмистая долина, тянущаяся на запад до горизонта, у Рогова камень с души свалился. Все — дальше пойдут почти родные места.

Огай и прочие «восточники» не разделили его приподнятого настроения. Они привыкли, что вокруг все ужасно и менее чем толпой в тридцать рыл ходить нельзя, и до сих пор не верили, что есть места, где все иначе.

Ничего, быстро привыкнут — проверено.

В поселок Рогов пришел без грамма руды. Зато принес немного драгоценных трофеев — железное оружие и доспехи. И еще триста пятьдесят земляков. Тем самым в один миг увеличив население чуть ли не вдвое.

А они и для старого не успели нормальное жилье построить.


Кузьмич, испытав пальцем остроту дротика, который положили на стол перед совещающимися ради демонстрации высокого технологического уровня хайтов, заметил:

— Острый, гад.

— Сталь отменная, ага, — согласился Огай.

— Только все равно железа вы мало принесли.

Рогов счел нужным сообщить то, что уже подробно рассказал:

— Руды там нет. А если где-то и есть, то я в гробу видел такую руду. Нас там чуть не поубивали. Вон Огая спросите, как они там жили. Он до сих пор не может отойти от шока. Увидел, что наша детвора торчит на реке с удочками, — хотел подбежать и потащить за уши в поселок.

— Не так давно там и взрослые с удочками стоять побаивались, — заявила Тамара — некогда правая рука Кузьмича, да и сейчас далеко от него не отходит.

— Это было давно, — отрезал Рогов. — С тех пор все сильно изменилось. Наши ваксы куда проще тех, которые живут на востоке. У них там даже огороды есть, почти цивилизация.

— Но все равно железа принесли мало, — опять взялся за свое Кузьмич.

— Я пока что только один надежный источник знаю — отобрать у хайтов. Но это, я тебе скажу, будет дорого нам стоить.

— Вообще-то ты не прав, Рогов.

— Прав. Мы без потерь пришли только потому, что крупно повезло. У Огая при штурме двое убитых, потом еще двое от ран умерли. То есть минус четыре за один бой. И раненых хватает, некоторых нести на носилках пришлось, не факт, что все поднимутся, есть тяжелые, а медицина у нас сами знаете какая. Будь мы не в крепости, а на открытом месте, — нас бы раздавили.

— Я не о том.

— Не понял?

— Вот ты говоришь, что есть только один источник, других ты якобы не знаешь.

— А что тут еще можно знать? Железа много только у хайтов. И, как я понял, они живут где-то на востоке или северо-востоке отсюда. Вот там и располагается то самое месторождение готовых секир и дротиков, только разрабатывайте его без меня, я на такое никогда не подпишусь.

— Не прав ты, есть еще одно место.

— Что?! Без Сфена нашли месторождение?!

— Отнюдь. Ты сам его и нашел, причем одним из первых.

— Что-то я тебя, Кузьмич, не понимаю…

— А что тут можно понимать? Вспомни, как ты попал сюда. Самое начало вспомни. Я ведь твоих рассказов не забыл, и другие ваши о том же говорили.

— Ты и правда намекаешь на то, о чем я сейчас подумал?

— Да я почти прямо об этом говорю.

— Вы о чем вообще? — не понял Огай, старательно пытавшийся вникнуть в новую жизнь с первого дня.

Уж место в совете такому человеку полагается автоматически.

— Я о том, Огай, что Рогов не просто в горы бухнулся. Он попал в то место, где были дома и все остальное. Город вместе с ним упал.

— Ну да, он рассказывал, ага.

— Там развалины. Много развалин. Ну и машины вместе с ними и всякое, что в городе есть. Несколько кварталов прилетели со всем добром.

— Повезло ему.

— Не очень и повезло, сурово там оказалось. Так сурово, что другим и не снилось. Но Рогов оттуда сумел уйти и своих людей увел. С ними мы тут новую жизнь начинали. Железа и прочего добра, как вы понимаете, там хоть вагонами грузи.

Рогов покачал головой:

— До водопада мы оттуда добирались ровно три недели. И более короткого пути там нет, нам очень повезло, что мы нигде не свернули.

— Ты говорил, что сворачивать вам особо некуда было.

— При желании всегда можно найти вариант.

— Не придирайся. И вообще не в этом дело. У вас тогда опыта не было, шли с детками, с бабами слабыми. Будь у тебя нормальный отряд из хороших ходоков — думаю, добрался бы куда быстрее.

— Мы все время вниз двигались, это гораздо легче.

— Рогов, уж я по горам находился знатно и скажу тебе, что особой разницы не вижу. Случается, что иногда вверх куда удобнее шагать, коленки при этом меньше болят. Тебе, молодому, может, и без разницы, а с моими прострелами все видится иначе.

— На большей части пути более-менее ровно, и на таких участках как раз вверх идти тяжелее, даже не спорь, голени и у меня нагружаются.

— Рогов, но там осталась куча железа бесхозного, и нам оно нужно до зарезу, сам ведь прекрасно понимаешь.

— А еще там остались ребятки не лучше ваксов, от них нам тогда пришлось удирать, если ты не забыл.

— Помню я ваши рассказы, хорошо помню. Но тут такое дело: их ведь можно и не злить, а просто с краешку добра набрать, не особо маяча перед глазами.

— Они не слепые.

— Ну это понятно. Если и заметят, вас много будет, а их вряд ли толпа: лишние едоки там ни к чему. Не полезут, незачем им это.

— Они там уже не один месяц единственные хозяева. Мало ли что успели нарыть, это ведь город, там все что угодно можно найти. Хочешь, чтобы нас там из автоматов перестреляли?

— Рогов, у нас вообще-то не Техас и не Сомали, у нас стволы в каждой тачке не лежали. Не было в том районе хороших мест, где ими можно было разжиться.

— Хороших не было, зато плохие имелись.

— Я разве не понимаю, что рискованно? Понимаю прекрасно. Но, Рогов, мы тут скоро вконец завшивеем и одичаем. Нам железо еще вчера нужно было, эти крохи вообще ничто. Не вечно же ваксы будут ходить вокруг да около, со временем мы им так глаза намозолим, что сумеют договориться меж собой, соберутся большой оравой. Опять же хайты эти не так далеко бродят, и никто не знает, что у них на уме. Мы сейчас только толпой опасны, если за нас возьмутся серьезно, в поселке не отсидимся, тут тебе не каменная крепость с запасами на три года.

— Почему ты только сейчас об этом заговорил?

— О металле я говорил всегда.

— Нет, о том, что можно сходить за ним в горы. Ты первый раз эту тему поднял, об этом все помалкивали.

— Да я просто все давно просчитал, и ничего из моих расчетов не получалось. Не хватало людей для такого похода. Нам, если не для полного счастья, то для маленькой радости надо килограммов триста отборного железа. Сколько сможет нести в горах здоровый бугай?

— Можно и под сотню на горб взвалить, чужой спины не жалко.

— Таких бугаев у нас и трех человек не наберется.

— Семьдесят почти на любого можно навесить, но тащить это придется несколько месяцев. По тем условиям потолок загрузки — килограммов тридцать. Тяжелый рельеф, высокогорье, неудобная одежда, в общем, рекордного веса не взять. Кто-то может чуть больше утащить, кто-то и это вряд ли от земли оторвет. Плюс, если шагать весь день с таким грузом, питаться надо соответственно. Соль мы принесли, пусть и плохую, можно попробовать засушить или закоптить дичь, более калорийной пищи придумать не могу. Допустим, полкило вяленого мяса в день на человека. Даже если так, то на сорок дней пути потребуется двадцать кило, никак не меньше. Плюс учти, что там нет магазина, торгующего металлом, все придется добывать, а там сейчас снегу, должно быть, здорово навалило. То есть надо копать. А вдруг непредвиденные ситуации? Те же бури могут задержать, или покалеченных придется нести. Получается, по-хорошему надо выступать в путь с максимальной загрузкой. Пока туда дойдешь, примерно половину слопаешь. То есть назад ты сможешь взять килограммов пятнадцать металла. Чтобы унести твои триста, потребуется двадцать человек. И не каких зря, а отборных, доходяги там и себя не дотащат, не говоря уже о грузе. Как видишь, я тоже считать умею.

— Ага. Умница. Садись, пять. Вот потому, Рогов, я и не заикался до сих пор о таком. Двадцать сильных мужиков оторвать от дела никак не мог. Мало у нас подходящих, а чахлые зачем нужны в таких горах? Послали бы группу, а вдруг тут заварушка с ваксами серьезная? А наши бравые защитники ушли далеко, до них не докричишься. Но сейчас кое-что изменилось.

— Да. Нас стало больше.

— Восемь сотен рыл — серьезная цифра. Теперь мы двадцать можем оторвать легко, пора подумать и о большем.

— Есть вопрос, — встрял Огай.

— Ну говори.

— Дорога туда, я так понимаю, трудная, ага. Но на всем пути тяжело или там есть участки совсем дурные?

— Первые четыре дня были самыми тяжелыми, — ответил Рогов. — Но мы тогда время потеряли, выбирая маршрут, до альпинизма доходило, а это часы и часы в никуда. Сейчас бы пошли напрямую, не забыли еще тот путь.

— То есть из этих ваших расчетных двадцати дней первые семнадцать получатся проще?

— Не уверен. Мы ведь почти все время по леднику двигались. Местами на нем возникали проблемы, но в принципе нормально выходило. Только это было весной, а сейчас лето, жара, усиленное таяние. Что там сейчас — не представляю.

— Надо взять не двадцать, а тридцать человек. Загрузить едой под завязку. Доходят до тяжелых мест все, ага, оставляют двоих-троих стеречь запасы еды, а остальные делают марш-бросок налегке, почти пустыми. Там быстро загружаются и так же быстро спускаются назад. С учетом запасов еды на обратную дорогу, которые забрать придется, могут все не унести. Но это не страшно, просто оставят часть груза, за ним потом может прийти группа попроще — ведь на трудный участок лезть им не придется.

— Таким способом можно вытащить больше, — согласился Кузьмич.

— Я о том же. Железа нам много надо, ага.

— Не только железа. Нам много чего надо, список длинный придется составлять.

— Э! — вмешался Рогов. — Там вообще-то не универсальный магазин.

— Ну по возможности прихватите, я же не кричу, что все до мелочей надо хватать строго по написанному. Ты как, Рог, согласишься повести такой отряд? Лучше тебя вряд ли кто справится, сам понимаешь.

— Да неужели у меня есть выбор?!

— Значит, добровольно согласен. Теперь нам надо прикинуть по еде, с ней тоже загвоздка. Если тридцать человек загрузить на весь путь, потребуется около тонны. Хоть убейте, но я понятия не имею, где мы наберем столько вяленого мяса. И вообще не знаю, как оно завялится, никогда не сталкивался с такой едой. И не знаю, можно ли будет столько времени протянуть на ней. Скорее всего, придется вам в основном рыбу тащить, а это уже не такая сытная пища.

Рыбу Рогов уже давно ненавидел, но что он мог сейчас ответить? Магазинов здесь и правда нет, что поймаешь, то и съешь.

А ловилась в основном опостылевшая всем рыба.


Крутанувшись, Рогов с полного разворота ударил секирой по стволу стройной сосны. Дерево дрогнуло, осыпало его дождем сухих хвоинок, лезвие оставило широкую светлую зарубку, окруженную красной каймой израненной коры. Боевое оружие — не лучший инструмент при лесозаготовительных работах. Но куда деваться, если с металлическими вещами беда? Вот потому Рогов регулярно занимался тяжелым трудом, заодно совершенствуя боевые навыки.

Тяжелый топор требует силы, точности и максимально возможной скорости. Длинная рукоять позволяет наносить удары с дистанции, доступной не для всякого оружия. И если попал, то, скорее всего, ответа не будет — даже несмертельное ранение отбивает всякую охоту продолжать бой.

Рогов понятия не имел, из какого металла создано это оружие. Не затронутый свежими повреждениями металл темный, почти черный, но, если слегка заполировать, выглядит как грязная сталь с едва уловимым золотисто-желтым отливом. Один из якобы знатоков, ничем практически не подкрепивший своих разнообразных познаний, обозвал сплав «черной бронзой», и название почему-то прижилось. Но умник сам не смог объяснить, на каком основании сделал такой вывод, и ни малейшего понятия не имел о составе. Нес какую-то околесицу про висмут, бериллий, кремний, мышьяк, редкоземельные элементы, вакуумную закалку и уникальные, давно потерянные технологии древнего литья в сочетании с послойной ковкой.

С точки зрения Рогова — заумный бред.

Лезвие можно поцарапать лишь камнем, причем не всяким. Самая крепкая древесина не могла ему ничего противопоставить, кость — аналогично. За все время Рогов лишь раз наточил свое оружие — в самом начале, больше в этом надобности не возникало.

Очень практично.

Таких топоров надо штук пятьсот. А лучше тысячу. И тогда, возможно, не придется возвращаться в горы. Когда Рогов оттуда уходил, он ни капли не сомневался, что ноги его больше никогда не будет в этом уродливом месте. Готов был отважиться на любой риск, лишь бы побыстрее свалить из проклятых снегов.

Ни ему, ни другим там не понравилось.

Но землянам очень нужно железо. Очень. И не только оно. Медикаменты, которым нет замены, теплая одежда, да и любая сойдет, разнообразные инструменты, техническая литература, посуда, синтетическое волокно, оптика… Список, ради которого не пожалели бы драгоценной по нынешним временам бумаги, — огромный. Даже если разгрести по камешку все руины, вряд ли удастся найти хоть что-нибудь по каждому пункту.

Не получится. По плану в путь выступят двадцать восемь человек. Это тот максимум, на который согласились после долгих подсчетов. Слишком опасно оставлять поселок без такого количества потенциальных защитников, но и меньше посылать смысла нет. Не так много можно утащить на своем горбу, а список большой.

Двадцать восемь землян при смехотворных копьях и редком приличном оружии — слишком мало, чтобы стать властелинами оледеневших руин. Там остались свои хозяева, и в свое время они очень четко дали понять, что готовы до последнего сражаться за свои интересы. У них было время как следует исследовать окрестности, укрепиться, заготовить запасы еды, так что глупо надеяться, что там вымерли все до единого.

То есть место занято.

В лучшем случае удастся поковыряться в руинах с краешку, не попавшись хозяевам на глаза. В худшем…

В худшем придется воевать с себе подобными. Если не получится договориться миром.

— Рог, оставь дерево в покое, оно тебе ничего плохого не сделало.

— Киря, я вообще-то его почти свалил.

— А я вот решил поговорить о бабах, и этот раздражающий стук мешает мне собираться с мудрыми мыслями.

Рогов опустил секиру:

— Давай быстрее, я сюда не болтать пришел.

— Поступила жалоба от Кэт.

— Ну что ей опять не так?

— Ты вычеркнул ее из списков.

— И что дальше?

— Говорит, несправедливо это. Дескать, Рогов является злостным женоненавистником и сатрапом. А может, и не только, потому что брал с собой не только суровых мужиков, а и смазливых юношей. Тебе теперь все бабы в уши плевать должны за такое нехорошее поведение.

— Вообще-то я взял в поход трех женщин, этого нам более чем достаточно. Они останутся под кручей сторожить припасы. И после этого я тоже женоненавистник?

— Рогов, ну что ты как неразумное дитя. Знаешь прекрасно, что она везде за тобой бродит. Хвост за собакой так не волочится, как Кэт за тобой. Порядочный бы уже давно женился. Но к тебе это, само собой, никаким боком не относится. Это я так, абстрактно высказался.

— Рюкзак весит около тридцати килограммов. А сколько в Кэт? Сорок?

— Сорок пять точно будет. Это если штаны наденет. С ремнем.

— Ремень с металлической пряжкой?

— Ну а как же иначе?

— Тридцать она не утащит.

— Ох и времена пошли, у нас теперь мода на крупных и сильных баб. Как быстро меняются приоритеты, ведь буквально только что их так и называли — слабый пол. Ладно, спор ни о чем. Да и в принципе я с тобой согласен. Но ты вот о чем подумай — она ведь и ест немного, так что изначально может тащить поменьше других.

— Киря, у меня все равны. Все тянут много. Никаких исключений не будет.

— Рог, вот сам с ней разбирайся. Она мне последние мозги выедает, чтобы тебя уговорил. Вот делать мне нечего, как с таким чурбаном, как ты, о сумасшедших бабах болтать. Пожалейте мою седину.

— Ну и пошел вон. То есть туда, откуда пришел.

— Да я так и собирался сделать, тоже мне еще указчик нашелся. Но ты, Рогов, сходил бы с ней поговорил. А то я до смерти буду между вами посланиями обмениваться. А я вам в почтальоны не нанимался.

### Глава 10

Кто бы мог подумать, что можно обливаться соленым потом, стоя на краю ледника. Но это так — рекордные по жаре дни местного лета только и ждали выступления отряда. Если внизу, за водопадом, можно почти везде двигаться по тенистым лесам, то здесь укрытий от местного солнца практически нет.

Хотя нет, неправда — кое-какие варианты случались. Вот и сейчас Рогов остановился не абы где, а выбрав удобное местечко. Огромный камень, принесенный ледником откуда-то сверху, под действием солнечных лучей вытаял, освободился, а лед уходил все дальше и дальше вниз, оставив лишь не слишком толстую ножку, укрывавшуюся в тени покоящейся на ней глыбы. Получилось эдакое подобие гриба, таких здесь полно. Но в основном верхушки плоские, больше на столы похоже.[42]

Это единственная защита от зноя, другой тени в округе не найти. Имеется в виду сам ледник, а не склоны, там разных скал и навалов гигантских глыб хватает. Но эти укрытия слишком далеки, а шагать там куда сложнее из-за многочисленных препятствий.

Внизу тоже приключений хватает. Даже по весне тут без них не обошлось, а сейчас, в период активного таяния льда, не проходило и часа, чтобы не случалась непредвиденная остановка. Трещины и провалы термокарста могут довести до беды при спешке и потере осторожности. А у них даже нормальных веревок не хватает, большая часть людей связана грубыми ремнями из сыромятной кожи. Не факт, что они смогут долго удерживать твой вес, если провалишься. Особенно если улетишь глубоко и с резким рывком.

Но даже без этого отряд не смог бы двигаться быстрее, люди слишком нагружены. Ведь пришлось тащить не только припасы, а и кое-какие вещи, без которых наверху делать нечего. Ту же теплую одежду собирали со всего поселка. Она тоже имеет вес, так что предпочтение отдавалось самой легкой. Две палатки, которые в свое время пару раз спасли группу Рогова, тоже пришлось взять. Спасибо, что не позволили их распустить на ткань, они еще долго прослужить могут, с умом сделаны. Такой толпе в них далеко не просторно, зато есть где спасаться от бурь.

Для тройки женщин, которая останется при запасах провианта, взяли жерди и свертки шкур. Из этих материалов соорудят временное убежище и склад, засыплют плотным снегом, там можно будет переждать любую непогоду. И компактную газовую печку им оставят при нескольких баллончиках. Вторую потащат с собой. Одной не хватит обогревать две палатки, да они и не для этого, а для приготовления горячей пищи. Очень полезная штука в тяжелых горных походах.

С баллончиками тоже проблема. Значительную часть пустили в дело, из них поначалу изготавливали наконечники для стрел, даже целые вскрывали, не догадались приберечь. Дров с собой в такую даль не потащишь, так что придется даже топливо экономить.

Люди, перебравшись через богатый на сюрпризы участок, отдыхали. Дальше, похоже, тянется отрезок куда более легкого пути. Вообще, ледник меняется в лучшую сторону тем больше, чем выше они забираются. Поначалу тот еще кошмар, страшно вспоминать, значительную часть пути преодолевали по осыпям и кручам на склонах, боясь ступить на тамошний коварный лед. Сейчас куда проще.

Рогов не остался вместе со всеми, хотя хотелось бы. Но нельзя — ведь неугомонный и неутомимый Сфен на каждой стоянке лез на ближайший склон со своим неразлучным молотком. Смотрел там что-то, понятное только ему, и колотил камни. Отпускать его одного нельзя, горный лед — опасная штука. Поэтому до своих булыжников геолог поначалу двигался в связке с Роговым и уже в конце ходил самостоятельно. А тот дожидался его возвращения.

А вот и он. Спускается.

— Ну как? Нашел что-нибудь интересное?

Сфен покачал головой:

— Того, что нам надо, не видел. А интересного хватает. Не бывает неинтересных образцов, в каждом можно найти изюминку.

— Нам они не для музея нужны.

— Я понимаю. Попадаются наметки перспективные, но тут надо не один день провести, осмотрев оба склона.

— С гарантией результата?

— Да какие тут могут быть гарантии?!

— Помню я, помню…

Геология, увы, наука неточная.


Сфену все же удалось найти кое-что во время своих нескончаемых вылазок. Да только находка не из тех, на которые он рассчитывал.

Эти люди решились на то же, что и группа Рогова, — спуститься с кручи. Неизвестно, тем же путем воспользовались или нашли альтернативную возможность, но им удалось достичь ледника. Какое-то время, скорее всего недолгое, они двигались по нему, а затем им пришлось забраться на склон и устроиться среди камней подножия небольшой осыпи. Там бедолаги и остались.

Навсегда.

Замерзли, не выдержав холодной ночевки? Что, все семеро одновременно? Разве что температура резко упала. Они не в летней одежде, утеплились разным неприглядным тряпьем, даже бумагу напихали в него. Да и сюда дошли каким-то образом, так что с морозом справляться получалось.

— Худые на вид, — заметил Сфен. — Но они неизвестно сколько пролежали, разлагаются, высыхают, не факт, что от голода попадали.

Несмотря на здешний холод, заметно пованивало. Да и выглядели тела неприглядно.

Рогов покачал головой:

— Скорее всего, в бурю попали. Мы сами неподалеку отсюда чуть не окочурились в такую погоду. Несколько дней пришлось прятаться, некоторые чуть не угорели из-за плитки, хотя и не должна травить.

— Вы в палатке были, они — нет. Может, и так.

— От голода все одновременно не должны были свалиться. Люди взрослые, на семью не похоже. То есть если бы часть потеряла силы, остальные могли их оставить. Но легли все.

— Рогов, тут можно лишь гадать.

— Ты прав.

— Другие еще ничего не знают. Хотелось бы, чтобы наши барышни никогда и не узнали. Как я понимаю, им неподалеку отсюда придется остановиться?

— Если ничто не помешает, завтра до вечера должны добраться до начала кручи. Там их и оставим, так что не так уж и далеко.

— Слабый пол такое соседство может напугать.

— Слабый? Ты разве не видел, какие они? Их не из пугливых выбирали, но вообще-то да, ты опять прав, не надо им лишнего мрака. Запомним это место, на обратном пути привалим мертвых камнями, хоть какая-то могила получится.

— Да. Будет нехорошо, если так их и бросим. Не по-человечески.

Убежище для тройки оставляемых женщин устроили на склоне под крепкой с виду скалой. Она надежно защищает от скатывающихся камней, к тому же здесь нашлось местечко, будто созданное для такой цели: удобная ниша, а перед ней несколько отколовшихся глыб. Даже само по себе прекрасно прикрывает от ветра и посторонних глаз, а с учетом принесенных материалов можно легко устроить чуть ли не царский дворец.

Ну это Рогов загнул, конечно. Смысла в большом объеме убежища нет. Топить его нечем, если не считать тепла своих тел, так что здесь надо стремиться к как можно более скромному варианту.

Уже заканчивали стройку, обкладывая получившееся укрытие плоскими камнями, когда показался Сфен. Спускался он так поспешно, что чуть не падал местами, — таким суетливым Рогов его еще никогда не видел. Это явно неспроста. Не выдержал, пошел навстречу геологу, замахал руками, закричал:

— Ты что?! Не торопись, не хватало нам, чтобы ты ноги переломал!

Тот, чуть сбавив темп, прокричал в ответ:

— Я тут нашел кое-что! Стой там, сейчас подойду и покажу!

Смотреть там было не на что. Какой-то невзрачный ноздреватый камень, испещренный зелеными пятнами, а с одного края почти полностью синий. Цвета, конечно, интересные, какие-то неестественные, но Рогов уже знал, что куда перспективнее скромный рыжий цвет, та самая банальная ржавчина, которая указывает на присутствие вожделенного железа.

Но Сфен улыбался во все тридцать два зуба и вообще выказывал признаки крайнего волнения. На ровном месте он так возбуждаться не будет, но Рогов все же уточнил:

— Уверен, что это руда? Вообще ни пятнышка ржавого не вижу.

— Бестолочь ты, Рогов. Ну да, железа тут может не быть ни грамма, но мы вообще-то на любой металл согласны, не так ли?

— Если это не железо, то что?

— Медь, Рогов. Медь. Недурственная медная руда. Не первичная, конечно, сам прекрасно видишь.

— Ага, вот так смотрю — и все вижу. Ты за кого меня принимаешь? За профессора?

— Зеленое — малахит; синее — азурит. И то и то — минералы меди, это ее гидрокарбонаты.

— Всегда думал, что малахит — драгоценный камень.

— Ну точно бестолочь. Во-первых, не драгоценный, а всего лишь поделочный, а во-вторых, никто не запрещает из него руду выплавлять. Раньше, на заре бронзового века, любой вариант на добычу шел, потом красоту спасать начали, да и то не всегда. Чего красивого в мелких вкраплениях или землистых массах вроде этой? Полируй, не полируй — без толку. Название есть, внешности нет. Такое в мире минералов частенько случается. Да те же изумруды вспомни, мы ведь на днях проходили мимо старого рудника. Это всего лишь бериллы, зеленые они из-за примеси хрома. Но от факта, что это драгоценный камень, бериллий никуда из них не делся. То есть его можно из них извлечь. В Малышеве[43] именно это практиковалось с некачественным сырьем. Да и качественное под раздачу нередко попадало, бардака всегда хватало.

Земляне пребывали в такой ситуации, что им сейчас не до драгоценностей. Будь возможность плавить отборные алмазы с условием, что при этом будет получаться железо, — плавили бы не раздумывая. Потому Рогов заволновался:

— Ты наконец нашел.

— Да. Таких бесспорных образцов до сих пор даже близко не было. Это оно, никаких сомнений быть не может. Камень не из рядовых.

— Я вообще-то о месторождении. Ты нашел его. Теперь нет особой нужды в город лезть, тут куда безопаснее работать.

— Э! Не торопись. Я пока что ничего не говорил о месторождении.

— Но как же…

— Я просто нашел образец. Отличный образец, в высшей степени перспективный. Но он взят не из коренной породы, я его выколотил из глыбы в осыпи. Склон тянется далеко, откуда ее притащило — понятия не имею.

— Просто пройдем наверх.

— Говорю же, что спешить не надо. Будь там на каждой глыбе признаки оруденения, я бы с тобой согласился. Шагай себе по развалу — не ошибешься, дорога одна. Но никакого развала там нет, я случайно на один образец наткнулся. Его могло отнести от месторождения не только по вертикали, а и по горизонтали. Вода и лед способны творить чудеса, плюс рельеф — штука изменчивая, раньше верх мог быть не совсем там, где сейчас. Да и люди в эти горы забредали, кто-то мог выронить камень, притащив неизвестно откуда. Хотя это маловероятно, ведь в той глыбе полпуда весом, и почти все пустая порода, смысла таскать ее целиком не вижу, ценное перед транспортировкой должны были отбить.

— То есть не факт, что наверху найдется руда?

— Надо исследовать весь район, а не только одну линию.

— А там может быть не месторождение, а просто несколько таких глыб, и все?

— Случайно такие богатые образцы не возникают. Там как минимум рудопроявление, и явно не из самых мелких. Рогов, нам даже такого за глаза должно хватить, потребности у нас не индустриальные.

— Мы не можем прямо сейчас устраивать тщательную разведку. Нам повезло, дошли без помех, но запасы очень ограниченны. Если задержимся, потеряем возможность сделать вылазку к городу. Нас ведь именно туда послали, а не руду искать, которая не факт, что найдется.

— Руда найдется. И не надо будет ничего менять в планах. Выход есть, я уже все обдумал.

— Предлагай.

— Вы идете в город, а я остаюсь здесь. Не такая уж большая потеря для отряда.

— Ты сильный, ты мог бы принести побольше некоторых.

— Если ты уверен, что мой рюкзак для нашего дела куда важнее находки меди, то я с тобой спорить не стану.

— Нет, это я так… мысли вслух. У тебя будет неделя или чуть больше. Успеешь за это время все осмотреть?

— Район сложный, не гарантирую. Мне бы на хвост нарваться только, вцепиться в осыпь от коренника, а там легко найду.

— Женщинам страшновато самим оставаться, так что так даже лучше. Хотя и выбирали самых-самых, но все равно слабый пол. Уверен, что один справишься?

— Ты насчет гарема, при котором я остаюсь?

— Насчет гарема сразу забудь, сил на него у тебя точно не останется. С утра до вечера бродить по скалам — это не шутка.

— Плохо ты меня знаешь, ради такого вопроса я двужильный. Справлюсь, обязан справиться. У вас и так минус один рюкзак получится, а нам сейчас каждая железяка на вес золота. И чтобы гарем не сидел без дела, давай их озадачим. Пусть укрепляют убежище на тот случай, если придется там расширяться. Медь втроем добывать смысла нет, такие же экспедиции придется за рудой посылать.

— Меня радует твой оптимизм.

— В смысле?

— В том смысле, что ты настолько уверен в своем успехе, что заранее готовишь жилища для рудокопов.

— Рогов, я просто о себе беспокоюсь. Один мужик плюс три бабы. Если они целыми днями будут сидеть под шкурами и ничего не делать, им же всякая ерунда в голову полезет. Начнут мне плешь проедать, зачем оно мне надо?

— Но в руде ты все равно уверен?

— Почти уверен. Она где-то здесь. Значит, найти ее — всего лишь вопрос времени. Ну и чуток удачи не помешает.


В бурю угодили, едва преодолели подъем, на котором сохранились остатки древней лестницы. Даже ниже, у крохотного лагеря, в котором остался Сфен с «гаремом», снег лишь в полдень становился влажным. Здесь же он не напитывался водой вообще. Правда, могучая корка наста, способного выдержать вес человека почти везде, свидетельствовала об обратном. Но все можно списать на длительное воздействие ветров или прямых солнечных лучей. Не верилось, что на этой высоте даже в разгар лета бывают положительные температуры.

Старый опыт не забылся, палатки начали устанавливать при первых признаках приближения непогоды. Успели выбрать удобные места, окопаться, обложиться пластами вырезанного наста. А потом завыло, завибрировали стены под напором жестокой стихии, стало холодно и мрачно.

Разговоры при таком оркестре затруднены, так что оставалось часами лежать на одном месте стиснутым боками товарищей. Народу набилось — что селедок в бочку, на такую толпу палатки не рассчитаны.

Буря не затихала два дня. На второй, правда, ее напор поутих, можно было выбираться наружу и совершать прогулки в десяток-другой шагов, не боясь потеряться или обморозиться. Но нечего и думать двигаться дальше: ледяной ветер донимает до костей, и никто не даст гарантии, что он через час-другой не усилится до вчерашнего лютого кошмара.

Легко отделались — всего лишь два дня потеряли. Весной попадали в куда худшую переделку, причем случилось это гораздо ниже.

Теперь, если не произойдет чего-то непредвиденного, к вечеру следующего дня должны подойти к руинам. Переночуют над обрывом, который в свое время преодолели благодаря ловкости и бесстрашию Кэт, а потом займутся тем, ради чего их сюда отправили.

Грабежом огромной могилы, в которую превратился город.

Начнется самый неприятный для Рогова этап. Он ведь понятия не имеет, что там сейчас за обстановка. Лед, снег, лавины и камнепады — ерунда. Самая главная опасность в этом походе идет от себе подобных.

От человека.


Дошли быстро. Ожидаемые три недели вылились в двенадцать дней. Сказалось то, что для похода подбирали самых выносливых, то есть слабаки не задерживали отряд. Да и с погодой крупно повезло — ведь буря случилась лишь однажды, к тому же короткая. Ну и дорога уже известна, нет нужды в разведке, зная обстановку, не станешь принимать нерациональные решения.

По запасам выходили в плюс, осталось даже чуть больше, чем рассчитывали. Но не сказать, что с этим вопросом все безоблачно. Мяса заготовили не так много, как хотелось, так что значительную часть рациона составляла все та же рыба: подкопченная и подвяленная. Из нее сделали филе, чтобы не тащить кости, по этой или по другой причине она начала портиться на первом этапе пути, когда столкнулись с нестерпимой жарой. В итоге часть провизии пришлось выбросить из-за риска отравлений. Рогов готов поголодать, но не возиться с опасно заболевшими.

Теперь они не скоро доберутся до жарких мест. Впереди неизвестно сколько дней разграбления погибшего города, а потом предстоит долгий спуск по бесконечной ленте ледника, где лишь в самом низу солнечные лучи начнут доставать по-настоящему. Даже если рыба подведет окончательно, оставив их вообще без провизии, — уже не страшно. Опыт многих групп убедительно доказал, что даже без единой крошки можно шагать несколько дней, даже не догадываясь, что впереди вот-вот начнутся благодатные края. То есть идти в никуда, почти без надежды, с более чем смутной целью.

Им проще. Они теперь знают, где и что начинается.

### Глава 11

Уступ, который в свое время так безумно штурмовала ловкачка Кэт, преодолели без труда. А чего тут сложного, ведь надо не подниматься на отвесную скалу, а наоборот — спускаться. Людей подбирали если не один к одному, то не совсем уж никчемных, преодолеть несколько десятков метров не такой уж высокой пропасти по надежной веревке смогли все. Больше времени потеряли на лавиноопасных склонах. На глаз снега там не так уж много, и в основном слежавшийся, но это не значит, что можно игнорировать опасность. Выбирали самые удобные участки, где угроза минимальная, связывались в одну цепочку, брели след в след, чтобы не критично подрезать слежавшийся покров.

Пронесло.

Вскоре Рогов указал на очередной коварный с виду склон:

— Вот здесь я очутился по прибытии.

— Но здесь нет развалин, — удивился Томат — парнишка из относительно новых, в снегах до сих пор не бывал, по прибытии повезло оказаться чуть ниже линии таяния.

— Здесь их и не было, они вон за тем гребнем начинаются. Там уже есть нормальные тропы, не придется скакать по скалам. И с лавинами никаких проблем. Хотя склон в одном месте тоже опасный, но на него столько развалин набросало, что снегу теперь есть за что цепляться, срываться не должен. А вот это место самое опасное. Наверное. Здесь я в лавину попал почти сразу после переноса. Мне тогда крупно повезло, а вот группа, которая ниже двигалась, пропала. Всех смело, никого не осталось. Отсюда плохо видно, но там пропасть очень глубокая, то самое ущелье с ледником, по которому мы поднимались. Людей туда сбросило, вряд ли после такого возможно выжить.

— Если в снег приземлиться, то можно, — заявил Томат. — Снега тут полно.

— Ты сам не знаешь, что несешь, — ответил на это Толик. — Там пропасть такая, что от одного вида окочуриться можно. То вертикаль, то камни торчат, о которые по пути биться будешь. И такой полет не меньше километра займет, приземлится от тебя кусок на совесть отбитого мяса, перемешанного с костями. Вот какой толк с того, что он бухнется в рыхлый снег?

Толик — один из тех, с кем Рогов начинал здешнюю эпопею. Много горя вместе хлебнули. Паренек из зеленых, но далеко не глуп, многое подмечает, знает тоже немало. Перспективный. Только телосложение подкачало: болезненно тощий. Да и больной, с кожей проблемы, из-за этого выглядит сорокалетним. Громоздкий кожаный рюкзак — для него то еще испытание. Выносливости хватает, этого не отнять, а вот тащить тяжелый груз — очень непросто. Но при обсуждении кандидатур для экспедиции в его пользу сыграл тот факт, что он знаком с местностью, это может пригодиться.

Перебираться с ходу, в лоб, не решились. Поднялись чуть выше, до места, где склон пережимался разорванной цепочкой невысоких скальных выступов. Здесь опасный участок минимален по ширине и есть где укрыться, в случае чего.

Если, конечно, успеешь среагировать, что непросто с учетом скорости лавины и того, что люди связаны в одну цепь.

Прошли, не заметив, снег решил вести себя прилично. В принципе за все время пребывания в этом мире Рогов с лавиной столкнулся лишь однажды. Тогда горы были потревожены вторжением людей и остатков их города, не исключено, что именно это взбудоражило спокойный склон. В общем, очень может быть, что опасность явления сильно преувеличена. По крайней мере в здешних местах.

Через каменный хаос последнего гребня перебрались без проблем. И там, с вершины, наконец открылся вид на погибший город.

Рогов с первого взгляда определил, что многие здания, прежде сохранившиеся хотя бы частично, окончательно превратились в груды обломков. Вообще ничего высокого не осталось. Лишь кое-где скалятся зубья ощетинившихся рваной арматурой торчащих из снега плит, но все они не выше уровней первых двух этажей. Очень редко больше, и ненамного. Все же для железобетонных сооружений перенос оказался непосильным испытанием.

— Вообще все развалилось… — завороженно высказался Грач.

— Нам же лучше, — ответил на это Толик.

— Это почему?

— Потому что раньше эти дома могли нам на головы упасть. Забыл, как день и ночь гремело, когда они разваливались?

— Помню, шумело хорошо.

— Все, что могло, уже развалилось. Теперь тут спокойно. Хоть какой-то плюс.

Рогов поднес к глазам окуляры бинокля, начал нашаривать район супермаркета. Если здесь все еще живут люди, они обосновались именно там, ведь богаче места в горах не существует — проверено на личном опыте.

— Видишь чего? — спросил Киря.

Рогов покачал головой, передал ему бинокль:

— Попробуй сам, может, я путаю места. Очень уж сильно все изменилось, ничего не понять.

Вот именно — слишком сильно. Большая часть руин превратилась в снежные холмы, откуда там и сям торчали разнообразные обломки. Вот поблескивает уцелевшими стеклами огромная буква «А», некогда бывшая частью кричащей надписи на какой-то крыше. А там из сугроба торчит лифтовая кабина, с которой стихия или вандалы сорвали все, что только можно, обезобразив почти до неузнаваемости. Чуть дальше из снега выпирают ребра рухнувшей металлической вышки, где прежде располагалась аппаратура связи. Железа в этой штуке столько, что и за десять экспедиций не вытащить.

— Богато здесь! — пораженно протянул Айболит. — Да за сто лет всего не утащишь!

— Богато, но было занято, — мрачно произнес Рогов. — Не мельтешите на гребне, вас издали могут заметить. Сидите за камнями и поглядывайте без резких движений.

Киря опустил бинокль, покачал головой:

— Дыма нет, а как тут выживать без огня — не представляю. Но видно натоптанные тропы, кто-то здесь точно есть. Хрен его знает, сколько их и чем живут. Мне их даже жаль: врагу такого не пожелаешь.

До вожделенного металла рукой подать, но до руин супермаркета тоже близко. Тропы не сами собой натоптались: здешние люди сумели выжить. Их существование бесцельно, потому как продлится ровно до того момента, когда будет съедена последняя банка консервов. А дальше останется делать жаркое друг из друга, пока не вымрут все до единого. Горы бесплодны, кроме скудных лишайников здесь ничего нет.

Камнями сыт не будешь.

Было время, Рогов ничем не отличался от этих снежных Робинзонов. Он понятия не имел, что в этом мире существуют варианты получше, и отчаянно цеплялся за уцелевшее вместе с кучкой таких же растерянных людей. Им тогда легко достался самый ценный приз — разрушенный супермаркет. Но счастье не затянулось надолго, ведь руины не могли предложить ничего лучше, и это прекрасно понимали все их обитатели. Кто-то из самых жестких, не считающейся ни с чем, собрал банду себе под стать. Они пришли ночью, огнем, железом и бульдозером поменяв собственников.

Рогов им даже немного благодарен. Кто знает, как бы все обернулось, не случись той стычки. Мог до сих пор цепляться за тот супермаркет, пролив море крови ради защиты его от прочих желающих. А так, будучи поставленным перед лицом неминуемой скорой смерти, он рискнул всем и уговорил рискнуть других. В итоге они спустились с негостеприимных гор на земли долины. Там тоже не любили гостей, но не было и намека на здешнюю снежную безнадегу.

Покачал головой:

— Мы пришли сюда не воевать. Это самые богатые места, но нас здесь быстро заметят. Сместимся по этому гребню севернее, к скале, она нас прикроет от взглядов с той стороны. Там тоже много чего можно найти. Уж металла везде полным-полно, здесь он никому не нужен.

— Точно, — поддержал его Федя, в свое время пришедший в город как раз оттуда. — Я там даже машину видел, почти целую на вид. Паша завести не дал, я бы точно завел.

Рогов очень подозревал, что, если сделать Феде трепанацию черепа, внутри обнаружатся шестерни, ременные передачи, масляные фильтры и прочее, но ни грамма мозговой ткани среди всей этой механики не найдется. То есть внятно разговаривать с ним получалось ровно на одну тему, все остальные могли озадачить его до ступора. Но силы в нем хватает, так что несет увеличенный груз, к тому же всегда сумеет подсказать, где металл достойный, а где слова доброго не стоит. Ну и если надо что-то отвинтить или отломать — главный специалист.

А им много чего придется отвинчивать и отламывать.


Следы обнаружили, пройдя по гребню около полутора километров. Не так давно здесь кто-то прошел, причем не по тропе, а по нетореной целине. Наверху ветер уже успел изрядно замести оттиски, но в низинах еще можно кое-что разглядеть.

След какой-то неправильный. Слишком большой и на носке раздвоенный, будто обрезанный почти под корень змеиный язык.

— Шестидесятый размер, не меньше. — Толик покачал головой. — А то и восьмидесятый. Никогда таких не видел.

— Может, это снегоступы, — предположил Рогов.

— Зачем извращаться с такой странной формой, — не согласился Киря. — Сам знаешь, каково здешним людишкам, им чего попроще подавай. Тут явно что-то неладное.

Как реагировать на странный след, Рогов не знал и потому, после короткого обсуждения в том же ключе, повел отряд дальше.

До следующего следа, который встретился шагов через пятьсот. И он был не одиночным, а двойным. На вид старее первого, но ненамного, детали местами еще можно разобрать.

Дальше встречали аналогичные цепочки еще несколько раз. Одиночные, двойные и тройные; свежие, где видны мельчайшие детали; и такие старые, что от них остались едва заметные углубления, которые тем не менее все равно невозможно спутать с оттиском нормальной человеческой ноги.

Ничего подобного раньше здесь не наблюдали. Или местные действительно придумали оригинальную форму снегоступов, или в горах что-то сильно изменилось.

За все время ни вблизи, ни издали не заметили никого живого. Да и мертвые тоже не попались на глаза. Они и раньше не на каждом шагу валялись, а сейчас надежно заметены снегом, скапливавшимся несколько месяцев. Собакам до них теперь добраться непросто.

Кстати, ни одного собачьего следа не встретилось. А ведь когда-то их можно было увидеть чуть ли не на каждом шагу.

Руины изменились. Сильно изменились.


Федя был доволен. Это ведь не оленьи кости обрабатывать шершавым камнем, пытаясь соорудить острый и крепкий наконечник для легкого копья. Это настоящая работа для прирожденного механика — возня с автомобилем. И что с того, что он его не чинит, а, наоборот, ломает? Все равно родимое занятие.

Рот у него не закрывался ни на мгновение:

— «Москвич», конечно, древний и ржавый, но вам-то на нем девок не возить. Хорошая техника, крепкая и чинится на коленке. Полезного в ней много. Одни рессоры дорого стоят, из них чего хочешь можно сделать. У меня племяш, оболтус редкой породы, однажды арбалет соорудил. Талант хулиганский. Брательник мой, конечно, за ремень взялся и устроил ему педагогический втык. Потом ко мне заявился с пивом, мы постреляли маленько для интереса, так плиту древесностружечную навылет шил, причем самодельными болтами. А еще…

Рогов, делая вид, что внимательно слушает, обошел машину с другой стороны. Там, в убежище, устроенном под завалившимся рекламным щитом, несколько ребят разливали бензин в найденные бутылки. Он помнил, насколько хорошо работает это несложное оружие против плохо вооруженного противника, и на случай стычек с местными решил заранее подстраховаться.

Чуть дальше, на холмике, образованном руинами неизвестного сооружения, звенит металл, там вовсю заготавливают арматуру, связывая пучки ее прутков стальной проволокой, добываемой из несущих жил линий электропередач, чьи столбы валяются по округе в изобилии.

Почему выбрасывают алюминиевую? Она ведь легче, и работать с ней проще. А потому, что этот металл землянам нужен далеко не в первую очередь. Стальная проволока — тоже сырье, железа надо притащить как можно больше.

Пора начинать радоваться: ведь и дня не прошло, а заготовлено не меньше центнера недурственного металла. Его прямо сейчас можно пускать на инструменты и оружие.

Но хотелось большего. Список длинный, там далеко не одни металлы перечислены. Землянам надо столько всего разного, а попробуй найди здесь, на отшибе, хоть что-нибудь. Тут начинается царство гор, следов человеческого пребывания маловато. За настоящими богатствами надо забираться в самые руины, но там свои хозяева, а война с ними в планы Рогова не входит. Ему надо сохранить своих людей всех до единого и сделать так, чтобы отсюда они ушли не с пустыми руками.

Народ, сражавшийся с арматурой на вершине пригорка, перестал звенеть металлом, дружно уставился в одну сторону. Кто-то при этом пригнулся, пытаясь укрыться за обломками бетона, другие так и стояли во весь рост.

Рогов, догадываясь о причине прекращения работы, сложил ладони рупором, во всю глотку прокричал:

— Всем укрыться! Не показываться!

Люди начали приседать кто где, некоторые просто бухались пузом в снег. Грач скатился вниз, чудом не напоровшись на торчащую из снега обломанную арматурину, побежал к Рогову, на ходу размахивая руками и выкрикивая:

— Там идет кто-то! Какие-то амбалы! От развалин! Прямо сюда!

— Всем к бою! — крикнул Рогов. — И ко мне, на холм!

Плотный снег, набившись во все щели, сцементировал железобетонные обломки, теперь можно ходить по ним без риска на каждом шагу угодить ногой в капкан очередной ямки или трещины. Но все равно на вершину холма Рогов поднимался с опаской: еще свежо в памяти, как не так давно здесь можно было заработать перелом или кучу ран при любом неосторожном движении.

В радиусе нескольких сотен метров эта груда хлама — господствующая высота. Отбивать атаку тех, кто лезет снизу, куда удобнее, чем делать это в равных условиях на ровной местности.

Забравшись на вершину, пристроился за торчащим из снега углом железобетонной плиты, посмотрел туда же, куда уставились все, — в сторону виднеющихся вдали руин, похожих на заснеженные барханы пустыни, усыпанные разнообразными обломками былого. По снежной целине, которая тянулась до их начала, струилась короткая пунктирная змейка из одинаковых серых фигурок. Будто небольшой отряд из крепких бойцов, одетых в одинаковую униформу.

Достал бинокль, поднес к глазам, настроил резкость и чуть не выронил драгоценный оптический прибор из рук.

Видимо, на лице его много чего любопытного отразилось, потому как Киря, устроившийся рядом, тут же с жадным интересом спросил:

— Рогов, чего это с твоей мордой? Ты будто нашу погибель увидел.

— Это не люди.

— А кто?

— Не знаю. Вроде обезьян здоровенных. Мех густой, серый, пузатые, какие-то корявые.

— Может, это просто на людях комбинезоны странные?

— Сам ты комбинезон.

— А ну дай мне.

— Держи.

— Ба! А ведь точно! На ваксов чем-то похожие, но те не такие волосатые. И челюсти у этих вообще квадратные. И куда здоровее будут. Хотя хрен поймешь в эти стекляшки. Не нравятся они мне, ни капли не похожи на наших друзей. Восемь штук их, нас в три раза больше. И оружия у них не вижу никакого. Должны справиться.

— Луки натянуть, готовимся! — скомандовал Рогов. — Это не люди, а кто-то вроде ваксов. Может, даже примитивнее, оружия у них нет, одежды тоже не видно. Похоже, заметили нас, идут прямым ходом, без разведки. Их всего восемь, безоружные, но на вид здоровые, гораздо крупнее ваксов, так что не расслабляемся.

Хоть какой-то боевой опыт был почти у всех мужчин. Ничего удивительного, если вспомнить условия жизни последних месяцев. Не сказать, что вообще драки не боятся, но знают, как к ней готовиться и что делать, когда все начнется. Надежные ребята.

Федя, для пробы замахнувшись длинной дубиной, утыканной кремневыми пластинками, с досадой пробубнил:

— Было бы у нас штук пять арбалетов вроде того, что смастерил мой племянник, можно вообще не отвлекаться на разных уродов. Поставили бы сюда кучку ребят, те бы перестреляли их легко и пошли дальше работать.

Арбалеты в отряде были. Целых два. Деревянные ложа, массивные плечи из дерева и костяных пластинок. Большой натяжки не дашь, поломаются, с меткостью тоже все очень плохо, заряжать неудобно. В общем, совет Жанны-лучницы вооружать всех поголовно этим оружием широкого распространения не получил. Все упиралось в материальный голод, на местных ресурсах ничего впечатляющего пока что создать не удалось.

Ведь не просто так пришлось возвращаться в проклятые горы — крайняя нужда заставила.

Были и луки, аж шесть штук. Никто не мешал взять их побольше, с этим оружием почти всех пытались обучить работать. Но у девяноста процентов ребят успехи в этом деле таковы, что слезы наворачиваются. Большая часть бесталанных всячески отлынивала от стрелковых тренировок или саботировала их. Нелегкое искусство, не всем дано, и времени требует немало. К тому же все опять упирается в материалы: есть только дерево и кость, причем с последней работать почти не умеют, только азы постигают. Еще имелись рога оленей и лосей, из них вроде как можно делать усиливающие накладки, но пока никто ничего путного не представил.

Легкой тростниковой стрелой с треугольником костяного наконечника трудно нанести серьезный урон. А уж деревянной, с обожженным острием — тем более.

Вот и оставалось землянам простое и всем доступное оружие — копье. Самое массовое, его удобно применять при групповых сражениях. Главное — держать строй, и тогда ты всегда прикрыт с трех сторон, а с четвертой пятятся враги, на которых накатывается ощетинившаяся острыми наконечниками шеренга. С тактикой у ваксов все настолько запущено, что приемы прошлой эры здесь шли на «ура», противостоять им они неспособны.

Дай Рогову один настоящий римский легион — он бы, наверное, захватил всю планету.

Не факт, конечно. Те же хайты — загадочная сила. А еще есть местные люди, умеющие изготавливать недурственное стальное оружие и малыми отрядами без страха забирающиеся в дальние области территории троглодитов.

Но помечтать не вредно.

Глядя на приближающихся непонятных созданий, Рогов хмурился все больше и больше. Рост у них не просто огромный, он откровенно ненормальный. Уже и без бинокля понятно, что там далеко не два метра. У некоторых точно под два с половиной, другие ненамного отстали. Под кожей, заросшей серым мехом, при каждом шаге волнами перекатывается жировая прослойка. Очень удобно для существ, живущих в условиях постоянного холода: и защита от мороза, и солидный запас энергии на случай затянувшейся бескормицы. Непомерно огромные ступни с гипертрофированными большими пальцами позволяли им не вязнуть в снегу, даже не слишком толстый наст мог удержать эти немаленькие туши.

Так вот кто оставлял загадочные следы с раздвоенными концами. Создания, приспособленные для жизни в снегах. Странно, что раньше Рогов с ними не сталкивался. Или им незачем было появляться в столь бесплодных местах? Тогда почему появились именно сейчас?

— Бутылки сюда! Бензин! Весь бензин сюда!

Размышления не мешали отдавать своевременные приказы.

— Верно! Спалим их ко всем чертям! — начали орать с разных сторон.

Люди прекрасно видят, с каким противником вот-вот придется сразиться. Это не ваксы, чей рост редко выше среднего. Тут для начала надо пробить крепкую шкуру, усиленную густым спутанным мехом, дальше копье должно пройти сквозь слой жира, а уж затем поразить что-то настолько важное, что всякая охота воевать должна испариться.

А если не испарится, ты окажешься перед разъяренным монстром чуть ли не на метр выше тебя, а это чревато. Ему даже оружия не потребуется, чтобы легко втоптать тебя в слежавшийся снег. Так что бензин — правильная тема. И арбалетчики с лучниками пусть не промахиваются. Неразумно вступать в рукопашный бой против столь крутого неприятеля.

Рогов снял с лезвия секиры самодельные ножны, убрал варежки в карман, размял руки. Холодновато, но терпимо. Дойдет дело до драки — так и пот польется ручьями, нервишки свое возьмут при любой температуре.

— У нас шесть бутылок всего, — доложил Айболит.

Плохо. Восемь — звучало бы куда лучше. Но что поделаешь, если стеклянная тара в дефиците. То есть ее, конечно, полным-полно везде, но попробуй что-нибудь найди под слоем слежавшегося снега. Лишь случайно может подвернуться.

— Бросать по приказу! Только когда они полезут через бетонные обломки! В снегу бутылки могут не разбиться, это вам не лед!

Предупреждение своевременное, некоторые уже с ноги на ногу переминаются от нетерпения. Того и гляди, начнут швырять издали, по чистой снежной равнине. А ведь у подножия холма оголяются бетонные завалы, там есть обо что разбиться стеклу. Это и есть тот рубеж, на котором вспыхнет огонь.

Еще один минус — на весь отряд всего лишь четыре зажигалки, а спичек нет вообще. Собирались сделать факелы как раз на случай драки, но не успели, времени всего ничего прошло после прибытия. Так что одновременный залп не получится, огненные боеприпасы придется бросать минимум в два этапа.

Приблизившись на сотню метров, серые фигуры побросали в снег несколько объемных грязных баулов, которые прежде тащили за спинами. После этого продолжили движение уже куда бодрее, теперь их ничто не обременяло.

— Приготовиться метателям! — приказал Рогов и пояснил: — И стрелкам, и тем, кто с дротиками, и тем, кто с бензином!

Огромные фигуры приблизились к занесенному снегом завалу, начали пробираться через хаос вздыбленных бетонных обломков.

— Бутылками! Огонь! Все кидайте!

Первая ушла с перелетом и безобидно заскользила по насту, не пробив его и сама не разбившись. Другая со звоном разлетелась о высоко задранный арматурный прут, ее воспламенившееся содержимое полилось дальше огненным облаком, зацепившим сразу парочку противников. Вот еще у одного загорелись ноги, по окрестностям разнесся душераздирающий вопль. Он будто подстегнул непострадавших, великаны рванули наверх с удвоенной скоростью.

— Огонь! Всем, что есть! Бейте бутылки! Бросайте! — заорал Рогов изготавливая секиру для удара.

Рев усилился: удачно брошенная бутылка нашла добычу. Киря, шумно выдохнув, метнул недавно отобранный у хайтов увесистый дротик. Отличное оружие, жаль, что значительную часть пришлось пустить на нужды скромной поселковой кузницы, металл требовался для более нужных вещей. Рогов не смотрел ни на что другое, лишь краем глаза фиксировал происходящее вокруг, и почти все проходило мимо сознания. Максимальное внимание лишь на одну цель — огромную серую фигуру, которая неотвратимо пробивается к вершине. У великана дымилась шерсть на боку, в животе торчал арбалетный болт, в плече тонкая стрела лучника, но он не обращал внимания на раны. Для него это пустяк, только разозлили сверх всякой меры. Мчится быстро, уверенно, иногда по-обезьяньи припадая на руки. Ладони массивные, с непомерно раздутыми костяшками пальцев. Пусть даже там нет когтей, шлепок выйдет знатным.

Рогов не должен позволить этому неведомому существу себя ударить. Он обязан остановить его, жестко остановить, и при этом избежать тесного знакомства со страшными лапищами.

— Расступиться перед этим! — заорал он, секирой указывая на самого прыткого. — Копьями его не удержите! Дайте ему навалиться на меня и бейте с боков и спины! Сильно бейте, со всей дури! Валите жестко! Ну же!!!

Тактика так себе, но другие варианты в голову не лезли. Будь наконечники стальными, а древки длинными — другое дело. Но брали короткие, чтобы легче нести, и без оружия груз получался запредельным. Кто же знал, что здесь столкнутся со столь оригинальным противником. Жалкие палки против титанов, держать полноценный строй не получится.

Копейщики дружно прыснули в стороны, все же приятно иметь дело с опытными ребятами, а не той вопящей толпой, которая поначалу чуть себя не растоптала в попытке захватить почти незащищенное поселение ваксов.

Да уж, в те времена проблема неподготовленных кадров стояла как никогда остро.

Великан по инерции проскочил сквозь распавшийся строй, при своих размерах он оказался неповоротливым. И глупым, потому как вместо того, чтобы всем весом наброситься на Рогова, затормозил так, что под широченными ступнями затрещал крепкий наст. А затем гигант начал разворачиваться. Очевидно, по пути наверх он наметил цель в первом ряду и не собирался менять ее на другую, даже куда более доступную.

Рогов, хладнокровно выждав, когда тот развернулся, шагнул вперед, крутанулся, вкладывая в удар инерцию тела. Есть, лезвие угодило под колено, шкура и тонкий в этом месте слой жира ничего не смогли противопоставить древнему металлу. Судя по ощущению в руках, костям и хрящам сустава досталось на славу.

Великан взревел, начал заваливаться, разворачиваясь в процессе и взмахивая непропорционально длинной лапой. Рогов успел присесть, пропуская удар, и вместо того чтобы, как планировал изначально, отскочить от покалеченного, размахнулся с целью покалечить еще что-нибудь.

Азарт напал при виде свалившегося противника.

Ударить успел, но лишь слегка задел предплечье второй лапы. В то время как первая, на удивление ловко возвратившись, ухватила за одежду, потянула на себя с такой силой, что ноги от земли оторвались. Через кратчайший миг перед лицом Рогова оказалась оскаленная пасть, украшенная столь серьезными на вид клыками, что было очевидно — даже один укус такой хлеборезки пережить будет непросто.

Все, что Рогов успел сделать, — сунул меж челюстей древко секиры. Увы, на столь кратчайшей дистанции длинное оружие ни на что другое не годилось.

А потом вторая, свободная лапа шлепнула сзади по затылку, сбив тяжелую шапку из лысоватого меха. Но падения головного убора Рогов уже не видел: ощущение из тех, будто тебя стукнуло упавшим ковшом экскаватора; сознание покинуло голову в тот же миг.

### Глава 12

Придя в себя, зажмурился от нестерпимо яркого света. Как это часто бывает, погода в горах радикально изменилась. Только что, в начале боя, небо было затянуто свинцовой пеленой, висевшей столь низко, что, казалось, протяни руку и ухватишься за пасмурное марево. Сумрачно, впечатление такое, что минут через пять темнеть начнет. А теперь из широченной прорехи в облачности ослепительно сияло местное солнце, под его лучами весело искрился снег, щеки ощутимо припекало.

Смешно, но здесь, на таком холоде, можно зажариться до хрустящей корочки. Горное солнце куда коварнее равнинного.

Рогов, сильно прищурившись, взглянул на небесное светило и вспомнил, что когда-то, едва сюда попав, был уверен, что оно куда больше и ярче земного. Но стоило оказаться внизу, в долине, и никаких отличий уже не замечал. Полагал, что просто привык.

Нет, не привык. Так и есть. То есть не так, угловые размеры инопланетного солнца здесь ни при чем, просто в горах оно и правда кажется совершенно другим. Дело, должно быть, вовсе не в том, что на высоте ты к нему ближе. Для астрономических расстояний даже тысячи километров — ничто, а разница здесь на порядки меньше.

Разреженный и очень чистый воздух, нехватка кислорода, слепящие отблески от вездесущих чистейших снегов… Список, должно быть, можно продолжать, но зачем? Горы есть горы, долины есть долины. Везде свои законы.

— Ты долго валяться будешь, а? Тоже мне еще спящая красавица. Вставай, пока в щечку не поцеловали. И хорошо, если в щечку.

— Киря, заткнись. — Рогов все же чуть приподнялся, повернулся и едва не отпрянул — мертвый великан лежал в шаге от него, таращась тускнеющими глазами.

— Давай-давай, поднимайся, не так уж сильно он тебе навалял, я видел. Шлепнул, как розового младенца по попке, а ты взял и расклеился. Чего вообще удумал вырубиться? Стареешь? Слаб на удар стал?

— Не знаю, меня не часто бьют.

— Ну здесь это быстро наверстают, не переживай. Шея не болит?

— Нет. А кто его уложил?

— Да Федя своей дубиной. Затылок в кашу, вырубил моментально. Если есть сила, то зачем нужен ум, — в этом весь наш Федя. Рог, тебя не тошнит? Башка не кружится?

— Сказал же тебе, отстань, со мной все в порядке.

Поднявшись, бегло осмотрел поле боя, насчитал четыре фигуры поверженных великанов.

— У нас потери есть?

— Лысому руку вывихнули, крокодильи слезы льет, не знаю, как вправлять будем. Ванек морду подставил, нос набок свернули, глаза что у китайца, кровавые сопли и все такое. Ну и тебе прилетело, но так как мозги отсутствуют, думаю, последствий можно не опасаться. На вот, шапку надень, а то уши отвалятся, тут тебе не Канары.

— Но пока что не холодно.

— Вот именно что пока. Тут как прорехи в тучах появляются, так сразу холодает, я тогда еще приметил. Даже удивительно, ведь на солнечном свете — наоборот, теплеть должно.

— А где еще четверо?

— Огонь им не нравится, разбежались. Двое только до нас и добрались, но кое-как с ними управились. Пару обожгло, катались там, в снег зарывались. Забили их толпой после этих. А гнаться за теми — да ну их. Бутылок нет вообще, а они только их и боятся, к тому же не все. Даже пара успела нам слегка навалять, две пары точно кого-нибудь до инвалидности доведут. И это безо всякого оружия. Серьезные ребятишки тут обитают, не удивлен, что костров никто не палит.

Рогов, нахлобучив шапку, достал из снега топор, на рукояти которого красовались светлые царапины от зубов сраженного великана, и указал на брошенные вдали грубые баулы:

— Надо проверить, что там.

— Ты прям мысли мои читаешь. Я планировал тебя на ноги поднять, ну а потом заняться вдумчивым мародерством. Решительно осуждаю столь позорное занятие, но ему не откажешь в изрядной доле притягательности.

Тюк еще не начали развязывать, а Рогов уже заподозрил неладное. Уж очень нехороший запашок доносится. Это только кажется, что здесь, в вечных снегах, разложение невозможно. Еще как возможно, главное, чтобы тела или туши оказались на открытом месте, доступном для прямых солнечных лучей. От чистого наста они отражаются, почти не передавая ему своей энергии, но с темными предметами все иначе, те поглощают немалую долю света, и переводится эта доля в тепло. Разреженный воздух и при отрицательных температурах отбирает его медленно, даже минимально закаленный человек может голышом бродить по ледникам, если день ясный и безветренный. Но, разумеется, с утра до вечера заниматься нудизмом вряд ли получится — все же температуры не комфортные.

Где-то выше тело может сохраняться десятилетиями, но на этой высоте, если не зароется в снег или хотя бы в тени не окажется, не протянет и пары лет.

Кусок брезента скрывал завернутый труп. Голова размозжена, кожа отслоившаяся, омерзительного оттенка, запашок с ног не сшибает, но изрядный.

Киря, без брезгливости склонившись над телом, сообщил:

— Похоже, этот бедолага из первых. Самых первых жмуров. Тех, кого кончило при переброске. Голова раздавлена в хлам, скорее всего плитой придавило. И пролежал долго.

— И зачем этим уродам нужен такой покойник?! — спросил позеленевший от неприглядного зрелища Айболит.

— А я почем знаю? Может, гнусную некрофилию практикуют, а может, у них острая фаза продовольственного кризиса.

— Они это собрались есть?! Да я сейчас блевану.

— Вперед. Но не забудь потом собрать рвотную массу и вернуть назад. Нельзя харчи переводить, у нас все до грамма учтено.

Эти слова оказались последней каплей, Айболита и правда начало выворачивать.

Рогов, склонившись над вторым баулом и уловив тот же омерзительный запашок, приказал:

— Оттащите их к подножию холма и снегом забросайте немного. Потом его еще наметет, хоть какие-то похороны.

Нет возможности устроить полноценные могилы. Для этого придется долбить промерзлую землю, а это работа даже не на часы, а на дни. Да и какой смысл в похоронных ритуалах? При катастрофе в первые мгновения погибли тысячи, а многие из уцелевших не пережили их даже на полчаса, быстро угаснув под сдавливающими завалами. Каким образом можно всех похоронить? И кто будет этим заниматься? Кучка мародеров, явившаяся за железом и ограниченная жесткими сроками? Если задержатся, обрекут себя на голод, а может, и смерть, им нельзя отвлекаться от главной задачи.

Горы жестоко поступают с ослабевшими.

Рогов поплелся назад посмотреть, что там с Лысым. Если руку пострадавшего не приведут в норму, он не сможет потащить тяжелый груз. Значит, у них минус один рюкзак, а это бесценные килограммы не полученного поселком железа.

Металла, за который они готовы убивать и умирать.

За спиной удивленно охнули, и Айболит поспешно пролепетал:

— Тюк! Тюк шевельнулся! Я видел!

— А «здравствуйте» он тебе не сказал? — язвительно уточнил Киря.

— Да что ты за человек! Говорю же, шевельнулся он!

Рогов, вздохнув, развернулся. Раз уж не успел уйти, надо самому проверить, а то парочка товарищей может долго препираться на ровном месте. Всем хорош Киря, но его можно не кормить вообще, только поболтать давайте.

— Какой тюк шевелился?

— Этот. Вроде. Ну да, он. Там что-то живое, я точно видел.

Склонившись над указанным тюком, Рогов принюхался. Запаха разложения не учуял, но это ни о чем не говорит: нос мог уже свыкнуться со смрадом или труп лежал все это время в удачно ледяном месте.

Великаны никак не завязывали брезент. Просто укладывали на него страшный груз, сворачивали, устраивая что-то вроде громадного узелка. Хватали за края и несли через плечо. Для них это все равно что авоська с парой буханок хлеба.

Рогов просто потянул за уголок, и края брезента неохотно разошлись.

Все трое замолчали, уставившись на содержимое тюка. Там и правда было кому шевелиться, потому как вместо покойника оказалось живое содержимое. Девочка лет десяти. А может, девяти. Или всех двенадцати.

А если взглянуть в глаза, сверкавшие из-под нечесаных грязных волос, можно дать куда больше.

Глаза древней старухи, которая видела в этой жизни все.

— Ты кто? — Айболит задал сакраментальный вопрос.

Девочка попыталась вжаться в брезент и даже потянула на себя его край, прикрываясь.

— У кого есть еда? — спросил Рогов. — Дайте хоть что-нибудь.

— В рюкзаках все, а они там, — Киря указал на холм.

— Айболит, бегом туда, и принеси… Я не знаю, мяса кусок и рыбы тоже кусок. Только бегом.

Тот без возражений понесся выполнять приказ, а Рогов, стараясь не побеспокоить девочку, осмотрел ее повнимательнее. Грязная до такой степени, что непонятно, как можно насобирать столько грязи среди чистейших снегов. Несколько слоев видавшей виды одежды, богатой на прорехи и подозрительные пятна. Никаких шкур или прочих признаков первобытного существования — немного шерсти и почти сплошь современная синтетика, которой много осталось в развалинах. Шапки нет вообще, возможно, потеряна, но и без нее голова не должна сильно мерзнуть: длинные волосы скатались в жесткий колтун, который проще срезать под корень, чем расчесать.

— Это наша мелкая барышня, а не самка этих громил, — тихо произнес Киря.

— Без тебя ни за что бы не догадался…

— Да без меня ты мясо от рыбы не отличишь, Рогов. Сама бы она здесь не выжила. По глазам видно, что не одна. Кто-то еще есть.

— Или был.

— Может, и так.

Вернулся запыхавшийся Айболит. Бежал так, как здесь бегать нельзя: тут даже при небыстрой ходьбе одышка начинается. Теперь бедолага не сразу отойдет, организм бурно реагирует на любые нагрузки, если это случается в высокогорье.

— Вот: рыба и мясо. Дайте чуток отдышаться.

— Дыши-дыши, — разрешил Рогов, принимая принесенное.

Присел возле разверзнутого узла, протянул девочке кусок подкопченной рыбы и, состроив максимально приветливую улыбку, произнес:

— Бери. Бери, не бойся, это вкусно.

Но у девочки на этот счет имелось другое мнение. Еще сильнее забившись на дно узла, она сжала зубы с такой силой, что они заскрипели.

Киря покачал головой:

— Тебе, Рогов, дети противопоказаны. Не вздумай никогда никому колыбельную спеть, на всю жизнь заикой оставишь. Не приспособлен ты к педагогике. Вот зря со своей пассией так себя ведешь. Взял бы ее сюда, почти все дети от нее без ума. С ходу бы навела между вами крепкий мостик взаимопонимания. Тебе покусанного шершнями черта играть с твоим пропитым голосом и живодерской физиономией.

— На себя посмотри… красавчик.

— Я? Да я почти топ-модель, ты в сравнении со мной куча навоза на фоне беломраморного дворца. А ну дай рыбу, сейчас покажу мастер-класс. Эй, пуговица мелкая! Ну и как там тебе сидится? Холодно небось. А я вот добрый дядя Киря и свалился сюда не откуда-нибудь, а из теплых краев. Снега там вообще нет, клянусь здоровьем Рогова, чистая водичка вместо снега течет. Воды, скажу я тебе, много. Теплая она, можно купаться в хорошую погоду. И купаемся, конечно. Потому детишки наши бегают чистые, и прически у них красивые. А я смотрю на них, радуюсь и удочку закидываю. А мне раз, и ловится ну прямо огромная рыбка. Рыбина то есть. Ну я ее засолил, закоптил и положил в рюкзак, когда сюда пошел. И теперь вот решил тебя угостить. Ты ведь небось даже не видела такой, не говоря уже о том, чтобы попробовать. А еще я про эту речку, где рыбачил, знаешь что расскажу? Ты не поверишь, потому что…

Киря повествовал в таком духе все дальше и дальше. И, странное дело, в глазах ребенка начали разгораться огоньки жизни. Она явно проявляла интерес к сумбурному рассказу страшного непонятного мужика со свежим шрамом от метательного рога на полщеки и клочковатой козлиной бородой. Ее будто гипнотизировал ею нескончаемо нелепый речитатив.

А потом она протянула руку, выхватила кусок рыбы, вгрызлась в него с такой жадностью, что Рогов даже удивился тому, что при этом она не заурчала голодной кошкой, дорвавшейся до немыслимого лакомства.

Киря покосился на него победно — дескать, посмотри, какой я великий детский педагог, после чего показал кусок сушеного мяса и начал нести чушь на тему, что это не мясо вообще, а некая субстанция из спрессованных тропических устриц, приготовленная с добавками дорогих специй, которые он лично добывал на верхушках высоченных пальм. И даже чуть не упал однажды, что грозило неминуемой смертью, потому что высота там немереная и для сбора урожая приходится применять раздвижные лестницы высотой с девятиэтажный дом.

Ну что тут говорить, мясо он тоже ей скормил.

— Рогов, похоже, надо еще что-то нести. Она как пылесос или черная дыра, в ней все исчезает. Мы ее не прокормим, конкретно невыгодная.

Девочка, внезапно дернувшись в сторону, ловко выкатилась из тюка и резво помчалась в сторону руин. Айболит, стоявший почти на ее пути, не успел на это среагировать, за что был немедленно обруган Кирей:

— Вот ведь бесполезное создание! С ребенком справиться не можешь! Черепаха тупая! Ленивца кусок!

— Киря, а я тут при чем?! И тон сбавь!

— А то что?! Скажешь, что нельзя так себя вести?! Рогов, да ее хрен догонишь, летит, будто пинком ускорили.

— Ну да. Не догоним.

— И чего ты такой спокойный?!

— А что мне, плакать теперь? Продолжаем делать то, что делали.

— И тебя ни разу не смущает, что она про нас своим расскажет?

— Своих может и не быть. А если и так, что с этого? Думаешь, мы невидимки и местные нас не заметят? Эти волосатые заметили, люди тоже заметят, это лишь вопрос времени. Нас послали за металлом — вот и будем добывать металл, а об остальном думать по ходу возникновения проблем. И вам персональное задание: где угодно достаньте бутылки. И побольше. Стеклянные.

— Я их что, рожу тебе?

— Метод получения меня совершенно не интересует, важен лишь результат.

### Глава 13

Очередная порция незваных гостей пожаловала через несколько часов, когда солнце уже укрылось за хребтом, но еще продолжало освещать вершины. На заснеженном склоне в такую пору уже не светло, но полным мраком это не назвать. Народ готовился к ночлегу, на скудном костерке, устроенном из деревяшек, найденных днем, парили котелки, в которых растапливали снег и лед. Газ в баллончиках приходилось экономить, поэтому горячим бульоном и отваром, заменяющим чай, народ баловали нечасто. Но сегодня обойдутся альтернативным топливом, так что душу отведут.

Пришельцы двигались открыто. Хотя разглядеть их издали в сгущающемся мраке не получалось, было прекрасно видно парочку факелов. Человеческий глаз в темноте пламя спички за несколько километров может заметить, а тут огня куда больше.

Неизвестные вряд ли настолько наивны, что не догадываются об этом. То есть они не сомневаются в том, что их быстро заметят. И вообще, если вдуматься, по плотному снегу, нанесенному за прошедшие месяцы, даже в полной темноте можно пройти без факелов и фонарей. Ну это в том случае, если собираешься подкрасться незамеченным и напасть внезапно.

Если исключить глупость и сумасшествие, так демонстративно нападать могут лишь при единственном условии — если полностью уверены в своем подавляющем превосходстве. И то здравомыслящий военачальник не будет переть на рожон даже при таком раскладе, он постарается использовать свою силу хитрее.

Приготовились к бою, заняв все ту же позицию. Один раз она себя неплохо зарекомендовала, так почему бы и дальше не использовать ее сильные стороны.

Вскоре послышался скрип снега под ногами, и по интенсивности этого шума было очевидно, что к позиции приближается не так уж много людей. Точнее — даже очень мало. Ну никак не тянет на ударный отряд.

Затем сквозь мрак проступили тени, движущиеся по снегу. Всего лишь две — курам на смех. Или понятия не имеют, что вот-вот наткнутся на толпу дурно пахнущих, небритых и причудливо вооруженных мужчин, или у них нет явных агрессивных намерений.

Нет, явно не заблудились. Останавливаются, высматривают следы, идут четко по цепочке, оставленной убежавшей девочкой.

Рогов, решившись, прокричал:

— Вечер добрый!

Парочка остановилась, несколько секунд помалкивала, затем один спокойно ответил:

— И вам доброго вечера! Не возражаете, если мы подойдем?!

— Тут ходить не запрещено, подходите!

— Может, внимание отвлекают, — прошептал кто-то из стоявших рядом ребят.

Рогов кивнул:

— Четыре дозора по периметру, никому не расслабляться, а с этими я сам поговорю. Киря, ты идешь со мной. Только не болтай там, у тебя язык дурной, просто слушай.

Про гостей Рогов мог сказать лишь то, что один был высоким, а второй чуть ниже среднего. Оба закутаны в разнообразную одежду, частично превратившуюся в грязные обноски. Лица защищены масками, но не ради того, чтобы скрывать физиономии, а для сохранения тепла. Ребята в отряде поступают аналогично. А уж ноги обмотаны так, что по толщине конкурируют со слоновьими. Оружия нет, но оно может укрываться в тряпье, возможностей для этого более чем достаточно.

— Поговорить бы надо, — хриплым голосом произнес высокий.

— Хорошо, — согласился Рогов. — Пройдемте к костру.

Отличная идея. Там можно внимательно изучить пришельцев, а сами они не смогут оценить силы отряда, потому как наблюдать со света то, что укрыто во мраке, — неблагодарное занятие.

Высокий, подойдя к огню, стащил непомерно толстые обледеневшие варежки, протянул ладони, ловя тепло от огня, и безжизненным тоном произнес:

— Меня здесь называют Холодом. Я забочусь о последних людях в городе. Кроме нас, здесь никого не осталось. До этого дня почти все были уверены, что мы единственные люди в этом мире. Я думал так же. Мы не раз пытались найти дорогу вниз, но не нашли. Еще утром я не сомневался, что нам осталось жить недели или считаные месяцы. Но сейчас кое-что изменилось. Все изменилось. Здесь появились другие люди. Оттуда вы пришли?

— Снизу, — коротко ответил Рогов.

Холод медленно кивнул:

— Это предсказуемо.

— Вообще-то мы тоже отсюда. Не все, только некоторые. В самом начале спустились.

— Вам, я вижу, повезло.

— Да, повезло. Мы ведь живы.

— Вы спасли Анюту от снежных людей. По ее словам, вы пришли из мест, где растут пальмы. Это правда? Там, внизу, так тепло, что растут пальмы?

— Кокосовых не видели, но зато полно кедровых, — не смог удержаться Киря.

— Это тоже звучит заманчиво.

Рогов решил дополнить рассказ об исходе:

— Мы не просто так ушли. Нам пришлось. Здесь нарисовалась очень неприятная банда, сил у нас не хватало. Они захватили наш лагерь.

— Где он располагался?

— Возле супермаркета, на стоянке.

— В городе два супермаркета и один гипермаркет.

— Серьезно? Мы нашли только один. Возле казначейства который.

— Я понял, о чем речь.

— А где остальные? Мы ведь весь город осмотрели, всего один супермаркет нашли, других не было и не могло быть.

— На западе есть другие руины. Отсюда их не увидишь, они скрыты за гребнем, и через него можно пройти всего по одной тропе. Развалин в том районе мало, но туда попала как раз торговая часть города, что к кольцевой дороге примыкала. А тот супермаркет, где располагался ваш лагерь, переходил из рук в руки несколько раз. За него воевали все кому не лень. И закончилось это тем, что все участники конфликта растеряли силы. А потом пришел я, с запада, и привел свежих людей. Мы искали выход из горного лабиринта и нашли эти руины. На наших разведчиков напали, двоих убили. После этого нам пришлось навести порядок. Жестко навести, иначе никак. С тех пор никто никого не убивает, за преступления у нас лишь одно наказание — вечное изгнание. Впрочем, назовем вещи своими именами — нет никакого вечного одиночества, ведь это та же смертная казнь. За стенами лагеря долго не протянешь. Но наш лагерь тоже обречен, запасы не бесконечны. Там, откуда вы пришли, есть шансы протянуть дольше?

— Там тепло, есть дичь, рыба, ягоды и кое-какие фрукты. Даже сельское хозяйство начали налаживать.

— Звучит еще более заманчиво.

— Есть сложности, но с тем, что здесь, сравнивать невозможно.

— Зачем вы вернулись?

— Материальные проблемы.

— Не понял?

— Нам нужен здешний металл, внизу мы его не нашли.

— То есть там полная дикость и нет руды?

— Да, дикость. Руду искали долго, но ничего не нашли. Где-то она точно есть, только нам не повезло.

— Я хочу вывести своих людей отсюда. Мы сможем как-нибудь с вами договориться? За эти месяцы мы много чего нашли. Понимаю, что металл вы можете насобирать в любых количествах и без меня, но наверняка сюда пришли, чтобы найти не только его. Не сомневаюсь, что вам не помешают более ценные и редкие вещи.

— Да, нам нужно многое.

— Значит, нам есть что обсудить.

— Когда мы отсюда уходили, супермаркет держала банда людоедов…

— Да, до такого поначалу доходило. И не только поначалу. Некоторые из этих людей выжили и теперь с нами. Но людоедства больше нет, еды пока хватает, ее распределяют справедливо. Пайка скромная, пытаемся растянуть то, что есть. От истощения никуда не деться, но от голода никто не умирает. И беспредела нет. Больше нет.

— А ведь был.

— Не у нас. Беспредельщики нежизнеспособны, вот и вымерли.

— Прежде чем показывать вам дорогу вниз, мы бы хотели убедиться, что все обстоит именно так. Нам не нужны проблемные попутчики.

— Вы можете послать в наш лагерь своих людей, они быстро убедятся, что у нас железный порядок и нет никакого беспредела.

— Девочка, которую мы сегодня спасли, выглядела запущенной.

— У нас есть еда, но почти нет топлива. Легкодоступное уже все сожгли, остались крохи, на них и живем. Нет возможности греть воду для мытья. Мы все такие же запущенные, я, хоть и самый главный, не отличаюсь в этом от других. Руки и лицо можно оттирать снегом, но с остальным сложнее.

Холод опустил маску, показав изможденное лицо, на котором выпирали все кости, снял шапку, обнажив спутанные грязные волосы.

— Мне раздеваться дальше?

— Не надо, вижу.

— У нас все справедливо. Еда делится на всех. Порции небольшие, но нам приходится растягивать запасы. Голодаем и мерзнем все одинаково, привилегии в распределении продуктов только у маленьких детей и беременных женщин.

Низкорослый, до этого слушавший молча, с заметным смешным акцентом спросил:

— Вы были самой первой группой у супермаркета?

— Да.

— Я знаю, что ваш лагерь захватили. Но я не знал, что кто-то сумел уйти.

— Нас осталось немного.

— Мы выбили их из вашего лагеря. Много людей погибло. Раньше все время убивали друг друга, пока с запада не спустился Холод. Он умеет объединять людей. Вы должны послушать его и посмотреть, какие порядки в нашем лагере. И вы поймете, что мы те, с кем можно делать дружбу.

— Палач, я бы хотел обсудить это самостоятельно, — твердо попросил Холод.

— Прости меня, больше не повторится.

— Интересное прозвище у вашего друга, — заметил Рогов.

— Это не совсем прозвище. Его оригинальное имя звучит похоже, но выговорить его западному человеку трудно, вот и упростили наши остряки. Палач родился в Южном Китае, ему здесь тяжелее, чем другим. Слишком холодно.

— Я, может, вам и верю, но я отвечаю за людей, которые здесь, и за тех, кто остались внизу. Своих людей. Приводить вас без тщательной проверки не могу. Уж очень нехорошие воспоминания остались о тех, кто здесь обитал после нас.

— Вы должны поторопиться с проверкой. Это не моя просьба, это требование сложившихся обстоятельств.

— Что за обстоятельства?

— Анюта сказала, что вы убили нескольких снежных людей и разогнали остальных. По пути сюда я заметил два тела. Были еще?

— Всего восемь, четверым удалось уйти.

— Плохо. Они очень не любят, когда гибнут их соплеменники. После этого приходят в больших количествах и не уходят, пока не отомстят. Мы немало людей из-за таких набегов потеряли, прежде чем научились их не злить.

— Снежные люди, говорите? Раньше мы их не видели. Даже следов не было.

— Название придумал не я. Да, раньше их здесь не было. Мы сами виноваты в том, что они появились.

— Это как?

— Искали путь вниз, посылали разведчиков во все стороны. И нашли на свою голову, по другую сторону склона. — Холод указал на север. — На своем пути разведчики встретили долину, где на поверхность выходили горячие источники. Там была растительность в теплых местах и вроде бы развалины древних сооружений. И там жили снежные люди. Часть разведчиков они убили, но некоторым удалось спастись. Они вернулись, но лучше бы остались там все до единого. Снежные люди — упорные преследователи. Гнались по следам до самого конца и нашли город. Они всеядны, падаль им по душе, а ее здесь до сих пор полным-полно. Их группы теперь пасутся в развалинах постоянно. Вы видели, как выглядят снежные люди, и должны понимать, что у нас с ними большие проблемы.

— Догадываюсь.

— То место, где располагается ваш лагерь, мы бросили. Слишком опасно. Наша база теперь на западе главного комплекса развалин. Там устроено надежное укрытие, взять его снежные люди не могут. У вас может возникнуть вопрос, почему они сумели схватить ребенка?

— Как раз хотел его задать.

— Я уже говорил, что у нас осталась еда, но вечная проблема с топливом. Все доступное собрано, вынуждены рассылать группы по всему городу, чтобы найти хотя бы крохи. В этих работах принимают участие все, исключение делается только для больных, раненых, самых маленьких и беременных. По нашим правилам, эта девочка должна работать.

— Не так уж и холодно сейчас, чтобы детей выгонять на поиски топлива.

— В первый месяц было гораздо тяжелее, ночами холодало до минус сорока.

— Прилично.

— Вы могли это застать, если были в самом начале.

— Нечем было мерить.

— Это при том, что термометры чуть ли не на каждом окне?

— Нам не до термометров тогда было. Эти снежные люди, как быстро они вернутся мстить?

Холод пожал плечами:

— С ними не угадаешь. В городе их сейчас не меньше пары десятков, но ведут себя смирно, заняты своими делами: трупы выкапывают, последних собак вылавливают, к нам не забредают. Если эти до сих пор не всполошились, значит, те, которых вы не убили, пошли жаловаться в долину. А это далеко. Может, через день успеют вернуться с толпой, а может, и через три. Бывает, вообще обходится без последствий. Но это редко. Тут простое правило: убил одного — готовься к потерям, они очень злопамятные. В общем, если вы не хотите проблем, рассчитывайте управиться за день-два. Но гарантировать, что у вас будет это время, я не могу.

— Понятно.

— Ну так мы договоримся о чем-нибудь конкретно?

— С утра я сам схожу в ваш лагерь. Посмотрю. Если увиденное мне понравится, будем обсуждать все остальное. Согласны?

— Выбора у меня нет, согласен. Но вы все равно не увидите у нас ни людоедов, ни чего-то другого, так что давайте не будем терять время, сразу скажите, что вам нужно помимо металла.

— У меня длинный список.

— Есть на чем записать?

— Уже все записано в двух экземплярах. Один могу отдать вам прямо сейчас.

— Давайте.

Рогов покопался в рюкзаке, вытащил сверток из местной грубой ткани, протянул, разворачивая.

— Это не бумага, — слегка удивился Холод.

— Да, с бумагой у нас проблема. Это береста.

— Береста? Там, где вы живете, растут березы?

— Ну а где бы мы еще могли ее взять? Бумаги нет вообще, приходится подбирать замену.

Холод поднес один «листок» к лицу, понюхал, лицо его приняло странное выражение. Севшим голосом произнес:

— Утром за вами придут мои люди. Ранним утром. Мы будем очень вас ждать.

### Глава 14

Проводник оказался не из разговорчивых. Заявился перед рассветом, при этом ему пришлось идти к лагерю отряда Рогова по темноте через местность, где шастают снежные великаны. Может, поэтому и настроения болтать не было. Сухо поздоровался, приказал идти след в след, и с тех пор от него и трех слов не услышали.

Если поначалу Киря настаивал на том, чтобы пойти целой кучей не менее чем из десяти человек, то теперь, увидев, что по городу ходят по двое или даже по одному, урезал осетра до пяти. А Рогов вообще остановился на двух — то есть пошел сам и его взял.

Если их заманивают в хитроумную засаду, пусть отряд потеряет всего лишь двоих, а не десяток. Хотя в коварство Холода не верилось. Ведь нет никакого смысла устраивать конфликт. Не похоже, что они здесь благоденствуют, появление отряда Рогова — для них единственная надежда на спасение. Даже если у выживших припасены горы продовольствия, это всего лишь оттягивает неизбежную развязку. Здесь невозможно протянуть годы: нет притока ресурсов.

Доверяй, но проверяй. Рогов помнил, как чуть не погиб при захвате лагеря у супермаркета. И как едва не околел в коротком плену — тоже помнил. Если эта в высшей степени жестокая шайка истреблена в сражениях с другими группами — прекрасно. Но если это не так или если ее сменили куда более нехорошие люди, надо будет сделать вид, что все в порядке, вернуться назад и как можно быстрее рвать когти, плюнув на все обещания Холода помочь с малодоступными предметами.

Достаточно того, что нагрузятся металлом.

На подходе к веренице белых холмов, в которые превратились груды строительного мусора на месте многоэтажных домов, проводник резко изменил курс, направился параллельно погибшей улице. Кирю это насторожило, и он тут же высказался:

— Ты куда это заводишь нас, Сусанин?

— Туда, куда нужно… — мрачно пробурчал проводник.

— Хоть я и не поляк, но от таких стихов мне в голову лезут пессимистические мысли.[44] А ну бегом колись, чего это мы петляем как зайцы? Будешь молчать — сильно огорчусь.

— Огорчайся…

— Рогов, мне это чучело перестало нравиться.

Тот, вздохнув, остановился и требовательно произнес:

— Нам сказали, что ты проведешь нас в лагерь кратчайшей дорогой, насчет кругов по горам нам ничего не говорили. Или прямо сейчас объясняешь, в чем дело, или мы разворачиваемся назад — и сам потом разбирайся со своим Холодом.

— Какой горячий парень, назад он пойдет, ну да, конечно… А подумать если? Занятие не для тебя? Посмотри, сколько следов вокруг, и все почему-то петляют. Тебя это не удивляет? Ну так я поясню — снежные люди, если прямой след видят, сильно интересуются, долго могут по нему идти. А если он крутится, быстро бросают. Неинтересно им по зигзагам бродить.

— Совсем тупые? — удивился Киря.

— Я им интеллект не замерял, но похоже на то. Если бы те умники, которые спустились в их долину, догадались уходить зигзагами, мы бы этих волосатых здесь не увидели. Все ясно? Пошлите дальше, хватит уже маячить на открытом месте.

— Скажи ты это сразу — не пришлось бы маячить.

— А вы ничего не спрашивайте, просто идите, ртов не открывая. Или очень трудно языком не размахивать?

— Ты чего такой борзый? Хроническое бешенство?

— Да так, счеты старые…

— О-па! Рогов, мы этому Сусанину сдачи в магазине недодали, что ли? Не было такого? Вот и я не припомню. Лифт твой тоже как сортир не использовали, в переулке мобилы у тебя не отжимали. Человек, ты ничего не попутал?

— Я из тех ребят, которые вам тогда наваляли у супермаркета.

— Блин, да с нами, оказывается, героическая личность. Может, все же остановимся, очень хочу тебе за тот случай кое-чего высказать. Пары слов вполне хватит, остальное кулаками объясню. И вообще, Рогов, это что у нашего Сусанина за альтернативная логика? Они, значит, пришли туда, куда их никто не звал, навешали хозяевам люлей, выперли из теплого и почти родного дома. И что в итоге? В итоге у этого странного гражданина к нам какие-то претензии? Я очень сильно удивлен.

— Мне три зуба выбили тогда. Может, кто-то из вас и постарался.

— Это точно не мы. Рогов бы выбил минимум десять, а я бы обе челюсти сломал. Но не в том дело. Мы вас вообще не трогали, даже кончиком мизинца, а вы, сволочи, меня чуть без рук не оставили. И Рогова тоже. Я не пойму, какие у тебя к нам счеты могут быть после такого?

— Счеты?! — Сусанин задрал край маски, злобно сплюнул. — Вы хоть знаете, каково здесь было в первые дни? Это я о тех говорю, кто не в городе оказались, а дальше, под стеной скальной? У меня тогда малые дети и женщины пачками помирали на руках. Даже не от голода, от безнадеги. В ступор впадали и замерзали. Как не сбрендил в первые дни, до сих пор не понимаю. А потом пришли ребята, честно сказать, ни разу не положительные на вид, и говорят: «Так, мол, и так, пристроилась неподалеку кучка буржуев зажравшихся. Уселись на лучшем месте, никого на свою поляну не пускают, употребляют исключительно деликатесы, все остальное собакам скармливают. Решить вопрос с ними можно только толпой и кулаками, по-хорошему они не понимают». Почти все, к кому они приходили с такими словами, соглашались. А как не согласиться, если просвета впереди не видать и на твоих глазах умирают самые слабые? В общем, три зуба мне тогда выхлестали. А за что, спрашивается?

— А ты пробовал к нашим подойти договориться?

— А что, надо было?

— Кто тебе запрещал?

— То есть вы бы прямо сразу дали мне пару ящиков тушенки. Так?

— Ну там варианты всякие были, мы в магазине тоже не первые люди, другие такие вопросы решали. Да и какие там решения, в первые дни сплошной дурдом везде.

— Но злюсь я не за зубы, хрен с ними, все равно жевать тут особо нечего. Ведь как получилось, если Холод не врет? А он не врет, береста, которую от вас принес, свежая и добротная, пахнет хорошо. С березами у нас в городе плохо было, а уж сейчас, когда все деревья в огонь пустили, даже веточку найти трудно. И вообще не в бересте дело. Вы, получается, остались без ничего, с голыми задницами, и смогли уйти отсюда. Потом добрались до теплых мест, мы даже не знали точно, есть ли такие вообще. Одно вроде как нашли, но там не так уж и тепло плюс снежные люди, и много, нам с такой оравой не справиться, хотя Холод подготовку все же начал. От безысходности — ведь это единственный вариант. Ну, допустим, получилось у нас зачистить ту долину. И что? Сидели бы возле кипящих источников, где растений почти нет, и все они только у теплой воды. Несколько шагов от нее отойдешь, и впереди те же снег и лед. Туристом на такое посмотреть интересно, а вот жизнь прожить… У вас ведь все куда лучше — так?

— Так, — кивнул Рогов. — Хотя без проблем тоже не обошлось.

— С нашими проблемами не равняй. Мы, получается, вам крепко навешали и остались как бы победителями. Но на деле получилось, что вы теперь в дамках, а мы в яме выгребной. Странные дела.

— Тебя Холод послал специально, чтобы мы посмотрели на одного из тех, по чьей вине пришлось из города уходить?

— Он такого мне не говорил, но тут и дятел догадается. Ну так чего? Посмотрели на меня? И как я вам? Хорош?

— Жалкое зрелище, — демонстративно вздохнул Киря.

— Я водителем работал, на «скорой помощи». Помогал людей спасать, получается. А здесь столько убил и покалечил, что уже со счета сбился. Тут воевали и за жрачку нормальную, и за собачатину, и бензин поделить не могли, а уж сколько людоедов извели — вспоминать страшно. А ведь не из психушки сбежали, обычными людьми раньше были, вроде меня. Но как чуть приперло, моментально в дикарей превратились. А вы, получается, тоже это понимаете, вот и хотите на нашу жизнь посмотреть, чтобы не связываться с совсем уж безнадежными. Так ведь?

— А ты бы разве стал выводить отсюда людоедов?

— Да я все понимаю. Только вы зря время теряете. Дикость в человеке сильна, да, не отрицаю. Особенно если все так резко происходит, непонятно, безнадежно. В первые дни у многих крыша поехала и вернулась назад далеко не у всех. Только цивилизованности в нас тоже хватает, и дикость перед ней проигрывает. Эффективность у первобытности не та. Людоедов мы извели, тех, кто борзые не в меру, тоже к ногтю придавили. Мы в грязи и в дерьме, мерзнем и голодаем, но у нас порядок, а не кучка визжащих папуасов. Отмыть чуток — и не хуже вас будем, который месяц теплой воды не видели.

— И все же мы должны убедиться.

— Ну смотрите-смотрите…


Идти пришлось прилично, около двух с половиной часов. Правда, путь сильно удлинился из-за нескончаемых зигзагов, при помощи которых сбивали с толку снежных людей. Зато шагать было легко, наст удерживал вес тела, на открытых местах рыхлого снега поверх него почти не было.

Рогова вчера всерьез удивила информация о еще одном супермаркете и даже гипермаркете, которые сюда занесло. Ведь в свое время их группа отчаянно пыталась найти путь вниз, для чего разведывали все направления. И ничего такого не заметили. Это объяснилось просто — искомое место располагалась под скальной стеной, которая перекрывала дорогу на север. Даже издали можно легко понять, что там прохода нет, потому в эту сторону никто не ходил. К тому же каприз необъяснимой катастрофы забросил эту часть города отдельно от других, пришлось пройти несколько километров по территории, где не было ни намека на присутствие человека, прежде чем показались первые развалины. И на этом злоключения не закончились, дальше началась единственная тропа по узкой трещине, рассекавшей вертикальную стену высокого уступа. Без альпинистских навыков и снаряжения такой в лоб не возьмешь.

Группа Холода устроилась капитально. Со всех окрестностей стащили поддающиеся переноске обломки бетона, битые кирпичи и шлакоблоки, все это укладывали в несколько рядов, плотно набивая снегом малейшие щели. Неизвестно, сколько времени ушло на эту работу, но в итоге получилась квадратная стена с прилегающим крутым валом, на который без альпинистского снаряжения тоже не заберешься. Вход один-единственный, и не сказать чтобы широкий — всего лишь калитка в удачно приспособленных металлических гаражных воротах. Такой голыми лапами не выломаешь, да и с применением инструментов придется повозиться. И это при том, что у защитников есть техническая возможность бросать с высоты на головы камни и бутылки с зажигательными смесями.

Подходы к крепости усеяны наклоненными наружу кусками бетонных столбов и пирамидками из того же материала. Если кому-то удастся завести бульдозер, как уже случалось в здешней короткой истории, после чего добраться до главных укреплений, дальше придется непросто — застрянет. По углам наверху поставлены уютно выглядевшие будки, сверкавшие застекленными смотровыми щелями. Часовым там не приходится вышагивать по гребню вала на лютом морозе, окрестности можно контролировать, оставаясь в тепле.

Неизвестно, кто спроектировал эту миниатюрную крепость, но в фортификационных талантах ему не откажешь. К делу было приспособлено все, что можно и нельзя. На гребне располагались удобные позиции, оборудованные из бетона и листового металла, чтобы не подставляться, укрывавшиеся за ними бойцы до нужного момента могли наблюдать за атакующими через смотровые щели, а затем распахивается створка — и в противника летит что-то смертоносное.

Что именно? Да одних дротиков из заточенной арматуры заготовлено как минимум несколько сотен. Ведь это только те, которые можно разглядеть снизу, наверняка запас куда больше.

Приблизившись, увидел, что бетонные надолбы еще и проволокой связаны друг с дружкой. Обычно простой, но местами просматривались жилки колючей.

Да тут даже хорошо вооруженному и оснащенному неприятелю мало не покажется.

Не успели подойти к воротам, как над ними показался один из защитников. Закутан будто мумия, даже глаз не видно — прикрыты солнцезащитными очками с огромными стеклами. За спиной элегантно выглядевшая винтовка, скорее всего малокалиберная, деталей Рогов рассмотреть не сумел. Незнакомец поднял руку, приветствуя. Сусанин в ответ вскинул свою.

Ворота распахнулись, наружу вышел Холод. Без маски его трудно перепутать с кем-то другим, лицо аскетическое, будто с иконы срисовано, рост опять же не из средних или тем более маленьких.

— Привет, Рогов. Как дошли?

— Нормально. Зигзагами…

— У нас иначе нельзя.

— Просветили уже.

— С чего свой осмотр начинать будешь?

— По пути мы видели две группы, занимавшиеся поиском дров. К обеим подходили, немного пообщались. Теперь хочу просто посмотреть, как живете.

— Ну так заходи. Только учти, что людей и половины на месте нет. Пока хорошая погода держится, стараемся заготовить как можно больше топлива: дрова, фанера, резина, бензин — у нас все, кроме снега и бетона, в дело идет.

Рогов, зайдя в крепость, с первого взгляда убедился, что и внутри все сделано так же продуманно и надежно. Три больших низких дома жались к трем углам укреплений, четвертый свободен, используется в качестве хозяйственной площадки. Как раз сейчас там разгружают сани с разным горючим хламом, складывая его под навесом, где хватало разнообразного топлива. Рядом вздымается металлическая вышка, на вершине который лениво жужжат лопасти ветряка.

— Да вы тут не замерзнете с такими запасами.

— Здесь случаются затяжные бури, приходится держать резерв.

— Сталкивался, с неделю пережидать пришлось.

— На столько нечасто затягиваются. При такой погоде приходится жечь много дров, а собирать их в это время невозможно — верная смерть.

— Согласен.

— В этом доме у нас одинокие мужчины, в этом женщины и мелкие дети-сироты, в этом — семейные пары. В той пристройке карантинный блок, стараемся оградить народ от контактов с заразными.

— Продуманная система.

— Спонтанно сложилась, но в принципе — удобно и просто. Разной теплоизоляции мы в горы отовсюду натаскали, но беда подкралась с другой стороны. Сам понимаешь, строили как могли, опыта в горной жизни ни у кого толком было.

— Напортачили?

— Вроде того. В общем, не все предусмотрели. С печками было много мороки, никак не хотели тягу выдавать, хоть ты тресни. Но постепенно это дело наладили. Только если топить скудно, начинает лезть конденсат. Влага во всех углах, что ты с ней ни делай, из-за нее плесень разрослась, хоть ложкой ешь. В том числе и черная, а она для здоровья не полезная. Где эта пакость, там и болячки, вот и нас беда не миновала. Так что кашляющих увидишь много, при нашей жизни легкие в первую очередь страдают.

— А электрическое отопление? — Киря указал на ветряк.

— Мощности не хватает. Есть еще пара бензиновых и дизельный генератор, запускаем их для обогрева в совсем уж суровые ночи, когда печек недостаточно. Иначе уже не влага, а лед по углам полезет. Все время гонять генераторы нельзя, горючего не так много. Да и проблемы с проводкой — как ни изолируем, а влага свое берет. По уму тут сперва надо было продумать систему отопления, а уж потом строиться. Но сами понимаете, что в тот момент нам было плевать на четкие планы. Торопились, жилы рвали, вот и расплачиваемся за спешку. Только как иначе? Времени ведь не было вообще.

— Так нам можно заглянуть в дома?

— Вы можете заглянуть куда хотите, для вас здесь открыто все. Только в женском доме стучитесь сперва, и в семейном тоже. Как насмотритесь на наши порядки, поднимайтесь на ворота, вон лестница удобная. Я вас там в будке ждать буду. Не хочу над душой стоять, сами смотрите и делайте выводы, без моих подсказок.


Спустя неполные полчаса Рогов выбрался из последнего дома и зажмурился от солнечных лучей, ударивших по глазам после влажного сумрака заплесневелого подвала, в котором ютились десятки грязных людей. Прикрылся от слепящего света ладонью и тихо произнес:

— Ну, по крайней мере, людоедов тут точно нет. Такого не спрячешь.

— Ага, — согласился Киря. — Загонов с двуногим кормом мы тут точно не увидели. Рожи у всех слишком честные, изъясняются как порядочные, даже я при всей своей подозрительности купился. Чистый коммунизм, все поровну, полная справедливость. Аж противно.

— Работа тоже поровну. Ты ведь прекрасно видел, что дрова у них и мужчины, и женщины, и дети собирают.

— Снег копают, говори уж как есть. Почему они до сих пор не вымерли? Там некоторые совсем нехорошо кашляют, на туберкулез похоже.

— Ты врач, чтобы разбираться?

— Нет, но придется научиться, если притащим за собой ораву туберкулезников.

— Антибиотики есть, кое-какие медики тоже есть.

— Откуда у тебя антибиотики взялись?!

— Ну хоть одну аптеку надо успеть распотрошить.

— И где ты ее сейчас найдешь?

— Раньше на каждом углу были.

— И где теперь эти углы искать? С Холодом говорить надо, у этого куркуля все есть, зуб даю. Глянь, сколько навесов под стенами, и под каждым ящики разнообразные. Да тут этих ящиков тысячи, и вряд ли все пустые. Хорошо затарился.

— Ладно, пойдем поговорим.

Дверь в будку, которая установлена над воротами, оказалась низкой и тяжелой. Пришлось пригибаться и с силой тащить непослушную створку на себя. Внутри обнаружилось крохотное помещение без мебели, если не считать табуретов по углам. На одном из них сидел Холод, поглядывая в затянутую стеклом смотровую щель.

— Дверь плотнее прикрывайте. Хлопайте посильнее, не жалейте, не отвалится. Отопления тут нет, греемся тем, что надышим.

— А если колотун за сорок и буря? — поинтересовался Киря.

— В такую погоду нас никто штурмовать не станет, дозорные уходят греться в дома. Если погода улучшается хоть немного, тащат в будки плитки, проводка здесь есть. Пока еще никто не околел.

— Видел, у вас оружие есть. Много? — спросил Рогов.

— Ты о чем?

— У дозорного была винтовка.

— Это всего лишь пневматика. У нас есть фармацевт с прямыми руками, сделал какую-то гадость, мы ею стрелки самодельные смазываем. При попадании вызывают такую бурю негативных эмоций, что все мысли о драке из головы улетучиваются. Плохо, что шкуру снежных людей они пробивают плохо, только на коротких дистанциях толк есть. Там мех как войлок и кожа толстая. Но если все же пробиваешь, нормально получается. Они после такого живыми остаются, то есть мстить как бы не за что, и охота к нам лезть пропадает. Сплошные плюсы.

— А я думал — мелкашка.

Холод достал из складок курьезного тряпья пистолет:

— Вот — единственное огнестрельное оружие, что осталось в строю. Четыре патрона есть, могу знатный бой закатить.

— Ага, очень знатный.

— Еще есть наган, но для него вообще ни одного патрона не уцелело, их изначально почти не было. Ружье имеется самодельное вроде мушкета, только-только сделали наши умельцы криворукие. Еще арбалеты хорошие, стальные, болтов к ним много.

— Сколько арбалетов?

— Двадцать две штуки уже. И еще один в работе, у нас пара ребят этим все время занимается.

— У нас там, внизу, с метательным оружием вообще завал. Арбалетов мало и бестолковые, луков больше, но мало кто стрелять умеет. Учимся, но дело это долгое.

— А в кого стреляете? Охотитесь?

— Охота само собой, но есть и другое. Вроде ваших снежных людей, себя они называют ваксами.

— Называют себя? Это что, говорящие снежные люди?

— Вроде того.

— Такие же, как наши, внешне?

— Гораздо меньше, наших габаритов.

— Это радует.

— Есть и плохое — они умеют делать оружие из камня и кости. Луков у них нет, копья только на охоте применяют, в драке почти никогда, у них вся тактика — ближний бой с размашистыми ударами.

— Ты это рассказываешь, чтобы я передумал уходить?

— Сомневаюсь, что из-за каких-то ваксов твои люди захотят остаться здесь.

— Правильно сомневаешься, хуже, чем здесь, быть не может.

— Я тоже так подумал.

— Ну вот вы вроде осмотрели все наше хозяйство. И как?

— Людоедов у вас не видели. И вообще с кем ни общались — впечатления нормальные.

— Ну и слава богу.

— Многие твои люди кашляют. Сильно кашляют. Нам бы не хотелось, чтобы началась эпидемия какой-нибудь заразы. У нас там, внизу, с лекарствами дело плохо.

— У нас есть врач, вроде бы хороший. Ни о какой эпидемии пока не говорит. Сырость ругает и на плесень грешит. Постоянные бронхиты, в том числе и хронические, прочие болячки обычно в том же роде. Почки застужены у многих плюс общее снижение иммунитета. Некоторые нормально держатся, другие из постели не выбираются.

— Сколько у вас людей?

— На сегодня сто восемьдесят три человека. Но один, думаю, и до вечера не доживет. Снежный человек его порвал, позавчера еще. Зашили как смогли, но после такого здесь не выживают.

— Как быстро вы сможете собраться в дорогу?

— Так вы согласны?

— Зачем бы я иначе спрашивал?

— Просто решение не озвучено.

— А тут что, приняты какие-то правила этикета? Необходима церемония согласия на сопровождение вас вниз?

— Ладно, не придирайся. Мы можем выступить прямо завтра. И почти по всем пунктам вашего списка хоть сейчас готовы что-то предъявить. Есть проблемы с технической информацией, справочников мы не догадались собирать. Зато знаем, где располагается библиотека, послал уже к ней группу, может, что-то успеют нарыть. Насчет малогабаритных компьютеров не проблема, только от чего вы их будете заряжать? Сразу скажу, что мощный ветряк перетащить будет сложно, а мелкого у нас нет, надо что-то думать. Переделать дизельный генератор под ветер или воду? Есть же у вас там реки?

— Конечно, есть.

— В принципе решить задачу можно, но повозиться придется, и много чего понадобится.

— Не надо. Я знаю, где можно раздобыть солнечные батареи со всеми примочками, для зарядки хватит.

— Даже я не представляю, где их можно найти.

— Да есть тут одна хитрая точка. Надеюсь, она не обвалилась окончательно.

— Тогда смотреть надо прямо сегодня или завтра с утра, если быстро согласен уходить.

— Я бы и сегодня ушел, уж очень не хочу с вашими снеговиками связываться.

— Если их заявится немного, отобьемся. Они на рану крепкие, но полдесятка арбалетных болтов никто не выдержит. Только после такого побоища сюда заявится вся орда. У них, как мы подозреваем, крепкие родственные связи, и, если убили родича, все свои за него обязаны отомстить.

— К тому времени, как заявится эта орда, мы уже будем далеко отсюда.

— Хорошо бы. А как пойдем? В какую хоть сторону? Мы во все народ посылали, и никакой нормальной дороги никто не нашел. Кое-какие пути наметили, но там все очень непросто и неизвестно куда выведут. Один вывел к снежным людям, а мы его считали самым перспективным.

— Строго на запад не ходили?

— Ходили. Везде ходили. Там стена вертикальная, на нее забраться не смогли, тянется от пропасти до кручи, ни одного прохода.

— А хоть пробовали забираться?

— Послали группу со снаряжением, какое сумели сделать, только они под лавину попали, половину будто корова языком слизала. Склон там опасный.

— Знаю, сам попадал под раздачу. Мы ушли именно тем путем. Строго на запад от вас.

— А как наверх забрались?

— Был у нас редкий специалист. Точнее, специалистка.

— Повезло.

— Странно, что вы об этом не знали. За нами тогда гналась целая орава, человек пятнадцать. Следы видны хорошо, должны были понять, что мы сумели через стену перебраться.

— Ничего о таком не слышал, надо Сусанина расспросить. Хотя если бы он знал, рассказал бы. Мужик без гнили, хотя на вид и не слишком приятный.

— Сусанин? — удивился Рогов. — Ты случайно не о том, который нас сюда привел?

— Да, это о нем.

— Мы тоже его Сусаниным обзывали. Но он не представился.

— Видать, лучше имени для него не найти. Это он придумал зигзагами ходить: снежные люди от такого теряются.

— Расскажешь, что по нашему списку имеется? Надо прикинуть, что забирать в первую очередь, а что припрятать до лучших времен.

— Как это — до лучших времен?

— Если мы выберемся живыми и вынесем кучу добра, уверен, что тут же пойдут разговоры о новой экспедиции. Начальство у нас жадное.

— Я бы очень не хотел сюда возвращаться. Никогда.

— Я тоже не хотел, но, как видишь, пришлось. Никто из нас этого не хотел. Но выхода нет.

— Понимаю. Ладно, давай прикидывать.

### Глава 15

Куча зернистого снега зашевелилась, из нее показалась физиономия Кири. Корча душераздирающие гримасы, он заунывным речитативом перечислял все непечатные слова во всех вариациях и комбинациях, отчаянно при этом барахтаясь в попытках вызволить свое тело из белого плена.

Рогов протянул руку, выдернул товарища, тот, почуяв под собой твердую почву, перешел на литературный язык:

— Это откуда столько добра смогло свалиться именно на меня?!

— Да козырек над норой обвалился, надо было его срыть, перед тем как лезть, я же это тебе предлагал.

— Надо было не трогать его и вообще не облокачиваться, он бы до скончания времен продержался. Рогов, вот не удивлюсь, если ты его специально завалил на своего лучшего друга.

— Делать мне нечего, я ведь хочу забраться внутрь не меньше тебя.

— У меня почти получилось.

— Что? Проход остался?

— Да, плиты не сели конца. Но там очень узко.

— Раньше так и было.

— И снегом в начале засыпано. Его убирать надо, а я туда больше не полезу. Имел я в виду такую работу, пусть молодые в кротов поиграют.

— Ладно, выбираемся, запустим новую смену.

Снег рыхлый лишь в отдельных слоях, в основном же слежавшийся, так что дружными усилиями перекидали его наверх быстро. Будь у них лопаты, хватило бы и пяти минут, но и без них ненадолго задержались.

Убежище, в котором некогда скрывались Кэт, Сережка и Таня, на вид осталось в том же состоянии. Никто из местных не смог найти входа в причудливо засыпанный полуподвал. Да и смысл устраивать масштабные раскопки, если здесь никогда не располагалось магазина с продуктами или чего-нибудь еще очень полезного в нынешние времена.

Но для тех, кто собрался рискнуть всем и поискать путь к равнинным краям, здесь сказочная сокровищница. Груды товаров для людей, обожающих экстремально-активный образ жизни. В этом месте можно разжиться всем, начиная от палаток и заканчивая аквалангами.

Может, специализированные торговые точки, обслуживающие исключительно альпинистов, могли похвастать большим выбором товаров, но, на взгляд Рогова и остальных, здесь наличествовало все, что нужно. Но сегодня они пришли не за тросами и крючьями (хотя и это прихватят в разумных количествах). Первым делом нужно забрать все палатки, способные дать защиту от горных ветров. Пусть и сидят в них друг у дружки на головах, но там должно разместиться две сотни людей.

Пригодятся и солнечные батареи, от них будут заряжаться аккумуляторы ноутбуков, на которых есть полезная информация. Электронная техника не вечна, но до того момента, когда окончательно погаснут мониторы, можно успеть перенести все на куда более надежные носители. Судя по археологическим находкам, та же береста может храниться веками.

Еще недавно мысль о том, что кому-то придет в голову идея переносить данные с жестких дисков на бересту, могла довести Рогова до истерического хохота. Но сейчас даже тени улыбки подобное предложение не вызовет.

Жизнь круто изменилась.

Разнообразные ножи, ледорубы, альпенштоки, компактные топорики, мультитулы, газовые баллоны и горелки: здесь много чем можно было поживиться. Дай Рогову волю, он бы вынес весь магазин, но — увы, его возможности ограничены количеством носильщиков.

И их физическими кондициями. Если ребят, которые пришли снизу, подбирали из лучших, о местных такого сказать нельзя. Некоторые не то что груз нести, себя с трудом передвигать могли. Такие быстро начнут сдавать, их придется тащить на себе. Если на леднике и по пути к нему можно будет использовать санки, дальше их придется бросить. Положение усугубляет то, что летом линия снегов отступает наверх, то есть участок самого тяжелого пути удлиняется.

Хотя там это уже не так критично. Всегда можно оставить часть тяжелого железа в укромном месте, вернуться за ним в тех местах не проблема.

— Киря, ты что там делаешь?

— Да тут в закутке отдел рыболовный, и не все завалено. Владу крючков с леской наберу, ну и разного, что найду. Много оно не весит, а он за такое по гробовую доску обязан будет. Уж очень просил, ты же знаешь, у меня мягкое сердце, никому не могу отказать.

— Да в сторону нашего лагеря целый супермаркет для рыбаков был, он ведь оттуда брал снасти еще в самом начале, до Паши. Над ним еще все смеялись: рыбачить-то здесь негде.

— Не супермаркет там, а просто серьезная точка. Некогда нам там лазить, времени всего ничего осталось. А еще Влад не смазливая девица до тридцати, а потасканный жизнью мужик в годах. Вот какая мне радость с того, что он будет чем-то мне обязан? С чего это я ради него должен переться хрен знает куда за блеснами и крючками?

— Эй! — приглушенно донеслось со стороны лаза. — Выбирайтесь быстрее! У нас гости!


Гостей было двое, и никто их не приглашал. Два серых великана неспешно шагали по заснеженной равнине, там и сям усеянной обломками железобетона и остовами искореженных машин. Время от времени они останавливались, внимательно изучая следы, после чего продолжали двигаться в сторону места раскопок, затеянных группой Рогова.

— Вроде бы кружили по пути, все по науке. Чего это они за нами увязались… — с досадой заметил Киря.

Ответил Палач, командир приданной Рогову группы людей Холода:

— Плохо кружили, неправильно. Надо было Сусанина с собой брать. Если он где-то пройдет, не выследит ни один мохнатый. Рогов, ты главный, тебе решать.

— А чего тут решать? У нас одних палаток столько, что еле волоком утащим, плюс остальное. Бежать со всем этим добром не получится, к тому же его еще наверх не вытащили. Нас здесь девять человек, оружие имеется, а еще у вас три арбалета. Не справимся разве?

— Плохо, что пневматики нет. От стрелок они убегают обычно, не нравится им наш яд. А вот болт если попадет, сильно злятся. Убить их трудно.

— Знаю, убивал уже. Займем позицию на том холме, пока они заберутся, ваши арбалетчики по три раза должны успеть выстрелить.

— Так быстро не получится.

— Долго перезаряжаются?

— Да.

— Наши быстро: нагнулся, зацепил, выпрямился — и стреляй.

— У нас надо ногой упираться и крутить. Быстро не получится крутить, особенно на морозе.

— Ничего, сейчас тепло. Покрутят как миленькие, если не хотят врукопашную схлестываться. Давайте все за мной на тот холм. Там покажем себя, руками помашем. Склон крутой, бежать наверх они не смогут, скорость упадет, арбалетчики должны успевать перезаряжаться.

— Ты плохо знаешь наших арбалетчиков.

— Вот сейчас и познакомимся.

Наверх местами приходилось забираться, используя «четыре кости». Ноги не справлялись, того и гляди, назад завалишься и будешь катиться до самого подножия, глупой головой приветствуя все бетонные обломки, что щедро торчат по склону.

Затем, уже наверху, махали руками с минуту, но снежные люди не обращали внимания, так и продолжая двигаться по следу. Видимо, с вниманием у них не все ладно или не догадываются поднять взгляд.

Начали кричать, и это сработало мгновенно: серые великаны обернулись, постояли немного, уставившись в сторону вершины, затем уверенно направились к холму.

Палач, следя за их приближением, стащил маску, впервые за все время показав скуластое лицо, поморщился:

— Холод запрещает их убивать. Говорит, сам умри, но снежного не убей. Они почти всегда за такое мстят.

— Знаю. Но сейчас мстить будет некому. Завтра нас здесь уже не найдут, а подмога быстро прийти не сможет.

— Эта часть города не наша. Мы сюда почти не показываемся. А они показываются. Нравится им здесь почему-то. Если собрать всех, кто в округе пасется, толпа получится. Ну десять точно будет. А может, и двадцать. Приличное стадо.

— Следы мы видели часто, но сами серые всего лишь второй раз на глаза попались.

— Они приходят, забирают трупы и уходят. Ободрали все фуры, заворачивают мертвых в узелки и через плечо уносят на север. Там в скале трещина, пройти трудно, но можно. Ее наши разведчики нашли, думали, что проход до самого низа будет.

— Слышал эту историю.

— Холод сказал, что ты теперь главный.

— Да, это наше условие.

— Ты если прикажешь, мы их наповал убивать будем.

— А сам как думаешь?

Китаец коварно улыбнулся:

— Мы тут все этого хотим. Давно хотим.

— Значит, валим обоих. Нам подранки за спиной не нужны.

Палач обернулся к арбалетчикам:

— Красные болты и бить в грудь.

— Красные?! — поразился один парнишка.

— Да, красные. Кому неясно?

— Да нет, все ясно, только сам с Холодом разбирайся потом.

— Твое дело арбалет, с Холодом я разберусь. Сам разберусь. Не промахивайтесь.

— Что не так с красными болтами? — тихо спросил Рогов.

Палач улыбнулся так же коварно:

— У нас есть человек, умеет многое, он делает стрелки для пневматических винтовок. Они быстро шокируют снежных.

— Знаю. Болты такие же?

— Нет. При сильных ранах им безразлична боль. Все равно нападут. А болт ранит сильно. На красных болтах сильный яд, он быстро действует.

— Мгновенно?

— Нет. Но быстро. У них останавливается дыхание.

— Паралич дыхания? — уточнил Киря.

— Да. Они могут что-то делать, но недолго. Падают и задыхаются.

Рогов удивленно покачал головой:

— Не пойму, почему вы их вообще боитесь при таком оружии.

— Мы не знаем, сколько их в кипящей долине. Если убить одного, может прийти тридцать и сорок. Лекарств, из которых делают яд, мало. У каждого арбалетчика всего два красных болта, еще немного у Холода в арсенале. Их не хватит надолго. Мы искали такие лекарства, но нашли мало. И наш специалист пытается сделать другие яды, но не сделал еще.

Великаны передвигались неспешно, хотя Рогов помнил, как стремительно они умеют атаковать. Очевидно, не видят смысла в растрачивании сил до момента тесного сближения. Им ведь тоже тяжело дышать в разреженной атмосфере высокогорья, тут все полагается делать неторопливо.

Разглядывая снежных людей, Рогов все больше и больше убеждался, что сходство с ваксами кажущееся. Кроме обильного волосяного покрова, у них ничего общего. Иная форма черепа, телосложение, походка, пропорции конечностей. Надбровные дуги срослись в сплошной «козырек», выпирающий над заостренной мордой. У троглодитов все иначе, отличия значительные.

Да что там говорить, если даже волосяной покров здесь больше походил на шерсть животного. Даже издали понятно, что отлично защищает от холода.

С хайтами тоже ни одной общей черты — пусть и гуманоиды, но у них вообще нет ничего человеческого. Те, которые здоровые, с секирами, походили на жирных обезьян, а непропорционально высокие и худые метатели дротиков вообще ассоциировались с пришельцами, высадившимися из летающей тарелки. Такие не могут обитать ближе Сириуса.

Снежные люди добрались до начала сплошных завалов, пошли наверх, не сбавляя скорости. При ходьбе они то и дело помогали себе длинными руками, выходило это у них непринужденно, им явно по душе такой способ передвижения.

Первый из арбалетчиков не выдержал. Его оружие звонко щелкнуло, болт едва не промахнулся, встряв в самый краешек массивного плеча. Снежный великан злобно зарычал, помчался наверх на четырех конечностях с проворством паука. Два оставшихся стрелка сработали одновременно. Один мимо, второй попал в середину груди. Но это никак не сказалось на скорости разъяренного гиганта.

Рогов, вздохнув, стащил варежки, ухватился за холодную рукоять секиры. Не к месту подумал, что, если вернется в поселок живым, всем истреплет нервы, но добьется, чтобы ему выковали меч. Универсальное оружие, легкое, смертоносное, куда практичнее. Пусть топором в один удар можно разнести крепкие кости, фехтовать в чистом поле против опасного противника непросто. Вот в строю — другое дело. Отличная штука, когда тебя прикрывают с боков и спины. Хотя и в этом случае не исключены проблемы, особенно если работаешь с двух рук, без щита и непробиваемых доспехов.

Щита у Рогова не было. Да и с доспехами дела не очень. Найденные в гробнице выделили другим, растащив набор по разным владельцам, на него они не очень-то подходили. Только если переделать под размер, в противном случае стесняют сильно.

Нетерпеливый арбалетчик успел перезарядить свое оружие, выпрямился, выстрелил шагов с пятнадцати. Болт угодил в горло и засел глубоко. Великан, издавая омерзительно-хрипящие звуки, нелепо задрал голову к небу, попятился назад, колени его подломились, он завалился на спину, тело покатилось вниз.

Второй, не проявлявший до этого признаков чрезмерной озабоченности, громко заревел и рванул наверх куда быстрее первого, от которого успел прилично отстать. Два арбалетчика, поспешно крутившие вороты механизмов взвода, синхронно поднялись, прицелились, одновременно выстрелили. Действовали будто отражения друг друга, даже рост у них одинаковый и одежда похожих расцветок.

Да она тут у всех похожая — одинаково грязная и затасканная.

Попали оба. В грудь, как и требовал Палач. Великан ни малейшего внимания не обратил на арбалетные укусы. Он и без того ревел не переставая, сила рева ничуть не увеличилась.

Дальше уже некуда.

Палач, поднял руку:

— Дротики! Дружно! В пах старайтесь!

И сам же последовал своему приказу, достал из колчана за спиной метровый прут арматуры с расплющенным и добротно заточенным концом, по кромке наконечника устроены пропилы, придававшие ему сходство с гарпуном. Размахнулся от души, бросил метко, угодив пусть и не в пах, но чуть ниже пупка. Оружие увесистое, и раны наносило серьезные. Только великан дождь железных подарков тоже проигнорировал. Ну если не считать того, что начал на бегу от них отмахиваться и даже частично в этом преуспел: один из метательных снарядов, вместо того чтобы впиться в грудь, пробил руку.

Палач после броска не стал тянуться за вторым дротиком, а вместо этого размахнулся, раскрутил над головой свинцовый шарик, закрепленный на конце тонкой бечевки, ловко направил его в полет навстречу уже подбегающему снежному человеку. На другом конце веревки оказался такой же шарик — странное оружие, вращаясь в горизонтальной плоскости, ударило в ноги великана, и грузики, увлекаемые инерцией, на совесть их обкрутили.

Произошло это так быстро, что серый гигант, не успев ничего осознать, рухнул как подрубленный, зарывшись в снег. Стрелок, успевший перезарядить свой арбалет, подскочил, выпустил болт в упор, прямо в затылок. Огромное тело даже после такого отказалось умирать, забилось, расшвыривая снег, но было очевидно, что это уже бессознательные движения.

— Хорошо мы тут живем, — произнес непонятное Палач, принявшись натягивать снятые перед схваткой варежки.

— Яд не подействовал, — заметил Рогов, постаравшись сказать это как можно более спокойно.

А голос контролировать не так-то просто — ведь второй великан не добежал до него всего ничего: меньше десятка шагов осталось.

— Я же говорил, он не сразу действует. И не всегда. Может, от мороза выдыхается или замерзает. Мы не знаем. Но все равно хорошо получилось.

— Согласен. Здорово у вас все отработано.

— Это хорошо, что их мало. Будь их десять — ничего бы мы не сделали. И один, если добежит, многих покалечить успеет. Они очень живучие. Куда смотришь?

— К нам люди идут. По-моему, Холод, и с ним еще двое, я их не знаю.

— Дай бинокль. Ну-ка… А, да, это наши. У Холода дело к тебе есть.

— Какое?

— Придет и сам скажет. У него лучше получается объяснять. Я ведь не русский. Косноязычный иногда, ведь так у вас говорят.

— Получше многих местных изъясняешься.

— Ребенком был, когда к вам попал. Ты оставь друга своего, чтобы объяснил, что здесь забирать надо. Потому что Холод тебя отсюда уведет сейчас.


В свое время Рогов вместе с остальными немало времени убил, обсуждая и осмысливая детали загадочной катастрофы, так резко изменившей жизни уцелевших. Общепринятый вывод был таким: некая часть города в один миг была вырвана из родного пространства и перенесена в иное. Причем срез вышел неровным. Местами улетели дома вместе с фундаментами, подвалами и подстилающими их слоями грунта, в таких случаях даже заглубленные трубы коммуникаций оказались здесь. Бывало и другое, когда невидимое лезвие рассекало здание на уровне середины первого этажа или даже выше, оставляя на Земле все, что осталось внизу. При этом разрушения получались максимальными даже в самых благоприятных случаях. Ничего удивительного: ведь разорванному сооружению не на что опираться, и оно складывалось в уродливую лепешку.

Было и еще кое-что. Некая неведомая сила, проведя невидимым исполинским ножом, срезала кусок города и не озаботилась тем, чтобы аккуратно уложить его на новое место. Просто оставила на произвольном уровне. Там, где местный рельеф был на соответствующей высоте, многие здания сумели устоять, ну или развалились не сразу. Но если до поверхности не доставали, дома падали, рассыпаясь вдребезги. Им много не надо, даже метрового полета обычно хватало для почти мгновенного уничтожения. В редких случаях что-то оставалось стоять, но, как правило, все эти кошмарно выглядевшие развалины одни за другими сложились в первые дни из-за повреждений, «несовместимых с жизнью».

Люди, которые находились в таких домах, в большинстве своем погибли сразу или почти сразу. Та же участь ждала тех, кто пребывал на открытой местности и при переносе завис на большой высоте. Рогову поначалу доводилось видеть тела в сторонке от руин, где их не присыпало обломками. И вообще рядом не было никаких развалин. Как же они погибли? Ответ один — просто шлепнулись головой об асфальт, ничего не успев осознать.

Такая же судьба ожидала и подхваченные катаклизмом автомобили. Некоторые прилетели целыми и невредимыми, у них даже стекла не растрескались и на краске ни царапинки, но большинству повезло куда меньше.

Вот как этой фуре. Судя по виду, лететь ей пришлось не метр и не два. Но и не двадцать, так что зрелище не совсем уж печальное. Много чего покорежило, стеклам досталось, прицеп завалился набок, рассыпав груз, но машина не сгорела, и, если задаться целью, такую, наверное, даже можно восстановить. Пациент не безнадежный.

Да только здесь никому не нужны фуры. Не уехать на них с горы. Так что лежать ей здесь вечно, ну или до тех пор, пока время не съест ее с потрохами.

Холод, присев, указал на торчащую из снега тонкую длинную трубу, коих из кузова высыпалось множество:

— Я хотел, чтобы ты, Рогов, посмотрел на это.

— Смотрю.

— И что ты видишь?

— Трубу.

— Ты разбираешься в трубах?

— Скорее нет, чем да. Думаю, ты меня сюда привел не экзамен по трубному делу устраивать, так что давай уже, говори прямо, времени у нас далеко не вагон.

— Это бесшовные стальные трубы малого диаметра с приличной толщиной стенок. Понятия не имею, куда их везли и кому такая мелочовка нужна в большом количестве, но фура приехала сюда и здесь осталась со всем грузом. Ты еще ничего не понял?

Рогов, может, иногда и казался тугодумом, но на самом деле этим недостатком не страдал. Просто предпочитал не спешить с выводами и всесторонне их осмысливать перед озвучиванием. Вот и сейчас он сразу понял, к чему ведет Холод, но до этого момента себя ничем не выдал.

Теперь уже можно.

— Ты хочешь сказать, что эти трубы можно использовать для изготовления гладкоствольного оружия.

— Верно.

Рогов покачал головой:

— Нужен порох, и я понятия не имею, где его брать.

— Наш фармацевт уже занялся этим вопросом, но теперь все работа псу под хвост, потому что уходим туда, где химикалий не найти.

— Это не совсем так. Когда мы искали руду на западе, встречались пещеры, заселенные колониями летучих мышей. Наш геолог говорил, что там есть селитра. Если не ошибаюсь — основной компонент для производства черного пороха.

— Если так, то замечательно. Это и правда основной компонент, наш фармацевт без работы не останется.

— Не факт. Селитра нам в те времена не нужна была. Порох не для наших нынешних технологий: не из дерева же ружья делать. К тому же понадобится еще и сера, а ее брать негде. Место мы запомнили, но никаких анализов той селитры не делали. Не уверен, что от нее толк будет.

— Рогов, так или иначе металл надо тащить вниз. Давай прихватим эти трубы, они ведь тоже металлические.

— Да их тут несколько тонн.

— Я же не говорю, что надо забрать все.

— Они слишком длинные, такие не потащишь.

— Болгарки есть, распилим сразу под нужный размер. Допустим — метр. Никто у нас понятия не имеет, какой длины должен быть ствол такого ружья. Из них уже лет двести не стреляют.

— Метр — много.

— Почему?

— Прибавь тридцать-сорок сантиметров приклада, это будет на голову ниже человека среднего роста. По мне — неудобно и непривычно. Хотя не исключено, что скорость пули будет повыше, я не специалист.

— Лишнее отрезать всегда успеем.

— Я не против, сталь в любом случае пригодится. Но успеете нарезать?

— Пять труб притащили уже давно, но они в нашем лагере. Проще будет принести к вам генератор и болгарку, вы ведь рядом. Успеем разделать еще до вечера. Но твоим потом придется постараться, времени и правда нет.

— Придется ночью пилить, представляю, как ребята обрадуются.

— Мне кажется, твои люди способны выспаться на рок-концерте. Ну, если все обсудили, мы к себе, надо разбираться с генератором и прочим.

### Глава 16

Вереница людей растянулась чуть ли не на километр. Двести с лишним человек — не шутка. Плетутся медленно, все загружены, даже детей не пожалели. Исключение — несколько совсем уж мелких и больных, двух из которых приходится тащить на санках. Но еще больше санок заняты железом и прочими сокровищами погибшего города. Тащить их можно лишь до линии таяния снегов, но к тому моменту припасов станет куда меньше, место на горбах освободится. Да и оставить можно, если что, вернуться недолго.

Спасибо, что с припасами нет проблем. Холод оказался запасливым и педантичным человеком, Киря в нем не ошибся. В ледяных складах под стенами крепости хранились тонны разнообразных продуктов, выкопанных в руинах. Большую часть пришлось оставить, тщательно засыпав снегом. Может, когда-нибудь вернутся, в этом природном холодильнике пропадет не скоро.

Напоследок местные впервые за много дней объедались без оглядки на нормы потребления. Всего с собой не утащишь, смысла в жесткой экономии больше нет.

На гребне возникли проблемы с санками, кое-где пришлось перебираться через голые камни. И пару снежных людей с высоты заметили. Но те или не увидели людей, или не рискнули связываться с такой оравой, прошли вдали, не остановившись.

Основная заминка возникла перед опасным склоном. Все, кто хоть что-нибудь понимали в этом деле, уверяли, что снег там держится на последнем издыхании. Достаточно просто чихнуть, и лавина сметет в пропасть всех, кто окажется на ее пути.

Рогов считал, что переходить в одном месте — усугублять риск. Как ни старайся попадать след в след, а все равно склон подточат знатно. Плюс санки прыгать от ямки к ямке не будут, их полозья сыграют роль ножей, перерезающих тонкую нить, на которой повисла вся эта многотонная снежная масса.

Разбились на шесть групп, которые переправлялись в две очереди, так как тросов не хватало на всех. Чтобы снизить риск, вначале поднялись выше, к цепочке скал, что тянулась через склон. Прорех в ней хватало, снега за ними тоже много, так что лавина и здесь сойти может, но все же место выглядит куда надежнее. Тем более что по пути в город перебрались именно здесь, и все обошлось.

Некоторые во время переправы и чихали, и кашляли, временами становилось совсем уж шумно, но снег стерпел очередное надругательство. Дальше спустились уже по западной границе ровного склона, так как тросы, по которым можно забраться на скальную стену, расположены именно там. Лучшее место, в свое время Кэт выбрала его неспроста, сумев сделать то, что другим и не снилось, — подняться по коварно обледенелым камням до безопасного уступа, проложив дорогу остальным.

Вот здесь возникла основная заминка. Надо как можно быстрее поднять две сотни человек на несколько десятков метров. Плюс немаленький груз, плюс сани и тех, у кого не было сил карабкаться по тонким тросам самостоятельно.

Застряли основательно. Прошло не меньше часа, а внизу оставалось около четверти людей и еще больше груза. Как ни торопились, но быстрее не получалось.

Рогов привязывал к концу троса очередную связку стальных труб, когда сверху испуганно прокричали:

— Снежные люди!

Обернувшись, ничего не увидел. Ровный чистый склон, не потревоженный ни единым следом, ведь переправились через него гораздо выше. За ним неряшливой грудой камней тянется невысокий гребень, который скрывает от взора начинающиеся за ним руины. Никакого намека на движение, безмятежное царство мертвого снега.

Но крики наверху усиливались, и все на одну тему. С высоты видно лучше.

— Молчать всем! — заорал Холод, стоявший рядом. — Бульба, четко доложи: где они, сколько их и куда идут!

— Они прямо перед нами, на гребень забираются. Сколько — не понять, лезут все новые и новые, за камнями не видно. Но тех, кого могу разглядеть, уже десятка три. Идут четко по нашим следам.

— Вот и дождались мстителей, — негромко протянул Холод.

— Им придется крюк делать, — заявил Рогов. — Сперва наверх, потом через склон, а потом уже к нам. Минут двадцать у нас точно есть, людей успеем поднять. Хрен с ним, с грузом, люди важнее.

— У нас каждый гвоздь на счету…

— А я разве спорю? Но люди важнее. Бросаем груз! Поднимаем оставшихся!

Народ забурлил, но признаков паники не наблюдалось. Слабонервных Рогов сюда не брал, а у Холода такие уже вымерли.

Но некоторые нотки смятения начали проскакивать, когда снежные люди, пробираясь через каменную проплешину, оказались на вершине гребня. Увидев, что почти напротив них по другую сторону ровного склона копошится внушительная толпа, они оставили след в покое, пошли напрямик. Очень неспешно, в своей обычной манере. Двигаться со скоростью разогнавшегося носорога они начинают уже в бою, когда приходят в ярость.

— Поправка, — произнес Рогов. — У нас осталось не двадцать минут, а всего лишь пять.

— Химик! — крикнул Холод. — Давай сюда хлопушки!

— Хлопушки?!

— Выражаясь сухим языком милицейского протокола — самодельные взрывные устройства, — любезно прояснил догадавшийся Киря.

— Наш фармацевт сделал несколько гранат, — добавил Холод. — Маломощные, берегли на случай, если против толпы придется работать.

Вытащив из мешка, протянутого одним из его людей, цилиндр, облепленный приклеенными простой эпоксидкой шариками от подшипников, протянул Рогову:

— Держи. Поджигаешь шнур, кидаешь. Кидать надо подальше, а то самого осколками зацепит. Мы эту штуку еще не испытывали, не знаем, насколько мощная.

— Да тут даже чихать страшно, а ты взрывать собрался.

— Вот то-то и оно. Как только они окажутся на склоне, надо бросать дружно. Снег здесь на соплях висит, должен начать двигаться. Нас может зацепить, надо вон в скалу вжиматься, в эти ниши, они удобно врезаны, от схода должны прикрыть.

Рогов, оценив идею Холода, мысленно ее одобрил как единственно верную. Людей внизу осталось немного, но за пять минут никак всех не поднять. И в то же время их так мало, что и минуты не продержатся против десятков разъяренных великанов, заявившихся специально по их души.

— Груз к скале! Весь к скале! В ниши его закидывайте! Иначе сметет! И сами туда же, бегом! Да шевелитесь же!

Снежные люди тем временем начали выходить на склон, направляясь к людям по кратчайшему маршруту. Рогов, приглядываясь к ним, заметил, что идут они как-то настороженно и тоже стараются шагать след в след. Очевидно, опыт горной жизни сказывался, прекрасно понимают, чем грозят прогулки по лавиноопасным местам.

И, к сожалению, их не тридцать. В два раза больше в самом лучшем случае, точно сосчитать трудно, передвигаются в затылок друг дружке тремя цепочками, перекрывают видимость своими телами. Из этой точки неудобный обзор.

Взрывное устройство казалось несерьезным. Картонка, размерами и формой похожая на классическую хлопушку. Весом, правда, куда больше: Химик, тот самый фармацевт, который создавал боевые яды, напихал чего-то увесистого и всю поверхность обклеил стальными шариками от подшипников, надеясь, что после подрыва они разлетятся в стороны, пронзая тела врагов.

Рогову доводилось бросать ручные гранаты, они выглядели куда солиднее. И надежнее.

Если эти хлопушки не сработают, и Рогов и все остальные не будут долго мучиться. Великаны их втопчут в снег, а потом унесут с собой, чтобы потом обглодать каждую косточку.

У Холода, похоже, мысли аналогичные, произнес еле слышно:

— Если мы здесь останемся, до тех, кто наверху, они смогут добраться?

— Если умеют карабкаться по отвесной скале, то да.

— Вряд ли. Они не альпинисты.

— Тогда не доберутся.

— А те из твоих, кто успели подняться, смогут довести людей до этих ваших кедровых пальм?

— Смогут. Это самый трудный участок, дальше дорога простая.

— Это хорошо. Значит, мы не зря пошли.

— Не зря.

Великаны уже достигли середины склона, скальный гребень опустел, даже отставшие теперь двигались по коварному снегу.

— Пора! — напряженным голосом выдал Холод и щелкнул зажигалкой.

Рогов тоже поднес фитиль к огоньку, дождался, когда зашипело, размахнулся от души, отправил картонный цилиндр в полет. Тот, бухнувшись в снег, пробил его, и больше ничего не произошло.

Еще один цилиндр зарылся в снег, и еще. А потом грохнуло, взметнулся белый гейзер, что-то противно прожужжало возле головы, осколки хлестко защелкали о скалу, кто-то испуганно выругался.

Еще взрыв. Еще. Пять раз взметнулся снег.

И больше ничего. Склон остался таким же мертво-безмятежным. Зависшая над пропастью масса снега даже не подумала трогаться с места.

Непонятный шум и снежные выбросы изрядно разволновали великанов. Они резко ускорили шаг, торопясь миновать опасное место.

— Еще раз! — крикнул Рогов. — Бросаем все что есть!

И ухватил сразу два цилиндра.

Взрывы захлопали один за другим, в Рогова ударило несколько осколков на излете, не пробивших многослойной одежды. Но, судя по ругани и крикам боли, кому-то повезло куда меньше. Да и плевать на такие мелочи — ведь если серые гиганты доберутся сюда, всем несдобровать.

— К скале все!!! — не своим голосом завопил Киря, бросив очередную хлопушку. — Пошел процесс, мать его!!!

Рогов, разворачиваясь в ту же сторону, успел краем глаза увидеть, как и совсем рядом, и выше по склону возникают причудливо изогнутые линии, где с места трогается потревоженный свежевыпавший снежок, который еще не успел слежаться. Времени разглядывать начало схода лавины не было, надо успеть прижаться к скале, выбрав более-менее безопасное углубление, откуда тебя не вырвет надвигающаяся горная стихия.

За спиной зашумело так, будто там стадо взбесившихся мамонтов несется. Истошные хоровые вопли снежных людей разом стихли — или грохот лавины их перекрыл, или сама лавина настигла. Убежать у них возможности не было: слишком далеко ушли от спасительных камней.

Грохот стих не сразу, еще продолжали раздаваться его отголоски, а Рогов уже выкапывался из снега, который засыпал его по пояс, — лавина, проходя мимо, швырнула в сторону людей подарочек в несколько тонн рыхлой массы, прикопав в том числе и укрытый под скалой груз.

Холод указал вниз:

— Смотри, их не всех унесло.

Далеко, почти на границе с пропастью, копошилось несколько фигурок. Раз, два… Пять. Всего пять снежных людей удержались на склоне. Все остальные или лежат засыпанные, или улетели с огромной высоты, свалившись на ледник приблизительно километром ниже.

Сокрушительная победа.

Люди, успевшие забраться наверх, ликовали так громко, что, того и гляди, от такого шума еще одна лавина сойдет. Хотя это вроде бы невозможно. Ну а чего им не радоваться, они ведь только что посмотрели интересный спектакль с хорошей концовкой. Причем сидели в лучших местах.

И безопасных.

А неудачникам вроде Рогова, которые проторчали все действо на галерке, сейчас придется выкапывать погребенный под снегом груз. Так как приличных лопат нет ни одной, работа обещает стать непростой.

### Глава 17

Самое гадкое в горах — вовсе не холод. Даже минус тридцать при разреженном воздухе и отсутствии ветра почти не ощущается. В бурю — да, другое дело. Но при такой погоде надо быть самоубийцей, чтобы выбраться из надежно установленной палатки, а там куда теплее даже без печки.

Влага — вот что достает больше всего. Не успели уйти от переправы через стену, как попали в буран. Палаток брали мало, только-только чтобы можно было набиться как шпротам в банку. Дикая скученность, неизбежный обильный конденсат от дыхания десятков людей. Одежда сырела, а сушить ее негде. Когда спустя два дня продолжили путь, она уже не грела, промерзая рыбьей чешуей. Спасти могли лишь энергичные движения, но отряд шел очень медленно, на высоте иначе не получается, к тому же чем больше толпа, тем меньше скорость — известный закон.

В общем, несмотря на лето, пришлось померзнуть. И ночлег устраивали не после заката, потому что едва скрывается солнце, зубы начинают отбивать неудержимую чечетку.

Но пусть и не так быстро, как прежде, до спуска к леднику добрались. И тут пришлось разделиться — Рогов с отрядом крепких мужчин поспешно направился к убежищу, где остались женщины, Сфен и запасы продуктов для обратного пути. С прихваченными из города продуктами они не сравнятся, но это тоже пища и энергия, эти припасы учитывали при расчете пути назад.

Рогов издали смог убедиться, что оставшаяся четверка времени зря не теряла. Укрепление из камней выглядело куда основательнее, чем в тот день, когда он отсюда уходил. И снег во все щели напихали, хотя здесь, на продуваемом открытом склоне, его почти не было. Из-за скал принесли: только там остались приличные запасы.

Никто не выбежал встречать приближающийся отряд, убежище казалось заброшенным. Приблизившись к узкому входу, Рогов увидел кучки знакомых зелено-синих камней. Да и других хватало, в том числе и таких ржавых на вид, что почти не возникало сомнений, что это именно долгожданная железная руда.

Киря взял один увесистый образец, поблескивающий металлом, покачал головой:

— Таких булыжников я еще не видел. По всему видать, Сфен богатое место нашел.

Рогов, покрутив в руке друзу прозрачных бесцветных кристаллов, кивнул:

— Я тоже не видел. У нас внизу ничего похожего не находили.

— Точно такие кристаллы я видел. Ну или похожие. Некоторые ваксы носят ожерелья из них.

— Я тоже видел. Но ваксы не рассказывают, где их добывают.

В убежище никого не нашли, но ничто не свидетельствовало о том, что здесь случилось нехорошее. Все на местах, вещи целы, никаких признаков панического бегства.

Пришлось посылать гонцов к основному отряду, чтобы остановили его на ночевку под спуском. Не уходить же отсюда без группы Сфена? Он явно где-то неподалеку, но попробуй отыскать среди скального хаоса. Выход один — надо подождать возвращения главного геолога.


Сфен, скотина, изволил заявиться лишь под вечер. Шагал тяжело, сгорбившись под тяжестью заплечного мешка. И все три его спутницы тоже едва передвигали ноги — загрузили их безжалостно, без оглядки на принадлежность к слабому полу.

Толком поприветствовать друг дружку не успели, как Сфен начал хвастаться:

— Видали, сколько мы руды натаскали?

— Нашел наконец месторождение? — спросил Рогов.

— А сам-то как думаешь?

— Долго искал?

— Да сразу и нашел, на следующий день. Честно говоря, вообще не искал, только-только начал толковую рекогносцировку делать, как заметил старые отвалы. Рудник здесь был у древних, и добывали там не мрамор, а то, что нам надо.

— Медь?

— Комплексное месторождение. Сульфидное. Медь, свинец и цинк. Серебро тоже встречал. Пирит есть, наверху разложился до гидроокислов. Если его обжечь, в плавку тоже пойдет. Серы в нем много, это, конечно, серьезный минус, но даже с ней металлу найдется применение.

— Руды там много?

— Да целая гора. Только до коренника копать надо, присыпало сильно. Мы уже добытое и из отвалов таскаем, не хватает сил для горных работ.

— Понятно. Собирайтесь по-быстрому, надо до темноты успеть к леднику спуститься, там наши поставили лагерь.

— Быстро не получится, надо как-то руду прихватить, мы ее с полтонны разной натаскали, вон какие кучи. Они на вид мелкие, но учти, что плотность большая, это же руда, причем богатая.

— Руду оставляем.

— То есть как?!

— Берете только то, что на своих спинах утащить сможете.

— Но…

— Сфен, у нас нет свободных носильщиков. Вообще нет. Все загружены ценными вещами, бросить ничего не сможем.

— Нас вообще-то сюда не просто так послали.

— Я, между прочим, не забыл. Мы не туалетной бумагой загрузились, у всех полные рюкзаки готового металла, его уже не надо плавить из руды. Да, согласен, ты молодец, руда — это хорошо, где она — мы теперь знаем. Чуть позже пошлем за ней отдельную экспедицию. Это место куда доступнее, чем город, по зиме можно будет вывозить много, ведь санный путь до самого поселка есть, только в районе водопада трудно придется.

— Блин… и зачем мы только старались.

— Да ты чего нос вешаешь? Руда твоя тут не один век лежала, полежит еще, никуда не пропадет. Сам пойдешь с новой экспедицией, может, даже главным там будешь. Заберешь все добытое до камешка. У нас куча новостей, сейчас услышишь и забудешь думать про руду.


Все графики похода, разработанные еще в поселке, отправились псу под хвост. Ведь расчеты опирались на то, что тащить добычу будут молодые здоровые мужики, многие из которых привыкли к долгим переходам. Никто не думал, что к ним присоединится без малого две сотни людей, среди которых хватает серьезно больных и просто слабых.

В общем, там, где раньше хватало двух дневных переходов, не всегда успевали обернуться и за пять. Щедрые поначалу порции пришлось урезать, иначе под конец придется питаться подножным кормом, что при столь немалой численности отряда затруднительно.

Но, как бы ни было трудно, продвигались без остановок. Пусть медленно, но уверенно. Дорога знакомая, третий раз уже ее топчут.

Ниже снежной границы санки пришлось бросить, по камням их таскать некомфортно. Но это не сказалось на мобильности отряда. К тому времени рюкзаки частично опустели, много было съедено, так что новую поклажу распределили без проблем.

Люди Холода будто крылья обрели. Они впервые за все время здешней эпопеи увидели горы без льда и снега. Затем радовались как дети первым встреченным травинкам. Даже совсем ослабевшие старались изо всех сил, чтобы побыстрее увидеть рай обетованный, откуда к ним пришли спасители в облике отряда Рогова.

Первая трава, первые кусты, первое встреченное кривое деревце — люди воодушевлялись все больше и больше. Одно дело слушать чужие рассказы, другое — своими глазами видеть, как мертвые горы сменяются принципиально иными ландшафтами.

Еще немного, еще день пути — и покажется грандиозный водопад, воды которого срываются на равнину, тянущуюся на юг и запад. А там и до поселка уже рукой подать.

Почти пришли.


Шаг, еще один осторожный шаг, и еще. Переступить через коварно выступивший камень. Ноги едва шевелятся, натрудились за долгие дни пути. Надо следить за любым движением — ведь если споткнешься и потеряешь равновесие, расплата почти неминуема. Слишком много груза за спиной, центр тяжести смещен, падаешь при любом неловком наклоне. И без посторонней помощи подняться непросто: все нагружены сверх всякого приличия.

Оглядываться по сторонам нет ни сил, ни желания. Да и зачем, ведь ваксы не забредают в эти места. Да, у них есть капища в горах, но это восточнее. Да и то на самом краю, среди горных лесов: не любят они удаляться от деревьев.

Здесь совершенно безопасно.

Рогов монотонно переставлял ноги, полностью погрузившись в этот процесс, и не сразу понял, что ритм движения отряда сбился. Передние останавливались, начинали таращиться вдаль, кто-то что-то громко говорил, другие ему отвечали так же громко.

Поднял голову, уставился туда же, куда и все. По едва заметной тропе, которую натоптали за два похода, поднимался человек. Деревья возле бурной горной речки не росли, так что прекрасно видно издали. Шел уверенно и тоже не мог не заметить, что приближается к немалой группе людей. То есть встреча его не пугала. Значит, свой, возможно, его специально прислали из поселка, чтобы торжественно встретил.

Лучше бы они сотню носильщиков прислали…

— Привал! — облегченно скомандовал Рогов, скидывая с плеч осточертевший рюкзак с прикрученной к нему связкой труб.

Достал бинокль, прижал окуляры к глазам, отрегулировал резкость. Пока он этим занимался, дальнозоркий Киря безо всякой оптики определил:

— Ба! Рогов, какой приятный сюрприз, к нам поднимается твоя главная пассия. Ты видал, как соскучилась по твоей неласковой роже, пешком в горы побежала. После такого порядочные люди женятся. Впрочем, где ты — и где порядочность?

И правда, перепрыгивая с камня на камень, к месту привала приближалась Кэт. Смысла в том, чтобы отправлять ее навстречу, Рогов не видел, и без этой барышни дорогу найдут. Неужто опять чудить начала, гуляя там, где вздумается?

Сейчас он узнает ответ.

Ничуть не запыхавшись после долгой ходьбы и не выказывая удивления по поводу резко увеличившейся численности отряда, Кэт сухо кивнула и, не опускаясь до банального «привет», с ходу выдала неприятные новости:

— Ваксы осадили поселок, вам лучше туда не соваться, их много.

— А ты что здесь делаешь? — спросил Рогов, зациклившись на своем.

— Ты думать никогда не пробовал? Головой? Вот почему мне за тебя приходится этим заниматься? Кому-то ведь надо было вас предупредить, вот и послали меня.

— Оригинально… Никого другого, что ли, не нашлось?

— Я умею быть убедительной. Да и лучше меня никто бы через ваксов не прошел.

— Сколько их?

— Много. Наши сразу заперлись в поселке и не высовываются. Первый штурм легко отбили, это было вчера.

— Ты вот так и бродила, без вещей?

— Ну да. Налегке ушла. Так удобнее.

— Накормите Кэт! — приказал Рогов и обернулся к подошедшим Холоду и Палачу. — У нас проблема. Помните, я рассказывал о ваксах?

— Не только ты, — ответил Холод.

— К сожалению, их племена сумели договориться, мы этого давно опасались. Поселок осажден. Точные силы неизвестны, но один штурм наши отбили.

— Ваксы не умеют брать крепостей, — добавил Киря. — Они и в чистом поле неважные вояки. Хотя один на один опасные, серьезных амбалов у них хватает.

Холод, помрачнев, заявил:

— Я здесь впервые и ваксов никогда не видел. Ничего не могу сказать. Зато могу спросить: что мы теперь будем делать, какие у тебя планы? Ты главный, тебе решать.

— Все ваксы у поселка? — обернулся Рогов к Кэт.

— Да. За мной некоторые погнались, но быстро отстали. Больше я никого не видела.

— Молодец. И я рад тебя видеть.

— Спасибо, Рогов, я почти потрясена, ты редко такое говоришь.

— Глубоко в душе я хороший.

— Должно быть, бесконечно глубоко.

— Шутки в сторону, теперь точно скажи: что именно ты должна была нам передать?

— Я должна была передать новости. Потом ты сам должен решить, что делать дальше, потому что наши так и не смогли ничего решить, их не поймешь, я самое разное слышала, никто ничего четко не приказал. Но если что, виноватым, конечно, тебя назначат.

— То есть в совете правит господин сумбур?

— Ага, во всем, что не касается новой конструкции крыш и добычи глины из новой ямы, только он всегда и правит. Вообще-то некоторые надеются, что ты ударишь ваксам в спину, и они в это же время выйдут за стены. Дикарей не так уж и много, сообща должны с ними справиться. Но боятся потерять много людей и потому спорят и не приказывают прямо.

— И каким же образом они хотели согласовать наши действия?

— Очень простым. Ты скажешь мне точное время, когда твои люди появятся под стенами, к этому моменту наши соберутся и будут ждать вашей атаки.

— А ты потащишь донесение назад?! Так получается?!

— Ну а кто лучше меня это сделает?

— Так… Давай-ка начнем с самого начала. Это что за интересная осада, при которой ты можешь бродить туда-сюда?

— Рогов, это ведь ваксы. Ну какая там может быть осада? Они почти все сидят у слияния рек и жгут костры. Некоторые кучками бродят по лесу. Иногда выходят на вырубки, машут дубинами и орут обидные слова. На поединок наших вызывают. Близко не подходят: их обстреливать начинают. Наши тоже боятся выходить — ты увел лучших ребят, а ваксов многовато. Знаешь сам, как у нас трясутся над каждым человеком. Вот и вся осада.

— Вот теперь все ясно. Значит, так, спускаемся к водопаду и там разбиваем лагерь. Место удобное и безопасное, ваксов там никогда не видели. Запасов у нас хватит еще на несколько дней, но ты, Холод, организуй рыбалку в реке, наши тебе помогут, опыт есть, снасти кое-какие из города прихватили, да и с собой были.

— Что ты задумал? — спросил Киря.

— Я с Кэт пойду к поселку и выясню, сколько именно там ваксов. Не зная их сил, трудно что-то планировать. Это бардак какой-то, неужели не могли без меня разведать?

— Рогов, не смеши, все, что находится за пределами поселка, совет всегда скидывает на одного всем нам хорошо знакомого человека.

— За старшего остается Холод.

— И сколько тебя ждать? — тут же спросил тот.

— Дай мне три дня с того момента, как доберемся до водопада.

### Глава 18

Откровенно говоря, место у водопада не такое уж удобное, как заверял Рогов. Здесь, правда, полно чистейшей воды, но это единственный неоспоримый плюс. Рыбку тоже можно половить, однако ее не так много, как внизу, и крупной почти нет. С дровами проблема, потому что деревьев мало, а от кустов, чуть более многочисленных, толку немного.

Но самое паршивое — нескончаемый рев самого водопада. Он разносится на километры, даже если уйти от поселка на день пути, в безветренную погоду можно расслышать отголоски. Жить возле него по этой причине сложно, требуются железные нервы или глухота. Если вас раздражает сосед, чьим смыслом жизни является вечный ремонт с применением электрических инструментов и тяжелого молотка, это место вам строго противопоказано.

Но и ваксов поблизости от грохочущей воды никогда не видели. Даже следы дикарей не попадались. Вроде бы у них это место запретное, даже приближаться к нему — табу. Хотя точно никто не знает: слишком много племен, и у каждого свои обычаи. Есть, конечно, общие, глобальные, но в них со стороны не разобраться. Девяносто девять процентов информации о жизни троглодитов идет от местных женщин, которые до прихода землян обеспечивали людоедов рыболовными сетями и грубой тканью. Общались они при этом мало и в основном на неинтересные темы.

То, что дикари здесь не шастают, для Рогова перевесило все минусы. Теперь душа спокойна — ведь он оставил людей в безопасном месте.

К тому же не придется самому там торчать, сутками вслушиваясь в рев низвергающейся воды.

Холод и Киря настаивали, чтобы он взял еще кого-нибудь, а лучше пару, но Рогов не согласился. Все равно этого слишком мало, чтобы отбиться от вражеского отряда, а заметность группы возрастет. Он ведь не воевать идет, а просто посмотреть. Глупо что-то планировать, не зная о противнике почти ничего. Кэт рассказала слишком мало, и на большинство важнейших вопросов у нее не было ответов.

Шли по хорошо знакомым местам. Именно здесь они в конце первого похода, когда выбирались из заснеженной западни, спустились с кручи, которая протягивалась правее водопада. Тогда земляне ничего не знали о местности, лежащей ниже, двигались наобум, дальше устроили лагерь в первом приглянувшемся месте, где его могли легко разглядеть ваксы. Повезло, что прилегающий к водопаду район у них непопулярен, иначе прибывающих людей могли уничтожать кучку за кучкой, не позволяя скопить силы.

С географией Рогов теперь на «ты», знает, где и что, поэтому заранее спланировал разведывательный рейд. Для начала будет просто двигаться по правому берегу, не показываясь на открытых местах. Добравшись до слияния двух рек, за которым стоит поселок землян, надо очень осторожно попытаться рассмотреть лагерь дикарей. Желательно заниматься этим не пять минут, а подольше. Понять, сколько у них сил, какой у воинов настрой, получают ли подкрепления, а может, наоборот, постепенно расходятся, обломав зубы об укрепленное логово землян.

По идее такая осада не должна им понравиться: ведь противник держится вне досягаемости, за жердевыми и бревенчатыми стенами. Пусть они и тонкие, но у дикарей нет ни таранов, ни катапульт, ни других способов борьбы с фортификационными сооружениями. Сами они свои поселения никак не защищают, если не считать смехотворных заборчиков из тростника и не слишком толстых палок. Разваливаются они от легкого пинка, никаких осадных орудий не требуется. То есть в их военной доктрине нет ни намека на то, как следует себя вести, столкнувшись с врагом, применяющим надежные укрытия. Плюс почти полное отсутствие дальнобойного вооружения. Дубина, каменный топор, кремневый меч — подавляющему большинству дикарей для боя больше ничего не требуется.

Если они все же додумаются до концепции планомерной осады, землянам не поздоровится. Запасов продовольствия почти нет, уже через неделю начнется жесточайший голод. Высылать группы охотников и рыболовов не получится, дикари будут их перехватывать. К тому же людоеды из злобных побуждений могут уничтожить немногочисленные посевы на огородах. А это будущее поселка — ведь люди планируют пустить урожай на семена и уже в следующем году смогут пусть в небольших количествах, но потреблять собственную сельхозпродукцию.

Кое-какие семена принесли с гор. В заначке у Холода много чего нашлось. Это груз куда более ценный, чем металл, ведь железо и медь можно найти и на этой планете, а попробуй разыщи посевы овощей высокой урожайности.

Но это последний резерв. Если и его по какой-то причине потеряют, об эффективном сельском хозяйстве придется забыть.


Шаг. Еще шаг. Остановиться. Замереть, превратившись в каменное изваяние. Это только в самом начале все считали, что дикари, как дети природы, имеют колоссальное преимущество перед привыкшими к городской жизни землянами. В диких условиях на их стороне все козыри: они легко читают самые незаметные следы, умеют оставаться невидимыми в редких зарослях, а тебя замечают в самой густой чаще, способны пробежать по бурелому, не хрустнув ни одной веточкой.

На деле все не совсем так.

Основа рациона ваксов такая же, как и у землян, — рыба. Они умеют плести ловушки из тростника и ивняка, утяжеляют их камнями, забрасывают в перспективных местах, приманивая рыбу шарами из земли, замешанной с муравьиными яйцами, дождевыми червями, разными личинками. Если есть доступ к «высоким технологиям», используют различные сети. Также загоняют обитателей нешироких речушек в несложные западни.

Охотятся в основном на тех существ, которых можно встретить на реках и озерах. Вакс может подолгу находиться под водой и умело этим пользуется. Удерживая себя на дне при помощи тяжелого камня, подкрадывается к беспечному утиному выводку, хватает мамку за перепончатые лапы. Но водоплавающей дичью не ограничиваются, загоняют и крупных копытных, для чего в лесах устраивают систему заграждений, уткнувшись в которую животное движется в одном направлении, где в итоге попадает в окружение затаившихся дикарей.

Но это коллективная охота. Не бывает такого, что одинокий вакс сутками живет в лесу, пытаясь честно выследить красавца-сохатого. Дикари привязаны к воде, нет ни одного поселения, которое располагается на приличном удалении от рыбной реки или озера. Навыки непревзойденного знатока леса при таком образе жизни не помешают, но без них можно прекрасно обойтись.

Так что не надо считать, что дикари намного выше тебя в лесной науке. Веди себя аккуратно, соблюдая простые правила маскировки, и волосатые могут пройти в пяти шагах от тебя, даже не заподозрив, что упустили лакомую добычу.

Вот потому Рогов и Кэт передвигались очень медленно, стараясь не потревожить ни единой веточки разросшихся вблизи берега кустов. И наступать на сухие сучки тоже нельзя: глухих ваксов до сих пор никто не встречал. А еще надо постоянно делать остановки и прислушиваться. Дикари не умеют устраивать засад, их образ жизни к этому не располагает. Поэтому, если рядом есть один из них или тем более несколько, рано или поздно неминуемо выдадут себя шумом.

Тяжело гудя, подлетел упитанный шершень, начал прицениваться к лицу Рогова — то ли сесть намереваясь, то ли ужалить неизвестно по какой причине. И в том и другом случае придется стерпеть все, не пискнув, разве что мысленно проклясть привязавшееся насекомое.

Нет, такого никак не стерпишь: тварь вымахала на половину ладони, жало как шило, придется аккуратно шлепнуть.

Шершень, будто прочитав мысли человека, с дивной быстротой скрылся. Гудение стихло, и Рогов расслышал невнятное бормотание и непонятный стук. Обернулся на Кэт, та, глядя на него, кивнула. Значит, тоже слышит. Видимо, они не напутали с направлением и, пробираясь через густой пойменный лес, вышли точно к слиянию рек. Именно здесь дикари устроили свой лагерь.

Пришлось удвоить осторожность. Кто знает, а вдруг они и по этому берегу шастают. Река неширокая, местами можно вброд перейти. Да и лодки дикари делать умеют, причем неплохие. У землян есть пара трофейных, и сколько ни пытались сделать точную копию, ничего не удалось — все поделки выходили куда худшего качества. И это с учетом того, что ваксы не пользуются металлическими инструментами, а у землян они есть, пусть и в недостаточном количестве.

Впрочем, при их технологии можно вообще об инструментах не думать. Как рассказали местные женщины, свои лодки ваксы выжигают из цельных стволов деревьев. Делают это так ловко, что стенки получаются тончайшими и при этом без единой дырки. Здорово у них огненная технология налажена, чувствуется не одно поколение отработки.

Впереди все больше светлело, вот уже можно разглядеть узкую каменную косу, ее Рогов хорошо помнит. Выбрать подходящий куст, присесть за ним, медленно перейти к следующему, потом еще чуть дальше. И вот уже через переплетение ветвей видно широкий мостик, с которого Влад любил кидать спиннинг, а детвора с удочками высиживала там часами.

Один из дикарей как раз занимался тем, что отрывал жерди с этого мостика. Должно быть, для костра — слишком уж они коротки, чтобы использовать для шалашей и навесов, которые возвышались над невысоким береговым уступом.

Троглодиты не забивали голову мыслями об эффективной планировке. Каждая племенная группа выбирала себе место без оглядки на остальных. В итоге их лагерь представлял собой хаотичное скопище шалашей и односкатных навесов, а в паре мест дикари начали устраивать свои традиционные хижины из тростника и жердей. Может показаться, что это признак намерений оставаться тут на долгий срок, но Рогов знал, что эти достаточно сложные на вид дома возводятся за день-два неспешной работы и в случае чего их безжалостно бросают.

На берегу семнадцать лодок. Это много, Рогов даже четырех за один раз никогда не видел. А ведь часть могла посуху прийти, так что по плавательным средствам оценивать силы дикарей нельзя.

Тогда как?

Пересчитал шалаши и навесы, получилось двадцать девять. Больших мало, в остальных пятерка троглодитов с трудом поместится. Ну хорошо, пусть в среднем будет шесть. Плюс две хижины строят. Тогда, грубо говоря, здесь собралось две сотни ваксов.

Сила небывало огромная, ничего подобного здесь никогда не случалось. Ну если не вспоминать о давней истории, когда землян на этой планете еще не было. Дикари тогда перебили мужчин-аборигенов, захватив их женщин и детей. Сколько их ради такого дела собралось — неизвестно. Ну уж точно не пара десятков.

Кэт пришла к схожим выводам, прошептала:

— Их где-то двести, может, чуть меньше.

— Да, — согласился Рогов. — Прилично.

— С теми, кого ты привел с гор, получается, что нас в пять раз больше.

— Это если брать детей, женщин, стариков и больных.

— Некоторые женщины умеют за себя постоять.

— Себя имеешь в виду?

— И себя тоже.

— Ага, согласен. Только таких, как ты, единицы, и не надо спорить.

— А я и не спорю. Просто сказала.

— Ну да, конечно, просто она сказала… В открытом бою я не представляю, что будет. В таких количествах мы еще никогда их не видели. И сами не умеем приличного строя держать. Это ведь всех до единого выводить придется.

— Они не сидят толпой. Их кучки вокруг поселка кружатся. Выбегут из леса, покричат, помашут дубинами — и назад. Жесты еще обидные делают.

— То есть они сильно растянулись? Сколько этих кучек и сколько в них народу?

— Не знаю. Но они в лесу повсюду, и в кустах, которые между поселком и реками. Получается — да, растянулись.

— Значит, ваш замысел ударить с двух сторон не так уж плох.

— О чем ты? Не было у нас замысла. Послали вам навстречу предупредить, а потом уже все остальное.

— А как же твои слова о том, чтобы согласовать удары?

— Вообще-то этого мне не передавали. Сама придумала, по пути.

— Кэт, нельзя так делать.

— А то что?

— Тебя просили передать конкретную информацию, нести отсебятину не просили. Мало в совете бардака — так еще ты добавляешь.

— Никто не видел того, что видела я. Дикари устроили хоровод вокруг поселка. Их много, но они очень растянуты, сам же говоришь. Если ударить дружно в одном месте, легко их там перебьем, а потом будем убивать тех, кто прибежит издали. Они не сумеют собраться в кучу.

Рогов покачал головой:

— Это только на словах легко. У нас даже сотню человек в один строй выставить — ничего не получится. Не научены такими большими отрядами действовать. Тридцать — наш предел. Но признаю, идея у тебя не такая уж плохая.

— Если мы их отсюда не выгоним, в поселке быстро закончится еда. Без еды люди смогут протянуть долго, но они начнут слабеть. Слабый воин — не воин.

— Все верно, да только у нас и сильные не очень-то воевать умеют.

— Ваксы не такие уж страшные, мы их не один раз били.

— Но кое-какие военные навыки у них есть, они ведь постоянно друг с дружкой конфликтуют. У дикарей в случае проблем не в суд подают, а по голове лупят, так что боевого опыта хватает у всех. Кстати, с судами сталкивался, и система ваксов мне больше нравится. Да и брачные порядки у них отличные: женщины с мужчинами не спорят и выполняют все, что сказано, не выдумывая ничего от себя. У них даже Восьмого марта нет, так что каждый день все строго и одинаково мило.

Кэт фыркнула, ничего не ответив на эту отповедь. Сказала другое:

— Смотри, в лагере я насчитала всего одиннадцать ваксов. Сам видишь, как они растянуты.

— Эх… Принеси мы железо на пару недель раньше — вообще бы без проблем обошлось. Одних арбалетов успели бы сделать десяток-другой, пусть даже слабых. У Холода их двадцать три штуки, так что всего вышло бы четыре десятка. Это не наши самоделки, бьют мощно, болты из стальной арматуры, толстую доску пробивают. Один залп кучу ваксов успокоит, и никаких ружей не надо.

— Двадцать три — тоже хорошо.

— Хорошо, но сорок — звучит куда лучше.

— Ну так что будем делать дальше? Что-нибудь надумал?

— Да, поступим так, как ты сказала. Послезавтра ближе к полудню я приведу отряд из своих ребят и новых. Где-то полсотни бойцов. Ты в поселке предупредишь, чтобы все были готовы к этому времени. Постараюсь ударить или по тем кучам, что по опушке бродят, или там, где кусты у берега сменяются лесом. Лучше даже там, место чище, арбалетчикам удобнее подобраться незаметно. А из поселка пусть наносят удар в противоположном направлении. Это собьет их с толку, растеряются, не будут знать, куда бежать. У них каждое племя само по себе, вряд ли на этот раз выбрали главного военачальника, которому абсолютно все беспрекословно подчиняются. Значит, так и будут бегать кучами. А наши пусть толпой не лезут, пусть, как привыкли, работают отрядами по два-три десятка, не больше. Но отдаляться друг от друга не надо. Если два отряда будут с разных сторон бить одну кучу — прекрасно.

— Ясно. Ну так я пойду?

— Куда?! Вместе пойдем.

— Зачем ты нужен в поселке? Тебе назад надо идти, к водопаду.

— Когда надо будет, тогда и пойду. Вначале тебя провожу.

— Рогов, вообще-то я и сама ходить умею.

— Да что ты говоришь, а то я не знал. До поселка пойдем вместе, и не спорь. Так что сперва чуток отступим, вверх поднимемся, там переправиться гораздо проще и безопаснее. Потом до поселка — и возле него расстаемся.

— Там вообще-то ваксов полно.

— Я помню.

— Я-то в поселок уйду, а тебе убегать придется.

— Побегаю, мне полезно.

— Я лучше тебя бегаю. Давай ты в поселок, а я к водопаду.

— Лена, не спорь, я сейчас рычать начну.

Кэт мгновенно замолчала. Упоминание настоящего имени действовало на нее безотказно.

Ну или почти безотказно.

### Глава 19

Лес лесу рознь. Медленное подкрадывание, которое Рогов и Кэт практиковали в пойменных дебрях, в чистом сосняке не сработало. Да и как сработает, если здесь прекрасная видимость на сотню метров со всех сторон и туда-сюда шастают кучки ваксов.

Рогов едва успел увидеть в просвете между сосновыми стволами строгую линию рогаток и прочих укреплений, как слева послышался удивленно-радостный вопль с характерной для дикарей ненатуральной хрипотцой.

— Ваксы! — чуть ли не взвизгнула Кэт.

— Беги, вон поселок, на пути никого нет! Давай! И не спорь!

Кэт, неожиданно чмокнув его в заросшую щеку, прошипела:

— Рогов, я тебя ненавижу.

Последнее слово уже на бегу произнесла. Ловко тронулась с места, понеслась стрелой. На короткой дистанции она здорово разгоняться умела, это Рогов знал. Ни одному ваксу за ней не угнаться, а там, у поселка, ее ни рогатки, ни тонкие стены не задержат.

Шустрая.

Времени любоваться ее забегом не было, надо бы и о себе подумать. Пусть он не такой ловкий, но ваксам с ним придется попотеть. Они неутомимые преследователи, однако скорость у них не впечатляет — только и умеют, что ходить без устали, мчаться сломя голову — не для них.

На бегу скосил взгляд, пересчитал пытающихся перерезать дорогу ваксов. Семеро. Слишком много для одного, и слишком мало для сильного боевого отряда. Где-то за их спинами мчатся другие, но они или оказались в стороне, или с бегом у них все совсем плохо.

Рогов не поощрял авантюры других, но от шальной мысли, которая внезапно ударила в голову, избавиться не смог. Уж слишком соблазнительная.

Он полон сил, вооружен и прекрасно знает местность. При желании легко оторвется, запутает следы, спрячет их на дне ручьев и чистых камнях осыпей, которых хватает в предгорьях.

Но зачем? Почему бы не использовать все свои преимущества для ослабления противника? Главное — правильно определить, сколько именно ваксов пустились в погоню. А там, если силы окажутся соизмеримы, можно поиграть в кошки-мышки, где кошка проиграет с нулевым результатом.

Рогов — опасная мышка.


Не так давно он в этих местах чуть ли не каждый камешек обнюхал. Поначалу Рогов выискивал группы спустившихся с гор людей и участвовал в охотничьих вылазках. Потом пришлось работать на Сфена, сопровождать его во время многочисленных недолгих экспедиций. Так что он без труда подобрал место, с которого можно во всей красе рассмотреть преследователей и при этом не подставиться. Огромная, сильно вытянутая поляна, что простирается вдоль подножия невысокого холма со скалистой вершиной. Когда-то оттуда скатилось множество камней, а может, их ледник принес, но, что бы там ни было, они теперь живописно валяются там и сям. Однако в силу незначительных габаритов не ограничивают обзор, место осталось открытым.

Забравшись на один из валунов, Рогов внимательно уставился в сторону дикарей. Один, два, три… Двадцать шесть, если он не ошибся с подсчетами. Еще недавно счел бы эти силы огромными: не так уж часто ваксы собирались толпами больше десятка, но с той поры ему пришлось побегать от отряда в полсотни людоедов и увидеть лагерь, где ночуют две сотни троглодитов. Так что не очень впечатлен. Да, в одиночку кидаться на такую ораву — самоубийство, но он такого и не планировал.

Ну что же, силы оценены, можно начинать играть по-настоящему.

При желании ничто не помешает перейти на бег и скрыть следы на камнях, но Рогов, наоборот, старался оставить как можно больше свидетельств того, что он прошел именно здесь. Это чтобы следопыты ваксов не испытывали затруднений. А то начнут останавливаться, замедлятся, придется их дожидаться, время терять.

Чуть подкорректировал курс. Хорошо, когда знаешь местность, — можно заранее перебрать все доступные варианты, выбрав лучший. И быстро бегать при этом не обязательно — ведь Рогову надо держать врагов в тонусе, чтобы не отставали и не сочли дичь слишком прыткой, ведь это может заставить их отказаться от погони. А потому самое время начать злить волосатых. Вакс, пребывая в ярости, заснуть не сможет от нестерпимого желания добраться до обидчика.

И, возможно, ярость поможет им забыть о табу. О том, что нельзя приближаться к священному для их народа водопаду. Рогов замыслил привести их именно туда, и будет нехорошо, если дикарские суеверия поломают безупречный план.


В этом месте глубокий и узкий овраг проточил пологий склон холма, разрезав жирную почву и глубоко внедрившись в рыжеватую глину. К одной стороне примыкала открытая чистая поляна, по другой росли кустарники и деревья. Именно при помощи их свисавших корней Рогову удалось вскарабкаться наверх.

Он не стал мчаться дальше. Зачем? Ведь планировалось нечто другое, он вовсе не ради безоглядного драпа пришел в это место.

Очень уж оно удобно для того, кто задумал устроить пакость.

Все, что теперь оставалось, — укрыться в кустах и ждать. Причем недолго: ведь Рогов сознательно не отрывался от противника, тот на пятки наступал.

А вот и волосатые приятели. Выходят их леса один за другим, двигаясь цепочкой. Сейчас пересекут неширокую поляну, спустятся по крутому склону, начнут карабкаться на противоположный, цепляясь за обнажившиеся корни. Главное — не шевелиться. Надо сидеть тихо-тихо, и они до последнего не поймут, что сюда их привели неспроста.

Настоящий сюрприз подразумевает неожиданность.

А это еще что за чучело?! Среди привычных фигур двигалась какая-то необычная. Немолодой вакс в пышном головном уборе из лебединых перьев, ожерелий самых разных столько, что до паха все тело прикрыто. На руках от браслетов лишь кисти свободны, ноги с трех сторон прикрыты тканевой юбкой — роскошное, по их понятиям, одеяние. Ни копья, ни дубины, ни меча кремневого, только посох с немаленькой верхушкой из раскрашенного черепа, с виду бобрового.

Жизнь ваксов проходит вблизи водоемов, так что к животному, трудолюбиво занимавшемуся строительством плотин, у них особое отношение. Тотемный зверь, всеми уважаемый. Очевидно, Рогов сейчас увидел или немаленького вождя, или великого шамана. Никогда прежде такого разукрашенного троглодита не встречал.

Хорошо бы его прикончить. Тогда ваксы пойдут за Роговым куда угодно, их даже край света не остановит, не говоря уже о запретном водопаде. Но такое вряд ли удастся провернуть: вождь или шаман не рвется шагать впереди.

Дикари начали спуск. Противоположный склон крутой, но никаких камней там нет, так что можно съезжать на пятой точке без опаски ее повредить. Вот один скатился, второй, третий. Следы Рогова тут мог прочитать даже безмозглый слепец, так что они без задержки начали карабкаться наверх.

Дождавшись, когда за край обрыва уцепятся грубые пальцы, Рогов поднялся, взмахнул секирой, врезал по макушке одному ваксу, а второму успел покалечить кисть: слишком быстро тот все осознал и постарался улизнуть. Третий просто упал вниз, не став дожидаться своей очереди.

Рогов, встав на краю обрыва, хладнокровно плюнул в скопившихся внизу ваксов и зловеще осклабился:

— Ну давайте. Я же здесь. Рукой подать. Лезьте наверх.

Но дикари не такие уж тупые. Они потеряли одного, другой недосчитался пальцев, и тем не менее близость обидчика не лишила их рассудка. Лезть на него в лоб — безрассудство. Он легко будет успевать награждать их ударами страшного топора. Очень трудно что-то этому противопоставить, когда болтаешься на почти вертикальном склоне, ухватившись за корявые корневища.

Выход, конечно, есть — надо всего лишь обойти овраг, он ведь не бесконечно тянется. И некоторые из дикарей уже начали разворачиваться, спеша найти альтернативный путь, после чего жестоко покарать обнаглевшего землянина.

Вождь, или кто он там, спуститься не успел. Замер на краю противоположного обрыва, не мигая уставившись на дерзкого землянина. Рогов, не удержавшись, подарил ему неприличный жест и произнес пару ругательных слов, которым его научили аборигенки. Даже одного такого могло хватить для начала ожесточенной драки — страшное оскорбление, смывается только кровью.

Разукрашенный вакс поднял свой посох и, не сводя взгляда с Рогова, искривил уголки губ в коварной ухмылке. Тот успел увидеть, как глазницы черепа на вершине загорелись красным огнем, и, руководствуясь чутьем, развившимся после нескольких месяцев непростой жизни, плашмя рухнул на землю ломая телом ветви колючего кустарника.

Перед зажмуренными глазами ослепительно вспыхнуло, Рогов заорал, чувствуя, как от жара трещат волосы, покатился, сбивая пламя с одежды. При всей дикости ситуации не растерялся, не запутался в направлениях, старался убраться подальше от края обрыва, где заросли прикроют его от невероятного и жуткого оружия. Ничего подобного у дикарей никогда не замечалось. Да, ему доводилось сталкиваться с шаманами, но те выглядели куда скромнее и не умели ничего, кроме как дребезжать погремушками и слать громогласные проклятия.

Этот умеет куда больше.

Приоткрыл глаза, на четвереньках прошмыгнул в прореху среди цеплявшихся колючками кустов, только тут заметив, что, несмотря на перенесенные невзгоды, ухитрился сохранить секиру. Вцепился в нее так, что пальцы не разгибаются. Как ни странно, одежда не обгорела, и не тлеет, а ему ведь казалось, что полыхал, будто керосином облитый. Саднит кожу лица и особенно левое ухо, к нему страшно прикасаться. И запах паленых волос такой, что нос непроизвольно кривится. Но вроде бы фатальных повреждений не заметно, легко отделался.

Теперь придется подкорректировать планы. Устраивать и дальше такие ловушки — чревато. У противника имеется загадочное оружие, способное поражать дистанционно. И то, что Рогов пострадал не очень, еще не доказывает слабости этого оружия. Он ведь в последний момент успел плюхнуться в заросли, так что зацепило лишь краем. Кто знает, что было бы, останься он стоять? Мог бы запросто превратиться в головешку: по ощущениям, жар поднялся знатный, даже показалось, что огнем охвачено все тело. Да и верхушки кустарника дымились здорово, это он разглядел, уже уползая побитой собакой.

Теперь он научен горьким опытом и будет вести себя гораздо осторожнее.

И после такого он должен завести ваксов в западню не просто ради того, чтобы ударить по численности их сборного войска. Ему надо во что бы то ни стало захватить этот череп на палке, а затем изучить — с чем именно на этот раз столкнулись земляне.

Это уже не копья с костяными наконечниками, твердость которых оказалась буквально не по зубам умельцам в поселке. И даже не шлифованные нефритовые топоры, которым сносу нет, парочку удалось захватить в далеком рейде на юг.

Это принципиально иная технология. Пугающая.

### Глава 20

Место, где встали лагерем люди Рогова и Холода, было необычным с точки зрения географии. Здесь, на пересечении нескольких долин, сливались воедино три реки, бравшие начало высоко в горах от таявших ледников. Вода в них холодная даже в разгар жаркого лета, и в ней вольготно себя чувствовала не переносящая излишнего тепла форель.

Но слиянием дело не ограничивалось. Три струи смешивались перед исполинским уступом, с которого дальше срывались единым ревущим потоком. Водопад из тех, что в будущем могут стать магнитами для толп туристов.

Заснеженные горные вершины на севере, лишенные растительности скалы на западе и востоке, стена воды, обрушивающаяся с высоченного уступа, скалистый островок посреди бурлящей чащи, одинокая сосна на нем — сплошная красота.

Уступ, с которого срывались слившиеся струи трех рек, возник не сам по себе на ровном месте. Здесь, по уверениям Сфена, на поверхность выходила пачка пластов пород, устойчивых к разрушительным поверхностным процессам. И простиралась она с запада на восток, перпендикулярно наткнувшимся на нее водотокам. Если спускаться по одной из сторон речной долины, то в этом месте прежде относительно легкий путь сильно усложнится. Кое-где придется разворачиваться, потому как дорогу преградит отвесный обрыв, но обычно все не так страшно, попасть вниз можно, пусть и не без трудностей.

Правее ревел водопад, левее вздымался обрыв, но между ними располагался участок, где можно и наверх подняться, и вниз спуститься. Рогов это прекрасно знал и вышел прямо на него, упрямо провоцируя ваксов на продолжение преследования. Они отставали не больше чем на километр, и в редколесье, которое тянулось понизу, то и дело попадался им на глаза. Специально маячил, еще и останавливался в такие моменты, делая вид, что смертельно устал.

Впрочем, в этом он почти не притворялся.

Выносливость дикарей уже не просто напрягала, а начала представлять проблему. Рогов, похоже, слегка переоценил свои силы. Он ведь после марша к поселку и разведки не отдохнул, сразу ввязался в переделку. По-хорошему — зря связался с этим отрядом. Ведь хватало возможностей в самом начале оторваться, местность знакома как свои пять пальцев, а враги явно нездешние. Не пришлось бы мчаться запыхавшейся собакой, мечтая рухнуть на траву и лежать не двигаясь день-другой.

Сам себя перехитрил. Но теперь сбрасывать погоню с хвоста поздно, надо во что бы то ни стало захватить таинственный посох. Здесь это проделать легче всего, нельзя упускать такой шанс.

Местами приходилось задействовать руки: подъем слишком крут, на некоторых участках опасен. Когда спасенные с ледяных гор люди пойдут вниз, тут придется трос протягивать, иначе кто-нибудь обязательно сорвется и будет катиться до самого подножия. Хорошо, если все обойдется парой переломов, а ведь можно запросто убиться.

Последние метры, дальше сложных участков не будет. Обернулся, посмотрел вниз. Ваксы достигли кручи и теперь карабкались за ним парой сотен метров ниже. Не удержавшись, начал костерить их последними словами. И врага позлит, и свои в лагере Холода услышать должны. Дикари не знают языка землян, но догадаться о смысле сказанного нетрудно. Вон некоторые останавливаются, начинают показывать неприличные жесты и тоже что-то кричать. Поругаться троглодиты мастаки, они это дело уважают. Иногда один отряд может бранить другой с утра до вечера, так и не доведя дело до схватки. Так сказать, бескровно выпускают пар.

Перестав кричать, направился дальше. Нельзя терять время, круча пусть и сложная, но минут через десять они будут здесь, а может, и быстрее. Дикари ведь не так сильно устали, как Рогов.

Наверху его ждали. Десятки мужчин с разномастным оружием, и по виду не скажешь, что примчались только что.

— Вы что, давно здесь? — устало спросил Рогов у подошедшего Холода.

— Дозорные заметили тебя, а потом кучу, которая за тобой гналась. Сразу всех собрали и ждем. Это ваксы?

— У вас же бинокль есть, не могли рассмотреть?

— Не успели — когда собрались, те уже близко были. Боимся высовываться, не хотим, чтобы они о нас узнали. Ты ведь специально их сюда тащил, я правильно понял?

— Да, хотел маленько ослабить волосатую ораву. Их двадцать шесть, точнее, уже двадцать пять. Доспехов нет, арбалетчики легко справятся, деваться на этом склоне им некуда. Метательное оружие у дикарей не в чести, но есть одна тонкость — у одного из ваксов в руках посох с черепом. Этого людоеда легко узнать, у него шапка из больших белых перьев.

— И?

— Его надо убить первым. Сразу. Выдели пять-шесть лучших стрелков, они должны бить исключительно в него, пока он не свалится. Это очень важно. И если этот чудик в перьях поднимет свой посох, сразу прячьтесь за камнями.

— Что за сложности?

— Поверь, так будет правильно. Не знаю, что за штуку в этом черепе он таскает, но меня чуть не сожгло в паре десятков метров от него. Пламя пускает, только не спрашивай как. Мы никогда ничего подобного не видели, хотя на их шаманов насмотрелись.

— Огнемет?

— Говорю же — не знаю. Ничего не знаю. Просто выдели нормальных стрелков на него и четко объясни ребятам, что от них требуется. Кроме арбалетчиков, нам от тебя никто не нужен. С теми, кто доберется до верха, разберутся мои люди.

— Мои тоже драться умеют.

— Не сомневаюсь. Но ваксов они никогда не видели, а мои не один раз с ними воевали, у них все отработано.

— Понял.

Встав на удобный выступ, Рогов начал наблюдать за поднимающимся противником. Ваксы и по лесу быстро ходить не любили, а здесь, на круче, вообще еле ползли. Возможно, не такие уж неутомимые, тоже уставать начали.

Шамана можно легко опознать издали по объемному головному убору белого цвета, такого больше ни у кого нет. Движется, как и прежде, не впереди, но и не самым последним. И на посох опирается, обращается с ним небрежно, что Рогова удивило: с таким оружием осторожность должна стоять на первом месте. Правда, верхняя часть «огнемета» при этом не подвергается нагрузкам. Скорее всего, именно она скрывает боевую часть, а все остальное не более чем крепкая палка, потому и не церемонится.

Не один месяц сталкиваясь с ваксами, Рогов научился кое-что определять по их разномастной окраске, украшениям и ритуальным татуировкам на относительно безволосых скулах и лбах. И что-то не припоминал таких. Эти дикари явно не из тех, что обитают поблизости от поселка. Символика сильно различается, масса новых элементов. Да и «шапка» из перьев встретилась впервые — местные шаманы довольствовались высокими кожаными колпаками с костяными трещотками.

Вот уже можно разглядеть струйки пота на телах врагов, подъем дается им дорого, не привыкли карабкаться подолгу. Первые уже в двух десятках шагов, но в этом месте круча самая коварная, не побегаешь, приходится руками себе помогать. Поэтому Рогов стоит без опаски, не боясь, что придется отмахиваться сразу от нескольких противников.

Пусть поднимутся выше. Еще чуть-чуть выше. Иначе арбалетчикам будет трудно работать против тех, которые плетутся позади. Рогов видел, чего стоят в бою стрелки Холода, меткость у них далеко не впечатляющая. Так что чем короче дистанция, тем лучше.

Ну все, пора.

— Огонь!

Никакого огня после команды не последовало. Просто арбалетчики поднялись на гребень и встали шеренгой, впервые показав себя противнику. До этого ваксы были уверены, что Рогов здесь один и, видимо, замыслил повторить ту же пакость, что и в овраге. Вон передние не торопятся, скапливаются, чтобы кучей задавить.

В эту кучу и полетели стальные болты. Стреляли со смехотворной дистанции, промахнуться трудно. Для нанесения максимального урона люди Холода использовали широкие наконечники, раны после них получались славные, жертвы быстро теряли силы от обильного кровотечения. Да и мощь у этого оружия несравнима с простенькими луками — от удара некоторые не удерживались на ногах, падали и катились по крутому склону.

Рогов злорадно усмехнулся, увидев, что помимо прочих вниз катится знакомая фигура шамана. И катится удачно: вон как приложился о камень башкой — даже шапка из перьев слетела. Непонятно, куда подевался его загадочный посох, но это можно выяснить уже после боя.

Точнее — избиения. Как иначе можно назвать то, что сейчас происходит? Арбалетчики перезаряжают свое оружие с максимально возможной скоростью, чтобы тут же разрядить почти не целясь. Дикари, застряв на крутом склоне, не могут их атаковать быстрым рывком, но и отступить без заминок тоже не могут. Любая спешка приведет к тому, что сорвешься, покатишься, и пусть внизу нет вертикального обрыва, разница невелика, без последствий такое падение не останется.

Будто тир с почти неподвижными мишенями.

Некоторые ваксы, из самых хитрых, успели укрыться за скальными выступами и, прикрываясь ими, пытались спуститься. Но арбалетчики стояли не кучно, а рассредоточившись по гребню, хоть с какого-то краю, но стрелки временами могли доставать таких хитрецов. И пусть дистанция уже не настолько смешная, но все равно попадали часто.

Трое сумели выбраться из-под обстрела, но все они были ранены, один с трудом двигался, за двумя стелились кровавые следы.

— Догоним?! — азартно предложил Холод.

— Киря, собери группу в девять бойцов, догнать и прикончить. Никто не должен уйти. — Уже тише добавил Холоду: — И своих трех выдели, пусть учатся, воевать еще не один раз придется. Это вам не снежные люди, и снега здесь тоже нет. Все другое, пора начинать привыкать.


Череп оказался не заячьим и не бобровым, но тоже принадлежал грызуну, хотя и непонятно какому. Что-то вроде крупной пищухи — в предгорьях водится несколько разновидностей этих зверьков, трудно определить, чью именно голову использовали при создании странного посоха.

Кто-то аккуратно отпилил верхушку черепа, обработал края глазниц до зеркального блеска и вставил внутрь костяное кольцо, которое вращалось в горизонтальной плоскости, потому как прикреплялось двумя тончайшими кожаными ремешками.

В кольцо был вставлен камень по технологии, схожей с той, что применяют земные ювелиры, но при этом обошлись без единой металлической детали. Кость обработали так ловко, что этот самоцвет, похоже, даже приклеивать не пришлось. Надежно сел в гнездо, закрепился на славу.

Больше в черепе грызуна ничего не обнаружилось. Обыск тела шамана также ни к чему не привел, при нем не нашли необычных вещей, если не считать тканевого мешочка с солью крупного помола в заплечном мешке. Но вряд ли ее можно отнести к продукту сферы высоких технологий.

Сфен, уставившись в недра черепа, предложил:

— Давай вытащим камень, нормально рассмотреть можно будет.

Рогов покачал головой:

— Только через мой труп.

— Да потом назад вставим, ничего страшного.

— Я видел, как глаза черепа загорелись красными фонарями, а потом меня чуть не сожгло. По-твоему, это совсем не страшно? Нет, Сфен, пока мы не поймем, с чем имеем дело, никто не прикоснется к этому камню.

— Да это просто камень.

— То есть ты его определил? Значит, нет нужды вытаскивать наружу.

— Вообще-то я его не определил.

— Тогда почему говоришь, что это просто камень?

— А что, по-твоему?

— Это ты у меня спрашиваешь?! Кто из нас двоих специалист по камням — ты или я?!

— Рогов, как специалист я тебе поясню: нет в мире такого минералога, который с одного взгляда может определить абсолютно все минералы и породы. В некоторых случаях потребуются непростые анализы или приборы, в других достаточно стального ножа и обычной монетки или даже фарфоровой пластинки. Здесь как раз такой случай, на глаз ничего сказать не смогу. Похоже на необычно обработанный пятак, вырезанный из столбика рубеллита[45] низкого качества, но меня смущает всесторонняя огранка, не вижу в ней никаких изъянов. Вообще-то этому минералу свойственна вытянутость, доходит до того, что иногда похож на иголку, так что или у дикарей появился алмазный инструмент, или я неправильно определил минерал. Даже если это не рубеллит, все равно неприродная форма, не бывает такой. Но я не могу разглядеть следов обработки. Вот если вытащить, можно покрутить со всех сторон.

— Его и там крутить можно.

— Но ты не разрешаешь к нему прикасаться.

— Конечно, не разрешаю. Не хватало еще, чтобы у нас сгорел единственный специалист в геологии.

— Рогов, ты зануда.

— Спасибо, стараюсь. Жаль, что того шамана убили.

— Ты вроде сам приказывал его первым валить, я слышал.

— Ошибся я, такого живым надо брать, для допроса. Понятия не имею, что он в тот раз проделал. Но с этим камнем точно что-то не то.

— И тем не менее ты запрещаешь мне к нему пальцем прикасаться. То есть не позволяешь исследовать.

Рогов протянул посох подошедшему Холоду:

— Отдай надежному человеку, чтобы не подпускал к нему Сфена.

— Хорошо. А Сфен в чем провинился?

— Сильно любопытный.

— Не разобрались в этой штуке?

— Ничего не поняли.

— Там Киря возвращается, похоже, всех догнали.

— Я иду спать. Двое суток не ложился, а только ходил и бегал. Если сам не поднимусь, перед рассветом растолкайте. И к этому моменту подготовь всех своих стрелков и скажи моим, чтобы тоже были готовы. Пойдем выручать поселок.

— Остальных оставим?

— За женщинами и детьми вернемся потом. Мужчин своих, которые без арбалета, тоже не трогай, пусть остаются.

— Они тут свихнутся из-за этого водопада, грохочет будто десяток поездов под ухом, невозможно уснуть.

— Не знаю, не знаю, про себя я могу точно сказать, что засну как убитый.

### Глава 21

Рогов выбрался из кустов, скривил страдальческую гримасу, пополз дальше. Берег галечный, и крупных валунов хватает, выступающие камни неприятно давят на ребра, так что страдания не такие уж и наигранные. Но надо терпеть, пусть публика и не относится к искушенной, но вряд ли примет откровенную фальшь.

Дополз до воды, с радостью услышав, что на другом берегу реки кто-то пронзительно заорал и его крик подхватили еще несколько глоток.

Рогов, с трудом подавив злорадную ухмылку, с наигранной жадностью потянулся к воде и, якобы не сумев достать, обессиленно уткнулся головой в гальку в сантиметрах от нее. После чего замер, постаравшись почти не дышать.

Что увидели ваксы? Какой-то явно вкусный тип выполз из леса, что поднимался на другом берегу напротив их лагеря, с трудом добрался до воды и, не успев напиться, вырубился. Человек или серьезно болен, или тяжело ранен, так что надо как можно быстрее его разделать, пока нежное мясо не испортилось в летнюю жару.

Приятно иметь дело с бесхитростными каннибалами.

Рогов расслышал плеск и скрип дерева — дикари сели в лодки и спешат переправиться. А вот это ответственный момент, надо не спешить и не медлить. Он должен вскочить на ноги за мгновения до того, как они начнут высаживаться. Если раньше, они окажутся слишком далеко от берега, укрывающиеся в кустах арбалетчики будут часто промахиваться.

Ну а если замешкается — получит по башке дубиной или чем-нибудь другим, таким же неприятным, если не хуже.

Позади засвистели и тут же заорали:

— Рог!

Вскочив, он отбежал на несколько шагов, изучая изменившуюся диспозицию. Две лодки в честь него отправили, одна уже уткнулась в галечную косу, оттуда выпрыгивают дикари, вторая метрах в семи-восьми от суши, там еще машут веслами. Щелк, щелк, щелк — заработали арбалеты. Один вакс упал замертво, словив болт в голову, остальные завыли, заорали, дождь смертоносных гостинцев им не понравился.

— Пусто! — крикнули позади.

— Понеслось! — заорал Холод.

Странноватые сигналы, но всем участникам понятные.

Из кустов выскочили вояки ближнего боя. Нет смысла ожидать второго залпа, арбалет перезаряжается небыстро, а врагов всего ничего. Было с десяток, но после ливня болтов на ногах и половины не осталось.

Пробегавший мимо Киря протянул секиру. Рогов, подхватив ее, бросился в атаку вслед за всеми. Игнорируя первую лодку, забежал в воду по пояс, ухватился за нос второй, потянул ее на себя. Сверху навис вакс, с ревом размахнулся дубиной, но тут же с воплем завалился на спину: чье-то копье вонзилось ему в подреберье.

Еще один получил наконечник в грудь, и еще. Ваксов или кололи, или бросали в них копья почти в упор, избиение, начатое арбалетчиками, моментально закончилось. Ошеломленные обстрелом и массированной атакой враги не смогли никого зацепить — чистая победа.

Рогов, пересчитав тела, заявил:

— Минус девять. Они и раньше в лагере были, видимо, что-то вроде местной охраны. Теперь у нас есть две лодки, в первую очередь переправляются мои воины, арбалетчики прикрывают отсюда. Ну а потом их тоже перевезем.

Прикрытие так себе. Пусть река и неширокая, но для неважных стрелков — приличная дистанция. Однако при залпе двух с лишним десятков хоть какой-то толк да будет.

Переправа прошла без сучка и задоринки, что Рогова слегка удивило. Нашумели они изрядно, но никто не заявился. Видимо, поблизости нет других отрядов.

И без того невысокое мнение о тактических талантах дикарей скатилось еще ниже. Всего девять доверчивых воинов охраняли лагерь, и никакого прикрытия поблизости. Шайки бродили вокруг поселка кому как вздумается, ни о каком едином и четком плане осады не могло быть и речи.

Впрочем, он и раньше это понимал. Но все равно приятно лишний раз убедиться.

По первоначальному плану, который замыслил еще вместе с Кэт, Рогов должен был ударить со стороны соснового леса. Место открытое благодаря вырубкам, удобно для работы арбалетчиков. Но то ли не выспался, то ли еще что-то не так, но в голове засела мысль о том, что лагерь охраняется жалкой кучкой. И есть возможность выманить их на воду, лодок у дикарей хватает. Водной преграды бегом не пересечь, так что если кто-то выживет после первого залпа, тех легко достанут копьями. Враг пусть немного, но ослабеет, и это безо всякого риска.

Плохо, что такое начало боя станет для обитателей поселка сюрпризом, но изначальный план так себе — если есть возможность его улучшить, глупо ее упускать.

Все удалось даже лучше, чем Рогов предполагал. Он ведь думал, что на шум прибегут следующие, полезут через реку и тоже заработают щедрую порцию тумаков, после чего начнут мудрить с обходами. Но вокруг тишь да благодать, лишь птички поют и вода журчит.

А это открывало возможность для старта альтернативного плана.

Арбалетчикам нужен простор, в густых прибрежных кустах им делать нечего. А ведь их заросли затягивают все пространство вокруг лагеря. Лишь две тропы вдоль воды и одна напрямую к поселку проложены через дебри. Причем те, что у воды, — смехотворные тропки. Их кабаны протоптали, люди ими почти не пользовались, слишком узкие, да и ходить там особо некуда.

А вот та, которая ведет к поселку, проторена своими силами. Там хорошенько поработали инструменты и огонь, получилась широкая и удобная дорожка, где плечом к плечу можно втроем идти и почти не задевать веток.

Именно на ней сейчас засели арбалетчики и воины в ожидании того момента, когда на них выйдут толпы дикарей.

С какой это стати они должны выйти под дождь болтов? Ну а что им останется делать, когда увидят дым над поселком? Тонкие жерди и тростник горят замечательно, пламя получится знатным и надымит изрядно.

Они уже не раз сжигали поселения дикарей. И видели, как тем же самым занимаются хайты. Опыта хватает.

Хотя от засады до горящего лагеря не меньше сотни шагов, даже здесь можно было легко различить рев пламени. Оно весело пожирало навесы, шалаши и наскоро устроенные хижины, к небесам потянулись столбы дыма.

Теперь просто ждать.


Ожидание не затянулось. Впереди, на выходе из кустарниковых дебрей, замелькали полуголые сутулящиеся фигуры. Дикари, торопясь узнать, что же такое случилось в их лагере, увидели, что тропа, проложенная вкусными землянами, перекрыта стрелками Холода. Надо отдать ваксам должное — из всех вариантов они предпочитают выбирать самые простые и агрессивные, не проявляя страха до тех пор, пока им как следует не накостыляют. Вот и сейчас не стали разбираться в расстановке сил, радостно кинулись навстречу строю арбалетчиков. Лишний раз доказали свою глупость: ведь они не умели ничего противопоставить даже криворуким лучниками поселка, так что здесь им вообще ловить нечего.

Но троглодиты пока что об этом не догадывались.

Такой толпе арбалетчиков невозможно выстроиться в шеренгу на узкой тропе. Потому стреляли тройками: первая разряжает оружие и бежит с краешку за спины других на перезарядку, то же самое делает вторая и так далее.

На приближающихся ваксов обрушился непрекращающийся ливень болтов. У Рогова сердце кровью обливалось при мыслях о том, что не все из них получится разыскать после боя. Какие-то безнадежно потеряются в прибрежных зарослях, какие-то глубоко зароются в павшую листву и землю, некоторые могут собрать жадные до металла дикари или раненые в себе унесут, ведь нет времени тщательно вырезать боеприпасы из тел врагов. Если вспомнить, сколько труда стоило доставить железо из погибшего города, хочется расплакаться.

Первая группа, столь опрометчиво сунувшаяся на тропу, была выкошена почти полностью в первые секунды схватки. Полтора десятка тел остались лежать на утоптанной земле, лишь единицы сумели скрыться в кустах и теперь шумно продирались через непролазные дебри.

Дожидаться подхода следующей порции дикарского мяса Рогов не стал. Спасшиеся от смерти ваксы могут предупредить остальных, а сейчас все основано на эффекте неожиданности. Остаются еще две неперекрытые тропы, пусть и неудобные, но по ним можно зайти в тыл землянам. И просто по берегу обойти тоже можно. Отряд окажется в очень непростом положении: ведь пока что они выигрывали лишь за счет огневой мощи, а для нее важно держать дистанцию и правильно выбирать позицию.

Эта позиция сыграла свою роль, пора с ней попрощаться.

Отряд в полсотни бойцов вышел из зарослей на поляну, где не так давно возвышались ровные сосны. При начале строительства поселка их вырубили в первую очередь, даже пеньки местами выкорчевали для смолокурни. Теперь здесь расстилается местность, открытая на сотни метров, но это верно, если говорить только о северном и восточном направлениях.

С востока ничто не грозит, там протягиваются укрепления, защищающие поселок. А вот на севере другое дело, там никаких союзников быть не может. И как раз с той стороны приближается очередной отряд ваксов. На этот раз крупный, не менее четырех десятков. Они уже близко, Рогов отчетливо разглядел разномастную боевую раскраску и понял, что в кучу собрались воины нескольких племен.

— К поселку! Бегом!

Нет ничего притягательнее для дикарей, чем зрелище улепетывающего противника. Да и не противник это уже, а лакомая добыча, таких они не боятся. Заулюлюкали, завизжали, со всех ног припустили следом.

Рогов командовал уже на бегу:

— Двигаться за мной след в след! Тут с обеих сторон волчьи ямы замаскированные! За линией рогаток все резко стоп! Арбалетчики становятся четко за рогатками, остальные их прикрывают, держат проходы! Слышали?! Держать проходы! Жестко держать!

У Рогова под началом полсотни с лишним бойцов, то есть сил побольше, чем у ваксов. Но зачем же устраивать бой в чистом поле, если рядом располагаются отличные укрепления.

Стены у поселка не очень впечатляют, в основном из тонких бревен и жердей. Но перед ними на обширной площади в шахматном порядке расставлены рогатки. Их на совесть вбили в землю, отодвинуть не получится, так что врагам при штурме придется или что-то с ними делать, теряя время, или двигаться в деревянном лабиринте туда-сюда, а не по кратчайшей прямой. Отступать придется по тому же маршруту, а это увеличит срок пребывания в зоне поражения стрелками защитников. Простой и эффективный способ создать врагу дополнительные проблемы.

Сейчас за рогатками встали арбалетчики, а копейщики выстроились в проходах. Теперь главное не торопиться, ведь после пробежки дыхание у стрелков сбито, а это пагубно отразится на меткости.

— Всем стоять! — заорал Рогов. — Без приказа не стрелять!

За спиной послышались крики удивления, его и других на все лады приветствовали. Это защитники высыпали на стену: нельзя же пропускать такое представление.

Общаться с ними некогда, враги уже вот, перед носом, камнем докинуть можно. С ними Рогову придется разделываться самостоятельно, нет времени согласовывать совместные действия, да и не успеет подмога, нет в этом месте ворот.

— Приготовились! Огонь!

Арбалетчики дали нестройный залп, когда до самых прытких врагов оставалось не больше пары десятков шагов. Крики боли, падающие тела, передние ряды ваксов изрядно проредило. Никаких доспехов у них нет, это делает их уязвимыми против стрелков. Некоторые используют щиты, сплетенные из ивовых ветвей, они неплохо защищают от ударов дубинами, да и против каменного оружия помогут, но тонкие наконечники болтов задержать не в силах.

Понесенные потери дикарей не остановили. Слишком много адреналина, волосатые еще не успели осознать, что случилось. Налетели сразу на две группы, прикрывавшие проходы в первой линии рогаток, и вот тут людям Рогова впервые пустили кровь.

Земляне уже привыкли, что практически все воины ваксов используют один из трех видов оружия: разного рода дубины, каменные топоры и кремневые мечи. Вариаций хватает самых причудливых, но не таких уж существенных, чтобы давать им отдельные названия. Копья использовались в единичных случаях, если не повезет нарваться на редкого оригинала или отряд, преследующий подраненного сохатого. На войне дикари применять их не любили — исключительно для охоты.

Но сегодня все изменилось. В племени, заявившемся непонятно откуда, практиковали иные обычаи. Среди их воинов было несколько с очень длинными копьями, именно эти ваксы, вступив в схватку, дотянулись до почти не защищенных тел землян.

Были бы у тех доспехи или хотя бы нормальные щиты — и все могло обойтись. Но плетеные нагрудники — никчемная защита против колющего оружия. Сразу двое отшатнулись, попятились назад, зажимая кровоточащие раны ладонями. Прытким ваксам тоже досталось, им пришлось отступать за чужие спины.

— Арбалетчики! — отчаянно заорал Рогов. — Бить только в копейщиков! Только в копейщиков! В копейщиков, мать вашу! Слушать меня!

Увы, но мало кто внял его приказам. В таком гаме крик отдельного человека не так просто расслышать и еще сложнее уяснить, чего именно он требует. Людьми овладел азарт, арбалетчики стреляли в упор, едва успев перезарядить оружие, ваксы с ревом лезли через рогатки, их рубили топорами и трофейными кремневыми мечами, кололи копьями. Там и сям брызгала кровь, орали раненые и умирающие, смердело из-за пробитых животов — любимой цели у земных копейщиков: от низких ударов дикари уворачивались плохо.

Парочка самых продуманных волосатых оббежала линию укреплений, перебралась через незащищенный проход, напала сбоку. Рогову пришлось прекратить выкрикивать бессмысленные команды, встал перед ними стеной, начал отмахиваться секирой. Один из арбалетчиков решил помочь, вбил болт в шею одного, а второго Рогов зарубил двумя ударами: первым обезоружил, удачно врезав по кремневому мечу, вторым достал уже убегающего в спину.

Тоже новость: обычно так резко они улепетывать не начинают, всегда есть какой-то период замешательства и оценки неравенства сил. Ваксы те еще тугодумы.

Сбоку послышался хор человеческих криков. Обернувшись, увидел, что толпа поселковых воинов вытекает из отрывшегося вдалеке прохода. Поселок невелик, быстро подоспеют, ведь тут не расстояние главная помеха, а рогатки. Нельзя сказать, что положение критическое, но от подмоги Рогов отказываться не собирался.

Некоторые дикари начали понимать, что зря ввязались в безнадежное дело. Выходили из боя, тянулись назад, за чужие спины. Вот первый не выдержал нервного напряжения, помчался прочь, сверкая грязными пятками. Следом увязался второй, третий, и вот уже все, кто остался на ногах, улепетывают в сторону столбов дыма, которые поднимаются над их лагерем.

Но не все, далеко не все сумели уйти. Рогов, отбиваясь от набежавших товарищей, норовивших если не обнять, то хотя бы руку пожать, пересчитал тела противников. Двадцать четыре вакса валялись у рогаток. С учетом тех, кто остался у лагеря, общие потери у них около полусотни.

Неслыханная победа, в истории землян ни разу такого не было, но радоваться рано. Четверть собранного войска уничтожена, три четверти находятся все еще здесь, и это очень много.

Кто-то закричал, указал на лес, который тянулся севернее поселка. Именно там Рогов последний раз видел Кэт:

— Смотрите! Они уходят! К реке уходят! Бегут!

И правда, дикарей в той стороне немногим меньше, чем деревьев. Но, несмотря на численность, они не рвались в бой. Кто-то шагал, а кто-то и бежал в одном направлении — к реке. Спешат в свой догорающий лагерь, игнорируя вышедших за стены землян? Или рассмотрели подробности схватки, услышали новости от избежавших разгрома, устрашились злых арбалетов, решили, что с набегом они слегка погорячились?

Хорошо бы ударить в них прямо сейчас, всеми силами, пустить кровь, заставить драпать без оглядки всех до единого. Но земляне никогда не устраивали столь масштабных баталий, к тому же в лесу стрелки будут не так эффективны. Не надо недооценивать дикарей, драться они умеют отчаянно, а люди бесценны, нельзя ими разбрасываться.

Пусть враги бегут. И никогда не возвращаются. Мешать им не станут.

### Глава 22

— Рогов, мы с утра ждали, когда же ты наконец ударишь с севера, как было уговорено. Сам ведь это задумал, сам вроде как организовал. И что вышло? Ты почему-то напал на их лагерь со стороны реки, а не пошел вдоль леса. Мы до последнего не знали, что и думать. Это как вообще понимать? Может, Кэт что-то напутала? — въедливо спросил Штык. — У светленьких девчушек это обычное дело.

У него сейчас если не миг славы, то миг отмщения точно. В самом начале здешней эпопеи этот человек Кузьмича позиционировал себя как крутого военного. Умные слова вроде бы говорил, но, когда дело доходило до практики, начинал откровенно «плыть», при этом зачастую ссылаясь на отсутствие систем передового вооружения и прочие обстоятельства непреодолимого характера. Выкручиваться тем, что есть, с имеющимися силами, он отказывался или доводил дело до анекдотов. В итоге даже до детей дошло, что в боевых делах толку от него нет и не будет, и даже поначалу благоволивший к нему Кузьмич махнул рукой и начал обзывать завхозом, загружая его соответствующей такому профилю работой.

Но и при этом Штык сохранил место в совете. По мнению Рогова — зря. Слишком много здесь непонятных людей, из которых большая часть лишние. От некоторых он за все собрания ни одного слова не услышал, не говоря уже о дельных предложениях.

Штык не молчит. Любит высказаться.

Но лучше бы помалкивал.

Да, Рогов, может, и не совсем прав, устроив импровизацию с лагерем ваксов, что полностью разрушило первоначальный план, который обсуждал с Кэт перед расставанием. Но победителей судить не принято, а он победил.

Штык почему-то считает иначе:

— Тебе лучших людей дали, а теперь трое лежат с ранениями, и один очень серьезный. Не знаем, выживет ли, ему грудь проткнули. Тебе не для того их давали, чтобы ты их под копья подставлял.

Рогов не смог проигнорировать столь беспочвенный наезд:

— Может, для тебя это станет открытием, но на войне могут ранить или даже убить. А у нас война. Можешь показать, как воевать с тем, что есть, и не нести потерь, — мы все охотно посмотрим. Только не надо говорить, что для этого понадобится двенадцать пулеметов и поддержка авиации. У нас вчера не было твоих пулеметов, мы воевали тем, что есть. Вот от этого и отталкивайся. Сумеешь доказать — и я первым признаю, что был не прав. Кстати, разведка доложила, что часть дикарей остановилась лагерем ниже слияния. Всего лишь в трех часах ходьбы. Видимо, трепка их впечатлила не настолько, чтобы уйти окончательно. Скорее всего, обсуждают происшедшее, и кто-то из вождей настаивает на продолжении набега. Если ты на них нападешь, показав свой непревзойденный полководческий гений, и перебьешь всех без малейших потерь, тебе тут памятник при жизни поставят. Вперед, тебя ждут великие свершения.

— Рогов, дай уже другим слово сказать, — миролюбиво попросил Кузьмич. — И вообще, не надо горячиться, здесь все свои, а вы оба на публику работаете.

Штык упрямо покачал головой:

— Был уговор ударить одновременно: они с севера, а мы им навстречу, от поселка к лесу. Он уговор нарушил, и у него теперь раненые. Мы просто не успели ему помочь, не ждали, что он появится со стороны слияния.

Вмешался Сфен, со свойственной ему иронией произнес:

— Некоторые очень даже успели. И тебя среди них мы почему-то не заметили.

Удар был, что называется, ниже пояса. На такое без эмоций ответить трудно, а лучше вообще смолчать. Штык все же по инерции выдал:

— Да он даже тебя в этот бой взял. А у нас договор, что тебя беречь надо. В первую очередь беречь. Ты единственный специалист по руде.

— Штык, мне тебя жаль, но ты безнадежен. Надо было сходить с нами хотя бы в одну экспедицию. А там уже посмотреть, как именно ты меня собрался беречь. Нас каждый раз кучка, а вокруг толпы дикарей. Так бывает всегда, когда удаляемся от поселка. Это их земля, мы, как ни крути, здесь чужие. Захватчики и оккупанты. И даже поблизости к стенам бродить небезопасно. Чуть отойди от них — и ты уже дичь для охотничьих отрядов. Для них что олень, что человек — без разницы.

— Это всего лишь тупые дикари. Надо просто делать все по плану, как договаривались, а не отсебятину нести.

— Не такие уж они и дикари, в чем-то покруче нас будут, — сказал Рогов.

— О чем это ты? — не понял Кузьмич.

— Небось о том, что они кремень обрабатывать умеют. И добывают его где-то. А мы не можем, — ответил за Рогова Штык. — Тоже мне еще высокие технологии. Смешно слушать.

— Я разве что-то говорил о кремне?

— А о чем ты тогда сейчас?

— Хочу вам кое-что показать. Но это нежелательно делать в хижине. Выйти надо.

— Обязательно показывать? — скривился Кузьмич.

— Если вы не хотите увидеть, что у дикарей есть технологии, которые даже на Земле неизвестны, то можете не смотреть.

— Уговорил — на такое придется посмотреть.


Местообитание землян напоминало причудливую смесь туристического лагеря, затерянной в глуши деревни и поселения ваксов. Палатки, в основном самодельные, принесенные с гор разными группами, временные шалаши и тростниковые хижины, небольшие избы из сырого леса с крохотными оконцами и дымоходами из глины и неотесанных камней. Повсюду стружка, опилки, строительный мусор, выглядит все это неприглядно. Вначале пытались развиваться по плану, но увеличение количества людей постоянно вносило в него коррективы. А сейчас численность в два раза возросла, причем скачкообразно, всякие прежние замыслы напрочь позабылись, здесь бы хоть как-нибудь успеть обеспечить всех до холодов более-менее приемлемой крышей над головой.

Совет заседал во времянке из тростника и жердей, ее вот-вот должны были разобрать. Не годится такое жилье для зимы, к тому же пожароопасное, в нынешней тесноте застройки от таких «мин» надо побыстрее избавляться.

И вообще, пора всерьез заняться защитными сооружениями. Разнести в стороны, захватить побольше территории, для тысячи человек за недлинным периметром слишком мало места. Никто ведь изначально не рассчитывал на такую прибавку населения.

И лес надо свести, и кусты, которые закрывают вид на реку. Нехорошо, когда на расстоянии вытянутой руки от дома могут бродить враги, оставаясь незамеченными.

Людей в этой части лагеря почти не было — ведь самый разгар трудового дня. Лишь мальчишка лет двенадцати стоит у двери и носом шмыгает. Вид несерьезный, взъерошенный весь какой-то, хилый, ростом природа обделила. И глаза перепуганные.

Рогов, ободряюще улыбнувшись, указал на пацана:

— Познакомьтесь, это Миша. Он из новеньких, только что с гор спустился.

— Из моих, — добавил Холод, хотя это и без того для всех очевидно: ведь новые группы давно уже не спускались.

— Миша нам сейчас кое-что покажет. Ту самую технологию ваксов. Помолчите пару минут, не мешайте ему. Миша, ты готов?

Мальчишка, кивнув, вонзил в землю сухую сосновую ветку, отошел от нее на пару шагов, сунул палец в отверстие небольшого черепа, закрепленного на палке — тот самый трофейный жезл, — потер там что-то невидимое. Затем вскинул руки, зажмурился.

В глазницах черепа затлели крохотные огоньки, и в тот же миг верхушка воткнутой палки вспыхнула, жарко запылала, а собравшиеся загудели на разные лады.

Рогов громко, заглушая поднявшийся шум, произнес:

— Этот посох мы отобрали у шамана ваксов. Не знаю, что за племя, таких мы здесь никогда не видели. Они большой союз собрали, многие издали заявились, даже с копьями некоторые были, а местные в бою их не применяют. Но копья ерунда в сравнении с этим черепом.

— Какой-то хитрый фокус, — неуверенно предположил Штык. — Эта палка чем-то пропитана, головы нам дурите.

Рогов, вздохнув, протянул обрезок арматурного прута, попросил Мишу:

— Давай. Как следует покажи.

Железяка встряла в землю рядом с пострадавшей палкой и уже через десять секунд начала дымиться. Огонь в глазницах черепа разгорался все ярче, металл, раскалившись, тоже начал светиться. Тускло, но все равно понятно, что температура не из маленьких.

— Кто-нибудь сможет повторить такой фокус? — спросил Рогов и, не дождавшись ответа, рассказал кое-что о своих недавних приключениях: — Шаман, который носил этот посох, чуть не сжег меня. Вон волосы подгорели впереди и на макушке. Повезло, что успел на землю упасть, — стоя на ногах, так дешево не отделался бы. Миша, дай посох. Смотрите. Видите, там внутри ничего нет, кроме граненого камня в простенькой оправе. Никаких сложных устройств. И тем не менее эта штука может излучать тепло на приличное расстояние. Много тепла. Сфен, ты осмотрел посох, скажи сам.

— А что говорить? Ты не даешь этот камень вытащить. Даже пальцем потрогать не даешь.

— Конечно, не даю. Я не представляю, к чему это может привести.

— Таких камней я точно никогда не видел. В смысле камней, которые могут раскалять до малинового свечения арматуру.

— Можно глянуть? — попросил Огай.

Рогов покачал головой:

— Нельзя. Пока мы не поняли, с чем имеем дело, никто не будет устраивать экспериментов. Не хватало нам еще ожогов и пожаров.

— А Мише, значит, можно? Ага.

— Мише тоже нельзя. Но он у нас непоседливый, ухватил посох, когда все отвернулись, и у него сразу получилось сделать то, что он делает. Сегодня, когда это увидел, попробовал сам, но никакой реакции. Приноровиться надо или есть еще что-то, недоступное взрослому и скептически настроенному человеку. То есть или у Миши природный талант, или требуется время и усилия, чтобы добиться такого же результата. Скорее всего второе, потому что тот шаман управлял огнем гораздо эффективнее.

— Я шаманов видел не раз, — произнес Огай. — Ни один не жег огнем, только погремушками трясли и орали что-то. Посохи у них были, ага, но это просто дубины разукрашенные.

— Думаю, все дело в камне. Именно в таких камнях скрыта сила. Один этот кусочек заменяет целую кузницу. Не надо жечь уголь центнерами, достаточно вот такого посоха. Я уже не говорю о боевом применении.

— И откуда они их берут? — мгновенно заинтересовался хозяйственный Кузьмич.

— Гриндир.

— Что?

— Никто не помнит рассказов туземок?

— Он о тех женщинах и детях, которые работали на ваксов в деревне, что стояла выше, — пояснил Сфен.

— Мы знаем, о ком он, — сказал Кузьмич. — Я вот только про Гриндир ничего не понял. К чему ты это сказал, Рогов?

— К тому, с чего началась их история. Они не сами по себе здесь оказались, а пошли за своими мужьями. У них стояло что-то вроде временной деревни на краю этого самого Гриндира. Они придумали способ добычи сидов — волшебных камней, и еще хотели намыть золота в тех местах, его там много на ручьях. Но что-то там не заладилось, а потом пришлось быстро уходить. В итоге они попали сюда, а затем нарвались на племенной союз ваксов. Их мужчин в итоге перебили, старших детей-мальчиков тоже убили, остальным пришлось несколько лет работать на дикарей. В этом черепе непонятный камень. Я показал его двум женщинам, и обе сказали, что это, скорее всего, тот самый сид. Ваксы могли его отобрать у добытчиков или сами добыли, по слухам, они тоже не прочь в Гриндир забраться.

Кузьмич покачал головой:

— Как вы только все поняли, я сколько ни пытался их язык выучить, хрен что получается.

— Грамматика иная, ненормальная, — ответил на это Рогов и потянулся за пазуху. — Сейчас еще кое-что покажу. Одна из женщин дала, но просила вернуть. Это золото, которое ее муж успел найти в тех краях. Лишнее подтверждение их рассказа.

На развернутой тряпице заблестели серовато-желтые металлические крупицы и камешки, самый большой из которых размерами и формой походил на некрупный лесной орех.

Сфен, заинтересованно ухватив этот самородок, присмотрелся к нему и хмыкнул:

— Теперь понятно, почему их всех перебили.

— А мне нет, — ответил на это Рогов.

— Дилетанты. Эти люди были дилетантами. Не своим делом занимались.

— Это почему? — спросил Кузьмич, разглядывая второй самородок.

— Потому что это не золото. Он наковырял где-то простого пирита в полной уверенности, что это драгоценный металл. Да, его и правда называют золотом дураков, но только потому, что перепутать может лишь неумный человек. Это вообще не металл. Это кристаллический сульфид железа. Бесполезная банальность, из него разве что огнива делать, при ударах искрит хорошо.

Кузьмича это тоже заинтересовало:

— Сульфид чего? Железа? То есть в камне есть железо?

— Да, в соединении с серой.

— То есть это руда?

— В принципе да, но сера — не лучшая примесь. Что ни делай, при наших возможностях полностью мы от нее в металле вряд ли избавимся. То есть качество выйдет не ахти.

— Нам любой металл сойдет.

— И сера тоже нужна, — подал голос Холод. — Для пороха. Селитру можно поискать в тех пещерах, о которых вы говорили, а серу получить из пирита.

Сфен покачал головой:

— Пирита и куда более ценных сульфидов полно на том руднике, который я нашел. Не вижу смысла искать другой.

Теперь настала очередь Рогова качать головой:

— Тот рудник труднодоступен. Слишком далеко, и дорога к нему опасна. Сколько трещин нам встретилось, разве забыли? Ледник — не лучшее место для прогулок, рано или поздно он себя проявит во всей красе. Если этот пирит можно добывать ближе, надо его найти. Металла нам потребуется много.

— Верно, — поддержал Кузьмич. — Вот вы прийти не успели, а уже проели всю плешь этой вашей затеей с ружьями. Да, признаю, затея толковая. Ну вот научимся мы делать порох, и что дальше? К ружьям пули нужны, а где их брать? Камнями пулять или в горы забираться за рудой, или за готовым металлом, что в руинах? А если с этими вашими снежными людьми случится серьезная разборка? Или еще что-то неладное подоспеет. Горы шутить не любят, там всякое может случиться. Как далеко ее муж этот пирит нашел?

— Не знаю. То есть она сама не знает. Они уходили сложным путем, поворачивали несколько раз, уклоняясь от стычек с дикарями и обходя препятствия. По всему выходит, что это где-то на юге. Скорее даже на юго-востоке. Там горы обрываются, начинается огромное озеро. Оно узкое, на другом его берегу лежит Гриндир. Из этого озера есть выход к морю или соленому озеру — точно не понял, с языком проблемы. Люди из цивилизованных земель, которые располагаются далеко на востоке, приплывают туда за сидами на кораблях, используя древние пристани. Там много руин и следов древних рудников. Судя по всему — богатый край, перспективный.

— Когда слышал ее рассказы, облизывался, — признал Сфен. — Древние рудники — моя слабость. Водный путь к аборигенам — это торговля самыми разными товарами, нам очень не помешают связи с ними. С той же солью так и не решили ничего, единственный ее источник на востоке. Она некачественная, источник неудобный, и опасно там очень. Плюс сиды — интересная тема. Не знаю, что это такое, но очень хотелось бы сесть на нее плотно. Для начала поэкспериментировать с тем, что есть, может, и правда сойдет для кузнечных дел. Если оно качественно может жарить в бою, сойдет как оружие. Даже если радиус применения невелик, все равно приспособить к делу можно.

— Еще туземки говорили, что по северному берегу тянутся руины огромного города, — продолжил Рогов. — От них можно разглядеть горы, которые на северо-востоке. Если идти к тем горам, там наткнешься на руины у термальных источников. Они хотели перезимовать возле них, там теплый микроклимат из-за вод. Но ваксы начали наседать, пришлось сниматься с места.

— То, что на юге много ваксов, для нас не новость, — кивнул Кузьмич. — Но если там все так, как она говорит, было бы хорошо. Большое озеро — это много рыбы. Здешние мы истощим быстро, я уже сейчас запрещаю в них ловить, всех на реку гоню. Но зимой не представляю, что будем делать, если оттуда рыба уйдет в низовья. Придется своими озерами плотно заниматься. Нам вообще по большому счету надо получше место искать, здесь я с твоими намеками, Рогов, согласен. Почвы тут не очень, руды никакой нет вообще, мы запаримся за ней экспедиции устраивать, не ближний ведь свет. Вот вы ушли, а мы слабее стали и не смогли ваксов с ходу отогнать, так и просидели в осаде безвылазно, уже голодать готовились.

— И куда мы переселимся? — буркнул Штык. — До зимы недолго ждать осталось, а там у нас не будет домов, не успеем построиться.

— Молчал бы уже… великий строитель выискался. Никто не говорит, что мы прямо сейчас снимемся и пойдем куда-то. Это так… мысли вслух. Но и сидеть ровно — неумно. Я так считаю, что надо смотреть за горизонт, может, что получше заметим. Глядишь, и на другой год подадимся в новые места, где куда больше перспектив. Надо не от случая к случаю экспедиции затевать, а заняться настоящей разведкой. У нас уже много ребят опыт в этом деле получили, отобрать из них костяк, пусть не рыбу из реки тягают, а дальше этим занимаются. Для начала бродят вокруг поселка, срисовывают тропы и деревни дикарей. И время от времени дальние походы затевают. И учеба, и польза.

— Мы так быстро без разведчиков останемся, — не унимался Штык. — Мало людей теряли в таких походах?

— А мы поставим над этим делом грамотного человека. Проверенного. То есть не тебя. Лучше, чем Рогов, кандидатуры пока что не вижу. Он все равно в хозяйственные дела даже под палкой вникать не станет, пусть хоть там народу пользу приносит. У него это получается хорошо. Согласишься?

— Сколько людей дадите?

— Десять хватит?

— Тогда вы и правда быстро без них останетесь.

— Так это только костяк.

— Я так понимаю, что тебе нужен не просто отряд разведчиков, а свои мобильные войска. Хитрым образом хочешь совместить экспедиции, которые и до этого проводились, с работой на краю нашей сферы влияния, расширяя ее дальше и дальше.

— Ну да, прям словил меня на слове. Конечно, хочу. Дикарей надо гнать дальше, от них уже житья нет. Хватило с лихвой последнего набега, спасибо, что огороды не вытоптали. А если бы вытоптали? Мы ведь на эти семена очень рассчитывали. Вот та же картошка вся в земле, другой у нас нет и неизвестно, будет ли когда-нибудь. Где ее здесь брать? И кто знает, может, еще люди живут поблизости. Вот вы нашли Огая и прочих. А вдруг где-то другие есть? Откуда мы можем знать, если нет четкого плана исследования окрестностей.

— И все это вдесятером? Да? Тогда прикажи Штыку выдать пулеметы. Пусть не десять, хотя бы парочку.

— А одного не хватит?

— Не хватит. Перегреваться будет.

### Глава 23

Нынешняя жизнь не приветствовала тех задержек, когда с реализацией принятых серьезных решений медлят. Но Рогов выдвинул жесткие условия по поводу экипировки его личного разведотряда, категорически отказываясь «расширять сферу влияния» при помощи смехотворного дреколья. Если хотят, чтобы бойцы действовали успешно и без потерь, пусть обеспечат всем необходимым. Благо острейший дефицит металла на время отступил, благодаря людям Холода его принесли на порядок больше, чем задумывалось, так что надо выбивать себе все, что можно и нельзя, прямо сейчас — ведь не факт, что потом вообще хоть что-нибудь дадут.

Так что пока не было никакого слаженного разведывательного отряда. А было четыре десятка крепких ребят, из которых половина — арбалетчики Холода, а остальные — проверенные в нескольких экспедициях соратники. Краткий опыт совместных боевых действий подсказал разумную идею: стрелки наносят противнику ущерб, остальные их прикрывают. И тогда потери будут минимальными, или даже вовсе без них обойдется.

Прижимистого Кузьмича, похоже, куда больше волновали потери не в людях, а в боеприпасах. Болты изготавливались из прутьев тонкой арматуры, и за один выстрел улетало около двухсот граммов высокоуглеродистой стали. Разумеется, после боя все они тщательно собирались, но, как ни старайся, что-то обязательно потеряешь. Зарываются в землю, тонут в глубокой воде, остаются в густых зарослях. Да и не в густых тоже, ведь при промахе может уйти дальше на сотню метров, попробуй потом даже в траве среди чистого поля найди.

Но и с учетом неизбежных потерь имеющегося боезапаса хватит, чтобы легко перестрелять три-четыре сотни ваксов. Крайне маловероятно, что за всю обозримую историю здесь хоть раз столько собиралось, так что Рогов справедливо считал, что под его рукой собрана чудовищная по местным меркам сила. С чуть большей он на днях перебил пять десятков дикарей, отделавшись всего лишь тройкой раненых. И ценный опыт при этом получил: теперь знает, над чем надо работать в первую очередь.


Деревня погибала. Женщины и дети, набившись в две лодки, спешно отплывали от берега, несколько ваксов спрятались за хижиной, арбалетный ливень их весьма впечатлил, но еще не настолько, чтобы заставить побежать без оглядки.

— Стоять! — заорал Рогов. — Разделяемся! Первый десяток налево, второй направо! Обойти хижину, расстрелять всех!

В нормальных войсках десяток — это десять или около того бойцов. Но у Рогова все иначе. Десять арбалетчиков и десять бойцов ближнего боя, их прикрывающие, — вот его десяток. Так гораздо проще управлять, и при неудачном развитии боя уязвимые стрелки вряд ли останутся совсем без защиты, даже не получив приказов. Одни без других не должны действовать ни при каких обстоятельствах, эту простую истину им вбивают в головы уже не первый день.

Все, укрывшихся за хижиной дикарей взяли в клещи. Застучали арбалеты, кто-то побежал, сильно хромая, — болт пронзил икру насквозь. А вот и второй словил, уже в спину. Свалился — не жилец.

Один дикарь решил показать, какой он хитрый. Проломил тростниковую стену при помощи сложно устроенного каменного топора, промчался через нее, неизвестно на что надеясь. Его перехватили на выходе, насадив на копья.

Некоторые наконечники копий были металлическими. Но в основном, увы, использовалась все та же кость. Среди людей Кузьмича был один кузнец с богатым опытом, еще один просто любитель, занимавшийся этим делом для души, плюс тройка рукастых слесарей — вот и все их небогатые трудовые резервы. Плюс с инструментами дело швах: той же наковальни приличной не найти. Выкручиваются как могут, стараются, но пока что объем продукции неудовлетворительный. К тому же в первую очередь выполняют гражданские заказы, главным образом куя элементарное — плотницкие топоры. Замысловатые интересы военных на втором месте.

Этой дальней вылазкой Рогов намеревался зацепить остатки войска вторжения. Разведка, следившая за их отступлением, в самом начале засекла, что около трети дикарей далеко не ушли. Встали лагерем у реки, вожди собрались за огромным костром и вроде бы что-то горячо обсуждали. Очень может быть, что вели интересный диспут на тему «как бы пообиднее досадить вкусным землянам оставшимися силами».

Такие диспуты надо пресекать на корню.

Выследить этих ваксов не удалось. Судя по следам, лагерь они покинули примерно дня три назад, то есть пробыли в нем не больше пары дней. Эх, надо было не медлить, сразу выступать, упустили.

Спустились ниже, наткнувшись на разоренное поселение. А затем еще на одно. Часть тел имела признаки характерных повреждений от ритуальных обсидиановых ножей, с помощью которых дикари традиционно разделывали трупы, предназначенные для котла. И никаких ран с характерно правильными краями, которые оставляют стальные клинки. То есть здесь поработали не хайты, и вряд ли дело в других землянах, ведь о таких не слышали ничего. Очень сомнительно, что они, действуя под самым боком, могли так долго оставаться незамеченными.

Есть еще одна версия — что это поработали отряды здешних людей, которые населяют земли, располагающиеся далеко на восток за Гриндиром. Как Рогов выяснил из общения с местными женщинами, эти места слишком опасны, слишком далеко расположены, спросом не пользуются. Затевать набег на нищих ваксов нет ни малейшего смысла.

К тому же оружие у аборигенов металлическое — передовое.

Что остается? А лишь одно — сами ваксы и поработали. Это со стороны кажется, что они едины, на самом деле множество племен и племенных союзов воюют с ближними и дальними соседями не на жизнь, а на смерть. Иногда даже сами уже не помнят, с чего началась вековая вражда. Поколение за поколением истребляют друг дружку, не зная, по какой причине. Боевые действия могут прекращаться на периоды совместных празднеств, также можно объединяться ради действий против общего грозного врага, но затем временное союзничество с треском разрывается, и все продолжается по-прежнему.

Рогов усиленно учил наречие ваксов, но особого таланта к языкам у него не было, да и педагоги в поселке не сказать чтобы опытные. Потому пока что успехи на этом поприще не впечатляли. Но совместными усилиями удалось допросить одного пленного дикаря. Совсем еще подросток, без ритуальных боевых шрамов, при поимке перепугался до горьких слез. Его даже пальцем не тронули, не считая подзатыльников, которыми прогнали прочь после допроса, — ни у кого не поднялась рука убить жалобно хнычущего волосатого недоросля.

По его словам, произошло следующее. Внезапный удар, уничтоживший множество воинов, спутал планы дикарей и внес раскол в их ряды. Некоторые требовали жестокого мщения, причем немедленно, другие считали, что надо уносить ноги, пока их тоже не перебили странные пришельцы, которые богаты настолько, что им не жалко разбрасывать по округе заточенные металлические прутья.

Некоторые вожди, из пришедших издали, стали жертвами эпидемии неуемной жадности. Они ведь заявились сюда не просто так, а под впечатлением волнующих душевную жабу рассказов о неслыханных сокровищах, которые дожидаются их за хлипкими изгородями поселка гладкокожих захватчиков. Дескать, там металла столько, что каждый воин получит по железному топору.

А то и по два.

Изгороди оказались не такими уж и хлипкими. Выдержали. И, самое обидное, при штурме ваксы не смогли даже отомстить за своих раненых и павших, подлые земляне укрывались на высоте, где их не достать даже наконечником бесчестного копья, не говоря уже о честных палицах и кремневых мечах. Пришлось отойти туда, где не доставали редкие стрелки, и бесцельно бродить по округе в ожидании того, что стены каким-то образом рухнут сами собой, на что намекал переборщивший с мухоморами шаман.

И вдруг появился еще один отряд мерзких людишек, с ходу разорил лагерь и, выстилая себе дорогу волосатыми трупами, легко воссоединился с теми, кто засел за стенами. Все это было проделано так быстро и эффектно, что дикари устрашились. Ведь по всему получается, что они окружили силу, с которой не сумеют управиться, если дойдет до массового боя.

Но некоторые устрашились не настолько, чтобы совсем уж позабыть о жадности. Они ведь пришли сюда за добычей и не отступят до тех пор, пока у каждого воина на поясе не будет болтаться обещанный железный топор. Ведь завлекающие слова про богатства землян блестяще подтвердились — бедняк не станет швыряться тяжелыми стрелами из отличной стали. Раз они так легко с ними расстаются, у них их точно целые горы, надо лишь прийти толпой и приватизировать.

Но напрасно пришлые взывали к местным вождям. Те и до этого от землян ничего хорошего не видели, а потери, понесенные у поселка, лишь укрепили их во мнении, что зря они это нашествие затеяли. Противник явно не по зубам, надо с этим смириться и разбредаться по родным поселениям.

И местные разбрелись.

А неместные стали лагерем у реки, поспорили немного и пришли к выводу, что надо немедленно назначить виноватых за военную неудачу. И эти виноватые должны быть жестоко наказаны. А именно — расстаться с мало-мальски ценным имуществом. Пусть трофеев будет не настолько много, чтобы каждый воин получил по возжеланному железному топору, но это будут хоть какие-то трофеи. Если вернуться домой с пустыми руками, женщины не поймут. Ведь получается, что их мужчинам задали жестокую трепку и те взамен ничего не получили.

А это несмываемый позор на вечные времена. Соседние племена после такого будут ноги об них вытирать. Печальная потеря веками завоевываемого уважения.

Пришлые разорвали союз и, пользуясь тем, что местные успели разбрестись, пошли по их землям, разоряя одно поселение за другим. Выбирали при этом не первые попавшиеся, а те, которые побогаче, где можно разжиться бесценным металлом. Ведь дикарям тоже удавалось находить древние вещи, в основном из плохо поддающейся коррозии бронзы. Плюс кое-что изредка перепадало от аборигенов, забредавших сюда очень нечасто, но тем не менее в недавней истории такое случалось. Именно благодаря этому в поселке землян есть местные люди — женщины и дети. Благодаря им многое узнали о жизни троглодитов и порядках на далеком востоке, где располагались относительно цивилизованные территории.

В общем, Рогов со своим отрядом оказался в зоне боевых действий. Значительная часть поселений жестоко разгромлена, пришлые не жалеют никого, убивая даже младенцев. По местным нравам — правильное поведение. Ведь дети вырастут, будут мстить за родных, так что подчищать надо всех — бессердечно, но целесообразно.

Поняв, что происходит, Рогов передумал гоняться за объединенным войском, которое вышло из союза. Зачем? Они, получается, работают на благо землян, выполняя самую черную работу. Чем больше местных ваксов погибнет, тем лучше для людей. В идеале хорошо бы зачистить их поселки на три дня пути вокруг, чтобы никто даже близко к слиянию рек не подбирался.

Дикари сейчас заняты друг другом. Очень сомнительно, что сумеют оперативно собрать силы против забредшего на юг отряда землян. А раз так, есть возможность проверить рассказ аборигенок. Не ту его часть, которая касается огромного озера, это слишком далеко. Но они упоминали, что так и не получившая названия река, что берет начало от слияния у поселка, чуть ниже встречается с куда большей рекой. Воды ее несет в то самое озеро, она впадает в него неподалеку от руин огромного города.

Вот эту информацию можно попробовать проверить.

Местность Рогову понравилась. И это странно, потому что раньше юг представлялся ему совершенно иначе. Однажды ему пришлось сопровождать Сфена в экспедицию на юго-запад. Они тогда зашли далеко, исследуя тамошние болота. Искали болотную руду. Вместо нее нашли проблемы в лице ваксов: их там было много, агрессивных и неплохо организованных. Благодатные места для дикарей, воды повсюду полно, а значит, рыбы и прочего тоже хватает.

Вот в том непростом путешествии и родилось убеждение, что юг — это нескончаемое чавканье под ногами; круглосуточный рев миллионов лягушек; заросшие ряской и водорослями озера, то и дело преграждающие путь; прощупывание жердями почвы перед собой, без чего рискуешь сгинуть в бездонной трясине.

Но, двигаясь вдоль левого берега реки, ничего подобного не встречали. Отряд пробирался через заросшие кустарниками пойменные леса, часто переводил дух в просматриваемых сосняках, хватало и заливных лугов, открытых со всех сторон. Селений ваксов мало, и почти все они разорены, бывшие союзники прошлись здесь в первую очередь, округа вымерла, землянам некому помешать.

Чем дальше отходишь от гор, тем равниннее должна становиться местность. Это логичное утверждение работало лишь до определенного момента. Пологие, местами едва заметные холмы вновь начали расти. А вскоре показались первые скалы на склонах, вершинах и особенно вблизи русла.

Такое впечатление, что вот-вот — и на горизонте вновь нарисуются заснеженные горные пики.


Знакомый рев услышали на четвертый день после выхода из поселка. Киря даже начал издеваться, с серьезным видом заявляя, что Рогов и прочие позорно заблудились в трех соснах и ухитрились выйти обратно, ко всем знакомому водопаду на границе гор. Само собой — лютый бред, но звук и правда похож, его трудно с чем-то перепутать. Скорее всего, впереди их ждет интересное зрелище.

Так и оказалось.

Скалы здесь стискивали реку с обеих сторон. Зажатая в каменной ловушке, вода, бешено разогнавшись, бурлила среди вылизанных валунов на протяжении пары километров, если не больше.

Но длинным перекатом дело не ограничивалось. Дальше вспененные воды выбирались на короткий спокойный участок, тащились по нему метров триста, после чего с грохотом обрушивались с почти вертикальной кручи.

Водопад по высоте уступал тому, который грохотал в верховьях, но по объемам сбрасываемой воды многократно превосходил. Ведь река, прежде чем сюда добраться, вбирала в себя десятки, если не сотни, речушек и ручейков, этот край засушливым не назовешь.

Спуск оказался не из простых. Поблизости не нашли ни единого намека на тропу, пришлось делать солидный крюк, удалившись от реки километров на пять. Но даже там громыхание падающей воды можно без труда различить где угодно: хоть в овраге, хоть в густом кустарнике.

Именно там и наткнулись на тропу. С виду не звериная, тут явно поработало не одно поколение дикарей, как следует утрамбовав землю своими почти каменными пятками. Решили двигаться прямо по ней. Идет почти строго на юг, параллельно реке — то, что надо. Но это если не забывать про элементарные меры предосторожности. Тот же передовой дозор из самых быстроногих ребят здорово поможет, если кто-то покажется навстречу. Предупредит заранее, успеют подготовить теплую встречу.

Тропа, как и ожидал Рогов, вывела к поселению необычайно большому. В стародавние времена это место облюбовали люди, устроив через реку мост. От него теперь остались лишь три каменные опоры, омываемые рекой, и полуразрушенная башня на левом берегу. Размеры впечатляли — как нередко здесь бывало, древние строители не любили скромничать.

Дикари догадались переоборудовать башню под свои нужды, устроив жердевые и тростниковые стены с крышей. Ну и хижин понаставили полтора десятка, что, по местным меркам, немало. Значит, как минимум селение могло выставить полтора десятка зрелых воинов. С учетом старших сыновей, не прошедших инициации, и еще бодрых стариков эта цифра могла увеличиться раза в два. Еще недавно земляне обошли бы такое змеиное гнездо стороной, но сейчас страха не было.

Да и чего бояться, если здесь уже успели побывать недобрые гости с юга? Такого поселения они никак пропустить не могли: стоит прямо на дороге, манит богатствами. Но, похоже, здесь им сумели пустить кровь. На берегу видны следы исполинского погребального костра, вокруг вбиты ритуальные шесты с характерной раскраской, на их верхушках ветер играет с закрепленными клочками волос, по местной традиции срезаемых с сальных затылков павших воинов.

Пришельцам нет смысла устраивать церемонию похорон ради местных жертв. Их трупы так и бросили, на них теперь пировало воронье. А до черных птиц успели поработать обсидиановые ножи, вырезав лакомые куски. Ведь похороны подразумевают и поминки, вот и полакомились мясом проигравших.

Нет смысла искать ценные трофеи, захватчики такого не пропускают. Они даже все кремневое оружие забирают, этот материал у них высоко ценится, обсидиан тоже не оставляют и даже костяные наконечники с копий срывают.

Очень запасливые и жадные ребята.

Пройдясь по селению, Рогов осмотрел его с разных ракурсов и пожалел, что в свое время, выбирая место под поселок, земляне остановились так высоко. Это место куда лучше во многих отношениях. Здесь в большую реку впадает крохотная речушка, в нижнем течении проточившая приличный каньон с крутыми стенками. Он далеко тянется почти параллельно основному водотоку, где берег тоже крутой, пусть и не настолько. По сути, междуречье прекрасно защищено с двух сторон за счет рельефа. Перекрой стеной и рогатками третью — получится приличная крепость.

С минимальным вложением труда и материалов.

С высоты прекрасно видно, что большая река здесь куда богаче рыбой. Там и сям косяки снуют, а уж всплески раздаются такие, будто с высокого берега бревна сбрасывают. Возможно, сказывается то, что водные обитатели не могут заплывать на высокий водопад. За каньоном медленно поднимается ровный берег, поросший густой растительностью. Почва там явно не скудная, к тому же ее можно удобрить золой после вырубки, пусть даже некоторые считают такой метод неэффективным. При нужде земли хватит для прокорма куда большего количества людей, и все поля при этом будут находиться в пределах видимости. Достаточно поставить пару вышек для дозорных.

Таращась в сторону каньона, Рогов вдруг увидел, как кусты на его краю зашевелились, и оттуда выбралась чумазая девушка лет восемнадцати на вид. Не вакс — человек, причем даже с сотни метров понятно, что человек испуганный.

Выпрямившись, она прокричала таким голосом, что Рогов сбавил ей пару-тройку лет:

— Вы — люди?! Скажите, вы — люди?!

— А разве не заметно?! — крикнул в ответ.

Закрыв ладонями лицо, девушка упала на колени и затряслась в рыданиях.


История Киры была поинтереснее схожих историй. Их Рогов за несколько месяцев наслушался предостаточно. Обычно они абсолютно идентичны: внезапный перенос в горы, дальше поиск выхода на более благодатные земли, долгожданные встречи с другими людьми или одиночные робинзонады. И на этом, собственно, все.

У Киры все начиналось аналогично, разве что катаклизм закинул ее, скорее всего, в предгорья. Там почти не встречались серьезные кручи, ходить можно во все стороны. Ночами прохладно, но ни о каком снеге не могло быть и речи. Лед виднелся лишь далеко на северо-западе, там поднимались настоящие вершины, идти в ту сторону не хотелось.

Ничего не понимая, она провела несколько часов в бесплодных попытках дозвониться до кого-нибудь по телефону, затем искала дорогу или жилье, часто при этом крича на всю округу.

Крик ее услышали, но хорошей новостью это не назвать: ведь на шум заявились не люди, а волосатые образины с грубыми манерами — ваксы. Кира нарвалась на целый отряд воинов, те возвращались после набега на восточные племена, где захватили богатые трофеи. В том числе соль и пленников.

Воинам сопутствовала удача, трофей взяли и по дороге — трех землян, включая Киру. Толстую женщину, которая задерживала отряд, первым же вечером разделали, отчего ее муж тронулся рассудком, стал буйным. Его избили, тщательно связали, но после случившегося он тоже не мог двигаться быстро и поэтому не пережил следующего дня.

Кира возрастом не вышла, но характер крепкий, выдержала и неприглядные зрелища, и утомительную дорогу. Ваксы относились к ней нормально, даже не ударили ни разу. Она стала рабыней в их племени наряду с парой других женщин, говорящих на непонятном языке. Невольницы целыми днями возились с пряжей, получаемой из растительного сырья, плели рыбацкие сети, ткали грубую ткань на примитивных станках.

Кира ничего из этого не умела, но всеми силами пыталась научиться, опасаясь, что иначе ее отправят в котел как бесполезную.

Но, несмотря на все старания, сравняться с аборигенками не смогла, те работали качественнее и куда быстрее. Однако ваксы не считали это основанием для отправки в котел — не такие уж они людоеды, чтобы облизываться на худую мелкую землянку. Троглодиты поступили практичнее — продали ее в соседнее племя, позорно обменяли живого человека на кожаный мешок с обломками обсидиана.

В новом племени она и трех дней не продержалась: ее купили не чтобы держать рабыней, а с политической целью. Намечалось заключение долгожданного союза с соседним племенем, при этом полагалось задабривать верхушку разнообразными подношениями. Процесс двусторонний, дублировать подарки не рекомендуется. Живой товар — один из лучших вариантов. Можно шаману подарить девушку, а вождю кинжал из непомерно длинной кремневой пластины, оба «политика» останутся довольными.

Очередные хозяева быстро поняли, что Киру трудно считать ценным приобретением. И потому надолго она не задержалась и здесь — ее передали в другое племя. Затем еще пару раз меняла место жительства, и как-то так получалось, что при этом все дальше и дальше забиралась на запад, где царство гор постепенно сменялось равнинным лесом.

В итоге, можно сказать, повезло. Попала в племя, которое владело поселком возле руин. Кире не пришлось жить здесь среди троглодитов, у них выше по малой речке стояло несколько хижин, где размещались рабыни. По сути — свободные женщины, в их уклад ваксы не лезли. От шестерки пленниц требовалось лишь одно — поставлять сети, веревки и ткань. Дикари даже выделяли им своих баб и детей для заготовок необходимой травы. Работы в сезон много, требуется как можно больше рук.

Затянувшиеся мытарства Киры закончились. Четыре новые подруги были аборигенками, а пятая — землянка со схожей историей, ее сюда занесло тоже с востока. Звали ее Надежда, она куда больше разбиралась в здешних реалиях и отличалась решительностью. По крайней мере, не мечтала прожить тут остаток дней, всерьез подумывала о побеге. Знала, что где-то на северо-востоке располагается человеческое поселение, и примерно представляла, как до него добраться.

Спокойная предсказуемая жизнь осталась позади в один миг, когда Киру послали в поселок ваксов с очередной партией продукции. Добравшись до слияния, она обнаружила, что дикари воюют с другими дикарями, причем бой явно неравный.

У нее хватило сообразительности бросить вьюк, после чего некоторое время убегала от преследователей. Оторвалась с трудом, только за счет знания местности, после чего долго сидела в зарослях, слушая, как они рыскают поблизости. Но повезло — не нашли.

Настолько перепугалась, что провела в кустах день и две ночи. Но сегодня не вынесла мук жажды, отважилась спуститься к речушке. А потом не удержалась, по зарослям добралась до поселка и увидела, что среди его остатков бродят нормальные на вид люди.

Естественно, после такого рассказа пришлось направиться к лагерю рабынь. Там никого не обнаружили, но по отдельным следам можно предположить, что жительницы пропали недавно. Заметны признаки грабежа, но ни пятнышка крови не осталось, что слегка утешало.

Кира немного покричала, после чего ее подруги выбрались из леса, где тоже скрывались, напуганные жестоким нашествием. Завоеватели и сюда добрались, но почему-то не тронули строений, лишь забрали все, что посчитали ценным, а искать беглянок не стали.

Рогов внимательно выслушал рассказ Надежды и некоторые моменты в нем посчитал настолько важными, что принял решение сворачивать поход.

Надо как можно быстрее вернуться в поселок и собрать совет.

### Глава 24

С бумагой у землян беда. Была возможность прихватить из города, но взяли мало, основное внимание уделялось куда более ценным вещам. Даже обзорную карту соорудили из пригнанных друг к дружке листов самой лучшей бересты, их закрепили на ровной стене. Там с максимальной тщательностью по мере исследований вырисовывали углем ближнее и дальнее окружение, при уточнении информации или правке ошибок легко подтирали ненужное. Итоги выглядели грязновато и местами изобиловали белыми пятнами, но имеющегося вполне было достаточно для иллюстрации рассказа Рогова.

Указав на одно из белых пятен, он пояснил:

— Надежда пришла откуда-то отсюда. Вот тут, ниже, брошенный поселок Огая, получается, от него где-то на северо-восток располагается большое озеро, мы о нем до сих пор не слышали. Женщина попала туда с востока вместе с парой ребят. При катаклизме они оказались в лесу и наткнулись друг на друга уже позже. Дальше бегали от ваксов, потом двигались вдоль ручья, он и довел их до озера. Ваксов там оказалось куда больше, чему я не удивляюсь, потому как воду они любят, хотя не везде это правило работает. Спутники оказались не пропащими ребятами, додумались атаковать мелкое селение, заметив, что дикари держат там пленницу. Повезло, что крутых воинов на месте не оказалось, разжились кое-каким оружием, а освобожденная рассказала, что западнее в невысоких горах располагается лагерь землян. Вроде как те пришли откуда-то с севера, с настоящих гор. Но среди них были и такие, как Надежда, — заявившиеся с востока. К сожалению, добраться до них она не успела, на группу напали ваксы, при этом ей не удалось убежать: попалась. Потом кочевала из племени в племя, пока не остановилась ниже по нашей реке. Ну а там мы подоспели. И теперь благодаря ей знаем, что где-то в этом районе есть земляне. Та пленница говорила, что их чуть ли не сто человек, к тому же время от времени приходили новые. Огай, ты что-нибудь знаешь об этих краях?

Тот покачал головой:

— Далеко в горы мы не ходили. Да и что нам там делать, ага. По пути ваксов много, далеко это, не хватало времени и сил все осматривать, других забот полно. Но этот лагерь не может располагаться точно на север от нас. С севера к нам приходили люди, ни про какой лагерь никогда не говорили. А они не по чуть-чуть шли, а с гор спускались, некоторые издали добирались. Да мы почти все с севера, не могли такого пропустить, ага.

— Сто человек — интересная цифра, — заметил Кузьмич.

— Ага, — кивнул Рогов. — Заманчивая. И если Надежда не путает, там была женщина грамотная, вроде разбирающаяся во многих вещах. Обещала народу, что даже суровой зимой не будут голодать. То есть ценный кадр.

— Ну мы и сами не должны с голоду пропасть, но ты прав, кадр ценный, если не попусту языком молотит. Да и сто человек — куча немалая. Если они еще там, надо как-то их перетягивать, люди должны одной кучей сидеть, мелким группам выживать здесь труднее, и вообще толпой мы — сила, только в толпе будущее.

— Так я для того и вернулся с полдороги. Разведка — это, конечно, хорошо, но люди — гораздо важнее. Надо бы туда наведаться.

— Далековато, и точного места ты не знаешь, — отозвался Холод. — Эта Надежда там не была, ничем тебе не поможет.

— Может, ваксы что-нибудь знают, допросим по пути.

— Там хайты шастают неподалеку, мы потому и ушли оттуда, ага, — напомнил Огай.

— Я не забыл. Если дадите сорок человек, все тех же, то хайты нам не страшны. Мелкий отряд выкосим арбалетами, от крупного уйдем. Народ проверенный, слабаки отсеялись.

— Опять тебе лучших подавай… — вздохнул Кузьмич.

— Далеко идти, и неизвестно, что там. Непроверенных брать не хочется, может плохо закончиться. Да и смысл в таком деле от толпы в сто баранов? Одни потери. Двадцать надежных ребят куда лучше убогой сотни сыграют.

— Ты не закончил разведки низовий, — заметил Холод. — Мне вот очень интересен юг, слышал о нем много хорошего.

— Мне понадобится недели две максимум. Вернусь — и устроим новый поход.

— Еще соль забрать надо, пока дожди не зарядили, — напомнил Огай.

— Если все получится, сделаем крюк за солью, это недалеко от нужных мест. И тогда нам до зимы останется только разведка низовий. Там к этому времени должна успокоиться резня, ваксов станет гораздо меньше. Так что решать будем?

— А что тут решать? — ни к кому не обращаясь, заявил Кузьмич и сам же ответил на свой вопрос: — Даже будь там всего лишь десять человек, все равно их никак не бросишь. У нас ведь каждый человек на счету. Только расспроси эту Надежду, может, хоть какие-то ориентиры вспомнит. Там никто из наших никогда не бывал, сплошное белое пятно, каждая примета дорога.

— Может, я ее с собой возьму? На местности куда лучше вспоминается.

— А ходить она умеет?

— Да вроде не слабачка.

— Ну так бери, не вижу проблем. Ты у нас давно сам решаешь — кому можно по опасным делам ходить, а кому лучше под юбкой у жены сидеть.


Самые первые экспедиции Рогова иначе как трусливыми авантюрами не назовешь. Несколько человек, вооруженных дрекольем, пугающиеся каждого шороха, опасающиеся разжигать костры, с подозрением всматривающиеся в любой намек на след босой ноги. Ваксов тогда боялись до позорной слабости в поджилках.

Все изменялось постепенно. Обзаводились кое-каким оружием и навыками, отсеивались никудышные бойцы, население поселка росло, с ним вместе увеличивалась и численность разведчиков. Если поначалу ходили в одиночку да парами, дальше дошло до десятка и больше. С такими силами можно уже не бояться столкновений с мелкими группами ваксов, да и крупным зубы покажут.

Ну это если издали и потихоньку.

Сейчас Рогова сопровождают тридцать шесть бойцов — восемнадцать арбалетчиков и столько же крепких ребят с оружием ближнего боя. Обкорнали слегка его полные десятки, ну да это некритично.

Поправка — тридцать восемь спутников. Не учел Надежду плюс пришлось взять Кэт — та до дыр проела плешь Кире, да и Рогову на мозги не уставала капать. Дескать, какую-то чужую бабу берут с собой, а ее, которая столько полезного сделала, столько выстрадала, оставляют в поселке стеречь детей.

Ну любит странная барышня экстремальные походы, что ты с такой поделаешь.

В общем, по местным меркам — сила знатная. Тут не то что мелкие группы ваксов не страшны, тут крупным ловить нечего. Пожалуй, с таким отрядом можно было без труда остановить тех дикарей, которые гоняли отряд Рогова в окрестностях поселка Огая. Главное, встретить врага на удобной позиции, а там арбалеты свое покажут.

Их уже проверили в кровавом деле — штуки эффективные.

Говоря о том, что отряд направляется в неизведанные места, Кузьмич слегка отклонялся от истины. Предшествующие месяцы не баклуши били, много куда заглядывали. Да, ни большого озера, ни приметных гор к востоку от него не видели, зато прекрасно представляли дорогу к этим краям.

Вначале пойдут по знакомой — прямиком к брошенному поселку Огая. Но немного не добравшись до него, развернутся к северу, вроде бы там есть нормальные тропы вдоль многочисленных речушек, что текут с севера на юг. Не хочется переть напрямую, именно там не так давно веселились хайты — слишком серьезный противник, ваксам до них бесконечно далеко.

По идее, добравшись до нормальных предгорий, можно разворачиваться на восток и прочесывать одну долину за другой в поисках землян. Если при этом удастся взять в плен парочку ваксов — прекрасно. В отряде хватает любознательных ребят, кое-как выучивших несложное наречие троглодитов, так что можно допросить. Глядишь, и разговорчивые волосатые сэкономят время, подскажут, где именно надо искать.

Рогова не только людьми озадачили. Огай в придачу настоял, что, если никого не отыщут, сходят к его поселку и заберут солевую массу, оставшуюся на промыслах. По его расчетам, при отсутствии длительных ливней там должно сохраниться немало, а в поселке каждый грамм пригодится.

И если отыщут, надо все равно попробовать изыскать возможность вытащить ценный продукт.

Лучше, конечно, найти землян и наплевать на соль, оправдавшись тем, что возвращаться за ней — это немалый крюк давать. Рогов понятия не имел, в каком состоянии пребывают промыслы. И не забыл, как дважды сталкивался с хайтами неподалеку от них.

Не тянет его в те места.


Медведь — хитрый и осторожный зверь, разве что местами наивен, но это можно списать на отсутствие человеческого разума. Только глупцы, знакомые с лесом исключительно по походам в загаженные лесопарковые зоны, далеким от реальности кинофильмам и прочим ненадежным источникам информации, считают, что он безнадежно труслив — или, наоборот, ничего не боится, считая себя царем зверей. И мало кто из них сомневается, что в интеллекте ему бесконечно далеко до нас.

Медведь может быть разным: осторожным до трусости или яростно-отважным, глупым до смешного или поразительно коварным — в зависимости от обстоятельств. И при своей звериной сущности нередко обманывает человека.

Но есть у него и слабости. Например, обожает вкусно и сытно поесть. И может так увлечься этим делом, что забывает про все прочее.

Вот и этот забыл. Спустившись в неглубокий каньон, проточенный бурным ручьем, зверюга увлекся рыбной ловлей настолько, что позабыл обо всем на свете. Весь мир для него сосредоточился в ограниченном наборе действий: высмотреть пятнистую форель среди водных струй, налететь, бурно работая лапами, при удаче выкинуть на берег, прижать к камням, с аппетитом смолотить.

Немаленький ручей помимо скорости течения отличался шумом воды. Пребывая на его берегу или тем более в русле, ты не слышишь звуков дальнего и не слишком дальнего окружения. Пронять тебя можно разве что громовым раскатом — все, что тише, далеко не всегда добирается до ушей.

Люди вели себя тихо. Да и было их тут, над каньоном, всего ничего — три человека. Сам Рогов, неразлучный Киря и Мазила, несмотря на характерное прозвище, являвшийся лучшим арбалетчиком из спустившихся с гор. Для него даже оружие сделали нестандартное — куда мощнее, тяжелее обычного, выглядит угрожающе. Таскаться с таким неудобно, но оно того стоит.

— Сможешь? — тихо спросил Рогов, не сводя напряженного взгляда с увлекшегося зверя.

— Медведя не бил никогда.

— Так снежные люди покруче будут.

— Ага, согласен. Широким наконечником могу в сердце попасть. Этого ему хватит?

— Уверен, что попадешь?

— Да тут всего ничего дистанция. Уверен. От такой раны любой свалится.

— Топтыгин от пули из двенадцатого калибра[46] не сразу падает, — тихо буркнул Киря. — А местные мишки покрепче и похитрее, к ним надо на «вы» обращаться.

— У меня для такого дела есть пара специальных болтов, рана круче, чем от любой пули, все равно что топором прорубили.

— Ну-ну… Миша — серьезный зверь, ты лучше с КамАЗом на скорости пошути, чем с топтыгиным.

— Да все будет пучком, не грузись.

Мазила аккуратно придвинул взведенный арбалет, зарядил болт с некрасиво широким наконечником, на угловато обрезанную штыковую лопату похож. Прижал приклад к плечу, чуть приподнялся, навел оружие на зверя, выждал, когда тот остановится после неудачной попытки достать очередную рыбу, и плавно потянул за спусковую скобу.

Арбалет гулко щелкнул, звук такой, что с луком ни за что не перепутаешь, болт выбил кровавый фонтанчик почти точно между лопатками медведя. Зверь взревел, выскочил из воды, и тут же лапы его сложились, бурая туша неряшливой грудой разлеглась на берегу.

Мазила начал заново взводить оружие, при этом небрежно заявив:

— Я же говорил, что все будет пучком. Сразу свалился. Рогов, зови народ, разделывать надо. И хорошо бы шкуру прихватить, она ничего на вид, на пару шуб должно хватить.

— Погодите с народом, — недовольно произнес Киря. — Глянуть надо, как там зверь.

— Да что с ним не так?

— А то, что убедиться четко надо. Уже устал тебе, дуралею смешному, втолковывать, что шутить с ними не надо. Экие вы, горные люди, непонятливые.

— Ну давай, пошли сходим. Убедимся, что он дохлый. Мне и отсюда прекрасно видно, это вы, тетери равнинные, в упор слона не замечаете.

— Вот сейчас и проверим на деле, кто тетеря и где слон.

Спустившись по крутому склону, Киря остановился в десятке шагов от зверя, направив на него копье, и с подчеркнуто-издевательской рассеянностью спросил:

— Мазила ты наш снайперский, ты случайно ничего подозрительного не замечаешь?

— Замечаю, что дохлый мишка лежит и никто его не свежует.

— Говоря по правде, я в медведях не очень разбираюсь. Но вот что хочу тебе сказать — у местных уши всегда торчком. Давно заметил. У неместных, кстати, тоже.

— Ну да, у этого тоже торчком.

— Но тут есть один важный нюанс, глупым и недалеким людям неизвестный. Торчком они у мишки стоят, только покуда он жив. Как только помрет, так сразу опадают вялыми лопухами. То есть в данном случае…

Договорить Киря не успел. Медведь будто понял, о чем идет речь. Осознав, что нехитрый трюк разоблачен, резво вскочил, с утробным рыком помчался на тройку людей. Да так резво, будто не обременен тяжелой раной в спине и немалой кровопотерей. На последних шагах стремительно поднялся, чтобы обрушиться всем весом, порвать, подмять.

И обиженно тявкнул, нанизывая себя на ловко подставленное Кирей копье. А тот, отскочив в сторону от агонизирующей туши, как ни в чем не бывало закончил речь:

— То есть в данном случае мы имеем медведя-притворщика, устроившего засаду на недалекого охотничка, коим ты, Мазила, и являешься. Мать твою за ногу! Да ты своей смертью точно не помрешь!

Стрелок, выйдя из оцепенения, охватившего его при неожиданной атаке зверя, судорожно разрядил арбалет в подрагивающую тушу и не своим голосом выкрикнул:

— Да что за дела с этим медведем?!

— Дела самые что ни на есть простые, блохастый мишка поумнее тебя оказался, — охотно ответил Киря. — И вообще, боец, это залет. Не будь рядом с тобой, наивным балбесом, такого мудрого человека, как я, — все бы закончилось так плохо, что зеленка в таких случаях не помогает. Так что беги наверх, зови ребят и в первых рядах занимайся тушей. Так сказать, искупай свою огорчительную промашку плодотворным трудом и впредь не спорь со мной, не то опять опозоришься.

По мнению Рогова — урок рискованный, не та ситуация, чтобы играть на публику. В новой жизни он неоднократно сталкивался с косолапыми, опыта хватает. Иногда расходились мирно, иногда охотились ради мяса и шкур, иногда звери пытались охотиться на людей. Случалось даже с частичным успехом: парочку ребят медведи крепко покалечили. Спасибо, что без смертей обошлось. Однажды в лесу нашли остатки медвежьего пиршества — кучу разбросанных костей. Человеческих. И судя по обрывкам современного тряпья — съели землянина. Не поселкового — кого-то из другой группы или одиночку. Но повесить на топтыгина убийство не смогли: он ведь мог и мертвым полакомиться, это дело их не смущает.

Рогов тоже видел, что медведь не убит наповал. А пока такой зверь жив — он опасен. То есть небрежно к нему подходить, что-то выговаривая при этом неопытному охотнику, — опасная затея. Но Кирю не исправить, любит пошутить на грани фола, и пока что все проходило без печальных последствий.

Однако по этому случаю надо будет высказать ему пару слов. Все же зарывается, нельзя так рисковать, ведь раненый медведь — не ласковый котенок.

Выскажет еще. Чуть позже.

Отряду улыбнулась удача. Боец должен полноценно питаться, а им так и приходилось налегать на опостылевшую рыбу — основу рациона. Да и припасы невелики, так что по пути использовали любую возможность подкрепиться за счет местных ресурсов.

Сейчас неплохо подкрепятся — медведь не из мелких. Даже если взять лишь самые лакомые куски, все равно немало достанется. Если переносить мясо завернутым в крапиву и лопухи да прикрывая от мух, несколько дней легко протянет. Кормежка при этом получится обильной, прихваченную копченую и соленую рыбу можно не трогать, приберечь на черный день.

Одно в медвежатине напрягает — рискованное мясо. Слишком много паразитов может оказаться у зверюги, в том числе и смертельно опасных. Ничего удивительного, учитывая его жадную всеядность и отсутствие ветеринарного контроля. Особое опасение у знатоков вопроса вызывала проблема трихинеллеза: пораженным этой заразой не очень-то помогает даже современная медицина, что уж тут говорить о почти первобытных условиях. После экспедиции в горы Рогов принес много чего согласно списку, в том числе и микроскоп, достаточно мощный для уверенного обнаружения опасных личинок. Так что в поселке вопрос с проблемными животными стоит не так остро, как прежде.

Но в отряде такого микроскопа нет, и потому остается единственный выход — интенсивная термическая обработка. Мясо надо резать тонкими ломтями и на совесть прожаривать или варить не меньше трех часов такими же мелкими кусками. Естественно, вкусу и питательности на пользу такое не пойдет, но жесткая кулинария сводит к минимуму риск заражения, а жизнь и здоровье дороже.

Хотя насчет минимума риска — спорят до сих пор. Некоторые категорически против разрешать есть даже зажаренное до черноты мясо, если оно не обследовано. И плевать, что его есть невозможно, — все равно считают опасным.

Нет, так зажаривать не станут. Лучше уж варить. Хорошо варить, разваривать. Тоже на пользу вкусу не идет, но даже разваренное до состояния соплей мясо куда лучше рыбы — за это время Рогов и прочие наелись даров рек и озер на всю оставшуюся жизнь.

### Глава 25

Селение большим не назовешь, всего лишь четыре хижины, и ни одна из них не выглядит большой, что нередко можно наблюдать в приличных деревнях троглодитов. Здешние ваксы прозябали на слиянии пары скромных речушек, стекавших с предгорий. Даже объединившиеся воды ничего серьезного собой не представляли, по сути — крупный ручей, через который почти везде можно перебраться, не замочив колен. Но в этих краях природа не загажена, антропогенной нагрузки всего ничего, рыба обитает чуть ли не в любой луже, а для дикарей — это решающий фактор, она основа их рациона.

Как и рациона землян.

Но рыба рыбе рознь. В приличной реке ее куда больше, и потому здешним ваксам до процветания далеко. Таких прозябающих в неперспективных местах поселений хватает, отряд Рогова наткнулся на него случайно, когда продвигался по берегу ручья. Так уж сложилось в этой местности, что именно по дну долин проходят самые удобные тропы. На них, разумеется, риск столкнуться с дикарями повыше, но сильному отряду можно не опасаться таких встреч.

Селение атаковали хитро. Для начала из зарослей выбралась парочка не самых серьезно выглядевших ребят, которые начали выкрикивать самые обидные ругательства дикарей, помахивая при этом палками. Очевидно, мужчины находились на охоте, за старшего оставили не первой молодости троглодита. Он, огорчившись, вскочил и, угрожая каменным топором, понесся разбираться с обидчиками.

Не добежал — арбалетчики остановили.

Дальше пришлось отправить вслед за первым убитым еще одного. На этот раз это оказалась немолодая грудастая бабища, решившая встретить гладкокожих агрессоров безуспешным броском метательного рога.

Остальные дикарки и детвора перестали галдеть, размахивая примитивным оружием и просто палками. Воинский пыл мгновенно сошел на нет, ваксы дружно помчались в сторону реки. Там их встретила цепочка воинов, но большая часть людоедов все равно разбежалась, схватить удалось лишь пятерых, при этом один из ребят заработал болезненный укус в руку — один из мелких троглодитов пустил в ход зубы.

Рогов для допроса выбрал подростка лет двенадцати-тринадцати, хотя точно определить возраст не решался — ведь это все же не люди, по ним трудно понять. Достаточно приличный на вид, вот-вот должны отвести на капище для инициации, к традиционным воспитательным ритуалам людоеды относятся педантично.

Мальчишка перепугался до дрожи, но стоит ровно, старается показать, что бесстрашен. Даже пытается поглядывать с презрением, но получается это плохо, глаза так и бегают из стороны в сторону.

Тщательно подбирая слова, Рогов спросил:

— Как тебе зовут? Имя?

— Не узнать, накро ато говорить тарто, не суметь аррохо делать ты ахталбах маочон куристаби. Асдо ато не сумеешь.

Рогов даже половины из сказанного не понял, но тут на выручку пришла Кэт:

— Болотники на похожем диалекте говорят. Наверное, родственные племена.

— Ты понимаешь, что это пугало сказало?

— Да тут понимать нечего. Он почему-то принял тебя за злого шамана. Думает, что тебе нужно его имя для того, чтобы украсть душу. И, естественно, не хочет его называть.

— Скажи ему, что мне плевать на его имя с высокой колокольни. Могу называть его детенышем свиньи, если ему так больше нравится. Главное, пусть скажет — видел ли он таких, как мы.

— Попробую. Диалект у них схожий, но слова как-то не так говорят и путают местами.

— Пробуй. Нам до зарезу нужна информация о местных землянах.

Кэт произнесла какую-то тарабарщину, где почти не было знакомых слов. Рогову даже неудобно стало, он ведь так старался осваивать наречие дикарей, а получилось, что почти ничего не знает. Обскакала его Кэт в этом вопросе.

И это не первый вопрос, в котором она его обскакала.

Пару минут поговорив с плененным мальчишкой, Кэт пояснила:

— У него в голове та еще каша. Он почему-то считает, что люди — хайты.

— Нас с хайтами путает?! Вот ведь тупой.

— Не совсем поняла, но похоже, мы для него — что-то вроде слабых хайтов. Говорит, что почти такие же слабые хайты живут дальше в горах. Местные пытались на них охотиться, но тех стало гораздо больше. Хотели собрать против них огромную силу, воинов разных племен, но пришли самые сильные хайты и разорили несколько селений. Ваксы решили, что это неспроста. Что шаманы сильных хайтов при помощи темного колдовства выведали их замыслы и пришли защитить своих слабых соплеменников. Защитили так хорошо, что никто теперь землян не трогает. Только не совсем уверена, что речь идет о землянах. Он упорно называет их слабыми хайтами. И я, кажется, ошиблась, нас он к слабым хайтам не относит.

— Спроси его, кем он считает нас, — попросил Киря. — Пусть точно ответит, мне очень интересно, я совсем запутался.

В высшей степени своевременный вопрос, эти слова приятель у Рогова с языка сорвал.

Кэт, недолго поговорив с пленником, ответила:

— Он называет нас хайтами не сильными и не слабыми. То есть, наверное, средними. Я не могу подобрать более удачное понятие в нашем языке.

— Да у него чуть ли не десяток видов хайтов, бешеное разнообразие, — ухмыльнулся Киря.

— А это ничего, что мы вообще не похожи на хайтов? — хмыкнул Рогов.

— Это ведь дикари, причем мозг у них нечеловеческий, — начала пояснять Кэт. — Их мышление иное, упрощенное, им трудно понимать многое из того, что для нас очевидно. По их мнению, хайты — это создания, не похожие на ваксов, странные, непонятные. То, что люди тоже на хайтов не похожи, им безразлично, другого названия придумывать не станут. Может, у более развитых племен это практикуется, но не здесь. У них бедный словарный запас, им хватает, большего количества слов при такой жизни не надо.

— Но они все же как-то нас различают. Не относят к сильным хайтам.

— Да, не относят. Видят, что мы различаемся. Но все равно называют так же.

— А почему те, которые живут в горах, слабые, а мы почти сильные?

— Не почти сильные, а не такие слабые.

— Без разницы, суть одна.

— Подозреваю, что металла у здешних землян нет, значит, все те же проблемы с хорошим оружием. А у нас теперь много металла, вот он и не относит нас к самым слабым.

— Спроси: много ли слабых хайтов в горах?

Ответ Кэт последовал быстро:

— Он говорит, что так много, как рыбы в ручье.

— А поконкретнее? Мне нужны цифры, а не абстрактная поэзия.

— Рогов, не надо так умничать, это просто подросток-троглодит, он не умеет считать. Все, что больше количества пальцев на руках, — очень много.

— Как же все запущено… Точное место он знает?

— Сейчас попробую узнать.

На этот раз допрашивала Кэт долго, не меньше десяти минут малопонятного разговора. Затем поделилась тем, что узнала:

— Он никогда там не был. И никто из его селения там не был. Все знают, что там есть деревня слабых хайтов, но не знают точно, где она. Откуда пришло это знание, сказать не может. Я думаю, что от других племен, все на уровне слухов. Говорит, что ходить туда опасно, слабые хайты подлые, издали кидаются камнями и острыми палками. К тому же там плохая охота и не водится вкусная форель, так что ходить незачем. Знает, что на земли слабых хайтов можно выйти, если идти вслед за солнцем от большого озера. А озеро это вон там, правее тех двух высоких гор, которые на севере. Идти надо примерно половину дня, трудно понять точно, что он говорит, многие слова перепутаны, фразы кажутся бессмыслицей. Вроде бы на большом озере много сильных хайтов. Они пришли на его восточный берег и всех там убили или забрали для своих котлов. Поставили там свое селение и бродят от него во все стороны. Но тут я тоже не все поняла, в этих разных хайтах любой запутается. Тем более что он постоянно несет бред о летающих гигантских медведях с дурным глазом, великих духах, задувающих костры на земле, окаменевших хайтах, страшных проклятиях и украденных душах. В общем, белиберды много, что для дикаря неудивительно. И постоянно просит его не убивать. Говорит, что он чтит всех хайтов, даже слабых, и за это мы должны сохранить ему жизнь.

— Ну да, конечно, — не удержался Киря. — Чуть что, так сразу «Гитлер капут». Миры разные, а подлизываются одинаково.

— Поговори с ним о хайтах подробнее, — попросил Рогов. — Скажи, что после разговора его отпустят, если не станет врать.

— Я уже сказала ему, что я сильная шаманка и умею отличать правду от вымысла. Припугнула последствиями, он поверил. Дикаря легко обмануть.

— Чтобы еще больше поверил, мы сейчас остальных отпустим. Пусть поймет, что его тоже держать не станут, если будет с нами честным.


Рогов начал жалеть, что в этот поход не взяли Сфена. Не одну неделю проведя в обществе знатока тайн земных недр, он кое-чего нахватался. И потому обоснованно подозревал, что здешняя геология куда перспективнее в плане обнаружения запасов различных руд. В руслах речушек и ручьев разнообразие самых разных пород, большей частью неизвестных, в этом мире Рогов их не встречал, разве что на Земле попадались, но там он вообще камнями не интересовался. Судя по нередко встречавшейся ржавчине, в некоторых из них хватало железа. Может, та самая руда, — он даже прихватил несколько увесистых образцов.

Также насобирал горсть окатанных обломков полупрозрачного кварца. Вроде как бесполезен, но в заснеженных горах их хватало, а ведь именно там Сфен в дальнем походе нашел медь и прочее. Может, посмотрит на светлые камешки умным взглядом через лупу и определит что-то важное.

Один раз на склоне пологой по местным меркам долины нашли россыпь почти затянувшихся ям, протягивающихся примерно по одной линии. Слишком подозрительно, похоже на следы давних горных работ, что тоже перспективный признак.

А вот следов людей не было, хотя отряд рыскал по предгорьям уже второй день. Рогов начинал жалеть не только об отсутствии Сфена, но еще и о том, что принял решение идти сюда прямиком. Видимо, что-то напутали. Надо было для начала направиться к большому озеру, благо хоть какие-то ориентиры имеются. А уже от него свернуть назад, на запад. Да, получался крюк, возможно, немалый, зато можно точнее определиться.

Решил сэкономить время, и теперь перебирали одну долину за другой. Горы невысокие, скорее холмы серьезные, скальных выходов немного. Но крутых склонов предостаточно, местами пробираться непросто. К тому же, как назло, установилась жаркая, почти безветренная погода, этим тут же воспользовалась местная, особо докучливая мошкара. Вроде болот и озер в округе не видать, ручьи чистые, горные, с быстрым течением, но летающей нечисти предостаточно.

В общем, прогулка не из приятных. Заберись в одну долину, поброди по дебрям на ее дне, выберись на новый склон, перевали на другой — и опять добирайся до очередного ручья или речушки, они тут журчат в каждой низине. Местность плавно понижается с севера на юг, воды, собираемые горами, вытекают именно здесь, причем ни одного серьезного водоема не встретилось, одна мелочь. Такое впечатление, что где-то выше протягивается исполинская дамба с кучей тесных шлюзов, откуда берут начало все эти журчащие недомерки.

Может, так и есть, местные древние любили строиться с размахом.

Хотя для тех, кто не желает соседства с ваксами, отсутствие серьезной воды — благоприятный признак. Троглодиты любят обосновываться там, где много рыбы и тростника, так что эти территории им не особо интересны. То есть именно здесь могли осесть земляне.

Надежда, которую взяли специально из-за знакомства с местностью, ничем не помогала. Она и до этого говорила, что не бывала здесь, и сейчас стояла на своем. Горы казались ей чужими, не помнила, что могла их видеть с какого-либо ракурса.

То есть захватили ее зря. Спасибо на том, что она ходит неутомимо, отряда не замедляет.

Долина сменяла долину, а никаких признаков людей не встретили. Может, плохо искали? Вдруг здешние земляне научились маскироваться так же ловко, как та группа, которая не один месяц занималась охотой на лягушек и ящериц, мастерски скрываясь в густых кустах. Даже огнем никогда не пользовались из опасения себя выдать и ходили лишь босиком, чтобы не наследить.

В таком случае можно пройти в сотне метров от их поселения и никого не заметить.

Но Рогов и остальные в подобное не верили. Пленники, взятые в двух мелких деревнях ваксов, в один голос заявляли, что «слабых хайтов» в этих краях много. То есть их неоднократно замечали, причем не одиночек. А то, что координаты поселения неизвестны, легко объясняется тем, что дикари сюда особо не лезли. У троглодитов не приняты строгие границы охотничьих угодий, шастают, где им заблагорассудится, но предпочитают богатые дичью места, причем далеко забираться не любят.

А здесь — далеко. И богатых рыбой водоемов не видать. Изобилия дичи тоже не наблюдается. Ваксам тут неинтересно. Разве что войной на пришельцев с Земли пойти, но «сильные хайты» своими нападениями напрочь отбили охоту связываться со «слабыми».

Вроде бы все просто, но одновременно запутано. А потому Рогову и его людям приходится стаптывать ноги два дня подряд.

Нет, решено. Хватит терять время на прочесывание бесчисленного количества долин, пора разворачиваться строго на восток и там искать большое озеро. По нему потом можно попытаться сориентироваться. Если пленники ничего не напутали, при скорректированных поисках владения землян уже не пропустят.

Но уже измененные планы вновь пришлось изменить.


Большую часть последних месяцев Рогов провел в дикой местности, где обитали дикие звери, в том числе опасные, а также разумные ценители человеческого мяса. Жизнь в столь непростых условиях заставляет горожанина быстро меняться. Тебе уже не требуется будильник с громким сигналом, достаточно едва слышного шепота или почти неощутимого прикосновения.

Кто-то еле заметно тронул Рогова за плечо, после чего тот мгновенно открыл глаза, не забыв при этом ухватиться за рукоять отличного охотничьего ножа, прихваченного во время горного похода. Две самые крупные луны стояли высоко, третьей не видно, но она маленькая, красноватая, на отсутствие ее света можно не сетовать, имеющегося вполне хватает. Рассмотрев присевшего рядом Айболита, расслабился и тихо спросил:

— Что случилось?

— Тебе лучше самому на это взглянуть.

Рогов поднялся с примятого ложа, устроенного из соснового лапника, и направился вслед за товарищем. Вроде как время позднее, до рассвета далеко. Значит, Айболит должен стоять на часах в паре с Мазилой. Вот и высмотрели что-то такое, из-за чего пришлось будить командира.

То есть неординарное.

Айболит осторожно вскарабкался на невысокий скалистый выступ, прорвавший колючую подстилку соснового леса, указал вниз по долине:

— Посмотри-ка, что там.

И Рогов посмотрел.

Вчера уже под вечер перевалили через очередной перевал и спуститься к воде до темноты не успели. Заночевали возле крохотного ручейка, берущего начало на склоне. Он прорезал неглубокую лощину, поросшую сосняком, место сухое и ровное, будто создано для лагеря. И расположено удачно, со стороны не просматривается. Один минус — часовым приходится отходить подальше от расположения, чтобы контролировать подходы к нему с высоких точек.

Отсюда Рогов смог рассмотреть то, что находилось внизу и дальше по долине. Света двух лун не хватало, земля скрывалась во тьме, просматривались лишь какие-то неясные силуэты. Но это касалось не всей местности, имелось одно бросающееся в глаза исключение.

Далеко внизу по долине что-то горело. И это явно не единичный костер. Источник пламени скрывался за деревьями серьезного леса, оккупировавшего тут чуть ли не каждый клочок земли, но даже высокие деревья не могли скрыть приличного зарева.

— Похоже, что поселок ваксов горит, — озвучил логичную версию Айболит. — Они всегда хорошо полыхают.

Рогов покачал головой:

— Не знаю, но пленные в один голос говорили, что ваксы здесь не живут.

— Соврали или сами не знали.

— Да нечего им делать в таких местах. Ни озер, ни рек приличных, а они как водяные, не любят от них отходить.

— Откуда знать. Мы тут два дня бродим, мало ли, может, рядом и реки и озера большие, просто не повезло наткнуться.

— Не умничай, пленные четко сказали — плохие места. Уж ваксы тут каждую лужу знают.

— Ну ладно, что делать-то будем?

— Ничего.

— Как это ничего?

— А что случилось?

— Как что? Пожар ведь.

— Ну так горим не мы, нет повода для суеты. Наблюдай дальше, если еще что увидишь — утром расскажешь. До пожара минимум километров пять, нашего костра оттуда никто не разглядит, ложбина хорошо прикрывает. Так что пока опасаться нечего. Горит, ну и пусть горит.

— А потом что делать будем? Завтра?

— Завтра будем смотреть, кто и с чем там огоньком побаловался. Это вроде по самому низу долины, у ручья или речки. Легко найдем. Наверное.


На селения дикарей Рогов уже успел насмотреться до тошноты. Всяких повидал: больших, маленьких, совсем крошечных, процветающих и разоренных разнообразными невзгодами.

Здешнее поселение не похоже ни на что виденное ранее. Во-первых, тут напрочь отсутствовали малейшие следы тростника. Он вообще не рос в здешней быстрой речушке, его можно встретить разве что где-нибудь в нижнем течении, где она на зажатую холмами равнину вырывается. Но это неблизкий путь, а дикари всегда располагали свои поселения в местах, где с поставками их главного строительного материала не бывает перебоев.

Рогов убежден, что без тростника троглодиты не способны самую убогую хижину поставить — все на его стеблях завязано.

Здесь без него обошлись легко. Основным материалом выступали жерди разной толщины, причем местами с их помощью возвели достаточно основательные строения. Схожую технологию применяли и в поселке землян, она несложная и достаточно эффективная в условиях дефицита качественных ресурсов или инструментов.

Из жердей возводятся две почти вплотную располагающиеся стеночки, промежуток между ними набивается всем подряд: спрессованным лапником, травой, глиной и даже засохшими озерными водорослями вперемешку с жирным илом. Щели тщательно обмазываются глиной или смесью глины и измельченной соломы с огородов аборигенок. В итоге получается дом, в котором можно даже холодную зиму пересидеть, и при этом он не настолько пожароопасен, как сооружения, почти целиком выполненные из вспыхивающего как спичка тростника.

Еще одна необычная черта — здешние домики располагались не где попало, как это принято у ваксов, их ставили по единому плану в пределах основательно устроенного защитного периметра.

Да-да, здесь не ограничились хлипким заборчиком из редких палок, к тому же дикари обычно вообще без него обходились. Местные жители не пожалели труда и тех же жердей, а кое-где и бревен, чтобы соорудить приличный частокол и установить перед ним шеренги кольев и рогаток.

Для людоедов — крайне нетипичное поведение.

Но как бы ни защищался поселок, этой ночью его укрепления пали. Огонь уничтожил крыши всех домов и частично стены, но до конца сгрызть строения не смог, потому как промежутки здесь набивались негорючей смесью глины и камней. Утрамбовывали ее на совесть или слежаться успела — пламя не справилось, лишь закоптило. В частоколе местами прорублены неряшливые проходы, но пожар здесь вообще ничего не тронул, даже наблюдательные вышки с укрепленными верхними площадками уцелели, пострадал лишь жилой сектор.

Подойдя к одному из проходов, проделанному нападавшими, Рогов присел возле несимметрично длинного тела. От аборигенок он знал, что таких созданий почти на всех человеческих территориях называют «триллы». Порождения загадочной Хайтаны, быстроногие метатели дротиков армии хайтов.

Этот добегался — его морда превратилась в кровавую маску из ошметков мяса и обломков костей. Такое впечатление, что подставил голову под удар разогнавшегося скоростного поезда. Вон еще один тощий валяется, чуть дальше еще. А если заглянуть в яму, которая осталась за спиной, можно разглядеть плечистую тушу, насаженную на толстый кол. Это представитель другого вида хайтов — ракс. Те самые «гориллы», с которыми Рогов и некоторые его ребята уже неоднократно сталкивались. Крайне опасные бойцы ближнего боя в крепких доспехах и с отличным по местным меркам оружием. Обычно разного рода топоры, но случается, таскают односторонние массивные мечи, что-то вроде громадных грубых тесаков.

То, что тела остались на поле боя, вовсе не свидетельствует о проигрыше хайтов. Они не обременяли себя похоронами, лишь собирали с павших оружие и доспехи.

Защитники отбивались отчаянно, хайтам пустили кровь, на что ваксы почти не способны. При этом использовались метательные машины, что-то вроде простейших катапульт. Рогов заглянул за частокол, увидел там сразу парочку и неизрасходованную груду валунов между ними.

Теперь понятно, почему ближайший трилл остался без физиономии.

Киря, уже вовсю копающийся на руинах селения, что-то поднял, направился к Рогову, продемонстрировал находку:

— Обгорелый зонтик в количестве одна штука. Продукт высоких китайских технологий. Мне вот интересно узнать: ты когда-нибудь видел вакса с зонтом?

— С китайским — ни разу.

— А я вот ни с каким не видал.

Рогов посмотрел в одну сторону, затем во вторую. За периметром и там и там можно разглядеть трупы, причем человеческие, хайты, преодолев частокол, перестали нести потери или позже зачем-то оттащили тела наружу. И потому ответил по-своему:

— А то без тебя непонятно, что здесь еще вчера жили люди. Наши люди, не туземцы.

— Ну это я на всякий случай намекнул, а то вдруг ты не понял. Поселок не чета нашему, мелковатый и небогатый, но строились с умом, а у нас сейчас хватает кварталов хаотической застройки. Шанхай какой-то, честное слово. В этом они нас обскакали, порядок четкий, чувствуется твердая рука.

— Хватит их хвалить, лучше пересчитай все трупы. И еще кому-нибудь это поручи. Сравните цифры, надо точно знать.

— И зачем тебе мертвая математика?

— За тем, что поселок компактный, свободного места почти нет. Тут все должно было трупами завалить, но я такого не наблюдаю.

— Думаешь, что кто-то смог уйти?

— Пересчитать надо, а потом уже думать.

— Ты иногда бываешь умным. То есть почти умным.

Пока отдельные бойцы пересчитывали потери хайтов и людей, оставшиеся заняли потрепанные укрепления, приготовившись к отражению возможной атаки. Следы боя свежие, кое-где еще дымится, тела не воняют, мухи только-только начали их засиживать, ползая по засохшим кровавым пятнам. Кто знает, что взбредет в головы непонятно куда запропастившимся агрессорам? А ну как захотят вернуться.

Захват поселка обошелся хайтам в одиннадцать триллов и двух раксов, причем обе гориллы нашли смерть в замаскированных волчьих ямах. Ночная атака тем и неудобна, что непросто рассмотреть происходящее под ногами. При свете дня Рогов ни за что бы не наступил на столь подозрительные места.

Люди потеряли куда больше — ровно двадцать трупов. Но Рогов не мог поверить, что это все жители. Двадцать три хижины приличного размера — это получается даже три лишних, если жить поодиночке — вообще ни в какие ворота не лезет. К тому же среди убитых всего лишь четыре женщины и одна девочка, скорее всего просто под руку подвернувшаяся.

Слишком странная демографическая ситуация. В лагере на западе женщин, наоборот, чуть больше, чем мужчин. Странно признать, но почему-то у них лучше получалось выживать. Хотя чего тут странного, ведь перекос легко объясним. Все потому что ваксы их трогали в последнюю очередь, а мужчин не жалели. Вот и получился дисбаланс.

Тут перекос куда значительней. Плюс непонятно куда подевались дети: не может быть, что убитая девочка — единственная. И еще налицо переизбыток жилья, ведь в каждой хижине легко разместится человек пять, что в итоге дает больше ста человек населения.

В общем, очевидно одно — некоторая часть жителей, и скорее всего значительная, избежала смерти. Их тела не обнаружились ни в поселении, ни в его ближайших окрестностях.

И куда же они запропастились?

Никто не торопился давать ответ.

Попытки покричать во все стороны поначалу ни к чему не привели. Но Рогов не отменил приказа шуметь во всю мощь глоток: не верил, что никто из жителей не сумел воспользоваться ночным мраком. То есть ночью удрал во тьму и сейчас скрывается где-то в долине, возможно, поблизости.

Капля камень точит, вот и крикуны, сменяя друг друга, наконец выманили из зарослей перепуганного мальчишку.

Его чуть успокоили и подключили к «выманиванию», поводив по округе. На знакомый голос рискнула отозваться немолодая женщина в сопровождении девушки-подростка, с ними дело пошло быстрее. В итоге до полудня набралось восемь человек, и дальше, как ни зазывали, так никто и не вышел.

От уцелевших узнали, что хайты напали в два этапа. Все началось с того, что под вечер нежданно заявилась малая группа, решительно сунулась на стены, но, несмотря на фактор неожиданности, получила достойный отпор, понесла потери, откатилась. Люди после этого не бросили поселение, и это зря, потому как враги быстро вернулись. На этот раз их пришло куда больше, отлично вооруженных, знающих не понаслышке, каково это — убивать. Легко сломили сопротивление защитников, ворвались, началась резня.

Что было дальше, знала лишь одна девушка, да и то не все. Если остальные умчались в ночную тьму, воспользовавшись прорехой в наступающей цепи со стороны реки, то она ухитрилась спрятаться под обвалившейся поленницей. Хайты ее не заметили, она пролежала не один час почти не дыша и ничего не видя. Но слышала, как захватчики собирали пленных, вязали их один к одному, а потом все вместе удалились.

В поселке до нападения обитало без малого сто сорок человек, как Рогов приблизительно и предполагал. То есть сотня с хвостиком не просто пропала — их куда-то увели.

Куда?

На это можно ответить благодаря все тем же источникам информации — аборигенкам.

Хайты вовсе не бездумные разрушители. Неизвестно для чего, но им постоянно нужны рабы. Ваксов используют неохотно, а вот людей с превеликой радостью. Захватывают их при любой возможности и гонят к себе в Хайтану.

Вот и здешних землян погнали.

И что теперь прикажете делать? Хайтана неизвестно где, зато известно, что сильна настолько, что с ней не связываются даже владыки сильных восточных стран. Никто не селится по соседству с ее землями, несмотря на все богатства тамошних краев. То есть Рогову с его отрядом ничего хорошего там не светит.

Значит, бросать землян? Оставлять хайтам? Сто человек — огромная по нынешним меркам сила. Сейчас каждый человек на счету, а тут сразу столько.

Нет, бросать никак нельзя. Но и на Хайтану переть тоже нет смысла.

Тогда что остается?

Остается лишь одно — догнать захватчиков до того, как они доберутся до своих территорий. Вроде их не так много, с таким количеством арбалетов можно рассчитывать на победу. Если даже понесут потери, освобожденные их компенсируют. После случившегося очевидно, что они не станут цепляться за разоренное поселение, пойдут за освободителями куда угодно. Лишь бы подальше от страшных хайтов.

То есть усилят поселок, а за такое простят и раненых, и убитых.

Какой им смысл оставаться, зная, что не так далеко поселилась тысяча таких же горемык? Причем не прозябают, живут относительно успешно. До сих пор ни одна группа не отказалась от присоединения, все тянулись друг к дружке.

Вот и эти потянутся.

Куда подались хайты — известно. Их отряд использовал дважды одну и ту же тропу, к тому же в обратную сторону с пленниками прошли, так что натоптали как следует. Не надо быть знатоком леса, чтобы шагать по ней без задержек на внимательный осмотр.

Но преследовать надо как можно быстрее, ведь разрыв составляет уже несколько часов, а это немало. Потому скрепя сердце Рогов приказал местным остаться. Они не смогут передвигаться по лесу со скоростью отборных бойцов, то есть замедлят отряд. Пусть укрываются в сторонке от поселка, им там присмотрели удобное место и приказали не разжигать огонь, а то мало ли. Заодно и поищут, может, в долине скрываются и другие уцелевшие, для них на пепелище оставили несколько хорошо заметных посланий на бересте. Ни ваксы, ни хайты земной грамоте не обучены — не прочтут.

Естественно, подразумевалось, что назад отряд Рогова пройдет через эти места и заберет оставленных. Но на тот случай, если хайты окажутся хитрее и сильнее или еще что-нибудь помешает, набросал на той же бересте несложную схему с пояснениями. Если их придерживаться, надо пройти дальше на запад по предгорьям, пока не услышишь шум водопада, ну а оттуда уже можно без труда найти поселок землян. Скорее всего, местами этот путь не слишком удобен, зато шансы наткнуться на ваксов минимальны, да и хайтам там делать нечего — непопулярные края.

Рогов очень надеялся, что резервная схема не понадобится. И вообще не сказал о ней никому из своих. Один лишь Киря знал, но он не из болтливых, разве что Кэт шепнет пару слов, он к ней почему-то благоволит.

Но она тоже не из болтливых.

А остальным лучше ничего не знать. Подчиненные должны свято верить, что командир на все сто уверен в успешном завершении погони и неожиданности не предвидятся.

### Глава 26

К большому озеру вышли в полдень следующего дня.

Показалось оно неожиданно, после того как, двигаясь по все той же хорошо заметной тропе, выбрались на вершину очередного водораздела, которые здесь тянулись строго с севера на юг, один за другим ответвляясь от гор зубьями исполинской расчески.

Открывшаяся картина заставила всех замереть. Ничего подобного никто здесь еще не видел. Разные озера встречали, но чтобы такое, где противоположный берег просматривается с превеликим трудом, — впервые. Все прочие водоемы уступали этому на порядки.

Не Байкал, конечно, но кто знает, может, это только кусочек куда большей картинки, ведь южного края не разглядеть, там озеро может продолжаться неизвестно насколько.

Хайты с вершины направились вниз перпендикулярно побережью. Можно предположить, что дальше собирались идти вдоль кромки воды, но подозрительный Рогов решил подстраховаться. Остановил отряд, приказав устроить привал, а пару легконогих ребят послал на разведку, велев не брать лишнего и проверить только одно — все ли нормально возле озера.

Его подозрительность себя оправдала: там и правда нормальностью не пахло. Хайты не просто так шли к берегу кратчайшей дорогой — именно там располагалось их укрепленное поселение.

Разведчики, придерживаясь приказа, не стали разглядывать детали, тут же развернулись обратно. Полученных ими сведений было недостаточно для принятия решения о дальнейших действиях, и вообще в таком вопросе Рогов не собирался доверять чужим глазам.

Сам посмотрит.

Ну разве что Кирю прихватит.


Лагерь хайтов не походил на поселения ваксов. И с поселками землян тоже ничего общего не имел. Грубая архитектура, заточенная под конкретную цель — не дать разбежаться пленникам и защитить в случае нападения. Все остальное не так важно.

Озеро не равнинное, кое-где стиснуто горами настолько, что береговые обрывы возвышаются на десятки, а то и больше метров. Но это севернее, а здесь, на крайнем западе, кручи отступают, да и кручами их назвать сложно: слишком пологие. Но пляж не песчаный, сложен галькой, в том числе и крупной, хватает и разнокалиберных валунов. Местами такие виднеются, что двадцать неслабых ребят с места не сдвинут.

Из камней хайты выложили двухметровые валы. Получилось укрепление в форме равностороннего треугольника, одной стороной упирающееся в береговую линию. Проход оставили всего один — в дальнем от воды углу, — и его прикрывали рогатки, похожие на те, которыми защищался поселок землян.

Валы отсыпали с таким расчетом, что подняться на них можно лишь изнутри по трем пандусам, после чего ходи как по ровной дороге, для этого там все щели засыпали мелкой галькой, получилось достаточно ровно и просторно.

На этом хайты не остановились — они устроили еще один треугольник, уже внутри каменного периметра. Загон со стенками из крестообразно скрепленных жердей. Перебраться через такой несложно, но это придется проделать на глазах у хозяев лагеря — они располагались со всех сторон, их навесы примыкали к валам на всех направлениях.

Плененные земляне обнаружились в загоне. Сосчитать их с такого ракурса непросто, но вроде получается не меньше сотни. Помимо людей хайты наловили десятка два ваксов, и те теперь держались в отдаленном углу, настороженно поглядывая на коллег по несчастью.

Все это Рогов легко высмотрел с открытого участка склона, где засел в кустиках с биноклем. С такой высоты можно заглянуть чуть ли не в каждый уголок лагеря, на месте хайтов он бы здесь устроил пост, дабы не облегчать жизнь вражеским разведчикам.

Завершив важные подсчеты, озвучил результат:

— Двадцать семь триллов и шесть раксов. Вроде бы так.

— Маловато как-то, — заявил Киря. — Местные говорили, что их поселок громили полсотни рыл. Да и жилья тут чересчур много для такой кучки.

— Ты много поселков хайтов видел? Может, им нравится простор.

— А куда делись ребятки, разорившие поселок?

— У страха глаза велики, наши могли напутать, преувеличить — обычное дело.

— Могли. А могло и по-другому быть.

— Как?

— А просто часть ушла куда-нибудь по важным делам. Ваксов наловить или еще что-нибудь учудить. И по всемирному закону тяготения подлостей к неудачникам вернуться они могут как раз под твои великие полководческие замыслы.

— Какие замыслы?

— Рогов, не смотри на меня чистым взглядом невинной гимназистки. У тебя все на морде аршинными буквами написано, завязывай дурачка включать, при отсутствии актерского дарования это дурно смотрится.

— А ты разве не считаешь, что будет неплохо этих людей вытащить? Ведь так и задумывали вчера.

— Ага, не против. Только при почти равных силах они сидят в какой-никакой, но крепости, а мы штурмовать твердыни не обучены. Щитов нормальных у нас мало, а дротики эти гады кидают метко. Потери у нас будут, это к гадалке не ходи. Может, вообще откатимся ни с чем, а это уже полное поражение, такого у нас до сих пор не случалось, при всей твоей полководческой бездарности.

— Не похоже, что людей собрались держать здесь вечно. Можно подождать, когда их выведут, и напасть по дороге в удобном месте.

— И долго нам придется ждать этого светлого мига?

— А я откуда знаю?

— Вот и я о том же. А ну как проторчим неделю, а то и две? Здесь места незнакомые, а нас не три человека — толпа заметная. Попадемся им на глаза и что дальше? Какая после такого может быть неожиданность? Полный крах всех твоих великих планов, горе и слезы, еще и повесишься с досады — такие жалкие людишки, как ты, нехорошо реагируют на неудачи.

— Не дождешься.

— Рогов, я человек позитивный, спешу жить и потому не люблю тянуть резину. Работать надо или прямо сейчас, или с утра.

— Ты же сам сказал, что штурмовать в лоб — самоубийство.

— Ну да. Вал у них так себе, укрытий на нем нет, наши всех там перещелкают. Только снайперов у нас, считай, нет, а у тощих дротики, и они далеко их кидают. Пусть даже издали начнем их снимать, они тут же спрячутся за камнями и хрен что мы им сделаем, разве что отругаем. Слишком косорукие у нас стрелки, им мишени в полный рост подавай, иначе смех один получается. Потому нам только штурмовать останется, а там нам точно кровь пустят, и, возможно, немалую.

— Я сам все прекрасно понимаю, зачем вообще рассказываешь?

— За тем, что надо кончить всех или хотя бы часть на открытом месте. Потом будет проще сработать против оставшихся.

— Предлагаешь сходить и попросить их выйти за валы?

— Рогов, ты ведешь себя как новорожденный имбецил. Включай ум, для такого его много не понадобится, и твоего хватит. Хайты добрых слов не понимают, их другим выманивать надо. И не сладкой морковкой, а тем, что для них особо дорого. Я пока что знаю только одну приманку. А ты? Понял, к чему я сейчас веду? Вижу, что понял. Ну согласись, что без моего могучего интеллекта ты бы давно пропал.


Рогов, как человек с развитым чувством собственника, старался набирать в свой отряд самых лучших в том, что касается физических способностей. Какой бы ты ни был интеллектуал, но, если свалишься после трехчасового марш-броска, тебе в таком отряде делать нечего.

Но — увы, пусть слабые вымирали в первую очередь, это не касалось абсолютно всех. Многие уцелели, и, как ни крути, тебе их обязательно навяжут.

Потому как сильные нужны всем, а не только Рогову.

В общем, перебрав имеющиеся кандидатуры, остановились на группе из пяти человек, включая Надежду и Кэт. Они единственные барышни в отряде, с их участием задуманное представление должно выглядеть гораздо убедительнее.

Хотя, на взгляд Рогова, и они, и тройка самых худосочных ребят играли бездарно до тошноты. Ну сами посудите, вот что можно подумать, когда пять человек неспешно топают по берегу прямиком к каменным валам с расхаживающими поверху тощими триллами и якобы в упор не замечают приближения угрозы? Но при этом лица у них если не перепуганные, то озадаченные точно. К тому же один парень начал отставать, даже издали без бинокля видно, как трясутся его поджилки.

Сдувается.

Но хайты оказались неискушенными зрителями — представление приняли благосклонно. Сначала вообще не замечали людей на голом, открытом взглядам берегу, и лишь когда те приблизились на полторы сотни метров, заметались поверху, внизу тоже засуетились, рогатки растащили в стороны, в сторону потенциальных пленников помчалось одиннадцать триллов.

Рогов рассчитывал на большее, но такая цифра его тоже устраивала.

Теперь предстояло самое главное — надо сделать так, чтобы ни один враг не вернулся назад. И не выпускать оставшихся хайтов из виду, а то мало ли, вдруг вышлют вслед подкрепление и оно ударит в спины в самый неудобный момент.

Все та же труппа бездарных актеров с неубедительным видом «заметила» угрозу. Нестройно развернувшись, земляне припустили назад по своим следам. Хороший старт дали, быстроногие триллы не отставали, но и сократить дистанцию не могли. Самое время проверить выносливость врагов, но нет, как-нибудь в другой раз, на этих метателей у Рогова другие планы.

Жестокие.

Все восемнадцать арбалетчиков засели вдоль близко подступившей к берегу опушки леса. Деревья тут старые, кусты густые, можно армию укрыть — и в десяти метрах ее не заметишь. Бойцы расположились шагов через пять-семь друг от дружки, так что триллам на их пути придется пробежать мимо шеренги стрелков. Как земляне уже знали, метатели дротиков не отличаются стойкостью, при малейшей ране они спешно выходят из боя или даже падают в обморок. Это далеко не раксы, способные отмахиваться тяжелым топором, будучи окровавленными с ног до головы.

Вроде как у хайтов есть и другие разновидности, но пока что встречи ограничиваются двумя. И хорошо, если так будет всегда, потому как остальные куда опаснее.

Это если верить местами противоречивым рассказам туземок.

Арбалетчиков восемнадцать, триллов одиннадцать. В идеале, распределив цели, можно вывести из строя всех в несколько секунд. К сожалению, в этом случае, как и в большинстве других, идеал недостижим: кто-то промахнется, кто-то перепутает, кто-то бездарно замешкается. Рогов будет доволен, если хотя бы половина пострадает в первые секунды боя.

Со своей позиции на склоне он прекрасно видел, как «пятерка-приманка» все так же нестройно замедлила ход, столь примитивным способом усиливая азарт преследователей. Те должны обмануться, решить, что загнанная добыча выбивается из сил. Все внимание переведут исключительно на нее, а то вдруг, поглядывая по сторонам, заметят любопытную рожу в кустах.

Маневр выглядел так же неубедительно, как и все до этого. И не понять, купились триллы или нет, — бегут как бежали, скорости не прибавили.

Люди промчались мимо стрелков, метатели дротиков отставали от них не больше чем на полсотни метров и примерно на столько же растянулись. То есть замысел с длинной шеренгой арбалетчиков себя оправдал — ловушка захлопнется, все цели окажутся в зоне действия оружия спрятавшихся бойцов.

Примитивно, но лучшие решения почти всегда тяготеют к простоте.

Расстояние не позволяло услышать звук работы арбалетов, зато результат можно было рассмотреть и без бинокля. Вот один трилл покатился по камням, вот второй присел, хватаясь за пробитый живот. Некоторые начали останавливаться, но это пошло им во вред — ведь превращало их в неподвижные мишени, что удобно для неопытных стрелков.

С меткостью у большинства немалые проблемы.

Снесло сразу нескольких, оставшиеся прыснули назад: смело бросаться на многочисленного противника не в их привычке — явно не задиры-раксы.

Рогов поднялся, указал вниз:

— На перехват.

Пригорок, с которого он наблюдал за происходящим, был выбран местом для засады как раз на случай такого развития ситуации. Полоска пляжа внизу сужалась здесь до смешной ширины: круча там действительно круча, забираться непросто, зато спускаться легко и при минимальной осторожности ног не переломаешь. Улепетывающие триллы никак не пробегут мимо, здесь их и перехватят.

Успели опередить врага на десяток секунд, что совсем уж впритык, — не рассчитывали, что те могут оказаться такими шустрыми.

Пятерка метателей дротиков обнаружила, что дорогу ей перерезал десяток неплохо вооруженных и серьезно настроенных людей. И триллы не придумали ничего лучшего, чем обогнуть их по мелководью.

Те еще смельчаки.

Глупое решение. Да, арбалетов здесь ни у кого не было, зато имелись нетяжелые копья. Оступившегося на подводных камнях достали ударом, еще два рухнули после метких бросков. Парочка оставшихся в отчаянии метнулась дальше, забираясь все глубже и глубже. Их не трогали: ждали, когда арбалетчики подоспеют.

Сверху скатился Айболит и, выпучив глаза, сообщил тревожную новость:

— Сюда две гориллы идут, и еще четыре тощих с ними.

Рогов нахмурился. Противников немного, но они слишком близко. Скрыть следы случившегося не получится, оставшаяся парочка уже по шею забрела, дотуда копий не добросить. Поднимут крик, сообщат своим о коварстве землян, те примут меры.

— Встретим их прямо здесь, — решил Рогов. — С раксами знаете что делать, но вначале все внимание на триллов. У кого плетеные щиты, держите их наискось, ловите ими дротики, так должны выдержать. И валите всех быстрее. Давите, не давайте уйти, не позволяйте отбегать. Арбалетчики пока доберутся, тут уже все закончится.

Ну это не факт, могут и успеть. Все зависит от скорости хайтов. Это триллы носятся как мастера легкой атлетики, о раксах такого не скажешь.

Береговая полоса резко сужалась на недалеко вдающемся в озеро мысе. Дальше начинался крутой подъем, он прикрывал происходящее у воды от оставшихся в поселке хайтов. Но, как только спешащая на подмогу шестерка выберется, тайное станет явным. И тогда главное — не дать и этим триллам сбежать: ведь если доберутся до оставшихся в поселке, те все узнают.

И потому Рогов послал всех на склон, чтобы выскочили из зарослей уже за спинами врагов. Кусты там редкие, но, если не маячить у хайтов на виду и пристроиться за сосной потолще, шансы обнаружения минимальны.

А сам остался на месте вместе со здоровяком Пашей. Их задача — на несколько секунд обратить все внимание противника на себя, дать время остальным скатиться со склона у тех за спинами.

Рогову пришлось взять у одного из бойцов щит. Не ту дырявую рухлядь плетеную, которой раньше ваксов до истерики смешили, а сооруженный из дерева и кожи. Здоровенный, неудобный, тонковат, но самое то прикрываться от дротиков — выдержит.

Послышался дробный каменный перестук — галька шумит под ногами приближающихся хайтов. Рогов почему-то задумался в этот момент о неуместном — для чего непонятным созданиям нужны люди? Почему они заявились в этот край и разоряют все без разбора? Чем вообще живут? Какие цели у этого загадочного народа?

Да и можно ли считать этих непонятных нелюдей народом?

Естественно, никто ему не ответил.

Из-за кручи выскочили триллы, все четверо. Не удержались тощие, обогнали своих тяжелых пехотинцев. Завидев впереди парочку приготовившихся к бою людей, резко остановились, потянулись к колчанам с дротиками. А потом синхронно обернулись на озеро — там загнанные в воду начали издавать смешные звуки, не похожие на членораздельную речь, — будто птички зачирикали.

Но эти все поняли и, даже для приличия не бросив по дротику, синхронно развернулись, шустро помчались назад с впечатляющей скоростью.

Поздно: там уже выскакивали затаившиеся ребятишки — дорога перерезана. И триллы дружно последовали примеру «утопающей парочки» — бросились в воду, да так проворно, что ни одно копье до них не дотянулось. Бросать их никто не стал: не хочется оставаться без привычного оружия в преддверии столкновения с отставшими от стрелков раксами.

Да и никуда они не денутся: вот-вот подоспеют арбалетчики.

Выскочили бряцающие железом и досками раксы. С ходу въехав в ситуацию, поудобнее перехватили топоры, не останавливаясь бросились на не успевших выстроиться шеренгой бойцов.

— Бегом в стороны! — крикнул Рогов. — В стороны все! Рыбаки, вперед!

Команда получилась импровизированной, но те, кто отвечал за этот этап боя, все поняли правильно. В раксов полетели грубые сети с крупной ячеей: специально прихватили из поселка на такой случай и даже немного отработали применение.

С одной все вышло прекрасно — накрыла гориллу с головой, стукнулась массивными грузиками о пластины и дощечки доспеха, вцепилась в удобные выступы амуниции, оплела оружие, сковала так добротно, что противник с бессильным ревом рухнул на камни — сам себя завалил, отчаянно пытаясь вырваться из пут.

Вторая сработала не так хорошо. Но главное, что оплела правую руку, обезвредила массивный топор, которым ракс орудовал с опасной быстротой. Чуть-чуть не успел достать слегка замешкавшегося метателя сетей. И вместо того чтобы отскочить, попытаться выйти из боя, тоже начал стараться освободиться.

Зря, копья ударили со всех сторон, хорошо, что их не все израсходовали на забравшихся в озеро триллов.

Стоило о них вспомнить — и они себя проявили. Всего один, вот гад. В отличие от товарищей, не стал забираться на глубину, остановился там, где вода доставала до пояса, воспользовался тем, что люди отвлеклись на раксов, метнул дротик. Но или мазила по жизни, или мокрая среда не для него. Не промазал, но и больших бед не наделал — тонкое острие дротика насквозь пронзило предплечье одного из копейщиков, крепко приколотив руку к обратной стороне щита. Раненый замер, удивленно таращась на торчащий в его конечности посторонний предмет. Боли еще нет, человек в горячке, надо заняться им как можно быстрее, даже легкие на вид повреждения при местной медицине могут привести к плачевным последствиям.

— Айболит! Сахар! Займитесь им! — указал Рогов на раненого и обернулся к набегавшим арбалетчикам: — Добейте тех, кто в воде! Только не все стреляйте! Мазила, бери еще парочку метких, остальным стоп, а то потом болтов за вами в воде не найдем!

Ну да, железо надо экономить. До сих пор спина начинает плакать при воспоминании о недавнем походе в горы.

Трилл бросил еще один дротик, но выбранная цель успела отскочить. Дальше хулиганить ему не позволили: Мазила лично его наказал, попав точно в шею.

Нет, парню определенно следует подумать о смене прозвища.

Первый ракс был серьезно запутан сетью, Рогов не стал с ним связываться, к тому же он еще дергался, несмотря на множество ран. А вот второй лежал относительно спокойно, лишь ноги слегка подергивались, и почти был открыт для задуманного членовредительства.

Примерившись, Рогов рубанул раз, потом второй. Поморщился брезгливо, ухватился за край шлема, поднял отрубленную голову.

— Ну ты и маньяк, Рогов. — Киря покачал головой. — Ну и зачем тебе этот фетиш? Теще ночью в окно подбросишь?

— У меня нет тещи. Самое время кое-кого подразнить.


Если Рогов не ошибся в подсчетах, у противника остались четыре ракса и двенадцать триллов. Силы куда меньше, чем прежде, но они все еще располагаются на укрепленной позиции, а бойцы в отряде экипированы слабо, нормальных доспехов почти нет, значит, стальным дротикам есть где добраться до незащищенного мяса.

Не рисковать людьми без острой нужды — вот основная военная доктрина землян. И Рогов, начав бой в ее духе, продолжал придерживаться такой же тактики.

То есть не рвался проливать кровь на каменных валах.

Нельзя недооценивать противника, но этот пока что действовал предсказуемо, опасность представляло лишь его оружие, по местным меркам — высокотехнологичное. Ну и доспехи раксов — тоже ничего плюс напрягали стрелки. Не привыкли получать гостинцы издали, ваксы этим вообще не грешили, если не считать единичных случаев применения не слишком опасных метательных рогов.

Возможно, хайты не сталкивались в этих местах ни с кем, кроме людоедов, а те бойцы известные. То есть ни тактики, ни стратегии, зато много диких криков по поводу и без, плюс постоянная бессмысленная демонстрация личной удали.

Поэтому, прежде чем переть в лоб на вражеские укрепления, Рогов решил попробовать поиграть в вакса.

Что за игра такая? Да самая простая — подошел на сотню метров к каменному валу, поднял отрубленную голову ракса и начал выкрикивать все известные ему ругательства ваксов. В этом их великими мастерами не назовешь, с точки зрения землянина выражения вроде «сухой улитки» вряд ли можно считать смертельными оскорблениями. Но раз здесь так принято, приходится соответствовать.

То, что за спиной Рогова маячило семь бойцов, хайтов не устрашило. Вновь растащили в стороны рогатки, потянулись наружу один за другим.

Пересчитав всех, Рогов довольным голосом сообщил:

— Двенадцать тощих и четыре толстых. Все вышли, никого не оставили. Сработало, сильно на нас разозлились.

С одной стороны, хорошо — противника всем составом выманили на открытое место. С другой — есть немалый риск, что пленники не проспят подвернувшегося шанса и устроят массовый побег. Вот как их потом по холмам и лесам собирать?

И потому прокричал приказ:

— Киря! Бегом назад! Обходи всю эту братию по опушке и бегом к их поселку! Успокой там народ, а то разбежаться могут!

— Умная мысль, для тебя нетипична! — ответил на это товарищ уже на бегу.

Ну да, нетрудно догадаться, что поселок никем не защищается, если до этого пересчитал силы врага. Лишь бы не ошибся с математикой: не хватало еще Кире нарваться на неучтенные силы.

Триллы оторвались от раксов, на бегу начали доставать дротики. Пора.

— Назад! — крикнул Рогов.

После чего состроил испуганную гримасу, с облегчением отшвырнул омерзительную голову, бросился вслед за уже побежавшими бойцами.

Вперед, прямиком к опушке. До нее не больше сотни метров, и люди бегут туда вовсе не с целью найти укрытие в зарослях. Нет, место занято, там уже укрылись арбалетчики, их оружие взведено, противник в очередной раз бодро мчится в нехитрую западню.

Разозленные триллы бежали куда быстрее, но расстояние всего ничего, настигнуть не успели. Рогов проломился через поросль молоденьких сосенок, краем зрения при этом увидел, как слева и справа поднимаются спустившиеся с гор стрелки. Пока что ситуация с арбалетами прежняя — ими вооружены лишь некоторые ребята Холода, их выбирали из лучших.

Ну да ничего, в недалеком будущем наклепают еще столько же — и против ваксов, и против хайтов отличное оружие. Минус лишь в сложности изготовления и дорогих боеприпасах.

Начался арбалетный перестук, позади тонко вскрикнули нечеловеческим голосом. Обернувшись, Рогов увидел, что залп сработал куда лучше первого. Сказалось то, что живые мишени мчались на позицию, а не параллельно ей. Условия для стрельбы почти как в тире при работе по неподвижным мишеням, не приходится делать поправок на низкую скорость болтов: навстречу целям летят.

Триллы вновь продемонстрировали никчемную устойчивость к потерям. На ногах осталось пятеро, но лишь двое из них не тронулись с места и метнули дротики, оставшиеся припустили назад с еще большей скоростью. И даже возле отставших раксов не притормозили.

Одного из храброй парочки достала стрела Кэт: луку долгая перезарядка не требуется. Для второго это стало последней каплей — резво помчался вслед за самыми слабонервными коллегами.

— Быстрее перезаряжайтесь! — крикнул Рогов. — Стрелять только по команде! Первый десяток берет двоих слева, второй двоих справа!

Это он об отставших раксах, триллы уже слишком далеко. В теории болт и там достать может, но на практике таких снайперов у землян нет.

Если при первом подсчете сил противника Рогов испытывал сомнения по поводу задуманного, то по мере развития событий воодушевлялся все больше. Сейчас его силы не раскиданы по разным местам, сосредоточены в одной точке, за исключением Кири, но при всем преимуществе землян давить горилл массой, закидывая сетями, не стал. Раз уж выпала возможность, так почему бы не испытать арбалеты на защищенных противниках?

Полсотни метров — хорошая дистанция, можно начать командовать, чтобы залп дали на тридцатке. Даже самые косоглазые на ней часто попадают.

— Целься! Готовься! — Рогов как мог растягивал слова. — Пли!

Густо застучали арбалеты, передний ракс рухнул как подкошенный, чей-то болт удачно угодил в морду, пробив кости. Еще один припал на колено, недоуменно взревел, прижимая лапы к пробитому брюху. Но пара оставшихся продолжала мчаться с прежней прытью, и ранен вроде был лишь один из них — в левое плечо поймал гостинец, и, похоже, тот его вообще не смущал.

Отмороженные на всю голову, ведь даже дикая обезьяна должна понимать, что нападать на такую ораву — верная смерть.

— Сети вперед! — крикнул Рогов, беря топор наизготовку и медленно направляясь навстречу подраненному раксу.

«Рыбаки» замешкались, дистанция уже всего ничего, противник размахивает массивным тесаком. Ничего не остается, как уйти в сторону, одновременно подбивая хайту ноги. Но тот, вот раненый зараза, ухитрился подпрыгнуть с неожиданной для такого массивного создания прытью и с разворота так махнуть щитом, что Рогову должно было от души врезать углом прямо в лицо.

Красоту следует беречь, он успел уклониться вправо, но слишком резко: уже не до изящества исполнения, лишь бы физиономию сохранить. И, естественно, потерял равновесие, повело дальше. Если при этом попытаться удержаться, опасно потеряешь время и не сможешь контролировать действий врага, а он вряд ли будет настолько благороден, что не использует твоей беспомощности. В таких случаях — лучше добровольно помочь гравитации. Так что Рогов чуть сгруппировался и сделал падение управляемым, уйдя в перекат. Удачно, что успел вернуть щит владельцу: со столь неудобным предметом тяжело заниматься даже простенькой акробатикой.

Хорошо, когда ты на поле боя не один. Катиться дальше, уворачиваясь от атак наседающего ракса, не пришлось — верные товарищи подоспели. Справились копьями — простое и самое удобное оружие для большинства случаев, а если атаковать бронированную цель толпой со всех сторон — почти незаменимое.

Гориллы сильны, но против оравы копейщиков беспомощны. Даже не догадались стать спиной к спине. Это бы их не спасло, но жизнь продлило.

Все. Победа. Причем чистая.

Рогов уже было улыбнулся, чтобы потом проорать что-то подобающе радостное, но настроение мгновенно ушло в минус после отчаянного крика со стороны позиции арбалетчиков:

— Читинца убили!


Все активное участие триллов в последней схватке свелось к двум суетливым броскам дротиков. Ерунда, если учесть, что некоторые из тощих таскали в длинных колчанах по десятку и больше единиц этого простого оружия. Метали не сказать чтобы метко, в спешке, с ходу, но штуки опасные, стоять под обстрелом даже со щитом неуютно.

Один дротик улетел в заросли молоденьких сосенок, где безобидно уткнулся в землю. Второй, пущенный впопыхах, чуть ли не наугад, натворил дел.

Читинец, как и прочие арбалетчики, был человеком Холода. То есть недавно спустился с гор, не успел даже обзавестись ядреным загаром. Нет, загорать и в снегах можно, только в тех местах слишком холодно для принятия солнечных ванн, приходилось постоянно ходить в тряпье с ног до головы, лучи небесного светила до кожи не добирались.

А теперь Читинец лежит среди елочек, длинный тонкий наконечник глубоко вошел в грудь, пронзив сердце. Никто это не увидел и не услышал, землянин упал незаметно для всех и тихо умер.

Глядя на убитого, Рогов думал только об одном — будь на нем даже простенький нагрудник, все могло бы закончиться иначе.

Совершенно иначе.

Без потерь войны не бывает, но такие, случайные, которых не должно быть… Неправильно это. По возвращении придется каждому, кто имеет вес в поселке, вбивать в головы одно: бойцы не должны сражаться голыми и босыми, если, конечно, не хотите их терять и дальше. Люди живут во враждебном окружении, так что на первом месте у них должно стоять обеспечение защитников всем необходимым.

На словах это вроде как понимают, а на деле вопрос с теми же нагрудниками повис в воздухе — разговоры есть, но доспехов нет. А ведь Рогов специально под них принес с гор стальные пластины и металлическую сетку. Анализ полученных за многие схватки ранений показывал, что грудь и голова — основные источники тяжелых ранений. Даже если защитить только их, потери значительно уменьшатся.

Но хотя бы простейших доспехов для всего отряда так и не получил, и поэтому Читинец останется в могиле на берегу озера, затерянного на неизвестно где расположенной планете.


А вот Кире повезло.

Хотя с какой стороны посмотреть. Выполняя приказ Рогова, он добрался до укреплений ваксов, занял единственный выход, подтащил на место самую легкую рогатку и предусмотрительно облокотил на нее массивный жердевой щит. Перед этим не забыл сообщить пленникам, чтобы они никуда не разбежались, а то самые прыткие уже порывались карабкаться через изгородь.

И все бы хорошо, но четыре трилла, сбежавших от огня арбалетчиков, не придумали ничего лучше, чем помчаться под защиту каменных валов. То есть двигались прямиком на Кирю. Увидев это, он для начала обругал их последними словами, не забыв при этом пригрозить копьем, после чего укрылся за щитом.

Тощие, приблизившись, швырнули несколько дротиков, но те без толку застряли в толстой преграде. А Киря не забывал обидно комментировать их бессилие и провоцировать на ближний бой, высовываясь то с одной, то с другой стороны.

Затем триллы обнаружили, что земляне, добив остальных, приближаются к укреплениям, а зайти туда так и не получается из-за ругающегося Кири. В итоге отказались от этой идеи вообще и быстро помчались по берегу. Никто даже не дернулся их преследовать — бегуны отменные, легче перепуганную кошку догнать, чем такого. Даже если держатся так бодро только на коротких дистанциях, все равно от погони толку не будет, ведь люди тоже не марафонцы.

Тем более что Рогова не было, он отвлекся на убитого бойца, а народ уже приучен без приказа не удаляться от основных сил, особенно если дело происходит на незнакомой территории. То есть до Кири добрались не так уж быстро, но робким триллам хватило того, что люди маячат опасно близко.

Сто девять человек освободили из клетки. И двадцать восемь ваксов остались там жаться в углу, откуда испуганно поглядывали на звенящих железом землян.

Ну да, они ведь для них те же хайты, просто не такие сильные.

Не все из освобожденных оказались землянами. Своих девяносто восемь и одиннадцать аборигенов. Причем впервые среди последних встретились взрослые мужчины. Один лет двадцати пяти, другой пятидесяти-шестидесяти, точнее Рогов определить не сумел. Причем оба держались особняком от группы из девяти женщин и подростков — видимо, они из разных компаний или между ними какие-то разногласия возникли.

Вдаваться в дела местных не стал, тут бы с землянами разобраться. Так что к аборигенам отправил Кэт, она вроде как лучше всех с ними общаться умеет, даже с восточными ваксами сумела наладить диалог.

Кстати, о ваксах.

— Киря?

— Чего тебе опять надо от человека, имеющего несчастье быть лучшим другом самого неблагодарного земляка? Дай мне пожрать как нормальному человеку, душа утомилась перехватывать на ходу, питаюсь как пес безродный, уже надоело себя жалеть.

— Умолкни, пока я не разозлился.

— Деспот и сатрап, я тебя уже почти ненавижу.

— Ты там вроде с ваксами этими говорил. О чем?

— Ну вот о чем мне с ними говорить? Тем более что не силен я в лингвистических познаниях. Так что тема у нас с ними всего одна — высказывал им все, что думаю по поводу их позорной ничтожности. В чем силен, в том и изгалялся. Дескать, вы нечаянные сыновья венерических гомосексуалистов и привокзальных проституток, а я — бог. Это в рамках теста.

— Теста?

— Ну да, тестировал, никто, кроме меня, додуматься до такого не способен. Хотел проверить, как они отнесутся к тем, кто наваляет хайтам.

— И как?

— Правильно отнеслись, ни единого слова на мои обидные сравнения не высказали. Молча утерлись: крепко уважают.

— Дожуй пайку, бери ребят — и гоните волосатых в шею.

— Куда?

— Сказал же — в шею.

— Я в географическом смысле поинтересовался, не надо ко мне с анатомией лезть.

— Пусть бегут куда хотят. Там, судя по татуировкам и прочему, не из одного племени собрались, дороги у них разные. Найдут, не заблудятся. А заблудятся — не жалко.

— Ты и в самом деле их отпускаешь? Просто так?

— А что ты предлагаешь? Убить? Ну так вперед. Они, по-моему, так перепуганы, что сами шеи под нож готовы подставлять.

— Я тебе что, последний живодер? Может, тебе еще котят утопить надо или щеночков? Ну давай, жестокий тиран, прикажи прирезать пару младенцев, не мелочись.

— Вот и я о том же. Убивать мы их не будем, так зачем они нам здесь глаза мозолят?

— Ну так пойдем отсюда, они и сами прекрасно разбегутся, без животворящих пинков. Не хочу даже подходить к ним, не нравятся они мне, да и вшей опасаюсь, они у них матерые, каждый по литру крови легко высосать может.

— Просто оставить их здесь? Тоже неплохая идея.

— У меня плохих не бывает.

— Давайте, закругляйтесь, полчаса — и нас здесь не должно быть.

— Так я и остальные готовы, чего нам собираться-то? Ты со здешними реши. Особенно с тем, который ходить не может, и с той, которая вот-вот родит.

— Может, и не вот-вот.

— А по-моему, там киндер уже пару раз выглядывал.

— Доделают носилки — и пойдем.

### Глава 27

Насчет беременной Киря слегка преувеличил. Вроде как восьмой месяц только пошел, должна дотерпеть. Еще с Земли носит, а родит уже на другой планете, интересно получается. Ходить она могла, но возможности уже не те. Однако отряд задерживала не только женщина в положении: среди освобожденных хватало не приспособленных к долгим и быстрым переходам.

Один из мужчин в плен к хайтам попал босиком. Почему так получилось, Рогову не объяснили, да он и не слишком интересовался. Понял лишь то, что бедолаге пришлось плестись потом не один десяток километров пешком, по лесам и горам, острым веткам и камням. Изранил ступни, и уже здесь они воспалились, раздулись, наступить на них не мог. Для него пришлось сооружать носилки.

Одна из немолодых аборигенок оказалась хромой. Но не из-за воспалений натруженных ступней, дело в чем-то другом. В чем, Рогов не знал, но с ногой у нее беда, без палки волочит жалким образом.

В общем, отряд теперь двигался со смехотворной скоростью. Плюс приходилось часто делать привалы: пополнение быстро уставало. Оценив темпы продвижения, Рогов хотел даже скорректировать направление, чтобы не удлинять путь ради возвращения к разоренному поселку. Можно просто послать туда пару немедлительных ребят, пусть приведут оставшихся. Но почти сразу отбросил такую идею: слишком опасно дробить силы, места тут недружественные. Один гарнизон хайтов разгромлен, но кто знает, сколько их здесь еще бродит.

Ваксов Рогов уже не опасался. Точнее, конечно, опасался, но так… между делом, беря в расчет как досадную, но некритичную помеху. Мелочь, о которой не стоит забывать, но и не надо сильно много о ней думать.

Последняя победа убедительно доказала, что, будь у него столь сильный и слаженный отряд во время снятия блокады с поселка, там бы хорошо если один из десяти волосатых сумел уйти.

Это не хайты, это ерунда. Даже то, что пленные ваксы разбежались по округе и могут сообщить своим племенам о прохождении оравы людей, — вообще не напрягает. Быстро собираться толпами они не умеют, даже полсотни — по местным меркам сильнейшая армия, которую надо готовить заранее. Но, допустим, каким-то образом приготовятся оперативно, и что дальше? Пятьдесят дикарей могли до смерти напугать несколько месяцев назад, в самом начале здешней эпопеи. Могли здорово озадачить экспедиции, сопровождавшие Сфена, людей в них ходило всего ничего, оружие слабое. Могли легко разорить первый поселок, да и второй, напади на него в самом начале, пока не оброс укреплениями.

Но сейчас не пугают и не озадачивают.

На ходу попытался пообщаться с Кэт. Хотел узнать, что ей удалось выведать у аборигенов. Но девушка упорно отмалчивалась, что Рогова не удивило — такое на нее частенько находит, странноватый человек. Помолчит-помолчит час-другой, ну или день и больше, а потом сама скажет.

Или не скажет.

В любом случае аборигены не остались сами по себе, ушли вместе с освободителями. На вид они ничем не отличаются от землян. Не такие, конечно, образованные, язык беден словами, но при этом сложный, с запутанной грамматикой, учить его муторно, но все равно — свои люди. Возможно, потомки тех, кто когда-то попал в этот мир при таком же непонятном катаклизме. Со временем растеряли былые знания, одичали малость, расплодились по планете и теперь населяют обширные территории, располагающиеся где-то восточнее, за землями ваксов. Но с непреодолимыми культурными различиями пока что столкнуться не пришлось. Они, может, местами странноватые, иногда смешные, но в целом понятные. Уже возникли устойчивые пары — хозяйственных туземок оценили пришельцы. На взгляд Рогова, красавиц среди них нет, но милая мордашка далеко не всегда решает.

А вот среди освобожденных из клетки одна очень даже ничего. Ее подстричь по моде, приодеть, грамотно накрасить — и хоть на подиум.

Правда, ступни слегка подвели. Точнее — их размер. Как говорят, «сорок пятый растоптанный». Крестьянская тяжелая жизнь, вечно босиком, такую можно без обуви гонять по горам — не сляжет от воспаленных ран и потертостей, подошвы будто камень.

Резко увеличившийся отряд так и норовил растянуться до бесконечности, а бороться с этим сложно. Идут ведь не по широкой дороге, а узкими тропками. При неожиданном столкновении с крупными силами противника это может навредить, потому Рогову пришлось организовать сразу три дозора. Тыловой прикрывал хвост, два передовых двигались впереди в пределах прямой видимости друг от дружки. При обнаружении противника от них не требовалось вступать в бой, надо лишь как можно быстрее отойти и предупредить об угрозе основные силы.

Из-за смехотворной скорости движения добраться засветло до разоренного поселка не успели. Хорошо если половину вчерашнего пути проделали, скорее меньше. Еще и дождь зарядил, и, похоже, надолго.

Ночевку устроили в не слишком удобном месте. Тут имелась проточная вода, но слишком открыто с двух сторон, костры могут заметить издали, а Рогов всегда старался этого избегать. Но ничего лучше поблизости не подвернулось, а сумерки сгущались, такую ораву по темноте не поводишь, местность не для подобных прогулок.

Но и без огня нельзя, дождь хоть и мелкий, но сырость разводит. Костры разжигали только среди кустов, а густые скопления тут негусто растут. В итоге народ разбился на десятки кучек, рассыпавшихся на площади около гектара, лагерь получился непомерно большим.

Вряд ли даже густые кусты надежно укроют пламя, но это хоть что-то.

Рогова напрягало то, что поселок местных землян хайты атаковали именно ночью. Причем не сразу после вечерних сумерек, дело уже чуть ли не к рассвету шло. То есть эти враги умеют действовать в темноте. Насколько эффективно — уже другой вопрос.

Рогов, опасаясь, что даже дождливая ночь — для хайтов не препятствие черным планам, расставил побольше часовых. Это плохо: уставшим бойцам нужен достойный отдых, — но иначе опасно. Чтобы страдать наряду со всеми, поставил себя старшим на самые трудные часы — перед рассветом. В это время спать хочется особенно сильно, пусть подчиненные видят, что командир себя не жалеет.

Уважение само по себе не возникает, его взращивать надо.


Проснулся от едва ощутимого прикосновения к плечу, чуть приподнялся, раскидывая в стороны колючий еловый лапник. Одеяло пришлось отдать спасенным: среди них много женщин и детей, так что выкручивался по-лесному.

Разбудил Палач — подошло время сдавать вахту.

— Что-нибудь видели? — сонно спросил Рогов.

— Обвал где-то недалеко прогремел.

— Какой обвал? — Спросонья голова работала с трудом.

— Не знаю какой. Слышали, как камни катились. Большие камни.

— А… понял.

— Наверное, из-за дождя: вода делает камни слабее. Больше ничего не слышали. А этот дед только что угомонился, тебе теперь хорошо будет. Не знаю, как он выспится, всю ночь бегал, странный очень.

— Что за дед? — удивился Рогов.

— Ну этот, из местных. Который говорит по-своему.

— Туземец?

— Да, туземец, так.

По-русски Палач говорил получше некоторых, но отдельные слова и фразы усвоил плохо и иногда путался в построении предложений.

— Никакой он не дед.

— Ну наши так его назвали. Не знаем имя.

— Чего это он всю ночь бегал?

— Лопотал что-то по-своему. Я ничего не понимаю. Твои сказали, что костры ему не нравятся. Тушить даже кидался. Говорил вроде, что нельзя тут огонь жечь. Может, оттого волновался, что хайты рядом. И на небо показывал все время. Ткнет пальцем и «хайты, хайты, Хайтана» повторяет. Много раз повторял такое, всем сильно надоел. Скажешь ему, чтобы молчал, а он опять в небо тычет пальцем и кричит. Странный какой-то.

— Может, тронулся маленько после плена.

— Может, и тронулся.

— Посты когда проверял?

— Перед тем как идти тебя будить.

— Смена прошла нормально? Все на месте?

— Конечно.

— А Кэт куда поставил?

— К ручью отправил, там ель хорошая. Как под крышей можно прятаться и есть на чем сидеть. Ей там хорошо.

— Ладно, принял, иди на боковую, дальше сам разберусь.

Дождь прекратился, даже с веток почти не капало, но осталась пробирающая до костей сырость. Ночевки в горах даже в разгар лета нечасто бывают комфортными, а сейчас дело к осени приближается, все холоднее и холоднее с каждым днем.

Есть и позитивные изменения — на склон опустился туман. Густым его не назовешь, но теперь можно жечь огонь не опасаясь, что посторонние смогут на него полюбоваться за несколько километров.

Присев над почти погасшим костром, разворошил палкой угли, подкинул дровишек, посидел минут пять, ловя вытянутыми ладонями жар. Набравшись тепла, поднялся, пошел наверх. Там от первого поста пройдется по кругу до последнего, где должна стоять Кэт.

Подловил одного из стрелков Холода на дремоте или даже сладком сне. И когда только успел засопеть, ведь и десяти минут не прошло с момента обхода предшественника. Устроил залетчику мягкий втык, больше нарушений не заметил.

Кэт обнаружилась под той самой огромной елью, ветви которой, низко нависая, устроили чуть ли не шалаш. Даже в сильный дождь у ствола сухо или почти сухо, а после сегодняшнего ни одна капля сюда не просочилась. Кто-то из предыдущих часовых пристроил недлинную вязанку хвороста, и девушка использовала ее как скамейку.

Прав был Палач, хорошо устроилась.

Рогов, склонившись под низкие ветки, буркнул:

— Двигайся.

— Зачем?

— За тем, что я рядом хочу сесть.

— Мне тут самой места мало.

— Не перечь командиру. Я должен проверить, как удобно ты устроилась, и если удобства завышенные, принять меры по пресечению.

— Что за пресечение?!

— Комфортные условия провоцируют часового на сон, а это недопустимо: надо сразу пресекать во избежание засыпания.

— Рогов, ты можешь смело спать вместе со всеми часовыми, в таком тумане ни один хайт по горам бродить не будет.

— Много ли ты знаешь о хайтах? Вот то-то. Местные про них чего только не рассказывают. Может, сказки, а может, доля правды есть, мы пока что не умеем отделять одно от другого. Кстати, о местных. Ты старика-туземца видела ночью? Чего он на костры так ругался? Псих?

— Он не псих.

— Что-то рассказывал тебе?

— Я с ним разговаривала днем, ночью не видела.

— Да я прекрасно видел, как вы болтали. А потом ничего мне не рассказала. Нехорошо.

— Мне надо было подумать.

— Над чем это?

— Над новыми знаниями.

— Вот как? Вообще-то я здесь командир, и я должен в первую очередь новое узнавать, для того тебя и отправили поговорить. А ты в молчанку играешь.

— Рогов, мне надо кое-что от тебя узнать. Прямо сейчас.

Голос девушки, до этого весьма самоуверенный, резко изменился чуть ли не до просительного, чего за ней до сих пор не замечалось. Рогов даже слегка удивился:

— Что это с тобой? Не заболела?

— Со мной все нормально. То есть ненормально. Со мной тут всегда все ненормально. Так получилось. Можно спросить или нет?

— Спрашивай, конечно, — ответил заинтригованный Рогов.

— Мне надо точно знать, как ты ко мне относишься.

— Прекрасно отношусь.

— Рогов, я совсем не о том.

— А о чем? Ты конкретнее тогда спрашивай, я человек простой, понимаю только четко и прямо поставленные вопросы.

— Я для тебя объект, на котором можно неудачно пытаться демонстрировать мужское превосходство, или женщина, с которой ты хочешь прожить всю жизнь, воспитывая ораву детей?

До сих пор Кэт подобными вопросами не страдала. И вообще, несмотря на все надоедливые намеки Кири, женского интереса в сторону Рогова не демонстрировала. Да и в другие стороны тоже. Но нельзя сказать, что эти слова стали неожиданностью. Он и сам не раз подумывал начать такой разговор, да только возможность не подворачивалась.

И вообще — с Кэт все непросто.

Землян мало, все друг друга знают, как знают и то, что застряли надолго или навсегда в условиях, резко отличающихся от привычных. Даже самая последняя особа легкого поведения быстро забывала все, чем жила прежде. Здесь надо вести себя если не как неприступная принцесса, то как самка, которую почтут за честь добиваться. Доступная добыча в тесном мирке не котируется. Если кто-то на Земле не планировал замужества до зрелых лет, то сейчас только об этом и думал. Количество мужчин не безгранично, как было прежде, если прошляпишь момент, не приглянешься завидным женихам — останешься на бобах, в лучшем случае выбирая из брачного неликвида.

А в худшем — одна.

В общем, никакой тебе романтики с цветами. Люди сходились резко и всерьез, без долгих ритуалов и помпы, даже свадебные церемонии не проводились. Только-только появились их примитивные подобия с заключением брака через подписи у кого-нибудь из членов совета — до этого обходились без малейшего официоза.

Да и что это за официоз, где расписываться приходится обожженными веточками на корявой бересте?

В общем, каждая барышня, у которой имелась голова на плечах, волей-неволей должна всерьез задуматься о вопросе личной устроенности. И желательно с ним не затягивать.

Только Кэт напрочь эту тему игнорировала. И вела себя так, что Рогов даже не представлял, как бы к ней подкатить насчет этого. Причем раньше излишней скромностью не страдал, проблем в общении с противоположным полом не возникало со школьных лет. Но тут нашла коса на камень, такую, мягко говоря, чудную девушку встретил впервые. Можно, конечно, сделать скидку на нежный возраст, да только все прочие здешние вели себя совершенно иначе, и плевать на то, что некоторые из них недотягивали даже до законных восемнадцати.

Новые времена — новые границы.

То есть вряд ли возраст тому виной. Что-то с Кэт явно не так, Рогов это чувствовал, но не мог знать — что именно. Другой бы давно бросил всякие мысли о ней, но у него не получалось, да и не хотел. Прикипел он к ней, будто околдовала, причем с первых дней знакомства. И ведь интуиция кричала, что он ей тоже не чужой, но — увы, ни малейших намеков на желание сближения.

И вот, похоже, момент истины. Только почему вот так, в промозглой ночной сырости, сгорбившись под колючими ветвями и отмахиваясь от неугомонных комаров? Романтики не просто ноль — она в глубочайшем минусе.

Кэт ничего не делает без причины, вот и сейчас что-то заставило ее поднять волнующую Рогова тему именно в этот момент.

Попытавшись говорить ровно, ответил:

— Начет мужского превосходства доказывать нечего, все уже давно доказано. А насчет остального мне надо кое-что выяснить, это важно.

— Что?

— Сколько именно детей будет в нашей ораве?

— Рогов, ты самовлюбленный чурбан.

— Ага, — охотно согласился тот и предпринял попытку обнять подругу, чему помешал ствол ели и то, что Кэт резко отодвинулась.

— Рогов, руки-то не распускай.

— Лен, а что мне с ними делать? Погулять отпустить? У нас тут свидание или что?

— Или что. У нас тут вообще-то важный пост, а я не помню, чтобы ты разрешал часовым на постах обжиматься.

— С тобой не детей захочется, а развода с разделом имущества.

— Прежде чем детей рожать, нам, Рогов, надо вопрос с детским питанием решить. Срочно решить. Я говорю обо всех.

— Раньше без питания рожали.

— Ага. Только женщины другими были, да и тем часто кормилицы требовались. Люди, Рогов, — слабые создания. У нас нет ни одной коровы, это станет проблемой, скоро увидишь.

— Я в шоке…

— Что не так?

— Да что у тебя в голове, Кэт? Это даже не опилки, это… Слов нет… Такой прекрасный во всех отношениях парень греет твой бок, готов красивые слова говорить, а ты с ним о коровах. Может, еще на тему навоза пообщаемся?

— Если она тебя сильно волнует.

— Ага, ночами не сплю, только о нем и думаю.

— Я вообще-то разговор начала не ради красивых слов. Это так… вступление.

— И что дальше?

— По-твоему, я странная?

— Не по-моему. Тебя все считают в лучшем случае чудачкой. И я в том числе. Ты точно ненормальная, так, как ты, никто себя не ведет.

— В принципе согласна. Я иногда бываю необычной.

— Иногда? Ну-ну…

— Не придирайся. Но сейчас у меня кое-что есть. Есть причина. Я ведь сама не своя с тех пор, как поняла, что произошло.

— Тут все такие, со всеми кое-что произошло.

— У меня особая ситуация. Рогов, я ведь тут умру.

— Думаю, что мы все тут умрем. Но ты не скоро, ты живучая, ты всех переживешь, на что хочешь готов поспорить.

— Нет, я умру раньше. Гораздо раньше.

— Что за разговоры? Повеселее темы не нашла?

— Пожалуйста, выслушай меня. Внимательно выслушай. В тот день, когда все случилось, родители везли меня в больницу. Это было важно для меня. Ты представить не можешь, насколько важно. Незадолго до этого на осмотре у меня нашли что-то непонятное. Назначили обследование, выявили опухоль. Заподозрили злокачественную…

— Блин…

— Не перебивай. Назначили новое обследование — и тот же результат. Ранняя стадия, можно сказать, повезло. У молодых такое легко лечится, большая часть выживает. Ну подумаешь, облысела бы и все такое, главное — живая осталась. Так меня утешали. А я сама не своя от всего этого, сам понимаешь. У меня ведь даже простуда если и бывает, то раз в год. Не привыкла болеть, и тут такое… А потом бах — и мы очутились в горах. Машина упала, покатилась, дверь оторвало, меня выкинуло. А родители… Родители, Рогов, остались в машине. Их не стало. И больницы больше нет. Некому проводить обследование. Химиотерапии здесь тоже нет. А опухоль есть. Она во мне, и она растет, ее ведь никак не лечат. Не может быть никакого лечения, ты ведь сам прекрасно знаешь, в каком состоянии наша медицина: каменный век.

— Не совсем, у нас ведь есть знания, кое-какие инструменты и лекарства.

— Не смеши.

— Ты говорила с врачом?

— И о чем мне с ним говорить? О стерилизации бинтов? Их прямо сейчас пытаются делать из местной ткани, которую даже на половую тряпку пускать стыдно. Я и без врачей прекрасно знаю, что злокачественная опухоль сама собой не рассосется. Она будет расти дальше и дальше, потом пустит метастазы по всему телу. Я стану не такой быстрой и сильной, мне придется лежать и орать от боли, потому что наркотиков у нас нет, а отвар из сонной травы не поможет человеку, у которого заживо гниет тело. И что мне останется? Только одно… сам понимаешь. И если у меня не хватит духу, то вся надежда только на тебя. Именно ты, Рогов, должен будешь убить меня, чтобы это прекратить. Так будет правильно. Я ведь не слепая, я прекрасно знаю, что ты не гей, как тебя за глаза обзывают некоторые дуры, которых ты в упор игнорируешь. Ты в мою сторону неровно дышишь еще с тех времен, когда мы в горах среди развалин замерзали. Еду мне таскал, заботился. Сама не знаю почему, но ты, чурбан, тоже мне нравишься. Не за ту еду, конечно, а за все. Но теперь ты знаешь, что, увы, никакой любви у нас не получится. Нет смысла любить ту, которой вот-вот не станет.

— Как скоро?

— Не знаю. Надеюсь, несколько месяцев у меня есть. Пока ничего не чувствую. Ну как не чувствую… бывает разное. Но, думаю, это сама себя накручиваю. Есть немного мнительности, страшновато, когда в тебе сидит такое и ты ничего не можешь с этим поделать. Вообще ничего…

— Нельзя опускать руки. Как вернемся, поговорим с врачом. Ты зря столько молчала, время потеряла, в таких случаях затягивать опасно.

— Рогов, будь хоть малейший шанс — я бы сразу поговорила и с врачом, и с тобой. Молчала, потому что шанса не было.

— Но сейчас-то заговорила…

— Ты меня внимательно слушал?

— А что?

— А то, что я четко сказала: если бы был хоть малейший шанс.

— Совсем запутался. Шансов так и так нет, но ты при этом заговорила. Устала держать в себе? Ну и правильно.

Кэт вздохнула:

— Рогов, ну нельзя же так, ты иногда кажешься беспросветно тупым…

— Ну так давай, для тупого чурбана поясни подробно, — ответил с нотками раздражения: он откровенно не понимал, о чем речь.

— У меня появился шанс.

Рогов понятия не имел, какой такой шанс может появиться посреди сырых еловых дебрей, затерянных в неизвестном мире. На них даже повеситься непросто, удобные ветки — редкость. Но даже если у Кэт крыша поехала от всего того, что она так долго в себе скрывала, не мешает это выслушать:

— Нашла возможность избавиться от этой дряни?

— Не знаю. Может, нашла, а может, и нет. Этого старика зовут Мнардир, и он вообще-то не старик, просто с ним недавно несчастный случай произошел, тело изменилось.

— Да мне плевать на то, что с ним произошло, пусть даже принудили к трасгендерной операции. О себе говори.

— Рогов, ну прояви хоть чуточку терпения, тут каждое слово важно. Ты что-нибудь помнишь о Гриндире? Местные женщины о нем рассказывали.

— Да. Какое-то странное место, где можно добывать странные камни. Один из таких камней мы взяли у того шамана.

— Мнардир не простой абориген, он марагван — человек, который видит душу сидов. Тех самых странных камней. Местные их называют магическими. Не знаю, магия в них или нет, но ты сам видел, на что способен один такой камешек. Мнардиру не повезло: отряд, который взял его с собой для оценки добытых сидов, нарвался на проблемы в Гриндире. Выжило лишь трое, да и тех ваксы ночью скрутили, часовой сильно устал и заснул. Двоих сразу убили, а Мнардира оставили. Он немного умеет говорить на языке людоедов, а они уважают марагванов. Считают их особыми шаманами, живыми талисманами селения. Продали его в соседнее племя, а потом напали хайты, он оказался у них в плену. Они не убивают людей и не едят их. Просто уводят к себе на северо-восток, в Хайтану. Я много о чем с ним разговаривала. Да и до него общалась с туземками. Но те мало что знают, в основном у них выдумки или что-то похожее на выдумки. А у Мнардира все иначе. Он совершенно точно знает, о чем говорит. Если где-то полных знаний у него нет, так прямо и отвечает, не юля и ничего не придумывая.

— Я так понимаю, он что-то рассказал о методах лечения рака при помощи сидов?

— Не совсем. Сиды бывают разные. Особо ценятся те, которые называют камнями исцеления. Понимаешь, о чем я?

— Не верю, что какой-то камень может вот так, запросто, взять и вылечить раковую опухоль.

— Я тоже не верила. Но дело в том, что камень не лечит. Он как бы обновляет пораженное место до первоначального состояния. Я долго объясняла Мнардиру насчет опухолей — он владеет темой, понял, о чем я. Рак у них тоже известен, и некоторые камни справляются с ним прекрасно. С чумой или инфекционным заболеванием вроде нее куда труднее справиться, чем с самой запущенной опухолью. Теперь-то понимаешь, какой шанс я имела в виду?

— Не совсем дурак, понимаю. Тот камень, который у нас есть, подойдет?

— Вряд ли. Я описала Мнардиру все, что о нем знала. Он говорит, что это простой огнекамень, его часто находят в грязевых источниках, они разбросаны по всему Гриндиру. Дешево стоит, мало возможностей. Нужен камень исцеления, камень жизни, это одно и то же. Добыть его можно только из взрослого алмазного скорпиона, они обитают в Гриндире. Процесс добычи опасен, как и все занятия в Гриндире. Но я, Рогов, должна попытаться, ведь это мой единственный шанс. Мнардир хорошо все описал, не запутаюсь, дорога легкая.

— Погоди минутку, — опешил Рогов. — Ты куда это собралась?

— А ты разве не понял? В Гриндир, конечно.

Вздохнув, покачал головой:

— Спасибо, конечно, что не свинтила туда без предупреждения, как ты это любишь, только выбрось такие мысли из головы. Все, что я до этого слышал о Гриндире, говорит лишь об одном — в одиночку там делать нечего. Нужен отряд. И вообще, как ты себе это представляешь?! Я, значит, целую тебя в щечку, а потом ты шагаешь на юго-восток через территорию не слишком-то дружелюбных ваксов. Дальше тебя ждет какая-то непонятная пустыня, где даже один день протянуть невозможно. Там ты должна найти алмазного скорпиона и выпотрошить его, чему он не обрадуется, и вообще думаю, что за себя тварь с таким названием умеет постоять. А потом придется возвращаться с волшебным камешком той же непростой дорогой. Но, допустим, у тебя все получится. Значит, в конце этот местный спец тебя лечит, и вот уже вокруг пафос и гламур, мы ставим росписи угольками на куске бересты, появляется новая ячейка общества, где муж отправил жену лечиться от рака в самое опасное место мира, а сам грелся у печки. Ну и как тебе это? Нормальная картина?

— Рогов, это мое личное дело. Но если ты вызовешься идти со мной, это правильно. Ведь и твое личное дело тоже.

— Ага, вместе там и ласты склеим. «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте». Шекспир умер, но дело его живет.

— До подписи на бересте еще далеко, а пафос от тебя уже пошел.

— Потихоньку готовлюсь, без тренировки в таком деле никак.

— Тебе вовсе не обязательно идти. А мне обязательно, ты же понимаешь. И ты нужен в поселке, на тебе многое держится, а я что есть, что нет — незаметно.

— Я-то все понимаю. А ты понимаешь, что мне рассказала?

— А чего тут непонятного?

— Да почти все. Давай еще раз — на что именно способны эти камни? Они лечат ранения?

— У Мнардира два пальца восстановлены после похода в Гриндир. Говорит, что отросли быстро, но около года пришлось их разрабатывать, будто чужие были.

— То есть пальцы отрастил заново?

— Если я правильно поняла — да. Женщины-туземки тоже о таком рассказывали еще до этого. И не только о пальцах: руки, ноги, зрение. Так что вылечить рану — не проблема. Эти камни даже жизнь могут продлевать. Активную жизнь. Одному из местных правителей больше ста лет. Он недавно женился на молодой, и у них родился ребенок.

— Вечная жизнь без дряхлости?

— Насколько я поняла — нет. Это работает до каких-то пределов. Но пределы заманчивые.

— А, допустим, воспаление легких?

— Точно не знаю, но всякие простуды точно лечатся. Сложности бывают только при некоторых инфекционных заболеваниях, камень при этом растрачивает слишком много силы на лечение. Его сила не вечна, растратив всю, он выходит из строя. При таких сложностях с добычей цены запредельные, приходится экономить, поэтому такое лечение доступно лишь избранным.

— Так почему бы не направить в Гриндир серьезную армию и не прочесать его густым гребнем, собрав все, что нужно?

— Гриндир не любит гостей. Если где-то появляется много чужих, он мстит.

— Как мстит?

— Убивает. Всех убивает. Туда можно ходить только аккуратно, мелкими группами. И в одно место слишком часто не соваться. Нельзя злить пустыню.

— Страшилки.

— Но в них все верят. Думаю, местные не дураки. Будь возможность, давно бы заявились туда большими силами: приз окупит любые затраты. Что-то им явно мешает, что-то такое, с чем невозможно справиться.

— Этими камнями детей лечить можно?

— А почему нет?

— И ты все еще говоришь, что это личное дело? Исключительно твое и мое? А что мы будем делать с детскими болезнями? А с ранеными и калеками? Да ты даже понятия не имеешь, какие у нас проблемы с медициной. Помнишь, прежде чем подняться в горы, мы составляли списки всего того, что желательно оттуда принести?

— Помню.

— Я их почти не смотрел, не разбираюсь во многих вещах. Уже наверху, когда с Холодом наладили контакт, передал ему экземпляр. А тот не ленился все изучить и проконсультироваться со своими спецами по непонятным позициям. В перечне медикаментов нашлись специфические. К примеру, те, что купируют ВИЧ, не дают развиваться болезни. Человек может жить с этим вирусом долго и относительно счастливо при условии, если будет регулярно принимать определенные препараты.

— Я слышала о таком.

— Если их не принимать, болезнь начнет прогрессировать, и человек в итоге умрет от последствий СПИДа. Раз эти препараты попали в список, значит, среди нас есть те, кто в них нуждается.

— Не удивлена, такие люди давно уже не редкость, на Земле, считай, эпидемия этой заразы.

— Это еще не все. Вспомни о диабетиках и о прочих людях, которым нужны сложные лекарства. То есть такие, которых мы самостоятельно здесь не изготовим. Все они обречены. Вспомни о повышенной детской смертности в обществе, где нет полноценной медицины. О раненых, которые у нас постоянно появляются, — ведь не все из них выживают. А у нас каждый человек на счету. До сих пор считаешь, что это исключительно твое личное дело?

— Я как-то не подумала…

— Вот поэтому, Кэт, я могу посматривать на тебя с превосходством. Тоже мне еще фифа выискалась. Одна она пойдет, прячьтесь, алмазные скорпионы… Шире думать надо, мы ведь сейчас все в одной лодке. Твоя информация принята к сведению, по возвращении я немедленно поставлю вопрос о походе в Гриндир. Тем более что большой отряд не понадобится, если я правильно понял, там крупными силами действовать чревато.

— Все верно.

— Нам нужна нормальная медицина, и если эти камни так хороши, как о них рассказывают, мы в лепешку разобьемся, но достанем их.

— Но я не могу терять время. Не знаю, сколько у меня осталось.

— А мы и не будем терять. На носу сезон дождей, потом зима — подозреваю, мы окажемся запертыми среди снегов до весны. Надо успеть все провернуть как можно быстрее, а потом долгими зимними вечерами разбираться с этими камнями.

— Не надо разбираться, у нас опытный марагван есть.

— Я ему не доверяю. Научные знания аборигенов смехотворны, он может неэффективно распоряжаться силой камней Гриндира.

— Но мы ничего не знаем о волшебстве.

— Волшебства не бывает, бывает наука, которой мы не понимаем. Придется понять. Согласен, что надо учиться у него, но не копировать слепо. Придется примерять все на свой лад, мы не дикари, мы грамотные люди, нельзя это забывать. Глядишь, и сами его кое-чему научим со временем. Приставить к нему того паренька, который палки зажигал, он способный.

— Марагван еще кое-что рассказал.

— Что именно?

— У хайтов тут серьезная операция. Нам повезло, мы сегодня не нарвались на их основные силы. Как я поняла, там бы нас арбалеты не спасли. Слишком много раксов, и еще добавились какие-то фраки. Мнардир их почему-то называет мертвыми рыцарями. Как я поняла, они передвигаются верхом на каких-то животных, и это не лошади, а что-то уродливое и опасное. Очень быстрые, хорошо защищенные и вооруженные, даже одного такого всадника непросто убить целой толпой. И Мнардир понятия не имеет, где именно они действуют. Как только хайты узнают, что крепость разорена, нам несдобровать. Дождь слабенький, следов не замыло, слишком много людей топталось, в лесу этого не скроешь. Я бы не стала идти в поселок кратчайшей дорогой.

— Он поэтому требовал, чтобы мы костров не разводили? Крик тут поднял.

— Не знаю. Его иногда трудно понять, я не так хорошо знаю их язык. Он говорил, что над землями Хайтаны иногда летает какое-то унто. И оно не любит огня в холмах. Плохо поступает, если его замечает. Может, из-за этого и кричал.

— Какой интересный дедушка…

— Говорю же тебе — он не дедушка. Средних лет. В Гриндире попал под редкую тварь. Говорит, она может высасывать годы жизни, оставляя после себя древние мумии. Ему повезло — он выжил, другие погибли. Он тоже заинтересован в камнях жизни, они помогут с его проблемой.

— Мне надо будет с ним поговорить. Поможешь переводить?

— Помогу.

— И меня тоже смущают наши следы. Тяжело такой оравой ходить по дикому лесу и не оставлять после себя ничего.

— Вот и я говорю. Хайты ценят людей гораздо выше, чем ваксов. Могут толпой пройтись по следу и найти поселок.

— Значит, мы не должны их приводить к себе.

— По воздуху пойдем, что ли?

— Зачем? Заяц петляет, а чем мы хуже него? Завтра дойдем до разоренного поселка, оттуда развернемся прямиком на север. Поднимемся по долине выше в горы, там вроде проходимо, хотя местами придется непросто. На камнях гораздо легче скрывать следы, да и места там открытые, можно разделиться на группы по десятку рыл и всегда находиться в прямой видимости друг от дружки. Собираться толпой только на ночлег или в случае опасности. Малая группа ославляет не такой заметный след, тем более в местных горах.

— Время потеряем…

— Я прекрасно понимаю, что тебе невтерпеж, но иначе никак. День-два, ну пусть даже неделя, тебя не спасут. Потерпи, милая.

— Рогов, тебе этого не понять…

— Но я все же понимаю, — заявил он обрадованно, заметив, что вторая попытка обнять девушку завершилась успешно.

Она и раньше, даже в самые тяжелые времена, не демонстрировала совсем уж похоронного настроения, но сейчас получила надежду на то, что будет жить дальше.

А Рогов получил объяснение некоторым странностям ее поведения.

И почему-то был уверен, что все закончится хорошо. При всей внешней хрупкости Кэт постоянно демонстрировала чудеса приспособленности к резко изменившемуся миру. Случались ситуации, когда лишь благодаря ее личным качествам избегали нешуточных проблем. Никогда никакой слабости ни по отношению к себе, ни по отношению к другим: в несерьезной с виду девушке силы на троих хватит.

Такой человек не может умереть из-за какой-то невидимой опухоли.

### Глава 28

Слегка запыхавшийся дозорный подбежал к голове колонны, где Рогов с ударной группой переминался с ноги на ногу в ожидании известий о причине незапланированной остановки, и доложил непонятное:

— Там это… на тропе лежит что-то. Глянуть надо, не бывает так.

— Что такое может там лежать? — спросил Рогов. — Мина, что ли? Почему стоим?

— Да ты сам глянь, мы такое первый раз видим, не знаем, к чему это может быть. Это рядом, пошли, только время теряем.

Пожалуй, тот случай, когда проще самому сходить и посмотреть, чем добиться внятных объяснений. Потому кивнул Кире:

— Идешь со мной. Остальные держитесь наготове, а то мало ли.

Зряшное предупреждение: ведь место абсолютно бесперспективное в плане организации коварной засады. Деревьев вокруг почти нет, кустов мало и почти везде редкие, в таких не спрятаться. Люди уже не первый километр шагают по узенькой тропке, тянущейся по низу неширокой долины чахлого ручейка. Такие натаптывают как звери, следующие удобным путем, так и тяготеющие к воде ваксы. Непонятно, кто именно здесь постарался, но внятные следы принадлежат только животным, оттисков босых ступней пока что не встречали.

Но это еще ничего не значит, почва каменистая, на такой мало что остается. Специально двигались непростыми путями, чтобы еще больше запутать хайтов.

Передовой дозор остановился метрах в двухстах, на открытой местности он, бывало, отрывался и дальше. Ребята стояли полукругом, с интересом разглядывая что-то непонятное, лежащее перед ними на тропе.

Приблизившись, Рогов согласился, что подобное и правда до этого не встречали. Кто-то тщательно один к одному уложил несколько листьев лопуха — растения, которое поблизости не росло. То есть его специально притащили из другого места.

Но это еще далеко не все. На импровизированной зеленой скатерти лежали разнообразные плоды лесов и рек. Россыпь отборных диких груш; какие-то корневища; уложенные бок о бок упитанные рыбины, которых точно поймали не здесь, ведь в ручье водилась лишь не заслуживающая внимания мелочовка.

Над свертком из тех же лопухов вились мухи. Развернув его, Рогов обнаружил ободранную заячью тушку. Одинокая пчела жужжала над невзрачной кучкой буровато-желтых комков, в которых угадывались раздавленные куски медовых сот. Деликатес и для людей, и для людоедов — главная местная сладость. Да по сути единственная: ягоды с медом не сравнятся, местные дикие фрукты тем более.

Один из ребят указал на оттиск босой ступни, оставленный на участке с мягкой почвой:

— Тут ваксы были. След свежий, после дождя прошли.

— Да я и сам догадался, что это добро не с неба свалилось, — усмехнулся Рогов.

— Похоже, ваксы решили нас подмаслить, — заметил Киря. — До них наконец дошло, что с нами лучше не ссориться, мы им показали, что значит бремя белого человека.

— Может, просто отравить захотели, — предположил Рогов.

— Это для тебя просто, а они до такого никогда не дойдут. Грязные дикари, что с них взять? При всех своих недостатках у волосатых имеются и недурственные черты. Врать не умеют, не дерутся копьями, западло такое у них, и уж травить врагов точно не станут — до яда в бокале ни один не додумается. Да и откуда у них яд возьмется, они ведь, как бы это помягче сказать, слабоваты в химии.

— Все равно трогать это не будем, — приказал Рогов.

— Тогда надо забрать и выбросить подальше, — заявил на это Киря.

— Зачем?

— Пусть подумают, что их дар принят. Для дикарей это важно, ты уж мне поверь.

— А нам-то какое дело до того, что им важно?

— Ну мы как бы покажем, что ладно, морально готовы принять щедрую дань, вместо того чтобы драться, и потому еду, которую они нам оставили, не оставляем. Если оставим, те подумают, что мы круто на них дуемся. То есть вражда на века, о мире и не мечтайте. Окажутся наши в этих местах — ваксы могут напасть, даже если этого им и не хочется. Вроде самообороны получится, безвыходное положение со всех сторон. А так, может быть, стороной обойдут, не тронут. Нам это выгодно, не вижу смысла резать всех волосатых, тем более если они начинают подарками откупаться. Причем ценными, ведь мед у них — сокровище, пчел тут не так много, не успевают плодиться, разоряют их гнезда.

— Что-то слишком сложно, чуть ли не настоящая дипломатия. И вообще я никогда не слышал, чтобы ваксы так поступали.

— И часто мы до этого хайтов так больно били? Причем так, чтобы почти всех до единого прикончить? Не одного-двух, не десяток, целый гарнизон вырезали почти подчистую.

— Случалось похожее, но масштабы скромнее, согласен.

— Ага, ровно один раз такое и было, уже во второй они всей оравой отошли без больших потерь. А сейчас мы кончили целый гарнизон, лишь несколько триллов ноги унесли, но это мелочь. Там были пленные ваксы, и они все прекрасно видели. А мы, такие добрые, их отпустили даже без тумаков, после чего едва плелись из-за хромых, косых и беременных. Дикари ждать нас не стали, разбежались по своим хатам, и там абсолютно все проболтались о следующем: некие голокожие слабые хайты наваляли сильным хайтам так, как никто никогда им не валял. Немыслимый прецедент для волосатых, все равно как для нас новость о том, что клоун цирка лилипутов стал чемпионом мира по боксу в тяжелом весе. То есть по всей округе пошла убойная реклама в нашу честь. Даже не реклама — рекламища. Кому охота связываться с теми, кто навалял хайтам? До сих пор ваксы, должно быть, считали их непобедимыми.

— Здесь уже не предгорья, это можно назвать горами. Ваксы живут ниже, их селений в округе нет, земляне тоже об этом говорили. Им неоткуда здесь взяться, в этом подарке что-то нечисто.

— А я вот слышал, как те же земляне говорили про капища в горах. Любят волосатые всю эту религиозность. Похоже, мы как раз возле такого капища крутимся, и неглупые шаманы решили, что лучше нас подмаслить, а то, не ровен час, наваляем им чуть побольше, чем хайтам. Все объясняется просто, так что не надо придумывать сложностей. Дань у ваксов практикуется, но только между своими племенами. Получается, нас признали за своих. Пусть только здесь, но признали. И потому дар придется принять, чтобы показать, что мы признали их признание, уж прости за тавтологию. Мы у местных теперь не дичь, у нас, Рогов, тоже есть права. Гордись, дружище.

— Я вот-вот лопну — гордость так и распирает. Ладно, подберите здесь все до крошки, выбросим где-нибудь дальше, не будем задевать тонкие струны дикарской души.

— Вот так бы и сразу, а то кочевряжился.

— Ты, Киря, и мертвого на зажигательный танец уговоришь.

— Если жмур симпатичный, почему бы и нет?


На этом долина крохотного ручья не успокоилась, преподнесла другой сюрприз. Дозорные заметили неладное, когда вода осталась внизу, колонна теперь карабкалась по круче, заваленной валунами разного размера. Здесь даже самому лучшему следопыту делать нечего, разве что привести ищейку с отличным нюхом. Шагать неудобно, но Рогов специально потащил людей именно сюда, всеми силами старался оставить вероятную погоню ни с чем.

Пусть поищут следы на голых камнях, успехов, ага…

Примчавшись на крики наблюдательных дозорных, уставился вниз на долину, из которой, считай, уже выбрались. Далеко внизу различил мельтешение каких-то мелких черных точек — не похоже на стадо оленей, животные так хаотично не мечутся. Они если улепетывают, то по прямой или близко к этому, а если угрозы нет, движутся неторопливо.

Достал бинокль из футляра, поднес к глазам.

Да, так и есть — не олени. Даже хорошая оптика не позволяла различать мелкие детали, обзору мешали не такие уж редкие в том месте деревья. Одно очевидно — с такими созданиями земляне еще не сталкивались. Пусть Рогов их не видел, но, попадись они на глаза другим, рассказали бы со всеми подробностями.

— Ну что там? — не выдержал Киря. — Ты так засмотрелся, будто батальон голых баб увидел, и у каждой четвертый размер. Если так и есть, с лучшими друзьями приятным положено делиться.

— Там всадники. Кто-то вроде всадников.

— Так всадники или у кентавров брачный период? Ты определись.

— Это не лошади. Слишком длинные и вообще странные. Будто ящерицы на лошадиных ногах. Нет, это точно не кони.

— Эко тебя вставило, дай проверю, отборную пургу несешь.

— На, смотри. Увидел? Ну так кто пургу несет?

— Не придирайся. А лошадки и правда непростые, только это вроде не ящерицы, у ящериц хвосты размером с половину тушки, эти поскромнее. Не пойму на таком расстоянии, но всадники — вроде сплошь баскетболисты. Один к одному подобраны. Длинные как триллы, но не тощие. И странные какие-то, будто неживые, почернели в гробах. И еще они ваксов гоняют, вот их я точно узнал.

— Ваксов? Я их не заметил.

— А все уже, лежат ваксы. А некоторые сидят. Поймали их. Похоже, волосатые следили издали, что мы будем делать с их подношением, и неосторожно нарвались на тех, кто шагал по нашим следам.

— Хайты? Первый раз таких вижу.

— Ну ты же сам говорил, что тут вроде как орудует отряд каких-то фраков. Отряд не отряд, но десятка полтора внизу точно крутится.

— Не так уж и много.

— Это, возможно, просто авангард. А даже если не так, все равно чревато. Кто опаснее всего для наших арбалетчиков? Я тебе отвечу — быстро передвигающийся противник. А что может быть быстрее конницы? Исторически сложилось, что ее всякие лучники опасаются больше всего. А что у нас? Только благодаря арбалетчикам мы в последнее время и выезжаем из всех заварушек. Но против всадников им придется трудновато с их поголовным косоглазием и медлительностью. А если на них броня? Если это что-то вроде рыцарской конницы? Нашим стрелкам даже с тормознутыми раксами туго пришлось, они плохо от болтов падают, тугие. Так гориллы — считай, неподвижная мишень. Много ли у нас снайперов, которые могут спокойно целиться в несущегося на тебя рыцаря в сияющих доспехах? И чтобы раз — и точно в глаз, как якутский охотник.

— У этих ничего не сияет, а день солнечный.

— Не придирайся.

— Ладно, я тебя понял. Но сюда всадники не заберутся, по камням лошади не пройдут.

— Не хочу тебя обременять нехорошими новостями, но у них вообще-то странные лошади.

— Вижу. Придется прибавить ход. И наверху пару зигзагов устроить. Не хватало еще этих рыцарей за собой притащить. Не нравятся они мне…

— Да они никому не понравятся.


Дорога заняла одиннадцать дней, из которых как минимум три ушло на запутывание следов. Как Рогов ни рвался оказаться в поселке побыстрее, ничего не получалось. Слишком много в колонне тех, кто задерживает движение. И ведь не бросишь доходяг, приходится подстраиваться под их темп.

Чем дальше, тем таких становилось больше. Все просто — дорога трудная, накапливалась усталость, натертые ступни, слабость от скудной кормежки. На подножном корму такую ораву прокормить можно, но для этого надо всерьез останавливаться в богатых местах, на ходу никак не получится обеспечивать. Запасов, прихваченных из поселка, на всех не хватало. Дошло до того, что пришлось на последнем участке пути высылать вперед группу со слезной просьбой притащить продукты, а то совсем худо.

Памятная экспедиция в замороженный город вымотала Рогова куда меньше, чем этот несопоставимо более скромный поход.

К тому же психологически трудно приходится. Над ним теперь висит дамоклов меч непростой истории Кэт, он знает, что у нее каждый день на счету, и не хочет даже думать, что будет, если отчаянная затея с камнями Гриндира не сработает.

Несмотря на все свои уверения, не сомневался, что помощи от земных врачей не дождешься. Здесь нет специалистов по онкологии, да и возможности смехотворные.

Не дав себе ни дня отдыха, тут же настоял на срочном собрании совета. Он ведь не только о своей подруге печется, это касается всех, вопрос важнейший и с учетом приближения зимы не терпит отлагательств.

Кузьмич и прочие начали было обсуждать очередную прибавку населения и связанные с этим бытовые проблемы, но Рогов мгновенно заткнул всем рты почти в грубой форме, чего за ним раньше не замечалось. Некогда тянуть время, он должен высказаться о главном, а там можно и подремать, без него все решат, в вопросы строительства дополнительного жилья, копки нужников и прочее в этом духе он не лезет: слишком мало времени проводит в поселке, чтобы быть в курсе всей этой рутины.

А потому в сжатом переработанном виде рассказал все, что узнал от Кэт во время решающего ночного разговора.

И закончил на практичной ноте:

— Медицина — больной вопрос. Тянуть с ним нельзя. Поэтому желательно выйти к Гриндиру прямо сейчас. Но так как народ вымотан, придется всем дать хотя бы день на отдых. Да и продумать детали не мешает и подготовиться, поговорить с теми же туземками еще раз, может, что-то дельное подскажут.

— Гриндир далеко, — осторожно заметил Кузьмич.

— Мы и дальше ходили — ерунда, — отмахнулся Рогов.

— Дороги не знаем, и ваксы по пути шастают.

— Ваксы — тоже ерунда. Мелкими кучками они нам уже не опасны, крупные оравы собирают подолгу. Понимают, кто тут хозяин, они нам даже еду оставляли пару раз на пути, у нас теперь репутация непобедимых, зауважали. С ними проблем вообще не вижу.

— Вы соль не принесли, — попробовал придраться Штык.

— Заткнись, — беззлобно заявил на это Рогов. — Речь идет о жизнях наших людей, а не о том, чтобы тебе вкусно пожрать.

— Кушать зимой всем захочется, это тоже жизни, и жизни всех. Не надо, Рогов, свои проблемы выше остального ставить.

— С чего бы это медицина стала моей проблемой?! Нет, я согласен не трогать твой личный геморрой, живи с ним долго и счастливо, но вот об остальном надо думать всем.

— Да все знают, что эта малахольная девка — твоя. Здоровья у нее на троих хватит, она чуток подождать может. За солью недалеко вернуться, а вот Гриндир этот хрен знает где, и поди пойми, что там да как, небось приврали про эти камни, где это видано, чтобы булыжниками любую болячку лечили.

Хотелось встать и двинуть гаду в морду так, чтобы кулак до боли хрустнул. Что он вообще несет?

С трудом сдерживаясь, Рогов устало спросил:

— Я на каком языке сейчас говорил? У нас тут весь набор болячек: и онкология есть, и СПИД, и диабет, и много чего еще найти можно. А медицина чуть ли не каменного века. Слышал, что в те времена непросто было до старости дотянуть, вот и мы в таком же положении. Затянем — многие не доживут до весны. Тем более что по холодам и оттепелям полезут вирусные заболевания и прочая сезонная зараза. С этим надо решать прямо сейчас.

— У меня туберкулезные есть, — заметил Холод. — Народ жил скученно, в сырости и пылищи, нахватался бацилл. Горы вам не санаторий.

— С чего это такая спешка? Штык хоть и зануда, но он прав, время чуток терпит, — заметил Кузьмич. — Соль нам и правда нужна.

— Верю, что нужна. А спешка оттого, что мы только сейчас узнали способ с камнями. Что могли раньше сделать? Да ничего. С солью вопрос легко решим. Нет смысла гнать туда всю ораву, для Гриндира мне достаточно десятка опытных бойцов. Этого хватит, чтобы пройти через ваксов, с новым оружием я плевать на них хотел, опасны только племенные союзы, но их собирают месяцами и с большим скрипом. К тому же Гриндир не терпит больших сил, у аборигенов там принято работать как раз малыми группами. То есть мы и соль достанем, и лечебные камни — все успеваем, людей на оба дела хватает.

— Но командир для дальних походов у нас только один, — заметил Кузьмич. — У других и близко нет твоего опыта.

— Вот и пойдешь за солью как миленький, а то взял моду плясать под бабскую дудку, — радостно добавил Штык за секунду до того, как кулак Рогова с хрустом расквасил ему нос.

Сам напросился. Долго уговаривал. Рогов измотан, нет сил сдерживаться.

Да и не хочется.


Плеснув жир на лезвие топора, Рогов начал тщательно размазывать его замусоленной донельзя тряпочкой. Хотя древняя бронза достойно противостояла коррозии, он лично ввел правило строго следить за личным оружием и сам следовал ему на автоматизме.

Железо тяжело дается землянам, так что нечего отдавать его на съедение ржавчине. Первым делом о нем думай, потом о себе.

Корявая дверь с жалобным скрипом распахнулась, зашел Киря, положил у стены вязанку дров, аккуратно скрепленную полосками лыка. С натугой закрыв за собой, по своему обыкновению пожаловался на сложности неустроенного быта:

— Ты, Рогов, у нас шишка не последняя. Тебя тут все уважают. И на ваксов ходок, и на хайтов, и даже на снежных людей выбирался. Отовсюду с победой приходишь и нос при этом не задираешь, а простому народу такое по душе. Да только есть в тебе то, что самого приятного и с виду неглупого человека превращает в печального лоха, — не умеешь ты использовать служебное положение себе во благо. Вот где ты обитаешь? В унылом сарае. То есть это не просто сарай, а такой сарай, в котором порядочный хозяин даже навоз держать не станет. А тебя почему-то все устраивает. Так ведь получается? И ладно бы, будь у тебя в сожительницах смазливая барышня. Как широко известно — с милым и в шалаше рай, тем более что злых морозов здесь пока что не наблюдали. Но вся загвоздка в том, что барышень я тут не вижу. Нет здесь никого, кроме меня и тебя. Получается какое-то неправильное сожительство, потому как ни ты, ни я не одобряем модных однополых веяний. То есть налицо обоюдное отсутствие интереса друг к дружке.

Рогов, не прислушиваясь к монотонному монологу «сожителя», начал собирать рюкзак. Вещей немного, но надо ничего не забыть, магазинов по пути не предвидится.

Завидев это, Киря чуть подкорректировал тему:

— И что я наблюдаю? Решил все-таки меня бросить? Уходишь под теплый женский бочок? Как-то не верится, зато верится в то, что тебе не хватило одного сломанного носа и шикарного бланша на половину морды, решил поискать других приключений. Ну да, в морду-то не тебе настучали, охоты помахать кулаками не отбили.

— Не знаю, о каком синяке речь, — буркнул Рогов, продолжая сборы.

— Ну это ты, наверное, сам не обратил внимания. Оттаскивали тебя, говорят, всем скопом, вот и заехал локтем, не разбирая в толпе, — обычное дело. А то, что вторая рожа ни в чем не виновата, так кому это интересно. Ну и куда намылился, соседушка?

— Догадайся…

— В знатоков поиграть захотел? Ну так поиграем, почему бы и нет. Тем более что у нас на двоих всего лишь полтора ума, так что выигрыш, считай, у меня в кармане. Значит, решил податься в Гриндир? Всех там победить, набить рюкзак медицинскими камнями, вылечить свою ненаглядную, жениться, завести деток, козу и пару любовниц. Только попробуй сказать, что я не угадал.

— Ага, вообще не угадал. Пара любовниц — смешно. Незачем даже пачкаться, мне и трех мало.

— Ну-ну, герой-любовничек, вам и одной жены со скалкой за глаза хватит, а если это будет Кэт, так и скалка не понадобится. Она, если захочет, в пять минут из тебя рыболовную сеть свяжет. И это будет первая в мире улыбающаяся сеть. Сеть с мелкой ячеей и улыбкой убогого подкаблучника. Стало быть, у нас на борту бунт, раз почетный член совета в одиночку подался в опасные края. Вот ведь дожили, хоть бери да в запой уходи от такого горя.

— После набитой морды я уже никакой не почетный член совета. И в Гриндир иду не один.

— Ну морду ты набил так себе — громко сказано. Надо тебе уроки бокса брать, а то машешь граблями будто девчонка. И насчет того, с кем идешь, я сейчас еще разочек в знатока сыграю. Итак, на вопрос отвечает уважаемый господин Кирилл Антонович. С кем наш Рогов навострил лыжи слинять из поселка? А ответ такой — с его ненаглядной Кэт, или просто Леночкой. Ну как я? Умнее не бывает, согласись.

— Ага, хоть прямо сейчас в академию.

— А ты вообще в курсе, что диагноз у нее мутный? Ей требовалось еще одно обследование, а уже потом должны были решить вопрос с лечением.

— Что-то такое она говорила.

— И все равно рвешься в бой?

— А ты бы не рвался?

— Ради какой-то Лены? Да ты обо мне плохо думаешь, я бесчестный эгоист, а не слюнявый идиот со скипидаром в заду и жаждой облагодетельствовать окружающих в сердечной мышце.

— Во-первых, шанс ошибки невелик, врачи два раза выдали один результат.

— Вообще-то полтора, я ее подробно спрашивал, с первым дело мутное, там такой врач, что на все случаи два диагноза: ОРЗ и водочное отравление. После этого смешного эскулапа ее и отправили на обследование.

— Даже полтора в таком случае много. К тому же дело не только в ней, у нас хватает таких, которые недолго протянут без современной медицины.

— И ты мне на «Камасутре» поклянешься, что, не будь Кэт, ты бы так же четко пробил Штыку в шнобель, а потом помчался воевать с бриллиантовыми скорпионами?

— Ну что ты пристал? А то сам не знаешь…

— Пристал, потому что и меня это касается.

— Каким же боком?

— А таким, что одних вас, дуралеев, даже такой эгоист, как я, не может отпустить. Так что придется вам терпеть мое гнусное общество. Ох, как мне не хочется идти, тем более прямо сейчас. Если ты не заметил, на улице дождь и слякоть, по такой погоде порядочный хозяин даже собаку не выгонит из будки. А ты, Рогов, лучшего друга практически в ливень и грозу тащишь.

— Мы так до зимы досидим в ожидании хорошей погоды. Надо идти прямо сейчас, нет смысла с этим тянуть.

Дверь резко и шумно распахнулась, на порог шагнул Холод, мрачно произнес:

— Не так быстро. — Прикрывая за собой, пояснил: — Я специально уши не грел, но стены у вас, считайте, бумажные, пока обходил вашу халупу, много чего услышал.

— Не отговаривай меня, — с нажимом произнес Рогов. — Все уже решено.

— А кто сказал, что я пришел кого-то отговаривать?

— Тогда чего заявился? И зачем так разговор начал? Когда хочу, тогда и пойду.

— Ты чего такой заведенный? Может, еще и мне врежешь, как врезал Штыку?

— Ух ты, я тогда за попкорном сгоняю, — делано обрадовался Киря. — Даже не знаю на кого ставить, оба одинаково никчемны.

— Ты не Штык, — уже без нажима ответил Рогов. — И ты не нарываешься. И вообще всегда тихо сидишь, никуда не лезешь.

— А ты знаешь, почему я на этих ваших клоунских советах так тихо себя веду?

— А мне это надо знать?

— Надо, Рогов, надо.

— Ты тихий из врожденной скромности.

— Ага, конечно, как же без этого. Но вообще-то дело не только в моей невероятной скромности. Я, Рогов, не хочу никому разбивать лицо. Но иногда мне так хочется ощутить в руках тяжесть автомата и попросить отойти в сторону некоторых ребят, в том числе и тебя. А потом придавить спусковой крючок и наделать дырок во всей этой банде.

— Интересные мысли…

— И полезные. Ты, когда вел меня в края кедровых пальм, почему-то не рассказывал, что у вас почти всем заправляют клинические идиоты, до которых так и не дошло, во что именно они вляпались. За столько месяцев не сумели наладить грамотную дележку дичи, зато себя и приближенных к себе ни в чем не обделяют. А еще затеяли капитальное строительство. Естественно, первые избы идут под расселение все тем же особам, а такие, как ты, и в дырявой хижине перезимуют. Хочешь, чтобы при снегопаде крыша провалилась? Готовься — так и будет. Тут времянки надо ставить, хорошие, но времянки. Нет смысла всерьез обосновываться. Вокруг поселка нет полезных ископаемых, на голом песке живем, даже глину издали таскать приходится, и она отстойная. Дичь выбита, охотники на два дня уходят, и все равно обычно впустую. Рыба разве что остается, но придется так и жить на ней, потому как орава накопилась немаленькая, а плодородных земель нет, почва лишь местами более-менее, на всех ее не хватит, к тому же быстро истощится. Да и семян немного, в один сезон запас всех культур не создадим. Нет никакой связи с цивилизованными туземцами, а для развития нам не помешают товарные отношения с ними. Только как их наладить, если мы сидим посреди дремучего леса в окружении племенных территорий? С ваксами, что ли, торговать? И чем же? Кремнем? Рогов, у нас тут запертый анклав без малейших перспектив. Это место годится разве что отсидеться недолго. Здесь нет будущего.

— Я это уже говорил, но другими словами, — согласился Рогов. — У меня есть наметки на юге поискать территорию получше.

— Ага, помню, ходили такие разговоры, в том числе и пустобрех Кузьмич их вел. Только закончились ничем, как и многое другое, а дурная стройка продолжает расширяться. По моим прикидкам, в эти избы до холодов переселится не больше пятнадцати процентов населения. Пусти мы ресурсы и рабочие резервы на простые землянки — все бы могли перезимовать в сносных условиях, а не мерзнуть в смешных сараях. Но вашей шайке тут хорошо, решила осесть тут на века и проводит топорную политику в этом русле.

— После нашей экспедиции многие считают, что ресурсы можно и дальше приносить из города. Дорога известная, запасы там серьезные.

— А почему бы и нет, раз каштаны из огня таскаешь ты и твои ребята? Знаешь, почему вас до сих пор не послали пешком вокруг света? Потому что повода для такой экспедиции не нашли. Но как найдут, так и пойдешь. Ты всем нравишься, ведь ты любишь делать все, что они придумывают. Я против того, чтобы сидеть здесь и паразитировать на развалинах, которые далеко, и к тому же там опасно. И не только я против. Но мы тут люди новые, из старых разве что ты, Огай да Сфен можете нас поддержать и частично Кузьмич. Ну и такие, как твой Киря, только они уже не члены совета. Только не вижу смысла в честных парламентских дебатах. Демократия — не тот строй, который нам сейчас нужен. Лучше диктатуры ничего не вижу.

— И ты, стало быть, спешно в диктаторы намылился? — ухмыльнулся Киря. — Или сразу в великие императоры?

— Да хоть в китайские ханы. Ты думаешь, мне это больше всех надо? Да зачем такой геморрой? Не мне надо — всем надо. Найдете другую кандидатуру — пожалуйста, лишь бы справился человек, я не против. Сам предлагал Огаю, он хозяйственник крепкий и с пониманием наших проблем, далеко заглядывает, ему тоже многое не нравится. Но он предлагает меня.

— К чему ты это сейчас начал? — спросил Рогов. — Ты же видишь, я ухожу, мне сейчас не до ваших заговоров. Если нужны слова поддержки, то да, согласен, совет в нынешнем виде — лишнее и даже вредное. Ребята заигрались в строительство и развитие поселка в месте, где это не имеет смысла. Распланировали все на годы, плюс к ним присосались откровенно ненужные люди, гребущие все под себя без малейшей оглядки на других. Я видел, как ты наладил порядок в горах, ты прекрасно справишься, так что от меня тебе салют и до свидания.

Рогов начал регулировать лямки рюкзака.

— Спасибо за слова поддержки, но вообще-то я не за ними пришел. Не совсем за поддержкой. То есть за поддержкой, но не для себя. Я ведь сразу понял, что ты задумал, у тебя на лице это написано.

— Ага, у Рогова морда — как раскрытая книга, — поддержал Киря.

— И я понимаю, что ты замыслил нужное дело, отговаривать тебя смысла не вижу, хотя считаю, что нет резона так торопиться. День-другой на подготовку большой роли не сыграют. Но это твое решение, и я его уважаю. Однако не могу не попытаться извлечь из него максимум пользы для нашего дела. Поможешь мне?

— Чем?

— Я привел людей, у меня подготовленная группа, отдал ребятам приказ сразу после того, как ты начал кулаками размахивать. Ты, Рогов, предсказуем. Старшим там Палач, он будет твоей правой рукой, боец непревзойденный. Этого марагвана тоже взяли, без него вы не будет знать, что делать в Гриндире. Некоторые идут добровольно-принудительно, но отказываться от помощи не рекомендую. Сам буду помалкивать, разговоров о том, что вы сбежали, поддерживать не стану. То есть отстранюсь от нехорошей шумихи, которая неизбежно поднимется. Вы пойдете в Гриндир, сил у вас хватит не бояться ваксов, об этом я позаботился. Если найдете лечебные камни — прекрасно. Вернетесь с триумфом — и ты впереди, на белом коне. Но если камней не будет, не будет и триумфа, а он учтен в моих планах. То есть тебе придется сделать что-то другое. Пусть не настолько очевидно полезное, но тоже достойное. А именно — ты отправишься к большому озеру на юге и отыщешь новое место под поселок. Выкручивайся как хочешь, но оно должно быть несопоставимо лучше этого. В таком случае по возвращении тоже будет триумф и белая лошадь. Подготовительные мероприятия я перед этим проведу, народ морально созреет. Дальше заявляем, что, пока совет страдал вредной ерундой и заново изобретал коррупцию, мы, люди дела, решили взять спасение поселка в свои чистые руки. И спасли его. А уж чем спасли — волшебными камнями или великими географическими открытиями на южной стороне — вопрос второй. Вот на этой ноте и устроим… Даже не знаю, как такое правильно назвать… Ну, пусть будут выборы.

— Выборы? Говори уже прямо: путч и диктатура.

— Какой из меня диктатор, ты прекрасно видел. Будешь против?

— Отнюдь, я и сам глубоко в душе сатрап.

— Значит, ты берешь моих ребят?

— Сколько их?

— Палач, Мазила, Сусанин и старший из туземцев, без него не советую идти — спец по Гриндиру. С Кирей вас получится семеро, но тут под хижиной два твоих старых приятеля переминаются: Толик и Грач. Мои ребята присматривали, чтобы не подслушивал никто, перехватили их. Вроде как слухи уже пошли, что ты в бега подаешься, говорят, что давно с тобой, не отпустят одного. Думаю, кто-то из моих им шепнул, сами бы до такого не додумались. Ну или Кэт постаралась.

— Вряд ли, она тихоня.

— Да плевать, пусть хоть мысли прочитали, это уже не суть важно. Приказывать я им не могу, они не мои, сам с ними решай. С этой парочкой получится девять человек, арбалеты им дам. Хорошие, новые, бьют точнее и дальше. Есть еще кое-что кроме арбалетов, подготовились мы серьезно. Ваксам против вас ничего не светит, а вот насчет этих скорпионов не знаю. По месту смотри, ты тут не новичок, сам все прекрасно понимаешь.

— Если они так рвутся ноги стаптывать, мешать не стану. Мы с ними вместе с самого начала, отказывать — некрасиво.

— Вот и хорошо. Сейчас мои люди перетаскивают одну из лодок за первый порог. Так что ложитесь спать, перед рассветом вас поднимут, отдохнете перед дорогой. Выйдете спокойно, на западной стене в это время будут дежурить мои люди, лестницу подадут и уберут. Часа за три доберетесь до лодки, дальше далеко спуститесь, даже не знаю насколько. Река не совсем по пути течет, но выгадаете немного. Лодку потом разломайте, а то дикари к ней ноги приделают. Старик покажет путь в Гриндир, да и без него промахнуться вряд ли получится: он где-то на юго-востоке от нас, причем громадный и ни на что другое не похож. Мимо не пройдете и легко узнаете.

— Да ты, я вижу, подготовился к моему уходу получше, чем я, — удивился Рогов.

— Вот потому я могу быть диктатором, а ты вряд ли. Если на тебе такая ответственность, ты не имеешь права на импульсивные поступки.

— Поменьше пафоса, господин Бонапарт, — пробурчал Киря. — Лучше колись, что за штуку припас, которой твои хваленые арбалеты в подметки не годятся?

— Несколько самодельных гранат из старых запасов.

— Вроде тех, которыми мы лавину устроили?

— Да.

— Хлопушки ерундовые, я в тебе разочарован.

— Ружья тоже ерунда?

— Ты сказал — ружья?!

— Да. Первые два наших ружья, запас пороха и пуль. Все отдаю вам, никто не знает, что они готовы, думают, что мои люди еще работают над доводкой.

— Кто-то обязательно сболтнет — быстро узнают.

— Может, и так. Думаю, в таком случае некоторые из местных не на шутку взбесятся и объявят вас грабителями века.

— Да плевал я на них, и Рогов тоже плевал. Колись давай: что за ружья, калибр, как далеко бьют? И одно, само собой, мне полагается. Не забудь.

## Новые земли

### Глава 1

Людоедов было двое, и в данный момент они ничем не оправдывали закрепившегося за волосатыми троглодитами названия. То есть не уминали человечины за обе щеки и не совершали действий, связанных с ее заготовкой.

Дикари мирно рыбачили.

В их исполнении это занятие ничем не походило на традиционные посиделки с удочкой в утренние и вечерние часы. Они и снастей-то таких не знали — слишком сложно и малоэффективно. Предпочитали разными сетями орудовать, но за неимением плетеных орудий лова от голода не пухли: имелись и другие методы.

Эта парочка использовала один из самых несложных. Первый вакс орудовал здоровенной овальной корзиной. Опуская ее в воду, он надвигался на стену тростника, росшего под берегом, второй при этом начинал от всей души колотить палкой по растительности. Естественно, от такого шума скрывавшаяся в затопленных зарослях рыба пугалась, начинала панически метаться, и часть ее неминуемо попадала в немудреную ловушку. Знай только резко вытаскивай, а то ведь разбежится так же стремительно, как и попалась.

Способ шумный и не лишен азарта, увлекшиеся ваксы не замечали ничего вокруг. Рогова, укрывшегося в кустах на другом берегу речки, тем более не видели.

При очередном заходе вакс попытался резко вытащить снасть и не удержался от истошного вопля — на этот раз его трофеем стала рыбина, не помещавшаяся в ловушке. Голова и передняя часть тела огромной щуки в корзине, а хвост опасно болтается. Добыча недовольна попаданием в безводную среду, бьется, выгибается. Рывок, другой — и вот уже громкий плюх: ушла, не успел надежно ухватить.

Второй вакс с досадой врезал палкой по воде и что-то сказал, видимо обидное, второй мгновенно завелся, обозвал его вполне понятно — пауком в углу хижины. Для дикарей это почему-то очень обидно, тот оскорбился — и понесся обмен оскорблениями.

Рогов, прислушиваясь к перебранке, улавливал как знакомые слова и фразы, так и те, которые вряд ли слышал до этого. Или сказывается слабое знакомство с языком троглодитов, или у местных другое наречие.

Второе неудивительно, если вспомнить события последней недели. Все это время группа землян направлялась на юг, все больше принимая к востоку. Точной дороги никто не знал, но по имеющейся информации Гриндир слишком огромен, мимо него невозможно пройти, не заметив. Его южные рубежи немного не дотягиваются до оконечностей земель Хайтаны, оттуда он заворачивает на юго-запад грандиозной дугой. Она вроде как узкая, но при этом ее ни разу не смог пересечь ни один отряд. Считается, что в Гриндире пространство как бы искажается, в итоге расстояние становится куда больше, чем если судить по очертаниям периметра.

Хотя это, мягко говоря, спорно. Местные обосновывали это ненаучно, откровенно сказочно. Скорее всего, нет никаких пространственных аномалий, выдумал кто-то, а остальные за ним подхватили.

Но то, что земляне направляются в странное место — несомненно.

Слева послышалось подозрительное шуршание. Рогов насторожился, покрепче сжал древко короткого копья, но, покосившись на источник беспокойства, расслабился. Свои пожаловали — низко пригнувшись, крадется Киря.

Старый товарищ, присев рядом, доложил:

— Там дальше еще бабы возятся и мелюзга волосатая.

— С чем они там возятся?

— Дурным делом занимаются — тростник с корнями выкапывают.

— Тростник или камыш с рогозом?

— Да какая тебе разница!

— Тростник — самый высокий. Вон, в тростнике рыбу гоняют.

— Вроде тростник вообще не трогают, а остальное тащат.

— Это у них хлебозаготовка.

— Что за ересь ты несешь, Рогов?!

— Никакая не ересь. Помнишь, одно время шли разговоры, что в том поселке на востоке, который хайты разорили, жила женщина, которая знала, как решить вопрос с зимней кормежкой?

— Что-то такое краем уха слышал, но это не моя тема, и вообще я в ваш совет не вхож, вы там сами такое перетираете.

— Так и оказалось. Она разбирается в диких растениях получше всех остальных. В земных, конечно, многие местные она впервые видит.

— Да мы и сами в таких вопросах разбираемся. Те же корни лопуха возьми — гадость несусветная, но жевать-то можно.

— Она говорила, что корни камыша и рогоза тоже съедобны. Из камышовых в старину муку делали, корни рогоза можно тоже на муку пускать или в целом виде варить и печь. Вроде по осени надо их заготавливать, но дело как раз к ней идет, если судить по дождям.

— Гадость небось та еще, я от лопухов отплевываться не успеваю, а тут еще чуть ли не тину болотную хотят скормить.

— Не знаю, не пробовал. Но от голодухи спасти может, к тому же корни легко хранить.

— Получается, на этой реке у них заготовки такого добра.

— Ага.

— Неудобно это получается, мы ведь тут хотели пройти, а они под ногами путаются.

— И пройдем.

— Кончим этих, что ли? Нам лишний шум ни к чему, да и вообще нет смысла связываться, не за этим пришли.

— Обойдем их стороной. Думаю, там дальше селение стоит, им незачем от него удаляться ради камыша. Бабы корни дергают, а эта парочка как бы охраняет, заодно рыбача. Километров пять по лесу пройдем — и можно опять к этой реке выходить, тут удобная долина.

— Пять километров по этим кустам? Да они и сухие страшно выглядят, а после дождя в них даже дуракам лазить противопоказано, до последней нитки вымокнем.

— Река удобно течет, ровно на юго-восток. Нам как раз туда и надо, не хочу ее бросать.

— Так чего сразу пять километров? По мне, и пары хватит за глаза, сам говоришь, что селение должно стоять где-то рядом.

— Ваксы ничего нам не должны. Сказал пять — значит, будет пять.

— Сатрап и тиран.

— Не бурчи, сам понимаешь, что нам попадаться им на глаза нежелательно.

— Да этих сопляков мы и без арбалетов и прочего в бараний рог скрутим, и пускай сами распутываются. Стыдно от таких убогих по мокрым кустам прятаться, мы ведь человеки разумные — вершинки эволюции.

— Тихо пришли — тихо уйдем. Если есть возможность не показываться на глаза, не покажемся — нам лишняя известность ни к чему.

— Блин, Рогов, я себя скоро вообще уважать перестану, а с тобой это уже свершившийся факт. За все время никого не огорчили, шагаем как последние пацифисты на прогулке в парке.

— Зато и на нас никто не выскочил. Радуйся, Киря, мы становимся опытными лесовиками, раз даже дикарей обманываем.

— Не обольщайся, Рогов, слухи о нас пошли на много дней пути. Просто времена уже не те — если кто-то видит след страшного землянина, он просто не торопится идти по нему. Очень уж жить хочется: проще сделать вид, что ничего не заметил. Тем более что тебя они не трогают, шагают мирно. Так что дело не в том, что мы такие крутые невидимки. Видят нас очень даже прекрасно, просто не хотят связываться. Ну так на чем мы с тобой остановились? Пятикилометровый марш по мокрым кустам или все же на парочке остановишься?

— Три, — частично сдался Рогов.

Обход не задался. И дело вовсе не в мокром после дождя кустарнике, который почти везде разросся до неприличия, хоть топорами путь через него прокладывай. Как ни странно, помешали древние. Так коротко земляне называли своих предшественников — тех, кто в незапамятные времена владел этими территориями. Даже аборигены не могли о них рассказать ничего, кроме неправдоподобно-сказочных преданий. Их словам можно не верить, но глазам верить приходится. А зрение то и дело подсказывало, что когда-то здесь жили не примитивные ваксы, а народ поинтереснее. От них осталось множество самых разных сооружений, даже прошедшие века, а может и тысячелетия, не смогли всего уничтожить.

Подземные рудники и карьеры, мощеные дороги, опоры каменных мостов, высокие основательные башни — краткий перечень того, что встречается чаще всего, но хватало и другого. К примеру, Кэт в первые дни после спуска с гор обнаружила пещерный некрополь. Второй по размеру поселок землян располагался среди руин храмового комплекса или чего-то на них похожего.

Местами древних следов было много, местами они вообще на глаза не попадались. Но одно несомненно — там, где сейчас бродят медведи и примитивные троглодиты ловят рыбу, когда-то кипела куда более цивилизованная жизнь. Люди строили величественные сооружения из добытого здесь же мрамора, плавили металлы, в том числе и такие, изделия из которых почти неподвластны коррозии. Топор Рогова выкован неизвестно когда, но им до сих пор можно пользоваться. Пришлось чуть почистить и подточить, да и новую рукоятку сделать, но этим реставрация и ограничилась.

За неделю пути трижды видели остатки мостов, причем в двух случаях впервые — так далеко на юг до этого не забирались. Один раз высоко на холме заметили развалы отесанных камней, но что это такое — не поняли, лезть туда ради археологических изысканий не стали: времени на такое нет. Да и смысл? Все ценное, что было на виду, дикари уже давно растащили. Если хочешь что-то найти, ищи скрытое и труднодоступное, вроде того некрополя на вертикальной круче. Или поступай как дотошный Огай — устраивай масштабные раскопки, просеивая тонны земли ради жалких крупинок древнего металла.

И вот при попытке обойти предполагаемое поселение ваксов в очередной раз наткнулись на несомненные признаки древних работ. Величественное сооружение, ни разу ничего подобного не встречали. Даже не сразу поняли, что это такое. Да и потом мнения разнились.

К этому моменту уже прошли по кустам достаточно, Рогов приказал повернуть к реке, надеясь, что поселение троглодитов осталось ниже по течению. Местность здесь почти равнинная, долина выражена куда слабее, чем у близких к горам водотоков. К тому же густой лес не позволял рассмотреть холмы, которые, как знали земляне, тянутся и южнее, и севернее. Шли не замечая уклона, будто по ровной доске.

И вдруг все изменилось — чуть ли не носами уткнулись в непонятно откуда взявшийся высоченный земляной вал. Причем в то, что это всего лишь необычно правильный склон холма, никто не поверил. Слишком странная возвышенность: возникла на ровном месте, вытянулась строго по линеечке, наверху идеально обрезана по высоте пятиэтажного дома, нет глубоких промоин, оставленных дождевыми водами.

Деревья здесь не росли, зато кустов хватало, то есть наверх пришлось ломиться через их чащу. Зато там растительность оказалась поскромнее, что очень понравилось Кире.

Хотя чему теперь радоваться? Терять уже нечего, все успели основательно вымокнуть, пока бродили по мокрым дебрям.

Сверху обзор куда лучше, и путники наконец сумели рассмотреть подробности. То, что они приняли за вал, им и оказалось. Причем с другой стороны он завершался стеной из циклопических известняковых блоков. Стена сделана столь основательно, что время ее вообще не повредило, лишь поверхность камня выглядела нездорово: не слишком прочная порода поддавалась выветриванию.

Метров через семьдесят-восемьдесят параллельно тянулась такая же стена, и, судя по редким кустам наверху, там тоже дальше насыпан подпирающий ее вал.

Рогов посмотрел в одну сторону, затем в другую. И там и там картина одинаковая — параллельные стены уходят в неведомые дали. Только стены и валы, ничего больше.

— Это не похоже на защитные сооружения, — озвучил он свой вывод. — Ни башен нет, ни ворот, и укрытий на вершине нет. Кэт, спроси Мнардира — может, он что-то знает.

— Он никогда здесь не был, — возразила девушка.

— Все равно спроси, про такое слухи могли далеко пойти, я ничего подобного здесь никогда не встречал, это бесспорно самое грандиозное сооружение из всех, а ведь мы сейчас видим лишь часть его и вряд ли первые, кто на него наткнулся.

Кэт — неглупая девушка, она лучше всех освоила языки аборигенов и троглодитов. Местами, конечно, ошибается и путается, но лучше нее здесь полиглотов не найти. Рогов и сам активно учится, но общаться может лишь самыми простейшими фразами и далеко не с такой скоростью. А она вон как чешет, будто пулемет работает.

— Мнардир говорит, что никогда не был в этих краях.

— Ты уже говорила это, причем только что. Может, он от кого-то слышал что-нибудь про эти стены?

— Говорит, что далеко на востоке, за Гриндиром, протекает великая река — Фреона. Воды в ней больше, чем во всех остальных реках мира, вместе взятых.

— Ну это он явно загнул.

— По Фреоне можно ходить на больших кораблях, она похожа на пресное море. Многие из тех, кто сейчас отправляется в Гриндир, выбирают водный путь по ней. Свои корабли оставляют в укромных бухтах или притоках, где их не заметят речные патрули хайтов. Дальше идут пешком, ставят лагерь на границе пустыни, начинают устраивать вылазки за сидами. Его группа слишком увлеклась, уходила все дальше и дальше на северо-запад, им не стоило этого делать: красная пустыня не любит неосторожных.

— Я уже слышал его печальную историю, мне сейчас нужно другое.

— Подожди немного, Мнардир по-другому не умеет, он многословный и часто повторяется. Говорит, что есть и другой путь. Раньше им многие пользовались, но сейчас он зачах. Можно морем добраться почти до этих мест. На юг отсюда располагается большое озеро. Его северная оконечность пресная, но на юге оно уже слегка соленое, потому что сообщается с морем через пролив. Там не так просто пройти на корабле, но у смелых и опытных мореходов легко получается заходить в озеро. На его северо-восточном берегу они поставили поселок. Для начала крохотный, но потом он начал разрастаться. Туда охотно приплывали охотники за сидами — ведь, пользуясь этим путем, можно избегать встреч с хайтами, а это главная здешняя опасность. Вольное поселение росло несколько лет, но затем один из кораблей принес болезнь. От нее спасали только камни жизни, причем растрачивая на это много силы. Таких камней у жителей много быть не могло, началась эпидемия. Жители умирали один из другим, мертвецы гнили в своих домах и на улицах. Этим воспользовались ваксы, напали неожиданно: для них это поселение давно было костью в горле, но ничего с ним поделать не могли. Кто-то, убегая от заразы, не закрыл ворота, и вскоре людоеды были повсюду. Людей на ногах почти не оставалось, многие умерли, еще больше лежали ослабевшими — ведь болезнь не всегда убивала, часто выживали, но надолго лишались сил. Лишь редкие счастливчики тогда сумели уйти по воде, с тех пор там никто не живет, берег озера опять стал диким. Если вновь кто-то выбирал этот путь, высаживался в любом удобном месте и шел напрямую к Гриндиру — на восток.

— Про древности эти он скажет что-нибудь или нам по сотому разу слушать одну и ту же заезженную пластинку?

— Я почти слово в слово говорю то, что говорит он, не придирайся ко мне.

— А я вовсе не к тебе придираюсь.

— Мнардир говорит, что спасшиеся и просто побывавшие в поселении много чего рассказывали о богатстве здешних земель. Говорили, почва там такая, что воткни вечером сухую палку — и на ней к утру вырастут листья.

— Сказочник…

— В ручьях там много золота, в рудниках серебра, а железа и меди столько, что за десять жизней не иссякнет. Некоторые вообще игнорировали Гриндир, просто добывали драгоценные металлы и камни, на этом неплохо можно заработать. Великие древние тоже оценили здешние богатства. Они возвели там свои города, до сих пор их руины стоят по берегам. Раньше, до катастрофы, которая опустошила древний мир, озеро было просто морским заливом. Но дно на юге поднялось, также случились обвалы, воду заперло. Ручьи и речки повысили ее уровень, она со временем прорвалась через запруду, получился тот пролив, по которому теперь могут проходить корабли. Но это не единственная местная запруда. Или правильнее — плотина, я не знаю, как такое переводить.

— И то, и то по сути одно и то же, — сказал Рогов.

— У них тут много плотин. Древние поднимали реки, изменяли их направление, скрещивали с другими реками, соединяли озера. Они сделали так, что почти по всем западным землям можно было путешествовать водными путями. То, что мы сейчас видим — скорее всего, один из их каналов.

Грач удивленно присвистнул, а Киря кивнул:

— Я тоже склонялся к такой мысли, ничего поумнее в голову не приходит. Канальчик неслабый у них получился, тут даже авианосец пройдет.

— Вряд ли, — возразил Толик. — Осадка не позволит.

— Осадка не позволит? А ты можешь сказать, какая у авианосцев осадка?

— Они разные бывают.

— Да что ты говоришь! А конкретные цифры озвучишь? Нет? Ничего ты без Интернета не можешь, однобитное дитя китайского модема, так что лучше помалкивай, не позорься.

— Максимальная осадка авианесущего крейсера «Адмирал Кузнецов» не превышает одиннадцати метров. Пройдет тут спокойно — ведь если почти до краев залить, то еще больше получится. Такие цифры сойдут?

— Ну неужели хоть какую-то цифру вспомнил? Я поражен как никогда в жизни. Ладно, умник, может, объяснишь, как на такую высоту корабль может заплыть? Мы ведь в верховьях реки, ну или хотя бы не в самых низовьях, второй день уже по ней поднимаемся. Она впадает не в залив-озеро, а в другую реку, та еще ниже скатывается. То есть кораблю из моря надо как-то сюда перебираться, а летать он не умеет, как и по земле ползать. Хотя с последним есть варианты.

— Скорее всего, использовалась система шлюзов, с ними перепады высот не проблема, — ответил Толик.

— Представь себе шлюз при такой ширине канала. Как уровни выравнивать при древних технологиях? Вручную качать?

— Там можно обойтись без мощных насосов. Закон сообщающихся сосудов плюс система подпитывающих водохранилищ. Сложно, конечно, но не вижу ничего невозможного. В свое время в Китае была похожая система, по всей стране грузы доставлялись. Или вспомните те же пирамиды. В древние времена не было высоких технологий, зато хватало дешевой рабочей силы, и за счет нее спокойно справлялись.

— Вы тут пирамиды собрались обсуждать? — поинтересовался Рогов.

— У тебя есть другое предложение? — вопросом на вопрос ответил Киря.

— Есть. Нам надо на восток, то есть вон в ту сторону. Для этого придется как-то перебраться по двум вертикальным стенам, а они немаленькие.

— Веревки у нас есть, — напомнил Палач.

— А твоя егоза их спокойно на любую стену затащит, — напомнил Киря о памятном эпизоде, случившемся в самые трудные дни сразу после катастрофы.

— Зачем лезть, если можно попробовать обойти? — сказала Кэт и пояснила: — Мы сейчас шли к реке, она где-то ниже, скорее всего все еще рядом. И текла с востока на запад. То есть пересекала этот канал. Чуть-чуть пройдем и посмотрим — может, вдоль нее есть дорога.


Вопрос с дорогой решился лишь наполовину. Да, река нашлась быстро, но в этом месте резко меняла направление. Теперь она текла по каналу, скорее всего раньше ее воды уходили дальше на север, но без присмотра река отбилась от рук, проточила западную стену и поддерживающий ее вал, пробила себе новое русло.

Пролом вышел знатным, в половодья и паводки его год за годом расширяло, так что отряд без проблем забрался в сухое русло канала. Но перед второй стеной пришлось остановиться. Ее никакие реки не протачивали, а все прочее за прошедшие века ничего не смогло поделать с массивными известняковыми блоками. Камни один в один подобрали, в каждом не меньше нескольких тонн, ветрам, дождям, холоду и жаре придется долго работать, прежде чем здесь начнутся обрушения.

К счастью, ухватистых щелей в кладке хватало — выбрав удобное место, любой может вскарабкаться. Рогов вопреки здравому смыслу решил поступить по-джентельменски и не пустил Кэт, приказал лезть наверх Грачу. Тот высоты тоже не боялся, легко забрался, закрепил веревку за тонкий ствол чахлого деревца, выросшего на валу, с ее помощью поднялись остальные.

Взору открылось то, что до этого скрывалось за стеной. Поблизости ничего особенного, все та же всхолмленная местность. Разве что в глаза бросалось почти сухое русло, по которому река раньше поднималась выше — еле-еле сочился ручеек. Теперь долину преграждала система дамб, направляющая ее воды куда-то дальше, скорее всего в этот же канал, только ниже. Спроектировано все так тщательно, что работало даже без присмотра.

Водохранилища сами заливались, сами перетекали в нужном направлении. Никаких задвижек, насосов и прочего, сплошные сообщающиеся сосуды, человек здесь чуть ли не лишний.

Интересно, конечно, с высоты поглядывать на гидротехнические достижения древних, но то, что виднелось дальше — куда интереснее.

И непонятнее.

Здесь не было высоких гор с их скалистыми кручами и россыпями камней, на которых даже скромному кустику сложно вырасти. Почвы, может, и не слишком благодатные, но они есть повсюду и подходят разным видам деревьев. Лес заполонил все — от горизонта до горизонта тянулся сплошной зеленый покров, местами рассеченный тонкими жилками речушек и ручьев: они тут в любом намеке на долину журчали.

Это однообразие нарушалось лишь в одном месте — на востоке. Там тянулось что-то настолько непонятное, чему даже названия подобрать не получалось. Будто кто-то перенес в царство лесов и ручьев кусок марсианской поверхности.

Именно так это выглядит — абсолютно безжизненная красноватая пустыня. Где-то песок, где-то камни, где-то непонятно что, но ни одного, пусть даже самого крохотного, зеленого пятнышка среди всего этого не видно. Мелкие детали терялись в мареве, такое впечатление, что это и правда участок четвертой планеты Солнечной системы и прямо сейчас там начинается песчаная буря.

И тянется эта странная местность куда-то в бесконечность. Все дальше и дальше на восток, конца-края красноте не видно.

С неба заморосил мелкий нудный дождик, он то и дело начинался с утра. То пойдет, то перестанет, и судя по сплошной низкой облачности, окончательно отступать не собирается.

И тем не менее при такой погоде километрах в четырех впереди расстилалась выжженная досуха пустыня.

Мнардир протянул руку, указал на восток и завороженно произнес единственное слово:

— Гриндир.

### Глава 2

О существовании Гриндира Рогов и остальные впервые узнали от туземок, освобожденных из рабства. Хотя рабство — громко сказано. Женщины, скорее, находились на положении крепостных крестьянок: они жили в вольном поселении, ваксы требовали от них лишь одного — периодически поставлять грубую ткань и рыболовные сети. Иногда даже своих немытых бабищ выдавали в подкрепление, что выручало в сезон сбора травы, из обработанных волокон которой и сучили нити.

Можно сказать, что неволя не такая уж и обременительная, все могло быть гораздо хуже, но есть одно большое «но». Прежде чем стать «рабынями на вольном поселении», туземки лишились своих мужей. Дикари, собрав сильный межплеменной союз, удачно напали на чужаков, перебили боеспособных, а пощаженных женщин и детей заставили работать на себя.

И те работали — куда им деваться в диком краю? В какую сторону ни пойди, рано или поздно везде нарвешься на ваксов, это их исконная территория.

Так что освобожденные были безумно рады землянам, охотно им помогали и все рассказывали-подсказывали. Но с последним поначалу хватало сложностей. Слишком разные языки, как и культуры, поэтому непросто налаживать взаимопонимание. Но даже не зная ни единого слова на чужом языке, Рогов запомнил, что где-то не так далеко располагается какой-то Гриндир, где вроде бы опасно, но туда многих тянет будто магнитом.

По мере взаимного изучения языка он лишь утвердился в этом мнении, но в голове не укладывалось, как в умеренных широтах может существовать раскаленная пустыня. Однако женщины в один голос уверяли, что так оно и есть.

Мало жары — там и других опасностей хватает. Но мужья туземок не побоялись всех угроз, отправились в опасные земли с расчетом провести год или два, чтобы натаскать редчайших сокровищ с красной территории. Ну а после вернуться домой и зажить богачами.

В принципе ничего фантастического в этом замысле Рогов не видел. Фантастика в другом — в описании Гриндира. Вот как можно поверить в то, что рядом располагается не просто пустыня, а настоящее пекло, где даже посреди зимы вода, вылитая на камни, испаряется у тебя на глазах, а жара такая, что губы лопаются до запекшейся крови уже в первые минуты пребывания в вечном пекле. Приходится защищать кожу и пить почти без остановок — ведь все выпитое мгновенно превращается в непрерывно выступающий пот. Поэтому авантюристы, заявляющиеся за сидами, выбирают под лагеря места возле границы, где есть ручей, речушка или хотя бы непересыхающий родник.

Заливай холодную воду во все фляги — и в путь. Один шаг за границу — и ты из лесной прохлады попадаешь в металлургическую печь невероятных размеров.

Вот кто в такое поверит, будучи в здравом уме? И хотя об этом все туземки твердили в один голос, Рогов и прочие воспринимали информацию о Гриндире с оглядкой. То есть как реальную историю, приукрашенную до неправдоподобия. Изначально их мужья планировали, допустим, банально помыть золотишко на ручьях или постучать кирками по самоцветным жилам, выколачивая изумруды, которые здесь действительно водятся: ведь в горах обнаружился древний рудник, где их добывали. Затем последовала полоса неудач, что в итоге привело к кровавому разгрому с пленением женщин и детей. А те уже обвесили истинные события пустой мишурой, в которую сами со временем начали верить.

Чужая культура, они тут все простые и доверчивые, истории, где встречались нереальные элементы, следовало подвергать сомнению.

Первая трещина в этих сомнениях появилась после убийства колдуна ваксов, принадлежащего к племени, проживавшему где-то на юге. Тот всего-то при помощи палки и черепа едва не испепелил Рогова, когда он устроил засаду на преследовавший его отряд. То есть троглодит использовал устройство, в котором не обнаружилось ничего похожего на продукт высоких технологий. Оно работало благодаря невзрачному камню из Гриндира — таким образом в руки землян попал первый сид.

Этот невзрачный камешек до сих пор поражает. И всех тайн своих не раскрывает, самых грамотных землян загоняя в тупик.

Двенадцатилетний мальчишка по имени Миша сумел быстрее всех разобраться с трофейным жезлом. По его словам, надо лишь ощутить какую-то непонятную вибрацию камня и стараться не терять ощущения этой вибрации. Как-то просто сказано, но при этом полный мрак. Возможно, поэтому управлять жезлом получалось далеко не у всех. У Рогова, например, вообще не получилось. К тому же опыты быстро запретили: камень явно терял свою загадочную силу, создавая все меньше и меньше огня.

Но теперь земляне убедились — в Гриндире и в самом деле есть что-то необычное. То есть аборигены ходили туда явно не за золотом.

Только в вечно раскаленную пустыню не верилось. Не тот здесь климат, совсем не тот. Можно ли представить сырой еловый лес посреди Египта? Вот то-то.

Рогов и его спутники сегодня окончательно излечились от скептицизма. То есть почти все спутники — Мнардир и до этого был знаком с Гриндиром не понаслышке.

Разумеется, прежде всего следовало подумать о лагере. Но человек — любопытнейшее создание, и потому вся орава первым делом направилась к границе между зеленым и красным. Мнардир по этому поводу недовольно бубнил, но его мнение проигнорировали.

Интересно ведь, как тут удержишься.

Последние метры пришлось карабкаться по каменистой круче, помогая себе руками. А затем резкий подъем сменился ровным уступом. На его краю местами виднелись пучки скудной травы, цеплявшейся за малейшие трещинки и углубления — обычная картина в горах и на небогатых почвой холмах. Но метра через три дальше будто ножом провели: с одной стороны от «разреза» хоть какая-то зелень просматривается, а с другой — лишь красновато-рыжий крупнозернистый песок без малейших признаков жизни.

Если посмотреть дальше, то поначалу не увидишь ничего нового — все та же выжженная поверхность. А если еще дальше? Там все сложно, там марево мешало, причудливо искажало картинку. Вроде скалы угловатые, такого же красноватого оттенка, как и песок. Но проглядывалось и что-то другое, какие-то подозрительно округлые структуры, будто раскиданные там и сям гигантские футбольные мячи. Некоторые почти идеальной формы, другие чуть сдутые, а третьи — сдутые и смятые.

Даже бинокль не помог: марево устояло против добротной оптики. Разве что какие-то небольшие угольно-черные объекты рассмотрел, будто кто-то местами наставил невысоких столбов из антрацита. Но опять же деталей различить не получилось — возможно, это просто обман зрения, местные условия к этому располагали.

Нетерпеливый Грач первым шагнул за черту, но, сделав один шаг, тут же отшатнулся назад, обернулся, ошеломленно произнес:

— Да там душегубка!

Рогов, ничего на это не ответив, тоже решился. Подошел к четкой границе, зачем-то набрал в грудь воздуха, шагнул дальше.

И от неожиданности разинул рот.

Теперь Рогов совершенно точно знал, что именно ощущает рыба, вытащенная из воды в раскаленный летний полдень. В лицо дохнуло таким жаром, что кожу начало стягивать; одежда, отсыревшая из-за то и дело капавшего дождика, начала источать струйки пара; а губы явно норовили растрескаться, причем мгновенно, пришлось их даже сжать, оберегая от взбесившегося зноя Гриндира.

И картинка перед глазами совсем уж поплыла: не ожидали они с таким столкнуться, контраст с сырым осенним днем разительный.

Шагнул назад и замер от нового резкого изменения. Все мгновенно вернулось на круги своя: пасмурная прохлада, накрапывающий дождик, по коже даже мурашки пошли, хотя не сказать, что денек холодный.

Спутники, поодиночке выныривая из гриндирского пекла, наперебой делились впечатлениями. Даже молчаливый Сусанин не удержался — витиевато выругался, заставив Кирю одобрительно присвистнуть, и закончил без матерщины:

— Да там и пяти минут не выжить, мы там все подохнем! Там цыплят жарить можно!

— Выживем, — возразила Кэт. — Мнардир не раз говорил, что люди из его отряда проводили там по несколько часов.

— Ну и где теперь эти люди?

— Нужна вода, и нужно прикрывать тело, не должно оставаться открытой кожи. Надо часто пить и смачивать одежду, иначе тепловой удар неизбежен. У нас есть пластиковые бутылки, разное тряпье тоже взяли. Туземцы продержались — мы тоже продержимся.

Киря покачал головой:

— От такого жара бутылки скукожатся. Когда опустеют.

— Значит, не будем их сливать до конца, — заявил Рогов.

— Ну, может, такой номер и сработает. Только как-то стремно туда соваться. Лучше голым задом на печку усесться, чем там бродить.

— Я не видел там ничего опасного. Только жарко очень, — спокойно сказал Палач. — Надо спросить у старика об алмазных скорпионах.

— Я уже сто раз спрашивала, — сказала Кэт. — Он говорит, что они водятся там, где нет высоких скал и много песка. Тут скалы есть, они дальше, их можно разглядеть. Значит — плохое место для охоты. Говорит, что надо дальше идти. И не ночевать возле границы, это очень опасно. Есть монстры, которые легко могут с нами справиться, и они иногда выходят из Гриндира. Долго на обычной земле находиться у них не получается, так что если держаться в отдалении, не доберутся.

— До сумерек еще часа три ждать, — прикинул Рогов. — Ручьев в этой местности полно, место под лагерь найдем легко. Предлагаю полтора часа идти на восток — может, отыщем перспективный район. Найдем или нет, там придется отходить от Гриндира: ночевать возле него не хочется. Мнардир пока что ни в чем не соврал — значит, и насчет выбирающихся из пустыни монстров, скорее всего, правда. Мы сюда не за приключениями пришли, без крайней нужды рисковать не будем.


Возможно, идея идти на восток — ошибочна. К исходу полутора часов песчаные пространства не то что не расширились — наоборот, заметно сжались под натиском красных скал. То есть выискивать здесь алмазных скорпионов — еще более бесперспективное занятие, чем в оставленном позади месте.

Но Мнардир не унывал: почти непрерывно лепетал, что дальше все обязательно изменится, в Гриндире ведь иначе не бывает. Тем более что песчаные пустоши — главный элемент тамошнего рельефа. И слезно умолял не маячить постоянно на границе всей толпой: это зрелище может привлечь нежелательное внимание.

Бывалому аборигену поверили, и потому пришлось вести себя осторожнее. Теперь двигались не ближе чем на полкилометра от границы, периодически останавливались, высылали к Гриндиру пару разведчиков, где те изучали изменения, а по возвращении делились информацией с остальными.

После очередной остановки Грач и Толик доложили, что видели нечто живое. Что-то двигалось в мареве, и это явно не обман зрения. Но деталей опять же разглядеть не получилось. Может, это и к лучшему, судя по опаске, с которой они это рассказывали.

Мнардир через Кэт пояснил, что в тех районах Гриндира, где наблюдается марево, глаза часто обманывают, замечая то, чего на самом деле нет. Но, возможно, разведчики не ошиблись и действительно заметили одного из обитателей аномальной пустыни. В этом нет ничего странного, потому как там можно встретить множество существ, не похожих или мало похожих на обычных животных. Некоторые из них стайные или колониальные, иногда получается одновременно наблюдать десятки, а то и сотни их представителей, другие исключительно одиночные. Какие-то опасны и агрессивны, другие тоже опасны, но не тронут тебя, если ты их не тронешь. Всего не знает ни один марагван, к тому же информацию, полученную от других, надо воспринимать критически — ведь некоторые люди любят приврать, а проверить такое непросто.

Объясняя последнее, Мнардир, разумеется, не забыл подчеркнуть, что сам он к врунам никаким боком не относится.

Может, и так: до этого и правда в искажении истины уличен не был. Но пока что проверены далеко не все его слова, и хотя после знакомства с Гриндиром скепсис уменьшился, Рогов все равно верил туземцу с оглядкой.

Лагерь разбили, спустившись в первую встретившуюся долину. Тянулась она почти параллельно границе Гриндира, расстилалась широко, и потому было откуда собираться воде. Из пустыни не выдавишь ни капли, это понятно каждому, кто провел там хотя бы секунду, так что основным поставщиком влаги выступал противоположный склон.

Пекло даже ночью не угомонилось — во время своего стояния на часах Рогов мог рассмотреть красноватое свечение каждый раз, когда поворачивался в сторону Гриндира. Складывалось впечатление, что там имеется свой источник освещения. Пусть и не сказать, что яркий, зато работает круглосуточно.

Ничего аналогичного из земной географии подобрать невозможно. Несомненный феномен этого мира, возможно как-то связанный с другим известным феноменом — массовым переносом сюда людей и предметов. Глядишь, если хорошенько там покопаться, найдутся не только волшебные камни, а и кое-какие ответы на важные вопросы.

Однако местные обитатели делиться ответами явно не стремились. Рогов куда больше времени провел в лесах, чем в шумном поселке, и потому прекрасно знаком с голосами ночных существ, но сегодня стояла мертвая тишина, окрестности будто вымерли. Все живое старалось держаться от границы с печкой подальше, одним лишь людям не терпелось.

И на душе как-то неуютно. Причем напрягало не только отсутствие животных и птиц.

Близость к противоестественному месту напрягала.


Несмотря на все уверения Мнардира, что песка в Гриндире куда больше, чем камней, первая половина дня прошла во все тех же бесплодных поисках обширных пространств, не загроможденных красными скалами. Отряд двигался пару-тройку километров вдоль границы, дальше следовала остановка с отправкой очередной пары разведчиков. Спустя примерно полчаса они возвращались с неутешительной информацией, и все продолжалось по новой.

И так раз за разом.

Вторая половина порадовала чуть больше. Для начала изменилась погода — тучи наконец разошлись, выглянуло солнце, по нему уже успели соскучиться. Затем выбрались на лысоватый склон, чуть ли не сплошь покрытый ковром брусничника. Урожай здесь выдался знатным, пришлось остановиться раньше времени. Пусть ребята сбегают на разведку, а остальные в это время займутся ускоренным сбором витаминного продукта.

Рогов, набивая рот, то и дело поглядывал вниз. Там, под скалистым уступом, можно было разглядеть широкий ручей, поблескивающий сквозь лиственную чащу, хвойных зарослей возле воды не имелось. Опыт бывалого по местным меркам исследователя подсказывал, что в этом месте должен расти орешник, возможно даже в больших количествах. Сейчас как раз сезон, пища эта вкусная и сытная, хорошо бы запасти хоть немножко. Долго на ветвях орехи не провисят: в лесу на такой продукт хватает претендентов.

Было бы здорово остановиться прямо здесь. Красивое место, удобное, богатое на дары природы. Но — увы, земляне сюда за другим пришли.

Высшие силы решили прислушаться к мыслям Рогова — разведчики вернулись с хорошими известиями: нашли перспективное место. Обожженные скалы и здесь присутствовали, но в куда меньших количествах, чем до этого. Не сказать, что наткнулись на царство песка, но его здесь на порядок больше, чем камней.

Пришлось оставить на брусничнике всех, кроме Кэт и Мнардира, Рогов лично повел их к границе с пустыней. Без мнения туземца останавливаться здесь лагерем не стоит, а подруга нужна в качестве переводчицы. Сам так и хромал в изучении местного языка: слишком необычный, да и времени на все не хватает — вечно в делах и походах, голову приходится забивать рутиной.

От брусничника до Гриндира около километра, но дорога затянулась, пришлось пройти вдвое больше запланированного. Всему виной местность: она здесь походила на неровный слоеный пирог. Путь то и дело преграждали протянувшиеся скальные выходы — штурмовать их в лоб нет смысла, проще обойти, вот и теряли время.

Только перед самой границей ландшафт успокоился, дошли как на прогулке.

Впереди и правда куда больше песка, чем прежде. К тому же он мельче, слагает протяженные невысокие дюны, с их гребней то и дело порывы ветра срывают пыльные вихри. Но здесь, в нескольких метрах, даже легкого дуновения не ощущается.

Очередная странность Гриндира, коим уже счет потерян.

Скалы тоже присутствовали, но виднелись вдалеке, за маревом, которое или отступило, или чуть развиднелось. Видимость явно улучшилась, в бинокль Рогов наконец сумел разглядеть один из тех непонятных шарообразных объектов, которые его до этого неоднократно смущали.

Оказалось, что это тоже скала, но не простая. Такое впечатление, что ее грубо облепили какой-то буроватой массой, красный камень из-под нее выступал лишь местами. И шар далеко не идеальный, просто его очертания из-за этих нашлепок получались скругленными.

Что это за субстанция — понять невозможно. Вроде смолы, но слишком светлая, да и обычная смола там не удержится, растечется от такого жара.

Мнардир, внимательно изучив открывшуюся картину, начал сыпать длинными фразами, как из пулемета. Рогов и медленную речь туземца понимал лишь местами, потому сейчас даже вслушиваться не стал, всецело понадеявшись на способности Кэт.

Та изредка прерывала туземца короткими вопросами или просто кивала, соглашаясь с чем-то непонятным. Наконец настал момент поделиться информацией:

— Рогов, Мнардир говорит, что песка тут не так много, как в самых лучших местах, но уже достаточно для охоты. Здесь обязательно должны встретиться алмазные скорпионы. Он советует начать их искать прямо отсюда.

— Прекрасный совет. Что еще сказал?

— Сказал, что место не очень удобно расположено — вода слишком далеко и путь к ней непрост. Спускаться и подниматься подолгу придется, быстро запасов воды не обновишь. Но все равно мы непривычные, долго в Гриндире сидеть не сможем. Для таких как мы, достаточно одной вылазки в день.

— Ради тебя, милая, я и больше выдержу, — усмехнулся Рогов.

— Ну-ну, ты еще изжарься там ради меня, только жареного жениха мне и не хватает. Он говорит, что в Гриндире очень тяжело даже просто стоять, а нам ведь ходить придется, так что не надо хорохориться.

— Охота заключается в ходьбе?

— Да. То есть не совсем. Можно ходить по пескам и громко кричать. Скорпионов привлекают громкие звуки. Да и криком вроде ничего не добьешься, у туземцев другие способы шуметь.

— Так кричать или нет? Ты меня запутала.

— Да я сама путаюсь, он слишком много наговорил. И еще надо с высоких точек смотреть, чтобы не было других монстров. Некоторые полезные, некоторые нет, но раз мы пришли за камнями жизни, не стоит отвлекаться на другое.

— Согласен. Подвох в этой охоте есть? Насколько опасен скорпион?

— Скорпионы здесь бывают разные, а нам нужен только алмазный. Он днем сидит в песке — его даже вблизи трудно заметить, зарывается с головой. Выйти может только на громкие звуки. То есть надо контролировать округу, чтобы не было посторонних монстров. Если все тихо, начинать кричать и ждать, обычно алмазные быстро прибегают. Если их долго нет, нужно менять место.

— Это понял, ты про самого скорпиона расскажи. Мне нужны все подробности, которые касаются этой твари.

— Дай еще немного с Мнардиром пообщаюсь — он очень путано объясняет, некоторые вещи невозможно понять.

— Общайся.

Расспросы надолго не затянулись, Кэт продолжила:

— Он говорит, что алмазный скорпион очень опасен.

— Ну почему я не удивлен…

— Но он глуп, он почти всегда клюет на громкие звуки. Главное, когда он примчится, все должны замереть. Все, кроме одного: такого выбирают заранее, у него должны быть самые крепкие доспехи. Скорпион плохо реагирует на неподвижные объекты, поэтому выбранный человек должен замахать руками или начать бежать. Алмазный тут же нападет и первым делом выпустит в добычу что-то вроде паутины. Не совсем поняла, но вроде бы просто липкая масса, которая быстро твердеет, сковывая по рукам и ногам. Когда жертва падает, скорпион начинает ее бить сверху вниз хвостом. Очень сильные удары, их даже в лучших доспехах долго выдерживать невозможно. Так что все остальные должны напасть со спины, увлекшийся монстр до последнего не должен обращать на них внимания. Дальше его лучше накрыть сетями или обвязать веревками, чтобы снизить подвижность. И, пользуясь этим, бить копьями в сочленения пластин, которые защищают тело скорпиона. Если наконечник добирается до мяса, надо давить изо всех сил, забивая его как можно глубже. Почти по всему телу у него располагаются уязвимые точки — что-то вроде нервных центров. Чем больше их поразишь, тем меньше подвижность. Надо бить его до тех пор, пока не парализует длинную шею. Тогда голова опустится, несколько сильных ударов — и все, скорпион убит. По телу рубить бесполезно: щитков на нем не пробить ни секирой, ни мечом. Говорит, что наши арбалеты тоже не помогут, все придется делать в упор.

— Ну замечательно, у нас ни сетей нет, ни веревок.

— Веревки есть.

— Я очень сильно сомневаюсь, что их хватит для такого дела. А доспехов вообще нет, только мелочовка.

— Мнардир говорит, что доспехи очень нужны. Без них никак. Хотя бы один комплект. Можно даже деревянные латы сделать — что угодно сойдет, лишь бы выдержало несколько сильных ударов.

— А этот скорпион большой?

— Разные бывают. Самые крупные — с пару лошадей.

— По весу или высоте?

— Не знаю, местами Мнардира невозможно понять.

— Как же чудненько…

— У скорпиона всего один заряд липучки, два раза за охоту он ее не выпускает. И она очень опасная. Ее надо быстро соскрести с пораженного, потому что, засохнув, она стянется и раздавит грудную клетку. И череп тоже может лопнуть.

— А хорошие новости есть?

— Ну, местные как-то этих скорпионов убивают, причем мелкими группами — ведь в Гриндир нельзя ходить большой толпой, почему-то это очень опасно.

— Мнардир когда-нибудь участвовал в такой охоте?

— Говорит, что не раз.

— И как? Успешно?

— Говорит, что скорпион не прибежал на поднятый шум. Ни разу его не видели. Редкий монстр, не везде водится, трудно приманивать.

— Но при этом Мнардир уверен, что здесь он есть?

— Ну да, говорит, что песка много, скал мало — хорошее место.

— Противоречивая он личность.

— Ага, согласна.

— А жертвы при такой охоте бывают?

— Рогов, а ты сам догадаться не можешь?

— Я-то как раз догадался.

— У нас никаких доспехов нет, — Кэт с печальным видом опустила взгляд.

— Ну в поселок мы за ними точно не вернемся, там крепких лат тоже нет, и нас там ждут с заготовленными для встречи тумаками.

— Что теперь делать будем?

— Что и всегда — выкручиваться из положения при помощи имеющихся скудных ресурсов.

— Сетей у нас тоже нет, но можно попытаться отобрать их у ваксов.

— Кровожадная ты моя, да у волосатых это самая дефицитная вещь. Получают только от пленниц, и не все умеют их вязать, к тому же из строя выходят быстро, нитки там не могут вечно в сырости выживать. В общем, нам нужно богатое поселение, а такое придется не одну неделю искать, и не факт, что вообще найдем.

— В принципе технологию плетения я знаю, там нет ничего сложного. Проблема только в качественных волокнах.

— Некогда нам плетением заниматься, без сетей справимся.

— Ты что-то придумал?

— Еще нет. Мнардир хотя бы на картинке видел алмазного скорпиона? Сможет его нарисовать?

— Не знаю, надо спросить.

— Спроси.

Кэт узнала нужное быстро:

— Говорит, что в детстве был отдан учеником в мастерскую витражиста. Научиться профессии не успел, не очень хорошо рисует, но попробует.

— Значит, для начала нам понадобится кусок чистой бересты и уголек.

— Березы внизу растут, я видела с брусничника.

— Спускаемся, здесь нам пока что делать нечего.

— Будешь думать?

— Все, у кого есть головы, думать будут, а не только я.

### Глава 3

Если рисунок Мнардира хотя бы на двадцать процентов отображал истинный облик алмазного скорпиона, дело скверно пахнет. От такого кошмара надо держаться как можно дальше — это и круглый дурак поймет.

Хотя по рисунку трудно судить, ведь туземец и правда оказался далеко не Рембрандтом, но одно почти очевидно: на скорпиона эта тварь вообще не похожа. Разве что хвост характерный, но если верить картинке и пояснениям Мнардира, на нем вроде бы нет ядовитого жала, и вообще хвостом это называть нельзя, потому как на самом деле оно является шеей.

Но насчет яда туземец и сам не уверен. Говорит, что по этой твари есть разные мнения, и некоторые из них сильно противоречивы. Командир их отряда знал в охоте толк, Мнардир доверял именно его мнению, а не услышанному и прочитанному до этого. Ошибок вроде не было, но опять же алмазный скорпион им ни разу за все время не подвернулся, то есть обошлось без практики — голая теория, сдобренная рассказами очевидцев.

В одном он был тверд — нужны доспехи. Хорошие доспехи, лучше всего дорогие латы из восточных земель. Судя по описанию, изготавливают их из лучшей стали, но даже она может не спасти, и потому охотника с такой ролью дополнительно заключают в каркас из жердей. Получается что-то вроде передвижной клетки, которая способна спасти от удара-другого, к тому же часть клейкой субстанции на себя принимает.

Тяжелая у него работа, потому что в условиях Гриндира даже голышом тяжело передвигаться, а уж с таким грузом — изощренный садизм.

Стальных лат нет вообще. Холод выделил беглецам, ослушавшимся мнения совета, пару пластиковых касок и столько же убогих кирас из проклеенной кожи и ткани, с этими материалами только-только начали экспериментировать. Даже против оружия ваксов не всегда спасают. И на этом все, если не считать плетеных нагрудников и таких же убогих шлемов из лозы.

В поселке ничего принципиально более крутого нет, так что возвращаться туда бессмысленно. Да и время не ждет, придется выкручиваться при помощи местных ресурсов.

Ну и что тут вообще есть?

Да почти ничего.

Обсуждали проблему весь вечер на разные лады. Придумали множество способов соорудить защитную амуницию из сырой древесины и связать сети из волокон самых разных растений. Ну да, не одна неделя на такую работу уйдет, но главное — результат.

А результат — нужно будет побродить по пеклу с тяжеленными сетями, причем одному при этом придется таскать на себе будку грубо сколоченного деревенского туалета на одно очко — именно он должен будет выдержать те самые первые удары скорпиона.

Рогова уже перед сном осенила простая, как и все гениальное, мысль, которая так и не пришла никому в голову: а зачем вообще связываться с доспехами?

Естественно, эту мысль он тут же озвучил, добавив пояснения. И с этого момента обсуждение пошло по другой колее. Не накатанной, но и без непреодолимых ухабов.

В теории процесс пошел, теперь дело за практикой.


На подготовку ушел целый день. В том числе пришлось соорудить из бересты и тростника зонты. Как заметили все без исключения, солнце в пустыне печет будто боевой лазер: как от него ни закрывайся, а до тех же глаз доставать будет, их не спрячешь. К тому же таскаемая за собой тень уменьшит общий нагрев организма.

Мнардир долго не понимал, чем вообще занимаются земляне, а когда ему наконец показали первый зонт и продемонстрировали, как с его помощью можно закрываться от палящих небес, пришел в неописуемый восторг. Объяснил, что у ловцов удачи принято делать остановки у скал, где можно чуть перевести дух в тени. Но чтобы таскать тень за собой — до такого еще никто не додумался. Несомненно, стоящая идея, он ее горячо одобрил.

Это обнадеживало. Глядишь, и остальное одобрит.

Да к черту его одобрение — главное, чтобы сработало.

Некоторое время спорили по поводу сетей. Веревки есть, но их мало, и к тому же они тоже нужны для исполнения задуманного. То есть расплетать их нельзя.

Из чего же тогда сети делать?

Способ выкрутиться за счет местных ресурсов имеется. Можно размочалить то же лыко, у некоторых пород кустов и деревьев оно очень даже поддается этой процедуре. Ну а дальше сиди и скручивай тонкие жгуты, переплетая их в веревки требуемого диаметра. Изделия получаются грубыми и недолговечными, но достаточно крепкими и какое-то время прослужат.

А охотникам на редкую тварь много и не надо.

При должном упорстве, прямых руках и грамотном подходе к выбору материала можно многого добиться. Месяца два назад к поселку вышел землянин-одиночка, которому не повезло: угодил к ваксам вместе с товарищами. Все погибли, ему тоже досталось — людоеды сочли его мертвым, сняли всю одежду, ничего не оставили. А он очнулся и сбежал.

Другой пропал бы, оказавшись в диких дебрях без единой нитки за душой, но он ухитрился даже кое-какую одежду себе соорудить из такого вот лыкового плетения. И тетиву на лук сделал по этой технологии, причем ухитрялся из этого оружия подбивать уток и фазанов.

По имени находчивого мужичка мало кто знал — само собой получилось, что его с первого дня начали называть Робинзоном.

Рукастый человек, такой нигде не пропадет. Молчаливый как истукан, но на него можно во всем положиться. Жаль, не особо с ним дружны — от столь полезного попутчика Рогов сейчас отказываться не стал бы.

Вот Робинзон наверняка сумел бы наладить выпуск сетей в кратчайшие сроки. Без него это займет недели: слишком много монотонной ручной работы. И не факт, что оно того стоит. Кто знает, как себя поведет лыковая плетенка, угодив в адские условия Гриндира? Рогов почти не сомневался, что как минимум молниеносно пересохнет до дубового состояния. Ни свернуть, ни развернуть — все равно что камень получится.

Слишком жарко, слишком сухо и слишком мало времени осталось для того, чтобы тратить его на сомнительные эксперименты.

Выступили наутро. Погода, как это у нее в последнее время принято, не заладилась с самого старта. Небо обложило, с рассветом начало едва-едва накрапывать. Даже каплями такое не назовешь — скорее водная пыль. И дождем тоже не назовешь, но если по такой погоде походить часок, одежда вымокнет чуть ли не до последней нитки.

Это и хорошо, ведь в Гриндир как раз и полагается заявляться в мокром тряпье. Выходить, правда, плохо: будто из добротно натопленной парилки на лютый мороз выскакиваешь — такой же контраст. Народ закален затянувшимися лишениями, но нельзя исключать того, что кто-то серьезно простудится, или даже все до единого слягут после пары-другой заходов.

Тоже проблема, и ее придется как-то решать.


Границу Гриндира Рогов пересекал второй раз в жизни и никаких отличий от первого не заметил. Модернизированная одежда и тяжелый зонт вообще не помогли: все то же ощущение опрометчивого шага в раскаленную печь, дыхание мгновенно сперло, захотелось побыстрее отойти назад и жадно присосаться к бутылке с холодной водой.

Нельзя, ее не так много, и Гриндир не может вызвать обезвоживания за несколько секунд. Просто психика взбесилась, а тело пока что может потерпеть.

Попытался успокоить сам себя такими мыслями. Нельзя поддаваться слабости — ведь это первый пробный заход, где отряд попытается если не поймать алмазного скорпиона, то хотя бы отработать технологию охоты.

Первоначально договорились отойти от границы на сто шагов, и это оказались самые тяжелые шаги в жизни. Мало того что жар пробирал до костей, иссушал легкие, вызывал резь в глазах — так еще и ландшафт норовил прибавить забот. Песок лишь с виду казался надежной крупнозернистой опорой: местами ступни зарывались в него полностью, после чего выбирались неохотно.

Будто по парадоксально сухому болотцу топаешь — воды в нем нет ни мельчайшей капли, но ухитряется засасывать.

Груз не сказать что велик: две пластиковые бутылки с водой, громоздкий зонт, набитое тростником чучело за спиной, древняя секира в свободной руке. Но уже через полминуты Рогов ощущал себя так, будто тащит на себе асфальтовый каток. А ведь они только-только зашли, ничего не успели сделать, кроме нескольких шагов.

Это никакой не Гриндир, это точно ад или его филиал.

Все, долгожданные сто шагов пройдены. Даже не верится, ведь по ощущениям — целые сутки на ногах провел, никак не меньше.

— На месте, — скомандовал хриплым, не своим голосом.

Люди не сговариваясь присели, корчась под зонтами. Хотелось развалиться плашмя, но нельзя: песок раскален до такой температуры, что на нем можно яичницу жарить.

Мнардир заволновался, что-то торопливо залепетал.

Кэт перевела:

— Он говорит, что если останавливаетесь, то сразу сгребайте верхний слой песка под собой, иначе ноги быстро испекутся.

— Я не верю, что согласился на такое издевательство добровольно, — жалостливо прохрипел на это Киря.

Воспользовавшись советом Мнардира, Рогов произнес:

— Попейте воды и сбрызните одежду. Особенно все, что на голову накрутили, а то из ушей вот-вот пар повалит. Только много не тратьте, надо растягивать запасы.

Сидеть на месте смысла не было, в таких условиях не отдохнешь, только мучения растянешь. Зонт помогал слабо, кожу начало припекать, одежда тоже не спасала. Сколько здесь вообще можно протянуть? Мнардир рассказывал, что некоторые группы проводили в пустыне по несколько часов. Бред, в такое невозможно поверить — за это время тебя изжарит до хрустящей корочки.

Пора приниматься за работу.

Первым делом — чучело. Ему попытались придать сходство с человеком и даже вымазали тростниковое нутро в крови подстреленного Кэт зайца. Мало ли, вдруг твари Гриндира реагируют на запах, насчет этого Мнардир ничего не смог сказать.

Он вообще с большим неодобрением отнесся к затее Рогова. Уверял, что никакое чучело не заменит живого человека. Скорпион непременно проигнорирует подделку и нападет на кого-нибудь из группы, а это почти верная смерть.

Может, и так. А может, и не так. Опыта у Мнардира нет, услышанное им от других и прочитанное в книге часто противоречиво. По мнению Рогова — идея хорошая, да и товарищи поддержали.

Так почему бы и не попробовать, ведь все равно надежных лат нет и достать их негде, а заменять их исключительно деревянной защитой не рекомендует все тот же Мнардир.

Странный он. Ведь с самого начала знал, что подходящих доспехов нет, но только сейчас разволновался. Вот и слушай его после такого.

В песок воткнуть кол, к колу присобачить чучело. Издали можно подумать, что стоит живой человек, замотанный в тряпье от пяток до макушки, но на взгляд Рогова — обман так себе, не надо даже приближаться, чтобы его разоблачить.

Ну что тут поделаешь, талантливых скульпторов или хотя бы рядовых таксидермистов в маленьком отряде не было. Да и выбор материалов невелик, выкручивались за счет легкодоступных, но малопригодных. С тем же тряпьем проблема — отрывали от себя все, что могли, а ведь оно требовалось и для защиты от жара Гриндира, то есть много выделить не получалось. Так что одежда на приманке главным образом состояла из тонкой бересты и лыка.

Мало сделать чучело — надо устроить так, чтобы оно правдоподобно шевелилось. Ну или хотя бы относительно правдоподобно. Для этого по его конечностям оборудованы тяги с грузиками-противовесами. Из-за них обманку приходится ставить не как попало, а единственно правильным способом, чтобы не нарушить выверенной системы.

Кажется, все. Рогов потянул за петлю на копчике чучела, руки начали подниматься, ноги уродливо задергались. На движения живого человека вообще не похоже, но много ли людей видели здешние твари? Да, охотников на сидов по границе пустыни хватает, но Гриндир огромен, а работают они лишь в отдельных точках малыми группами.

Скорпион обязан клюнуть на такое, иначе придется ломать голову над новыми идеями.

Или дружно помереть в этих песках. Мнардир говорил, что если пройтись вдоль границы, найдешь немало рассохшихся мумий, оставшихся от тех, кто не успел вовремя выбраться.

Красная пустыня может легко убить и без помощи алмазных скорпионов.

Во все ту же петлю на копчике просунуть конец веревки, завязать, протянуть за собой вдоль по гребню невысокой дюны. Если верить Мнардиру, прятаться при такой охоте смысла нет: скорпион нападает лишь на самую подвижную добычу. Незначительного подергивания хватит, чтобы чучело как следует замахало конечностями. На вид оно такое же замотанное, как живые люди, шансы на то, что чудище соблазнится на пустышку, велики.

Но вообще-то «тонких соплей» в плане хватает. И самое главное — что делать, если скорпион не соблазнится приманкой? Этот случай тоже предусмотрели, но хотя вслух никто ничего не высказал, каждый понимал, что при таком раскладе выбраться всем составом, скорее всего, не получится. Кто-то неизбежно заплатит за сид своей кровью.

Рогов готов заплатить и такую цену. Землянам до зарезу нужны волшебные камни, и если кто-то погибнет при отработке технологии добычи, это достойная смерть.

К тому же он лично заинтересован в успехе экспедиции.

— Вроде все, — сказал Рогов, для пробы потянув за веревку. — Начинаем концерт. Киря, твоя песня первая.

— Ты забыл объявить публике, что на сцену выходит золотой голос Вселенной, — устало буркнул товарищ.

— Скорее пропитой, начинай давай.

И Киря начал. Заорал не своим голосом, но этот звук будто растворился в мареве пустыни. Ни малейшего, пусть даже слабого, отзвука эха. И вообще складывалось впечатление, что мышка забралась на грандиозный стадион в разгар финального матча чемпионата мира по футболу и пискнула там на фоне неистового ора тысяч перевозбужденных болельщиков.

Вроде и ветер не задувает громко, и других звуков не слышно, но почему-то скромно кричится.

Орали по очереди минут сорок. И на этом все — вода закончилась. Точнее, в бутылках еще плескалось немного, но они и правда начали нехорошо деформироваться, будто сплавлялись. Может, глаза обманывали, а может, и нет. В таком случае надо уматывать, пока не остались без удобных емкостей.

В чем тогда воду придется таскать? В ладошках? Туземки умеют делать из бересты емкости, из которых ни одна капля не просочится, но землянам до этого «высшего пилотажа» далеко.

Чучело Рогов забирал безо всякой аккуратности. Просто ухватил в охапку и потащил, не обращая внимания на то, что веревка змеится следом.

Ничего страшного, на песке ей не за что цепляться, так что не потеряется.


Выбравшись на бедную зелень приграничной полосы, все без приказа попадали кто где, дыша с такой жадностью, будто впервые в жизни добрались до бесплатного воздуха.

Чуть переведя дух, Рогов достал из-за пазухи почти опустевшую бутылку, торопливо отвинтил пробку, жадно припал к горлышку. Вода омерзительно-теплая, почти горячая, но он осушил все до капли с неимоверным наслаждением.

Остальные один за другим последовали его примеру, и никто не пожаловался на качество питья. Ну и что с того, что неподалеку течет ручей с прохладной вкуснейшей водой? До него отсюда шагать минут пятнадцать, а ноги отказывались подчиняться.

Киря, опустошив свою бутылку, надсадно прокашлялся и, осторожно потирая воспалившиеся глаза, прохрипел:

— Если в аду все так же плохо, я хочу жить вечно.

— А праведником — никак? — уточнил Сусанин. — Чтобы потом в рай.

— Какой из меня праведник, не смеши.

— А ты попробуй исправиться.

— Да мне проще жить вечно, чем исправляться. Рогов, сколько мы там проторчали?

— Если верить часам, сорок две минуты.

— Выкинь свой ржавый будильник, моя гулящая жена, объясняя причину позднего возвращения домой, врала раз в сто меньше, чем он.

— Вообще-то мне тоже кажется, что проторчали в пустыне куда дольше, но часы в порядке. Да и по солнцу посмотри.

— Рогов, я ничего не вижу, глаза будто песком засыпало.

— Это пройдет, — потерянным голосом произнесла Кэт. — Мнардир говорил, что глаза от жара Гриндира больше всего страдают.

— Ты чего такая печальная? — спросил Киря.

— Устала. Мы все сильно устали.

— Ну да, устали все, с этим не поспоришь, но с тобой что-то совсем неладное. Расстроилась, что камня не добыли? Ну так это всего лишь пробный заход — разведка, не больше. Зашли, посмотрели, как оно, прикинули, что нужно доработать. Рогов, ты какие выводы сейчас сделал?

— По-моему, вывод совершенно очевиден — кричать там нельзя. У меня до сих пор легкие отойти не могут.

— Вот! Умеешь подмечать главное, когда оно и тебя касается. Орать там точно нельзя, легкие и без криков в таком пекле прожариваются. Кэт, спроси этого ученого папуаса — мне кажется, что он или недоговаривает важное, или его склероз попутал. Там именно кричать надо или можно без криков шуметь? Вот такой вопрос меня волнует. Спроси его. Уточни именно по звукам, это всем интересно, второй раз мы такого концерта не переживем.

Кэт устало поговорила с Мнардиром, державшимся на удивление бодро. Должно быть, и правда привычен к условиям Гриндира.

Наконец обратилась к остальным:

— Извините, я, получается, не совсем правильно переводила. Мнардира местами очень трудно понять, он много лишнего говорит, а о важном забывает упоминать.

— Никто тебя не винит, — успокоил девушку Рогов. — Говори, что сейчас узнала?

— Да почти ничего. Он тоже говорит про крики. Но вроде кричат редко, только в азарте, когда уже видят, что скорпион заинтересовался.

— А до этого что за звуки издают? Как приманивают?

— Я так поняла, что используют какие-то инструменты. Вроде труб и барабанов. Еще можно бить по металлу, звон хорошо слышно издали.

— Трубу можно попробовать сделать, — предложил Грач.

— Может, сразу саксофон? — скептически хмыкнул Киря. — Мы труб делать не умеем, мы их готовые покупаем.

— Я в детстве свистульки вырезал, — мечтательно произнес уставившийся в небеса Палач. — Ставили их на огородах, ветер дул — они свистели, птиц отпугивали.

— Свистулька от ворон тут не прокатит, — Киря покачал головой. — Может, и правда барабан попробовать?

— Можно свалить пень трухлявый, — предложил Толик. — Внутри у них все сгнивает, а снаружи дерево остается. Попробовать по нему постучать, должно громко получиться. Нести его нетяжело.

— Барабан лучше, — возразил Киря, но тут же признал: — Только там небось свои хитрости есть, я понятия не имею, как нормальные барабаны делаются. Но пень твой развалится быстро, разве что найти такой, чтобы покрепче.

Толик указал на щит, который лежал на земле — Палач не стал тащить в пустыню столь тяжелую деталь амуниции:

— Смотрите, это щит хайтов. И он не обит бронзой, просто на нем большая бронзовая пластина. Толстая вроде и держится на гвоздиках. Осторожно отодрать, подвесить и постучать. Должно хорошо зазвенеть.

— Может, и сработает, — согласился Киря. — Колокола церковные раньше как раз из бронзы отливали, это я точно помню.

— Палач? — спросил Рогов. — Ну ты как, пожертвуешь щитом для такого дела? Попробуем снять аккуратно, потом вернем на место.

— Да хоть в костре его сожгите, — легко согласился тот. — Лишь бы сработало.

— Свистульки твои тоже могут пригодиться, — добавил Киря.

— Зачем? Они и правда негромкие, не нужны нам такие.

— Но вырезать-то сможешь?

— Смогу, конечно, и вас тоже научу вырезать. Это просто.

— Поставим парочку на шестах, воткнем на чучеле. Прибежит скорпион, а тут такая образина стоит, машет лапами и свистит в две свистульки, как главный мент района. Я бы на его месте точно рассердился и на нас уже смотреть не стал.

— Ну а барабан из трухлявого ствола сделаем? — не успокаивался Толик.

— Сделаем, — кивнул Рогов. — Все методы надо перепробовать. Сейчас спустимся к лагерю, чуть дух переведем — и возьмемся за дело. И давайте второй заход на завтра перенесем. А сегодня поставим у Гриндира пару наблюдателей с биноклем. Пусть походят вдоль границы, посмотрят. Может, засекут, где эти скорпионы бродят, это здорово все упростит.

### Глава 4

Ничего похожего на алмазного скорпиона наблюдатели не заметили. Но это не повод отчаиваться — ведь Мнардир уверял, что они ведут ночной образ жизни. При свете дня могут выбраться из песка, только если их как следует раздразнить громкими звуками, все прочие факторы игнорируют.

По крайней мере другие способы выманивания ему неизвестны.

А они, несомненно, есть. У всех охотников за сидами имеются свои секреты, которыми они не делятся с конкурентами. У кого-то принята одна тактика, у кого-то другая, совершенно не похожая. У туземцев скрытность в таких вопросах в порядке вещей.

Так что земляне, возможно, с чучелом и прочим изобретают велосипед, на котором уже давно катаются отряды продуманных охотников за самыми ценными сидами.

Но Рогов верил, что земляне первые на этом пути. Они ведь не просто технологически грамотнее, у них голова работает иначе. Вон Мнардир даже до зонта додуматься не мог, в дикий восторг пришел, а ведь ничего сложного тут нет — мысль очевидная.

Для землянина очевидная.

Технологии подразумевают и новый уровень мышления. А откуда он возьмется у местных? Если судить по быту туземок и рассказам, их мир едва добрался до уровня раннего Средневековья. Земляне нищие и голые, но у них есть знания и кое-что принесенное из руин их погибшего города. Все это дает надежду на успешную и бескровную охоту.

Барабан из куска трухлявого ствола вышел так себе. Некоторая гулкость присутствовала, особенно если лупить тяжелым от всей души, но вряд ли эти звуки разнесутся далеко по пустыне. Бросать этот проект не стали: даже несильный шум лишним не будет.

А вот с пластиной, сорванной с трофейного щита, все получилось просто замечательно. Звучала звонко, слышно так далеко, что Рогов категорически запретил дальнейшие испытания. Пусть ваксы и не любят селиться поблизости от Гриндира и забредают в эти края нечасто, но лучше лишний раз не искушать судьбу, на такой звук они обязательно заявятся.

Металл троглодиты ценят высоко.

Защитные одеяния тоже усовершенствовали. Сорокаминутное пребывание в душегубке научило многому, в том числе и тому, что воды на охлаждение не напасешься — она уходит слишком быстро. В жарком климате одна из главных задач тела — избегать перегрева, который может возникнуть из-за работы нашей внутренней печки, пережигающей углеводороды. Это достигается за счет отвода излишков тепла во внешнюю среду. То есть с этой самой внешней средой поддерживается тесный контакт.

Но есть и альтернативные способы, где контакт не настолько тесен. Тело при этом частично изолируется за счет одеяний — это выручает, когда температура среды куда выше температуры человеческого тела. Нормальный теплообмен в таких условиях затруднен, иной раз выгоднее забраться в термос и париться в своем поту, чем оставаться на опасно перегретом воздухе.

Вряд ли где-нибудь на Земле можно столкнуться с такими же условиями, как в Гриндире. Жар там такой, что даже будь у твоего тела температура на грани свертывания крови, отводить тепло просто так не получится. Заливай воду внутрь, обливайся снаружи. Одежда высыхает, выступающий пот испаряется, за счет этих процессов ты хоть как-то охлаждаешься.

Да только высыхало все чуть ли не мгновенно, а нагрузки на выделительную систему возрастали, что не шло на пользу самочувствию и здоровью.

Как снизить скорость перегрева? На ум только одно приходит — надо оставить жаре Гриндира как можно меньше лазеек к твоему телу. В идеале — закупорить себя полностью. Да, при этом ты тоже перегреешься из-за тепла, вырабатываемого организмом, но это произойдет не так быстро, как в том случае, если ты не будет защищать себя от пекла красной пустыни.

Плюс не надо забывать о местных солнечных лучах — они ведь тоже злые до невозможности, хотя небесное светило и там, и в нормальном мире вроде как одинаковое. Зонты от него защищают лишь частично, отраженный свет добирается до одежды, вносит свою лепту в нагрев, и лепта эта немаленькая.

В общем, немало времени ушло на разработку оптимальной экипировки. Одежды у людей минимум, лишней ткани нет, так что основными выступали уже ставшие традиционными материалы: лыко, береста, тростник и подсушенная трава.

Перед следующим заходом готовились около двух часов. Помогали друг другу обкладываться травяными подушками, закручиваться в спирали лыка, поверх надевали щитки из бересты, оставляя свободными от них лишь суставы, иначе превратишься в истукана.

Занимались этим не в лагере, а в считаных шагах от границы пустыни. Потому как в этих «скафандрах» пока заберешься на подъем, никакого Гриндира уже не захочется. Дальше хоть и продолжается вязкий песок, но песок ровный. Для людей, превратившихся в неповоротливых матрешек, это очень даже критично.

Приоделись, посмеялись друг над другом из-за глупого вида и взялись за настоящее дело.


Второй заход в Гриндир прошел так же кошмарно, как и первый. Все приготовления помогли мало — находиться в пекле все равно мучительно, что ты ни придумывай. Разве что выиграли по времени, жар не смог сразу прогреть все слои, накрученные на тела, но дальше опять пошел бешеный расход воды.

А силы с самого начала расходовались, каждый шаг по красной пустыне — маленький подвиг.

Тем не менее кое-что выиграли — поставили новый рекорд пребывания в преисподней. Пятьдесят пять минут — это на целых тринадцать больше прежнего. Все же новая экипировка работала, да и кое-какой опыт появился, плюс для тел уже не такой шок: сталкивались со знойным кошмаром, помнят.

Но все равно слишком мало. Хоть бери и устраивай ночные вылазки.

Нет, нельзя ночами пустыню тревожить. Мало того что ничего не разглядишь в красноватом мраке, так еще и подставишься под тварей, которые массово выбираются на охоту после заката. Они настолько страшны, что Мнардир чуть инфаркт не заработал, когда Киря начал уговаривать попробовать начать работать в темноте.

Ни алмазный, ни какой-либо другой скорпион не появились. Пустыня равнодушно выслушала далекий от мелодичного концерт, бесталанных музыкантов ни одна тварь не проводила овациями. Рогов и остальные, разумеется, не надеялись, что удача свалится на них сразу и при этом окажется разжиревшей до неприличия, но подспудно каждый мечтал, что все выйдет быстро и успешно.

Но не тут-то было.

Не удивительно: ведь не зря камни жизни — самые дорогие артефакты Гриндира. Они очень нелегко даются, отсюда и умопомрачительные цены. Не всякому королю восточных земель доступны, а тут какие-то новички почему-то решили, что стоит им только раз зайти — и потом не будут знать, куда девать многотонную добычу.

На следующий день сместились на пару километров, но с таким же результатом. Разве что новый рекорд поставили — пятьдесят девять минут — но это уже не радовало.

А еще Толик разломал «барабан». Тот самый пустотелый кусок прогнившего древесного ствола. Слишком рьяно на нем наяривал, перестарался.

Случившееся его опечалило, потому как Рогов тут же заявил, что ему придется создать новый инструмент, не хуже старого. А это куча работы, сопряженной с затратой физических сил. Толик же предпочитал больше думать, чем тяжести таскать.

Вот и сейчас начал усиленно размышлять — а нет ли эффективного способа откосить от неприятного поручения?

Есть убедительно обоснованное мнение, что своим прогрессом человечество обязано исключительно лени. Трудолюбивый гуманоид не станет искать способов облегчить себе труд, он будет часами проливать ведра пота, неэффективно расходуя силы.

Он-то не ленивый, ему в кайф стучать камнем по дереву хоть целую неделю кряду. Ленивый камень наточит, приспособит к нему рукоять, а затем свалит такое же дерево за час.

И попутно изобретет топор.


— Рог?

— Чего тебе, Толик? Новый барабан сделал?

— Нет. Поговорить хочу. Дело важное.

— Ну говори, слушаю.

— Я тут подумал насчет этих скорпионов. И попросил Кэт поспрашивать кое-что у Мнардира. Похоже, мы неправильно все делаем.

Толик выглядит как мужик лет сорока, но по факту ему в два раза меньше. Просто с кожей какие-то проблемы, даже на Земле вылечить этого не мог, а уж здесь тем более. Парень неглупый, хотя в облаках может витать, а иногда его заносит. Но с кем не бывает.

Не дурак — это уж точно, такой если говорит, что ты неправильно что-то делаешь, лучше выслушай, а не начинай с ходу возражать.

— Что именно мы делаем не так? Все — растяжимое понятие.

— Мнардир сказал, что трубы у них особые. И дуют в них особые специалисты. Специальная музыка у них. Он даже изобразил это. Ну, в смысле попытался изобразить. Я почти уверен, что в их трубах работают самые низкие частоты.

— И что нам с этого? У барабана вроде тоже частоты невысокие, но скорпионы на нас толпами не выбегали.

— Это не барабан, это убожество, ты сам прекрасно знаешь.

— Конечно знаю, тамтам у тебя не получился. Это такой барабан, африканский.

— Рог, я знаю, что такое тамтам.

— Ладно, отвлеклись, давай дальше, я так и не понял, в чем именно мы неправы.

— Я тут голову ломал, всякое вспоминал, даже книжки. А потом подумал — как так получается, что скорпиона приманивают звуками? Мнардир не раз объяснял, что алмазные днем полностью зарываются в песок, как и прочие ночные твари. Зачем они зарываются? Может, солнца не любят, может, еще что. Но ты сам подумай, что в итоге получается? Получается, что кто-то зарывается в песок, но при этом ухитряется прекрасно слышать то, что происходит далеко от него.

— Не факт, что прекрасно.

— Не придирайся, ты все понимаешь. Дальше я предположил, что дело не в звуках, а в вибрации. Ты видел этот песок? Сверху он рыхлый, пропеченный, будто шлак. В него там ноги погружаются. А потом идет слой плотный, будто мокрый. То есть не мокрый, там вообще нет воды.

— Я тебя понял. Ты думаешь, что местный песок со странностями и потому хорошо проводит колебания?

— Нет, я всего лишь так предположил. Пообщался с Мнардиром через Кэт и понял, что так оно и есть. Их трубачи зря надрываются, почти все уходит в ненужный звук, но оставшегося, приходящегося на вибрацию, все равно хватает, чтобы привлекать скорпионов. Я думаю, что если все усилия пустить не на эту пустую музыку и свистульки, а на вибрацию, алмазные к нам со всей пустыни сбегутся.

— Ну да, а то местные до этого за сто лет не додумались.

— И как они могли догадаться? У них ведь нет теории, только практика. Кто-то когда-то заметил, что алмазный скорпион появился после громких звуков. Начали криками подзывать, потом догадались применить инструменты — ведь кричать в Гриндире трудно, мы в этом сразу убедились. Обычно все впустую, но иногда твари появлялись. Получается, что метод работал лишь против тех, которые закапывались неподалеку от охотников. Но ведь работал. Со временем их методы усовершенствовались. Заметили, что лучше всего скорпионы реагируют на определенные звуки трубы. Возможно, при них возникает резонанс с частицами песка или еще что-то в этом роде. И теперь применяют только такие звуки, сами не понимая, почему именно они привлекают алмазных.

— Не факт, у разных отрядов могут быть разные методы.

— Но принципиально новых, думаю, нет. Мы, Рогов, люди образованные, мы знаем теорию. Если предположить, что я прав, а это почти несомненно, можно забыть о барабанном бое и остальном. Надо просто заставить пески завибрировать, и все сиды будут нашими. Вибрация, нам нужна вибрация, как можно больше вибрации.

Рогову при этих словах невольно закрались в голову не очень-то приличные мысли, так что он спросил с улыбкой:

— Ну и как заставлять будем? Где достать такой вибратор?

— Так ты мне веришь?

— Думаю, что-то в твоих словах есть, попробовать стоит. День потеряем, но если ты прав, на такое и неделю потерять не жалко.

— Одного дня может оказаться недостаточно.

— Там и подумаем, но насчет недели я погорячился, губу не раскатывай. Ты говори, как вибрацию создавать собрался.

— Я в этом не специалист. Самое простое — тяжелыми молотами с широкими бойками бить по плотному слою песка. Чуть раскопал — и лупи.

— И как ты это себе представляешь? Два-три таких удара — и наши скафандры развалятся, мы даже ходить стараемся осторожно, а ты собрался кувалдами махать. Не потянем такой труд.

— Это уже детали, я дал общий принцип. Думаю, надо с остальными обсудить идею. Это если ты и правда согласен.

— Да, я уже сказал, что в твоих словах разумное зерно имеется. И еще я думаю, что мы можем потерять тут уйму времени без толку. Эти камни жизни не просто так столько стоят, они и правда редкие. Скорпиона убить относительно просто, но попробуй его найди, это в охоте самое сложное. Надо и правда с остальными обсудить — если ты прав, нам понадобится лучшая вибрация в мире. Не кувалда, а что-то куда круче. Люди у нас неглупые, умных идей подадут столько, что останется только отсортировать шлак.

— Рог, так ты мне точно поверил? — чуть ли не заискивающе спросил Толик.

— Не грузись, я на все согласен, лишь бы не смотреть каждый раз в глаза Кэт после того, как выходим без ничего. Не знаю, прав ты или нет, но на вид идея стоящая.

— Так я тогда барабан делать не буду? — с нотками облегчения уточнил товарищ. — Он ведь нам теперь ни к чему.

Вот уж и в самом деле, лень — двигатель прогресса.


То, что Киря — человек с немалым жизненным опытом, Рогов знал. Свою опытность тот особо не выпячивал, но почти по любому вопросу мог высказаться не впустую, а по делу, и если чего-то недопонимал, умника в таких случаях из себя не строил, говорил прямо. Знания, полученные в самых разных ситуациях, он умел применить нестандартно, подстроив под то, что нужно в данный момент.

Именно благодаря ему решился вопрос с сильной вибрацией. Рогов не просто хотел стукнуть по песку, а стукнуть так, чтобы алмазные скорпионы перевернулись в своих убежищах. Если и правда реагируют на колебания, обязательно появятся после такого.

А если нет, значит, Толик ошибся.

Мнардир круглыми глазами смотрел на приготовления землян. Когда бронзовый диск начали прибивать обратно на щит, он чуть не разрыдался. Дошло до того, что попытался на до смешного корявом русском объяснить, что делать этого никак нельзя, ведь лучшего способа издавать звонкие, далеко разносящиеся звуки нет, отряд лишится своей самой эффективной приманки.

Но Рогов был неумолим. Сказано вибрация — значит, будем вибрировать на всю пустыню.

Киря в обсуждении гипотезы Толика не принимал участия до последнего, когда дело дошло до проектов создания «вибратора». Выслушав внимательно не такие уж бредовые идеи, для начала забраковал последнюю, высказанную Мазилой:

— Ты, парень, привык из арбалета стрелять, стучать по песку — не твое, перестань уже нас смешить.

— Ты к чему это сказал?

— К тому, что, если взять ту же пластину от щита, положить на песок, и врезать как следует, не факт, что она завибрирует как надо. Зато факт, что сильным ударом ее покорежит, а это огорчит Палача — ведь щит ему дорог как память о любимых хайтах. К тому же одного удара может оказаться недостаточно, а для второго она уже не годится, потому как серьезно деформировалась.

— Ты что-то предложить хочешь или просто зудишь? — спросил Рогов.

— Зудят, мой друг, места укусов лобковых вшей, а я вам сейчас от всего сердца подарю способ, до которого вы сами ни за что не додумаетесь ввиду глубоких проблем интеллектуального характера.

— Ну валяй, послушаем.

— Вы видели местные кедры? Которые в предгорьях растут? Здоровенные, и шишки на них с орехами. Я как-то раз, еще на Земле, столкнулся с бригадой, заготавливавшей кедровые орехи. Такие же здоровенные и не очень кедры трясли. Вы спросите — каким же образом можно трясти такое огромное дерево? А я вам отвечу, что очень даже легко: при помощи простейшего инструмента. Но простейший — вовсе не означает, что он легкий. В тех краях его называли «колот», и выглядел он как молоток, сделанный из пары бревнышек: длинного и тонкого — на рукоять — и толстого огрызка на рабочую часть. Таскать такое добро — то еще удовольствие. Применять тоже непросто: с рук им не ударишь. По-всякому можно извращаться, но суть одна. Этот молоток как бы ставят на рукоять и с помощью простейших хитростей рушат на ствол кедра. Бьет так, будто циклоп кувалдой врезал. Большой кувалдой. Нам, ребята, надо сделать такой колот и продумать, как им шандарашить по песку, а не по дереву. Удар получится такой, что весь Гриндир вздрогнет. Как бы к нам после него эти скорпиончики в очередь не выстроились.

Рогов, оценив грубую красоту идеи Кири, кивнул:

— Если я правильно тебя понял, ничего хитрого в этом колоте не вижу. Остается придумать, как его ставить, как ронять — тоже не проблема. Предлагаю попробовать идею Кири, но трещотки на пугале оставим. Скорпион, когда примчится, должен среагировать на них, а не на нас.

### Глава 5

Колот состоял из двух частей: длинного прямого бревнышка-рукояти, нетолстого, можно обхватить парой ладоней, если пальцы не короткие, и ударной части — массивного обрезка бревна. С последним пришлось повозиться. Для начала подыскали подходящую лиственницу, а это дерево здесь росло далеко не везде, затем уйму времени убили на рубку. Топору древесина поддавалась отвратительно, а пилы нет.

Тащить изделие в сборе тяжело, потому оно легко разделялось на две части, их транспортировали дружными усилиями. До Гриндира еще куда ни шло, а вот в пекле начались истинные мучения.

Тут бы налегке пройти и не свалиться замертво.

Новое место располагалось метрах в пятистах восточнее того, где охотились последний раз. Хорошо бы, конечно, еще дальше отойти, но, с другой стороны — зачем лишние трудности? Если новый метод так эффективен, то, возможно, сработает и на той площади, где уже пытались приманить скорпиона другими способами.

Если ничего не получится, как бы этот колот не упал Толику на голову. Времени и сил на него убили море.

Действовали как обычно, то есть удалились от границы приблизительно на сотню метров. Может, в этом и нет особого смысла, так как граница резкая: только что по затянутым лишайниками камням шел — и вот уже ноги погружаются в песок, а по «скафандру» стегают порывы удушающего ветра. Будто в другой мир попал: ведь вернись на шаг назад — и ни испепеляющей жары, ни ветра, ни песка.

Так какой смысл заходить в этот ад так далеко, если уже с первых шагов там все одинаково?

Но Мнардир настаивал именно на такой дистанции, и поневоле приходилось прислушиваться к его мнению — ведь он единственный доступный специалист. Именно из-за его возражений некоторые без восторгов приняли идею Толика. Марагван не принимал никаких аргументов от последнего, уверяя, что это полная чушь, над такой и смеяться грешно.

Только крики и музыка, другие развлечения алмазному скорпиону неинтересны, отряд напрасно потеряет время.

Для начала выкопали плоскую неглубокую яму до плотного слоя песка. Если по нему стукнуть, и впрямь ощущения, будто от удара по барабану, что-то в идее Толика точно есть.

Затем собрали колот, уложили его на раскоп плоским бойком вниз, под концом опорной рукояти выкопали ямку-упор. Привязали все необходимые веревки и ремни.

Дальше наступил самый ответственный этап. Двое присели у конца рукояти, давя на нее, не позволяя выскочить из ямки. Еще четверо синхронно потянули за веревки, приподнимая ударный конец колота. Почти поставив его вертикально, одновременно отпустили.

Грохнуло так, что Рогов пятками ощутил ту самую вожделенную вибрацию. Да и остальные загудели одобрительно: выглядело эффектно.

Все начали озираться по сторонам, выискивая сбегающихся на такое представление скорпионов. По словам Мнардира, те появляются зрелищно, их приближения трудно не заметить.

Но пустыня оставалась такой же мертвой, как всегда.

— Надо стукнуть еще раз, — убежденно произнес Толик спустя несколько минут.

С полученными навыками колот подняли куда быстрее, чем в первый раз, стукнули так же хорошо. А потом еще, и еще. Но напрасно девять пар глаз всматривались в пылающий красным горизонт: никакого подозрительного движения так и не заметили. Никто не спешил примчаться на мощнейшие удары по песчаной коже пустыни, скорпионы будто вымерли.

— Что-то твой способ не очень-то хорошо работает, — без насмешки прогудел из-под берестяной маски Киря.

— Может, этих гадов здесь вообще нет, — чуть не плача ответил Толик. — Может, надо передвинуться, в других местах попробовать.

— Может и так, только наш папуас глаголет иное.

— Много он понимает! Сам признавался, что никогда алмазных не видел. Надо обязательно попробовать в другом месте. Или надо… или… Рогов, а давай устроим настоящую вибрацию, встряхнем тут все? Так встряхнем, чтобы скалы подпрыгнули.

— Это как? — не понял тот.

Зато понял Киря:

— Толик, ты ведь это несерьезно сказал? Ты ведь не собрался устроить такое в этом непростом климате?

— А что не так?! Вы же сами это вчера обсуждали.

— Да, но не в пропеченном песке, мы это очень хорошо обсудили.

— Ну давайте выйдем и подготовим, там же быстро, работы всего ничего. Ну, Рогов, давай, это точно подействует. Если тут есть хоть один скорпион, он обязательно выскочит.


Взрывчатка — интересная тема. Гранаты, полученные от Холода, должны были сыграть немаловажную роль в охоте, но лишь в самом финале, а не в начале. До этого их связку держали в берестяном коробе, заполненном мокрой травой, которую постоянно смачивали. Это должно было уберечь завернутые в пленку заряды от перегрева.

Химик Холода уверял, что взрывчатое вещество легко выдержит любой жар, который способен переносить человек. Только в походе он участия не принимал и ни разу не видел Гриндира, так что к его гарантиям Рогов относился со скепсисом и потому связку гранат старался оберегать всеми доступными методами.

Толик предложил сейчас и вовсе безумную идею. Если воздух красной пустыни раскален так, что кожу припекает, то с песком все еще хуже. Он нагревается так, что голой рукой прикасаться нельзя — болезненный ожог гарантирован. У каждого на подошве пачка бересты, без такой теплоизоляции долго не протянешь — это все равно что по раскаленной сковороде прогуливаться.

И в этот кошмар Толик хочет положить пару гранат, потом их присыпать и оставить на поверхности лишь кончик укрытого в трубку из той же бересты фитиля.

Интересно, много ли в мире желающих положить в раскаленную духовку бомбу, собранную сомнительным химиком?

Да, затея не из простых, и не все приняли рискованную идею с воодушевлением. Точнее, таких матерых оптимистов вообще не оказалось. Но одно несомненно — парой таких опытов можно навсегда закрыть волнующий не только Толика вопрос с вибрацией.

А может, и одного достаточно.

Завернутый в бересту заряд закапывали быстро. Толик требовал выкопать яму минимум в метр, но это все равно что шлак на лавовом потоке копать, никакой прохлады в глубине не наблюдалось. Да и плотный песок с трудом поддавался палкам, его частицы будто спеклись друг с дружкой. Пришлось их оставить и работать металлическим оружием, а ему такое на пользу не идет, может быстро затупиться — и как потом чудовище убивать? Так что в итоге вышло не больше сорока сантиметров плюс невысокий навал поверху.

Может, этого и недостаточно, но ни сил, ни возможностей не осталось, второй заход всех вымотал, едва начавшись. Хотелось поскорее уже с этим покончить и выбраться на спасительную прохладу нормального мира.

Странно, что фитиль не вспыхнул в этой преисподней сам собой: его пришлось поджигать. Проследив, как огонек побежал по пропитанному селитрой шнуру, Рогов неуклюжей походкой, громко шелестя берестой, взобрался на гребень невысокого бархана, после чего спустился к остальным.

— Ну как? — напряженно спросил Толик.

— Фитиль длинный, подождите чуток.

С другой стороны бархана грохнуло, взметнулась песчаное облако. С точки зрения Рогова — ерундовый результат. Пятками ничего не почувствовал, от ударов колота толку заметно больше. Может, заряд неправильно расположили, может, взрывчатка не ахти, да и маловато ее.

Но порядок есть порядок, теперь надо подняться на гребень и вместе со всеми покрутить головой, стараясь заметить приближение объекта необычной охоты.

— Слабо шарахнуло, — между делом озвучил Грач мысли Рогова.

И не только его: вослед в таком же духе высказались еще некоторые. Но тут же заткнулись, потому как Мнардир вскрикнул и указал на юг.

Присмотревшись в указанном направлении, Рогов вроде что-то заметил. Поморгал, сражаясь с резью в пересохших глазах, посмотрел еще раз.

Так и есть, по направлению к отряду приближался кто-то или что-то. Видно было, как развевается песок, будто потревоженный пронесшимся на бешеной скорости мотоциклом. И сразу назад не ложится, расползается клубящейся полосой, это похоже на инверсионный след, остающийся за летящим в вышине самолетом.

— Хайятиго ако маркрач! — потрясенно крикнул Мнардир.

Кэт охнула, начала было торопливо переводить:

— Он говорит, что это…

— Мы поняли, что это, — перебил ее Рогов. — Все по местам! Бегом! И не вздумайте пошевелиться, когда это чудо домчится до нас! Помните про паутину, не подставляйтесь!

И куда только усталость подевалась. Люди, впервые за все время решившиеся на второй за день заход в пылающее пекло, даже в неуклюжих одежках ухитрялись демонстрировать чудеса проворства. Разбились на три тройки вокруг приманки — все того же уродливого чучела, установленного почти на макушке бархана. Возле него, приспособленные на воткнутые в песок шесты, вертелись на ветру две трещотки-свистульки.

Рогов присел, ухватился за конец веревки, тянувшейся к «управляющей петле» чучела, выпрямился. Все — он готов.

Скорпион не просто так поднимал на своем пути тучи песка, он и правда двигался с сумасшедшей скоростью. Даже призовой лошади с ним не сравниться — убегать от такого хищника бессмысленно, только вымотаешься перед смертью. При такой прыти ему вовсе незачем скрываться в светлое время суток: достанет любую дичь в пределах поля зрения или убежит от того, кто в силах им полакомиться. Но нет же, природа непостижимо загадочного Гриндира по какой-то причине распорядилась иначе.

Вот взметнулся песок на вершине соседнего бархана, из марева выскочил тот, ради которого девять человек, наплевав на коллективное мнение руководства поселка, ушли без спроса, чего до этого ни разу не случалось, и потратили уйму сил и времени.

Вот он — вожделенный алмазный скорпион.

Еще на стадии устных россказней Рогов догадывался, что от хорошо знакомого скорпиона у этого создания лишь название. И вообще все дело в тонкостях перевода, Кэт могла что-то напутать. Когда Мнардир начал пачкать бересту своими рисунками — мнение подтвердилось на все сто.

В принципе это создание по внешнему виду тоже можно отнести к представителю членистоногих. Но тело ни капли не вытянуто, скорее можно крабом назвать, чем скорпионом. То есть что-то округло-плоское и перемещается на тонких суставчатых лапках.

Но и не сказать, что он правда похож на краба. Это всего лишь сравнение из-за формы тела. Лапок не шесть и не восемь, а куда больше. К тому же располагаются не в два ряда, а по периметру, из-за чего не понять, где у этого создания перед, а где зад.

Да и лапы выглядят странно, будто из белесого стекла сделаны, не походят на живые, какие-то примитивные протезы, которым никто не удосужился придать натуральный вид.

И как он на таких ухитряется носиться быстрее ветра?!

Но самое оригинальное — голова. Скорее всего, именно благодаря ей и шее (если слово «шея» здесь вообще применимо) этого обитателя Гриндира причислили к ядовитым членистоногим.

Вообще-то никакого яда у него, скорее всего, нет, но шея и впрямь походит на загнутый хвост скорпиона. Только заканчивается он не колючкой-жалом, а головой. Маленькой, уродливой, больше всего похожей на кочан желтоватой капусты, который кто-то местами усеял россыпями крохотных глазок. Ни ушей, ни носа, ни пасти — невозможно понять, как столь странное создание питается.

В принципе, может, это и лучше, что способ питания — загадка. Пусть и остается загадкой.

Да, и еще надо добавить, что весу в этом создании как в паре тягловых лошадей. Ну это если судить на глаз.

Гигантский гриб, перевернутый вверх тормашками, с полусотней лапок по краям шляпки и сильно искривленной ножкой. Тот, кто дал имя этому созданию, был тем еще фантазером — сходства со скорпионом не больше, чем у белого лебедя с морской звездой.

Алмазный скорпион начал поспешно тормозить, пытаясь разобраться, где именно следует искать источник пробудившего его толчка, сотрясшего песчаную толщу. Рогов как можно незаметнее потянул веревку, затем чуть отпустил, заставив чучело взмахнуть руками. В этот же миг ветер Гриндира сжалился, усилился, заставив трещотки заработать вдвое громче.

Шея твари нелепо развернулась независимо от тела — будто вытянутая в макаронину танковая башня. Голова чуть приподнялась, уставившись на чучело многочисленными круглыми глазками.

Рогов еще раз проделал то же самое. Чучело подняло руки, затем они резко опали.

Скорпион пулей сорвался с места, подлетел к приманке, затормозил так, что поднял тучу песка. И тут же плюнул облаком белых нитей, а следом ударил головой, будто молотком, сминая спрятанный под скудным тряпьем и корой каркас из веток и тонких связок тростника.

Действительно похоже на атаку настоящего скорпиона, только тот жалит, а не превращает противника в кровавый блин.

Этот превращает.

Удары сыпались один за другим со скоростью пневматического инструмента. Неизвестно, есть ли у скорпиона мозги, но то, что располагаются они в голове — почти несомненно, так у природы заведено. И это очень странно: ведь не может столь нежный орган терпеть такое грубое издевательство. Чучело стремительно превращалось в обрывки тряпья, куски веток и тростниковую труху. Монстр вот-вот должен понять, что его примитивно обманули, и начнет подыскивать настоящие цели.

Все это мелькало в голове уже на ходу — Рогов начал двигаться. Да и остальные на месте не стояли. Случайных людей в отряде нет, и пусть с таким чудищем никогда не сталкивались, хватало других развивающих личностные качества приключений. И разъяренных медведей повидали, и раненых кабанов-секачей, и с крупными кошачьими кое-кто сталкивался. Ну и, разумеется, как же без ваксов, а в последнее время и хайтов — и тех и других до тошноты навидались.

Сорвав с ладоней всю защиту и не обращая внимания на жар, со всей силы ударивший по голой коже, Рогов чиркнул спичкой, поднес к кончику фитиля. Не такой, как у бомбы, из-за которой содрогнулся песок, куда короче.

И опаснее: ведь догорит гораздо быстрее.

А еще заряд из трех связанных гранат закреплен на конце двухметровой веревки. И сейчас Рогову предстоит самое опасное — сделать так, чтобы бомба взорвалась не у него в руках, а на шее гриндирской твари.

Товарищи без дела не сидели — уже разбегались в стороны, шурша берестяными доспехами на всю пустыню и помахивая при этом руками. Если чудище перестанет трепать чучело, первое, что сделает — бросится за кем-нибудь из них. То есть отвлекают на себя, искренне надеясь, что Рогов не оплошает и что их не успеют догнать.

Последнее — наивные мечты. Скорость алмазного скорпиона все оценили: проще от мотоцикла сбежать, чем от такого создания.

Рогов, раскрутив на веревке бомбу с шипящим фитилем, подобрался к твари сзади, если это, конечно, можно назвать задом. Та, увлекшись разрушительной деятельностью, продолжала разносить чучело. Похоже, не успокоится, пока не останется мелкий прах.

Это и к лучшему, пусть не отвлекается, работы там еще хватает.

Рогов сделал последний шаг, одновременно наклоняясь. Момент подловил оптимальный, веревка соприкоснулась со вздымающейся шеей, обкрутила ее несколькими витками, бомба с сухим стуком врезалась в жесткую кожу или хитин, хрен поймешь, из чего состоит это белесое, ни на что привычное не похожее существо.

Тварь заполучила привязанную к шее бомбу с тлеющим фитилем. Скорее всего, в чем суть наезда, не поняла, но мгновенно прекратила крушить чучело, атака Рогова изменила приоритеты агрессии.

Вместо того чтобы помчаться за размахивающими руками товарищами, резво развернула голову, уставившись на наглеца множеством глазок. В них невозможно разглядеть выражения, но нет сомнений, что дружелюбия там не найдется.

Рогов, медленно отступая, ухватился за рукоять топора и чуть не зашипел от боли — древесина раскалилась так, что того и гляди вспыхнет.

— Эй! На меня смотри, уродина! — отчаянно прокричала Кэт с другой стороны.

Голова скорпиона стремительно развернулась, но и секунды не прошло, как уставилась на другой объект — кричащего обидные ругательства Кирю.

До остальных дошло, тоже начали орать, не обращая внимания на жар Гриндира. Отвлекают внимание твари на себя, дают Рогову возможность успеть отойти.

Неизвестно, что за создание примчалось к землянам, ни к одному виду уверенно не отнесешь, но одно несомненно — ума у алмазного скорпиона маловато. Обилие кричащих целей поставило его в тупик. Никак не мог избрать лучшей, пытался рассмотреть все сразу и не двигался при этом, ни одна лапа не шевельнулась.

В какой-то момент голова его вновь уставилась на визжащую Кэт, и Рогов увидел, что фитиля, считай, нет — последние миллиметры дотлевают, а дальше начинается приплюснутая медная трубка самодельного детонатора.

Времени не осталось.

Разворачиваясь, Рогов неуклюже прыгнул — громоздкое одеяние не способствовало акробатическим изыскам. Приземлился уже по другую сторону от гребня бархана, причем удачно — как и рассчитывал, параллельно склону. Тело покатилось вниз под аккомпанемент дикого шуршания разрушаемой от небрежного обращения бересты. В пекле Гриндира она пропеклась до такого состояния, что местами лопалась и рассыпалась при малейшей нагрузке.

Второй заход за день — это для «скафандра» уже слишком.

Грохнуло куда громче, чем при взрыве, устроенном ради приманивания носителей камней жизни. Оно и не удивительно: ведь на этот раз связка гранат сработала на открытом воздухе, а не под толщей песка, пусть даже скромной. Рогов, остановившись, неуклюже поднялся, шипя от боли — контакт с раскаленной почвой и потеря части защиты даром не прошли, коже местами досталось.

Встав, как можно быстрее направился наверх по полосе, заваленной кусочками бересты и травяной трухой: из него насыпалось, пока катился.

Вот и гребень бархана, напряженный взгляд на ту сторону — и от сердца мгновенно отлегло. Алмазный скорпион вяло бился на песке, шея его была завернута под неестественным углом, разорвавшая панцирь рана сочилась густой белесой жидкостью. Палач, обходя поверженного монстра по кругу, время от времени бил копьем в сочленения суставов, выводя из строя одну ногу за другой.

На взгляд Рогова — лишнее. Охота завершена, они наконец сделали то, ради чего все затеяли.

— Готов! — крикнул без радости: усталость навалилась и терпеть жару уже нет мочи.

Надо срочно хлебнуть воды, иначе и правда из ушей пар повалит. Если уже не повалил.

— Хайятиго ако маркрач! — прокричал Мнардир те же слова совсем уж нетипичным для него голосом, тут же истошно добавив: — Гуто! Гуто ташчи! Гуто!

Даже невпечатляющих познаний Рогова хватило, чтобы понять — ничего не закончилось, Гриндир решил круто подшутить над горсткой наглецов, затеявших взрывные работы в его красных песках. Обернулся, посмотрел в ту сторону, куда указывал марагван. И не удивился, увидев, как по пустыне протянулась полоса поднятого песка: к отряду стремительно приближалась еще одна тварь.

Товарищи тоже это поняли, Грач испуганно прокричал:

— Бежим! Там еще один!

— Стоять! — рявкнул Рогов, пресекая панический порыв на корню. — Куда мы убежим, такие красивые и в новых одежках? Да и никто не мешает им выскакивать из Гриндира. Им у нас холодно, но немного побегать сможет, так что догонит спокойно. Готовимся, встречаем здесь, завалим рядом с первым.

Легко сказать — встречаем. А как? И чем? Чучела больше нет — первый скорпион как следует над ним поработал, проще новое сделать, чем это починить. Обе связки гранат израсходованы, подрывать тварь нечем. В лагере еще остались, но до него далеко, лучше даже не вспоминать.

То есть ни отвлечь монстра, ни убить. Бежать бессмысленно, тут у него все козыри, значит, надо сделать все возможное, чтобы победить с минимальными потерями.

— Старайтесь бить в голову! — крикнул Рогов, поспешно поливая древко секиры водой.

Высохнет она почти мгновенно, так что скользить в ладонях не будет. И чуть охладится при испарении, можно будет держать не обжигаясь. Недолго, конечно, но на три часа такой бой точно не затянется. Теперь плеснуть на себя: тоже перегрелся. И сделать солидный глоток.

Все, к схватке готов.

— Зверек поменьше первого! — радостно заявил Киря. — Куда меньше! Радуйтесь, смертнички, такого клиента мы точно завалим! Ну или неточно!

Не сказать, что Рогов начал смеяться как идиот от нахлынувшего ощущения счастья, но от сердца чуток отлегло. Киря, может, и преувеличил, дабы приободрить остальных, но он не врун, на ровном месте такого говорить не станет.

Рогов пока что не мог разглядеть скорпиона. Глаза хапнули немаленькую дозу жара, их будто ножами резали, всматриваться вдаль не получалось.

Надо отсюда выбираться. Срочно выбираться. Земляне сегодня обнаглели до высшей степени наглости.

Скорпион и правда скромнее, габаритами всего-то с одну лошадь, а не с пару, как первый. Но этого ему вполне хватило, чтобы с ходу врезать всем телом в Грача, сбить его с такой силой, что тот отфутболенным мячом покатился, щедро разбрасывая за собой куски крошащейся бересты. Бедолага даже не успел нанести удар, его копье отлетело в сторону и встряло в песок возле ноги Сусанина.

Оба ружья остались на границе Гриндира, и арбалеты вместе с ними. Слишком сложное и ценное оружие, чтобы подвергать его воздействию жара аномальной пустыни. Так что биться можно только врукопашную, чем и занялись.

Копье Толика ударило в основание шеи и отскочило, не пробив пластины. Палачу повезло чуть больше — он, используя только что полученный опыт, успел поразить пару лап, пока скорпион тормозил, по примеру первого сородича поднимая при этом тучу песка.

Резво обернув «танковую башню», монстр стремительно плюнул в Палача своей белой дрянью, но тот ухитрился поймать «заряд» на зонтик. Скорпион, не медля, врезал головой. Но китаец со звериным проворством, удивительным при столь громоздкой амуниции, увернулся и ушел назад, перекатившись через плечо.

Рогов, воспользовавшись тем, что тварь увлеклась азиатом, подскочил с другой стороны, врезал топором в шею. Есть — не впустую, под лезвием что-то звонко хрустнуло, брызнуло белым. Скорпион не стал разворачиваться, просто отскочил в противоположную сторону и на ходу успел ударить «кочаном» дважды, сбив с ног Сусанина и заставив Мазилу попятиться с испуганным криком.

Рогов не сдавался. Забыл про жар, забыл про боль в обожженных раскаленным песком местах, продолжал мчаться за тварью, замахиваясь для нового удара. И плевать, что защитный берестяной кокон на последнем издыхании, что резкие движения сейчас категорически противопоказаны. Не до себя теперь, надо срочно догнать эту сволочь.

Алмазный скорпион резко остановился, впервые за все время охоты нарушив тишину — тонко засвистел, будто в крошечную дудочку играет, безнадежно фальшивя. В его боку торчал трофейный дротик. Хайты в оружии знали толк — штука хорошая, легкие щиты пробивает спокойно, к тому же удачно угодил в щель между пластинами. Ну да, рука у Кэт набитая, она и с луком тренируется упорно, и кидает в мишени все, что только можно.

Она молодец. Борется за себя, готовится к самым разным ситуациям. Ведет себя так, будто впереди у нее долгая жизнь.

Да только закончиться она может прямо сейчас — чудовище здорово разозлилось.

Скорпион начал разворачиваться в сторону обидчицы, занося голову для удара. Но он ошибся: надо было и дальше мчаться без остановок, не связываться с Кэт. Нельзя превращаться в неподвижную мишень.

Рогов наконец догнал свистящего гада и врезал топором в то же место. Там пластина уже раздроблена, но первым ударом дальше не продвинулся, лишь защиту снес.

А теперь продвинулся. Попал точно — не зря он столько деревьев свалил, тренируясь раз за разом бить в одно место.

Скорпион засвистел еще громче, рванул было прочь, но на пути встал Киря, с силой ударив длинным тяжелым копьем. До этого тоже пробовал, но безуспешно, а сейчас удача и ему привалила: наконечник с хрустом ушел в основание сегментированной шеи, но тут же выскочил из раны — тварь проворно отскочила. Белое хлынуло и из проруба, и из зияющего отверстия.

Хромая на все лапы сразу и пьяно виляя из стороны в сторону, скорпион неуверенно помчался к ближайшим скалам, быстро теряя скорость. До прежнего полета над красными песками ему теперь бесконечно далеко.

— Отбегался наш свистун! — хриплым, не своим голосом заорал Киря.

Рогов, чертыхаясь, вытащил бутылку, начал поливать рукоять — держать топор невозможно, опять раскалился. При этом не переставал сыпать приказами:

— Толик, хватай Грача — и бегом к границе! Надо вытащить его отсюда! Палач и Кэт, берите Мнардира и вырезайте камень из первого скорпиона!

— А что там вырезать? — спросила девушка. — Голову надо рубить, и все, так Мнардир говорил.

— Вот и вперед! Сусанин, все нормально?!

— Норма, но синяков он мне точно понаставил.

— Что там с Мазилой?! Ты как?!

— Похоже, руку сломал, болезненно кривясь, ответил арбалетчик.

— Иди за Толиком и Грачом, ты тут такой не нужен. Сусанин, Киря, вы со мной. Надо быстрее догнать второго, он вроде у скал свалился. Нельзя его бросать: за ночь другие твари растащат — и плакал наш камешек.

Рогову больше всего на свете хотелось немедленно развернуться и с максимально возможной скоростью выбраться в нормальный мир. Нет сомнений, что остальные мечтают о том же. Но нельзя: они сюда не как туристы пришли, а с важной целью. Заберут добычу — и только после этого можно дать волю своим желаниям.

Только бы не сгореть заживо: в ходе ожесточенной схватки защита сильно пострадала, от боли шипеть хочется.

Скорпион лишь в самом начале бегства проявлял хоть какую-то прыть. Дальше терял силы все больше и больше, за ним на песке оставался грязный след от высохшей белесой гадости, которая заменяла ему кровь. Даже успей он уйти далеко — найти его не проблема: столь заметную дорожку быстро занести не успеет.

Но далеко скорпион не ушел, он лежал в десятке шагов от одной из округлых скал, которые поначалу так удивляли Рогова. Теперь — нет, не удивляли, однажды удалось оказаться неподалеку от них, как следует налюбовался. На вершинах там обустроены колонии каких-то мельчайших созданий вроде муравьев, передвигающихся блошиными прыжками. В процессе своей жизнедеятельности они выделяют буроватую массу неизвестного состава, та вязкой смолой стекает вниз, по пути застывая, или, скорее, высыхая. Поверх старых натеков образуются новые и новые, скалу из-за этого будто распирает, форма ее изменяется.

Скорпион лежал на брюхе, распластав в стороны чуть подрагивающие лапы. Рогов, подойдя, еще раз плеснул из бутылки на рукоять топора, с горечью убедившись, что это все — последняя вода, не хватит даже на символический глоток.

Ну да и ладно, больше она ему не понадобится.

Примерился, рубанул раз, другой, третий. Панцирь крепкий, но вот же парадокс — одновременно податливый. Будто толстый пластик, армированный стальными нитями — топор его берет, хотя вязнет со скрипом. Но ничего, Рогов умеет бить раз за разом в одно место.

Отрубленная голова откатилась в сторону, испепеляющий свет солнца Гриндира отразился от россыпи мертвых глазок.

— Хватай трофей, Сусанин, — устало приказал Рогов и прикрикнул на Кирю: — Ты чего там копаешься? Давай за нами, сваливаем из этого пекла.

Киря и правда занимался чем-то непонятным. Присел у скалы под нависшими застывшими натеками и что-то там колупал кончиком ножа. Наверное, заметил нечто заслуживающее внимания, но сейчас им не до исследований.

Сейчас надо быстро выбираться. Они сделали то, чего хотели, теперь остается трофейные головы вынести из пекла.

И свои заодно.

### Глава 6

Грачу не повезло оказаться на пути разогнавшегося алмазного скорпиона. Пусть по местным меркам мелкий, но все равно бед наделал. Парню сломало несколько ребер и так отбило грудную клетку, что он при каждом вдохе слезы пускал.

Не будь на нем защиты от гриндирского зноя — пришлось бы хоронить. Неширокий нагрудник из стального листа, выделенный щедрым Холодом, смяло будто кусок фольги, жутко смотреть.

Но, возможно, смерть для него — куда лучший вариант. У бедолаги не шевелились ноги, он не чувствовал ничего ниже пояса. Это могло быть следствием перелома позвоночника с повреждением спинного мозга, а такое даже земной медициной не лечится, в большинстве случаев человек обречен на инвалидность до конца жизни.

Пострадавшего уложили на мягкое, перебинтовали всем, чем смогли, фиксируя сломанные кости. И на этом все — что делать дальше, не представляли.

Мазила пострадал куда меньше: руку ему не сломало, только ушибло. Но ушибло конкретно, в сплошной синяк превратилась.

Остальные отделались ссадинами, синяками и раздражениями на коже в тех местах, которые соприкасались с песком Гриндира. Он не только обжигал, но и, похоже, оказывал какое-то химическое воздействие, будто в нем содержалась неведомая токсичная гадость.

Головы разбирал Мнардир, а остальные лишь наблюдали за неприглядным процессом. Чувствовалась неуверенность — абориген ведь честно признавался, что до сих пор алмазных скорпионов не встречал, несмотря на все желание добыть ценнейший камень. Так что возился с трофеями неспешно, снимал пластинку за пластинкой.

Начал с малой головы, провозился с ней минут пятнадцать, наконец вытащил из недр черепа округлый полупрозрачный камешек медового цвета. Больше всего он напоминал не слишком качественный янтарь.

— Буяголис, тучдур, маникири акрурабда ато марас, — довольно произнес Мнардир.

— Говорит, что этот камень с лесной орех, а он считал, что его размер будет меньше, — перевела Кэт. — То есть нам повезло.

— Пусть вторую разбирает, — сказал Киря. — Если размер важен даже в каких-то камнях, то там, наверное, он с кокосовый орех, а не с лесной.

Оптимизм Кири оказался сильно завышенным. Не с кокосовый орех, всего лишь приблизительно с куриное яйцо, причем курица не из рекордсменок или даже больная. Но Мнардир обрадовался несказанно, лепетал с такой скоростью, что Кэт едва успевала переводить:

— Он говорит, что это большой камень. О таких он давно не слышал. За такой можно стать благородным человеком, получить обширный домен с кучей богатых деревень и построить неприступный замок. Даже три замка, и все неприступные. А может, и больше, он затрудняется с точным определением цены.

— Да этот алчный папуас слюной захлебывается, — буркнул Киря.

— Мнардир просит позволить ему излечить себя при помощи малого камня. Большой советует не трогать вообще: в нем слишком могучая сила, чтобы переводить ее на легкие случаи.

— Мы договаривались с ним, что поможем с его болячкой, так и будет, — подтвердил Рогов первоначальные договоренности. — Спроси у него — сможет ли он помочь Грачу.

— Говорит, что Грача тоже надо лечить малым камнем, потому что его случай прост, не надо растрачивать большой ради сломанной спины.

— Сломанная спина — простой случай?! — поразился Сусанин. — Он ничего не попутал? Да у нас у главного олигарха области сын сломал позвоночник, его по всему миру возили, но так и не поставили на ноги, калекой остался.

— Мнардир говорит, что Грач поднимется на ноги за десять дней. Может, чуть быстрее или дольше, все зависит от того, как его будут кормить. Малого камня для этого достаточно.

— И для каких же таких случаев нужен большой камень? — не мог успокоиться обычно молчаливый Сусанин.

— Мнардир говорит, что такие камни — великая редкость. Ими можно отодвинуть дряхлость. То есть омолодить старца. Это самое сложное, на что вообще способны камни жизни, причем мелкие плохо с таким справляются.

— Лена, а что с твоей проблемой? — спросил Рогов.

— Говорит, что большой мне тоже не нужен, мелкого хватит.

— Скажи ему, что мы не должны жалеть большой камень ради своих.

— Мнардир настаивает, что ни для Грача, ни для меня нет разницы, каким лечить.

— Он может начать лечение прямо сейчас?

— Говорит, что для этого ему нужна сфера Макучи или ее замена. Нельзя держать активный камень в руках при работе, можно пострадать.

— Что еще за сфера? Где нам ее достать?

— Его сферу отобрали ваксы. Он сделает заменитель, это быстро. Простенький, хватит ненадолго. Будет делать новые и новые по мере лечения.

— Ему можно чем-нибудь помочь?

— Он просит нарезать тонких кожаных ремешков. Совсем тонких, как лапша, если я правильно поняла. Их понадобится много.

— Нарежем. Сколько потребует, столько и нарежем. Кожи для такого дела не жалко.


Сидеть на деревянном насесте, устроенном в шести метрах от земли — сомнительное удовольствие. А если заниматься этим часами — вообще пытка. Так почему Рогов не спустится, не разомнет ноги? Да потому что он не просто так здесь устроился и уж точно не в короля курятника играет.

Он тут с целью решения продовольственного вопроса.

Это раньше, на Земле, ты в зависимости от широты пожеланий и количества расчетных средств мог или в супермаркете разнообразно отовариться, или на углу пару чебуреков слопать, или сходить в не последний ресторан. Здесь нет ни магазинов, ни рынков, ни хотя бы складов оптовых — система рыночного потребления полностью отсутствует. Хочешь хлебца пожевать? Ну так вспаши землю, найди зерно, посей, вырасти, обмолоти, перемели и так далее.

Мясных лавок здесь тоже нет, так что если захотел мясца, иди в такое вот место, найденное Кирей — едва выраженная долина мелкого ручейка, который в этом месте разбивается на десятки проток. В некоторых из них вода едва сочится, а остальные русла выглядят цепочками стоячих луж. Между ними поднимается тростник и зеленеет сочная трава, осеннее увядание это место еще не затронуло. Да и погода в сущности почти летняя, разве что дожди доставать начинают, ни один день без них не проходит.

Хотя в этом землянам, возможно, еще повезло. Мнардир уверяет, что на востоке, за великой рекой, по осени дождь, однажды начавшись, может лить целый месяц без перерывов. В эту пору на головах волосы плесневеют, а одежда начинает зеленеть от мха. Может, и художественное преувеличение, но вообще-то этот абориген до сих пор на вранье пойман не был, так что приходится верить.

Здесь к россыпи проточных луж проторили дорогу местные звери. Пусть погода и не сухая, но дождевыми каплями не напьешься, всем нужна чистая водица. Вот и наведываются в низину, причем выбирают одни и те же относительно безопасные места с удобными подходами.

Судя по следам, основные потребители местной водицы — кабаны. Так себе дичь, не без недостатков. Мясо самцов хоть и съедобно, но специфично. Как его ни замачивай, а привкус у него тот еще — будто несвежей мочи отхлебнул. Его сдабривают местными душистыми травами, но до полноценных специй им далеко, помогают слабо. С самками и молодняком все куда лучше, но остро стоит все та же проблема опасных паразитов — рискуешь заполучить не просто «безбилетного пассажира», а склеить ласты в муках. Свинину приходится тонко нарезать и долго готовить без стопроцентной гарантии, что в результате в ней погибнет вся несимпатичная живность.

В поселке есть что-то вроде мини-лаборатории с микроскопом, при помощи которого можно изучать мясо проблемных животных. Но в маленьком отряде такой оптики нет, а на глаз ничего не выявишь.

Ладно, пускай это будет самый вонючий кабан в мире. И плевать, что придется варить мясо до посинения или зажаривать до черных углей. В отряде девять рыл, причем трем из них требуется усиленное питание — камень жизни запустил в них процессы восстановления, процесс выглядит так, что каждому понятно — рыбой и ягодами дело не поправишь.

Поэтому день за днем у Рогова проходит по простому расписанию. С утра надо побродить по ручью, кидая на уловистых ямах искусственную муху. Потом подняться на северный склон долины, за ягодами и грибами. Про орехи тоже не забывал, внизу их хватало — для больных пиша полезная.

Ну а вечером сюда, караулить приличную дичь. Пока что время тратил впустую — ведь крупный зверь хоть и нередок в этих местах, но на рожон не лезет, подстеречь его — дело в том числе и везения. Можно наткнуться случайно, завалив в упор, а можно неделю потратить безрезультатно.

То, что лечение окажется столь угнетающим, стало неожиданностью. Вечно неугомонная Кэт мгновенно выбыла из строя, и только после этого до всех дошло, что именно благодаря ей отряд регулярно лакомился зайцами, фазанами, рябчиками и прочими съедобными пернатыми. Надо отдать ей должное — может, она и не очень хорошо обращалась с луком, но умела подкрадываться к дичи на дистанцию, откуда промах почти исключен.

У остальных с этим куда хуже. Плюс птичье изобилие уже не то, что раньше. Водоплавающие подались в теплые края, а ведь прежде добыть утку — даже для самого косорукого не было великой проблемой.

Треснула ветка. Рогов, мгновенно позабыв про страдающее на жестком насесте седалище, подобрался, медленно поднося арбалет к плечу, замер, превратившись в слух.

И тишина, даже ветер листьями не шелестит, унялся к вечеру. Закат не просматривается, солнце садится в тучи, что, как Рогов уже заметил, почти всегда приводит к ночному дождю. Это, может, и к лучшему, лишь бы за день чуть просохло, не хватало еще завтра здесь в сырости сидеть.

А сидеть придется: мясо нужно добыть обязательно, хотя бы на пару дней усиленного питания. Мнардир в день по пятнадцать раз об этом напоминает, туземцы в таких вещах разбираются.

Еще треск, гораздо тише первого. Отсыревшие ветки падают? Да нет, вряд ли, они обычно во время дождя и недолго после него этим грешат, а сегодняшний намочил землю с утра, и больше ни капли не падало.

Нет, поблизости определенно кто-то отирается. И не похоже на кабанов, те, даже одиночные, ведут себя куда наглее. Не обязательно крупное животное, может, ежик выбрался на вечерний моцион, шума от этих некрупных созданий столько, что иная лошадь позавидует.

Нет, явно не еж, Рогов наконец различил осторожную поступь животного. И не кабан. Вот уже в переплетении ветвей можно разглядеть движение. Нельзя поворачивать голову, не получится присмотреться, сейчас надо сидеть не дыша — вот-вот, и потенциальная дичь пройдет под охотником, подставившись в освобожденной от зелени галерее, где выпущенному болту ничто не помешает.

Тропа натоптана хорошо, пусть идет по ней не сворачивая — Рогов уже заждался.

Зверь неспешно зашел в поле зрения. Изящное длинноногое тело, ветвистые рога, белое пятно на заду. Да уж, это точно не кабан — вариант куда получше. Не самый крупный, но и не мелкий по местным меркам олень — килограммов сто точно будет, а может, и все полтора центнера. Даже если отбросить шкуру, кости и неаппетитные внутренности, останется столько вкуснейшего мяса, что можно всем отрядом не один день объедаться.

Олень — зверь пугливый и недоверчивый. Хоть и не первый раз на этой тропе, а к воде не торопится, внимательно поглядывает по сторонам, готовый в любой миг сорваться с места.

Только наверх не сморит. И дело не в том, что не ждет опасности с этой стороны. Ее всегда надо ждать, еще как надо: ведь здесь водятся и крупные кошачьи, не попадающиеся на глаза, зато оставляющие когтистые следы. За ними числится неприятная привычка прыгать на спину жертвам с высоких ветвей.

Рогатый не может не знать о том, что наверху его может караулить смерть. Но все равно ни разу не поднял головы.

Что с него взять, он ведь олень.

Рогов вжал в плечо приклад арбалета. Тяжелое и неудобное оружие, но по сравнению с тем, чем охотились до него — земля и небо. Прицелился будто в тире, потянул за спусковую скобу, успел увидеть, как оснащенный широченным наконечником болт попадает куда надо — чуть выше основания шеи.

Считается, что ранение в такое место валит копытных на месте. Но Рогов не удивился, когда увидел, что олень, вместо того чтобы рухнуть замертво на берегу, резво рванул через русло, с треском сминая островки тростника. Это не первая охота, уже привык, что звери зачастую демонстрируют фантастическую живучесть.

С наслаждением покинул проклятый насест, добравшись до земли, взвел арбалет, трусцой помчался за добычей, ориентируясь не на треск ветвей, который далеко разносился от бегущего без оглядки рогатого красавца, а на кровавые следы. Хлестало из зверя знатно, что не удивительно при такой ширине наконечника. Раны от него на вид столь серьезные, будто на совесть топором рубанули. Даже если не задел ничего жизненно важного, обычно добыча быстро теряет силы. Главное, не стой, шагай следом не мешкая. Лес только выглядит мертвым — на самом деле здесь много кто обитает, и невидимый телеграф быстро донесет кому надо, что неподалеку лежит гора свежего мяса.

Только стаи волков или матерого медведя Рогову сейчас не хватает.

Олень побежал удачно — почти прямиком в сторону лагеря, не придется далеко тащить. И, не успев толком истечь кровью, рухнул, не промчавшись и половины пути. Все же шея — их слабое место, чудо, что сразу не свалился.

Подойдя к лежащему на боку зверю, Рогов вытащил нож, и, вздохнув, добил добычу. По натуре не садист, глубоко в душе жалко травоядного красавца. Безобидное животное, к тому же чистое с точки зрения наличия самых опасных паразитов: кабану до него далеко. Пусть успокоится, довольно ему страдать.

А теперь сразу выпотрошить — кишки людям не понадобятся. Заодно и остатки крови сойдут на траву. Шкуры снимать не стал, этим можно заняться уже в лагере, не стоит ее здесь бросать, в хозяйстве пригодится.

Вроде все, теперь остается последний этап — добычу надо дотащить до товарищей, а она нелегкая. Сходить в лагерь за подмогой? Туда-сюда — два лишних перехода получится, вот-вот смеркаться начнет, не хочется время терять. Но хоть Рогов и не слабак, но для него такой груз — чересчур.

Однако человек умеет облегчать себе жизнь — вот и он не стал терять времени, вырубил простейшую волокушу. До лагеря недалеко, быстро дотащит. Нелегко, конечно, но терпимо.


До прихода Рогова народ в лагере страдал от невыносимой скуки. Палач ушел охотиться на свое место, все оставшиеся на ногах сидели под навесом, занимаясь чисткой подсушенных орехов. Их потом растирали и варили с корнями, получая жесткую и не очень-то лакомую кашу. Но голод утоляет хорошо, и хоть какое-то разнообразие на фоне нескончаемого рыбного засилья.

Приход Рогова все резко изменил. Олень не из крупных, но все равно работы на разделке хватает. К тому же кому-то надо до темноты успеть сбегать в лес, нарвать крапивы и лопухов для сохранения мяса. Надолго это его не спасет, но большая часть отправится в ручей: в холодной проточной воде его, бывало, хранили не одну неделю. Белеет, правда, все соки теряя, но зато не гниет.

Затрещал кухонный костер, вот-вот начнет булькать варево из свежего мяса, корней и зелени уже староватой черемши. Все это сдабривается толчеными пахучими травами и солью, результат получается такой, что пока брюхо не раздуется, ложки не опустишь.

Рогов на правах командира и удачливого добытчика от всеобщего аврала уклонился. Заглянул в большой шалаш, где располагались мужчины, убедился, что Мнардир и Грач спят. Это нормально: восстанавливавшиеся проводили во сне бо́льшую часть суток.

Теперь в малый шалаш одним глазком. Тут все нормально — Кэт тоже спит. Даже в сгущающихся сумерках снаружи и мраке ее обиталища не скрыть, что лицо у нее осунулось, заострилось, нездорово побледнело. Закутана во что только можно, и все равно ее морозит. А лоб холодный, будто лед. Но Мнардир, приходя в себя, уверяет, что все хорошо, так и надо, иначе и быть не может.

Наверное, он прав — ведь не так просто избавляться от такого серьезного недуга. Теперь Рогов не верил в оптимизм Кири: у девушки и правда не все ладно со здоровьем, раз так страдает. Ей определенно есть от чего избавляться.

С круглосуточными муками, с диким упадком сил и полнейшей апатией, когда даже поесть тебя приходится заставлять, подлавливая в редкие часы пробуждения. Вот такое оно — лечение волшебными камнями жизни.

Мнардир уверяет, что это еще цветочки. Самые ягодки начинаются, когда человек хочет сбросить с себя несколько лет. Это возможно провернуть лишь в весьма зрелых годах, когда в организме успевают накопиться значительные старческие изменения. Особо качественные камни, то есть самые крупные, способны каким-то образом отреагировать на естественный процесс увядания, приравнивая его к болезни. И начинают с ним бороться по-своему.

А методы у них не из приятных.

Под воздействием загадочного излучения или чего-то другого, тоже непонятного, человек начинает меняться. Вначале у него огрубляется кожа, а затем начинает шелушиться и осыпаться целыми кусками. Зубы за неделю-другую выпадают все до единого, то же самое происходит с ногтями и большей частью волос по всему телу. Мочеиспускание превращается в пытку, организм находит песок даже у тех, кто от него никогда не страдал, и старается вывести его в кратчайший срок. Хватает и других «радостей», перечислять некоторые из них в приличном обществе не принято.

Уж очень неаппетитные подробности.

Человек таким образом разрушается несколько дней. Затем, избавившись от чего только можно, камень начинает восстанавливать потерянное, и новое получается куда качественнее старого. Полным омоложением это вряд ли можно назвать, но очень к нему близко. Даже старцы, которых черти на том свете давно с фонарями ищут, после этого ухитряются вести активный образ жизни, ум их становится таким же острым, как в лучшие годы, они без проблем ублажают молодых жен и таких же юных любовниц, демонстрируют воинскую удаль, легко переносят тяготы длительных путешествий.

В общем, деды держатся так, будто им лет по тридцать-сорок или в крайнем случае не больше пятидесяти.

Обзавестись таким камнем — заветная мечта всех местных владык, и не только владык. Каждый, кто знает о существовании таких камней, не прочь обзавестись средством хотя бы на время позабыть о дряхлой старости.

Заставлять ее отступать вечно даже самые лучшие артефакты Гриндира не способны, омоложение срабатывает лишь несколько раз.

С Кэт все куда проще — не облазит и зубов не теряет. И, несмотря на апатию, сегодня даже порывалась сходить на охоту. Как она себе это представляла — неизвестно. Ее ведь на ровном месте шатает — и без того худая, а тут сбросила еще килограммов пять, что при ее весе та еще потеря.

Оленина сейчас не помешает ни ей, ни Грачу. Чудеса, но у того уже начали отнявшиеся ноги шевелиться. Камень и правда творит невозможное. И это всего лишь мелкий, рядовой сид. Крупный не потерял ни капли силы, терпеливо дожидается своего часа.

Какого часа? Неизвестно. Пусть полежит, он есть не просит. Смущает только жадный интерес Мнардира. Для того подобная находка — великое искушение. И пусть всячески демонстрирует преданность людям, так легко выманивших сразу двух редчайших чудовищ, пусть понимает, что с ними выгодно дружить — но мало ли что ему в голову стукнет.

Надо за ним в оба глаза присматривать, а то мало ли…

По его словам, такие камни даже в продажу не поступают. Ватага, которой повезет его добыть, бросает все дела и, никому постороннему не намекая на свою тайну, начинает подыскивать крупного феодала, к которому можно подвалить с эксклюзивным предложением. Тут деньгами не отделаешься, тут платят титулами, землей и прикрепленными к ней невольниками.

Расплачиваются самым дорогим и защищенным от инфляции — властью.


Киря, перехватив Рогова возле шалаша Кэт, не удержался от вопроса:

— Друг, ты чего так быстро выскочил? Даже мягкий бочок милашке не подогрел, чурбан ты бесчувственный.

— Она спит. Спокойно спит. Возле нее сейчас даже шептаться опасно — проснется и опять зубами скрипеть начнет.

— Это да, худо ей очень. Но Мнардир башкой клянется, что два-три дня надо подождать — и тогда и с ней, и с Грачом полный порядок наладится.

— Как-то не верится. Ослабли они, за три дня прежней формы не наберут.

— Не страшно, что ослабли. Лишь бы эта ерунда ушла, а то у них глаза такие, будто на них ночами коней катают. Рогов, у меня к тебе дело имеется.

— Ну так говори.

— Смотри, что у меня есть.

Киря развернул кусок потрепанной шкуры, продемонстрировав россыпь белых поблескивающих кристалликов. Рогов, склонившись, понюхал, неуверенно спросил:

— Соль? Где взял такую чистую? Странная она какая-то.

— Сам ты соль. И в придачу баран необразованный.

— Но похоже именно на соль.

— Ты бы еще героином ее назвал. Пошли за мной, еще кое-что покажу.

Приблизившись к костру, Киря присел, растянул грубый жгут, сплетенный из растительных волокон. Коснувшись пламени, тот задымился, на конце разгорелся неровный огонек, жадно пополз дальше, оставляя после себя лишь осыпающийся пепел.

Ноздри уловили знакомый запашок, Рогов уверенно произнес:

— Селитрой пропитан.

— Ну наконец-то ты догадался, еще чуть-чуть — и интеллектуально догонишь макаку.

— Где ты ее нашел?

— А где еще можно найти гадость, которая так легко вымывается водой? Только там, где воды нет или почти нет.

— В пещеру забрался?

— Не видел я тут пещер. Зато видел пустыню, в которой и капли воды с фонарями не сыскать.

— Не припомню, чтобы там селитра валялась.

— Да меня занесло в тенек под скалой, которая вся той смолой облеплена. Сам не понял, что заинтересовало — видимо, я экстрасенс, просто сам этого не знал. Ну так вот, пока ты там команды раздавал, я оторвал один натек и рассмотрел хорошенько. Вроде и правда смола, только пахнет как черный перец. Мнардир говорит, что ее разводить можно и раны смазывать, зарастает все влет. На царапине испытал — вроде да, работает, затянулась быстро. Что-то вроде мумие, мне раз друг подогнал маленько, так я даже кота своего лечил. Дрался он у меня постоянно, гроза района, если морда не набита — сам не свой ходил.

— Давай о твоем воинственном коте в другой раз послушаем. Где селитру взял? Колись?

— Натеки этого гриндирского мумие как балконы над землей нависают. И под ними все в этой селитре, там сплошная корка, ее там можно телегами грузить. Просекаешь тему?

— Твоя селитра на вид отличная. Та, которую мы со Сфеном находили в пещерах, слабая. Чего ею ни пропитывай, толком не горит. Сфен говорил, что чистить надо, примесей много, но Химик так до ума ее и не довел.

— А здесь, похоже, чистая.

— Похоже. Говоришь, ее там много?

— Под теми скалами — да, а вот другие придется посмотреть. Если везде так, получается, мы нашли охренительное месторождение. На нем не то что ру́жья, на таких запасах можно крупнокалиберную артиллерию организовывать. Ты, конечно, командир, но я бы на твоем месте пару деньков на эту тему потратил.

— Проверить дальше?

— Само собой. Надо пройтись хотя бы чуток вдоль границы и посмотреть другие скалы. Нам убедиться надо, что такая радость в пекле повсюду валяется.

— Уговорил, так и сделаю. Селитра нам и правда очень нужна, тем более качественная.

— А вообще какие планы?

— Планы у меня — возвращаться в поселок.

— Мы же другое хотели.

— Другое мы хотели, если с лечебными камнями ничего не срастется. А сейчас мы при камнях, да еще и селитру нашли.

— С ней не торопись, может, всего одно место на весь Гриндир случайно попалось, а этого нам надолго не хватит.

— Думаю, это продукт жизнедеятельности тех же насекомых, у которых колонии на вершинах скал. А они тут не редкость.

— Все равно не торопись.

— Да, ты прав, проверить надо.

— Рогов, если мы вернемся с камнями, которые все лечат, с селитрой и с разведанными новыми местами, куда стоит перебраться, ты будешь не просто на белом коне, тут попахивает белоснежным динозавром размером с московский Кремль. После такого тебя хоть царем нашего клоповника объявят, хоть великим божеством всея галактики.

— Царя мне не надо, к тому же диктатором будет Холод.

— Ишь ты, хунту тут устроили с диктатором. Демократии на вас нет, мать вашу. А не один ли хрен, Холод или ты? Вам обоим выгодно, чтобы отсюда мы приехали пусть и не на динозавре, но на белом мамонте обязательно.

— Мы понятия не имеем, как далеко до этого соленого озера.

— Скорее залива.

— Пускай залива. Кэт слаба, Грач тоже, Мнардир получше, чем они, держится, но далеко не огурчик. Им восстанавливаться надо.

— А кто мешает прямо здесь восстановиться?

— Осень не бесконечна. Сколько мы уже здесь времени потеряли и еще потеряем? Под снегопады попасть хочешь?

— Снегопады не начинаются сразу после дождей, выбраться успеем. На сколько мы отошли? Дней пять-шесть ноги потоптать — и дома. Близко.

— Озеро располагается где-то южнее, так что ради него придется еще дальше уйти от поселка. И мы не знаем, на сколько это «дальше» затянется.

— Ты опять же командир, ты все решаешь, но ты сам согласился, что надо проверить новую тему с селитрой. То есть можно пару дней пройти на юго-восток, вдоль границы пустыни. Селитру посмотрим в разных точках плюс, глядишь, и разглядим то самое озеро, вроде как Гриндир дальше вдоль его берега тянется.

— Не на берегу он, а в сторонке. Мнардир так говорил.

— Один хрен — рядом. Нашим болеющим все равно придется время на восстановление давать, в таком виде пути к поселку они не осилят, там на холмах и здоровый волком взвоет, все время наверх топать. Так что здесь нам по-любому придется задержаться, ну а дальше думать надо.

— Место неплохое, можно и задержаться. И заодно хотя бы здесь проверим запасы селитры: смолистые скалы тут не в одном месте. Посмотрим в двух-трех точках, сравним. Так что приготовься к новым сухим баням.

— Это не баня. В бане хорошо, а там вообще ничего хорошего не заметил. Но если не каждый день в эту душегубку нырять, не так уж и напрягает. Лишь бы на новые неприятности не нарваться, а в остальном такой план — благодать. Тут тебе и орехов полно, и брусники, еще и олешки вкусные бегают. Хоть бери да жить оставайся.

### Глава 7

Странно, что кроме Кири никто этого не заметил раньше, но селитры в Гриндире оказалось немногим меньше, чем ядовитого песка. Можно смело направляться к любой скале, даже там, где на вершинах нет крупных колоний прыгучих мелких созданий, найдутся богатые или бедные залежи. Разве что песком их местами присыпает, но слой его несерьезен, разгрести несложно.

Хватило одного дня, чтобы осознать — если вдруг у землян появится сотня средневековых артиллерийских орудий, им будет чем их заряжать.

Нет, не совсем верно. Да, главный компонент черного пороха — селитра, ее там порядка двух третей. И она же самый проблемный с точки зрения получения продукт. В давние времена приходилось добывать ее не слишком приятными способами, в дело шло содержимое уборных и прочие не самые симпатичные виды азотсодержащего сырья. Конечный очищенный вариант стоил прилично, некоторые неплохо наживались на этом деле.

Проблема потеряла хроническую остроту после открытия чилийских месторождений селитры. Ее промысел там процветал даже в конце девятнадцатого века, несмотря на распространение бездымных пороховых составов на основе новых взрывчатых веществ. Лишь развитие технологии связывания атмосферного азота закрыло вопрос дефицита природных нитратов.

В этом мире проблема нитратов тоже решена. Селитры в Гриндире до неприличия много, два разведывательных захода это убедительно доказали, но Рогов для пробы увел народ на день пути и заглянул в пекло, еще раз убедившись, что результат и здесь аналогичен.

Гриндир теперь важен даже без камней жизни. Хочешь не хочешь, но ходить сюда придется, ведь лучшего источника селитры у землян нет.

Итак, порох для ружей и орудий имеется. Серы он требует куда меньше, чем селитры, а проблем с ее получением вроде бы не возникнет — ведь на найденном Сфеном руднике сульфидного сырья хватает. Что касается древесного угля — третьего компонента — с ним вопросов нет и быть не может.

Порох — это еще не все. Потребуется свинец для пуль и картечи, чугун для ядер, бронза для пушечных стволов. А вот с этим пока что все сложно. Единственный освоенный природный источник металлов — рудник высоко в горах. Добывать всерьез там пока что почти не пробовали, но и без этого очевидно, что сил на разработку в таких условиях потребуется немало, а колония землян не такая уж большая. Одно то, что путь туда занимает не один день, а тягловой силы нет вообще, приводит к черным мыслям.

Сходить туда немногим проще, чем добраться до погибшего города. И если на руинах можно разжиться металлом в готовом виде, там придется засыпать в рюкзак руду — соединения металлов. Иначе никак, потому что для плавки требуется топливо, а в том холоде даже трава не растет, и месторождений угля поблизости не замечали.

На снегу и камнях металла не выплавишь. То есть в тяжеленном рюкзаке у тебя за спиной будет ценное сырье, немалая часть из которого неизбежно уйдет в бесполезный шлак. Иными словами, ты несешь как нужное, так и хлам. При такой длине маршрута — неэффективно.

Металлом поблизости от поселка не разжиться. Земляне там все успели перерыть, перспектив ноль. Надо искать другие варианты.

Если верить рассказам туземок, а врать им смысла не было, где-то на юге располагается наполовину соленое озеро, по берегу которого в давние времена массово проживали люди. От них остались руины городов и заброшенные рудники, где они много чего добывали. В том числе и золото.

Не очень-то остро необходимый в здешних условиях металл, но тут придется поверить Сфену. Он уверял, что золото нечасто встречается само по себе. Обычно с ним или поблизости от него можно разжиться и куда более нужными землянам рудами.

А еще Рогов, уходя из поселка, пообещал Холоду, который крепко его тогда выручил, что при малейшей возможности хотя бы поверхностно исследует юг. Древние аборигены не просто так пытались его массово освоить, там, должно быть, жилось получше, чем на севере. Но в этом надо убедиться, что без разведки невозможно.

И этой разведке сейчас ничто не мешало.

Кэт, провалявшись восемь дней, встала поутру как ни в чем не бывало. Ну как ни в чем… Непростое восстановление изнурило, отобрало несколько килограммов веса, она спала с лица, теперь, если дело будет в сумерках и сильно присматриваться, ее можно легко принять за костлявую школьницу, изнуренную долгим сосуществованием с особо прожорливым солитером.

Мнардир уверял, что прежнюю форму она наберет быстро, лишь бы ее кормили хорошо. И вообще на трудоспособности это почти не скажется, потому как при всей внешней изнуренности люди после восстановления демонстрируют чудеса живости, будто компенсируя унылые дни сонного и полусонного существования.

Что происходит с опухолью — никто сказать не мог. Вопреки уверениям Мнардира, что о ней можно забыть навсегда, Рогов иногда думал нехорошее. Но всеми силами старался придерживать черные мысли в себе.

У Кэт, похоже, в голове протекают схожие процессы — о том же думает. Слишком явно погружена в себя временами. Но внешне старается не показывать, делает вид, что искренне верит в полное выздоровление.

Точно в этом можно убедиться, лишь выждав время. Не один месяц должен пройти, чтобы окончательно увериться в полном отсутствии тревожных симптомов.

Грач поднялся спустя пару дней после Кэт. Для человека с разодранным спинным мозгом он выглядел неправдоподобно подвижным, поверить в то, что страдает от перелома позвоночника, тоже не получалось. Ни малейших симптомов не осталось — уверял, что все работает даже куда лучше, чем раньше. Доказывая это, попытался изображать акробатические трюки. Не очень-то успешно, но одно несомненно — безнадежные калеки так резво себя не ведут.

В лагере просидели еще несколько дней, давая возможность выздоровевшим восстановить силы. Благо мяса пока что хватало — еще оленина не закончилась, как Палачу удалось подстрелить косулю. Старая, зато крупная.

Глядя на Кэт и Грача, Рогов был вынужден признать, что обузой они не станут. Разве что поначалу их лучше не нагружать поклажей и длительными переходами, но эти неудобства замедлят отряд ненадолго, так что терпимо.

Значит, можно и правда отправиться на юг, попытавшись добраться до вожделенного озера. Уже далеко забрались, глупо сворачивать, если лакомая цель, возможно, находится всего лишь в дневном переходе от тебя.

Да и погода обеими руками «за». Пусть и хмурится, но обильные дожди сошли на нет, разве что покрапывало каждый день по утрам или вечерам, но это тоже терпимо.


Вечером следующего дня наткнулись на следы людей. И вовсе не древних — от тех в основном только камень остался, все, что могло сгнить, давно превратилось в труху и пошло по ветру.

А здесь уцелела древесина, причем уцелела прекрасно, ей и пары десятков лет не дашь. Два сруба из потемневших бревен, друг с дружкой соединены широким сильно наклоненным навесом, под который гармонично вписался длинный стол, окруженный массивными лавками. Крыши тесовые, укрепленные жердевыми щитами, они одна в одну похожи на те, под которыми жили туземки. Сами постройки куда массивнее, но принципиальных технологических отличий не видно.

Дозорным в тот момент шел Палач. Увидев неладное, он поднял руку, предупреждая остальных. Не зная, в чем там дело, все торопливо приготовились к схватке. Рогов потер ладони, ухватил секиру, другие крутили механизмы арбалетов и спешно сыпали порох на полки парочки ружей. Замки, сделанные с применением кремней из зажигалок, многие обоснованно ругали за ненадежность: слишком часто приходилось их чинить. Зато перед стрельбой не надо возиться с огнем, запаливая фитили, что в лесу важно: ведь те же ваксы дым почуют мгновенно.

Но никто не выскочил из дверей. Да и сами двери выглядели так, что не очень-то из таких выскочишь. Створки кто-то жестоко разломал, и, судя по виду обломков, произошло это давненько.

Почти под навесом громоздилась груда странного вида костей. Если эти изогнутые черные штуковины, похожие на сплавившиеся пластиковые бумеранги, вообще можно назвать костями. Причем старыми не выглядят, понятно, что цвет естественный. При жизни это было что-то вроде бычка на длинных лапах, из хребта у него торчали высокие выступы, от которых в стороны расходились ромбовидные пластины. Будто чешуйчатая броня, некогда прикрывавшая спину. Черепа нет вообще, похоже, голову отрубили и куда-то утащили.

Мнардир, сокрушенно поохав и побродив по округе, указал на останки неведомого создания, затем на ряд холмиков у ближайшей опушки. Они подозрительно походили на заросшие могилки, на это же намекали светлые камни, установленные вокруг каждой насыпи.

Абориген, размахивая руками, не забывал трещать перевозбужденной сорокой. Пока остальные дожидались перевода от Кэт, Рогов заглянул в одну избу, затем в другую, обнаружив в обеих схожую обстановку: вдоль стен установлены грубые нары в два яруса, по центру столы и что-то среднее между печкой и очагом с широченным раструбом вытяжки над ним. Выше он резко скукоживался в обычную трубу, ловко сложенную из нетесаных камней, вся эта конструкция выглядела надежно, симпатично, и стоит отметить, что держалась без единой металлической детали.

Киря, зачем-то изучив остатки дверей, заявил:

— Закрыты были, разломал кто-то. На медведя не похоже, топтыгин в таких случаях предпочитает крыши портить. Хотя кто их знает, здешних косолапых, может, они по-другому беспредельничают. Спасибо на том, что не додумались стену разобрать. Ну и что там наш папуас лопочет? Кэт, не томи уже, интересно ведь, чего это он курским соловьем распелся.

— Мнардир говорит, что это кости пламенного быка, вроде это животное так называется. Живет в Гриндире, из его головы вытаскивают недорогие сиды, похожие на тот, который остался в поселке. Говорит, что этот был крупным, опасным. Они часто бесятся по непонятной причине, в таком состоянии выбираются из пустыни и могут прилично отбежать. Наверное, случайно наткнулся на это место, и здесь его убили. Головы нет, это значит, что ее разломали, добираясь до камня.

— Откуда здесь человеческое поселение? — спросил Рогов. — Это не похоже на избы невольниц ваксов, те их строят из тонких бревен, нормальный лес им тяжело валить, да и нечем.

— Мнардир говорит, что это обычное дело в местах, близких к соленому озеру. В эти края часто приплывают охотники за сидами, возле границы Гриндира они ставят свои базы. По виду это одна из них, совсем непохоже на обычную деревню: ни полей нет, ни хлевов, ни сараев. Только маленькие огороды, даже меньше тех, которые были у наших туземок. Никто не станет устраивать в этих краях деревню, здесь слишком опасно жить. Люди приплывают на год или два, за это время находят богатство или смерть, потом уплывают, если остается возможность. А если не остается, выходят пешком. Вон на опушке могилы тех, кому не повезло. Но, наверное, погибли не все. Выжившие сумели похоронить товарищей и ушли, закрыв двери. Их потом разломали обычные звери или твари Гриндира.

— Ну это мы уже поняли. Ладно, делаем привал, надо обыскать здесь все, могли остаться полезные вещицы.

— Внутри на вид прилично, крыши на совесть сделаны, не протекают или почти не протекают, — заметил Толик. — А с запада тучи нездоровые приближаются — похоже, дождь зарядит.

— Переночевать здесь предлагаешь?

— Ну так это гораздо лучше, чем опять ночью мокнуть.

— Поддерживаю идею, — кивнул Мазила. — Если эту суперпечку растопить, вообще кайф получится.

— Ладно, осмотрим оба дома, выберем тот, где получше, там и остановимся. Киря и Сусанин, пройдитесь вокруг, проверьте, все ли нормально. Остальные занимаются лагерем.


Заброшенное жилище, располагающееся посреди мрачного леса неподалеку от изобилующей монстрами непостижимой аномалии, может, и овеяно зловещей атмосферой, но ночевка удалась, отдохнули все прекрасно. Приятно спать, слыша, как снаружи молотит неслабый дождь, но на тебя при этом ни капли не попадает. Похоже, крыши тут держатся не только за счет теса, ведь тот местами выглядит плоховато. Видимо, те, кто ставили избушку, знали какой-то неведомый землянам секрет. Рогов поутру специально забрался наверх, но так ничего и не понял.

Крыша как крыша, тонкий тес во многих местах и правда сдал позиции, там и сям дыры просвечивают.

Дальше почти до полудня двигались по сумрачному ельнику, изредка перемежаемому вкраплениями чахлого сосняка, перемешанного с редкими кедрами. То и дело приходилось обходить верховые болота, на одном из которых спугнули немаленького сохатого. Затем местность резко пошла под уклон, растительность изменялась на глазах в лучшую сторону. Вот уже приличные лиственные деревья начали попадаться, а вот и на первую сухую поляну вышли. До этого просветов не было вовсе, крупная растительность отсутствовала лишь над трясинами, на которые никто в здравом уме не пойдет.

Дальше дорогу преградило все то же русло грандиозного древнего канала. Забравшись на первый вал, осмотрелись, но никакого намека на проход не заметили. Пришлось заняться альпинизмом, благо внизу сухо, лишь поросшие тростником лужи тянутся по краям, но это несерьезно — даже в самой глубокой и по колено не будет.

С вала на другой стороне открылся прекрасный вид. Можно рассмотреть, что местность понижается и дальше, оставаясь при этом ровной: ни холмов, ни крутых уступов, просто плавный равномерный спуск до самого…

До озера или моря — какое-то безбрежное водное пространство открывалось на юго-западе. Небо над ним расчищено от надоевших туч, солнечные лучи красиво отблескивают на гладкой с виду поверхности, но понятно, что при таких масштабах и ветреной погоде там без приличных волн не обошлось.

— Соленое озеро, — довольным голосом произнес Мнардир.

На русском сказал — быстро учится: ведь постоянно окружен землянами.

Но произнеси он это на своем — без разницы. Все равно большинство ребят поймут, потому как обучение — процесс двусторонний, а фраза несложная.

Достав бинокль из жесткого футляра, подрегулировал резкость, навел на заинтересовавшее его место. Там, на северном побережье, просматривалась какая-то подозрительная структура, изобиловавшая прямыми линиями.

Оптика, резко приблизив картинку, убедительно доказала, что это именно то, о чем Рогов подумал. И десятка секунд хватило, чтобы высказать очевидное:

— Там, на берегу, стоит город. Древний город. Развалился в полный хлам, но линии улиц даже без бинокля просматриваются — хорошо сохранился.

— А что там за вода на нем поблескивает? — спросил Толик. — Почти напополам его рассекает.

— Не напополам, просто край задевает.

— Все равно не похоже на залив.

— Согласен, не похоже. Скорее — приличная река. Но не уверен, она под самым морем в искусственном русле течет. Может, не река, а канал.

— Нет, это точно река, — возразил Толик. — Вон, отлично видно долину, она прямо на город выходит. Я думаю, что это та самая река, которая от нашего поселка течет. Этот спуск — обратная сторона возвышенности, мы когда в Гриндир шли, выбрались к ней, перед тем как повернуть на восток. Помните, там еще холмы и скалы появились? И водопад там большой шумел на всю округу. Вот это та горка и есть, наверное.

— Насчет спуска не согласен. Та возвышенность должна быть гораздо дальше. Сам прикинь по времени пути.

— Может, и так, спорить не стану, но река точно наша, других таких мы не видели — не могла же эта под землей течь.

— Похоже на то, — согласился Рогов. — Других приличных рек по пути на восток мы не пересекали. Так что по ней сможем легко вернуться в поселок, заблудиться не получится.

— Ага, то-то ваксы рады будут: их на такой реке как песка на пляже, — пробурчал Киря.

— Река — это еще ладно, у озера их еще больше может оказаться. Даже без бинокля видно пятна тростника, а где он, там и ваксы.

— Значит, вода не соленая или почти не соленая. — Толик сделал логичный вывод.

— Вот сейчас это и проверим. Засветло вниз спуститься вряд ли успеем, придется остановиться чуть дальше от берега. Не хватало нам еще заночевать возле деревни ваксов.

— Мнардир говорил, что в этих местах их мало, — сказала Кэт.

— Ага, — согласился Рогов. — А еще он говорил, что ваксы не так давно здорово наваляли восточникам, которые решили здесь городок поставить. Я, конечно, понимаю, что эпидемия помогла и прочие стечения обстоятельств, но все же факт нехороший. Так что возле воды ночевать не будем, и точка — кто его знает, какие у волосатых силы. Нас они точно знать не знают, уважения и страха нет, нападут не раздумывая.

### Глава 8

Заночевали в интересном месте. Сфен год жизни отдал бы за один взгляд на такое, а может, и два. Даже далекий от горного дела человек легко поймет, что в давние времена здесь усиленно добывали некие полезные ископаемые. Склон кручи основательно подрыт цепочкой вытянутых карьеров, ниже по склону параллельно им тянутся отвалы, поросшие скудным кустарником. Смутно просматриваются извилистые линии дорог, некогда соединявших разработки друг с дружкой. Местами бросаются в глаза отдельно располагающиеся подозрительные кучки, и рядом с ними развалины чего-то непонятного, но явно не величественного.

Здесь стояли не дворцы и храмы, а что-то куда более прозаическое: мастерские, плавильни, бараки для рабов-каторжников.

Именно к такому месту и вышли из лесу. Оценив картину, Рогов покопался в непонятной куче и определил, что она состоит из чего-то, не похожего ни на камень, ни на глину. А Киря, занявшись этим же, уверенно заявил, что это металлургический шлак.

Если он прав, то в этих карьерах добывали вовсе не мрамор. Чтобы в этом точно убедиться, надо посмотреть и руками потрогать. Сфена нет, и это очень плохо, но тот же Рогов в экспедициях много чего успел от него нахвататься и надеялся, что явную руду от бесполезного булыжника отличить сумеет.

Опознал не только Рогов. Если совсем точнее, первым успел Киря. Пока остальные спускались в карьер, он покопался в едва заметной куче камней на его краю и довольно заявил:

— Помните, Сфен плакался, что никто не затевает экспедицию к его любимому медному руднику? Ну к тому, который он нашел.

— Ну? — вопросительно ответил Рогов.

— Я так подозреваю, что экспедиции этой никогда не будет. Пусть навсегда попрощается со своим великим открытием.

— Это почему?

— Потому что мое величайшее открытие бьет его, как каре тузов пару шестерок. Вон, камни по краю валяются в той же синеве и зелени, что и там. То есть меди здесь полно, наверное, ее здесь и добывали. Вот зачем нам тащиться в холодные горы, если можно спуститься по реке на тех же лодках и набрать ее здесь сколько на борт влезет. Одно тяжело — перетаскиваться на порогах и водопадах. Но это если мы не сменим места жительства. Если переберемся сюда, то хоть тоннами добро отсюда таскай.

Изучение карьера подтвердило правоту Кири. Руда здесь и валялась россыпями, и встречалась в коренном залегании. Даже если вообще не махать молотками и кирками, можно немало насобирать. Хотя, как предполагал Рогов, самые вкусные сливки сейчас недоступны. Русло водоотливной канавы заилилось, из-за этого на дне образовалось озеро. Если его спустить и расчистить до камней, должна обнажиться главная залежь.

Хотя для таких далеко идущих выводов нужен Сфен, без его опыта трудно заниматься глубокими умозаключениями.

Беглый осмотр второго карьера показал, что здесь добывали такую же руду. Остальные осматривать не стали: быстро смеркалось, да и картина вполне ясная.

Радовало, что во многих образцах хватало ржавчины. То есть очень вероятно, что здесь можно и железо добывать. Наверное, оно тоже будет отличаться повышенным содержанием серы, но это не превратит его в никуда не годный хлам.

У землян всему найдется применение.

Ночь провели возле руин древней плавильни. С трех сторон возвышаются груды шлака, на них до сих пор неохотно растут кусты и трава, видимо почва совсем уж никакая, или сказывается зараженность тяжелыми металлами. Зато кучи шлака прекрасно прикрывают огонь парочки костерков от взглядов снизу. Место здесь открытое, хорошо просматривается с нескольких точек побережья.

Костер — это всегда риск. Но сейчас без огня нелегко, ночами холодает так, что зуб на зуб не попадает. Благодаря помощи Холода отряд укомплектован спальниками, они пока что спасают. Но это во сне, а людям, перед тем как отправиться на боковую, иногда хочется посидеть, поужинать с толком, поговорить, обсудить все, что сегодня видели. Это успокаивает нервы, да и важные мысли при беседах нередко всплывают. И о часовых не следует забывать: в лежачем положении дежурить нельзя — самый стойкий быстро захрапит.

Пользуясь темнотой, Рогов с высоты осмотрел расстилавшуюся ниже местность невооруженным глазом и заметил свет от трех костров. Все на северном побережье, там же, где и город, только за ним, вдалеке, правее реки. Там непонятно что располагается — не лес, но и не чистая равнина. Россыпь озер, извилистых проток, а между ними широкие, поросшие тростником пространства. Видимо, река перед впадением образовывает обширную дельту.

Последний огонек едва просматривался, то и дело пропадая из виду. А далеко за ним вроде мигнуло пару раз, но Рогов не уверен, что это не показалось, хотя и не удивится, если источников света не три, а больше.

И кто же поддерживает костры?

Простейшее объяснение — ваксы. Они знатные любители селиться по берегам, именно у них принято поддерживать всего один источник открытого огня. Их деревни возведены из легковоспламеняющихся материалов, поневоле приходится осторожничать. Тушение главного костра на ночь не практикуется — ведь у них нет спичек или их аналогов. То есть заново разводить огонь они умеют, но процесс трудоемкий, а троглодиты те еще лентяи. И вообще обычно их верования требуют поддерживать родовое пламя вечно, в противном случае духи не на шутку огорчатся и непременно отомстят с максимальной жестокостью — сожгут дотла и хижины, и их обитателей, да еще и рыбу прогонят из рек и озер. Вернуть все на круги своя можно лишь одним способом — надо обустроить для родового пламени новое место и при этом сжечь на нем самую красивую (читай: толстую) бабу.

Вот ведь волосатые огнепоклонники.

В темноте человеческий глаз может горящую спичку рассмотреть за несколько километров, даже если зрение не идеальное. То есть не так далеко располагаются как минимум три деревни дикарей, а это прилично, такой плотности населения за ваксами Рогов припомнить не мог. Должно быть, и правда богатые места, где всем хватает и места, и пропитания.

А почему они не живут на восточном и северо-восточном побережье? В той стороне угол залива, или озера, не понять, как правильнее называть, погружен в беспросветный мрак. Такой же мрак наблюдается левее и дальше. Ваксы там не практикуют круглосуточного поддерживания костров? Вряд ли, у соседей обычаи схожие, а уж этот принят абсолютно во всех племенах. Тогда получается, троглодиты там не живут. Но почему? Не такие хорошие места? Или именно там не так давно старались закрепиться приплывающие с востока туземцы? В таком случае они успели выжечь дикарские поселения вместе с населением, и волосатые еще не успели заново освоить возвращенную территорию.

А может, и некому возвращаться. Истребили всех подчистую, а оседлые ваксы не очень-то склонны к разделениям поселений и освоению новых мест. Разве что сгонит кто-то с родных земель или иссякнет главный источник пропитания — рыба и корневища водных растений.

Рогов не боялся столкнуться даже с оравой из большого селения. Девять умелых человек в отряде, вооружены отлично, разве что с доспехами не все хорошо, но дикари не хайты, можно и без стальных лат обойтись.

Три близко расположенных селения — подозрительно. Это, скорее всего, одно племя. И то, что уживаются рядышком друг с дружкой, прямо говорит о тесных связях. Возможно, у них военный союз, в таком случае земляне рискуют нарваться на объединенное войско.

Крупное селение может выставить и два десятка воинов, и даже больше. Но таких «мегаполисов» у дикарей считаные единицы. Допустим, здесь стоят средние по населенности деревни, это около десятка вооруженных троглодитов с каждой. То есть всего земляне могут столкнуться с толпой в тридцать рыл.

Бывало и хуже, но математика неприятная. Затягивать разведку в этих краях не стоит. Быстро и незаметно посмотреть, что да как, и ходу на север. Потом, по окончании зимы, если Холод и прочие не охладеют насчет переселения, можно вернуться с полноценным отрядом, какого даже сотня людоедов не устрашит.

Тем более что, пережидая морозы, можно как следует подготовиться и хотя бы частично решить тот же вечный вопрос с доспехами.


Вода оказалась пресной.

Рогов, чуть пополоскав рот, сплюнул, уверенно заявил:

— Все-таки озеро.

— Мнардир не раз рассказывал, что дальше оно становится соленым, а потом соединяется с морем, — напомнила Кэт.

— Да, помню, он это все время говорит. Но раз пресное — все равно озеро, а никакое не море.

— Рогов иногда умным бывает, — согласился Киря. — Вот взять Мертвое море — оно ведь лужа лужей. Но соленое, этого у него не отнять, и потому зовется морем, а не озером. Наши предки были людьми простыми и географические вопросы легко решали — все, что соленое и берега не видно, называли морями, а все остальное озерами.

Толик, задумчиво перебирая камешки на галечниковом пляже, сказал:

— Тут породы разные, я таких еще не видел. Жаль, что Сфена не взяли.

— Мы и так в бегах и насквозь виноватые, не хватало еще главного спеца умыкнуть, — буркнул вечно всем недовольный Сусанин.

Затем присел, тоже поднял один камешек, покрутил, вздохнул и ни с того ни с сего выдал:

— Курева не хватает. Ох как не хватает. Хоть бери и назад в горы уходи. Там его много. Еда расходилась быстро, это да, а курева у нас даже в самые паршивые времена хватало.

Рогов поднял подозрительно искривленный камешек, убедился, что это окатанный обломок керамического сосуда, подкинул на ладони, заметил:

— Древних давно нет, но они в свое время так все загадили, что до сих пор их хлам на каждом шагу валяется.

— Прямо как мы, — согласился Киря и спросил: — Куда дальше подадимся? Домой или еще что-то придумаешь?

— Кэт, спроси у Мнардира насчет города.

— Что спрашивать?

— Опасно там или нет.

— Он не сможет сказать, как там сейчас.

— Да я понимаю, спроси, как там при нем было.

— Так он же в этих краях никогда не был.

— Зато слышал о том, что́ здесь и ка́к, вот пусть и делится информацией.

Мнардир знал немного, но в этих знаниях не нашлось и намека на опасность руин. Наоборот, разнообразные авантюристы во все времена посещали их с большой охотой с целью наживы. Естественно, мечтали найти сокровища в виде золота, серебра и драгоценных камней. И некоторым счастливчикам это удавалось, чем подогревался интерес к древностям.

Случались сокровища и куда оригинальнее благородных металлов и редких самоцветов. Один записной неудачник случайно наткнулся на запечатанный древний подвал, в нем нашлась труха, оставшаяся от ящиков, в которых хранился фарфор. Последний частично побился, часть его потом пострадала при транспортировке по морю, но после продажи оставшегося ни у кого не повернулся бы язык назвать того искателя неудачником.

Многие древние технологии утрачены, в том числе и секрет производства фарфора. За сохранившуюся рядовую вазу могут заплатить серебром в три-четыре раза больше ее веса, а за вещи качественные дают куда больше, там цена оговаривается в каждом случае отдельно.

И серебром уже не отделаешься — подавай золото.

Попытка восточников закрепиться на побережье всерьез завершилась плохо — губительной эпидемией и последующим набегом ваксов на сильно ослабевший город. Но это не означает, что туземцы отсюда ушли вообще. Они и раньше, пока не были поставлены поселения, высаживались здесь каждый год отдельными ватагами. Прятали корабли в плавнях или отправляли их назад с уговором вернуться спустя определенный срок. Сезон проводили в поисках сидов, золота и древностей, затем уходили богачами или нищими — кому как повезет.

Те, кому совсем уж не везло — не уходили вообще.

Для начала решили проверить сведения Мнардира о погибшем городке. Он располагался где-то на северо-восточном побережье, и это Рогова радовало, потому как ночью в той стороне ни одного костра не разглядел.

Погода располагает к долгим походам — время вроде не поджимает, все здоровы, так почему бы не потерять день-другой на детальную разведку.

По пляжу далеко пройти не удалось: путь перегородила поросшая тростником глубокая протока. На ее обход потратили около часа, но затем почти сразу нарвались на аналогичную. Только тогда до всех начало доходить, что наткнулись на здешние плавни — что-то вроде лиманов разной глубины, соединенных системами проток. Именно в них местные иногда укрывали свои корабли на несколько месяцев. И правильно делали — найти их здесь нереально: дичайший лабиринт, не просматриваемый ни с суши, ни с открытой воды. Только одно остается — забираться в дебри, но лодка для поисков подходит плохо, ведь водная растительность высотой не уступает бамбуку и растет густо.

Посовещавшись, решили пройтись на север до начала подъема. Плавни туда точно не доберутся, к тому же лес там светлый, редкий, сплошной сосняк почти без кустарника, шагать по такому — сплошное удовольствие.

По нему и обошли зону плавней. Как Рогов понял, они здесь не сплошные, тростник и прочая водная зелень оккупировала лишь отдельные участки с запутанной береговой линией. Такая форма ландшафта куда круче проявила себя восточнее города, но там, очевидно, все дело в запутанной дельте реки, а не в системе лиманов.

Во время обхода обнаружили старое пепелище и заросшее поле. Кто-то из восточников решил заняться здесь сельским хозяйством, но, судя по всему, не слишком преуспел на этом поприще. Других признаков недавнего пребывания человека не встретили.

Да и давнего тоже.

Но все изменилось в тот момент, когда вновь выбрались к чистому побережью. Находки посыпались одна за другой, и это далеко не всегда касалось древностей. Вначале то и дело перебирались через остатки непонятных сооружений из тяжеленных известняковых блоков. Скорее всего — что-то ирригационное, возможно, связанное с тем самым каналом, который пересекали дважды за время скитаний. Поблизости от этих развалин просматривались руины городка, построенного из того же материала, только камни там применялись куда скромнее, подъемные. И поэтому время здесь порезвилось всласть, только фундаменты и россыпи обломков сохранились, да и те почти везде затянулись дерном.

Прямо напротив древнего городка у линии крупных камней, оставшейся от древней пристани, обнаружили остов корабля. Понятно, что ему далеко не века и уж точно не тысячи лет, дерево еще можно пустить в дело. Собственно, кто-то это уже понял, часть досок обшивки сорвана явно не стихией, а с применением инструментов. Поживиться здесь особо нечем, неведомые мародеры ни гвоздя не оставили, вычистили все до блеска, причем случилось это не вчера и не позавчера — как минимум год прошел.

Возможно, современные корабельщики использовали старую пристань по назначению и что-то пошло не так. А может, их судно случайно вынесло штормом именно сюда, попробуй теперь пойми, как было дело.

Дальше, на берегу неглубоко вдающегося в сушу заливчика, наткнулись на деревеньку в семь изб. Обнесена частоколом метра в два с половиной, по углам возвышались две укрепленные наблюдательно-оборонительные вышки. Народ обосновался здесь всерьез, но это вряд ли можно назвать городком. Скорее всего — одно из поселений-спутников, которые как грибы после дождя вырастают вокруг перспективных населенных пунктов.

Все пришло в запустение, тропинки травой зарастали, массивные ворота раскрыты настежь и надежно подперты тяжеленными валунами, чтобы налетающим с озера ветром не разбило, хлопая туда-сюда. Возможно, уходившие люди планировали когда-нибудь вернуться, поэтому деревню «законсервировали до лучших времен». Видно, что уже не один год заброшена, но можно заходить в любую избу и нормально жить после уборки и незначительного ремонта.

Разжиться здесь было особо нечем. Кое-какая деревянная посуда осталась, обычно очень убогая, заплесневелые тюфяки и прочее в таком же духе.

Киря, заглянув в одну из изб, вышел с деревянным угловатым корытцем, показал Рогову:

— Знаешь, для чего это?

— Тазик, чтобы младенцев купать?

— Сам ты младенец, я уже устал бороться с твоим дремучим невежеством. Это специальный лоток корейского типа, им золотоносные пески промывают.

— Откуда знаешь?

— Я гений, а гении знают все.

— Тогда сформулируй мне принцип неопределенности Гейзенберга, раз такой гений. Ну а если нет желания, я все еще готов послушать историю твоих познаний о золотодобыче.

— Ладно, уговорил, и правда нет настроения о химии болтать.

— Вообще-то эти принципы относятся к физике. Квантовой физике.

— Никогда не придирайся к гениям, от этого импотенция развивается. В общем, случалось в моей жизни разное. Однажды, еще в период романтической юности, завербовался я в артель сварщиком на сезон, там и насмотрелся. У нас такими, как ты выразился, тазиками грамотные люди пробы брали, а тут, может быть, всерьез работали: уж больно размер хорош, те куда скромнее были.

Рогов, осмотревшись, не заметил ярко выраженных следов золотодобычи, о чем и доложил:

— Не вижу, чтобы здесь серьезно копали.

— Может, где-то выше по ручью. Надо запомнить место и Сфену сказать. Уверен, что если не в этом сезоне, то в следующем он сюда доберется.

— Дома добротные, — заметил Рогов. — Хотя и позаброшены, а лучше наших устроены. Чуть приберись, подлатай местами — и можно жить. Печи мне здешние нравятся, в них, наверное, душевно на огонь зимой смотреть. И копоти по стенам и потолкам нет, не чадят при такой открытости. Хитрая система.

— Никаких хитростей, потому как дров на такие топки прорву нужно, — заметил Киря, добавив: — Хотя дрова здесь вообще не вопрос, так что ладно, проехали.

— Если в городке все осталось в таком же состоянии, жаль, что там эпидемия прошла. Зараза могла остаться, селиться там нежелательно.

— Ты еще городка этого не видел, а уже жалеешь о качестве недвижимости.


Городок обнаружился километрах в восьми дальше по берегу. Пришлось обходить еще одну полосу плавней, так что на такой недлинный путь ушло больше трех с половиной часов, что даже с учетом бездорожья — многовато. Может, и есть удобные тропы через тростник, но попробуй их еще найди без проводника.

Это явно не деревня с жалкой кучкой избушек. Хотя и там и там дома не отличались ни размерами, ни проектом, было их на порядок больше. И оборонительная стена куда внушительнее, частоколом такую уже не назовешь: из приличных бревен, ворота охраняются полноценной башней, а не укрепленными вышками. Это если судить по уцелевшим фрагментам.

Что значит уцелевшим? А то и значит — город сильно пострадал от огня. Центральная часть выгорела полностью, от домов остались лишь неприглядные груды, из которых кое-где высовывались обуглившиеся бревна. Стена сохранилась лишь местами, на остальных участках ее как будто пылающая пасть изгрызла, лишь горелые пеньки остались торчать в земле.

Почему деревянный город не изошел на пепел полностью — неизвестно. Да и причина пожара — тайна. Ваксы постарались? Может, и так. А может, сами люди и подожгли то, что осталось, чтобы выжечь заразу или просто не оставлять своего добра волосатым агрессорам, которые каким-то образом всей толпой успешно прорвались за стену. Да что угодно могло случиться.

Итог один — от городка остались жалкие ошметки. И, как полагал Рогов, это даже к лучшему — не возникнет соблазна поселиться в заброшенном жилье, каким бы качественным оно ни было. У землян остался запас различных антибиотиков, из аптек много чего прихватили, но не факт, что они помогут против местных бацилл. Одного взгляда на Гриндир достаточно, чтобы понять — с некоторыми представителями местной биологии могут возникнуть нешуточные проблемы. А что касается камней жизни, их резервы не безграничны. Массовая эпидемия может быстро забрать всю силу из сидов. И пусть землянам известен революционный способ подманивать алмазных скорпионов при помощи взрывчатки, дело это непростое, технология пока что не отработана до мелочей, пробная охота чудом обошлась без жертв.

Ну да, могли все остаться там пересохшими мумиями — повезло.

Жители планировали развиваться. На берегу бухты поставили пару хлипких причалов, но рядом строился основательный, не поленились даже притащить откуда-то древние каменные блоки. На Земле в былые эпохи тоже практиковалась разборка античных строений ради сиюминутных целей, по этой причине погибло немало памятников архитектуры, так что трудно обвинять туземцев в неслыханном варварстве.

Побродив по руинам, не обнаружили ни одной косточки защитников или агрессоров. Зато неподалеку от стен нашлась насыпь, обложенная камнями согласно похоронным традициям аборигенов. Похоже, кто-то уцелел и не поленился собрать трупы, устроив братскую могилу. То есть разгром со стороны ваксов был не таким уж сокрушительным, раз люди после него нашли время и силы возиться с погребальными ритуалами. Не похоже, что занимались этим под покровом тьмы: работали основательно.

Больше о городе ничего интересного не узнали. И, недолго посовещавшись, решили разворачиваться. Да, дальше на юго-восток могут встретиться перспективные места, но лимит времени небезграничен, пора подумать о возвращении.

Даже того, что узнали, достаточно для далеко не последнего триумфа и безо всяких сокровищ Гриндира.

Найдены самые разные древние рудники. В одном районе явно добывали медь, а может, и железо. В других не все так однозначно — исследовав затянутые ямы, не нашли ничего, кроме глины и бесполезных с виду камней. Но отовсюду взяли образцы, иначе ярость Сфена будет неописуемой. Также имеются намеки на золотишко, даже работоспособный лоток подвернулся, а если обыскать тщательно ту деревеньку, может, обнаружатся и другие приспособления. Пусть самое примитивное оборудование, но с чего-то ведь надо начинать. Бесполезный в хозяйстве металл, но незаменимый при торговле с местными жителями.

Также изучено несколько перспективных мест для переселения. Почвы там отличные, в окрестностях поселка таких и близко нет. Высокая круча, протягивавшаяся с запада на восток, защищает от холодных северных ветров, климат на побережье заметно мягче, об этом можно судить по изменившейся растительности. Здесь преобладали лиственные породы, из хвойных в основном сосны, гораздо реже ели, кедры остались выше и севернее, внизу почти не встречались. Попадались деревья, которых раньше здесь не находили, в том числе и каштаны со съедобными плодами — если судить по Земле, они тяготеют к теплым климатическим зонам.

То есть климат тут заметно мягче, и это притом, что экспедиция ушла не так уж далеко. Да, если даже отбросить петлю к Гриндиру, на дорогу убили немало времени, но ведь по не самой лучшей трассе такое расстояние можно спокойно проехать на машине часа за три-четыре.

Сельскохозяйственные перспективы тоже имеются. На равнинной полосе, почти везде тянувшейся вдоль озера, можно устраивать шикарные поля. Парочка пробных ям, выкопанных для изучения почвы, не добралась до подножия плодородного слоя, хотя в обоих случаях прошли почти метр. Разница с окрестностями поселка несопоставимая, там «чернота» скудная на вид и тонкая, а эта жирная, хоть на хлеб намазывай вместо масла, и конца ей не видно.

Рогову довелось побывать во всех экспедициях, проводимых поселком (это если не считать охотничьих вылазок). И никогда до этого он не встречал лучшего места для того, чтобы обосноваться всерьез и надолго. Тут можно не один город поставить, территория огромная и почти повсюду одинаково благодатная. Конечно, не помешает детальная разведка, но на нее нужно куда больше сил и времени.

Все, самое время уходить с чистой совестью. Разве что по пути к реке заглянуть в древний город, посмотреть на него хотя бы краешком глаза. Ведь обязательно будут спрашивать подробности: столь величественных руин до сих пор земляне не встречали.

Почему бы и не заглянуть, если все равно рядом с ними придется пройти?

### Глава 9

Древнюю дорогу успело затянуть дерном, трава на ней отличалась от той, которая зеленела на нормальной земле, но росла охотно, а местами не последние кусты ухитрились укорениться. Невнимательный человек мог пройти через нее, не заметив ничего интересного. Но земляне не первый раз сталкивались с давно заброшенными магистралями и поняли, что если посреди густого леса встретился намек на просеку, где не растут высокие деревья, знай, что под тобой на небольшой глубине укрыта брусчатка. Подушка из щебня с глиной и песком, поверх один к одному уложены тесаные булыжники. Прежние хозяева здешних земель, может, и подворовывали на строительстве, но совсем уж бессовестными расхитителями их не назовешь — ведь даже спустя тысячи лет их «автобаны» остались в работоспособном состоянии. Наведи порядок и пользуйся.

То же самое касалось и встретившегося акведука. Воды в нем, правда, не оказалось, но нет сомнения, что исправить это несложно, надо лишь пройтись по руслу и отыскать причину пересыхания. Капитальных повреждений не заметили, строилось на века из крепких, тщательно подогнанных друг к дружке гранитных блоков. Уложены так хитро, что могут держаться даже без раствора, но древние не стали на нем экономить и состав подобрали грамотно. За прошедшее время их цемент или его заменитель не раскрошился, а наоборот, окаменел.

Чем ближе подходили к городу, тем больше встречалось следов деятельности древних. Похоже, на побережье находился важный транспортный центр — уж очень много дорог к нему стягивалось, такой плотности транспортной сети до этого не встречали. И все в идеальном состоянии, лишь в отдельных местах покрытие разрушило промоинами, ну и мосты уцелели в редких случаях и лишь недлинные. Хотя опоры разрушившихся обычно все еще стояли: при желании их можно использовать вновь.

Пригородные поселения возводились без применения кладки из массивных блоков, поэтому время на них отыгралось по полной, камня на камне не оставив. Угадывались лишь линии фундаментов да подозрительные кучи. Этого добра здесь хватало, что наводило на мысли, что в былые времена сосновыми дебрями на побережье и не пахло. Сплошные поля да сады, леса если и росли, то выше и дальше. Горожан надо кормить, вот и приходилось здешней почве делиться запасенными богатствами.

Густой лиственный лес начал редеть. Следы древности, и прежде нередкие, дальше начали попадаться на каждом шагу. Куда ни глянь, увидишь кучу, оставшуюся от какого-то не слишком крепкого строения, из почвы торчат углы обработанных камнетесом булыжников, а вон стоит покосившийся гранитный столб двухметровой высоты. Таких почему-то везде хватает, в том числе и на севере, и до сих пор никто не предложил убедительной гипотезы, объясняющей их назначение.

Чем ближе к берегу, тем меньше деревьев. И почва уже не та — слишком много камня, слишком мало чернозема. Город появился не внезапно, отряд шел по нему уже несколько минут, но только сейчас до Рогова начало доходить, что они пробираются по некогда густонаселенным окраинам. Застройка здесь не такая богатая, как в центре, все давно развалилось, затянулось почвой и дерном, заросло кустами и деревьями.

Но чем дальше, тем теснее громоздились кучи, тем больше камней, габариты их увеличивались, те же вездесущие столбы потянулись ввысь. А вот дорогу пересек узкий канал в гранитном русле. Сохранился прекрасно, только вода застойная, заболотилось уродливо, не переберешься. Но через каждую сотню метров переброшены арочные мостики: редкая растительность не помешала разглядеть три штуки, и все в рабочем состоянии — перебрались через средний без опаски.

За ним потянулась уже куда более серьезная застройка. Нет, дома здесь не уцелели, стояли только фрагменты стен первых этажей, да и то не везде. По изобилию обломков понятно, что этажей этих когда-то было уж точно не меньше двух. Здесь людям приходилось тесниться, здания росли в высоту: вширь места не хватало. Должно быть, в те времена за клочок земли в престижном районе платили сумасшедшие деньги, процветали отжимы и взяточничество, а сейчас некогда элитная территория зарастала сорной травой, величественные развалины засиживались птицами.

Сфен мог бы немало рассказать о здешних строительных материалах. Рогов, много чего повидавший в экспедициях, легко определял гранит, известняк и мрамор. Причем последний во многих местах отличался от встреченного прежде в лучшую сторону — явно качественнее. Но прочие камни ставили его в тупик — некоторые, похоже, наблюдал впервые в жизни, уж таких необычных он бы точно не пропустил даже на Земле.

Вот, например, этот. Черный, на свежем сколе блестел и местами отливал неестественно синими разводами, будто по поверхности воды разлили бензин. Даже на Земле, с ее богатством облицовочных материалов, такой камень на глаза не попадался. А рядом поднял другой, тоже непростой. Можно назвать мрамором, но разве бывает мрамор насыщенно-зеленого цвета?

Может, и бывает, только ни разу до этого Рогов такого не видел.

То и дело натыкались на следы раскопок, как старых, так и не очень. Люди, а может, и ваксы, прилагали немало усилий, чтобы добраться до древних сокровищ. Одна из ям по размерам могла поспорить с цирковой ареной, где кто-то забрался вглубь на несколько метров. Там понизу даже вода проступила, образовалось мелкое болотце, заросшее чахлым тростником.

Ради интереса вышли к побережью и не обнаружили ничего полезного, зря только время потеряли. Заинтересовала разве что подозрительно упорядоченная куча камней неподалеку. Добравшись до нее, осмотрели штабель блоков из того же странного зеленого мрамора. Непохоже, что он простоял здесь тысячи лет — по всему видно, что считаные годы назад собрали, а может, и месяцы.

Мнардир пояснил, что этот камень высоко ценится богачами в восточных и особенно в юго-восточных странах. Но там его не добывают, единственный источник — разбирать здешние руины и отвозить полученный материал морем. С учетом расстояний — не такой прибыльный бизнес, но если заниматься этим попутно с другой деятельностью и в трюмах хватает места, берут охотно. К тому же никто не мешает применять зеленые блоки в качестве корабельного балласта. Довез до потребителя, сбагрил — и загружай назад бесплатные местные булыжники.

Ничего ценнее зеленого мрамора[47] под ногами не валялось. Лишь черепки, блестки осколков разноцветного стекла, иногда узнаваемые обломки статуй и бесформенный или обработанный камень во всех видах.

— Сюда срочно Огая запустить надо, — заявил Киря, хозяйственным взором разглядывая развалины очередного дворца. — Этот узкоглазый у себя там все успел перекопать, несколько ведер металла урвал. А здешние места куда перспективнее, ему тут лет на сто работы хватит.

— Может, тогда уж меня сюда запустить? — хмуро спросил Палач. — Я ведь тоже узкоглазый.

— Остынь, китаеза, я без расизма. Если напрягает, называй меня в ответ белой тварью или бледнолицым фашистом, мне вообще по барабану. Рогов, мы еще долго будем бродить по этому скучному музею?

Тот ответить не успел: отозвался Толик, зачем-то присевший перед углом некрупного по местным меркам здания:

— Тут местами почва какая-то не такая.

— Да ее тут и нет почти, — сказал Сусанин. — Разве это почва? Просто пыль нанесло — смех один.

— Я такую в Италии видел. На экскурсии.

— Ну ничего себе, да ты крутой, раз по италиям разъезжал, — заявил на это Киря. — И чего не так с этой почвой, говори уже, нам всем интересно.

— Я ее в Помпеях видел. Ну точь-в-точь. Там про нее говорили, что это старый пепел. Вулканический пепел.

— Не похоже на пепел — земля как земля.

— Ну так он быстро в почву превращается. Причем она может быть очень плодородной. Но все равно какая-то не такая. Хотя и не уверен, давно видел, плохо помню, да и анализы надо делать, чтобы точно узнать.

— Хочешь сказать, что город пеплом засыпало? — спросил Рогов.

— Просто похоже. И не засыпало, а чуть-чуть присыпало.

— Может, и так. Этим развалинам неизвестно сколько лет, они много чего пережили.

— Вулканов рядом ни разу не видели, — заявил на это Киря. — Но вообще мы тут недолго пробыли, всякое может найтись. Даже не знаем, что в двух шагах происходит, по местной географии нам надо двойку ставить.

— Пепел может издали принести, — сказал Рогов. — Тем более что насыпалось его мало.

— Ты мне не ответил.

— На что?

— Сколько нам еще здесь бродить?

— Выходим к реке — и дальше поднимаемся по ней. До нее уже недолго осталось, я думал, что мы быстрее доберемся.

— Кто-то камнями стучит, — напряженно произнесла Кэт.

Все замерли, прислушались. И правда издали временами доносился отчетливый перестук камней. Переглянулись друг с дружкой, утвердительно кивая, а Палач тихо сказал:

— Будто кирками стучат.

— Кирка металлом звенит, — здраво возразил Киря.

— Подберемся ближе и посмотрим, кто там шумит, — приказал Рогов. — Идем аккуратно, не торопимся и не высовываемся. Кто что услышит, сразу говорите.

Шумели ваксы. Это смогли высмотреть с высокого холма, образовавшегося из обломков огромного даже по меркам центра города здания. Троглодитов было семеро, и все занимались одним и тем же — колотили тяжелыми камнями по брусчатке. Как только «рабочий инструмент» раскалывался, подбирали новый, благо их тут миллионы валяются. В древнем покрытии уже виднелись проломы, дикари явно хотели их соединить, полностью расчистив от гранитного панциря немаленькую площадь.

— Раскопать новую яму хотят, — тихо произнес Грач.

— Без тебя будто не поняли, — пробурчал Киря, строго добавив: — Олух, голову ниже опусти, через траву смотри. Неудобно, зато хрен заметят.

Травы на вершине кучи почти не было: не хотела расти на камнях — но все же хоть какое-то укрытие от зорких дикарских глаз.

— Нападем? — напряженно спросил Палач.

Рогов покачал головой:

— Они нас не трогают, а нам смысла нет драку затевать. Что с них брать? Разойдемся, пока не заметили.

— Следы увидят.

— Ну не сразу же. Пусть о нас узнают как можно позже, когда уже далеко окажемся.

Ну да, нет смысла проливать кровь. Дикари пришли сюда ради мирного промысла — пытаются отыскать древние ценности, причем вряд ли их интересуют золотые серьги и кольца с бриллиантами. Нет, они и старинным украшениям найдут применение, но в первую очередь их волнует оружие из особой бронзы. Той самой, которая не поддается коррозии, с топором из нее давно уже таскается Рогов. Своей металлургии у троглодитов нет, пользуются лишь тем, что найдут или у кого-нибудь отнимут.

Велик риск, что этот или другие отряды заметят следы землян быстрее, чем рассчитывает Рогов. И возможно, устроят погоню. Но собираются ваксы медленно, а земляне не намерены их ждать, сидя на одном месте, и умеют ходить по лесу не хуже троглодитов.

Рогов уже было хотел дать команду спускаться так же осторожно, как поднимались, но замер. Из развалин выскочил восьмой вакс — мелкий подросток, вряд ли успел пройти инициацию. Что-то истошно крича, он помчался к месту раскопок.

Рогов обернулся к Кэт:

— О чем он? Что за шум?

— Плохо понимаю, диалект странный, первый раз с таким сталкиваюсь. Некоторых слов вообще перевести не могу. Но вроде бы кричит о хайтах.

— Слова «хайты» он не произносил.

— Так и те, которые на востоке, тоже его не произносили. У них хайты называются длинно, но понятно. «Не такие, как мы, которые с железом в руках». Как-то так, если дословно на наш перевести.

«Волосатые археологи» резко прекратили стучать камнями, обернулись на шум. Подросток, подбежав, что-то жадно начал им втолковывать, а они молча и без движений его выслушивали. Жаль, что до них не так близко, расслышать слов без криков не получалось.

Затем дикари в один миг сорвались с места и трусцой побежали в ту сторону, откуда примчался юный соплеменник — прямиком к берегу озера. На ходу они вытягивались цепочкой, это их излюбленная манера перемещения в группе.

— Откуда здесь могли взяться хайты? — удивился Грач. — Ведь они хрен знает где бродят, на северо-восток до них идти надо, причем далеко, и за неделю вряд ли дойдешь.

— Может, ближе тоже есть, — предположил Палач.

— Да ну, откуда? Там Гриндир с востока, им в нем не выжить. И вообще — мы только что пришли как раз оттуда и вообще не видели ни одного по пути. Неужели думаете, что пропустили? Я вот думаю, что их там вообще нет. Может, они кораблями сюда приплывают?

— Помолчи, — попросил Рогов, сам ломающий голову над свалившимися вопросами. — Всем подъем, идем за ними. В ту же сторону. Только не торопимся. Надо посмотреть, из-за чего шум поднялся.

Нельзя сейчас просто развернуться и уйти на север. Хайты — слишком серьезный противник, до сих пор никого опаснее этих загадочных созданий земляне не встречали. Если они и правда знают дорогу на берег озера, землянам придется хорошенько задуматься насчет перспектив переселения в эти края.

Далеко не все в поселке обрадуются при мысли, что придется перебираться в места, куда наведываются столь грозные создания.

### Глава 10

Подросток, заставивший семерку взрослых дикарей позабыть о работе, не соврал. Крик он поднял не от нечего делать, а потому что на этом берегу появились… Нет, вовсе не хайты.

Но все равно правду сказал. «Не такие, как мы, которые с железом в руках», — так перевела Кэт термины, под которыми ваксы подразумевают хайтов. Так все и оказалось, придраться не к чему.

Так, да не так.

Отряд землян поначалу двигался, строго придерживаясь направления, заданного людоедами. Те помчались наискосок к побережью и с ходу прилично оторвались. Но Рогов не ставил целью их догнать, надо всего лишь пройти следом и с безопасной дистанции разглядеть причину переполоха. Для этого не нужно торопиться — если там и правда объявились хайты, бой надолго не затянется и можно легко выяснить истину, просто осмотрев его результаты.

Результат боя ваксов с хайтами может быть только один — куча волосатых трупов, изрубленных и исколотых стальным оружием.

Когда чуть левее послышались истошные крики, пришлось подкорректировать путь. Руины неплохо приглушали звуки, а также искажали направление на их источники. Но город не такой уж большой, к тому же дело происходило на берегу, от которого не успели удалиться — именно туда бросились ваксы. И на этом берегу было весело.

Здесь в древние времена располагался порт. Его строители на совесть подошли к работе: заковали набережную в корсет из неподъемных гранитных блоков, время и прибой ничего не смогли с ней сделать; столь же основательно отнеслись к вопросу возведения причалов. Однако, увы, здешнее озеро можно смело назвать морем, пусть, возможно, и небольшим. При сильных южных ветрах волны с силой набрасывались на сооружения, и как бы крепки те ни были, со временем сдавали позиции.

Но все равно осталось немало, к тому же часть портового хозяйства находилась в той самой реке, к которой двигался отряд. Устье ее крайней левой протоки осталось без естественных берегов, там вздымались сплошные стены из тех же блоков — будто канал получился. Здесь тоже хватало коротких причалов, крайние были сильно разрушены, но те, которые подальше, уцелели неплохо, волны сюда если и дотягивались, то ослабленными, не способными разбить древнюю кладку. Хоть бери да пользуйся.

И кто-то воспользовался.

У одного из почти неповрежденных причалов стоял корабль. Или, скорее, большая лодка, потому как палубы, прикрывающей трюм, на ней в помине не было. Но совсем уж скорлупкой не назовешь — посудина солидная, даже мачта имеется, причем сложная, с системой оттяжек и вант, по которым в случае надобности карабкаются матросы. Осадка у такого суденышка не может быть серьезной, так что мелководье не помешает ему пристать чуть ли не в любом месте. Но здесь удобнее всего: можно с комфортом высаживаться прямиком на каменную лестницу, она уцелела отлично, никаких сходен не требуется.

Чуть дальше по берегу, у очередной невывезенной кучи блоков из зеленого мрамора, ваксы устроили что-то вроде временного лагеря. Поставили длинный наклоненный шалаш, прикрывавший от солнца и ветров с моря, под ним соорудили лежанки из веток и тростника, рядом выложили основательный очаг и натаскали дров.

Пришедшие водой напали на этот лагерь, и это точно не хайты. Не требуется бинокля, чтобы опознать обычных людей. Чуть больше десятка человек в одежде из кожи и грубой ткани, ноги в обмотках и лаптях, реже в сапогах, большинство с нагрудниками и шлемами, у многих одинаково красные щиты. Почти все с копьями, оснащенными короткими железными наконечниками, парочка с топорами, один с коротким мечом. Еще один держался в сторонке от свалки, в руках его был причудливо искривленный лук. Явно сложное и продуманное изделие: примитивным деревянным поделкам землян до него бесконечно далеко. Лучник — единственный обладатель кольчуги, остальные довольствовались кожей во всем, что не касается шлемов. Даже бляшки на доспехах и щитах костяные или из материала, похожего на кость.

Очевидно, нападение последовало в тот самый момент, когда все взрослые мужчины пребывали на раскопках. В лагере оставались лишь женщины и дети, и почему-то они не разбежались в разные стороны, увидев пристающую большую лодку, остались на месте. За что и поплатились: теперь их окровавленные тела валялись повсюду.

Примчавшаяся семерка расклада сил не изменила. Уже двое волосатых воинов корчились на земле, подстреленные лучником, остальные скрывались в ближайших развалинах и осыпали бранью приближающихся бойцов ближнего боя. Нет никаких сомнений в том, что если дикари так и будут продолжать упражняться в неизящной словесности, то останутся здесь все до единого. Нападающие двигались вразнобой, непохоже на действие спаянного отряда бойцов, но преимущество в численности и вооруженности было бесспорным.

Мнардир, через щель между каменных блоков наблюдая за людьми, что-то быстро произнес, а Кэт также поспешно перевела:

— Он говорит, что эти ваксы совсем не такие, как у нас, а эти люди могут быть опасными. Здесь дикие места, здесь всякое случается. Красные щиты у некоторых, а это почему-то плохо. Говорит о каких-то людях моря, которые живут за проливом. То есть к востоку от пролива. Мнардира сейчас трудно понять, но этих людей он точно опасается и говорит, что нам тоже следует их опасаться.

— Вот сейчас и выясним, — произнес Рогов.

Может, и вопиющую глупость задумал, но лучше узнать все прямо сейчас, пока незнакомцы заняты избиением дикарей.

Выбравшись из-за укрытия, поднял руку, помахал и, дружелюбно улыбаясь, прокричал одну из хорошо выученных фраз на языке аборигенов:

— Приветствую вас, друзья! Пусть солнце всегда освещает ваш путь!

Для обстановки боя фраза не очень-то лаконичная, но ничего уместнее придумать не сумел. Увы, он не полиглот.

Человек, вооруженный мечом, обернулся, уставился колючим взглядом, злобно гаркнул:

— Халоноро ато тачачай дипниро!

Что он этим хотел сказать — непонятно. Слишком необычная фраза, нужно время перевести и осмыслить. Зато действия лучника очень даже понятны. Отвернувшись от ругающихся дикарей, тот проворно вскинул лук, натянул, выпустил стрелу. Какой меткий гад, Рогов чудом успел присесть, чуть макушку не задело.

— Да вы нарываетесь! — крикнул он, укрываясь за массивным блоком из того же зеленого мрамора.

Высунулся сбоку, успел увернуться от очередной стрелы и заметил, что лучником дело не ограничилось: в сторону невесть откуда появившегося наивного крикуна выдвинулись четыре копейщика. Приближались с явно нехорошими намерениями.

— Похоже, дружить с тобой они не жаждут, — нервно усмехнулся Киря. — Один я тебя терплю, цени мою покладистость, Рог.

Вот что за человек, даже в такой ситуации язык не может угомониться.

— Куру бадо таштадо! — закричал Мнардир. — Мари ато курабеле! Тубето гари!

— Мнардир говорит, что это очень плохие люди, — перевела Кэт, спустившись ниже и торопливо натягивая тетиву.

Она предпочитала это делать в самый последний момент. Даже по следам ваксов только что шла с неподготовленным оружием. Все потому что лук у нее так себе — простая деревяшка, если постоянно натянутым держать, быстро придет в негодность.

Плохие люди или не плохие, а что теперь делать? Спуститься с кучи обломков и дать деру? Так ведь кучу можно смело назвать холмом — немаленькая, дерном ее затянуть не успело, и камни здоровенные выпирают там и сям, быстро по таким не побегаешь. Пока доберутся до низа, эти, которые с копьями, могут успеть сбоку обойти. Ну это если в лоб не полезут.

Высунувшись на миг из укрытия, вновь спрятался и приказал:

— Мазила, сможешь снять лучника?

— Легко. Но только если он меня первым не снимет. Мне ведь подняться надо и прицелиться, а он уже наготове стоит и облизывается.

— Я высунусь на пару секунд, он выстрелит в меня, он всегда стреляет. Только тогда поднимайся. Только не медли: лук не арбалет, быстро новую стрелу выпустит.

— А то я не знаю.

— Остальным приготовиться: как только упадет лучник, займемся остальными.

Никто ни слова против не сказал. Рогов решил воевать с туземцами? Ну так он командир, в бою его решения не обсуждаются, этого даже Киря не оспаривает.

До сих пор против людей землянам сражаться не доводилось. Вроде как Рогов должен сейчас испытывать душевный трепет, но его почему-то в помине нет. Хотя нервишки, конечно, играют, очень не хочется заработать стрелу.

Приподнялся, уставившись в стоящего метрах в тридцати лучника. Тот, не сводя с Рогова напряженного взгляда, прищурился. Все, надо резко приседать — ждать, когда хлопнет тетива — смерти подобно. Оружие у туземца не из простых, стрелы летят так быстро, что не уследишь.

Как ни торопился, а чуть не опоздал. Стрела хлестко задела ухо, показалось даже, что разрезала кончик. Но нет, обошлось, просто оперением чиркнула.

А прошла бы чуть левее — и могло пробить череп. Вот и крест на биографии — ведь камень жизни много чего лечит, но покойника поднять ему не под силу.

— Мазила!

Однако тот уже вскочил, не стал ждать команды, среагировал на хлопок тетивы. Арбалет к плечу, выстрелил, не выждав и половинки секунды, чуть ли не навскидку. Но ругать его не за что, не такой уж и короткий болт чуть ли не по оперение вошел в грудь лучника, кольчуга не спасла против изделия из арматурной стали.

Раненый выронил стрелу, которую уже собрался было накладывать на тетиву, пригнулся и неуверенной походкой засеменил прочь, ошеломленно оглядываясь через плечо. Лицо его вмиг побледнело, хищное выражение, которое не сходило до этого, быстро сменилось растерянным.

Отвоевался, тут не надо быть врачом, чтобы понять: рана скверная, зеленка здесь не поможет.

Копейщики не стали идти в обход, терпеливо поднимались наверх. Снять их не проблема, в отряде на девять человек четыре арбалета и два ружья. Последних, правда, до сих пор в бою не применяли, но судя по результатам пробной стрельбы по мишеням, сработают как надо.

В этот момент ситуация резко изменилась. Дикари скрывались в развалинах не просто так — они знали то, о чем нападавшие не догадывались. Видимо, в руинах занималась раскопками не одна группа, и первая орала не только ради желания поругаться как следует, но и наводила остальных на цель. Сейчас ваксы выскочили одновременно всей оравой, и было их далеко не семеро. На глаз не меньше пятнадцати — где-то семнадцать-восемнадцать. И надо отдать должное, атаковали одновременно, не теряя времени на пустые ритуалы и выставление лучших поединщиков ради зрелищных одиночных боев.

Похоже, эти туземцы здорово досадили ваксам — троглодиты в бешенстве.

Люди, только что уверенно приближавшиеся к людоедам, резко остановились и явно растерялись. Кто-то попятился, выставив перед собой копье, кто-то начал кричать, перекрикивая остальных, и в голосах хватало ноток страха.

Четверка копейщиков перестала карабкаться наверх. Дружно развернувшись, уставились на то, как на углубившихся в лабиринт руин товарищей с трех сторон мчатся волосатые фигуры.

Бить в спины — неблагородно, но Рогова это ни капельки не смущало.

— Арбалетчики, огонь! Мазила, ты ждешь и стреляешь после всех по оставшимся на ногах! Ружья тоже ждут! Лена, бьешь вместе с арбалетчиками!

Все, кроме Рогова и Палача, с оружием дальнего боя. Да, поскупился Холод, мог бы еще парочку чего-нибудь выделить — наверняка оставалось, он запасливый.

Три арбалета на четыре цели — маловато. Особенно если стрелки неопытные. У таких обычное дело, когда все одновременно лупят в одну-две самые привлекательные цели. Какое-то неведомое стадное чувство работает, будто на рожах врагов крупными буквами написано «убей меня первого».

Сейчас все иначе. И дело не в том, что лиц противников не видно, те ведь отвернулись, вниз посматривают. Просто неопытных в отряде нет, и не надо даже цели распределять, в таком случае все просто ждут, когда выстрелит первый, и работают исходя из его результатов. При скромном количестве стрелков тактика себя оправдывает — ведь время практически не теряется.

Щелк. Левый копейщик резко приседает, заработав болт под лопатку. Щелк, второй с криком проворачивается на месте, заваливается, складываясь пополам — в хребет попали. Щелк — третий, уже было дернувшийся, ловит подарок в бок. Арбалетчики бьют чуть ли не в упор, дистанция метров десять, косоглазых в отряде нет. Ну это не считая Палача, но там все дело в национальности, а не в навыках.

На пять баллов сработали.

Четвертый понял, что зря он вообще сюда забрался, помчался было вниз, но тут щелкнул последний заряженный арбалет, а Мазила, несмотря на красноречивое прозвище, промахивается редко.

А с такой дистанции — вообще никогда.

Внизу тем временем тоже начала литься кровь. Туземцы поймали первых ваксов на копья, но остальные налетели всей оравой, тем более что одно направление оказалось неприкрытым — дикари прыгали на головы с высоты руин, напрочь игнорируя риск поломки костей, люди не ждали неприятностей сверху. Все же у троглодитов не отнять того, что они могут вести себя абсолютно бесстрашно, заводясь до такого состояния, когда в одиночку готовы ринуться на толпу.

В общем, туземцы тоже начали нести потери. Слишком много противников, и слишком быстро они налетели, с ходу окружив и сдавив.

Копье — достойное оружие. Но в тесной схватке работать им непросто.

А иногда невозможно.

Самые продуманные аборигены вообще не стали пачкать сталь кровью. Развернулись и припустили к реке, бросив товарищей. Не все желающие успели так вырваться, лишь самые проворные. Остальных перехватили и легко начали наказывать, пользуясь тем, что тех никто не прикрывает.

Справа знакомо клацнуло, потом угрожающе зашипело, обернувшись, Рогов успел увидеть, как вспыхнул порох на полке ружья Грача, затем бахнуло, из ствола вырвался клуб дыма, внизу закричали в несколько глоток. Такое впечатление, что задело сразу несколько противников.

Скосив взгляд, убедился, что ничего подобного не произошло. Валяется лишь один убегающий, да и то не совсем валяется, а просто упал и теперь поднимается. Страдальчески кривится, шерстяные штаны сбоку быстро намокают от крови, но все еще пытается уйти. Вот он встал на ноги, вот помчался за остальными, сильно припадая на правую ногу: повреждено бедро.

А почему кричали в несколько глоток? Должно быть, просто звук выстрела напугал — ведь такое оружие неизвестно ни туземцам, ни ваксам.

— Грач! Кто приказал стрелять?!

— Да я… да я сам не понял, как такое получилось, — начал невнятно оправдываться товарищ.

Действительно парень в растерянности. Должно быть, вообще не думая сработал, такое случается с некоторыми.

Спасибо, что не со всеми.

Может, кого-то и напугал грохот выстрела, но только не ваксов. Те продолжали вдохновенно избивать туземцев, ни на что не отвлекаясь. Собственно, избиение приближалось к завершению. Лишь три аборигена оставались на ногах, причем у одного кровь густо заливала голову. Прижавшись спинами к уцелевшему фрагменту гранитной стены, люди отчаянно отбивались парой топоров и мечом. Не успевшие удрать копейщики свалились все до единого: их оружие совершенно не подходило для тесных схваток.

Эти держались хорошо и, возможно, сумели бы отмахаться, все же чувствовался боевой опыт. Но это только против стандартных ваксов давало шанс. Здешние явно не такие — эти без зазрения совести применяли копья не только на охоте, но и на войне.

Или считали людей дичью неразумной — тоже вариант.

Туземцы отбивались грамотно, уже несколько изрубленных тел валялись перед их позицией. Но остальные, зажимая, работали копьями с дистанции, куда ни топоры не дотягивались, ни тем более короткий меч.

Мечник успевал отбиваться, а вот тяжелыми топорами работать на оборону непросто, спасали только щиты. Но полностью тело ими не прикроешь, а ваксы не глупили, работали то по ногам, то по голове. Волей-неволей приходилось защищать верхнюю часть тела, зарабатывая раны в голени и бедра. В таких условиях и пары минут не простоишь, свалишься от кровопотери: дыры в тебе проделывают одну за другой.

Троица прекрасно это понимала и потому решилась на отчаянный шаг — покинула позицию, защищавшую людей с одной стороны, пошла на прорыв. Один, до этого раненный в голову, упал сразу, Рогов даже не понял отчего. Но остальные ухитрились раскидать ваксов, заработав еще несколько отметин на шкуре, но и несколько дикарей приголубив.

Но это туземцев не спасло.

Мечника свалили, устроив подсечку копьем. И тут же забили ударами сверху вниз, работая не только копьями, но и каменными топорами. А потом, оставив агонизирующее тело в покое, ринулись за отчаянно прихрамывающим последним противником из троицы. Тот, несмотря на израненные ноги, с места набрал неплохую скорость, кривоногим дикарям непросто такую держать.

Рогов пересчитал оставшихся ваксов. Лишь тяжелораненые и не подающие признаков жизни не ушли с поля боя, все остальные устремились в погоню. Восемь тел — неплохо туземцы поработали, если учитывать численность противника. То есть выкошена половина или чуть меньше.

Оставшееся количество Рогова не смутит даже в чистом поле. И потому не раздумывая отдал приказ:

— Все вниз. Стрелки, готовьтесь встречать ваксов, они быстро вернутся, этот хромой далеко не убежит. Палач, мы с тобой собираем трофеи. Ни одной железяки не оставляем.

— Хорошо придумал, — осклабился китаец.

Насколько Рогов знал от Мнардира и туземок, у людей с востока тоже имеет место металлический голод. Нет, может, руды у них и достаточно, да только настоящая промышленность отсутствует, выручает сплошная средневековая кустарщина. Беднота в быту до сих пор охотно использует инструменты из камня, кости и дерева, выработка железа на душу населения ничтожна, всех потребностей не покрыть. Даже технологии семнадцатого-восемнадцатого веков здесь станут революционным прорывом, дай только землянам добраться до богатых источников сырья.

Дефицит металлов подразумевает их экономное использование. Рогов ничуть не удивился, убедившись, что наконечники у копий и правда крохотные, топоры вычурной формы не от хорошей жизни, меч тоже скромен до слез. Но это уже готовые изделия, не придется неопытным кузнецам землян корячиться, можно прямо в таком виде вручать нуждающимся.

Кэт, игнорируя предостерегающие крики Рогова, со всех ног помчалась к лучнику. Он недалеко ушел, шагов на полста, там и свалился. Мысленно прокляв неугомонную подругу, припустил следом. Та жадно ухватила лук и колчан, остальное напрочь проигнорировала. А Рогову пришлось снимать роскошный пояс, на котором болтались ножны с узким кинжалом, затем с немалым трудом стянул непослушную кольчугу. Спасибо, что она не сплошная, по бокам тонкими ремнями затянута. Надо только с ними разобраться, а это нетрудно.

Подстреленный в процессе мародерства очнулся, застонал, но мешать не стал.

Да и сил на это не было, из него кровищи лужа натекла.

Палач предостерегающе крикнул:

— Рогов, назад! Волосатые возвращаются!

Дернул кольчугу с силой, срывая с головы, рванул вслед за Кэт, на ходу ухитряющейся любоваться трофейным оружием.

Вот ведь отмороженная, у нее точно не все дома. Кругом стоны и слезы, а она радуется вещам, отобранным у умирающего. Не первый раз поступки подруги коробят Рогова. Он и сам временами грубоват, но он же мужчина, ему простительно.

Кстати, лук на вид и правда ничего.

Костяные пластины, причудливо изогнутая древесина явно не из первого попавшегося бревна, да еще и обкручено местами чем-то непонятным. Даже мало разбирающийся в луках Рогов понял, что вещь на порядок лучше тех, которые делают поселковые умельцы.

Народ без дела не сидел: копья собраны и увязаны вместе, на телах не осталось ни одного предмета, в котором имеется хотя бы грамм металла. Сняты шлемы и пояса, лучшие нагрудники тоже стянуты, пусть даже в них нет ничего, кроме укрепленной кожи. И правильно — ведь кожа плотная, толстая, защиту дает приличную, земляне такую выделывать не умеют. Поклажа отряда серьезно выросла, но это тот случай, когда жалеть спины не стоит.

Ваксы возвращались неспешно, и морды у них были невеселыми, хотя ранены далеко не все. Должно быть, настроение испортилось из-за бегства лодки — туземцы, удравшие первыми, успели до нее добежать и оттолкнуться от причала. Троглодиты вроде плавать умеют, но в такой ситуации это не очень-то поможет.

Да и не все из них отличные пловцы.

Волосатые остановились шагах в семидесяти. Нетипичная для них дистанция: обычно последний рубеж у ваксов раза в два ближе. Видимо, несмотря на увлеченность боем, успели заметить, что земляне умеют эффективно наказывать издали, и желания подставлять шкуру не испытывают. Маловато их осталось на ногах, поневоле приходится осторожничать.

Ваксы смотрели на людей, люди на ваксов.

— Может, из ружья пульнуть, — нервно предложил Грач. — Они такого пугаются.

— Ты уже пульнул, снайпер хренов, — беззлобно процедил Киря.

— Наведите на них и ружья, и арбалеты по счету «три», — приказал Рогов. — Один, два, три.

Товарищи дружно вскинули оружие, людоеды при этом так же дружно вздрогнули, а некоторые даже попятились.

— И правда боятся, — ухмыльнулся Киря. — Если пульнуть в воздух, побегут как пришпоренные антилопы.

— Пришпоривают лошадей, — встрял Толик.

— Не умничай, ничего ты не понимаешь в антилопах.

— Порох и пули переводить только в крайнем случае, — напомнил Рогов.

— Ты это Грачу говори, остальные не забывают.

Один из дикарей, небрежно помахивая трофейным топором, обернулся к остальным, громко забубнил.

— Что он говорит? — спросил Рогов, ни к кому не обращаясь.

И без обращения понятно, кто должен отвечать, но тут случился облом — Кэт медленно покачала головой:

— Далеко, я только отдельные слова различаю. И не все из них понимаю, у них тут свой диалект. А может, просто из-за того, что плохо слышно. Вообще не понять, он будто в нос говорит. И слова другие, первый раз такие слышу, ничего похожего не припомню.

Дикарь, умолкнув, развернулся и, не сводя взгляда с землян, пошел прочь, направляясь вдоль берега. И что интересно — дороги не видит, но шагает быстро и не спотыкаясь, хотя камней на пути немало валяется.

Остальные ваксы, постояв несколько мгновений, потянулись за ним, тем самым показав, что он здесь самый главный, поперед такого никому нельзя рваться — правила на этот счет четкие, исключения делаются лишь для шаманов или при прямом приказе.

Раненые, все еще остающиеся на поле боя, направились следом, помогая друг другу: не все могли удерживаться на ногах. В сторону землян при этом ни один не обернулся.

— Боятся нас, все подальше отошли, — обрадовался Грач.

— А ты бы не боялся? — спросил Мазила. — Нас столько же, и у нас оружие гораздо лучше. Они не слепые, видели, как легко мы этих выкосили. Может, кого-нибудь и успеют достать, только победа им не светит ни при каких раскладах. Никто на такое не пойдет, не такие уж они и дикие.

Ваксы далеко не отошли, начали заниматься разоренным лагерем, стаскивая тела женщин и детей в одну кучу. Из руин выбрались спасшиеся при разгроме, начали помогать воинам в скорбном труде под заунывный вой уцелевших баб.

Землян продолжали игнорировать.

А Рогов оглядывался нервно: не верилось, что их оставили в покое, зато верилось в то, что ваксы дожидаются очередного подкрепления. Людей слишком мало, и оружие у них не такое уж хорошее, чтобы легко громить толпы врагов. Арбалеты бьют недалеко, перезаряжаются долго, с ружьями тоже не все ладно. Оптимальный вариант — быстро отойти, разорвать дистанцию, скрыться с глаз ваксов. Но это значит, что придется забираться в лабиринт руин, где, возможно, укрываются другие дикари. Там полным-полно мест, где волосатые свалятся на голову, не позволив стрелкам реализовать возможности своего оружия на дистанции. Земляне сильны и в рукопашной, но это потери ранеными и убитыми — такого себе позволить они не могут.

Решившись, Рогов, не сводя взгляда с суетившихся дикарей, произнес:

— Чуть вперед пройдем и потом вдоль руин до реки. И дальше по ее берегу.

— Идти к ним? — нервно спросил Грач.

— Я же сказал — чуть-чуть пройдем, надо выбраться из этих развалин.

Ваксы могут счесть маневр землян актом агрессии. И тогда или нападут или разбегутся. А там, возможно, вернутся с подкреплением. Может, лучше самим на них напасть? Выкосить кого успеют, чтобы ослабить силы врага? Но все, что люди знают о троглодитах, подсказывает, что в данный момент у волосатых нет агрессивных намерений. Непонятно, что у них в головах, но задумай недоброе — не стали бы как ни в чем не бывало хлопотать над своими убитыми. Нет в них изощренного коварства, опасаться стоит не этой оравы, а тех, кто может скрываться в руинах. Кто знает, сколько групп занимаются раскопками города.

Дикари не нападают на землян. И даже занимаются своими делами у них на виду. Это может означать только одно — подчеркнуто показывают, что не считают их врагами. И вообще не воспринимают как угрозу. Самым простым способом демонстрируют свое миролюбие.

Ну да — не хотят знакомить шкуры с арбалетными болтами, к тому же шкуры друг другу не портили, обид нет. Обычно ваксов последнее не останавливало, но здешние троглодиты чуть ли не во всем уникальны.

С волками жить — по-волчьи выть. Рогов, не один месяц имея дело с волосатыми, много чему научился, в том числе и от них. И потому тихо произнес:

— Грач, выходи первым. Возьми из связки три копья, положи их на полпути к их лагерю. И не спеша возвращайся к нам.

— Зачем?

— За тем, что нам надо ноги унести без проблем, а здесь три селения ваксов рядышком, это может стать проблемой.

— Неси-неси, — поддержал Рогова Киря. — Этих мы вместе били, волосатые считают, что им тоже доля полагается. Вон как старший волосатый косится, явно чего-то от нас ждет, и понятно чего. Хотя по мне, три — многовато. Незачем этих обезьян так подогревать.

— Шевелись уже, — не выдержал Рогов. — Мы так до вечера топтаться будем.

Грач быстро преодолел несколько десятков шагов, остановился примерно на полпути к лагерю дикарей, бросил под ноги копья, развернулся, направился назад. Ваксы, отложив свои дела, наблюдали за ним очень внимательно, но нападать не торопились и помалкивали.

Тот же вакс, который после боя выступал с непонятной речью, отделился от остальных, направился к людям, всем своим видом демонстрируя, что смелее него никого во Вселенной нет и быть не может. Хотя по тому, как сжимал трофейный топор, понятно — нервишки шалят. Что это за племя — непонятно. Обычно их легко различать по татуировкам, некоторые даже на уши ухитряются наносить, но здешние рисованием по коже не слишком увлекаются. Что-то вроде простой синей змейки, обвивающей правое запястье, и больше ничего.

По меркам тех дикарей, которые обитают севернее — несусветная скромность.

И еще это первые троглодиты, у которых ярко выражена слабость к сложным прическам. Они почти всегда обходятся запущенным колтуном, гораздо реже устраивают что-то вроде неряшливой гривы. А у здешних назад свисает ненатурально ровный раздвоенный хвост — похоже, маслом или чем-то вроде него форму придают, да еще и густо оплетают тонкими черными бечевками. Причем такое можно наблюдать лишь у взрослых мужчин и у баб, а молодежь вообще к волосам не прикасается, их головы разве что ветер причесывает.

Далековато земляне забрались, раз даже ваксы здесь не такие, как везде.

Дикарь остановился над брошенными Грачом копьями, покосился вниз, презрительно скривился, что-то торопливо и громко проговорил.

— Половину слов впервые слышу, половина непонятно к чему сказана, — «перевела» Кэт. — Мне кажется, у этого племени своя грамматика, такого странного построения фраз я ни разу не встречала. Все с ног на голову перевернуто, плюс измененные туземные словечки проскакивают.

— Он говорит, что мы маловато железа оставили, — уверенно заявил Киря.

— Скажи ему, что прокурор добавит, — буркнул Сусанин.

— Я в языках не силен.

— А чего тогда умничаешь?

— Да тут даже дубоголовый поймет, у него поперек морды аршинными буквами все написано. Аж трясется от жадности.

— Кэт, ты сможешь ему сказать, что мы это оставляем им, а сами уходим? — спросил Рогов. — Без споров, просто эти слова — и ничего больше.

— На его наречии не смогу. Но могу сказать так, как ваксы на севере говорят.

— Ну скажи хоть так, должны же они хоть немного разбирать язык соседей.

Кэт чуть подумала, подбирая слова попроще, затем быстро высказалась, даже Рогов все понял: четко, ясно и обошлась без витиеватых фраз.

Выслушав ее ответ, дикарь скорчил свирепую рожу и затянул длинную речь, из которой, разумеется, никто, включая много чего знающую девушку, ничего не понял. Но, судя по жадной роже, речь все о том же — маловато дали.

— Ты можешь сказать, что мы дадим еще каплю железа, но в следующий раз давать его будем уже не в дерево, а в их тела? — спросил Рогов.

— Я даже по-русски не поняла, что ты имеешь в виду, — ответила Кэт.

— Мазила, выстрели вон в то мертвое дерево. Не промажешь?

— Обижаешь. Но болт из него хрен потом вытащишь, только рубить.

— Это уже не наша забота, другие вытащат. Стреляй.

Болт с громким стуком завяз в сухой, но не трухлявой древесине, а Рогов вновь обратился к Кэт:

— Покажи на дерево и скажи то, что я тебе сказал. Теперь точно поймет.

Дикарь, выслушав Кэт, неспешно подошел к дереву, потрогал засевшую в нем сталь, покосился на людей задумчиво, будто что-то мысленно прикидывая. Затем вернулся, поднял копья и, ничего не сказав, так же неторопливо направился к своим.

— И что это значит? — спросил Грач.

— Он показал, что они приняли то, что мы им выделили. Между нами нет ссоры, — ответил Толик. — У дикарей такой обычай.

— Мы теперь у волосатых почти что свои: вместе от гопников отмахивались, — добавил Киря. — Может, даже друзьями станем, будем бухать на одних полянах и вместе коптить соленую человечину. А что это за типы были? И чего они на нас накинулись?

— Все вопросы потом, — ответил Рогов. — Уходим, пока он опять не начал канючить: железа мы себе куда больше прихватили, а глаза у него жадные.

### Глава 11

— Мнардир говорит, что воды соленого озера не такие спокойные, как прежде. Многое изменилось после страшной эпидемии. Той самой, во время которой город разграбили ваксы. Там, далеко на юге, на выходе в море располагается узкий извилистый пролив с коварными течениями и опасными скалами. При сильных ветрах с запада или востока он становится непроходимым, иногда им приходилось по несколько дней дожидаться изменения погоды. Дальше кораблям оставался один путь — строго на восток вдоль берегов. И так до устья Фреоны. По ней можно подняться до многих стран, также можно морем идти дальше на восток, где берег резко заворачивает и ты попадаешь в южные земли, где живут люди другой культуры. Так вот, побережье от пролива и почти до устья Фреоны во все времена было почти диким. Людей там обитает немного, они примитивные и агрессивные, сами ничего делать не умеют, грабят у других. В многочисленных бухтах можно укрывать целые флотилии быстроходных кораблей и лодок. Этим с давних времен пользовались морские грабители. Они любили караулить корабли, возвращающиеся из соленого озера. Удачливые добытчики везли сиды и золотой песок, а это лакомая добыча. Поэтому капитаны старались не ходить в одиночку, собирались караванами. Пираты скалистых берегов грабили отбившихся в непогоду и угодивших на камни, серьезная добыча им обычно не по зубам. И к соленому озеру не ходили по той же причине: здесь слишком много кораблей и боеспособных людей, умеющих за себя постоять, к тому же пиратские корабли не приспособлены к долгим походам. Так было раньше, но сейчас они понемногу учатся удаляться от своих берегов.

Рогов, не выдержав, перебил Кэт:

— Я, кажется, понял. Людей здесь стало мало, и местные пираты обнаглели, начали заходить в озеро. Но мне непонятно — какой в этом смысл? Раз мало людей, значит, добычи тоже мало.

— Не перебивай.

— Ладно, извини, слушаем дальше.

— Не все так просто. Да, пираты остались без привычного источника доходов, а жить им на что-то надо. Некоторые шайки занялись бизнесом по доставке зеленого мрамора. Его очень хорошо берут в южных странах, а проще всего добывать здесь, тем более что он уже обработанный. Очевидно, ваксы, с которыми мы сегодня столкнулись, работали на пиратов. Это, скорее всего, одно из восточных племен, их много приходит в последнее время. Здесь нет хайтов, а местные ваксы слабы, они не умеют действовать большими силами, да и понесли серьезные потери во время штурма города. Восточные гораздо умнее и хитрее, они часто сотрудничают с людьми и всегда ведут себя честно. Возможно, на них напала другая шайка, или та шайка, с которой они ведут дела, почему-то решила ударить в спину. Может, платить уговоренной цены не захотели, может, есть другая причина. Все что угодно могло произойти. Но в том, что это именно пираты, Мнардир почти не сомневается. Именно они любят использовать лодки с загнутым носом, и здесь у честных людей не принято нападать на других. А эти сразу на нас развернулись, с ними явно что-то нечисто.

— То есть здесь мы можем повстречаться с умными ваксами и пиратами? Ну прелестно, а я-то уже почти поверил, что мы тут землю обетованную нашли.

— Рогов, и тех и других не так много, такой силы, как у нас, здесь ни у кого нет. Мнардир говорит, что мы можем построить город лучше прежнего и вернуть жизнь в эти места. Без нас они обречены на годы дикости — слишком далеко, слишком опасно, ни одна страна не любит связываться с такими трудными проектами, во все времена люди на свой страх и риск сюда приходили, а сейчас почти не приходят, последняя эпидемия все сильно усложнила.

— Жаль, что у этих ваксов другой язык. Хорошо бы с ними заключить договор. Готов им даже остальные трофеи оставить, лишь бы не возникли проблемы.

— Ваксов бояться начал? — удивился Киря. — А я уж думал, что волосатыми у нас даже детей не напугать. Удивил, крепко удивил.

— Я просто не хочу проблем.

— Так это разве проблема?

— Маленькая, но проблема. Мы у себя до сих пор не смогли ее решить до конца, так зачем нам еще здесь с волосатыми разбираться? Переселение такой толпы — серьезное дело, даже мелочи могут помешать. К тому же если здешние ваксы способны соблюдать договоры, это может сыграть нам на руку. Нам не помешают соседи, которых не надо опасаться и которых можно использовать в разных делах.

— В каких таких делах?

— Да о тех же пиратах могут предупреждать, или о хайтах, если те и сюда доберутся.

Разговаривали, не рассевшись кружком вокруг костра, а работая не покладая рук. Сегодняшняя стычка показала, что местные ваксы могут влет собирать приличнейшие группы ради совместной деятельности, а уж для войны еще проще организуются. И что у них на уме — никто не скажет. По аналогии с их северными сородичами можно не сомневаться, что при наличии достаточных сил нападут при первой возможности.

Потому не стали двигаться вверх по реке. Ее берега обхожены и обжиты, у людоедов это излюбленные места, такого шикарного водоема ни за что не проигнорируют. Направились параллельно ей, выбирая участки, где развалины не превращались в удобный для организации засад лабиринт. А дальше нырнули в лес и вскоре достигли подъема, где начинался светлый сосняк.

Здесь и пришлось остановиться. Плевать, что место без воды, это можно легко перетерпеть, запас в бутылках остался. Слишком быстро сгущаются сумерки, того и гляди стемнеет как в гробу, а в ночную пору среди деревьев не побродишь.

Лес чистейший, кустов практически нет. И можно передвигаться бесшумно — подушка из мягкой хвои способствует. Даже если наступишь на упавшую ветку, не факт, что получится громкий звук, потому как ежедневные дожди на совесть все вымочили, палки хрустят неохотно и далеко не все. Отсыревшие гнилушки пылают повсюду призрачными огоньками, вот от них хоть какая-то польза есть. Пусть света дают немного, зато подкрадывающийся к лагерю злоумышленник будет неизбежно закрывать их своим телом, а такое бросается в глаза.

Но незаметно никто не подкрадется. Лес туристами не освоен, хвороста вокруг видимо-невидимо, знай себе собирай да наваливай в круг, переплетая со стволами деревьев и редкими кустиками. Изгородь так себе, ее легко преодолеть или раскидать, да только нашумишь при этом на всю округу. К тому же невысокая, в темноте она скрывается на фоне земли, гипотетический злоумышленник до последнего не сможет догадаться о препятствии на его пути.

Простая и эффективная изгородь с активированной сигнализацией.

Вот за сооружением нехитрой изгороди и обсуждали встречу с ваксами и пиратами. До этого возможности как следует поговорить не было, шагали далеко и быстро, спеша до темноты как можно дальше уйти от места стычки. Троглодиты по ночам шастать не любят, разве что в проверенных местах рискнут себе это позволить и только после тщательной подготовки. Если и завтра поддерживать хороший темп, есть шанс еще до вечера выбраться с территории племени «причесанных».

Ваксы редко преследовали землян сутками, только если те сильно досадили и соотношение сил позволяло рассчитывать на сокрушительный разгром. Плюс немаловажен вопрос перспективы трофеев — без надежды ими обзавестись не очень-то хочется лезть в бой.

Местных земляне пальцем не тронули, тем незачем на них серчать. Разве что вопрос дележки металла мог задеть, но вроде особой обиды не осталось.

Но все равно лучше в этих краях не задерживаться: как ни крути, а это все же ваксы — не привыкли земляне с волосатыми дружить, а вот ненависти хватает.

Да и смысла задерживаться нет — все, что надо, люди уже выяснили.


«Причесанные» не стали преследовать. Но и в покое землян не оставили. Эффектно и мирно продемонстрировали, что именно они хозяева этих мест, именно с ними тут следует считаться в первую очередь.

И каким же образом?

Самым простым — в кромешной тьме посреди сырого леса разыскали крохотный лагерь, где даже костра не разводили во избежание риска обнаружения. При этом ухитрились подойти беззвучно, сделать свое дело и уйти так же незаметно.

И какое же дело?

К счастью — вовсе не кровавое и даже не черное. На рассвете Толик, стоявший на часах, заметил перед изгородью предметы, которых вчера там не было и не могло быть. Подняв остальных, он побожился, что ничего не видел и не слышал, наверняка кто-то проворонил гостей не в его смену. Но это и другие утверждали, так что концов теперь найти не получится.

Да и стоит ли искать? Случайных людей в отряде нет, никто не станет спать на посту, пренебрегая охраной лагеря от опасностей чужих земель, все проверенные не по одному разу. Очевидно, у здешних ваксов имеются специалисты по таким сюрпризам.

Интересное племя. Мягко говоря — необычное.

Сюрприз безобидный, его даже приятным можно назвать. Кто-то оставил немаленький сверток из бересты с нехитрыми продуктами дикарского рациона: печеной рыбой и птицей, лесными орехами в грубом туеске и съедобными корневищами — что-то вроде мелкой жилистой редьки.

А это еще что такое?!

Рогов с немалым удивлением повертел твердую желтовато-серую лепешку, понюхал, с сомнением произнес:

— Похоже на хлеб, только какой-то странный. Первый раз вижу, чтобы у ваксов попалось что-то вроде этого.

Киря покрутил вторую лепешку и высказал правдоподобное предположение:

— Волосатые могли и без зерна обойтись. Орехи лесные и водные, подсушенные корни рогоза и тростника, и что-нибудь еще намешать да перемолоть, рецептов можно много придумать.

Решившись, Рогов откусил кусочек, пожевал. Не сказать, что вкус изумительный, но не так уж и плохо, выплевывать не тянет.

— Ну как оно? — спросил Мазила.

— А никак. Горчит слегка и к зубам липнет, но жевать можно.

— Жевать и пластилин можно, — резонно заметил Киря.

— Ну не знаю, сам попробуй, не умею я такое описывать. На хлеб совсем не похоже, да еще и рыбой сильно отдает.

— В голодные годы у нас раньше сушеных щук на муку пускали, — сказал Сусанин. — Старики рассказывали, еще помнят. Может, и волосатые такими делами занимаются — ведь рыбы у них самой разной хватает.

— Мясо на вид ничего, может, съедим? — спросил Грач, жадно косясь на подношение.

— Конечно съедим, — заявил Киря. — Это раньше Рогов боялся, что мохнатые злодеи его отравят, но сейчас вон без задних мыслей лепешку ухватил.

Товарищ прав — впервые столкнувшись с подношением от ваксов, Рогов приказал все отнести подальше и выбросить. Опасался, что те не настолько примитивны и могут подсыпать какую-нибудь гадость. Но время учит, и теперь знал, что нет у них таких химиков, к тому же в политике и военном деле коварство не практикуется, даже копья у них в бою чуть ли не под категорическим запретом в большинстве племен, а метательные рога считаются бабскими игрушками.

Но вот антисанитария напрягает, о чистоте ваксы не заботятся, их кожаные котлы выглядят так страшно, что водой из них не станешь даже полы в общественном туалете мыть.

И еще они страшны тем…

Рогов торопливо сплюнул, зашвырнул лепешку далеко в лес, рявкнул:

— Проголодались?! Гостинцы от волосатых попробовать хотите?!

— Но ты же сам… — начал было лепетать удивившийся Грач.

— Что сам?! Забыли, с кем мы дело имеем? Решили, что, раз мы миром разошлись, значит, это племя самое прекрасное в мире? А если подумать? Ведь в костре, где пекли эту рыбу, до этого могли печь что-то другое. Кого-то другого. Очень похожего на нас. Поняли, к чему я веду?

— Еще пару дней на рыбе — и я первый на раздачу встану, если нам дадут мяса, — буркнул Киря. — И плевать, чье оно, пусть даже от лучшего друга маленько отрезали.

— Перебьемся и на рыбе, не умрем. Все до крошки соберите, здесь не бросайте, по пути втихаря выбросим.

Единственно верное решение: ведь дикари не просто так подарок подбросили, это у них особый жест. Показывают, что не записали пришельцев во враги и рассчитывают, что те будут относиться к ним аналогично.

Если оставить принесенное не тронув — это знак вражды. А землянам крепкий мир необходим, у них на эти богатые земли грандиозные планы. Да и ноги отсюда унести надо по-тихому, а не с волосатой погоней за спиной.

Такая вот нехитрая дипломатия.


Дорога заняла несколько дней, и все это время без перерывов держалась отвратительная погода. Дождь почти не прекращался, солнце ни разу не показывалось, похолодало так, что ночью приходилось укладываться на прогретую кострами землю. Сырость одолела, постоянно сушиться у огня — то еще удовольствие. Там, где прежде журчали едва заметные ручейки, теперь бушевали бурные потоки, переправы через некоторые можно отнести в разряд героических: один раз едва не утонула Кэт, в другой оступившегося Палача проволокло несколько сот метров, затем часа три искали его копье. Ножа так и не нашли, плюс переругались на почве нервов и усталости.

Одни и те же рожи все время, плюс погода донимала, и не только она — народ физически держался, но психологически начинал сдавать.

Ружья пришлось упаковать: держать их постоянно заряженными или просто возиться с порохом в такой обстановке — бессмысленно. Водой пропиталось все, каждый вечер повторялась одинаковая история — поиск места для привала, где возможно хоть немного прикрыться от мокроты с небес и развесить одежду поближе к огню. Толик начал сильно кашлять, поднялся жар, бедолага еле плелся. Как ни жаль, но пришлось расходовать ресурсы малого сида: больной мог опасно задержать отряд — так и до снегов можно было провозиться или дождаться других неприятностей.

Зато с ваксами здесь полный порядок: вообще на глаза не показывались. Отряд, правда, старался не приближаться к приличным рекам, но учитывая то, что большая часть пути пришлась на незнакомую местность, совсем этого избежать не получалось. А всякий знает, что у большого водоема шанс нарваться на волосатых максимальный.

В поисках очередной переправы наткнулись на косулю, поток тащил ее вниз по течению, удачно получилось. Животное оказалось староватым, но это все же долгожданное мясо: рыба и правда надоела, да и ловилась она здесь отвратительно — видимо, погода и на нее давила.

Когда показались первые знакомые холмы, Рогов вздохнул с облегчением. Дальше начинаются обхоженные места, отсюда уже рукой подать до разоренного поселка ваксов, который стоит у руин древнего моста.

Почему разоренного? Нет, люди тут ни при чем — как раз наоборот, сами дикари и постарались. Всему виной нашествие, которое устроил племенной союз. Волосатые надумали уничтожить землян, но с наскока ничего не получилось, а дальше последовали военные неудачи, разлад в стане союзников и последующие междоусобицы. Все поселения по реке оказались разорены наиболее воинственно настроенными отрядами: их вожди не желали возвращаться домой без богатых трофеев.

Так что дальше будет проще — местность очищена от троглодитов. Люди знают, где можно найти укрытие в сухом гроте, а где остались хижины дикарей с уцелевшими крышами. И риск нарваться на ваксов невелик — ведь волосатые покинули эти края и вряд ли вернутся в такую погоду, да еще под самую зиму. Им в холодную пору тоже нелегко приходится, надо успеть как следует подготовиться, а времени для этого не осталось.

Так что дальше отряд ждет легкая дорога.

Но не совсем. Придется остановиться на финише и хорошенько подумать над дальнейшими шагами. Нельзя просто так заявиться в поселок, где все они наверняка объявлены позорными дезертирами, нагло предавшими общее дело. Ведь уходили со скандалом, втихаря от руководства, прихватив немало ценного имущества и наплевав на постановление совета — главного органа власти у землян.

Если обстановка в поселке не изменилась, самое время что-то решить с тем, что власть оказалась в неправильных руках. И к тому же кривых.

Придется найти способ связаться с нужными людьми и при этом не дать о себе узнать ненужным. А такое не так просто провернуть в мире, где нет современных средств связи.

Придется что-то придумывать.


Придумывать ничего не пришлось, обо всем позаботился Холод. Нет, он не стал держать посты из верных людей на реке в ожидании возвращения отряда. Нехорошо, когда бойцы мокнут под нескончаемым дождем, и вдвойне нехорошо, что об этом неизменно прознают: коллектив землян не так велик, чтобы скрывать подобное. Пойдут неизбежные вопросы, а это нежелательно.

Холод поступил проще и одновременно затейливее — прямо на тропе отряд наткнулся на шест, в расщепе на его верхушке был закреплен сложенный вдвое кусок бересты. Заметная штуковина, мимо такой не пройдешь, и понятно, что не природа поработала: в этом месте даже березы не растут.

Развернув послание, Рогов прочитал вслух:

— «Я со спиннингом на своем месте, вечером должно хорошо брать».

— Что это значит? — не понял Грач.

— Это значит, что у нас записка, которую посторонние личности не должны счесть подозрительной, — пояснил Киря. — Специально для нас написали.

— Да? И ты что-то понял?

— Ну я ведь не такой балбес, как ты. Кто у нас самый главный по спиннингам? Только Влад, а Влад — стопроцентно наш человек. Где его любимое место — все знают. Думаю, что в честь дождей там оборудовали укрытие, раньше об этом поговаривали пару раз. Влад как бы ходит, хищника ловит, ну и заодно нас встречает.

— Целыми днями там сидит?

— Как же тяжело с такой тугой молодежью… Ты почитай записку: тут четко сказано, что вечером будет брать рыба. То есть Влад там появляется вечерами. Понимаешь? Каждый день вечерами наведывается, все так просто, что мне даже стыдно это разжевывать. Рогов, у нас как со временем? Вроде еще не вечер.

— Еще нет. Но это не мешает нам наведаться на место Влада. Вперед.

### Глава 12

Место и правда оборудовали, и тут явно не обошлось без вмешательства Холода. Если раньше все вмешательство человека в ландшафт ограничивалось узким мостиком из жердей и лыка да шалашиком под деревом, где один человек едва помещался в сидячем положении, то сейчас разница колоссальная.

Нет, мостик никуда не пропал, и переделывать его тоже не стали. Максимум, на что сподобились — на мелкий ремонт. Зато от старого шалашика и следа не осталось, вместо него на высоком бережку стояла приземистая хижина из связок тростника и жердей. Крыша ее была столь тщательно покрыта слоями коры, что даже не заходя внутрь понятно, что туда ни капли не просочилось за весь период дождей.

Ну и зачем нужна такая основательная стройка ради фанатика-одиночки спиннинговой рыбалки? Ведь кроме Влада сюда никто не ходит; здесь, под подмытым берегом, в быстрых струях нередко берет крупный хищник, с которым ему приятно потягаться. Но это вредно для снастей, запасы которых не вечны, и потому побаловаться экстремальной ловлей всем подряд не дозволяется.

Кем не дозволяется? Да Владом и не дозволяется — ведь он главный рыбак поселка, так с самого начала заведено.

Невелико начальство, и строительными талантами он никогда не выделялся. То есть ни людей сюда согнать на помощь не мог, ни сам возвести эту красоту. А вот у Холода возможностей побольше, и он знает, что такое надежное укрытие: горы этому учат быстро и навсегда.

Отряду Рогова надо где-то переждать время, связаться с сообщниками, обсудить дальнейшие планы. Заниматься этим под нескончаемым дождем — непросто.

— Надо будет не забыть поблагодарить Холода за такую предусмотрительность, — заметил Рогов, потянув на себя жердевую дверь.

Внутри, как и ожидалось, было скромно, но сухо: жердевые скамейки вдоль стен, полки и стол из тех же материалов, в углу обнаружилась пузатая печка из глины и камней. Примитивная и невыгодная конструкция, но при хорошем запасе дров сойдет. А запас имелся, об этом тоже побеспокоились.

Киря порылся на полках и бросил на стол несколько подкопченных рыбин:

— Не мясо, но пожевать можно. Для нас оставили, не забудь, Рогов, и за это спасибо сказать, раз уж составляешь список благодарностей.

— Может, печку растопим? — предложил еще не оклемавшийся после болезни Толик. — Холодновато сегодня и одежда сырая.

Сусанин покачал головой:

— День на дворе, дым заметят из поселка.

Киря, жуя рыбу, буркнул:

— Лучше бы они тряпье сухое сюда закинули, и правда нежарко.

— Раньше вечера топить нельзя, — согласился с Сусаниным Рогов. — Жуем рыбу, отдыхаем на лавках, ждем Влада.


Влад торопиться не стал, появился чуть ли не в сумерках. Даже непонятно, когда рыбачить собирался — ведь в такое время пора уже назад шагать.

Услышав за дверью шаги, Рогов было напрягся, ухватившись за секиру, но затем расслабился — стукнули три раза и знакомым голосом спросили:

— Это кто там в мою избушку забрался?

— Воры, — мрачно ответил Киря. — Но ты не бойся, они все копыта откинули от холода и голода. Небогато у тебя тут, и отопление отключено. Видать, задолжал ты много.

Рыбак пришел не один, а в сопровождении Айболита. Тоже старый знакомец, и пусть временами чудит, но человек свой, так что встреча получилась теплой. Влад его почти сразу послал назад в поселок, чтобы передал Холоду весть о прибытии отряда. Даже не дал послушать новости: время не ждет.

Да и новости особо не озвучивали. И так видно, что вернулись все — пусть вымотаны и замерзли, но живы и здоровы, ни одного не потеряли.

— Печку надо бы разжечь, замерзли вы, — предложил Влад, оценив вид товарищей.

— А дым? — спросил Рогов. — В поселке тревоги не поднимут?

— Да я тут пару раз разводил вечером, приучил народ не реагировать на такое.

— И не удивляются, что ты в темноте здесь сидишь? Рыбаку в такое время нечего на реке делать, да и опасное место.

— Чем опасное? Ваксов тут уже сто лет не видели, забыл, как они выглядят.

— Сто лет, говоришь? Слияние чуть выше, и там они не так давно отрезанной головой играли. А в паре сотен метров отсюда мы их лодку подкараулили, неплохо тогда отыгрались. Сейчас осень, а было это летом — никак не тянет на сто лет.

— Ну не сто лет, но все равно многовато. Забудь, давно их рядом с поселком не видели. Может, и вернутся когда-нибудь, но пока бояться нечего.

Потянуло дымком, начали потрескивать дрова. Не поднимаясь от печки, Влад пояснил:

— Поначалу глаза выедать начнет, но как разойдется огонь всерьез, сразу тяга наладится и пойдет тепло. Ну как сходили?

— Долго рассказывать.

— Да я понимаю. Ну хоть пару слов-то можно, сам знаешь, о чем я.

— Мы думаем, что с Кэт теперь все в порядке.

— Слава тебе Господи! Точно?!

— Ну… мелкие сомнения у некоторых остались, но ты посмотри на Грача.

— А что на него смотреть? Красивее он точно не стал, все такая же рожа топором, и нос клювом торчит. Ему с таким вместо плуга работать, на троих рос, а одному достался.

— И месяца не пришло, как ему спину поломали, валялся с отнявшимися ногами. А теперь бегает как все. Вылечили его, теми самыми камнями вылечили.

— Такого вроде на Земле не восстанавливают.

— Вот именно.

— Ну тогда и за Кэт можно не переживать. Раз такое вылечили, то ей тем более должно помочь. Спина — это серьезно.

— А у вас тут как?

— У нас тут по мелочам всякого хватало. Но три дня назад поселок так потрепало, как никогда до этого не трепало.

— Что случилось?!

— Можете смеяться, а можете поплакать, да только случилось у нас наводнение.

— Но вроде вода в реке не так уж и высоко поднялась.

— Ага, мы сами такого сюрприза не ждали. Сфен говорит, что дожди виноваты в том, что ледник воду сбросил. И одна речка, и вторая с северных гор сбегают, то есть обе во льдах начинаются. Вечером все нормально было, но я заметил, что водичка стала какая-то не такая. Но мало ли, может, от дождей нескончаемых, они уже всех достали. Ну а ночью подскочил от криков — обе реки вышли из берегов, соединились выше поселка, ну и накрыло его так, что по улицам как по венецианским каналам можно плавать. Землянки, которые Холод надоумил рыть, затопило, из-за них такой скандал потом был, мама не горюй. Ну и другому жилью досталось, страшно смотреть. Те хижины и избы, которые на пригорке стояли, почти не зацепило, но остальное крепко вымочило. У нас до сих пор аврал, столько мусора под стены нанесло, что те в баррикады превратились.

— Блин, Холод при мне не раз насчет землянок рассказывал, стоящей идеей казалось.

— Ну да, стоящая, при такой нехватке жилья могли выручить. Потому его и послушались, как время начало прижимать. Только он предлагал второй поселок ставить, за тем сосняком, который тянется на север от поселка. Там склон удобный, пологий и сухой, туда наводнение не достало, и почва хорошая, с песочком, не раскисает даже в эти осточертевшие дожди. Только не послушали его, начали рыть землянки прямо в поселке, оттого и пострадали.

— Пострадали? Кто-то утонул?

— Нет, все живы, разве что приболели некоторые: здоровья не хватило целую ночь по холодной воде носиться. Болеть, я тебе скажу, много будут, и не только из-за наводнения. Скученно живем, такая толпа в одном месте, ни родников, ни колодцев, воду из реки берем, а теперь она мутной стала, смотреть противно. Не слишком хорошее место — то, где первый раз становились лагерем, куда лучше. Оно и выше, и ручеек там прозрачный, и лес приятный.

— Там из-за водопада не заснуть, — напомнил Грач.

— Я почти год возле аэропорта прожил, самолеты над головой взлетали, грохот такой стоял, что посуда с плиты сыпалась. И ничего, привык.

— Еще новости есть? — спросил Рогов. — Новички подходили?

— Да кто теперь к нам придет? Поток давно закончился, всех последних ты находил, сами уже не появляются. Димку Рыжего помнишь?

— Это из той группы, которая с двумя собаками пришла?

— Ага, та самая компания.

— Такого не забудешь. С ним что-то не так?

— Да не то слово — на лесоповале его убило. Накрыло деревом, провалялся четыре дня в бреду, что только наши доктора с ним ни делали, но не вытянули, крепко его поломало.

— Давно?

— Да недели полторы назад схоронили.

— Жаль. Сейчас могли бы вытащить.

В таких разговорах провели больше часа. Стемнело, а на улице тишина, лишь капли капают. Холод почему-то не торопится. Но не в его интересах игнорировать долгожданное возвращение отряда, должно быть, для задержки имеется веская причина.


Амбициозный вождь горцев заставил себя подождать, появившись лишь около полуночи. По местным меркам — недопустимо поздно. Тяжелая жизнь на свежем воздухе плюс отсутствие электричества и связанных с ним способов убивать досуг привели к тому, что люди ложились вместе с солнцем и с ним же поднимались. Так что в такое время принято десятые сны смотреть, и попасть за стены поселка легальным способом непросто — дозорные не выпустят.

Только Холода это не касалось. Его люди пусть и влились в коллектив, а все равно в первую очередь преданы своему вождю. На стенах в темное время дежурит двенадцать часовых, и среди них обязательно найдется парочка тех, кто не так давно разделял с ним все тяготы горного выживания. Не просто выпустят и впустят в любое время, а еще и с максимальным удобством все обставят и незаметно от остальных.

Холод пришел не один, а со Сфеном. Поприветствовав вернувшихся, парочка присела, после чего выслушала краткий отчет Рогова о путешествии и кое-какие соображения.

Ни словом не перебив, по окончании Холод попросил:

— Покажи лечебные камни.

— Да там смотреть нечего.

— Но глянуть хочется.

— Палач, покажи своему боссу.

— Я ему не босс, — криво усмехнулся Холод и, бросив мимолетный взгляд на камни, кивнул: — Они и правда не выглядят волшебными.

— Не суть важно, как они выглядят, тот, который огонь мечет, на вид не лучше, — заметил Сфен и спросил: — Образцы той медной руды принесли?

— Конечно. Мы килограммов тридцать разных камней тащим, уже устали тебя проклинать.

— Блин, и как я теперь на них посмотрю?

Вопрос злободневный, потому что единственным источником освещения являлись отблески пламени из зева примитивной печи.

— Завтра посмотришь, — заявил Холод и задал свой вопрос: — То есть ты уверен, что мы сможем спокойно валить этих скорпионов в любых количествах?

— Вообще-то технология не отработана, но в принципе ничего сложного не вижу, основные моменты мы уже прояснили. Потребуется взрывчатка, даже простой порох сойдет, главное — правильно заряд собрать и прикопать грамотно. На наш взрыв сразу парочка прибежала, а это чудо, потому как зверь один из самых редких. Мнардир говорит, что ни разу не слышал, чтобы двух сразу взяли, да и такой большой камень — что-то невероятное.

— А мелкий?

— Он рядовой, но такой тоже тяжело достать, по местным меркам в цене не уступает атомной субмарине.

— Это ты загнул.

— Скорее преуменьшил.

— То есть закапываешь бомбу в песок, подрываешь, и они всегда прибегают?

— Экспериментировать надо, но способ явно перспективный. Мнардир до сих пор в шоке, считает нас великими колдунами, два алмазных скорпиона за один выход — это немыслимое чудо. Кроме взрывчатки понадобятся прочные сети, у этих тварей ноги в них легко запутаются, если разложить правильно. Приманивать движущимся пугалом тоже можно, способ работает на отлично. Лапы запутаются, сверху набросить еще пару сетей — и потом бери его спокойно. Панцирь у тварей крепкий, топоры тяжелые нужны, ну или кирки, копьями там непросто работать.

— А ружья?

— Не пробовали, там жар неописуемый, мы просто боялись их затаскивать. Металл раскаляется будто сковорода, да что там металл — даже дерево обжигает руки. Решили, что для пороха такое на пользу не пойдет. Я опасался, что селитра расплавится или разложится.

— Зря опасался, — вмешался Сфен. — Не помню точных температур, но там сотни градусов потребуются, вряд ли в этом Гриндире настолько горячо.

— Может, и не сотни, но ты в такое не поверишь, пока сам не увидишь.

— Грач, как поживает твоя спина? — спросил Холод.

— Да уже забыл, с какой стороны она расположена.

— То есть никаких проблем?

— Вообще никаких.

— Ты и правда был парализован?

— Ног не чуял, лежал бревном. Думал, уже все — хана.

— Кэт, а с тобой как?

— Не знаю.

— А кто знает? Симптомов нет?

— У меня и раньше ни проблем, ни симптомов ясных не было, такая опухоль так быстро себя не проявляет.

— Но что подсказывает твоя женская интуиция?

— Она подсказывает, что со мной все в порядке.

— Значит, Рогов, эти камни и правда работают.

— Проверено не только на Кэт и Граче, Толика лечить по дороге пришлось.

— Что случилось?

— Да простыл, сильно кашлял, огнем горел, еле ноги переставлял.

— Быстро оклемался?

— Да почти мгновенно.

— Получается, камни действительно работают, и принес их именно ты. Помнишь, о чем мы разговаривали в последний раз? Мы говорили о триумфе. Так вот — триумф ты точно заслужил.

— Не я один жилы рвал — мы все заслужили.

— Не придирайся, я всех вас ценю, речь сейчас не об этом.

— Что касается триумфа, место под переезд мы тоже присмотрели.

— Оно действительно настолько лучше нынешнего?

— Не сравнить. Там земля куда плодороднее, климат заметно мягче, есть доступ к судоходным путям к туземным территориям, возможно, получится наладить торговые связи с аборигенами. А еще ваксы там совсем не такие.

— А какие?

— Сложнее наших, цивилизованные вроде. Мы не уверены, но, возможно, с ними получится выгодно договориться: аборигены их используют вовсю при разборке руин. Плюс Гриндир неподалеку, а это сам понимаешь какие перспективы открываются. Там не только сиды, там полным-полно качественной селитры, ее там просто горы. Я уже молчу насчет руды — ведь вдоль побережья разные карьеры на каждом шагу, мы и половины рудников не осмотрели, там все перекопано.

— Насчет руды не торопись с выводами, Сфен должен посмотреть твои образцы.

— Я и без него даю гарантию, что металл там есть.

— Вот посмотрит Сфен — и будет настоящая гарантия, — упрямо гнул свое Холод. — Но в любом случае триумф двойной получается, и это хорошо, потому как на меня сейчас вовсю вешают дурдом с землянками, которые эти умники в яме нарыли. А я там вообще не при делах, они сами эту грязь развели, не в том месте ямы нарыли.

— Я уже в курсе, Влад рассказал.

— Зла не хватает с этой камарильей ругаться, они там на своей волне сидят, управление вообще ни к черту, плюс народ из-за дождей носы повесил, плюс наводнение подкосило. Люди ходят будто мухи сонные, апатия поголовная. А еще слухи ходят, что вы не просто так ушли, а ушли чуть ли не в рай. Дескать, Рогов продуманный тип, у него нюх на правильные дороги. Ведь в свое время именно ты вывел людей с гор, а потом вернулся за оставшимися и тоже вытащил их без проблем. Тенденция получается.

— Уж не ты ли эти слухи распространяешь?

— Нет, это без меня получилось — спонтанно. Народ неглуп, даже до последних недоумков после наводнения дошло, что место здесь неудачное. Ваксы куда хитрее были: у них хижины на пригорке стояли, туда вода не доставала. Но что там того пригорка? Пять избушек и весь закончился — дикарям хватало, а для нас это капля. Плюс перспективы мутные, вообще не просматриваются. Сидеть здесь годами, объедаясь рыбой? Влад с моей подачи в каждые уши говорит, что рыба не бесконечна, слишком нас здесь много. Или она́ скоро вся передохнет, или мы́. Скорее мы, хотя бы от тех же болезней. Наводнение здорово подгадило — вымыло содержимое нужников, у нас теперь не просто грязь на улицах, а грязь непростая. Если ветер от поселка подует, ты сразу поймешь. В общем, кое-какая подготовительная работа проделана, вы вернулись, можно браться за дело.

— И как ты себе это представляешь?

— Для начала подготовимся, надо так обставить ваше возвращение, чтобы это и правда выглядело тем еще триумфом. Уж извини, но сейчас вы на триумфаторов не тянете, потому как грязные, с дико уставшими глазами и в печальных обносках. Мои ребята втихаря устроили охотничью заимку на пути к водопаду, там получше, чем в этой халупе, и банька есть. Вас отведут туда прямо сейчас, пока темно. Водой пойдете, лодкой тут недалеко, река разлилась, течение уже не то, что раньше, даже вверх нетяжело выгребать. Отоспитесь, отмоетесь, откормим вас, одежду сделаем подобающую. Место укромное — кому не надо, тот туда не попадет. Будете сидеть там до тех пор, пока погода не выровняется. Это никакой не триумф, когда мокрая орава вваливается в ворота и начинает топтаться по раскисшему дерьму. Вы войдете как надо: чистые, сухие, с сытыми харями и довольным видом. Чтобы до последнего недоумка сразу дошло, что вы появились если не из рая, то из краев, где жить радостно и просто. И перед этим усиленно накачаем народ, проведем работу. По всем фронтам давить на мозги будем — теперь можно не стесняться, теперь вы вернулись, теперь мы точно знаем то, о чем раньше могли только предположения строить. При всем честном народе спросим — почему это Рогов и прочие объявлены предателями за то, что не стяжали себе великих благ, как некоторые, а день за днем рисковали головами, выискивая для людей лекарство от всех болезней? И ведь нашли, забравшись ради этого в пекло, пока некоторые на мягких лежанках в сухих домах отсыпались. А еще нашли селитру, руду и прекрасную землю, где можно жить по-человечески, а не выживать — настоящий рай.

— Насчет рая — преувеличение. Проблемы везде найдутся, без них нигде не обойтись.

— А разве я с этим спорю? Но мы, Рогов, не будем говорить о проблемах. Момент не тот. Люди должны услышать только хорошее, и они это услышат. Мы дадим им четкую и ясную программу. Богатую перспективу покажем. И не забудем пояснить, что перспектива эта не час назад появилась, она всегда была, но некоторые паразиты, забравшиеся в руководство, задвинули ее в пыльный чулан и доставать отказывались. Им и здесь хорошо, в этой грязи, какой-никакой личный быт налажен, не нужно напрягаться лишний раз, жизнь идет по расписанию. И работа опять же хорошая, знай себе языком чеши и не забывай делать вид, что ты тут самый умный. Ну а чтобы не пришлось лишний раз шевелиться, подавляй разумную инициативу — она твой первый враг. Сиди себе тихо в тепле и не касайся ничего тяжелее ложки — та еще благодать для узкого круга тунеядцев. Вот от таких мы совет почистим: не нужны они нам там. Как следует почистим. Оставим от совета одно название. Диктатура, Рогов, сейчас нам нужна именно она.

— Да я же не спорю. Как совет чистить будем? Всех на общие работы плюс полосатая фуфайка с лагерным номером?

— Всех? Ну зачем же сразу всех. Я вообще-то тоже в совете состою, как и Сфен. Тебя, правда, выгнали заочно, вот беда-то какая.

— А Огай?

— Огай тоже наш, насчет него вопрос не стоит. Разгонять надо тех из старой гвардии, кто потерял берега, оброс любимчиками и хрен поймешь, чем именно они вообще занимаются, но при этом целыми днями как бы заняты. Ты можешь себе представить, что у нашего Штыка имеется личный секретарь?

— И чем же он занимается? Берестой принтер заправляет?

— Почти в точку. То есть абсолютно ничем, если не считать того, что делает вид, будто дико занят важными делами, и занимает жилплощадь, близкую к элитной, если так можно назвать наши лучшие избы. У нас каждая пара рук на счету, а они скоро по второму кругу замами обрастать начнут, администраторами и прочими трутнями. Я смотрю на это и глазам не верю: мало нам на Земле таких дармоедов было, так они еще и здесь размножаются. Глядишь, и скоро у нас десять министерств появится, и в каждом полста эффективных менеджеров с мудрыми харями. Ну да и верно не дураки — не каждому дано в такой параше так вкусно устроиться.

— А Кузьмич?

— А что Кузьмич?

— Он самый первый здешний руководитель. Ну не совсем руководитель, но за главного был при первом объединении. Хотя особо своей власти никогда не выпячивал. И он всегда был за переселение, ему это место не нравилось с самого начала, хотел получше найти.

— На словах — «за», на деле ничем не помогал, и вообще слишком много за ним «колхозников» подтянулось. Тот же Штык из них и прочие, на которых плевать не хочется, настолько противно. Хуже диверсантов себя ведут, только и думают о своей хате, все остальное мимо ушей пролетает. Демократия, Рогов — дорогая вещь, нам она точно не по карману, тем более что у нас она какая-то неправильная, вообще не работает, только в ногах путается.

— Чего ты меня уговариваешь? Я с этим никогда не спорил.

— Ну ты вопрос с Кузьмичом поднял, а куда нам такого ценного кадра девать? Оставить — так он опять начнет правдами и неправдами своих подтягивать. У них там не село, а Сицилия — сплошная мафия. Твоего Кузьмича разве что завхозом ставить, другой работы сейчас для него не подобрать. Да и на такой он ухитрится три зама под собой поставить.

— Это если его не контролировать.

— Не хватало нам еще начать контролеров разводить! И без того рабочих рук не хватает. Ну так что, готовы выходить?

— Народ уставший, все спать хотят, но если лодкой повезут, то куда угодно готовы.

— Тогда подъем, выходим, пока дождь притих. Он почти всегда после полуночи тише становится, надо не упустить момента, мокнуть по такому холоду — вредное дело.

### Глава 13

Похоже, «гвардия Холода» устроила крохотное государство в государстве. Мало того что, по сути, втайне от посторонних посреди леса выстроили комфортабельную по местным меркам избу с просторной баней, дровяным сараем, частоколом против ваксов и хищников, так еще и неплохо кормили ее постояльцев. Разное мясо каждый день, птица, лепешки из водного ореха — такое изобилие простой народ не каждый день в мисках видит. То есть у «горцев» налажена своя система снабжения. Может, в ней и немного продуктов крутится, но все же они есть.

Каждая рыбешка в поселке учтена. По крайней мере, так подразумевается. Тогда откуда берется неучтенка, которую подают на стол Рогову и прочим? То есть на деле получился бардак в важнейшей сфере, что как никогда некстати — зима на носу, а земляне подготовлены к ней отвратительно.

С организацией триумфа Холод явно перебарщивает. Погода не собирается налаживаться, дождь разве что поздней ночью утихает, да и то не каждый день. Сидеть запертыми вдевятером в не очень-то большой избушке — скучновато. Тем более что друг другу успели поднадоесть, одни и те же рожи вот уже сколько недель. От безысходности пересказывали друг дружке книги и разные истории, учили язык туземцев, Кэт делилась знаниями о наречиях ваксов. В краткие периоды, когда с неба лилось не совсем уж беспощадно, устраивали короткие вылазки, собирая по округе грибы. Их тут не так много, холодновато уже, но супчик заправить хватало. Несколько раз подбивали рябчиков, однажды Толик добыл красавца-глухаря.

Последнее — пожалуй, самое яркое событие недельного сидения в лесном укрытии. Мясо сильно отдавало хвоей, но тонкие ценители вкуса здесь давно перевелись, уплетали наперегонки.

На восьмой день погода резко изменилась. Хотя и до этого после полуночи дождь обычно прекращался или становился совсем уж мелким, едва заметным. Лишь с утра вода начинала брать свое.

Но теперь все не так. Рассвело, но по крыше не забарабанило, и хотя солнца не разглядели, но сквозь облачность оно просвечивало отчетливо. И непохоже, что дождь собирается — тучи рассеивались. Хоть и холодно, но на легком ветерке вода впервые за несколько недель сошла с ветвей, лишь по густым кустарникам бродить нежелательно. Песчаная почва сосняка тоже высыхала на глазах, «узники избушки» дружной толпой отправились по грибы, но вернулись ни с чем. Что-то нашли, но гнилое или донельзя червивое, сезон окончательно сошел на нет. Все, что удалось принести — немного брусники. Вообще-то ягода эта здесь нередкая, да и много ее уродилось, только места неподходящие, за ней надо повыше подниматься. Как и клюкву, ее можно до снега собирать, да и после того как тот по весне растает, съедобной остается, некоторым даже больше нравится: заморозка кислинку отбивает.

«Ягодников» встретил Сфен, заявившийся в сопровождении Айболита. Решил лично доложить результаты изучения принесенных образцов. Местами его выводы сошлись с выводами Рогова, местами нет, но в целом картина перспективная, южные территории обещали дать и медь, и железо, а может, и другие металлы найдутся.

Но главный геолог пришел не о камнях говорить — он принес важное известие. Холод решил, что ждать дальше смысла нет. Народ поголовно приобщен к нужным слухам и морально готов встретить «триумфаторов» как полагается. А тут еще погода изменилась в лучшую сторону, так что можно вернуться в поселок если не на белых конях, то хотя бы не вымокшими до последней нитки.

Сегодня наведут последние штрихи, а завтра долой скуку, время устраивать путч.

Бескровный.


Рогов весьма смутно представлял — в чем именно заключалась подготовка Холода. Скорее догадывался, что тот беззастенчиво использовал авторитет, заработанный во время сидения в горах. Как ни крути, а именно он тогда навел порядок, именно благодаря его руководству немало людей сумело выжить в тяжелейших условиях высокогорья. Они до сих пор благодарны ему за это и уверены, что он — лучшая кандидатура на пост того, кто должен привести поселок к процветанию.

Учитывая отсутствие опыта, примитивизм и открытость местной политики, нынешний совет не пользовался завышенной популярностью. И всякий, у кого имелась голова на плечах, понимал, что проблем слишком много, а решаются они лишь выборочно, к тому же медленно и неэффективно. В большинстве случаев это объяснялось проблемами нехватки ресурсов и грамотных кадров, но оставались моменты, вину за которые непросто свалить на обстоятельства непреодолимой силы.

В общем, пропаганда Холода и преданных ему людей легла на благодатную почву. А уж когда он узнал, что авантюрная экспедиция Рогова завершилась полным успехом, и вовсе с цепи сорвался. Всю последнюю неделю не просто так мариновал вернувшихся в тайном месте, а усиленно нагнетал обстановку, чтобы она взорвалась в нужный момент.

Как Рогов понял, вчера случилось доселе неслыханное — дело дошло до забастовки с признаками бунта: лесорубы, недавно потерявшие коллегу, устроили бучу. А к ним и другие примкнули. Волнения удалось успокоить без мордобоя, но народ бурлил, на работу сегодня за пределы периметра никто не вышел, люди, разогретые усилиями Холода, ждали сами не зная чего.

То есть как раз знали. Но не все, а лишь те, кому положено знать.

Триумф не получился, а получился торжественный выход свадебного генерала — вроде и серьезный человек, но торжество явно не ради него затеяли. Рогова, по такому случаю разодетого в фотогеничный костюмчик из оленьей шкуры, чуть было на руках до дома совета не донесли. Какие-то лесорубы, ухитрившиеся непонятно где раздобыть алкоголь, благоухали свежим перегаром и весело, с шутками-прибаутками чуть ли не при помощи топоров выгнали начальство на глаза народа. А после потребовали объяснить, почему спасителя и благодетеля объявили практически любимым сыном Сатаны лишь за то, что он, устав от непроходимой тупости руководства, лично отправился добывать панацею от всех травм и болячек. А ведь будь это лекарство в поселке две недели назад, не пришлось бы хоронить Рыжего — ведь он погиб, выполняя приказы дегенератов, которым срочно нужен отборный лес для личного жилья. И которые едва не утопили кучу мелких детишек в землянках, вырытых посреди ямы вопреки всем аргументам и уговорам со стороны Холода, Огая и дальше по списку.

Само собой, как бы между прочим всплыл вопрос, что бо́льшая часть народа обитает посреди разлившегося нужника, и с этим ничего не поделаешь, потому как место нехорошее, и перспектив здесь никаких, и вообще скоро все передохнут с таким руководством.

Дальше ловкие массовики-затейники слишком четко, чтобы поверить в импровизацию, озвучили списки мелких грехов начальства, перемежая это восхвалением отдельных личностей, то и дело упоминая достижения Рогова. О некоторых из них он узнал впервые. К примеру, золота его экспедиция не нашла, лишь намеки на то, что в южных краях оно встречается. И с железом вопрос непростой, принесенные образцы Сфен объявил годными, но не слишком качественными. Да, говорил, что намеки перспективные и надо искать дальше, но когда еще состоятся эти поиски и чем закончатся?

В общем, на собравшееся в кучу население поселка много чего свалилось. С учетом подготовки и того, что действо было спланировано заранее, Рогову ничего не пришлось делать, лишь улыбаться и кивать. За него говорили, и процесс двигался по проторенной усилиями Холода и прочих колее без заминок. И то, что режиссер не все предусмотрел, а многие актеры откровенно халтурили, роли уже не играло. Люди слышали то, что хотели услышать, игнорируя огрехи в подаче материала.

На старый совет внезапно спустили всех собак — к этому он готов не был и сопротивлялся неэффективно.

К тому же формальный лидер совета Кузьмич вел себя подозрительно апатично. Даже если мог высказать что-то дельное, скромно отмалчивался. Для него такое поведение нетипично, похоже, Холод все-таки поговорил с ним тет-а-тет, и скорее всего, случилось это недавно, возможно только что. То есть он не успел как следует подумать над оптимальной линией поведения, но понимал, что у заговорщиков «все схвачено», так что будет выгоднее сдаться на милость победителя.

Неплохой человек, но явно занимает не свое место. Рогов уважал его хозяйственную жилку и надеялся, что посильная должность для него найдется, такого грамотного специалиста и не самого последнего организатора нет смысла держать на должности вроде «подай-принеси».

Открытое всеобщее голосование проводили уже около полудня под выступления упорядоченной очереди из тех, кто все еще не наговорился. Этих ораторов не слушали, все кому надо уже высказались, толпа заряжена как полагается, и выборы не более чем смешная формальность.

Рогов не слушал лепета очередного высказывающегося, добравшегося до трибуны совета. Он погрузился в себя, думая о том, что впереди их всех ждет около трех месяцев снежных холодов. Если доверять туземкам, именно столько длится здешняя зима. Все это время придется ютиться по несколько человек в отвратительно приспособленных времянках. Лучшее — детям и слабым, остальных распихают кого куда. Смешной минимум личного пространства, сквозняки со всех сторон, едкий дым из неказистых печей, ледяные полы, скверная еда и дикая скука.

Эти месяцы покажутся бесконечно длинными.

Торопиться предлагать руку и сердце рановато — при такой обстановке не до личной жизни. Да и Кэт не очень-то рвалась обустраивать семейное гнездышко. Никому, кроме Рогова, не призналась, но, несмотря на все свои слова, до сих пор не верила, что избавилась от медицинского приговора. Даже приведенный три дня назад в тайную избушку врач не сумел развеять ее сомнений.

Да и какие возможности у здешних врачей?

Ничего, пройдет время, поймет, что о страхах надо забыть. Сам Рогов ни на миг не сомневался, что с ней все в порядке.

Посмотрел на небо. Оно на глазах очищалось от туч, в разрывах то и дело проглядывало солнце, бросая негреющие лучи на подмерзшую толпу. На лицо медленно опустилась крохотная снежинка, напомнившая о том, как попал в этот мир и в каком отчаянии пребывал поначалу.

Здесь все не так, как было в горах. Здесь тоже плохо, но лучше, чем вблизи обледенелых вершин. И есть надежда на будущее. Земляне переждут холода, встретят весну, соберут скудный урожай озимых и скажут слиянию рек прощай.

Их всех ждет грандиозный переезд, для многих не первый. И зимние месяцы можно не растрачивать впустую: людям надо как следует подготовиться к такому событию.

### Глава 14

Тагита — коренная жительница планеты, которой никто не удосужился дать название. Похоже, здешние мудрецы еще не дошли не только до осознания того, что их мир шарообразен, а и вообще до освоения такого понятия, как мир. Никаких аналогов в запутанном лексиконе туземцев пока что не обнаружилось, а ведь не все из аборигенов, которые живут среди землян — простые люди, ничего в жизни не видевшие, кроме работы на полях и огородах. Тот же Мнардир — ученый человек. Не просто читать умеет, а познакомился со многими книгами, встречался с великими по здешним меркам мыслителями, искатели сокровищ ценили его как много чего знающего человека.

Не Леонардо да Винчи, конечно, но тоже непрост.

А может, земляне чего-то не понимают и понятие «мир» все же существует. Язык туземцев и правда запутанный, и то, что Рогов немало времени убил на его изучение, так и не решило всех его загадок. Отличить в торопливой разговорной речи будущее от прошлого — настоящее достижение, не каждому такое дано.

Тагита не настолько образованна, как Мнардир, и с мудрецами не встречалась, но читать обучена, считать тоже умеет, ум у нее от природы острый, все подмечает, обдумывает, выводы ее быстрые и обычно верные. Прежде, несмотря на не такой уж серьезный возраст, являлась лидером крохотного поселения, где плененные туземки были вынуждены работать на благо местных ваксов. Ее это совершенно не устраивало, долго и тщательно готовилась побегу на восток, но появление землян спутало планы.

Те быстро разобрались с волосатыми рабовладельцами, знания туземок оценили высоко, приняли на равных, неразрешимых проблем до сих пор между ними не возникало.

Вчера Тагиту понесло в лес. Поселок — не тюрьма, выходить никому не запретишь, только дети находятся под неусыпным контролем, за ними глаз да глаз нужен. В самые морозы не углядели, стайка мальчишек удумала попробовать на прочность речной лед. Катались по нему, веселились, только несмотря на холода не такой уж он и крепкий оказался, подмыло быстрой струей. Одного успели вытащить, второй сгинул, даже тела не нашли.

Что одинокой женщине может понадобиться в зимнем лесу? Ну, во-первых, не очень-то он и зимний. Весна подошла, оттепели каждый день, всерьез подмораживает лишь ночами, да и то не сравнить с прежними холодами. Снега много намело, все еще лежит, медленно скукоживается, ручейки только-только побежали по низинам, да и то с темнотой сходят на нет.

Но самая неприхотливая растительность уже почуяла тепло и начала пробуждаться. Земля, укрытая толстым снежным покрывалом, толком не промерзла, корни торопятся поделиться соками с ветвями, напитать их силой, чтобы побыстрее распустили почки.

От жажды в поселке не страдают, но благодаря туземкам чуть ли не все поголовно увлеклись заготовкой березового сока. Белых красавиц вокруг видимо-невидимо, капает из них не сказать чтобы быстро, но процесс уже пошел. Потеплеет чуток — и хоть ведра подставляй, но и сейчас прилично набегает, если не ленишься выбирать подходящие деревья.

В выборе таких деревьев туземки толк знали. Тагита не тратила времени на заросли по берегам вблизи поселка — по ее мнению, березы там не заслуживали внимания. Земляне считали иначе, но что с них взять, по меркам аборигенов — они смешные неумехи в простейших бытовых вопросах.

Сок Тагита собирала в собственноручно изготовленные берестяные туески. Туземки делали их так хитро, что можно смело заливать чем угодно, ни капли не протечет. Выбирала по одной ей известным признакам дерево с самой сладкой «продукцией», ломала кончик ветки, подвешивала емкость, уходила к следующему. Успела тропу натоптать, день за днем следуя одним и тем же маршрутом.

Приличная дичь вокруг поселка хищнически выбита еще в прошлом году, хищникам здесь теперь делать нечего, да и опасаются, ваксов тоже разогнали, возвращаться волосатые не торопятся. Здесь нечего бояться, лес тихий и спокойный.

Но далеко не слабонервная Тагита вернулась сама не своя: волосы всклокочены, затейливая одежда растрепана о ветви кустов, запыхалась как загнанная лошадь, взгляд неописуемый.

Что же ее так напугало?

Всего лишь следы.


Показать страшное место Тагита отказалась наотрез: она боялась лишний шаг в ту сторону сделать, несмотря на все заверения, что там ее смогут защитить от любой опасности. Спасибо, что сумела точно описать, как до него добираться. Да и ошибиться трудно: ее тропинка прекрасно видна в снегу, натоптана на совесть. Если поначалу мешали следы тех, кто ходил за тем же соком, чуть дальше помехи исчезали — в такие дебри другие сборщики не забредали.

— И не лень же ей ходить за пять верст из-за какого-то сока, — не выдержал Грач. — Вокруг поселка этих берез тысячи, чего ей там не нравится?

— Здесь сок слаще, а бабы в сладости толк знают, — ответил Киря и ругнулся, оступившись на коварном корневище, прикрытом натоптанным снежком.

Чуть ружье не выронил.

— Не в сладости дело, — возразил Рогов. — Я думаю, что у нее ностальгия по тем временам, когда они здесь сами жили. Ну то есть еще до нас. Ведь почти до своего поселка ходит, к тем же деревьям, к каким всегда ходила, а березы ведь и правда на вид везде одинаковые.

— Может и так, — согласился Киря. — Бабы — странный народ. Вот чего хорошего с ними тут случилось? Всех мужиков перебили волосатые, даже мальчишек сопливых не пожалели. Кровь, слезы, горе сплошное, чуть ли не на привязь сажают, заставляют ткань делать да сети плести. Где-то капелька свободы есть, но все равно рабство натуральное. Не знаю как вы, а я бы ностальгией по такой не сказать чтобы веселой жизни не страдал.

Рогов, остановившись на пару секунд, произнес:

— Вон дуб виднеется, где летом пчелиную семью нашли.

— Ага, помню, — ответил здоровяк Паша. — Там еще Сережке мелкому лицо покусали, на него без смеха смотреть не получалось.

— Где-то здесь она эти следы и нашла, смотрим внимательно по сторонам.

Смотреть особо не на что. Крупной дичи здесь нет — слишком близко к поселку, выбита подчистую, люди падки до мяса. Осталась мелочь вроде зайцев и белок, да косули изредка натопчут. В основном снежную поверхность изрисовывают птицы — как их ни истребляй, а все равно всех не выбьешь. Рябчиков и куропаток до сих пор можно встретить на виду у стен, чуть дальше отойди — так и тетерева с глухарями не редкость, а в прибрежных кустах шастают недобитые фазаны. Последних, правда, с самого начала немного было, в больших количествах Рогову они встречались только на юге, у побережья то ли озера, то ли залива, так и не определились с названием.

Пускай пока что будет озером — именно так называют туземцы этот наполовину соленый водоем.

В общем, деятельность лесных обитателей, сумевших приспособиться к соседству с прожорливой оравой землян, не смогла помешать обнаружить искомое.

Эти следы явно не рябчики натоптали. Поначалу Рогов принял их за человеческие, даже удивился. Это кому же взбрело в голову шагать по зимнему лесу не друг за дружкой, а россыпью, топча нетореный снег? Потом было подумал, что ваксы натоптали, затейливо перед этим обувшись.

Но изучив находку Тагиты внимательно, нахмурился.

Бо́льшая часть и правда шагала если не след в след, то хотя бы цепочкой. Это самое оптимальное построение для снежного бездорожья, даже волки знают, что лучше способа нет. Передние торят тропу, идущие следом не расходуют на это сил.

Но часть тех, кто здесь натоптал, не следовала этому правилу. Рыскала по обеим сторонам от основной группы, двигалась не по прямой, а рывками из стороны в сторону. Весь снег в их петлях.

След свежий, но прошлись здесь в разгар дня или с утра — солнце успело поработать, края заплыли. Однако определить, что здесь поработали нечеловеческие подошвы, можно.

Изучив оттиски тех, кто петлями рыскал, Рогов уверенно произнес:

— Триллы.

— Они самые, — согласился Киря. А еще тут раксами пахнет, — указал на основную тропу. — И что интересно, добрались до следов нашей Тагиты, покрутились чуток — и назад подались. Не пошли дальше. Вам не кажется, что они нашли именно то, что искали?

— Помните, после сезона метелей охотники уже говорили о каких-то странных следах на востоке? — спросил Толик.

— Я туда ходил, — буркнул Паша. — Не нашли мы там ничего, все замело уже. А может, и не было никаких следов, охотники наши — мастера приврать.

— Это точно хайты, — продолжил Рогов. — И они были здесь вчера или сегодня, потому что позавчера следов не было. Тагита здесь каждый день ходит, такого она не пропустит.

— И что теперь делать? — спросил Толик.

Рогов не стал отвечать, обратился к другому бойцу:

— Томат?

— Чего?

— Бегом в поселок. Скажи, что это и правда хайты потоптались. Если других не было, тут не больше двадцати пяти прошло при самом нехорошем раскладе, мы скорее всего сами справимся. Но на всякий случай пусть пришлют Палача со вторым десятком арбалетчиков и звеном мушкетеров, чтобы с гарантией гадов раздавить. Все понял?

— Ага, понял. Ну так я погнал?

— Не торопись. Пусть прихватят паек, чтобы на пару дней хватило — возможно, нам придется долго их гнать. Нельзя позволить им уйти на восток. Они теперь знают, что здесь есть люди, не зря так резво развернулись от следов Тагиты. Наверное, ваксы проболтались, а может, по-другому выведали, вот и пошли проверить. Они ведь наверняка догадываются о том, что мы живем западнее, могли целенаправленно искать. Доберутся до своих с такими новостями, и сами знаете, что потом будет. Все, Томат, беги, не задерживайся. Пусть Палач тоже не медлит, мы пойдем не бегом, но быстро. Если постарается, догонит.

Проводив взглядом посыльного, обернулся к оставшимся:

— Очень может быть, что хайты не ушли далеко. Проверить оружие, считайте, что бой может начаться в любой момент.

— Пороха на полки лучше не сыпать, — сказал Толик. — Сыровато, быстро вымокнет.

— Я такого и не приказывал, остальное проверяйте.

— А если их не два десятка, а целая сотня? — настороженно спросил Грач. — Нас вообще-то всего лишь двенадцать человек.

— Я не собираюсь вести вас на убой, хватит того, что ночевать, скорее всего, придется в лесу, так что постарайтесь не простудиться. Если силы неравные, отступим. Снега много, триллы на нем не такие быстрые, а от горилл мы тем более уйдем. По ходу дела будем отстреливать самых шустрых, так и откатимся. Дротики у них опасные, но кидают они их недалеко, так что главное — выдерживать дистанцию, с нашим оружием это запросто. Все готовы? Вперед.


Что-то меняется в этом мире, ведь Хайтана никогда прежде не проявляла себя в здешних краях. На памяти ваксов такого не случалось, а земляне спрашивали о ней немало пленников. Да и восточнее, у огромного озера в предгорьях, еще недавно их видели раз в три-четыре года, если не реже. А теперь там разорены чуть ли не все поселения троглодитов, досталось и крохотной колонии землян, лишь благодаря своевременному появлению отряда Рогова все разрешилось относительно благополучно.

Здешние дикари о хайтах знали лишь понаслышке. Дескать, есть какие-то страшные уроды с кучей крутого оружия, где-то на востоке они кошмарят другие племена, убивают, уводят куда-то, скорее всего, съедают потом. Плюс куча совсем уж неправдоподобных слухов, сдобренных мистикой.

Ваксы — те еще сказочники.

Все меняется, изменилось и это. Появление землян тому виной или так звезды сошлись, но отряд хайтов пришел с востока, пересек одну реку и, чуть не дойдя до другой, резко развернулся. То, что маневр осуществлен при встрече со следами Тагиты, намекает, что они искали именно их.

Нет, не следы именно этой аборигенки, а признаки того, что здесь обитают люди. Почему-то человек у них в большом почете, людей хватают куда охотнее, чем ваксов, посылают за ними приличные силы в дальние края. Особенно любят ходить на восток, к цивилизованным землям, что-то вроде татарских набегов устраивают, тысячи туземцев угоняют в Хайтану.

Но последние события показывают, что запад их тоже интересует.

Два десятка хайтов — может, и сила, но не сказать, что приличная. Этого более чем достаточно для разгрома любого поселения дикарей, но приходить в таком количестве к поселку землян — смешно. Враг это понимает, сталкивался уже, так что постарался уйти незаметно.

Теперь вернутся к своим, на восток, принесут новости, и скоро под стенами появится настоящая сила с десятками, а то и сотнями раксов, со страшными черными всадниками, которых вблизи никто не видел (и видеть не хочется). А может, даже карлики пожалуют — хиты, их называют колдунами хайтов, много чего им приписывают, в том числе и совсем уж анекдотического. Так что не факт, что эти создания вообще существуют.

Интересно, хайты умеют брать крепости или в этом вопросе они такие же неумехи, как ваксы?

Не хотелось бы это проверять на своем поселке, вот и пришлось двигаться по лесу скромным отрядом. Двенадцать бойцов, а хайтов около двадцати — силы неравные. Но это если по головам считать, а не по факту.

Зимой земляне не на печах бока отлеживали. Да и как на них полежишь, если их тяп-ляп лепили, конструкция не позволяла использовать печь в качестве спального места.

Поселок усиленно работал и получал новые знания. Если при первых морозах на всю ораву набиралось не больше тридцати человек, которые хоть что-то дельное могли смастерить своими руками, а не просто языками мололи, то к исходу зимы с утра до вечера стучали молоты кузнечного цеха, а под лесом дымили плавильни, где перерабатывали доставленную с гор руду. Нет, несмотря на огромное желание, в разрушенный город по зиме наведались лишь однажды, все же такая экспедиция по холодам — слишком суровое испытание. При этом потеряли двоих, и никто не обвинил Рогова в напрасных потерях. Спасибо, что так легко отделались. После этого похода он обзавелся привычкой постоянно трогать кончик носа: здорово его приморозил. Из запасов, собранных людьми Холода на руинах, притащили много чего полезного, так что сходили не зря. Но по общему убеждению, если туда и придется когда-нибудь еще наведаться, то не в такую пору года.

Слишком опасно, слишком трудно, к тому же сливки уже сняли, оставшееся, может, и стоит дорого, но не настолько, чтобы платить кровью.

Зато до древнего рудника добирались дважды и, пользуясь снежным покровом, немало камней вывозили, впрягаясь в сани. Вот на этом сырье и работали плавильни.

Отработали оптимальную конструкцию ружей. Оставшиеся от труб короткие обрезки тоже пошли в дело — их пустили на пистолеты. В итоге наделали уже больше сотни разных стволов, благо кузнечных изысков они не требовали, спасибо экспедициям к погибшему городу. Теперь загвоздка только в порохе. Серая гадость, которую наскребли в пещерах, обнаруженных в экспедициях, оказалась ни на что не годной. Что-то прихватили с гор, что-то взяли в Гриндире, но этого слишком мало для столь разросшегося арсенала.

Как потеплеет, придется опять отправляться в кошмарную пустыню. И селитра нужна на порох, и животворящие сиды. За зиму камни изрядно разрядились — народ и с воспаленными легкими маялся; и охотники ухитрялись обмораживаться; и массовое отравление случилось — нахимичили с рыбой, экономя соль. Плюс поднимали на ноги тех, кто привез свои болячки с Земли.

Камни и правда оказались волшебными, легко одолевали абсолютно все хвори, хотя не обошлось и без побочных эффектов. К примеру, с туберкулезом справлялись, но люди, пережившие лечение, на недели или месяцы впадали в спячку, просыпаясь в лучшем случае на два-три часа в день. Сильно при этом слабели, в живые скелеты превращались и теряли значительную часть волос. После выхода из странного состояния их приходилось подолгу приводить в норму. Но от туберкулеза и намека не оставалось.

Даже жаль, что скоро придется все бросать. Кузнечный цех — просто песня. Один главный молот чего стоит: ударная часть сделана из громадного камня — для веса, но работает металлическая плита. Пара плечистых ребят вертит ворот, а эта дура знай себе поднимается и падает, поднимается и падает. Быстро и качественно плющит все на пластины и полосы без напряжения интеллекта.

Тут уже умельцы предлагали проект малогабаритного прокатного стана, но в итоге решили, что пока рано задумываться о столь высоких и тяжелых технологиях. Тащить его за тридевять земель — непросто, лучше на новом месте им заняться.

То есть у землян, может, и нет прежних возможностей, но они не опустились до примитивных методик, пытаются приспособить к местным реалиям все что знают, и обычно успешно.

Ведь знают они немало. Плюс помогает техническая литература, прихваченная из города.

Зимой по лесу передвигаться куда тяжелее, чем летом. А бойцам Рогова вдвойне, потому как их экипировка тоже изменилась. Крепкие шлемы, разного вида доспехи из кожи и стали, редкие кольчуги, обитые металлом щиты, арбалеты новой конструкции, использующие уже не цельнометаллические болты из арматуры, а почти целиком деревянные — экономичные. Ну и длинноствольные ружья — тоже не пушинки. Спасибо, одежда пошита не целиком из местной кожи и грубой ткани, запасы, прихваченные из города, пока что выручают. Повезло, что при катаклизме перенесло немало торговых точек с разным тряпьем.

Но навечно этих запасов не хватит, скоро придется полностью переходить на местные ресурсы.

Еще три месяца назад Рогов, узнав, что впереди можно нарваться на пару десятков хайтов, не придумал бы ничего, кроме как приказать поспешно отступать. Но сейчас ситуация уже не та, сейчас он не боится самого страшного противника в этом мире, да и дело важное, надо не дать врагу уйти, нельзя позволить донести до их главарей сведения о том, что на западе есть возможность нахватать в рабство ценных людишек.

Четыре мушкета, пять арбалетов новой конструкции, три пистолета, надежные доспехи и удобные щиты, прикрывающие от дротиков, метаемых триллами. Этого достаточно, чтобы ополовинить вражеский отряд, а дальше, возможно, дело дойдет до рукопашной, где хайты познакомятся со стальными топорами, мечами и копьями.

Нельзя сказать, что земляне полностью обеспечены хорошим оружием, но для элитных отрядов ничего не жалеют.


Лагерь хайтов обнаружили после необременительного трехчасового марш-броска. Не торопились, давая возможность подкреплению догнать далеко вырвавшихся разведчиков. То, что подкрепление задерживаться не станет — несомненно. Порядок в этом плане давно железный, не надо даже выходить на Холода, достаточно, если Томат доберется до коменданта поселка, тот сам все организует. Полномочий Рогова с головой хватает, чтобы затребовать немедленно выслать приличную группу усиления.

Хайтов не застали — судя по всему, стояли они здесь недолго. Скорее всего, провели только одну ночь. Остались какие-то убогие по конструкции навесы из жердей и еловых веток, кольцевые снежные валы вокруг пары кострищ, все вокруг истоптано и обгажено. По следам прекрасно видно, что пришли с востока и туда же ушли.

Жаль, не понять, когда именно это случилось.

Рогов разворошил золу и угли, поднес ладонь, тепла не ощутил. Не задумываясь приказал:

— Большой привал. Надо дождаться подкрепления. Они слишком далеко от нас оторвались, и час-другой нам погоды не сделают.


Отряд под командованием Палача появился спустя два часа. И похоже, собирался не без участия Холода, потому как привел не одно звено мушкетеров, а два, плюс затребованный десяток арбалетчиков тоже не забыл прихватить.

Вообще-то их в десятке не десять, а восемь, но так уж сложилось, что названия подразделений местами не дружат с математикой.

Итого — семнадцать человек подошло. Все вместе уже двадцать семь, одной огневой мощи вполне достаточно, чтобы уложить всех хайтов чуть ли не в один миг. В бою, на самом деле, все растягивается, но нет сомнений, что триллам не дадут без помех опустошить колчаны с дротиками: арбалеты и мушкеты не позволят им приблизиться на дистанцию броска.

Раксов тоже бояться не стоит. Хотя единичный опыт работы по ним из арбалетов показал, что они хорошо держатся против такого оружия, надо учесть, что конструкция этого оружия изменилась в правильную сторону и тяжелый болт на небольшой дистанции теперь способен пробивать самые прочные детали доспехов хайтов. То же самое касается и мушкетных пуль.

Теперь главное — догнать. Хайты прилично оторвались, но они не могут двигаться быстро, раксы медлительны, а отряд всегда шагает со скоростью самого тихоходного бойца.

Если поднажать, день-другой — и все будет кончено.

### Глава 15

Ночевать пришлось посреди леса, суша обувь и одежду у костров — оттепель сегодня выдалась нешуточной. Народ поголовно закаленный, но некоторые начали покашливать, что Рогову очень не понравилось. Надо как можно быстрее покончить с этой погоней — не та пора, чтобы сутками бродить по лесу, ночуя под открытым небом.

Хайтов увидели следующей ночью.

К тому времени преследование завело в ту часть предгорий, где, как это здесь часто бывает, с севера на юг параллельными рядами протягивались холмистые гряды. Некоторые возвышенности на них можно было без натяжек относить к горам, местами даже серьезные скальные обнажения имелись. Брести по таким краям с запада на восток — мучение, а хайты шли именно так.

Через очередную гряду перевалили в тот час, когда пора было подумать о ночном привале. Сумерки в этих широтах растянутые, но до темноты всего ничего осталось, а по ней уже не побродишь — лес дремуч, склон неровный. Благо в это время года не надо подыскивать местечко рядом с водой, снега повсюду полно, и он всегда чистейший — ведь здесь нет промышленности, которая могла бы его загадить. Если тебя не смущает то, что в кружке плавает хвоя и прочий лесной сор, пей спокойно.

В общем, долго с выбором места не затягивали, остановились на чистой проплешине посреди редкого ельника, наломали лапника, развели костры, зазвенели развешиваемой посудой. Без горячей пищи в холодную пору оставаться нежелательно: хотя бы чаю травяного попей, если для котелка не найдется чего-нибудь посытнее.

Не успели как следует расположиться, как дозорный поднял тревогу. Нет, никто не окружал лагерь, не мчался в атаку, размахивая топором, но причина для опасения все же имелась.

Если тропа и дальше тянется в том же направлении, получается, что хайты спустились вниз по склону, пересекли речку или ручей внизу, поднялись на другую сторону долины, перевалили через гребень и затем ушли вниз по следующей долине.

Да только они не ушли.

Их костер дозорный заметил именно там, где приблизительно они должны были забраться на восточный склон. В темноте огонь непросто скрыть, тем более что растительность на высоте пышностью не отличается даже летом, так что видно его прекрасно. В бинокль Рогов не заметил ничего интересного, лишь какое-то мельтешение среди ветвей на фоне пламени.

И все бы хорошо — ведь получается, что почти догнали, не больше пары километров разделяет отряды. Заночуй земляне чуть западнее гребня — прекрасно. Но — увы, все же успели через него перевалить, и теперь не только они могут увидеть лагерь хайтов — те в таком же положении.

Возможно, прямо сейчас командир вражеского отряда всматривается в сторону костров землян. И не просто смотрит, а обдумывает сложившуюся ситуацию.

О чем он думает? Каким будет его решение?

Хорошо, если обрадуется, после чего скомандует бросить лагерь и бегом мчаться назад, дабы навалять людям, связать пленников, погнать живую добычу на восток. Но судя по тому, как резко свинтили хайты после обнаружения человеческих следов, на это рассчитывать не стоит. Это разведчики, то есть пришли не за трофеями, а за информацией. И они ее получили. Все, что теперь требуется — донести ее до тех, кому она предназначалась, устраивать сражение для этого вовсе не обязательно.

А что, если хайты прямо сейчас сорвутся с места? Помчатся по ночному лесу, увеличивая разрыв? Это худший вариант, но не безнадежный. Триллы вроде не выносливы, а раксы, безусловно, медлительны. То есть сильно не оторвутся плюс вымотаются куда больше обычного. Им так и так в итоге придется останавливаться. Люди их догонят, жаль только, что время потеряют, а припасов много не брали: погоню лучше всего устраивать налегке.

Это тоже не страшно, можно растянуть, поголодать чуток — не впервой.

О том, чтобы прервать отдых и погнать людей на врага, Рогов даже не подумал. Не первый день в горном лесу, прекрасно знает, что ночью в таких местах не до прогулок. К тому же темнота помогает бойцам ближнего боя, а у землян вся тактика строится на использовании дальнобойного оружия.

Снимутся перед рассветом, не раньше.


Два километра даже нетренированный человек легко пройдет минут за двадцать, не срываясь на бег. Но это на асфальте или хотя бы приличной грунтовке. Здесь, в диком горно-лесном районе, даже крепким бойцам местами нелегко приходится. Так что как ни старались, а до лагеря хайтов добирались час с хвостиком.

Не удивились, обнаружив, что враги успели уйти. Но это случилось недавно, зола в огромном кострище не просто теплая — оттуда все еще дымок струится. Далеко они удрать не могли: раксы слишком медлительны — надо поднажать, догонят быстро.

Получилось даже быстрее, чем ожидали. Следующий гребень оказался рекордным: здесь уже оказывала влияние высотная поясность, деревьев на нем не было вообще, зато разросся кедровый стланик, обычно встречающийся севернее. Его кусты местами вздымались на пару человеческих ростов, ветки очень пышные, густо вымахали, сплошная зеленая стена получилась. Заберись в нее на несколько шагов — и пропадешь из глаз.

Тропа, проторенная в снегу, обычно вела точно на восток, можно даже компасом не пользоваться, почти без погрешности. Но здесь хайты почему-то изменили своему обыкновению — резко свернули, пошли вдоль стены стланика. И это Рогова насторожило, потому что основания для такого маневра у них не было — ведь как раз здесь открывался удобный проход без сплошных зарослей. И можно прекрасно разглядеть старый след, по которому отряд врагов двигался на запад. По нему же они возвращались, за все время ни разу не сошли.

И что же такое случилось на этот раз? Хайты ведут себя непонятно, а это плохо. Командир обязан знать все о действиях противника.

Киря, догадавшись о причине остановки отряда, высказал очевидную мысль:

— Наверняка эти уродцы что-то задумали. Просто так топтать целину смысла нет, тут явно какой-то подвох.

— Может, разведку пошлем? — предложил Палач. — Заросли густые, там триллы могут сидеть, а след близко к кустам проходит.

Рогов покачал головой:

— Разведчиков беречь надо — ведь если там и правда сидят десятка полтора тощих, это может плохо закончиться. Разворачиваемся, но по следу не идем. Смещаемся метров на пятьдесят от него, движемся параллельно, чтобы все время его видеть. Если в зарослях засада, резко налететь не смогут.

Идти по нетронутому снегу — то еще удовольствие. Но тем и хорош большой отряд, что можно постоянно менять выдохшийся авангард на свежий. Где три-четыре человека пройдут, там остальным легче будет, а задним так вообще лафа.

Предосторожности не оказались излишними — хайты и правда задумали нехорошее. Свернув с тропы, они натоптали след вдоль подходящих для засады зарослей, где-то дальше свернули в стланик, вернулись по нему до нужного места и терпеливо ждали, когда преследователи пройдут в десятке шагов, подставившись под залпы увесистых дротиков. Нормальный щит от них спасает даже на минимальных дистанциях, но им еще надо успеть прикрыться, а это непросто, учитывая, что все они в походном положении.

Да и сколько в отряде таких щитов? Четыре штуки всего — не та деталь амуниции, с которой следует бегать по горам.

С доспехами сложнее. Тяжелых лат нет, а остальное хоть дает хорошую защиту, но хватает и слабых мест, да и дротики у хайтов недурственные, расстояние всего ничего, без раненых точно не обойдется.

Но земляне не сунулись в западню, удалились от проторенной тропы на полста метров — дистанция для триллов запредельная. Глядя, как люди проходят мимо, те не выдержали, выскочили из зарослей, поспешно рванули наперерез, держа дротики наготове.

— Мушкетеры! Беглым! Арбалетчики работают только по тощим по готовности! — скомандовал Рогов, забираясь в глубокий снег.

Надо освободить место для стрелков — он сейчас здесь не нужен, у него нет ни мушкета, ни арбалета, только тяжелый пистолет в коробчатой кобуре.

Кстати, надо ее открыть, достать угловатое оружие, ничем не похожее на изящные дуэльные пистолеты прошлого, открыть полку, подсыпать пороха. В бою Рогов им еще не пользовался, хотя возможность была — во второй половине зимы пару раз схлестнулись с ваксами, опрометчиво забравшимися в охотничьи угодья землян. Но те стычки были мелкими, к тому же старались не переводить дефицитный порох на волосатых.

Сейчас, возможно, придется испытать. Двенадцать свинцовых картечин в крепком стволе. Не факт, что они справятся с доспехами раксов, но любого трилла сметет легко. Да и горилле мало не покажется, у них хватает и незащищенных мест.

Кстати о раксах — Рогов насчитал шесть медлительных фигур. А вот легконогих триллов лишь десяток. Обычно соотношение куда больше в пользу стрелков, да и по следам вроде так получается. Или это отряд такой необычный, или не все выскочили, или еще какую-нибудь пакость затеяли, так что надо быть готовым к нападению с других направлений.

Командир не оружием махать должен, а непрерывно контролировать процесс боя, предугадывая действия противника.

Бабахнул первый мушкет. Из ствола вырвался клуб дыма, увесистая пуля сбила несколько веток стланика. Промах. Последовали другие выстрелы, один трилл упал замертво, другой заверещал, покатившись по снегу — бедро пробило. Здоровенный ракс дернулся, колени его подогнулись, завалился мордой вперед. Куда ему попало, Рогов не знал, надо будет после боя проверить — уж очень хорошо прилетело.

Мушкет — убойный аргумент, двух раксов с одного залпа завалили, и тощим тоже досталось. Большой минус, что на перезарядку уходит прорва времени, ружья слишком примитивны, пока что с этим ничего поделать не смогли.

В бой вступили арбалетчики — дистанция позволяла работать почти наверняка. Тяжело стрелять по бегущим целям, но тут на стороне землян работал снежный покров. Наст не держал триллов: те то и дело проваливались, не успев как следует разогнаться. Мишени все же не такие, как в тире, но легкие.

Арбалетчики сработали на пять баллов — после того как последний разрядил свое оружие, на ногах не осталось ни одного трилла. Парочка, правда, активно барахталась в снегу, но в бой не рвалась: с ногами у них беда. Лишь гориллы продолжают безнадежную атаку, но их теперь всего трое, и вроде бы ни один не остался без ранений.

Раксов Рогов не боялся. Его людям они ни разу не смогли пустить кровь, хотя, случалось, были опасно близки к этому. Но это в старые недобрые времена, сейчас все иначе.

Три уцелевших ракса подобрались уже слишком близко. Стрелки не успевали перезарядиться, некоторые убирали мушкеты и арбалеты, хватались за оружие ближнего боя.

Рогов, страдая от зуда в указательном пальце, не выдержал, шагнул вперед, поднял руку, поймал в простейший прицел морду надвигающегося хайта, дождался, когда до того останется не больше десятка шагов, потянул за тугой спуск. Освобожденная пружина крутанула колесико обычной зажигалки, оно высекло пучок искр из цилиндрика кремня. Нехорошо, что в оружии землян применяются столь технологичные предметы, их ведь здесь не достать, но благодаря Холоду такого добра натащили достаточно, так что хватит очень надолго.

Несложная и надежная конструкция, осечек практически не дает, лишь бы порох на полке всегда был сухим.

Порох не отсырел. Вспыхнул ярко и дымно, заставив рефлекторно зажмуриться: глазу не нравится, когда перед ним откуда ни возьмись появляется пламя.

Рука дернулась от отдачи, перед тем как дым перекрыл обзор, Рогов увидел, что с мордой ракса что-то случилось: выплеснулась кровь на левой скуле. Шагнул назад и в сторону, не сдержавшись, довольно оскалился — хайт, выронив тесак, пятился назад, двумя лапами зажимая лицо. И между пальцами обильно сочилось красным.

Не убит, но воинственность растерял.

Сунул разряженный пистолет в кобуру, помчался на левый фланг — там сразу два ракса добрались до вытянувшейся цепочки землян. В одного Палач в упор разрядил пистолет — весь заряд пришелся в лицо, картечины не успели разлететься, второго успешно встретили копьями. Ребята обученные, да и оружие как раз для такого дела предназначено, с острыми кромками наконечника — таким и колоть, и резать можно. Вот и подсекли ноги, а обездвиженный противник — не боец.

Развернулся и погнался за пятившимся раксом, намереваясь его добить, но Киря успел перезарядить мушкет, выстрелил с двадцати шагов, тоже попав в лицо. Ладони, его зажимающие, не защитили, хайт рухнул на спину, в сторону отлетел оторванный увесистой пулей палец.

Народ без дополнительных указаний бросился добивать раненых триллов. Это даже жестокостью не назвать — акт милосердия. Не выжить им в снегах, в плен брать тоже смысла нет. Как уверяли туземцы, допрашивать хайтов бесполезно — что с ними ни делай, таращатся в одну точку и все время пытаются разорвать путы. К тому же в любой момент могут без видимых причин склеить ласты. Сидит себе спокойно, а потом бах — и заваливается набок без признаков дыхания и сердцебиения.

Прошелся к первому упавшему раксу, убедился, что пуля попала ему в основание шеи. Это место прикрывали дощечки, укрепленные стальными пластинами, но свинец с преградой справился, после чего разнес позвонок. Иначе не объяснить столь быстрой смерти, обычно раксы демонстрировали чудеса живучести.

Киря, подойдя, тоже глянул на рану, убившую гориллу, озвучил такие же выводы:

— Хорошо ему прилетело, позвоночник в труху размолотило.

— Я тоже так думаю.

— Рог, триллов как-то маловато было, что-то меня это напрягает, о плохом думаю.

— Я тоже это заметил. Проследи, чтобы народ не разбредался. Собираем все железо и не забываем по сторонам смотреть. Как закончим, пойдем всей толпой дальше, надо распутать их следы.


Даже горожанин легко распознает следы на снегу. Лишь бы ветер не поработал, и лишь бы не пересекались с другими.

Здесь, наверху, снежный настил слежавшийся, напитанный влагой, никакой ветер не заметет оттисков, оставленных ступнями. Следы хайтов не перепутаешь со следами привычных лесных и горных обитателей, так что помех тоже нет.

Потому распутали быстро.

Да уж, хайты не ваксы, заметно хитрее умеют работать. Триллов и правда должно быть больше, но как минимум пятерых отправили в разных направлениях, перед тем как свернуть второй раз — уже к месту неудавшейся засады. Возможно, оставшиеся хайты рассчитывали на победу, возможно, сознательно пожертвовали собой, отвлекая внимание от пятерки, но факт есть факт — пока земляне сюда добрались, пока повоевали, пока разобрались в случившемся, прошло немало времени.

Уйди триллы вместе — все нормально, отряд мог попросту продолжить преследование. Но они разошлись веером в направлении от северо-востока до юго-востока. Если всей толпой погнаться за одним, остальные успеют оторваться еще больше.

Так что остается? Разделиться на пять групп? Но сила каждой слишком мизерная, чтобы без опаски бродить по территории, где, возможно, полным-полно хайтов. Да и где гарантия, что все справятся с задачами? Пусть люди подобрались проверенные, но столько хороших командиров для них не набрать, сплошь хорошие исполнители, а не руководители.

Да и кто их знает, тощих. Вон какие хитрые, даже следы поначалу пытались маскировать. Тяжело этим заниматься на слежавшемся снегу, но ведь не поленились. А что, если кто-то из триллов шагает не куда зря, а в место, где землянам устроят засаду покруче?

Плохо. Очень плохо. Преследование закончилось легкой победой, но одновременно привело к поражению. Если из сбежавшей пятерки выживет хотя бы один тощий — хайты добились своего. Они узнают, где именно скрываются те люди, которые не однажды пускали им кровь в прошлом году.

Да, похоже, именно ради этого они устроили этот рейд. Или, скорее, много рейдов. Должно быть, те почти занесенные следы, которые земляне не раз замечали зимой, принадлежали таким же разведывательным отрядам. В ту пору, по рыхлому снегу, они исчезали быстро, хайты, должно быть, ничего не заметили. Но искали дальше и дальше, возможно, допрашивали плененных в разных племенах ваксов, собирали информацию по крошке.

И нашли искомое.

Нет, надеяться на то, что зимний лес прикончит всех пятерых, Рогов не станет. Но и предпринимать ничего не будет — возможности у него не те. Остается признать, что врага остановить не получилось, и разворачиваться.

В поселке как можно быстрее должны получить тревожные новости.

### Глава 16

Кому что, а Кузьмичу, оставленному в радикально сократившемся совете, ближе всего сельское хозяйство. Вот и сейчас сокрушенно покачал головой:

— Нельзя нам уходить. Никак нельзя. Подождать надо. Снег еще лежит даже на открытых местах, а у нас под ним озимые.

— И сколько твоих озимых дожидаться? — спросил Сфен, в силу профессиональной заинтересованности мечтающий оказаться на юге как можно раньше.

Сельские дела его вообще не волновали.

— Не могу сказать, с ними все сложно и непонятно, мы ведь тут первый раз зерно сеяли, поди пойми, как оно обернется.

— Ну хоть приблизительные сроки озвучь, — попросил Рогов.

— Снег еще лежит, вот как сойдет, как прогреется земля — так где-то два с половиной, ну или три месяца. Точно не скажу, хоть режьте.

— Да поняли мы, поняли. Но с учетом того, что снег еще лежит, этот срок увеличивается. Допустим, пускай будет для ровного счета три месяца. А теперь подумаем о хайтах. Они себя не жалели, носы отмораживали, выискивая нас по лесам. То есть мы, конечно, не уверены, что именно нас, но многое говорит именно в пользу этого предположения. Кузьмич, твои сроки соизмеримы с протяженностью зимнего периода, столько времени нам не подарят.

— Не умничай, говори уже, к чему клонишь.

— К тому, что до жатвы озимых спокойно досидеть не получится. Они придут, не могут не прийти, и долго ждать не придется.

— Ты не можешь быть уверенным.

— Ну хорошо, почти уверен. Да ты и сам прекрасно все понимаешь.

— Нам хлеб нужен. Очень нужен. Как ни крути, а в этих озимых все наше будущее.

— Мы с тобой согласны, однако не перегибай — не все будущее, далеко не все. И сам подумай: что будет, если сюда заявится их войско? Туземцев мы уже по сто раз расспрашивали, они в один голос говорят, что даже самые крутые их правители с хайтами связываться не любят. А ведь это люди, которые могут собрать тысячи опытных бойцов с хорошим даже по нашим меркам оружием. При всем уважении к мушкетам, пока что они не лекарство от всех болезней, а только приятный бонус. Нам еще много мозолей натереть придется, пока не получим нормального огнестрельного оружия. До этого при столь скромном количестве бойцов мы будем на порядок слабее Хайтаны. Сейчас им достаточно привести четыре сотни своих уродов — и это уже с большой вероятностью приведет к быстрой гибели поселка. То есть обрежет нам всякое будущее. По мне — вариант куда хуже, чем если просто бросить озимые.

— Мы не все зерно посеяли, — заметил Огай.

— Ровно половину семенного материала, — подтвердил Кузьмич. — Боялись всем рисковать. Если собрать озимые, даже при самом чахлом урожае получим столько семян, что если не в этом году, так в следующем можно будет попробовать хлеб.

— Мы с гор принесли семена, — сказал Рогов. — Все, что были у Холода, прихватили. Там прилично набралось.

— Зерновых там мало и в основном — магазинная перловка. Она прорастает далеко не вся, и вообще плохо, потому как шлифованная. Не представляю, какой от нее урожай, и вообще это не рожь и не пшеница, а всего лишь ячмень.

— Ячмень? — оживился скучающий Киря, которого все же удалось затащить в обновленный совет. — Ну так это праздник для души, пускай прорастает. Хмель тут произрастает вольготно, и солод, получается, будет, так что без пива не останемся, а то я очень переживал.

Холод впервые за все время подал голос:

— Не паясничай. Пшеницу мы тоже принесли, и рожь. Да, не так много, как хотелось, но прилично. Плюс кукуруза из того магазина, где снасти брали, плюс из кормов для пернатых много чего надергали. Да, хлеб в этом году вряд ли попробуем, но выкрутимся. Эту зиму нормально пережили, а на юге еще проще будет, если Рогов нас за нос не водит с тем, что там сплошная благодать.

— Озимые жалко, — совсем пригорюнился Кузьмич, понимая, что, скорее всего, наблюдать за их созреванием ему не придется.

Не говоря уже о сжатых колосках.

— А кому не жалко? — заявил Киря. — Я бы сейчас палец отдал за черную горбушку, чесноком натертую. Только сидеть здесь и ждать не резон, я никогда не видел, чтобы хайты так быстро и упорно бегали. Даже наших молодых загоняли, не говоря уже о таком насквозь больном старичье, как я. Их послали нас найти, а потом молниеносно доложить о находке. Мчались назад, не оглядываясь и ни на что не отвлекаясь. Отчего такая спешка, подумай, Кузьмич? Я вот если думать начинаю, мне потом ночами плохое снится. Кому как, а я бы хоть сейчас свалил. К тому же думай о будущем, раз тебе это так нравится.

— В каком смысле?

— Да в прямом. Озимые накроются, но на новом месте хватает хорошей земли. А ее надо расчистить, вскопать и засеять, причем быстро. Так что нам бегом бежать надо.

— Снегу еще по колено, и реки вот-вот вскроются, — заметил Рогов.

— Я тоже об этом подумал. Пока те триллы доберутся до своих, пока доложат, пока дойдет по инстанциям, реки и правда вскроются. Не сказать, что они на их пути большие, но весь этот снег тает все быстрее и быстрее, воды там столько получится, что глазам не поверите. Им придется ждать погоды на берегу, да и нам тоже. А как успокоится все, так и пойдут. Наверное.

— Можно не ждать, — сказал Палач. — Я видел, как разливаются реки. Пороги внизу затопит, мы сможем идти и на лодках, и на плотах. До самого водопада получится так добраться, а это далеко. Придут, а нас тут уже нет. Пропали и не сказали куда.

— И пойдут вниз по реке: не надо всех за дураков принимать, а то жизнь обидно накажет, — сказал Киря.

— Не пойдут, — спокойно заявил Холод. — Мы набьем ложную дорогу на запад. Прямо сейчас можно послать человек пятьдесят, пусть на пару дней пути натопчут как следует, наломают ветвей, оставят места ложных стоянок. И надо как-то так это провернуть, чтобы следы не казались тупиком: хайты должны быть уверены, что мы ушли именно в этом направлении.

— Легко, — сказал Рогов. — Я на запад летом ходил, руду там искал. Если чуток к северу забирать, выйдешь к отрогам немаленького хребта. Там почти ничего не растет, почвы, считай, нет, сплошные скалы да осыпи. Если погоня пойдет по ложной тропе и уткнется в эти дела, пусть дальше ищет, где мы из этих дел выбрались, там вариантов масса, не на один месяц озадачатся.

— Как видите, мы уже начерно составили достаточно реальный план, — заметил Холод.

— Да только озимым нашим хана при вашем реальном плане, — не сдавался Кузьмич.

— Жизнь дороже любого зерна.

— От голода тоже помереть можно.

— Мы по осени боялись голода, и где этот голод? Даже если перестанем охотиться и рыбачить, дней десять этого не заметим, запасов хватает. Если не налегать в две ложки, пару недель можно вообще ни о чем не думать.

— Маловато припасов по таким цифрам, — сказал Киря. — Мы от южного озера до вас добирались девять дней. Да, местами задерживались, округу изучали и дорога в основном незнакомой была, плюс от реки отходили, по чащобе часто двигались, чтобы не нарваться на волосатых. Но люди у нас один в один были, а сейчас отправятся все подряд. Даже если спустить всю ораву до водопада, а потом идти по берегу — ведь толпе нечего бояться — все равно прилично выйдет. Хорошо, если в две недели уложимся. Но вряд ли: реки ведь вздутые, по пути их немало попадется. Переправлять баб да детей — тот еще геморрой.

— Урежем пайки до минимума, — решительно заявил Холод. — По пути будем высылать вперед самых быстрых, чтобы останавливались загодя, ставили лагерь, таскали рыбу про запас — хорошее подспорье. Плюс никто не мешает рассылать в разные стороны усиленные охотничьи команды. Две недели — оптимистично сказано. Я буду рад, если за двадцать дней управимся, основной контингент у нас и правда не очень-то приспособлен к таким походам, плюс разлив помешает. Нет смысла дожидаться его окончания — никто не знает, что будет с хайтами, да и о посевной думать приходится: там ведь даже поля не готовы, а это куча работы.

— Прямо сейчас надо спланировать — что, как и в какие сроки, — сказал Огай. — Нас много, и неразберихи тоже много будет, ага. Жаль озимые, очень жаль, но ждать ради зерна хайтов — не резон. Мне не хочется проверять, все ли про них правда. Вдруг заявится пятьсот рыл или даже больше? Местные говорили, что и десять тысяч для них не предел, они и побольше каждый год собирают для набегов на восточные страны.

— Местные приврать могли, — скривился Кузьмич.

— Про черных всадников они давно говорили, с самого начала. А Рогов их своими глазами видел, чудом оторвался. Может, и врут местами, но и правды много от них, ага.

— Давайте поконкретнее уже, — предложил Киря. — Меня старый совет бесил, они вопрос копеечный могли по пять дней мусолить — не будем уподобляться.

После такого Кузьмич вряд ли насчет озимых заикнется. Он ведь как-никак далеко не последним человеком в старом совете был, так что сказано в том числе и про него.


Среди якобы знатоков и полноправных знатоков холодного оружия ходят самые разные мнения о лучших материалах для клинков. Некоторые из них ведут своего рода войну булата с современной инструментальной сталью — кто-то считает, что одно уступает другому, кто-то наоборот.

Рогов вопросом практически не владел. Зато умел не торопиться и слушать других людей, сразу или постепенно отделяя пустобрехов от тех, кто реально что-то знает или умеет.

И потому не торопился расставаться с топором, некогда прихваченным из найденной Кэт гробницы. В нем вообще-то не сталь — какая-то разновидность бронзы. Без проблем точится и полируется, отлично держит заточку, грех жаловаться на такое оружие.

Рогов не жаловался, просто хотел заменить на что-то более удобное и легкое. Вот зачем ему столь массивная секира? Против ваксов — излишество, опыт стычек с хайтами показал, что там важна не сила удара, а ловкость, с которой ты уворачиваешься или парируешь атаки врагов, а также быстрота передвижений.

Все это дает легкий меч, но никак не массивный бронзовый топор.

Хорошего железа с гор притащили немало, но в первую очередь для военных целей его пускали на арбалеты, болты к ним и наконечники для копий. Лишь удовлетворив ажиотажный спрос, занялись прочими проектами. И застучали молоты, из-под которых выходил один клинок за другим. Бойцы получали мечи, кинжалы и здоровенные ножи, методом проб и ошибок создавали доспехи, воинственная работа кипела всю зиму.

Инструментальной стали хватало, но Рогов упорно проедал плешь давнему приятелю Феде, склоняя к тому, чтобы тот взял шефство над худосочным Колей. Того еще в начале лета поломал медведь. К счастью, вовремя отбили, выжил, но до сих пор не оклемался, хватает проблем, да и шрамы заработал из тех, которые мужчину не очень-то украшают. Детей внешним видом не пугает, но левый глаз нормально открыть не получается, так и смотрит через щелочку. Надо бы его, конечно, подлечить камнями Гриндира, да только над их ресурсом так трясутся, что даже думать о таком нельзя. Разве что позже, когда до мелочей отладят технологию охоты на алмазных скорпионов.

Сидов после этого на всех хватит.

Коля как раз бредил рецептурами производства оружейной стали, но никто не торопился вручать ему тонны железа ради сомнительных экспериментов. В кузнечном цехе он поначалу подвизался на должности «подай-принеси». Но как-то раз, еще осенью его выслушав, Рогов почему-то поверил сразу.

Очень уж убедительно говорит, да и наследственность у Коли подходящая. Его отец — один из признанных мастеров этого дела, даже не слишком знакомый с темой Рогов о нем знал. Фамилия необычная, в узких кругах на слуху, если и сына хотя бы понемногу учил своим секретам, надо за такого вписываться, к нормальной работе приставлять.

Рогов стал пытаться приставить.

И не прогадал — у покалеченного парнишки оказался настоящий дар работать с металлом. Исключительно благодаря ему освоили качественное литье медных сплавов — вещь важную и перспективную. Но в чем он преуспел еще больше — так это в закалке.

Именно благодаря разработанному им способу стволы новых ружей не раздувало от усиленных зарядов, что имело место при первых опытах, когда их вообще не подвергали термической обработке.

Рогов на Колю рассчитывал. Небогатый опыт работы с холодным оружием непонятно почему в первую очередь научил двум вещам — к мечу надо относиться как к частице души, и меч должен быть не из легкодоступной стали. У былых приятелей даже хобби было — притащить новый нож, чтобы сравнить с другими. С силой стучали клинками друг о дружку, на чьем осталась зарубка — тот проиграл.

С мечами такого не повторяли, потому как законодательство косо смотрит на то, чтобы такое оружие точили до боевого состояния. Да и прорва работы уйдет на исправление дефекта, если он вообще поддастся исправлению.

Потому десятки разговоров с Колей провел, выслушивая его аргументы и нескончаемые просьбы. И, более чем смутно представляя, чем отличается дамаск от булата, наседал на Федю и прочих, продвигая своего протеже.

И теперь Коля уже не подай-принеси, а полноправный кузнечных дел мастер, занимающийся особыми проектами.

Один из них Рогова волновал больше всех остальных, так как пребывал в сфере его первоочередных интересов. Говоря прямо, пользуясь служебным положением, заказал у Коли меч.

И не стандартную поделку, а на порядок лучше. Слишком много труда на такое изделие уходит, снабдить ими всех бойцов — нереально. Но отдельных, и себя в первую очередь, почему бы и нет.

— Коля, ну как?

Тот небрежно сплюнув под ноги, кивнул:

— Норма, Рог. Глянуть хочешь?

— Естественно, хочу.

Подойдя к одному из верстаков, Коля взял с него длинную изогнутую полоску металла, протянул. Рогов, приняв изделие, поразился его легкости, убеждаясь, что это и правда клинок. Все готово, только рукояти не хватает: без нее не ухватишься, не рубанешь от души. Ну и кое-какие мелочи по доводке остались, но это дело отработано, много времени не займет.

— Это что у вас тут за дела? — спросил неслышно подобравшийся Киря.

Ну да, как тут услышишь, если то и дело молоты начинают грохотать.

— Я тут Рогу классный меч сварганил, — бесхитростно ответил Коля.

Друг вообще-то знал, в чем суть сотрудничества между покалеченным пареньком и Роговым, но не упускал случая вставить шпильку.

— Так это что получается? Наш глубокоуважаемый Рогов использует свое служебное положение в личных целях?

— Ничего подобного: ему давно меч полагается.

— Ну так почему бы ему не взять его у интенданта, как все честные люди поступают? Нет, друг мой Коля, тут явно что-то нечисто и, возможно, даже украдено. Вот такой вопрос сразу всплыл — откуда взялись материалы? Сталь может показаться так себе, но мой наметанный взгляд подсказал, что при производстве данного изделия в отходы ушло немало ценного металла.

— Киря, да ты достал одно и то же крутить по сто раз! Сколько раз тебе говорили, что все опять в дело идет, постоянно песок, который у нас под ногами, просеивается и промывается, даже окалина не теряется, в плавку идет. Все до крошки возвращаем, почти безотходное производство.

— Ну так не плюй под ноги, а то что за дела, когда другие за тобой твои плевки будут просеивать да промывать. Развел тут свинарник на рабочем месте. Рогов, а клинок на вид и правда ничего. Коля, а он режет хорошо? Заточку держит?

— Заточку еще не довел до ума, но им арматуру пилить можно. Хороший, ни у кого похожих нет. Надо только гарду сделать и рукоятку поставить. Но это уже не ко мне, я таким не занимаюсь. А правда, что мы через пять дней уходим на юг?

— Точный срок еще не определен, — ответил Рогов.

— А как мы главный молот потащим?

— Железо снимем, а камень бросим.

— Жаль, удобный он, приспособились к нему, вообще не кололся, не то что первые.

— Неподъемный, нам его не утащить. И без вашего барахла груза столько, что с пустыми руками никто не уйдет.

Тема больная. Вроде в допотопной нищете живут, но разным имуществом обрасти успели. И бросать никто ничего не хочет, готовы забрать все до самой затасканной деревянной миски. И без того на дорогу куча времени уйдет, а с такой поклажей можно смело дня три прибавить.

— Коля, проследишь, чтобы рукоять нормальную сделали? И ножны тоже нужны. Причем быстро. Послезавтра на запад пойду.

— Для тебя, Рог, все сварганим быстро и четко. А это правда, что ты идешь тропу хайтам натаптывать?

— А правда, что вам тут делать нечего, вот и мелете бескостными языками с утра до вечера? — встрял Киря. — Давай, суетись, слышал, что Рогов сказал? Он у нас теперь большой начальник — как сказал, так и должно быть. Завтра все должно быть готово, а не то огорчится.

Опять месить тяжелый, напитанный водой снег. Опять изнуряющие ночевки в сырости и холоде на лапнике у костра.

Но Рогов почти рад. Это для него куда лучше, чем здесь, в суете и гаме, спешно готовить к эвакуации поселок, в котором проживает больше тысячи человек.

Да ему проще организовать оборону от миллиардного войска хайтов, чем довести эту толпу до южных земель быстро и без серьезных проблем.

### Глава 17

С приближением осени до тех руководителей поселка, которые практически за стены не выбирались, внезапно дошла неожиданная мысль, что скоро зима, а зимой случаются холода. На тот момент из-за самых разных проблем все до единого обитали в жилье, которое назвать домом не смог бы даже самый закоренелый оптимист. По сути, постройки мало отличались от хижин ваксов, даже сараем такое назвать стыдно.

Халупы позорные — вот что это такое.

Сторонних строителей не подрядишь, пришлось за дело браться самим. Но без проблем опять же не обошлось. Население продолжало увеличиваться за счет пришлых, планы приходилось постоянно корректировать, а это не всегда выходило удачно. Лесов вокруг поселка полно, но этого мало — ведь деревья сами не свалятся и пешком не придут. Их надо заготовить, перевезти, обработать, уложить полученные материалы в правильной последовательности, чтобы в итоге получился дом, а не что-нибудь другое. Для всего этого требовались инструменты и многочисленные прямые руки.

Ни того, ни другого не хватало.

Зато хватало начальников самого разного ранга, значительная часть которых даже не представляла, над чем и кем они, собственно, начальствуют. На свои должности многие попадали не благодаря личностным качествам, а потому что дружили с нужными людьми или чем-то им приглянулись, и вовсе не обязательно профессионализмом. Но что такое зимние холода — представляли все и также поголовно понимали, что лучше всего пережидать их в теплом жилье.

Проект Огая по созданию «линейных домов», где получится здорово сэкономить лесоматериалы за счет того, что переборки между блоками можно легко делать из жердей, зарубили как пожароопасный. В принципе, все верно, если где-то не уследят за печью, или пыхнет по другой причине — сгорит жилье чуть ли не на сотню человек. Да, оно очень дешевое, да, оперативно возводится, но в скученных условиях может стать причиной беды.

Большая часть совета продавила идею строить бревенчатые домишки, где и пятерым тесно будет. И как-то само собой получилось, что это жилье в первую очередь выделяли некоторым представителям руководства, а также, совершенно случайно, лицам, к ним приближенным.

Не приближенным жителям эта тенденция почему-то не понравилась, и возникло социальное напряжение. Оно резко усилилось, когда стало очевидно, что зима не просто близко, она уже вот-вот нагрянет во всей красе, а поселок к ней практически не готов. Нормальной крышей над головой обеспечено не больше десяти процентов населения, а обеспечить остальных никак не успеть, потому как домишки возводятся медленно по причине того, что инструмента так и не хватает, и руки выпрямляются медленно, да и не у всех.

После «мирного переворота» число руководителей снизилось до смешного значения, «элитное жилье» очистили от обнаглевших элементов, там расселили детей, беременных и больных. Остальных обеспечили унылыми времянками из жердей, глины и разного хлама. Лишь бы до весны простояли, а там уже пусть хоть в теплый день растают, надобности в них не будет.

И ведь таяли, потому как зимой их стены да и крышу забрасывали снегом — неплохая дополнительная теплоизоляция, выручало в сильные морозы.

«Коттеджи» для попутавших берега начальников и года не прожили, избы начали уничтожать, как только приняли решение об эвакуации. Но обходились без варварства: разбирали аккуратно, бревна сносили к слиянию рек, там вязали в плоты. Именно на них предстояло сплавлять до водопада большую часть населения. Но там их не бросят, развяжут, спустят по бревнышку вниз и опять соединят. И так до самого финиша, где они станут материалами для возведения первых домов.

Медленно, хлопотно, но это лучший вариант. У ваксов за все время захватили немало лодок, но на них и десятая часть народа не разместится. Плюс груз немалый, так что «флотилия» получилась впечатляющая.

Да только старта ее Рогов не застал. Едва успел вернуться с запада, где, командуя отрядом в шестьдесят человек, четыре дня создавал брошенные лагеря и топтал между ними тропы, как отправили на юг. Дали две лодки и семнадцать бойцов, их задача — загодя добраться до водопада и подготовить там базу, куда поочередно будут спускаться эвакуированные.

К тому же надо постараться наладить рыбную ловлю, да и охота не помешает. Зиму поселок прожил без голода, но в последнее время балансировал недалеко от него. Весну встретили с кое-какими запасами, но основным поставщиком пищи оставались все те же реки и озера. Стоит только перестать возиться с сетями и честными снастями, как слопают все остатки в несколько дней.

В верховьях рыба ловилась отвратительно — по самым изуверским холодам и то лучше было. Или зачем-то спустилась вниз, или где-то прячется из-за мутной воды, хлынувшей со всех сторон при начале массированного таяния снегов.

Может, ниже водопада рыба в реке не помещается — надо проверить.


Это место нашли в прошлом году, сразу после великого нашествия ваксов, где волосатые жестоко обломали зубы о поселок. Земляне пытались преследовать отступающих, но руководство потеряло время с принятием решения, догнать ушедших не удалось. Зато узнали много нового, в том числе и касающегося географии.

Здесь, чуть ниже высокого водопада, в древности располагался капитальный мост. Его уцелевшие опоры до сих пор возвышались препятствиями на пути быстрой воды. Также можно рассмотреть остатки башни и фундаменты непонятных строений, хватало россыпей каменных блоков. Кое-что из всего этого использовали троглодиты, освоившие это место. У них тут возникло приличное поселение, но этого непростого года оно не пережило. Союзные племена, сообща выступившие против людей, в итоге переругались, кое-где передрались, из-за этого обширная территория оказалась разоренной.

Громоздкие лодки, некогда захваченные у ваксов, пришлось бросить перед водопадом. Слишком неудобная местность, чтобы перетаскивать такую тяжесть по суше, а если пустить вплавь, от них дрова останутся.

Да и смысла нет с ними возиться. Дальше река пересекает широкий холмистый кряж, за ним недолго течет ровно и срывается на затяжном спуске, который выводит ее воды к полосе равнины, окружающей пресно-соленое озеро. Перекаты на многих участках такие, что немногим уступают водопадам, нечего и думать провести по ним тяжелые неповоротливые плоты, опять придется разбирать и собирать, теряя кучу времени.

Вражда племен — дело серьезное. Хижины в здешнем поселении сгорели почти все, да и не особо они нужны. У ваксов специфические представления о чистоте в доме, под крышей там пахнет не розами, а тухлой рыбой, причем запах этот не выветривается месяцами. А то и годами.

Потому дружно засучили рукава и занялись заготовкой жердей. Их много понадобится, когда начнет прибывать народ — ведь ютиться им придется в пародиях на палатки, держащиеся на грубых каркасах, к тому же их хватит далеко не на всех. Всем прочим достанутся шалаши да навесы из того же тростника.

В реку поставили плетеные ловушки и сети, неугомонный Влад, отлынивая всеми способами от общих работ, бомбардировал водные просторы разными снастями. Но все без толку: кроме единичных рыбешек размером не больше ладони ничего не попадалось.

Рыба сгинула, она будто телепортировалась неизвестно куда. Ни выше водопада ее нет, ни в верховьях, ни здесь. А ведь земляне рассчитывали на богатые уловы.

Две группы охотников вернулись без добычи, зато с промокшими ногами. Снега местами все еще по пояс, напитаны влагой до такой степени, что под ним глубокие лужи стоят. Вон как речушки вздулись, таяние идет полным ходом.

Перспективных для охоты мест не нашли, только вымотались и насморк заработали.

Вот ведь смех — боялись, что зимой с голоду опухнут, а по факту куда опасней оказалась весна: рыбы нет, дичи нет, плюс спешный переезд добавил проблем.

Не успели вдоволь обругать столь скудные края, как пришлось вновь сниматься с места. Прибыл второй отряд, им командовал Палач — неофициальная правая рука Холода, с ним вместе они в прошлом году выживали в северных горах.

Палач пришел не как праздный турист, а как командир. И людей у него больше, и полномочий. Именно он должен здесь налаживать кратковременный быт для всего населения поселка, а Рогов просто разведчик, не больше, так что его место впереди.

Осознав то, что здесь нет ни рыбы, ни мяса, Палач логично предположил, что не могло все живое резко умереть и сгнить без остатка. Где-то оно прячется, надо искать.

А кто должен заниматься поисками? Правильно — все те же разведчики.

И Рогов получил новый приказ — неспешно двигаться вниз по реке с частью своего отряда. По пути осматривать окрестности, искать рыбу и дичь. При нахождении богатых угодий следует давать знать Палачу, и промежуточный лагерь, скорее всего, перенесут поближе к таким местам.


Киря, задумчиво уставившись на ручеек, с журчанием вытекающий из навала заснеженных камней, чтобы чуть дальше сорваться с невысокой кручи в реку, задал неожиданный вопрос:

— Рогов, дружище, ты плавать хорошо умеешь?

Тот не сразу осознал смысл слов, потому как был слишком увлечен необычным зрелищем. Река в верховьях вскрылась неделю назад, а здесь, должно быть, еще раньше, но лед не исчез. Там и сям его выброшенные куски лениво таяли по берегам, но это никого не удивляло.

До этого места.

Здесь река сильно сужалась, зажатая высокими скалистыми берегами, а чуть ниже на пути вздымались особо крепкие породы — воду они пропускать не желали категорически. Водопад не образовался лишь потому, что вода нашла обход — русло круто изгибалось в теснине.

Наверняка и перекат в том месте знатный, да только его не разглядеть, потому как теснина оказалась ловушкой для грандиозных масс льда, следовавших по течению.

Наверное, поначалу все шло безобидно. Льдины проплывали одна за другой, пока в какой-то момент сразу несколько не налетели на камни, устроив небольшой затор. Дай воде минут пятнадцать — и легко бы с ним разделалась, но лед как шел сверху, так и продолжал идти. Да только дорога вниз оказалась перекрытой.

Потому затор не разваливался, он, наоборот, разрастался за счет нескончаемого пополнения. В какой-то момент воде стало тесно, она начала подниматься за преградой и, продолжая подтаскивать льдины, наращивала самовольно возникшую дамбу вверх.

То, что в итоге получилось, не походило на аккуратную плотину гидроэлектростанции, но в зрелищности тоже не откажешь. От берега до берега сплошной ледяной завал, протягивающийся неизвестно насколько вниз по течению. Вода за ним поднялась так высоко, что местами невозможно понять, где именно тянется русло. Под самим затором низкие деревья полностью скрылись, от тех, которые повыше, торчали только макушки.

Рогов смог это разглядеть лишь потому, что стоял на высокой речной террасе. Несколько дней назад от нее надо было спускаться минут пять, а то и все десять, чтобы до реки добраться, но сейчас все резко изменилось.

Один неосторожный шаг — и придется барахтаться в мутной и холодной воде.

Решив, что товарищ намекает именно на это, Рогов ответил:

— Не переживай за меня, я падать не собираюсь.

— А кто сказал, что я переживаю за тебя? Я, между прочим, закоренелый эгоист, и как всякий эгоист переживаю только в тех случаях, когда что-то грозит мне любимому. Ты случайно ничего нехорошего не замечаешь?

— Такой затор и слепой заметит. Если ты о том, что идти дальше по берегу опасно — согласен. Когда эту пробку прорвет, внизу станет весело и мокро.

Ну да, теперь понятно, почему в этих местах нет селений ваксов. Они, может, и нецивилизованные троглодиты, но и непроходимо глупыми их не назовешь. Вроде и рыба тут должна быть, и любимого тростника с рогозом полно, но нет же, почему-то не хотят здесь селиться.

Видимо, заторы на этом участке — обычное явление. Все, что выше них, периодически подтапливается, а все, что ниже, каждый год рискует познакомиться с исполинской волной, легко сметающей с низких берегов все, что плохо держится.

В том числе и хижины из тростника и жердей.

Но Рогов не угадал: расположенный ниже затор Кирю не волновал:

— Друг мой, то, что происходит южнее от нас, мне сейчас неинтересно. Да и тебя волновать не должно, потому как оно внизу. Ты подумай о том, что мы за спиной оставили.

— Если ты о том заторе, мимо которого вчера прошли, так он ерундовый. Там вода спокойно проходила, уровень считай не повысился, только за счет разлива раздуло.

— А ты ничего сейчас не замечаешь? Я о подозрительном.

— Давай прямо уже говори, некогда в загадки играть.

— Вижу я, что ты с речными делами не слишком хорошо знаком.

— А чего ты хотел от простого горожанина?

— Ну да, все время забываю, что ты у нас туповат, неопытен и цивилизацией испорчен. А я вот человек бывалый, на разное насмотрелся. Видел реки и северные, и южные, и всякие. Рогов, вода стала какая-то не такая. Я вчера еще заметил, что лед опять появился, а ведь исчез почти. Неспроста все это.

— И что дальше?

— А хрен его знает, только в природе просто так ничего не случается. Это что-то значит. Или с самого верху, уже с гор, лед потащило, или реки вздуваются и тащат тот, который на берега выдавило в самом начале мокрых дел. Я вот думаю, что горы виноваты, вода и правда не такая, как всегда.

— Вода как вода.

— Позавчера она просто мутной была, а сейчас какая-то чернота появилась.

— Не вижу я никакой черноты.

— Ну я не знаю, как еще это можно назвать. Не такая вода, вот и все.

— И это тебя так пугает? Думаешь, плавать придется?

— Я думаю, что у нас за спиной остался затор, и мы не знаем, что с ним сейчас. И я вижу, что даже там, где и ручья раньше не было, течет река, но с утра не видел, чтобы уровень у этой, главной, сильно поднялся. Думаю, оставленный позади затор все же сдерживает разлив, значит, за ним сейчас тоже образовалось озеро, и хрен его знает, когда оно сойдет. Но при этом я хочу оказаться как можно дальше от берегов. От любых берегов. Ты посмотри вокруг, Рогов — здесь ведь сплошной берег, тут даже волосатые строиться отказываются, одни мы ведем себя как дешевые камикадзе.

С этим не поспоришь. Местность по обоим бортам долины представляла собой хаотичную россыпь аккуратных холмов. Все они заснежены от подошвы до макушки, и снег везде плохой, воды много даст, пребывает на последнем издыхании.

То есть не совсем на последнем — самое главное началось. Нагревшийся снег потек резко и везде, во всех многочисленных ложбинах и овражках. Плюс уровень воды в реке дико поднялся, норовя подтопить все эти холмики. Плюс погода хмурится, но похолоданием не пахнет, а пахнет дождем, который идет периодически и обильно.

Солнце для снега — враг, но дождевые струи — злейший враг.

В каждой ложбинке зажурчали бурные ручьи, а в любом намеке на долину появились речки. Всю эту массу воды неудержимо тянет вниз, а по пути она прихватывает мусор и лед — строительные материалы для заторов.

За один день в движение пришло столько воды, сколько за неделю не было.

Рогов обернулся в одну сторону, затем в другую. Там ручей журчит, там мутная речушка перекатывает валуны, а за спиной разливается здоровенное озеро перед затором. Если все это соединится воедино, получится Венеция, только без каналов и гондольеров.

Зато с барахтающимся в ледяной воде Роговым и остальными.

— Надо до темноты успеть подняться вон на те холмы, — уверенно произнес он, указывая влево. — По прямой до них километров пять.

— Ага, — согласился Киря. — Только не забудь, что на этой прямой штук сто рек текут, и кое-где нам с головкой будет.

— Это ты загнул.

— Это я-то загнул! Да ты глаза потерял, что ли?

— Сто рек тут не будет, не свисти.

— Штуки три точно найдется, и это не считая ручьев, где тоже не везде все прекрасно. С ними точно под сотню, и это только то, что мы видим отсюда. И нам придется через все это перебираться, если по-твоему поступим.

— У тебя есть другие предложения?

— По мне, надо вернуться чуть назад и перебраться на другой берег. Там высокое место сразу над ним, до него вода ни за что не достанет.

— Ты смеешься? — удивился Рогов. — Дело к ночи идет, плот мы сделать не успеем, а там сейчас глубоко, и вода ледяная.

— Да сам в шоке от своих слов, но у меня хреновые предчувствия. Лучше чуть поплавать, а потом наверху среди сосен сушиться у костерка, чем тут суету разводить. Рогов, эта вода плохая. Очень плохая. Ее много, и она прибывает со всех сторон. Мне это не нравится, я чую неприятности, а чуйка у меня ошибаться не любит.

— Прорвемся, нам ли с тобой воды бояться.


Не прорвались.

Первую реку, которая, судя по всему, текла в месте, где летом хорошо если хотя бы тоненький ручеек бежит, преодолели без труда, если не считать на совесть замоченных штанов. Но холод после невольного купания доставать не стал, потому как двигались быстро, почти бегом, то, что вокруг происходило, теперь не нравилось всем, а не только Кире.

Это подстегивало.

Воды и правда много. В одном месте пришлось чуть спуститься, а затем быстро разворачиваться — внизу царил сущий кошмар, по долине неслась не река, а сдобренный льдом грязевой поток. По крайней мере, так это выглядело и объяснялось тем, что течение увлекало лесной мусор, скопившийся за год.

Но не успели подняться, как навстречу хлынула такая же загаженная вода. Такое впечатление, что где-то наверху резко открыли исполинский кран. Конечно, и до этого сухо не было, но ведь ревущие потоки не текли. А тут будто весь склон стронулся с места, слежавшийся плотный снег вдруг стал жидким, пополз вниз. Выбирались из этой переделки поскальзываясь и падая, вымокли до нитки.

Ко всему еще смеркаться стало, и одновременно дождь полил. И никакого намека на место, где пусть и без самого скромного комфорта, но можно провести ночь.

Вроде дальше спуска нет, местность ровная, знай себе двигайся в одном направлении, до едва возвышавшегося пригорка осталось не больше километра. Там будет хорошо, туда вода точно не достанет, даже если вся округа растает одновременно, макушки не затопит.

И тут воды стало гораздо больше. Шлепали по сплошной луже, поначалу не понимая, что мир вокруг совсем уж нехорошо меняется. Вот уже ноги уходят по щиколотки, вот по середину голени.

А вот вода заволновалась, пошла волнами, быстро потянулась к коленям.

— Во попали! — заорал перепуганно озирающийся Грач. — Рог, да тут везде вода! Везде! Надо быстрее на деревья лезть! Утонем нахрен!

— Заткнись! — рявкнул тот. — Бегом вперед, до холма рукой подать!

На деревья лезть? Да Грач просто смешной. Мало того что эти деревья могут свалиться под натиском стихии, так еще и попробуй пересиди на них неизвестно сколько времени. Ведь все вымокли на совесть, а ночи сейчас далеко не теплые, запросто можно загнуться от переохлаждения, не говоря о простудах и болячках посерьезнее.

Рогов уже начал сожалеть, что не прислушался к предложению Кири. Да, им не пришлось переправляться через большую из-за разлива и холодную реку, но ведь в результате все равно вымокли до нитки, и конца-края этому водному кошмару не видно.

Если бы послушал друга, глядишь, и сидели бы сейчас на высоком берегу среди сосен, протягивая ладони к жаркому костру.

Ерунда, недолго им терпеть осталось, вон через переплетение ветвей уже можно разглядеть спасительный подъем.

Зря Рогов так пристально туда таращился, надо было под ноги смотреть внимательнее. Под водой притаилось упавшее дерево. Не всплыло, зараза, и подвернулось в неудачный момент. Плюхнулся, подняв тучу брызг, отплевываясь поднялся, удивленно осознав, что далось это непросто. Сам не заметил, как замерз прилично, конечности плохо слушались.

А еще ощутил, что вода не стоит на месте: несмотря на видимость отсутствия уклона, течет вправо, причем течет быстро.

Снега тут вообще не осталось: смыло. А там, впереди, на подъеме, немножко белеет. Но покров уже не сплошной, скукоживается на глазах, растворяется в мириадах тончайших ручейков.

Вся земля стремительно превращается в воду, разведчики угодили в разгар местной версии Всемирного Потопа.

— Рогов! — заорал Толик. — Там слева вроде скалы! Смотри туда!

В указанном направлении и правда просматривались какие-то камни. Не очень-то похоже на скалы, скорее на осыпь, чего в этих местах до сих пор не встречалось.

Нет, не осыпь — слишком ровные очертания у некоторых глыб. Остатки очередного древнего сооружения или мастерская камнетесов на краю невидимой из чащи каменоломни — что-то явно археологическое.

Что бы там ни было, но место на вид куда перспективнее голого склона. Решено.

— Туда! — крикнул Рогов. — Левее, к тем камням! Бегом!

По воде разошлась очередная серия волн, уровень резко поднялся до пояса, течение теперь ощутили все, да и не только ощутили — легкая Кэт не удержалась на ногах, рухнула, взвизгнула, ее потащило. Рогов успел ухватить ее за капюшон, выдернул, поставил:

— Милая, ты как?!

— Нормально! Со мной все нормально! — диким голосом проверещала девушка.

На вид не очень-то нормально — даже в сгустившихся сумерках видно, как лихорадочно мечется взгляд и посинели губы. Чуть ли не черными стали. Теперь мало отсюда выбраться — надо будет придумать как-нибудь согреться. Ночи почти по-зимнему длинные, пора не летняя.

Но обо всем этом можно будет подумать потом. А сейчас — вперед и вперед, таща за собой Кэт, отшвыривая с пути плывущие ветви, норовящие ухватиться за одежду, потащить дальше. И прощупывать почву перед собой, потому как падать нельзя, течение становится угрожающим. Пока стоишь, еще получается успешно сопротивляться, но стоит потерять опору — и понесет в неведомые и вряд ли приятные дали. Как назло, лес здесь редкий, без кустов, цепляться почти не за что.

Нет, это определенно не россыпь камней, это остатки одной из башен: древние любили возводить их повсюду, не обязательно на возвышенностях. Вот и эта прилепилась в начале подъема. Видимо, вода и в те времена здесь куролесила, поэтому фундамент возвели основательный, высокий. Только не помогло — рассыпалось все карточным домиком.

Карточным? А ведь и верно, башня, получается, странной была. А может, вовсе и не башня, а что-то другое. Поди догадайся по этим невразумительным остаткам. Одно очевидно — что здесь слишком много каменных плит валяется, а обычно все не так, обычно доминируют блоки, формой приближенные к обычному кирпичу.

Некоторые плиты сложились удачно, при таких размерах получились убежища от дождя, там можно и с кострами что-нибудь придумать.

Рогов уже ощущал, как вот-вот ухватится за край высокого фундамента, подтянется и… Нет, не так, вначале подсадит Кэт — она, конечно, ловкая, но только не сегодня. Вымоталась, бедняжка, она мерзлячка, холод на нее плохо влияет.

Как только она заберется, он ухватится за…

Очередная волна была одиночной, но по силе превосходила все предыдущие, вместе взятые. Рогов не смог удержаться, завалился, но удержал руку девушки.

Главное — не выпускать, иначе унесет, сгинет без следа. Низменный лес на глазах превращается в бурную реку, то-то здесь деревья так редко растут — выживают самые стойкие и везучие.

Перестал крутиться угодившим в бурную реку бревном, опустил ноги, уперся в податливое дно, поднялся, встряхнул кашляющую Кэт — она наглотаться ухитрилась.

— Давай, девочка! Соберись! Всего три шага осталось!

На деле, увы, далеко не три: из-за этой волны их чуть отнесло от цели, но все не так плохо, до спасительных камней рукой подать. Некоторые счастливчики уже добрались, карабкаются наверх мокрыми крысами. Нет сил считать, все ли на месте, может, уже унесло кого, а может, и на дне кто-то лежит.

Потом будут с возможными потерями разбираться.

С первым камнем Рогов познакомился нехорошо — врезал по его углу коленом: под водой ведь ничего не видно и приходилось спешить, пока очередная волна, пришедшая неизвестно откуда, не утащит и его, и Кэт в холодный мокрый ад.

Было чертовски больно, но он не пискнул и не выругался. Не до этого.

Все, камни теперь и под ногами, и над ним.

— Кэт! Я тебя подниму, ухватись покрепче, подтолкну дальше! Все поняла?!

Девушка только и смогла, что кивнуть. Крепко ее вымотало.

Да и Рогова тоже. Плохо понимает, где здесь верх, а где низ. Холод — не шутка, действует исподволь, но верно. Лучше уж на пятидесятиградусном морозе оказаться, чем в талой воде. Температура в ней куда выше, зато тепло отнимает в разы быстрее.

Вроде бы Кэт ухватилась. Теперь толкать ее наверх, она едва шевелится, выбилась из сил, а у Рогова силенок побольше — еще остались. Давай, родная, давай. Вот пошла куда резвее, должно быть, ей помогают те, которые уже забрались. Молодцы, не оставляют на произвол судьбы.

А как иначе — здесь все свои, на совесть проверенные.

Ну вот и все, Кэт уже не свалится, и поддержка от Рогова ей больше не требуется. Теперь надо каким-то образом затащить наверх себя.

Не маленький, затащит. У других получилось — у него тоже получится.

Сверху отчаянно закричали в несколько глоток. Еще ничего не понимая, Рогов интуитивно развернулся влево и успел увидеть, как на него накатывается очередная волна.

И тоже в разы больше всех, которые набрасывались до этого.

Всех вместе взятых, включая последнюю, едва не разлучившую его с Кэт!

А потом что-то с силой двинуло по голове, мир кувырнулся и стал черным.

### Глава 18

Пробуждение было не из тех, которые можно назвать лучшими в жизни. Судя по тому, что ощущало лицо, вокруг так же холодно, как и прежде, и не понять — мокро или сухо. Тело окоченело до состояния почти полной потери чувствительности.

Превозмогая острое желание ничего не делать, не шевелить даже мизинцем, Рогов начал потихоньку двигаться, стараясь осмотреться. Не сразу, но это ему удалось: пришлось выпутать голову из ветвей — она будто в природный капкан угодила.

Да уж, повезло так повезло. Видимо, та волна помимо обычного мусора тащила вывернутое с корнями приличное деревце, им его и угостило до потери сознания. Это, конечно, неприятно, но хорошо, что, запутавшись головой в ветвях, он не утонул, остался на поверхности.

И теперь вот очнулся непонятно где, потому как вода все это время на месте не стояла, его отнесло. Нигде не видно не то что обработанных камней, а вообще ничего. Слишком густые сумерки — считай, что ночь, невозможно понять, в какой стороне поднимается местность. Рогова так и тащит по редколесью, и конца-края этому нежданному плаванию не видно.

Свесив ноги, не достал до дна. А может, не чувствует его? Конечности будто дешевые непослушные протезы — хоть в костер их клади: можно смотреть, как они горят, и не испытывать при этом ни малейших неудобств.

Нет, здесь и правда глубоко, и это очень плохо. Сколько он протянет в такой воде? По грубым расчетам мог уже не один раз окочуриться, но нет же, все еще живой.

Это ненадолго — переохлаждение быстро возьмет свое.

А это что там, во мраке? Какие-то неясные очертания чего-то здоровенного. Похоже на обрывистый берег, и его несет мимо него.

И что с того? Каким образом он заберется на обрыв с деревянными руками и ногами, плюс в голове замороженная каша?

Об этом тоже можно подумать потом. Какой-никакой, но это настоящий берег. В холодной воде он вот-вот дух испустит, надо побыстрее выбираться, другой возможности может не представиться.

Нечего и думать приплыть к обрыву на дереве, оно для этого точно не предназначено. Так что пришлось покинуть «корабль», и Рогов сделал это с замиранием сердца, потому как не был уверен, что удержится на воде. Тело деревянное, одежда намокла, стала тяжелой, плюс железяки кое-какие на нем болтаются, и вряд ли все растерял. Та же кираса из кожи и стальных пластин никуда не делась, скинуть ее непросто.

Если он не выкарабкается, так и сгниет в ней.

Жажда жить никуда не пропала. Добрался и, отплевываясь от грязной воды, убедился, что на этом его злоключения не закончились. И дело даже не в том, что на обрыв тяжело забраться. Все куда хуже — тут не за что уцепиться, а вода, налегая на преграду, разгоняется пуще прежнего.

Рогова тупо несло мимо спасительного берега, а он только и мог, что пытаться ухватиться за податливый грунт. Вроде не глина, очень похоже на те бесполезные плиточки, которыми на севере усеяны обширные пространства. На вид бывает скала как скала, а чуть проведешь рукой — и полная ладонь этой ерунды.

И вдруг обрыв резко отступил. Еще ничего не понимая, Рогов рефлекторно ухватился за свешивающуюся сверху длинную ровную ветку, перебирая по ней руками рванул вперед, после чего оказался в затопленной щели, рассекавшей берег. Похоже на глубокую промоину, но это вряд ли — ведь в таком случае по ней должна течь вода, а этого не наблюдается.

Да какая разница, что это такое? Здесь нет течения, зато есть надежда, что впереди найдется что-то получше, чем водный кошмар за спиной.

Толстая ветвь, за которую он продолжал держаться, вдруг зашевелилась, пошла вверх, потянув Рогова за собой. Он, естественно удивившись столь странному поведению растения, заподозрил неладное и уже разжал было пальцы, но тут из мрака показалась мускулистая рука, ухватила за предплечье, легко потащила.

Не успел ничего осознать, как оказался на твердом и, приподняв голову, узрел крайне неприятную картину.

Над Роговым склонился здоровенный вакс. Широченная морда скалится из-под капюшона, тело прикрыто неприглядной одеждой из выделанных шкур, опирается на короткое копье — ту самую «ровную ветку». Ноги в обмотках, перепоясан ладно, и вообще прикинут на удивление хорошо, совершенно не похож на последних бомжей, что свойственно его сородичам на севере.

Не сводя взгляда с Рогова, троглодит изобразил ладонями странное движение друг мимо дружки и при этом произнес странное:

— Клац! Клац! Клац!

Что он этим хотел сказать — неизвестно, Рогов такого слова не припомнил. Зато хорошо известно, что будет дальше.

Дальше Рогова убьют и съедят. Ничего другого в такой ситуации ждать не приходится. И вот ведь зараза, вакс всего один, других не видать, можно попробовать устроить честный бой, но как это сделать, если с трудом шевелишься и перед глазами опасно темнеет, намекая, что достигнут предел выносливости, организму срочно требуется тепло и отдых?

Дальше начались новые странности. Вакс отвернулся от Рогова, присел, ухватил какую-то палку, упер в подножие скалы, прижал коленом, начал остервенело шоркать по ней другой палкой.

Человек с замороженными мозгами соображает не очень хорошо, но Рогов вдруг вспомнил, что однажды, а может и не однажды, уже видел что-то похожее.

Всматриваясь в окружающий мрак, разглядел детали места, куда его затащил волосатый. Какая-то узкая площадка, дальние концы которой теряются во тьме, в шаге от Рогова поднимается вертикальная скала, но невысоко, метрах в двух упирается в нависший над головой козырек. Такое в этих краях не раз попадалось, особенно вдоль протекавших по пересеченной местности рек. Мягкую породу разрушило ветрами и водой, а пласт крепкой, находившийся выше, не поддался, устоял. В таком местечке удобно пережидать непогоду, он неоднократно так отсиживался в многочисленных экспедициях.

Вот и вакс пережидал до тех пор, пока водный поток, бушующий чуть ниже, не принес вкусного человека.

Чем этот дикарь занимается? Набросал под скалу кучу веток, причем не хаотично, с умыслом. Так и есть, пытается деревяшки тереть друг о дружку, это у них такой способ получения огня.

Огонь. Огонь нужен как никогда. Рогов или околеет от холода, валяясь под этой скалой, или странный вакс его сожрет.

И еще неизвестно, что хуже.

Надо как-то выкарабкаться? А как? Ну, учитывая нынешние возможности, для начала можно попытаться наладить контакт с дикарем. Доказавших свою полезность или хотя бы интересность они убивают далеко не всегда.

Ну это если времена не голодные.

Рогов разжал губы, попытался произнести то же слово, что говорил вакс. Язык не слушался, зато зубы пытались помочь — тот самый «клац-клац» прекрасно получался.

Стоп. Клац-клац? Дикарь знаком с зажигалкой? Или с простейшим огнивом? Но вроде последними они не пользуются.

А уж зажигалками тем более.

Наконец, собравшись с силами, сумел выдавить:

— Клац. Клац.

Дикарь обернулся, покосился сумрачно. И Рогов только сейчас понял, что вакс тоже замерз — он сильно вымок, это не бросалось в глаза из-за сумрака.

Продолжая бороться с непослушными губами и языком, выдавил из себя несложную фразу на языке северных ваксов:

— Огонь. Я могу делать огонь. Помоги мне.

Вакс склонился ниже, напряженно уставился в глаза, сильно коверкая спросил:

— Сделаешь огонь ты?

— Да. Огонь. Сделаю. Холодно. Помоги.

А дикарь явно не из тех, от которых мамаши в роддоме отказываются. Смышленый, моментально в тему въехал. Ухватился за ладони Рогова, начал торопливо их растирать, с силой дуть, время от времени повторяя на разные лады что-то про огонь, все так же коверкая слова и фразы, а иногда неся что-то совсем уже непонятное:

— Огонь. Огонь надо нам. Блунтужды ночь ташор воды, картачай ушел. Огонь тулаох сделай быстро. Унтча нельзя, плохая ночь. Огонь давай.

Не сказать, что ладони вернулись в норму, но Рогов хотя бы начал ощущать, что они у него есть, и даже пальцы сохранились. Мелькнувшую мысль попробовать выхватить нож и перерезать дикарю глотку отбросил. Вовсе не из благодарности за спасение и помощь с руками, а потому как быстро такое провернуть не получится — ведь физическая форма чуть лучше, чем у полного паралитика.

Потянулся за пазуху, с трудом нащупал во внутреннем кармане вытянутый предмет, завернутый в полиэтилен. Там так мокро, что под пальцами хлюпало, даже страшно стало: вдруг ничего не получится.

Но вроде норма, под перетянутую резинкой пленку вода не забралась.

Развернул, ухватил зажигалку непослушными пальцами, нажал. Щелкнуло, выскочил язычок голубоватого пламени.

— Урмчай! — потрясенно рявкнул вакс, отшатываясь.

— Огонь. Это просто огонь, — еле слышно пролепетал Рогов пытаясь оглядеться в поисках легковоспламеняющихся предметов.

Похоже, он переоценил умственные способности людоеда.

Но нет, тот мгновенно пришел в себя, придвинулся, потянулся к зажигалке пучком лучинок. Едва те занялись, отвернулся, сунул их в недра будущего костра. Там сразу затрещало, предусмотрительный дикарь набил туда подсохших сосновых веточек, еще не растерявших порыжевшей хвои, и что-то еще вроде кусочков бересты.

Ну да, горит отлично, Рогов частенько такой растопкой пользуется.

Дрова — увы, сырые, от них больше дыма, чем огня. Но и человек, и вакс склонялись к пламени, кашляли, закрывали глаза, стаскивали с себя пропитанную водой одежду.

Тепло, долгожданное тепло.

Привыкший к капризам природы вакс «прогрелся» куда быстрее Рогова. Перестал отбивать зубами чечетку, что до этого с ним случалось ежеминутно, с толком развесил кожаные одеяния на ловко установленных жердях, и о тряпье человека тоже позаботился.

Вот ведь нянька зубастая.

К тому моменту Рогов выбросил из головы мысли о перерезании волосатой глотки. Вот почему-то решил, что со стороны этого троглодита плохого ждать не приходится.

Впрочем — не почему-то. Само собой, следил за поведением дикаря, и оно его не настораживало. А еще заметил знакомую прическу вместо стандартного бесформенного колтуна.

Похожую он у ваксов видел лишь в одном месте — среди руин древнего города. Такую же носили те «археологи», которые сцепились с морскими разбойниками. И одежда у этого троглодита нестандартная. В основном все из простых шкур, но шкуры добротно выделаны, ладно раскроены, ровно сшиты. Такое и землянам носить не стыдно. Настоящие нитки, а не тонкая кожаная лапша, как это практикуется у дикарей. Еще и узоры местами, причем затейливые, а это вообще нонсенс, ни разу не встречалось.

Рогов зимой много чем занимался, в том числе усиленно изучал язык туземцев и наречия ваксов. Часто и подолгу практиковался в разговорах с немногочисленными аборигенами, проживавшими вместе с землянами. Тем для разговора не так много, так что нередко расспрашивал обо всем, что касалось людоедов. И узнал о них немало любопытного, чего прежде не замечал.

В том числе то, что людоеды — название некорректное. Да, такое пищевое поведение у них имеет место, но широкое распространение получило лишь в регионах, опасно приближенных к Хайтане, да и то не повсеместно. В остальных если и встречается, то очень редко и носит исключительно ритуальный характер. То есть обычаи такие, а не голод заставляет.

К тому же ваксы ваксам рознь. Северные максимально дикие, им почти нет разницы, что есть: оленину, человечину или даже друг дружку. Пользуются самым примитивным оружием и орудиями труда, крепко привязаны к водоемам, охотятся неважно, сельского хозяйства нет вообще, или имеются бледные зачатки — выращивают один-единственный неприхотливый корнеплод с сомнительными вкусовыми качествами. Для человека опасны только в больших количествах, но известно, что отряд в два-три десятка умелых воинов может бродить по их землям, почти ничего не опасаясь. Единственное, что сможет крепко их озадачить — встреча с хайтами.

Ну да это Рогов и без разговоров успел понять.

Вот с цивилизованными ваксами никогда не сталкивался. А такие, оказывается, есть.

Правда, цивилизация у них так себе, даже до уровня бронзового века не дотягивает, но политика серьезная, племенные союзы могут легко и быстро выставлять сотни прилично экипированных воинов. Сами металла не плавят и кузнечным делом не занимаются, но подторговывают с туземцами, которые живут восточнее и южнее — те охотно берут пушнину и сиды. Да-да — развитые ваксы освоили рискованный промысел в Гриндире и зачастую действовали там куда успешнее отрядов авантюристов. От людей в первую очередь берут металлические предметы, поэтому серьезное оружие у них не редкость. Местами знакомы с луком, но пользуются им редко и неохотно, пращи получили куда большее распространение, но тоже известны далеко не везде. Их топоры из шлифованного качественного камня немногим уступают железным, по крайней мере в бою ощутить разницу непросто, нередко прорубают самые качественные доспехи.

И людоедством цивилизованные ваксы не грешат. Разве что в самых отсталых племенах где-нибудь в глуши, да и там это практикуется из ритуальных или религиозных соображений. Что-то вроде поедания печени поверженного врага и особого рода жертвоприношений. Но даже самые дикие не прочь сотрудничать с людьми в самых разных направлениях: торговля, услуги проводников и носильщиков к границам Гриндира, помощь в разработке золотых россыпей. В близких к Хайтане землях помощью разбрасываться не принято, так что туземцы обычно высоко ценили поддержку таких ваксов, и хотя между ними нередко случались серьезные конфликты, на первом месте всегда стояло мирное сосуществование.

Похоже, цивилизованные ваксы обитают не только на далеком востоке. Должно быть, экспансия завела их и на запад — ведь Рогов уже стакивался со странными дикарями у соленого озера на юге, а сейчас повстречал необычного троглодита, забравшегося чуть севернее.

Если так — прекрасно. Неизвестно, что сюда привело этого дикаря и почему он один, без соплеменников, но шансы на то, что он считает Рогова продуктом питания, минимальны. Взгляд не бешеный, ведет себя спокойно, к человеку явно привык — пусть и контролирует искоса, но не считает его несомненным врагом.

Ну или считает врагами не всех.

Мокрая спина мерзла так, что позвоночник инеем покрылся, но руки уже отогрелись, пальцы начали слушаться почти как прежде. Сунув ладонь во внутренний карман, Рогов вытащил горсть мокрых кедровых орехов, молча протянул дикарю. Тот, так же молча приняв подношение, шумно понюхал, кивнул будто человек:

— Шучшашай.

Это слово Рогов слышал впервые, местные ваксы его не употребляли, но догадаться о смысле несложно: спасибо, благодарю — что-то в этом роде. Диким троглодитам незачем такое говорить, вот потому многое из сказанного новым знакомым непонятно.

И диалект другой, и у цивилизованных другие приоритеты.

### Глава 19

Чимчак с шумом втянул воздух носом, сквозь зубы процедил:

— Дым в нос. Огонь. Близко.

Рогов, остановившись рядом, тоже принюхался, но ничего не ощутил, о чем и сообщил спутнику так же лаконично:

— Дыма нет.

— Дым есть там, — возразил Чимчак, указывая вправо.

С новым знакомым приходилось общаться именно так — чуть ли не отдельными звуками и предельно короткими фразами. Иначе можно наткнуться на непонимание даже в том случае, если незнакомые друг для друга слова не использовались.

Ужасно не хватает Кэт — у нее дар общаться с кем угодно, учит новое влет, на памяти Рогова ни разу в тупике не оказывалась.

Кстати, версия, что «причесанный вакс» принадлежит цивилизованному племени, нашла подтверждение в том числе и в общении. Как оказалось, Чимчак знаком с языком туземцев. Похуже Рогова, но вполне достаточно для понимания, потому как все попытки поговорить на разных наречиях троглодитов приводили или к путанице, или всего лишь к частичному успеху.

Обычные ваксы полиглотами не являлись, в лучшем случае могли что-то сказать на наречиях ближайших соседей, но отличия там минимальные.

Может, Чимчак и цивилизованный, но все же дикарского в нем куда больше, чем в Рогове. Если почуял дым, следует довериться его почти звериному нюху.

Вакс не ошибся: пройдя вброд через очередное пространство, затопленное холодной водой, вышли к резкому подъему, перевалили через гривку — и Рогов чуть не заорал от радости, наконец-то разглядев знакомое место. Те самые россыпи прямоугольных блоков и громадина фундамента древнего сооружения. Именно на него он успел затащить Кэт, а самому чуть-чуть не хватило — унесло потоком.

Но в следующий миг радость его резко поутихла. Лишь обработанные древними мастерами камни да подернутые золой угли в свежем кострище — вот и все. Ни одного человека не осталось, все товарищи куда-то ушли.

Немудрено: ведь время приближается к полудню. Рогов слишком долго провозился, пытаясь разобраться, откуда же его принесло. За ночь вода частично сошла, бурных потоков больше нет, течение мало где просматривается. Затоплены все низины, а они тут занимают большую часть площади. Понять в таких условиях, с какой именно стороны тебя притащило — трудно. И помощи от воспоминаний никакой — ведь это происходило в темноте, плюс некоторое время Рогов плыл без сознания.

Чимчак присел над кострищем, провел ладонью по золе, коротко высказался:

— Тепло.

— Люди. Они давно ушли? — тщательно подбирая слова, спросил Рогов.

Вакс покачал головой:

— Нет. После солнца.

После солнца? То есть после рассвета. Не сказать, что совсем уж недавно, за это время могли прилично удалиться.

— Мне нужны они. Сторона, куда они ушли. Их надо найти быстро, — на разные лады начал объяснять Рогов.

Троглодит ничего не ответил. Поднялся, прошелся по склону, зачем-то осмотрел один из самых больших камней, развернулся, одновременно протягивая руку:

— Туда пошли. Через воду.

Туда? Это получается, они направились на север, а поток Рогова отсюда понес в противоположную сторону — на юг. То есть разведчики не стали его искать?

Но почему?

Нет, Рогов нисколько на них не обиделся. Он знал своих товарищей: они бы его не бросили. Тогда в чем причина их ухода на север?

Надо просто поставить себя на место оставшихся. Командира унесло в ночь, разобраться в обстановке они смогли только после рассвета. И что увидели вокруг себя? Лишь хаос подтопленного леса, нечего и думать отыскать в подтопленных дебрях следы пропавшего. Скорее всего, кричали некоторое время, но давать дымовой сигнал поостереглись. Местность вокруг незнакомая, никто не знает, есть ли здесь ваксы и сколько их. Даже потрепанный наводнением отряд может легко от них отбиться, бояться почти нечего, но что если на пути к столбу дыма волосатые заметят Рогова?

То есть привлекать к этому району наблюдательных дикарей — рискованно. К тому же особого смысла в таком сигнале нет. Рогов не маленький — если он жив, легко доберется назад самостоятельно. Если жив, но покалечен, дым ничем не поможет, прийти на него он не сумеет.

Что им остается? Вот что бы сделал Рогов, потеряй бойца таким образом?

На ум приходит очевидное — спуститься к реке, там неспешно подниматься навстречу основным силам, надеясь, что отставший рано или поздно догонит. Такова лесная логика: не раз уже люди отбивались от отрядов, и в большинстве случаев все происходило именно так.

Значит, Рогов пойдет вслед за товарищами, реку он найдет легко, не заблудится.

Только есть одна загвоздка. Вся эта вода тоже течет вниз, там теперь не река, а грязное море плещется. Нет никаких берегов, и придется постоянно переправляться через раздувшиеся потоки. Если уж мочить ноги, то делать это лучше здесь, поближе к верховьям этих сезонных ручьев. Рогов большую часть последних часов провел по колено в холодной жиже, а если уйдет к берегу, там ему будет по шею, если не выше.

Нет, скверная идея. Если уж идти на север, то прямо по лесу и дальше до самого подъема, где река пересекает холмистые гряды. Там нет протяженных низин, воде негде скапливаться и стоять целыми днями. Именно там располагается промежуточный лагерь для основных сил переселенцев.

Вот туда и отправился отряд в надежде, что их пропавший командир не поглупеет и придет к такому же решению.

— Чимчак, я уйду наверх. Там люди. Там хорошо. Ты пойдешь со мной?

Дикарь, призадумавшись, спросил:

— Сколько людей?

— Много.

— Как иголок на сосне?

— Как иголок на маленькой сосне.

— Это много.

— Да — много. Идешь со мной?

— Там много людей, мне туда не надо.

— Тебе не сделают плохо. Ты со мной. Будет хорошо.

Чимчак покачал головой:

— Я ходить искать место. Моему племени нужно место. Нужно жить. Идти наверх не буду. Там твои люди, их много, место занято. Мне надо другое место.

Теперь настала очередь Рогова качать головой:

— Нет. Мои люди не живут там. Они сейчас идут вниз. Там внизу большое озеро. Там хорошо. Там они будут жить.

Дикарь состроил удивленную гримасу:

— Люди твои идут вниз?

— Да.

— Мое племя внизу.

— Они будут дружить с твоим племенем. Там много места, всем хватит. Будет хорошо.

— Мое племя уходит, внизу плохо.

— Почему плохо?

— Плохие люди приходят от соленой воды. Убивают нас.

— Вы хотите уйти от войны?

— Я ищу место, где нет людей. Но люди и внизу, и наверху. Нельзя занимать одно место всем. Так плохо, от этого много ссор.

— Наверху другие люди. Они умеют дружить и не ссориться. И воевать умеют. Они защитят твое племя. Людей, приходящих от соленой воды, прогонят.

— Люди любят обманывать.

— Я не обманываю. Я уже был внизу со своими людьми. Мы были как ты. Мы искали место. Видели твое племя. Но не тронули ваших мужчин и женщин. Их тронули люди в большой лодке. Они убивали твоих, мы твоим помогли. Это было в развалинах. Там кругом такие же ровные камни, — Рогов указал на ближайшую россыпь блоков. — Очень много камней, как иголок на сосне. Большой сосне.

— Это было до снега? В мокрую погоду?

— Да, до снега. Дожди шли.

— Я знаю. Мне говорили. Вы хорошо поступили. Правильно.

— Да, мы правильные.

— Ты хорошо говоришь. Я готов такое слушать. Но твои люди могут говорить другое. Люди апшарарах не бывают.

Похоже, Чимчак разволновался, раз начал снова применять непонятные слова. Рогов поспешил успокоить дикаря:

— Мои люди не скажут другое. Они хорошие. Пойдем вместе.

— Из соленой воды приходят большие лодки плохих людей. Они убьют твоих людей.

— Не думаю. У нас много воинов.

— Как иголок на сосне?

— На маленькой сосне. Пошли, мы замерзнем стоять в мокрой одежде.


Идти пришлось два дня. Карт не было, но в этих краях трудно заблудиться, так что проблем с выбором маршрута не возникало. Главное — не терять направления на север, и рано или поздно неизбежно уткнешься в нужные холмы. Разве что в расстояниях можно запутаться, так что точно рассчитать время пути проблематично.

Шли без приключений, если не считать периодических заплывов через серьезные преграды и переправ вброд через мелкие. Вода, разом схлынув с плоских возвышенностей на севере и востоке, затопила каждую низину, ни одной не пропустила. Местами ушла быстро, местами все еще стояла, но намеков на буйство, из-за которого Рогова разлучило с товарищами, уже не было.

Да и откуда ему взяться? Погода будто опомнилась, настоящая весна наступила за один день. Еще вчера с небес срывался нудный ледяной дождь, а сегодня ярко светит солнце, весело щебечут птички, зеленая травка лезет из земли прямо на глазах, все мало-мальски открытые склоны благоухают ароматом цветущих фиалок.

Снег если и лежит, то в редких местах, прикрытых от прямых солнечных лучей. И даже там, где за зиму успело намести немалые сугробы, долго ему не протянуть — последние деньки доживает. Чудо, что вообще не весь растаял, в ту проклятую ночь водой с неба практически весь смыло, даже теплая погода не понадобилась.

Питались почти исключительно белками, Чимчак ловко убивал их при помощи пращи, лишний раз доказывая свою цивилизованность: обычные ваксы такого оружия не применяют. Не сказать, что рацион роскошный, но за последний год Рогов успел научиться довольствоваться малым, так что от этого не страдал.

Пару раз пытались уклоняться к востоку, надеясь добраться до берега реки. Но быстро упирались в на совесть затопленные протяженные низины, без лодки в таких местах делать нечего.

Лодка, кстати — отличная тема. Но где же ее здесь достанешь?

Местность начала повышаться к полудню второго дня. Рогов осознал это, лишь когда на пути встретилась обширная поляна: с нее сумел разглядеть плавные изгибы холмистой цепи на севере. На вид до возвышенностей рукой подать, но он знал, как обманчивы расстояния: до ближайшей вершины не меньше трех-четырех часов быстрой ходьбы в лучшем случае.

Идти к ним напрямую смысла нет. По опыту осенней экспедиции Рогов подозревал, что там, в долинах между холмами, и сейчас хватает поселений ваксов. Племена слабые, ничего собой не представляют, но их возможностей хватит, чтобы устроить странной парочке немало проблем.

Чимчак недвусмысленно заявил, что северные ваксы ему никакие не друзья, а как раз наоборот.

Нет сомнений, что вокруг лагеря переселенцев волосатых нет и быть не может. Вид такой толпы самого воинственного дикаря превращает в улепетывающего со всех ног фанатичного пацифиста. Значит, надо идти на северо-восток, стараясь выйти точно к своим.

Рогов знал, где именно планировалось поставить лагерь, помнил, как выглядят окрестные холмы, должен найти легко.

Так и оказалось.

Лагерь увидел, обходя очередной склон чуть выше подножия. В таких местах наводнение не оставило завалов из лесного мусора, пробираться полегче. К тому же понизу тянутся основные тропы, набиваемые летом вдоль ручьев, речушек и сезонных пересыхающих водотоков. На них обязательно должны были поставить дозоры — вот и проверит заодно, так ли уж хорошо налажена система охраны.

Плохо налажена — однозначно плохо. Рогов в сопровождении самого настоящего вакса легко добрался до смехотворного заборчика из жердей, дальше начинались ряды палаток и тростниковых шалашей, в которых обитали далекие от военных дел жители.

В этот момент их наконец заметили с караульной площадки, оборудованной на дереве. Дозорный истошно завопил, Рогов начал громогласно ругаться в ответ, на шум набежал вооруженный народ, в глазах у всех горел огонь желания немедленно прикончить спокойного до омерзения вакса.

Он явно не уважает людей, не боится, думает, что столь наглый визит сойдет ему с рук.

Терять Чимчака в планы Рогова не входило, потому он чуть глотку не порвал, заставляя народ не приближаться:

— А ну стоять все! Стоять! Это свой вакс, он нормальный! Томат, бегом убрал копье! Бегом убрал! Блин, да ты жить не хочешь!

Рогов выхватил меч, со свистом рассек воздух, чуть ли не взревел разъяренным львом:

— Успокоились все! Резко успокоились!

Чимчак, до этого изображавший из себя бесчувственную статую, неспешно снял с пояса нефритовый топор, лениво крутанул, встал на изготовку, бесстрастно произнес:

— Я буду убивать тех, кто будут бить в твою спину.

Через толпу, опешившую при виде решительно настроенной немыслимой парочки из человека и вакса, собравшейся сражаться сообща, бесцеремонно протиснулся Киря, с ходу многое понял, радостно воскликнул:

— Рогов, а мы уже тебя помянули! Эх, рановато ты вернулся, теперь на девять дней пирогов не видать. Что за пугало ты привел?

— Это Чимчак, он нормальный. Выручил меня, без него я бы утонул той ночью.

— Ну да, ты у нас в любой луже утонуть можешь, уж это ни для кого не секрет. Твой кадр случайно не из того племени, которое в развалинах шарилось?

— Похоже на то, — удивился Рогов наблюдательности товарища. — Он даже слышал про осеннюю историю. Говорит, у них постоянные проблемы с пиратами. И вообще его нам сама судьба послала. Он там не просто так ходил — он разведчик, искал место для переселения, пираты им житья не дают. Вроде не последний человек в племени, ему доверяют. Получается, у нас с ними общие враги, на этой почве можно водить дружбу. Нам не помешает подмога и знания о тех местах. Это другие ваксы, цивилизованные и вообще коммуникабельные. А наши бараны чуть не убили с ходу.

— Ну да, нехорошее впечатление получилось. Придется заглаживать. Угостить его надо хорошо, что не так-то просто — ведь самим жрать нечего. Он как, человечину кушает?

— А ты готов предложить?

— Да я просто так спросил. А может, и не просто так, уж человечины у нас полный лагерь, а вот с остальными продуктами перспективы куда туманнее. Кстати, ты тут стоишь, а твоя верная подруга…

— Что тут за митинг?! — донесся крик Холода.

Толпа на это зароптала на все лады, пропуская вождя землян к эпицентру событий, а Рогов поспешно спросил:

— Так что там Кэт? Давай быстрее, Холод идет.

— За нее не волнуйся, изменять не побежала. Но ходит, ноет втихомолку, глаза красные, щеки мокрые. Волнуется за тебя, думает, что ты в лесу один загибаешься. Сбежать пыталась, сторожат до сих пор в четыре глаза, еле-еле сумели сюда привести. Сходил бы успокоил ее. И заодно объяснил — почему так долго шатался с каким-то левым дикарем чуть ли не в обнимку. Странная у вас какая-то любовь — хоть бери да учи, как правильно делать. Друг за дружку волнуетесь только порознь, а как вместе вас сведешь, так будто чужие становитесь.


Первое, что предприняла Кэт при виде живого и на вид здорового Рогова — от всей души врезала ему по лицу. Вторым делом расплакалась. Третьим объяснила, что он не имел права пропадать дольше чем на пятнадцать минут даже в лавовом потоке, не говоря уже о каком-то жалком ручейке. И только четвертым напряглась, услышав покашливания. Так-то он здоров, но постоянные водные процедуры в такое время года способны доконать любого.

Анализируя поведение подруги, Рогов не мог не признать, что Киря прав. Но и то, что характер у нее не из стандартных, тоже надо учитывать.

Сколько они уже вместе? Да скоро уже год будет, и за все это время ни единой ссоры, даже то, что случилось только что, не подпадает под это определение.

Достойный срок: никогда прежде он не задерживался настолько ни у одной юбки. И ни малейшего желания подыскать вариант посмазливее, поспокойнее, ну и поуступчивее. Странная — этого у нее не отнять, но Рогову ни с кем не было так уютно, как с ней.

### Глава 20

Чимчак указал вниз, что-то затарахтел на своем, перемежая племенной диалект с различными наречиями ваксов и языком туземцев. Из всех разведчиков лишь Кэт понимала эту торопливую тарабарщину, ее задача — переводить, она с ней пока что справлялась:

— Чимчак говорит, что на правом берегу начинаются протоки. Они ведут в болота или озера, которые тянутся далеко. Там местами уходят на юг, сливаясь с водами большого озера. В тех местах очень много хорошего тростника, ваксам это нравится. Весной болота затапливает, но в высоких домах этого бояться не надо. Наводнение — хорошо, потому что почти вся рыба из реки в это время приходит в болото и держится там, пока не отмечет икру. В это время года получается хорошая рыбалка. Его племя обитает там на островах и в поселках на сваях. Или не на сваях, но тогда не пойму, как их дома остаются сухими. На этот берег они ходят только для охоты и чтобы покопаться в развалинах. Там много кто копался, но до сих пор можно найти металлические вещи. А его отец однажды нашел горшок, белый как мел и блестящий как иней на траве. На нем нарисованы красивые цветы и плоды, их семья делает в этом горшке рыбный соус, получается вкуснее, чем у других. Говорит, что на берегу озера никто не живет, пираты уже второй год разоряют поселения, там их легко находить, и нападать тоже легко. Поэтому все перебрались на дальние болотные острова и в поселки на сваях. Но пираты и там начали доставать, приходят на больших лодках с плоским дном, от таких нигде нет спасения. Их много, у них тугие луки и железное оружие, очень тяжело против них сражаться. Даже если сил честно победить не хватает, пускают горящие стрелы, и поселки сгорают. Как я понимаю, там, как обычно, все из тростника и горит прекрасно. Он говорит, что вожди племени должны пообщаться с нашими вождями. И скорее всего, отдадут нам берег болота. То место, которое примыкает к берегу озера. То есть мы будем жить между ними и пиратами.

— Какой хитрый план, — ухмыльнулся Киря. — Да уж, хороший дипломат из Чимчака не получится — уж слишком топорно работает. Кэт, ты спроси его, что за обстановка в этом болоте с комарами.

Девушка, поговорив с ваксом, перевела:

— Чимчак говорит, что если нам нравятся комары, мы будем довольны. В сезон их столько, что, сомкнув ладони перед лицом, можно за один раз прихлопнуть больше десятка. И они такие большие, что если зазеваешься, могут легко утащить тебя в лес.

— Надеюсь, эта волосатая образина насчет размеров просто шутит, — мрачно заметил Киря.

Комаров он очень не любил.

— Рассадник малярии, — заметил Сфен.

— Не факт, что она здесь есть, — возразил Рогов.

— Даже если так, все равно приятного мало. Да и сколько той земли на болотах? И что там за почва? А нам большие поля нужны.

— Больших полей хватает на этом берегу, и почва там отличная, но решать такие вопросы будем не мы. С их вождями и правда переговорить надо, пока наша толпа не скатилась сверху им на головы. Это их может сильно напрячь, а к людям у здешних ваксов отношение настороженное. Если эти ребята нужны нам не как враги, желательно вести себя с ними аккуратно с самого начала.

— У нас к ним отношение не лучше — взаимная любовь.


Зимой отрядами лыжников прочесали немалую территорию на востоке, выловив несколько мастерски скрывавшихся групп землян. На этом поток пополнения иссяк окончательно — что ни делали, как ни крутились опасно близко к территории хайтов, больше никого не нашли.

С учетом горстки аборигенов, по человеку отбитых у ваксов, население поселка составляло тысячу двести четырнадцать человек. Это не абстрактная цифра, каждый из жителей нуждался в еде, воде и полноценном отдыхе. Все это приходилось как-то обеспечивать по пути на юг, и то, что разведчики наконец добрались до низовий — прекрасно. Именно в здешних плавнях-болотах в любое время года царит рыбное изобилие, в верховьях с этим случаются проблемы сезонного характера. Сейчас речные обитатели или мастерски спрятались в тайных ямах, или подались оттуда в другие края, возможно, даже с водопада попрыгали, лишь бы довести людей до угрозы голода.

Так что отряду Рогова сейчас предстоит нетипичная работа. Для начала навести контакты с местными, благо в этом поможет Чимчак. Не проводя серьезных переговоров, наладить выгодное для троглодитов сотрудничество. Пусть осознают, что дружить с землянами куда перспективнее, чем враждовать. Для этого Рогову вручили мешок бесценных по местным меркам безделушек: перочинные ножи, зеркальца, медные топорики. На последние пошел металл, добытый в горах: сделали пробную партию и отказались от такого инструмента — не подошел.

Но сейчас сойдет.

Дикари обожают подарки, это само собой. Но подарки подарками, а торговля вечна, именно на нее надо делать главную ставку. Допустим, прямо сейчас землянам понадобятся лодки, чтобы ставить с них сети. Также можно уйти на веслах вверх по реке и доставить самых слабых водным путем.

Лодки у ваксов есть, и за металлические предметы они будут рады ими поделиться. Цена, с учетом местных реалий, для них выйдет выгоднее, чем для землян, но это до тех пор, пока те не наладят добычу местной руды. Медь здесь точно есть, будет чем закрыть такие нужды.

В селение ваксов Рогов не пошел. Решил лично сопроводить Сфена по найденным осенью рудникам. С дикарями разберется Киря — он быстро наладил полное взаимопонимание с Чимчаком и уверял, что проблем не возникнет.

Даже Киря говорил на местном лучше Рогова — тот совсем бесталанный.

Сфен доказал, что специалист дилетантов легко за пояс заткнет. Рогов не успел довести его до известных мест, как тот трижды потребовал сменить маршрут, и два раза это заканчивалось обнаружением не замеченных осенью рудников. В одном добывали сероватый известняк, в другом все ту же медь, похоже, она тут чуть ли не на каждом углу встречается.

Помимо этого обнаружились и минералы других металлов, причем некоторые в приличных количествах. По сути, об этом месторождении следует говорить как о комплексном свинцово-цинковом, меди здесь считаные проценты от общей массы. Но она — увы, самый ценный компонент.

Хотя тот же свинец тоже пригодится. Проблем с зарядами для ружей теперь вообще не будет, здесь его можно тоннами выплавлять. С цинком хуже, но почему бы не пустить его на латунь — должно и ей найтись применение, плюс наверняка и в других областях пригодится, надо только обдумать вопрос. Учитывая, что все эти металлы придется добывать из соединений с серой, проблему с важным для пороха компонентом тоже можно закрыть. Главное — отработать технологию.

В рудниках, найденных отрядом Рогова, Сфен не обнаружил ничего оригинального — все те же свинец, цинк и медь, еще заикнулся насчет серебра — дескать, в такой обстановке оно обязательно должно быть, пусть и в небольших количествах. И еще сделал вывод, что железо можно успешно добывать в верхней части месторождений, где первичные минералы разложились до неузнаваемости. Может, в нем и будет много вредных примесей, но совсем уж браковать такой металл не стоит.

Азартный Сфен рвался поискать золото, но Рогов был неумолим. Это всего лишь короткая разведывательная вылазка, на прочие проекты нет времени. Если драгоценный металл здесь есть, он никуда не убежит, найдется чуть позже, и вообще это дело не горит, в первую очередь землянам нужно банальное железо.

Золото требуется для торговли, но торговли нет, так что подождет.

Основная задача вылазки — даже не пробежка по рудникам. Кузьмич выделил пару молчаливых мужиков, знающих толк в сельскохозяйственных делах. Именно они должны определиться с местом под будущий поселок. Естественно, учитывая расположение найденных рудников, чтобы не приходилось далеко забираться за сырьем для металлургии.

И еще один географический фактор имеется — близость к береговой полосе. Именно оттуда могут нагрянуть те самые пираты. Из разговоров с Чимчаком земляне узнали, что в их шайках не бывает больше тридцати-сорока воинов в самых худших случаях, плюс мало кто владеет луком, арбалеты вообще почти не используются. То есть земляне, скорее всего, отобьются без труда. Но нельзя не признать, что этот противник поопаснее примитивных ваксов, не стоит подставляться под удары. Не дело, если придется день и ночь выделять десятки вооруженных мужчин для охраны побережья, ведь каждая пара рук на счету.

Три-четыре километра от моря — достаточно, чтобы затруднить действия местным поклонникам «Веселого Роджера». Они не любят удаляться от воды, ваксы страдают от набегов только потому, что сами не отходят от нее дальше чем на несколько шагов.

Вопреки ожиданиям Рогова специалисты Кузьмича с ходу забраковали территорию, примыкающую к разоренному городку туземцев. Что-то с почвой там не то, ее надо каким-то образом доводить до ума, а зачем этим заниматься, если по пути видели куда более качественную.

Выбрали четыре места, где легко поместится поселок и запланированные под возделывание поля. Где-то придется свести лес и кустарники, где-то расчистить землю от древних обломков, но других проблем нет.

Больше всего специалисты хвалили территорию древнего города. На юго-восток от него тоже хватало пространств с великолепной почвой, на некоторых участках расчищать почти нечего. Но слишком близко к побережью — и хочется, и колется.

С тем и вернулись, опоздав на целый день из-за неугомонного Сфена.

Опоздание стало причиной того, что не поспели на интересное событие: прибыла ватага пиратов, да таких, что дикари от одного их упоминания трясутся. Одна из самых крутых шаек, те самые тридцать-сорок бойцов. Никакая лодка столько не вместит, заявились на настоящем корабле, оставив его на якоре в устье реки.

Ну а сами погрузились в три лодки и по укоренившейся в последнее время традиции отправились в плавни погонять ваксов.

Зачем таким крутым пиратам какие-то нищие дикари? Все объясняется просто — в ходе раскопок троглодиты нередко находят древние украшения и прочие ценные предметы, к тому же знают толк в пушнине — охотятся на бобров, белок, норок и куниц, мастерски выделывают шкуры и изготавливают из них теплые одеяния.

У людей они ценятся, как и древние безделушки. Они готовы сжечь целое селение, не пожалев даже младенцев, ради старинного серебряного перстенька с мутным рубином или не самого нового плаща из бобровых шкур.

На месте ваксов Рогов давно бы отказался от использования таких провокационных предметов. Пираты — не садисты, практикующие насилие ради насилия, они прагматичные люди. Есть выгода — будут уходить в набеги; нет выгоды — напрочь забудут дорогу в прибрежные плавни.

Но сейчас дорогу знают — у троглодитов начались трудные деньки.

### Глава 21

Весна, так резко начавшись, позиций не сдавала. В разгар дня теперь так жарко, что хоть голышом ходи. Но вода не успевала за теплом: все еще ледяная, не покупаешься. Над ней не летают стрекозы, не жужжат комары, если где-то и просыпаются первые лягушки, устраивать концерты не торопятся.

Тем более по ночам, когда все еще холодновато. Совы скрипят вдалеке и какая-то непонятная птица иногда истошно вскрикивает — вот и весь шум. На небо выбрались две луны, облаков почти нет, освещение достаточное, чтобы даже во мраке пройти по узкой протоке, стиснутой стенами неприлично вымахавшего тростника. Здесь, в дельте, он такой, что впору бамбуком называть.

Как ни старайся, но всплесков весел в такой тишине не скроешь. А ведь звуки по воде доносятся далеко, и это напрягает. Одна надежда — что враг сейчас не в том состоянии, чтобы заподозрить приближение неотвратимой кары.

Если не считать осенней стычки с мелкой шайкой пиратов, ничего плохого они землянам не сделали и делать не пытались. То есть сейчас ничто не мешает наладить взаимовыгодные отношения и с ними, перед ваксами пока что нет никаких обязательств.

Может, и не совсем красивый ход — искать союзников по обе стороны баррикад, но для тех, кто вот уже второй календарный год пытается просто выжить, оправданный.

Однако расспросы туземцев и Чимчака чуть приоткрыли реальную картину. Не все так просто — здешние пираты не горят желанием заниматься презренной торговлей. Максимум, на что хватает главарей отдельных шаек — наладить добычу зеленого мрамора при помощи ваксов. Но этот промысел сошел на нет, толком не начавшись: грабить троглодитов оказалось намного интереснее и привычнее. После череды предательских ударов в спину те поняли, что с морскими разбойниками нельзя иметь дело, и всякие мирные контакты прекратились.

Пираты здесь не простые — это, скорее, разбойная народность. Так уж исторически сложилось, что поселились они на почти бесплодных скалах вдоль юго-восточного побережья, которое начинается за выходом из озера. Мирным трудом там прожить можно, но сложно и неинтересно, и поэтому, как только искатели приключений нашли морскую дорогу к Гриндиру, возник специфический промысел. На лодках, а затем на некрупных быстроходных кораблях аборигены нападали на проплывающие мимо суда. Причем в первую очередь их интересовали те, которые идут назад на восток, что неудивительно: ведь именно на таких есть шанс взять богатую добычу.

Пираты как жили, так и живут обособленно от всех прочих. Племя презренных изгоев, на их землях по сути неизвестна государственность, отдельные шайки цепляются за свои территории, с прочими они могут действовать сообща или враждовать, но чаще придерживаются нейтралитета.

А вот с чужаками никакого нейтралитета нет и быть не может. Они ведь чужие, и точка. Их удел — терпеть насилие и грабежи, делиться всем, что у них есть, и умываться кровавыми слезами, если морским разбойникам не понравится размер взятой с них добычи.

То есть попробовать связаться с пиратами можно. Но какой в этом смысл? Земляне для них — такие же чужаки, как и туземцы. Их роль — быть овцами для стрижки, не больше. Поэтому встреченная осенью шайка, увидев людей Рогова, напала без раздумий, хотя в тот момент была сильно занята ваксами.

Люди — перспективные жертвы, ведь с них обычно получается взять куда больше, чем с троглодитов. Пираты, с которыми отряд Рогова столкнулся осенью, от нахлынувшей жадности не просчитали степень риска, за что и поплатились. Тяжело им приходится, после разорения города и без того скромное здешнее население ушло практически в ноль, лишь самые отчаянные искатели золота и сидов рискуют заявиться в эти опасные края. Да и те не лезут на рожон: попробуй их еще найди в здешних лесах, если пришлые сразу уходят подальше от побережья.

Морская дорога захирела, пиратские шайки беднеют, вот и начали от безысходности щипать цивилизованных ваксов.

Только на этих дикарей они полезли несвоевременно. Чуть раньше — и все могло пройти как по маслу, но сейчас кое-что изменилось: пришли земляне.

Да, их вожди пока что не договаривались с вождями ваксов, но это не препятствие, если выгоднее действовать совместно.

До нынешней ночи все действия ваксов сводились к одному — как можно быстрее убираться с пути вооруженных и зачастую многочисленных пиратов. Ответные удары наносились лишь по совсем уж мелким шайкам, в силу глупости или чрезмерной наглости забирающимся туда, где столь скромным составом делать нечего.

Но сегодня все иначе. Сегодня благодаря подготовке, затеянной Роговым, может по-крупному пострадать полноценная шайка.

Что за подготовка?

Упуская подробности, Рогов связался с ближайшими поселениями цивилизованных ваксов и предложил ни много ни мало — избавить их от пиратов. Взамен не просил ничего, кроме лодок, да и те на время. Ну и плюс поделиться запасами алкогольного напитка. Что-то вроде браги, которую ваксы изготавливали из пророщенного зерна непонятного происхождения. Вроде относится к злаковым культурам, но опознать растение не смогли даже хваленые специалисты Кузьмича.

Что примечательно, это зерно ваксы выращивали исключительно ради пьянства, ни на что другое его не пускали. Свои лепешки пекли из смеси толченых корней камыша и мелких зерен гречихи, которую тоже культивировали на своих островах. Добавляли туда муку из орехов, водного и лесного, были и другие ингредиенты, но только не этот то ли почти дикий ячмень, то ли такая же рожь.

Вкусовые качества напитка Рогов оценить не рискнул — вполне хватило не слишком приятного запаха. Но ваксы от своей бурды в диком восторге, и, что примечательно, этот восторг с ними разделяют и пираты. Нападая на поселения троглодитов, они тут же выпивают все найденные запасы. Они, как правило, невелики, алкоголь готовят лишь к праздникам, пьют обычно немного, лишь несколько раз в год позволяя себе разговеться как следует.

То есть грабителям нагрузиться всерьез не удавалось.

Но только не сегодня. Сегодня Рогов с помощью Чимчака сумел убедить ваксов, что весь доступный алкоголь надо оставить в одном из селений, поблизости от которого шныряют лодки пиратов. И разжечь там дымный костер, чтобы не прошли мимо. Естественно, все дикари должны будут покинуть это место до прихода морских грабителей.

Для троглодитов это царство воды и тростника — дом родной. Сделали все как полагается, без промедления. Разумеется, знать, что именно сейчас происходит в селении, невозможно. Но судя по тому, что лодки пришли к нему часа за четыре до заката и ни одна потом не выбралась назад из протоки, гостеприимный островок пиратам понравился настолько, что они решили там заночевать.

Вот сейчас люди Рогова это проверят.

Ваксы, даже цивилизованные, слишком простодушны, чтобы устраивать столь замысловатые ловушки. Однажды столкнувшись с пиратами, Рогов не оценил ни их боевых качеств, ни умения действовать дисциплинированно. Кто во что горазд, галдящая толпа, случайный сброд, а не полноценный отряд. То-то сунулись в большое озеро лишь после того, как здесь не осталось людей. Должно быть, до этого опасались тумаков.

Есть веское подозрение, что в этой шайке собрались такие же неказистые кадры, просто за счет количества они опаснее.

Кстати, насчет количества. Под рукой Рогова восемь самых быстрых лодок, в которых расположились тридцать три человека и двенадцать ваксов. Последних взяли как проводников и непревзойденных мастеров работы с веслами, но при необходимости отсиживаться в сторонке они не станут. Земляне уже однажды видели, как дерутся цивилизованные троглодиты, и убедились, что в этом вопросе от диких они не отличаются — такие же агрессивные.

Если учитывать ваксов, у войска Рогова незначительное преимущество в численности. Пиратов сумели сосчитать, когда они искали протоку, ведущую к укрытому среди тростника островку с сигналившим дымом поселением-ловушкой. Их тридцать восемь, в бинокль заметили пятерых с луками — самых опасных бойцов.

Но если учитывать только землян, преимущество у пиратов. По оружию спорно — дистанционного у туземцев гораздо меньше, но кто знает, как оно сыграет в темноте. Да, ночь светлая, но, как это часто бывает, облака могут затянуть обе луны в самый неподходящий момент.

Чимчак, не оборачиваясь, что-то тихо произнес для Кэт. Девушку пришлось взять с собой, потому как без лучшей переводчицы общение не ладилось. Да и куда ее оставишь, ведь лагерь разведчиков пуст, Рогов погнал в бой всех до единого, лишь спецов Кузьмича отправил вверх по реке с последними новостями. Спасибо союзным ваксам, повезли их на лучшей лодке — быстро и безопасно доставят до Холода, и тот уже завтра будет рвать и метать после новости о дерзкой военной инициативе своего неугомонного подчиненного.

Хороший разведчик умеет действовать по обстоятельствам, а не цепляться за каждую букву расплывчатого приказа.

Кэт тихо перевела:

— Чимчак говорит, что подходим к узкой тропе. Тут надо вести себя очень тихо, мы пройдем рядом с поселком, потом завернем к дальнему краю острова.

Все понятно, это тоже обговаривалось при разработке операции. Поселок выбрали не самый простой. Он располагался на крохотном острове, мест под огороды на нем почти не имелось, население вынуждено было к ним плавать на соседние клочки суши. Зато суша тут поднималась высоко, позволяя строиться прямо на земле, а не забивать сваи в илистый грунт. Даже самое сильное наводнение не могло достать до хижин, что для низовьев важно.

Тростник в дельте рос матерый, и это место не исключение. Дикари предусмотрительно не заготавливали его вокруг острова, лишь протоку держали расчищенной. Поэтому со всех сторон вздымались нетронутые дебри, за которыми разглядеть хижины не получалось, даже если проплывешь мимо них в полусотне метров.

Но в лабиринте плавней не все так просто, имелись и другие протоки, ведущие к острову. Из года в год их положение менялось, некоторые зарастали, другие, наоборот, расчищались. Какие-то можно было легко разглядеть издали, о существовании других не догадаешься, пока не уткнешься в них носом.

Местные ваксы, само собой, прекрасно знали, где и как можно пройти. Также им было все известно о характере дна, о глубинах и прочем, что требуется тем, кто планирует скрытно подкрасться к культурно отдыхающим пиратам и устроить им неожиданную взбучку.

Для начала лодки остановились и чуть ли не в час по сантиметру начали протискиваться через реденькую поросль тростника. Здесь размахивать веслами нельзя, ведь ночь тихая, а треск сминаемых и ломаемых прошлогодних стеблей разносится далеко.

Дальше заросли расступились, но все равно проход оказался слишком тесным, двигались отталкиваясь шестами от дна и тоже не торопились. Ведь это самый опасный участок пути, до островного селения отсюда рукой подать, через тростниковую стену местами можно было разглядеть отблески огня пиратского костра.

И еще доносились звуки, не оставляющие сомнения в том, что замысел Рогова как минимум частично увенчался успехом. Голоса со специфической интонацией, развеселые крики, а вон кто-то песню затянул, и ее пытались нестройно подхватить. Полночь на дворе, но пираты не торопились предаваться сну: не зря на них не пожалели браги — проглотили алкогольную наживку вместе с грубыми снастями.

То, что они не спят — хорошо. Куда хуже, если бы все похрапывали, а один-два самых трезвых стояли на часах, вслушиваясь в ночные звуки. Как ни старайся вести себя тихо, но почти невозможно провести через тростник и воду такую ораву без шума.

А сейчас пусть хоть все бодрствуют, за своими пьяными криками они даже моторного катера не услышат.

Шум, раздававшийся справа, начал удаляться и вскоре остался за спиной. Узкая протока, замысловато изгибаясь, вывела вереницу лодок на противоположный от поселка край острова. Здесь располагались скромные огороды — их тут всего ничего, ведь основная сельскохозяйственная деятельность велась в других местах. Пиратам на голых по весне грядках делать нечего, никаких водных путей отсюда тоже не просматривалось, поэтому риск нарваться на дозорного был минимален.

Но он все же присутствовал, и это одна из самых опасных частей плана. Если сейчас поднимется шум, отряд немедленно развернется и растворится в тростнике. Нападать на не ожидающего подвоха противника — одно, а устраивать ночной бой с оравой пьяных пиратов, узнавших о твоем появлении раньше времени — совсем другое.

Лодка Рогова шла первой и, выбравшись на открытую воду, остановилась метрах в семи от берега. Пару минут стояли без движения, вслушивались во все уши, но ничего, кроме шума пиратского кутежа, не различили. В свете двух лун можно было разглядеть скромные островные огороды, но никакого движения на них не просматривалось, морские разбойники не стали контролировать это место.

Ну да, ничего удивительного с их близкой к нулевой дисциплиной. К тому же они привыкли, что никаких проблем в захваченных поселениях не бывает, ваксы ни разу за все время не пытались отбить свои жилища.

И плюс изобилие алкоголя головы вскружило.

Странно, а почему под берегом вообще нет тростника? Может, чистое песчаное дно тому виной? В здешних плавнях такой грунт — редкость. Ну да Рогову и прочим так даже лучше, не надо пробираться через переплетения шумно реагирующих на тебя стеблей. И ноги не вязнут в вязком иле, высаживаться пришлось метра за три до суши: дальше мелко, как в луже.

Рогов шагнул на берег, подкинул в руке увесистый дротик, некогда принадлежавший хайтам. Удобное оружие, их используют без переделок — ведь ни добавить, ни убавить, конструкция идеальная, несмотря на диковинный вид. Арбалета не досталось, ружья тоже нет, лишь пистолет на боку. То есть к полноценным стрелкам Рогова не отнесешь.

Ну да и не его дело пускать пули и болты, он здесь командир, а не просто один из бойцов. Хотя, конечно, надо подумать и о стволе для себя, а то как сапожник без сапог.

Лодки подходили одна за другой, высаживали десант и оставались болтаться под берегом. Людей становилось все больше и больше, вот подошли последние, можно приступать к самому главному.

Рогов поднял руку, подзывая к себе младших командиров. Те, окружив его, пригнулись, выслушивая последние указания. Никто ничего не переспросил, все уже не раз обсуждали, непонятных моментов не осталось.

Будь в распоряжении Рогова огнемет или хотя бы бутылки с бензином, он бы попытался наголову разгромить шайку прямо здесь. Всего-то и надо как можно быстрее превратить тростниковые хижины ваксов в огромные костры и, заняв позицию со стороны огородов, стрелять из темноты по освещенным фигурам пиратов. При таком развитии событий те даже не смогли бы разглядеть нападающих. А это самого смелого до жути может запугать: ночь, сплошной пожар, крики раненых, смерть, прилетающая из мрака. Плюс грохот огнестрельного оружия: такого они никогда не видели. Ваксы от пальбы иной раз заиками становятся, то же самое можно ждать и от туземцев.

Хотя не факт — хайты мушкетной стрельбы не устрашились.

При таком развитии событий можно в кратчайший срок перебить столько пиратов, что их отряд превратится в жалкую кучку перепуганных людей. Даже если кто-то успеет уйти на лодках, говорить о какой-то боеспособности не приходится.

Возможности быстро зажечь хижины у землян нет. Все, что в их силах — подкрасться и чиркнуть зажигалкой или обстрелять горящими стрелами. Тростник от них займется хорошо, но не так быстро, как хотелось бы. К тому же освещенные огнем лучники выдадут свою позицию, а лазутчиков могут заметить дозорные. Последних, правда, не видно — может, пираты вообще рукой махнули на караульную службу. Но даже в таком случае остается риск нарваться на туземца, по какой-либо надобности удалившегося от эпицентра веселья.

Кстати о веселье — место, где пираты радуются жизни, на значительной площади прекрасно освещено и без пожаров. В огромный костер время от времени летят вязанки хвороста, ради которого разбирают ближайшие хижины, горят они недолго, зато весело. Туземцы расселись вокруг огня, попивают трофейную брагу, жарят на длинных жердях тушки водных птиц. Утки и прочие перелетные пернатые только-только начали возвращаться из теплых краев, за время путешествия отощали до слез, ослабли, на них смотреть больно. Зато охотиться на таких несложно, чем и воспользовались эти кадры, набив дичи во время прочесывания плавней.

Внезапно вспыхнула ожесточенная перебранка, один пират накинулся на другого, сцепились, едва не закатились в костер, чем вызвали взрыв коллективного смеха. Никто из пьянствующих не подозревал, что веселье доживает последние мгновения, метрах в тридцати-сорока разворачивается разорванная цепь стрелков. Стоять единым строем им невыгодно, мешает круг из хижин. Куда эффективнее выстраиваться группами напротив промежутков между строениями, чтобы болты, стрелы и пули без препятствий прилетали с разных направлений.

Ну вот вроде и все. Рогов, неотрывно уставившись на пьянствующих пиратов, хлопнул Кирю по плечу:

— Начинай.

Давнему другу разжевывать не нужно. Вскинул мушкет, разбрасывая искры, зажужжал заводной замок, спроектированный на основе простейшей пружины и деталей от зажигалки. Вспыхнул порох на полке, осветив лицо Кири, и сразу вслед за этим бабахнуло, задымило все впереди.

Рогов, не отвлекаясь на рассматривание результата выстрела, зажег фитиль примитивной гранаты — керамического цилиндра, набитого порохом и обклеенного камешками. Убойная сила у таких осколков не ахти, да и взрывчатка — полный отстой, но паники должно прибавить. Очень эффективное оружие для разгона банд ваксов, но применялось ограниченно ввиду дефицита селитры — принесенной из Гриндира и с гор маловато, надо как можно быстрее организовывать новую экспедицию.

Все будет, но чуть позже.

Граната плюхнулась, не долетев до костра метра три, только теперь Рогов рассмотрел происходящее. Из-за возни с фитилем и броском выпал на несколько секунд из боя, только слышал работу стрелков и крики застигнутых врасплох пиратов.

На освещенной костром площадке лежало семь или восемь туземцев. Некоторые шевелились или корчились в муках, другие валялись без движения — убиты или потеряли сознание. Оставшиеся на ногах вопили во всю мощь легких, кто-то бестолково метался между хижинами, самые продуманные уверенно мчались к лодкам. И ни один головорез даже не попытался броситься в сторону источника прилетающей из мрака смерти.

Хлопнула очередная граната, изрядно задымив центр событий, тут же почти одновременно сработали еще две — не один Рогов их бросал. Крики пиратов усилились, хотя это и казалось невозможным, они и без того орали на пределе человеческих возможностей.

Слишком резкий контраст с развеселой пьянкой, к тому же не видишь противников, зато впервые в жизни наблюдаешь странные вспышки, сопровождающиеся ужасным грохотом. То, что после них прибавляется раненых и убитых — ужасает еще больше.

Рогов вытащил пистолет, да так и простоял с ним, не разрядив. Оружие не из тех, которое можно применять с такого расстояния, а приближаться не пришлось. Может, пираты и запаниковали поначалу, но опыта не пропьешь, до лодок добежали все, кто остался на ногах, резво заработали веслами, быстро растворились во тьме протоки.

Ваксы, не выдержав муки бездействия, с ревом бросились вперед, обрушив свой праведный гнев на раненых. И как Рогов ни орал, ничем помешать этому зверству не смог — волосатым хватило неполной минуты, чтобы на острове не осталось ни одного живого пирата.

Плохо. Очень плохо. Земляне очень рассчитывали допросить пленных.

Впрочем, кто сказал, что пленных больше не будет?


Туземцы отвратительно ориентировались в запутанном лабиринте плавней. Но все или почти все главари знали о главной протоке, которая начиналась почти напротив древнего речного порта, возле которого Рогов со своими людьми прошлой осенью впервые столкнулся с пиратами. Широкая и глубокая, самая удобная, в нее даже корабли неоднократно заходили, устраиваясь на стоянку чуть дальше — на обширном расширении.

Именно по ней пришли три лодки с пиратами, и по ней же они, по идее, должны отходить.

Но не все так просто. То, что пираты не знакомы с подробной географией плавней, вынуждало их пользоваться лишь главными путями. Они редко рисковали забираться в узкие протоки, тем более далеко. Другое дело ваксы: троглодиты здесь каждый стебель тростника знали. И потому могли провести вереницу лодок до реки вдвое быстрее. Им ведь не приходилось следовать всем причудливым изгибам главных путей, они двигались чуть ли не по идеальной прямой.

Перед расширением главной протоки, где некоторые шайки рисковали оставлять корабли, тянулся невысокий, сильно продолговатый островок. Сложен из голого песка, на нем даже вездесущие кустарники почему-то не желали расти, но даже сейчас, при значительно поднявшемся уровне воды, он выступал над поверхностью.

Пираты, торопливо улепетывающие к реке, должны были пройти мимо этого клочка суши в считаных шагах. Именно здесь Рогов планировал наголову разгромить уже изрядно потрепанную шайку. Ну а там как получится.

План все же сыроватый, земляне так же плохо ориентировались в плавнях, как и пираты. Не будь союзных ваксов, нечего и думать устраивать столь замысловатые засады.

Лодки оставили на дальнем краю острова, стрелков расположили цепью вдоль протоки. То, что здесь не росло ничего, кроме травы — не страшно. Под берегом тянулась полоска невысокого тростника: достаточно присесть, и со стороны воды тебя не увидят.

Теперь оставалось самое простое и одновременно сложное — немного подождать.


Ожидание и правда не затянулось. Пираты торопились убраться из проклятых болот, где веселая ночь может внезапно взорваться гулким огнем и смертью. На острове, где так удачно разжились брагой, они оставили девять человек, некоторые из спасшихся были ранены, в том числе и серьезно. Об этом легко можно догадаться по стонам, которые затаившиеся земляне расслышали еще до того, как заметили вражеские лодки.

Три лодки, приблизительно по десятку туземцев в каждой. Случившееся ночью научило их осторожности — на носах и кормах засели стрелки с луками наготове, нервно крутили головами во все стороны. Рогов следил за приближением врагов через переплетение редких тростниковых стеблей и старался при этом дышать через раз. Утро безветренное, малейшее движение может выдать.

Пираты приблизились к месту засады. Здесь у противоположной стороны протоки застряло принесенное течением дерево. Двигающийся по тому же течению прочий хлам запутывался в его ветвях, нагромождался, в итоге со временем получилось непреодолимое препятствие. Туземцам поневоле пришлось огибать его правее, прижимаясь к острову. Дальше они не сразу правили обратно: лодки не любят резких маневров. То есть некоторое время находились в совсем уж смешной близости.

Пора.

Поднявшись, Рогов вскинул пистолет, поймал в примитивный прицел фигуру лучника на носу, потянул за спусковой крючок. Бабахнуло, отдалось в руку, пират, вскрикнув, схватился за плечо.

Слева и справа вскакивали другие разведчики, метко разряжая свое оружие. Промахнуться здесь трудно, чуть ли не в упор работали.

Рогов, поспешно присев, сыпанул в ствол выверенную порцию пороха из заклеенного цилиндрика, скрученного из тончайшей бересты. Следом загнал «продукт высоких стрелковых технологий» — простенькую сборку из пыжа (естественно, берестяного) с круглой свинцовой пулей, протолкнул шомполом, придавил. Сыпанул чуток на полку, прикрыл.

Простейшие операции, но как Рогов ни старался, в среднем укладывался секунд в двадцать пять. А для боя это немало, ситуация успела резко измениться.

Три десятка стрелков плюс брошенная в переднюю лодку последняя граната наделали дел. Все лучники пиратов вышли из строя, туземцы почти перестали двигать веслами, только и могли что орать. Парочка даже прыгнула за борт, поплыла через протоку. От ваксов Рогов знал, что суши там, на той стороне, нет вообще, просто мелководья, поросшие тростником, тянущиеся до самого побережья, так что это далеко не лучший путь для бегства.

Вода все еще очень холодная, долго в такой не продержишься.

На последней лодке, меньше других попавшей под раздачу, туземцы кое-как пришли в себя. Уцелевшие и легкораненые схватились за весла, начали торопливо разворачиваться назад, планируя скрыться в тростнике.

— Последнюю не трогать! — прокричал Рогов. — Не трогать последнюю!

В ней осталось всего четверо, и не все из них выглядели хорошо. А там, дальше по протоке, должны стоять лодки с ваксами. Можно не сомневаться, что ни один пират мимо союзников не проскочит: волосатые к ним слишком плохо относятся.

Пока думал, в кого бы еще разрядить пистолет, передумал стрелять. В оставшихся двух лодках пиратов уцелело всего ничего, их количество стремительно сокращалось благодаря разведчикам, тоже перезарядившим свое оружие.

Оценив масштабы вражеских потерь, Рогов заорал:

— Всем стоп! Не стрелять! Не стрелять! Лично убью того, кто выстрелит! Сусанин, бери своих и звено Лысого, на двух лодках бегом сюда!

Перешел на язык туземцев:

— Эй, вы! Черви на воде! Кто шевельнется, того покараю огнем и громом! Сидеть на месте — и сохраните свои вонючие шкуры!

Киря, поддержав, тоже крикнул что-то в этом духе. Впрочем, лишнее: уцелевшие туземцы походили на печальных паралитиков — до того сильно перепугались. Когда у одного из стрелков дрогнул палец и его мушкет грохнул, пробив лодочный борт, никто даже не вскрикнул.

Само собой, подошедшая по воде группа Сусанина не встретила ни малейшего сопротивления.


Пленных было шестеро, но один при смерти — грудь насквозь пронзил арбалетный болт, второй тоже не жилец — в кишечнике засела увесистая картечина, задело внутренности, тут такое лечится только сидами, а кто же станет разряжать волшебный камень ради выздоровления врага. Еще пара плохих, но шансы выкарабкаться у них приличные. Нормально выглядели только двое: счастливчик-паренек лет семнадцати, которого вообще не зацепило; и лысый бородач в годах — ему прострелило ладонь.

Пленникам отводилась немаловажная роль на финальной стадии плана Рогова, поэтому для начала последней парочке слегка надавали тумаков, чтобы сознание прояснилось, а то так и не выходили из панического ступора. Затем словесными угрозами развязали языки, и оба запели на все лады.

Впрочем, петь им особо не о чем, великие тайны пленникам неведомы. Но землянам они и не нужны, их интересовали тривиальные вещи: тактико-технические характеристики стоящего на якоре корабля; количество оставленных на нем пиратов; их боевые качества и моральный дух; порядок несения сторожевых вахт.

Ну и прочее, что может пригодиться угонщику, занимающемуся не дорогими авто, а примитивными парусно-гребными кораблями периода раннего Средневековья или около того.

В ходе допросов было установлено, что младший пленник готов пойти на что угодно, лишь бы его не били и не запугивали. А вот старший, похоже, способен что-нибудь отчебучить в самый неподходящий момент. Поэтому от услуг последнего решили отказаться. Хотя с собой его тоже на всякий случай взяли, но в рот вставили кляп: нельзя, чтобы успел предупредить своих.

Врагов оставалось всего лишь семеро: вожак пиратов считал, что этого достаточно для защиты судна от нападений ваксов. Рогов рассчитывал на куда меньшее количество — ведь исходил из слов союзников, а они, как оказалось, под численностью шайки подразумевали лишь тех, кто совался в плавни, остающихся не учитывали. Корабль стоял на якоре, добраться до него можно было лишь вплавь или на лодке, с высоты его бортов легко отбивать нападения троглодитов, они абордажу не обучены.

Земляне тоже не обучены и потому старались сгладить неровный момент, вынудить пиратов опростоволоситься. Для этого и потребовались пленные.

Правда, с пленными нехорошо получилось: всего один готов к работе — но это все же лучше, чем ничего.

Местные ваксы тоже отличились. Перехватив третью лодку, перебили там всех и увели трофей в глубину плавней. Найти пропажу не проблема, да только сотовой связи здесь нет, как, впрочем, и любой другой — до вечера вернуть посудину не успели. У дикарей таких не было, выдать их грубую сильно вытянутую пирогу за ладно сколоченную шлюпку не получится.

Поэтому на дело пошли на двух оставшихся лодках: в темноте пираты не сразу это поймут, а может, и не успеют понять. Ну а успеют — на их вопросы ответит пленник. Голос своего они должны легко опознать, пусть даже он далеко не первый член команды, но может успокоить.

Ну а темнота на то и темнота — лица́ во мраке не разглядеть.


Корабль стоял чуть выше речного порта. При свете дня с его палубы можно легко обозревать полуразрушенное причальное хозяйство и тянущиеся чуть дальше руины города. Но глубокой ночью ничего не разглядеть, к тому же сегодня она особенно темна — набегающие облака закрывали одну луну за другой, после чего непредсказуемо их раскрывали. Учитывая, что первая из лун тревожно-красноватая, а где-то по левому берегу заунывно завывают волки — не очень-то позитивная картинка.

В такую мрачную пору трудно надеяться на то, что произойдет что-то веселое. Рогов по себе знал, что если доводилось бодрствовать аналогичной ночкой, не возникало ни малейшего желания задремать. То и дело мерещилось нехорошее, где уж тут заснешь. Должно быть, все дело в раздражающем оттенке красноватой луны — при наличии облачности она, казалось, проявлялась заметно ярче.

Плохо. Вчерашняя ночь в этом плане куда лучше, даже без доступа к браге было значительно веселее. То есть пираты на корабле могли держаться настороже — обстановка располагала к дисциплинированному поведению.

Но пропускать и эту ночь — нельзя. Туземцы начнут тревожиться по поводу подозрительно долгого отсутствия товарищей. То есть насторожатся еще больше.

Лодки шли открыто — с громкими всплесками весел, со звоном амуниции, направляясь по прямой к кораблю, а не скрываясь до последнего в тени под тростниковой стеной, которая так и тянулась по правому берегу. Если смотреть с высоты палубы, на фоне темной воды мало что можно разглядеть, но и на этот счет люди подстраховались. Все, кто сидел на носу, напялили ушастые шапки и легкие островерхие шлемы, снятые с пиратов, также выставили напоказ несколько характерной формы щитов — будто перевернутые капли. Если среди врагов окажутся глазастые, знакомые предметы могут их успокоить.

А уж лиц сейчас даже дикая кошка не разглядит, облака чем дальше, тем больше наседали на обе луны, напрочь перекрывая свет.

Лодки окликнули, когда до темной громадины корабля оставалось меньше сотни метров. С той стороны с ленцой прокричали:

— И чего это вас, шутов смешных, на ночь глядя принесло?! Неужто утра не могли дождаться?! Свербит в одном месте?! Забыли, как осенью чуть лодку не перевернули в такую же пору?! Ну чего молчите, стыдно отвечать?!

Киря ткнул кулаком в бок юного пленника:

— Отвечай насчет добычи, как я тебя учил.

И тот с неестественной торопливостью отбарабанил:

— Добыча такая богатая, что в лодках не помещается, пришлось вернуться! Много браги и гречихи нашли, без вас решили не пить!

Парнишка ответил как приказали, не напутал, только голос подвел — слишком испуганный, не соответствовал заявленному, тут надо было радости подпустить, но не смог. Может, у пиратов та еще вольница, может, дисциплина никакая, но люди, профессионально занимающиеся морским грабежом, не способны совсем уж нюх потерять.

Вот и этот мгновенно насторожился, требовательно выкрикнул:

— Вольп, почему за тебя сосунок отвечает?!

— Потому что Вольп напился и храпит! — не растерявшись, сымпровизировал пленник. — Ничего он тебе не ответит, он только носом пузыри пускать может!

— А кто там с тобой еще?! Эй! Отзовитесь!

До корабля оставалось не больше десятка взмахов весел, одна из лун краешком проглянула из-за туч, осветила дозорного. Свесившись через планшир, он пристально таращился в сторону приближающихся лодок.

— Мазила, сможешь? — коротко спросил Рогов.

Лучший стрелок горцев все понял правильно и ответил так же лаконично:

— Легко.

Вскинул арбалет, почти не целясь выстрелил. Характерный звук спущенной тетивы и последующий удар болта в ночной тиши прозвучали немногим тише грома. Очевидно, на дозорном доспех из крепкой кожи, хруст характерный — похожий Рогов не раз слышал в стычках с порождениями Хайтаны, когда под обстрел попадали раксы: металл на их защите экономили.

Пират болезненно охнул и дернулся назад, пропав из поля зрения. Понять, насколько сильно ему прилетело, невозможно. Оставалось надеяться, что в ближайшее время он не сумеет поднять тревогу, а может, и вообще спокойно умрет, не произнеся ни звука.

И хорошо, если подозрительных переговоров и последующих звуков не услышали остальные. Не так уж и давно стемнело, могут и другие бодрствовать. Затягивать возвращение далеко за полночь нельзя: здесь не принято передвигаться в такое время, тем более по мрачным плавням. Появление лодок в столь поздний час настораживало одним лишь фактом, вот и пришлось начать выдвигаться незадолго после заката.

Изначально предполагалось, что пираты будут до последнего пребывать в неведении и даже любезно скинут трап. Но подготовились и на случай, если гостеприимного приглашения на борт не последует. Для этого сделали громоздкие деревянные крюки, привязали к ним веревки и скрутки из кожаных ремней. Вот это импровизированное абордажное хозяйство сейчас и пошло в дело.

Первый крюк с предательски громким стуком ударился о планшир, Киря дернул, проверив, крепко ли держится, тихо произнес:

— Порядок, да только я первым не полезу. Не хочу помирать в расцвете сил и вообще лазить по веревкам не мастак, я слишком далеко обогнал обезьяну по эволюционной лестнице.

Сверху отчетливо простонали, затем произнесли что-то непонятное. Голос страдальческий — похоже, подраненный Мазилой пират приходит в себя, и это грозило нехорошими последствиями.

Рогов, ничего не говоря, ухватился за веревку, полез наверх, перебирая ногами по борту. Он не собирался карабкаться первым, но угрожающие звуки будто подстегнули.

Если поднимется тревога и пираты успеют выскочить на верхнюю палубу, землянам придется несладко. Одно дело взбираться наверх, стараясь не нашуметь, другое — когда шуметь уже можно, да только наверху тебя встречают копья и топоры.

Меч в ножнах, болтаясь на поясе, стукнулся о доски. Не сказать чтобы громко, но раненый услышал, и это заставило его начать вести себя активнее. Поначалу заорал нечленораздельно, затем с мукой в голосе пояснил причину концерта:

— Тревога! На нас напали! Тревога! Братва, все наверх, к нам козлы лезут!

У них что, «козел» — тоже оскорбительное слово? Или под этим простым термином подразумевается что-то другое?

Интересоваться вслух Рогов не стал. Вряд ли ответят, да и не очень-то интересно знать в такой момент. Сейчас весь интерес в том, чтобы оказаться по ту сторону фальшборта раньше, чем через планшир свесится туземец с занесенным топором. То, что снизу стоят две лодки, набитые стрелками, ничем не поможет. Рогов прикрывал возможную цель своим телом, так что вся надежда только на себя.

Ухватился за узкий брус планшира, рывком выжался на обе руки, переваливаясь, увидел, как из мрака надвигается фигура с тем самым топором. Помогая себе лишь одной ладонью, второй выхватил из заранее раскрытой кобуры пистолет, разрядил с пары метров, целясь в лицо. Пират с воплем попятился, затем завалился на спину и в таком неудобном положении начал отползать назад, работая ногами и локтями. А Рогов, наконец целиком оказавшийся на палубе, выхватил меч и заорал:

— Быстрее, пока тут чисто! Набегают!

Пока что набежал всего-то один, но кто знает, что здесь может начаться всего лишь через секунду-другую. И корма высокая, и нос, и надстройка имеется, многое не просматривается, везде хватает дверей и люков, враги могут выскочить отовсюду.

А вот и они. Опять один, мчится, крутя головой во все стороны, не может понять, где именно требуется его срочное вмешательство.

— У носа справа они! — послышался из-за надстройки все тот же страдальческий голос. — Убей их всех, Дачар! Быстрее убей, пока остальные не залезли! Там их две лодки!

Вот ведь скотина подлая, взял и сдал позицию Рогова. Пират, наведенный пояснениями раненого, увидел наконец землянина и бодро понесся к цели. В руках сжимал гибрид копья и меча — заточенный с одной стороны клинок насажен на короткое древко. Им можно и колоть, и резать, и рубить — неприятное оружие в умелых руках. Туземцы о таком рассказывали, но земляне все еще не сподобились выковать и испытать, их кузнецам пока что хватало традиционной работы.

Вот сейчас и испытают — на Рогове.

Пират, наращивая скорость, ловко перехватил свое оружие за край древка, крутанул с силой над головой, обрушив быстрый и сильный удар. Может, в их фехтовальной школе так лупить — это круто, а по мнению Рогова — слишком уж очевидно и легко парируется.

Хорошо, что он наконец расстался с топором, можно поработать технично, а не как обычно — размахивайся да руби посильнее. Встретил удар мечом, но не стал блокировать жестко, чуть изменил траекторию, заставив уйти выше. Как раз настолько, чтобы проскочить под ним, не слишком пригибаясь. И, резко рванув вперед, внезапно критически сократил дистанцию до такой, где все козыри у того, чье оружие короче.

У Рогова меч в правой руке, локоть выгнут кверху, кисть вывернута так, что острие клинка смотрит прямо и чуть вниз, а тело слегка склонилось влево. Для неопытного фехтовальщика — не слишком удобное положение, для остальных вполне подходит — из него удобно наносить уверенные колющие удары которые непросто парировать. К этому готовиться долго не пришлось, после мягкого блокирования будто само собой получилось.

Оружие пирата все еще описывало круг, остановить его не так просто, а Рогов — вот он, всего лишь в одном шаге. Удар, узкий клинок входит в перекошенный от осознания близости неприятностей рот. Странный выбор места для того, чтобы поработать мечом, но смутила кольчуга — она прикрывала и тело туземца, и шею, да еще и стальной капюшон был наброшен на голову.

Затрещали сокрушаемые зубы и кости, пират с булькающим воплем рухнул на колени, подчиняясь давлению калечащего его клинка. При этом меч выскочил из раны, но на этом злоключения противника не закончились — Рогов пнул его в лицо коленом и, присев, подхватил выроненное оружие.

Вовремя, потому что по палубе мчались сразу двое.

Но и Рогов уже не один — забрались первые товарищи. Не оборачиваясь на своих, метнул трофейное оружие будто дротик. С левой руки у него это получалось не слишком хорошо, но расстояние всего ничего, так что попал туда, куда планировал.

Тяжелая штуковина, а усиленный роговыми бляшками кожаный доспех защитил пирата лишь частично — лезвие копья на треть вошло в грудь, а оно длинное.

Позади бабахнуло, палубу на миг осветило пороховой вспышкой, второй пират дернулся, не удержался на ногах, завалился вбок, начал грязно ругаться. Товарищи с ревом бросились колошматить раненых противников, но Рогов помогать им не стал, принялся торопливо перезаряжать пистолет.

В принципе — зря. Заминка первых мгновений абордажа осталась позади, теперь наверх чуть ли не каждую секунду выбирался очередной разведчик: такой оравы оставшимся пиратам ни за что с палубы не выдавить.

— Киря, корма! — крикнул Рогов. — Сусанин, за тобой нос! Второе и пятое звенья, за мной!

Кинулся к надстройке, все так же не оборачиваясь. Это в прошлом году добиться в разгар боя выполнения самого простейшего приказа было почти невозможно. Но затем людям поневоле пришлось измениться, и теперь можно не опасаться, что они запутаются в нескольких словах или даже вообще их не расслышат.

Рывком распахнул скрипучую дверь, отшатнулся. Нет, никто на него не бросился, но темнота там такая, что в паре шагов может отряд врагов притаиться, а ты ничего не заподозришь.

— Свет! Свет давайте! — крикнул Рогов.

Абордажного опыта у землян нет, но при подготовке предполагали, что ночная темнота может создать проблемы при действиях на нижней палубе. Какое-то освещение туземцы должны использовать, только вряд ли они устроили иллюминацию по всем закуткам.

Факелы самые простые, из накрученных на палки растительных волокон, смоченных выделенным ваксами рыбьим жиром. Нехорошо с источниками открытого огня бродить по деревянному кораблю, но альтернативы не нашлось — ведь готовились в большой спешке.

Со стороны кормы бабахнуло сразу дважды, при этом кто-то вскрикнул. В этот миг подоспели бойцы с разгорающимися факелами, без указания сунулись в дверь, прикрывая друг дружку, один торопливо доложил:

— Тут никого, и лестница вниз. Узкая, зараза.

— Вперед, — негромко скомандовал Рогов.

На лестнице возникла заминка. Действительно слишком узкая, невозможно действовать на ней сообща. И когда внизу промелькнул кто-то из пиратов, мушкетный выстрел запоздал, зато устроил качественную дымовую завесу: теперь не понять, что именно там происходит.

— Туда! Он туда побежал! — истошно заорал Грач, пытаясь пробиться через пару синхронно спускающихся факельщиков.

— Стоять! — крикнул Рогов. — Без суеты! Спокойно спускаемся до конца и там держим позицию под лестницей!

Все правильно. Для начала надо взять под контроль все пути наверх, а уже потом зачистить здесь все до последнего уголка.

А можно и мирно попробовать, поэтому, спускаясь, прокричал на языке туземцев:

— Немедленно бросайте оружие, и вас не убьют! Бросайте оружие — и вернетесь к своим семьям! Нам не нужна ваша смерть, нам нужен только корабль!

Лучше на разные лады такое сообщать, так вернее дойдет.

Не успели толком понять, куда именно попали, как из коридора, тянувшегося по оси судна, выскочил пират с ошалевшими глазами. Даже не попытавшись угостить кого-нибудь ударом тесака, проворно развернулся, кинулся было назад, но выстрелы мушкета и пистолета свалили его на пол.

Опять надымили изрядно, кто-то даже закашлялся.

— Второе звено — к носу! Пятое — к корме! — скомандовал Рогов.

Сам остался под лестницей. Мало ли, неизвестно, где его присутствие нужнее, к тому же с этой позиции он сможет хоть как-то контролировать действия крайних групп.

— И не стрелять, если не уверены! Повторяю: не уверен — не стреляй!

Это кричал погромче, чтобы по всему кораблю слышно было. Все верно, не хватало еще в своего попасть: в этом деревянном затемненном лабиринте такое может случиться запросто.

— Джуза ранили! — перепуганно заорали со стороны носа.

Боец третьего звена, там Сусанин командовал. Что же у них там такое? Пожалуй, можно выяснить самому, потому как его ребята уже здорово удалились, осмотрев все по пути. То есть судно практически зачищено.

Рогов бегом поднялся по лестнице, дальше проследовал на нос, спустился, наткнулся на пару ребят, тащивших пострадавшего.

— Что с ним?!

— Нож в животе торчит, — ответил бледный как привидение Айболит. — По самую рукоятку воткнули, один гад под столом прятался — не ожидали, что оттуда кто-то может выскочить. А он взял и выскочил. Сволочь бородатая.

Джуз, не открывая глаз, тягостно простонал.

— Наверх его, и пусть Кэт поднимется на палубу, — распорядился Рогов. — Надо срочно им заняться, она лучше всех справится.

Это в прошлом году при таком ранении оставалось только уповать на сверхъестественное вмешательство. Врачи вряд ли помогут, тут у них возможности не те, да и квалификация не очень-то способствует проведению сложных хирургических операций в примитивных условиях чуть ли не голыми руками.

Затем с гор принесли современное медицинское оборудование и кое-какие незаменимые медикаменты. Жить стало проще, но не сказать, что намного: все равно тяжелые ранения оставались огромной проблемой, зачастую неразрешимой.

Все резко изменилось после возвращения отряда Рогова из несанкционированного осеннего похода. Камни здоровья, камни жизни, великие сиды — разные названия одного и того же. Высшая ценность Гриндира, самое дорогое, что можно из него вытащить.

Две штуки принесли. В малом почти не осталось силы, но на пару-тройку сложных случаев должно хватить. Его Холод лично вручил Рогову на тот случай, если с кем-то из разведчиков случится беда, при которой потребуется срочное врачебное вмешательство.

Как в воду глядел — именно так и произошло.

Ничего страшного, ведь теперь у землян есть чем спасать самых проблемных раненых. Лишь бы сразу кучку ребят не покалечило: силы в камне осталось немного, за зиму почти иссяк, тяжело ему приходилось временами. Главная проблема сейчас — борьба с посттравматическим шоком, сиды в этом не очень-то помогают, тут иногда требуются мгновенные действия. Спасибо, что выручают некоторые препараты, прихваченные с гор.

Но все равно роль камней Гриндира несопоставимо главнее.

И что самое обидное — Рогов до сих пор не сумел добиться отклика ни от одного из сидов, хотя старался усердно.

Отклик — именно так это называют те, у кого такое получается. Говорят, что его ни с чем не перепутаешь. Если сумел, то тебе прямая дорога к тем, кто способен помогать раненым и больным.

А дальше, со временем, земляне не только лечить будут — ведь есть и другие сиды. Как вам, например, тяж-камень, как вольно Кэт перевела его название с туземного? Человек с таким артефактом способен если не гранитную гору поднять, то автомобиль запросто, а может, даже танк. Очень ценное свойство для тех, кто строит неприступные крепости и спускает на воду большие корабли.

Дайте только время, и земляне доберутся до разнообразных сокровищ Гриндира всерьез.

Блин, даже в сидах Кэт Рогова обскакала. Поймала тот самый отклик. Ну что за подруга, которая так и норовит показать свое превосходство в самых разных областях?

В принципе подруга как подруга, со странностями, конечно, но грех жаловаться. Однако Рогову завидно. Да и страшновато таскать ее с собой. Все же такие мероприятия — не женское дело.

### Глава 22

Рогов знал, что корабли плавают, тонут, стоят у причалов, а иногда садятся на мель. На этом, собственно, его запас сведений в данном вопросе почти исчерпывался. Так уж получилось, что на палубу впервые в жизни забрался во время ночного абордажа, а до тех пор ничего крупнее прогулочной лодки ногами не пачкал.

Так что ничего особенного по поводу трофея сказать не смог. Да, лодкой назвать уже не получится — несомненно, корабль. Пузатый одномачтовый парусник, достаточно высокий, чтобы доставить неудобства при абордаже с приземистых шлюпок, с вместительным и не так уж просто устроенным трюмом. Сбит из крепких досок и брусьев, древесина на вид если не новенькая, то не потрепанная превратностями долгой морской жизни.

Примерно так и объяснил Холоду, но тот лишь хмыкнул и сказал, что хочет лично полюбоваться на трофей, причем как можно быстрее.

И вот наконец посмотрел.

Наконец, потому как вождь не мог бросить основные силы переселенцев ради осмотра необычного приобретения. В такие времена он среди народа нужнее.

Но, по Рогову, лучше ежедневно драться с ваксами и пиратами, чем решать вопросы по снабжению и перемещению такой оравы людей, тем более что основная масса будет всегда всем недовольна, что бы ты ни делал.

Но Холод сам выбрал такую роль, так что пусть теперь отдувается.

— Говоришь, Джуза подранили?

— Да. Внизу тесно было, непонятно, не привыкли ребята к таким боям. Ну и подставился: нож загнали в кишечник. Широкий клинок, скверная рана, не будь этих камней — не жилец. И обкалывать пришлось, стонал так, будто рожать собирается, очень плохо выглядел.

— Скажи спасибо, что не в сердце поймал, там бы и самый лучший камень не помог. Рисковый парень ты, Рогов.

— Это я-то рисковый? Ну научи, как совсем без подстав абордажи устраивать? Мы вообще-то первый раз такой корабль встретили, а некоторые вообще никаких кораблей никогда до этого не видели. Разве что издали или на картинке.

— Я тебя ни в чем не виню, только не пойму, почему просто не спалить это корыто или не занять палубу и не дождаться, пока все не вылезут. Бесконечно торчать внизу никто не сумеет.

— Зато сумеют поджечь корабль, мало ли что им в головы стукнет.

— Я о том и говорю: спалить — безопаснее всего.

— И где мы потом другой корабль найдем?

— А зачем тебе вообще корабль нужен? Ты же в кораблях ничего не понимаешь.

— Согласен, не понимаю. Зато понимаю, что от него много пользы.

— Поясни.

— О торговле не я один заговаривал. А как торговать с теми же туземцами? Они далеко на востоке, и дорогу туда перекрывает Гриндир, через него нам никак ни в каких костюмах не пробраться. Обходя его, мы рискуем регулярно нарываться на хайтов и ваксов, говорят, волосатые в восточных горах куда опаснее и многочисленнее. Да и с искателями сидов могут возникнуть проблемы: некоторые их группы по сути ничем не отличаются от бандитских шаек. Но допустим, все у нас обошлось, и за месяц-другой или три-четыре наши торговцы доберутся до цивилизованных земель, которые начинаются где-то на востоке. У меня к тебе такой вопрос — сколько товаров они смогут унести на своих горбах? Учти, что им еще оружие тащить придется, доспехи, припасы.

— Если торговать золотом и сидами, то унести можно немало.

— А назад они что потащат? Чего у туземцев есть такого ценного и при этом компактного, что ради него имеет смысл сыр-бор затевать? Серебром расплатятся? Так на кой оно нам тут надо?

— Я тебя понял. Ты хочешь сказать, что у этого трофея хороший трюм, в него много чего поместится, и потому он пригодится для торговли.

— Именно так.

— Не уверен, что мы сумеем набрать полноценную команду. Родимый город располагался вдали от морей, народ сплошь сухопутный.

— Собрать всех, кто хоть что-то в этом деле понимает, а там посмотрим. И вообще нас никто не торопит, пусть корабль стоит на месте, будем потихоньку осваивать, тренироваться. И можно пленных пиратов привлечь консультантами, они лучше всех в этом разбираются.

— Не надо их привлекать. Дикие они, хлопот с ними не оберемся. Отпустить их надо.

— Отпустить?!

— А что ты предлагаешь, Рогов? Чикнуть ножом по горлу и отправить в реку радовать раков?

— Ты слышал, что они говорили на допросе?

Пираты поведали немало интересного. В том числе и очень важное промелькнуло. Оказалось, что не просто так они сюда подались, во всем виновата большая политика. В их землях как раз вспыхнула междоусобица, как всегда, с несерьезной на вид искры, быстро разгоревшейся в ревущее пламя. Кто-то резал соседа за дело, надуманное или явное, кто-то защищал свою семью и имущество, при этом доставалось даже тем, кому не было никакого дела до непонятных ему распрей.

Под шумок нагрянули лихие ребята с востока. Возможно, те самые неоднократно ограбленные авантюристы решили отыграться за все былые делишки. Сложилось так, что ситуация сработала в их пользу: неплохо поживились в грандиозном набеге, немало крови пустили.

Народ, который не приветствовал происходящего, крепко призадумался. Богатые ребята плавать мимо перестали, доходы упали до смехотворных величин, расходы никуда не делись, а то и возросли, кушать хочется как прежде, плюс с разных сторон тебя грабят и убивают.

В общем, от греха подальше часть наиболее мобильных шаек подалась на запад. Здесь, по проверенным слухам, появились цивилизованные ваксы, местами крепко потеснив примитивных троглодитов. Говорят, что они промышляют добычей зеленого мрамора под заказ, и всякому понятно, что при таком занятии можно отыскать ценные вещицы.

Может, много с этих ваксов и не возьмешь, зато ожидать от них серьезного сопротивления не стоит, волосатых не так много на берегах соленого озера, серьезных сил не соберут. Необременительный отдых от большой войны плюс прекрасная возможность пусть и в мизерных масштабах, но заниматься любимым промыслом.

И сородичи Чимчака начали страдать от непрекращающихся набегов.

Зима сковала реки и болота льдом, для пиратов наступила нелегкая пора. С набегами практически завязали, но возвращаться на историческую родину не торопились — ведь там так и продолжались не слишком веселые дела. От нечего делать погоняли некоторых всеми нелюбимых маргиналов из своей среды, которые тоже подались в эти края и щипали не только волосатых, но и сородичей.

Заодно чуть присмотрелись друг к дружке, а где-то и сблизились. На зимовку несколько шаек встали вместе: уж больно место удобное обнаружилось. Это еще больше их объединило, а там к перспективному центру притяжения и другие подтянулись. Пошли разговоры, что если уж занесло в такую даль, а на родине все так плохо, придется оседать здесь всерьез. Озерные воды богаты рыбой, берега плодородные, в тростнике можно гонять неуклюжих ваксов, плюс отличная охота на самых разных животных, настоящие мужчины такую забаву уважают.

Пока что дальше теоретических разговоров дело не шло, но чем скучнее жизнь, тем этих разговоров звучит больше и тем прочнее оседает в пиратских умах идея о настоящем переселении, а не временном пережидании ожесточенной междоусобицы. Тем более что многие в самом начале привезли сюда семьи, а те, кто этого не сделал, уже жалеют о своей промашке.

Таким образом, после допроса пленников земляне узнали, что поблизости от места, где они намереваются поставить новый поселок, располагается пиратское гнездо, обитатели которого подумывают о перспективе создания полноценной колонии, специализирующейся на разбойном промысле. И не надо быть великим гением, чтобы понять, как отреагируют эти милые ребята на известие, что поблизости обосновалась толпа людей.

Да у них с повестки дня не сходит злободневный вопрос — кого именно мы сегодня будем грабить? И тут на́ тебе — такая фортуна!

Рогов, все это мгновенно вспомнив, кивнул:

— Слышал. Они взахлеб рассказывали, как их много и как они сильны. И что именно их суровые вожаки с нами сделают, причем в скором времени. Хочешь, угадаю, чем именно они займутся, когда эти недобитые гады вернутся и все им расскажут?

— Повторю вопрос: ты предлагаешь убить пленных? Не вижу к этому препятствий. Так кого палачом назначим?

— При желании убить нетрудно, мы тут далеко не все такие уж неженки. Но я не настаиваю, можно просто подержать взаперти в том же трюме.

— Можно, но не нужно, как-нибудь без тюрем обойдемся. Дадим им самую дрянную лодку: пусть уматывают к своим или ко всем чертям — мне без разницы.

Рогов пожал плечами:

— Ты тут диктатор, с тобой спорить трудно, но все же объясни, я тебя вообще не понимаю.

— Ты, может, не все слышал, а может, что-то подзабыл. Сюда не самые отборные головорезы заявились, сюда, так сказать, перебралась самая флегматичная часть их общества — те, которым не по душе эта междоусобица и вообще о классной войнушке не мечтают. Происхождение, конечно, все же дает о себе знать, но это не те головорезы, которым плевать на потери и даже на собственную смерть. Почти все они пришли сюда не свои шкуры подставлять, а мирно отсидеться в сторонке от большой бучи. Охота на ваксов — что-то вроде забавы, чтобы оружие не заржавело, выгоды там много не бывает. Сам понимаешь, что волосатые им не противники, вот и не боятся. Даже цивилизованные уступают во всем, тем более что их тут немного. Пираты сейчас сидят в своем логове не под замком. У них есть связь с востоком, и те, кто еще воюет или избегает драки, знают, что не так далеко имеется место, где можно от всего этого отдохнуть ненадолго или отсидеться всерьез. Народ, живущий морем, обычно легок на подъем, то есть к туземцам непрерывно подходит подкрепление. Плюс идея с полноценным переселением витает в умах, а под это дело много народу может перебраться. Получается, пираты могут усиливаться и дальше, а вот нам пополнение брать неоткуда, новых землян мы уже давно не видели. Теперь понимаешь, о чем я?

— Хочешь спровоцировать их на войну сейчас, пока они еще не окрепли?

Холод кивнул:

— Да, хочу. Мне не нравятся эти люди. Я думаю, что они могут доставить нам немало проблем. Надо прямо сейчас показать, что эти места не такие спокойные, как им мечталось. Пустить кровь, хорошую кровь. И показать, что это только слабенькое начало. Мы удачно взяли один корабль, это хорошо. Дальше все должно идти так же хорошо. Надеюсь даже, что они, получив известия о нас, не станут дожидаться сбора всех здешних шаек, отправятся сюда теми силами, которые окажутся на месте в тот момент — чтобы не делиться добычей с другими.

— Не надо держать их за полных дураков. От пленных они узнают, что мы взяли один корабль, то есть не совсем уж рохли. Пираты тоже хотят жить и прекрасно понимают, что чем больше бойцов, тем выше шансы на победу.

— Да, ты прав. Но ведь можно подтолкнуть их к мысли, что мы не так уж сильны, чтобы нас всерьез опасаться. А потому пленные сидят взаперти и не знают, насколько нас много. До завтра надо успеть подготовить спектакль, показать им, допустим, человек триста. И чтобы на каждой женщине сверкали золото и серебро. Все, что есть, навешаем на тех, кого выберем для представления. Я специально спрашивал, какие женщины у них ценятся. Оказывается, полные и желательно с курчавыми темными волосами, подбирать надо именно таких.

— После зимовки многие толстушки стали худышками, — усмехнулся Рогов.

— Ничего, мясистые кадры еще сохранились, маленько красавиц наберем. Пусть знают, что у нас есть драгоценности и прекрасные женщины, думаю, что это их сильно возбудит.

— Зуб даю, что по воде как посуху примчатся.

— Вот и отлично.

— Отлично? Хочу напомнить, что здесь у нас нет укрепленного поселка.

— Значит, мы должны успеть его построить.

— Шутишь? Да они могут заявиться уже через несколько дней всей оравой, а у нас тут конь не валялся. Сам вспомни — на старом месте канитель со стройкой простых хибар не один месяц тянулась, тут тоже прилично повозиться придется.

— Тогда нам много чего не хватало: инструментов, опытных рабочих, нормального руководства и четкого плана. С тех пор мы исправились.

Рогов покачал головой:

— Не настолько, чтобы за неделю поставить полноценную крепость. Значит, придется встречать гостей с моря на открытом месте. Лучников у них не так много, но они есть. И луки у них тугие, далеко достают. Плюс доспехами обеспечены получше нас. Могут натворить дел.

— Ты хочешь сказать, что мы проиграем каким-то малограмотным туземцам?

— Смеешься? Нет, конечно, в нас я уверен как никогда. Но боюсь потерь.

— Да от тебя потерь больше, чем от всех остальных, вместе взятых, тебе ли их бояться.

— Убери меня с опасных дел, где я обычно пропадаю, и не будет никаких потерь — гарантирую.

— Я не ставил и не ставлю эти потери тебе в вину. Просто из разряда невеселых шуток, не воспринимай такого всерьез. Ладно, проехали и забыли.

— Даже если обойдемся только ранеными, могут возникнуть проблемы, — продолжил гнуть свое Рогов. — Ведь малый камень уже почти пустой, что с крупным — даже Мнардир понять не может: слишком сложный артефакт для него, редчайший, опыта не хватает. Нам надо как можно быстрее добраться до Гриндира, а не пиратскими шайками заниматься.

— В Гриндире и без тебя смогут справиться, да и не нужна там большая группа. А крепость мы поставим, быстро поставим. Есть у меня интересная идея.

— Какая?

— Пошли, тут недалеко.


Холод привел Рогова к памятному месту. Тот уже бывал тут осенью — вон штабель блоков зеленого мрамора до сих пор на месте. Неизвестно, для кого его заготавливали цивилизованные ваксы, но заказчик явно передумал забирать ценный товар.

Или его заставили передумать — ведь тут многое изменилось в нехорошую сторону.

Лидер землян вскарабкался на полуразрушенную стену. Несмотря на скверное состояние окружающих руин, этот участок выглядел крепко, здесь уже нечему обваливаться. Слишком большие камни, кладка до сих пор в идеальном состоянии, толщина блоков такая, что поверху можно рука об руку прогуливаться.

Застыв изваянием, Холод уставился вниз. На ту сторону, где еще можно разглядеть остатки перегородок, некогда разделявших многочисленные залы роскошного дворца. Там, где в давние времена ходили разодетые вельможи, теперь зеленели сорняки на кучах хлама, в которых, возможно, давным-давно истлели тела могущественных хозяев города.

— Какая невыносимо красноречивая иллюстрация к такому понятию, как бренность бытия… — задумчиво произнес Холод.

Беседы в высокопарном духе ему не свойственны, так что Рогов поддержал непонятный разговор с ноткой недоумения:

— Я о таком вообще стараюсь не думать.

— Это потому что ты, Рогов, мыслишь узко. Тактик из тебя отличный, это нельзя не признать, и как заместителю тебе цены нет, но прыгнуть выше — уже не твой уровень. Ты внимательно слушал то, что говорили мужики Кузьмича? Те, которые почвы смотрели.

— Я слушал все, что они говорили.

— А то, что под городом одно из лучших мест под распашку, мимо тебя не прошло?

— Нет. Но, как я понимаю — не самый оптимальный для нас вариант. С одной стороны это озеро поджимает, с другой — судоходная в низовьях река. Пираты эти места прекрасно изучили, так что теребить будут регулярно, а нам этого не нужно.

— Они будут теребить, если охоты не отбить.

Ну надо же, случайно получилось или и правда стихами заговорил? Должно быть, созерцание руин настроило на соответствующий лад, вот и несет странное.

— Ее разве что с головой им отобьешь, — заявил Рогов. — Работать ни один не рвется, я их наслушался на допросах. Постой… Так ты хочешь сказать, что решено обосновываться именно под городом?

— Никто ничего не решал, я просто решил так приказать, и точка.

— Ага, хуже диктатора свет не видывал. Но почему именно здесь? И что за обещание рассказать о быстром возведении крепости?

— Вот ради крепости я с этим местом и связался. Ну и другие плюсы учел. Оглянись, Рогов, тебе это ничто не напоминает? Мне вот напоминает. И это при том, что я ни разу не видел поселка, в котором обитал Огай со своими людьми. Лишь рассказы слышал. В том числе и твои рассказы. Ты там все видел с разных ракурсов, так что теперь оглянись и скажи, что видишь здесь.

Рогов наконец понял, к чему клонит Холод.

С поселком Огая и правда история незабываемая. Все потому, что поставили его в оригинальном месте — на древних руинах. Давным-давно там располагался храмовый комплекс или что-то вроде этого, сейчас трудно выяснить истину — разрушился изрядно, местами лишь груды камней остались.

Но сохранившегося хватило, чтобы устроить защищенное поселение. Стенами и баррикадами из подъемных блоков заполнили промежутки между уцелевшими стенами, даже немаленький отряд хайтов не сумел с ходу преодолеть линию укреплений, так и ушли несолоно хлебавши.

Рогов кивнул:

— Ты думаешь поступить как Огай? Приспособить эти руины? Я тебе скажу, что тут не все так хорошо, как хотелось бы. У него в поселке однажды убило ребенка, камень на голову свалился. И травмы попроще регулярно случались. Развалины — не самое лучшее место для жилья, хотя согласен — в нашей ситуации может быть оправдано. Достаточно обнести баррикадами этот квартал, и поместятся все люди. Это уже не в чистом поле оборону держать, нормально придумано.

— Не я это придумал, а Огай. Я лишь присвоил его идею: диктатору простительно промышлять плагиатом.

— А что за другие плюсы? Поля поблизости? Так до северной окраины от этого квартала с километр, и еще столько же до полей, а то и больше. Хотя там смотреть надо, я не занимался точными измерениями, это место забраковал сразу из-за близости к большой воде.

— Вода — это, наоборот, плюс.

— Не скажи.

— Корабль у нас уже имеется, не будем же мы его на сушу затаскивать? Вон в той стороне стоят причалы, некоторыми можно пользоваться до сих пор. С морским портом чуть похуже, но если поработать, местами навести порядок не так уж сложно, а нам целиком это хозяйство и не нужно — объемы перевозок не те. Не знаю, может, и правда поселок лучше поставить поближе к полям, а то и пару поселков, на вырост, но на этом пятачке надо обязательно закрепиться как следует. Поначалу временно всей оравой, потом оставить что-то вроде крепости. Тут тебе и морской порт, и речной, и контроль над устьем реки, по которой можно легко забираться в плавни или далеко на север. То есть — стратегическая точка. Плюс изобилие готовых стройматериалов, ты только посмотри, сколько здесь самых разных блоков. Как тебе сторожевая башня из зеленого мрамора? Никогда не мечтал такую возвести?

— В будущем тебя будут проклинать все археологи этого мира: нельзя же так варварски обращаться с древними руинами.

— Боюсь перевернуть твои забавные представления об истории, но почти все такие же руины на Земле — это конечный продукт разрушений древностей руками близких к пращурам потомков и реставрации дальними. И здесь неизбежно будет то же самое, смирись уже с тем, что именно нам придется творить историю. Само собой, под моим правильным руководством.

— Закажи уже треуголку, Наполеон.

— Спасибо, что напомнил, все время о ней забываю.

— Ага, несолидно получается. И назови уже в честь себя что-нибудь. Гору побольше, или это озеро, или хотя бы реку. Она, бедная, до сих пор без названия, а мы чуть ли не год у слияния прожили, считай — возле истока. Непорядок.

— Согласен. Но река не так уж велика, чтобы позорить о такую мелочь мое великое имя. Пусть будет просто — Наша. По мне — хорошее название.

— Почему именно Наша?

— Потому что она наша собственность. Пусть пока что только в низовьях, но когда окрепнем, обязательно вернемся наверх. Сделаем ее своей от горных истоков до устья. Надо обязательно вернуться в горы, и не раз — там еще много чего можно найти, если вдумчиво этим заняться. Да и те же изумруды могут пригодиться для торговли с местными, плюс Сфен что-то говорил о редких металлах: со временем в них может возникнуть нужда, на месте ведь стоять не планируем. Устраивать экспедиции отсюда — слишком сложно. А вот от старого поселка — в самый раз. Доживем еще до тех времен, когда там будет стоять наш форпост.

— Не знаю, что там насчет треуголки, но планы у тебя и правда наполеоновские.

### Глава 23

Яма не выглядела свежей, ее края оплыли, засыпав дно глиной и камнями, из-под которых торчала верхушка здоровенного валуна. Таких невзрачных углублений вокруг хватало, все они выстроились приблизительно на одной линии, тянущейся вдоль левого берега чахлого ручейка. В нем даже вода наблюдалась далеко не везде, обычно он представлял собой вереницу луж, перемежаемых участками с влажной или даже совершенно сухой почвой, редко-редко можно было наблюдать неспешно текущую струйку.

Происходи дело на Земле, Рогов мог заподозрить последствия давнего артобстрела. Только залеченных осколочных ран на деревьях не хватает, а так очень похоже.

Но здесь о таком думать смешно. Кто-то поработал простейшими инструментами, причем процесс этот растянулся на годы. Некоторые ямы выглядят почти как новенькие, другие заплыли и заросли до такой степени, что местами их трудно заметить.

Сколько здесь их нарыли? Десятки? Ну уж нет, только свежих и относительно свежих не меньше сотни, а застарелых еще больше.

Зачем кто-то год за годом ходил в лес и с таким упорством кубометрами выбирал грунт? За тем, что в этом была какая-то выгода, без нее тут точно не обошлось. Но достаточно заглянуть в любую яму, чтобы понять: ничего ценнее глины и камней здесь не найдешь, а такого добра хватает в куда более доступных местах.

Сфен иногда похож на собаку-ищейку, вот и здесь по каким-то лишь ему заметным признакам выбрал именно этот ручей, после чего пошел по нему наверх. Подобных водотоков здесь пруд пруди, но чем-то приглянулся именно один из самых невзрачных.

Но Сфену этого мало: достигнув места, где начали встречаться следы разработок, остановился возле не самой интересной, по мнению Рогова, ямы и приказал расчистить ее дно.

Не вопрос, только смущал валун, потому как именно он закрывал большую часть того самого дна. Весу в камне центнера три, и это минимум — легче махнуть рукой, чем выволакивать его с полутораметровой глубины. Тут лопатами не обойтись, пришлось подкапывать с двух сторон, подрывать склон, вырубать молодые деревца на крепкие рычаги, сдвигать рывками, быстро подкладывая под стронутую с места громадину булыжники поменьше.

Больше часа убили на эту непростую работу, да и перепачкались как последние свиньи. Когда валун наконец чуть оттащили, Рогов, вытирая пот, устало спросил:

— Сфен, не хочу тебя расстраивать, но под этой глыбой такие же глина и камни.

— И что с этого?

— Вообще-то мы рассчитывали, что там куча алмазов с кулак размером, иначе какой смысл за такое браться.

— Думаю здесь только я, а вы копаете.

— И куда же там дальше копать, господин рабовладелец? Скала начинается — вон проглядывает там и сям.

— Вижу. И это прекрасно, самое время проверить кое-что небезынтересное.

Сфен забрался в яму, при помощи деревянной лопатки начал наполнять деревянный лоток, найденный в брошенной туземцами деревне, смесью камней и глины, в процессе работы пояснив:

— Вы думаете, что в грязи копались? На самом деле это золотой песок.

— Я золота не вижу, — буркнул Рогов. — А вот грязь наблюдаю в немалых количествах.

— И это вообще не песок, — добавил Айболит. — Песок мелкий, чистый, а тут зеленая глина и камни.

Сфен покачал головой:

— Не представляю, как бы вы без меня жили. Несчастные и темные людишки.

Выбравшись, направился к ближайшей луже в русле, погрузил лоток в нее, той же самой лопаткой начал перемешивать содержимое, не забывая при этом продолжать унижать спутников:

— По золоту ходите и ничего не замечаете. Чистый песок им подавай, ну конечно. Красиво бывает в женских ушах и на витринах, а геология — это прежде всего грязь, грязь и еще раз грязь. Все эти украшения от кутюр, императорские короны даже и ваши обручальные колечки свой путь начали из такой вот грязищи. Не всегда, конечно, золото добывается из месторождений разных типов, но уж поверьте, совсем без грязи даже в знойной Африке не обходится.

— Ты золото покажи, — потребовал Киря. — Мы уже поняли, что в геологи идут исключительно те, кто в прошлой жизни были теми еще свиньями. Так что меньше лирики, больше ярких зрелищ.

Оставив лопатку в покое, Сфен начал энергично трясти лотком в горизонтальной плоскости, стараясь, чтобы через него проходили волны потревоженной воды. Периодически останавливаясь, руками выбрасывал из него камни, при этом с некоторых пальцами оттирал прилипшую глину.

Дальнейшие едкие комментарии по поводу «не такого песка» и прачечной по мойке глины и камней игнорировал.

Когда в лотке осталась лишь мелкая фракция, заработал по-другому, круговыми движениями, стряхивая с водой песчинки и крохотные камешки. Чуть ли не на последних уцелевших песчинках отточенным движением слил с лотка воду, при этом размазав по углу скудное содержимое.

Выпрямился, показал, сунув чуть ли не под нос Кире:

— Получите и распишитесь: металлическое, желтое и блестит.

Рогов, с интересом уставившись на результат манипуляций Сфена, огромных богатств не заметил. А заметил пятно угольно-черных песчинок площадью с пару пятаков, на нем резко выделялся кусочек желтого металла — тончайшая пластинка миллиметра три длиной и вдвое меньше шириной. Если приглядеться, можно было заметить две крошечные блестящие точки того же цвета.

Не удержался от логичного вопроса:

— Это и правда золото?

— Оно самое, — ответил Сфен. — Чешуйка приличная и пара мелких знаков.

— Сколько же надо так корячиться, чтобы грамм металла насобирать? — спросил Айболит.

— За день реально намыть даже при таких содержаниях. Но не уверен, что по ручью везде так. Это хорошее место, как бы природная ловушка для металла, поэтому местные так усиленно копались именно здесь. Дальше может оказаться хуже, долина вряд ли из богатых.

Кэт — единственная, кто не принимал участия в земляных работах и потому сохранившая одежду в чистоте, заметила:

— Мнардир рассказывал, что у них на востоке крестьянская семья за целый год зарабатывает меньше золотой монеты. А монета там грамма три-четыре весит, вряд ли больше.

Сфен покачал головой:

— Ну и цены там у них. Получается, даже если содержание будет раз в десять ниже, месяца за три в одиночку можно намыть на две-три монеты. А если в монетах металл с кучей примесей, то еще больше. Прямо Эльдорадо какое-то получается.

— Вот потому народ сюда и тянется со всего востока, — сказал Рогов. — Опасная дорога, рискованная работа, зато заработки хоть куда. Какие у тебя дальнейшие планы?

— В принципе я всего лишь хотел посмотреть на место, где деревенские полоскали свои лотки. Место мы нашли, теперь даже не знаю чем заняться, ведь времени до вечера не так уж много осталось. Можно возвращаться напрямую к своим, а можно возвращаться, сделав крюк к рудникам. А еще лучше — заглянуть к тем камням, которые с отвала видны. Помнишь, я тебе показывал — протяженные светлые выходы на склоне оврага.

— Скорее всего, известняк или хреновый мрамор, они тут много где на поверхность выходят, ты не раз уже показывал, ничего полезного в таких скалах нет.

— Все равно времени до темноты хватает, так почему бы не глянуть? Мы тут надолго, если не навсегда — чем больше знаем об этом месте, тем лучше.


Скалы ничем полезным не порадовали, но все равно дотошный Сфен убил на них минут сорок, чуть ли не каждый выход известняка обстучав молотком. Рогов, частенько таскаясь с геологом, маленько от него нахватался и знал, что эта порода не всегда такая пустышка. Изменяясь под действием проходящих в недрах планеты процессов, она может превратиться в мрамор, который, возможно, когда-нибудь пригодится землянам или их потомкам. Также благодаря своему химизму способна стать ловушкой для ценных химических элементов.

Но не в этом случае — тут он простой, без следов значительных изменений, ничего подозрительного даже многоопытный Сфен не углядел.

Нет, до темноты они вернуться точно не успеют. Зря вообще пошли в туземную деревню, очень уж хотелось показать найденный осенью лоток главному специалисту по полезным ископаемым. Ну и показали на свою голову — у Сфена теперь глаза становились грустными, как только они удалялись шагов на сто от лужи, где глубины достаточные для комфортного или даже некомфортного промывания проб.

А уж в долине каждого ручейка застревал минимум минут на двадцать.

Вот и тут, вдоволь поиздевавшись над выходами известняков, спустился на дно далеко тянущегося оврага. Воды тут местами хватало, не вся еще сошла, да и частые дожди прибавляли. Потребовал выкопать пару ям, спасибо, что неглубоких, лотком начал промывать извлекаемый из них грунт.

В какой-то момент Сфена что-то заинтересовало, показал Рогову очередную пробу:

— Я воистину велик, чутье меня не подвело. Ты только посмотри, что у нас тут есть.

Тот не увидел ничего, кроме черноты, ни единственной золотой песчинки не бросилось в глаза, о чем и сообщил:

— Пусто тут, ни намека на золото.

— А я разве что-то говорил о золоте? Вот, в самом уголке, видишь красноватые песчинки?

— Да тут всякие есть, я даже белых парочку вижу.

— Нет, ты смотри именно на красные.

— Ну смотрю.

— Знаешь, что это такое?

— Нет, но точно знаю, что ты сейчас обязательно это расскажешь.

— Ну да, куда же вы без меня, смешные и глупые. Это, Рогов, киноварь, вряд ли я в таком могу ошибиться. По всем признакам именно она.

— Да что ты говоришь? Ну надо же. И какой нам прок от этой твоей киновари?

— Она основной минерал ртути, ее соединение с серой. Сфера применения огромна.

— Ртуть — та еще отрава, выброси эту гадость, не порть экологию, — заявил Киря.

— Да, ртуть действительно опасна, так что обращаться с ней надо бережно. Но она нам нужна. Очень нужна. Та же золотодобыча упрощается.

Рогов покачал головой:

— Без золота мы раньше жили и дальше как-нибудь проживем. Разве что найдешь богатое место, где металла столько, что можно всех туземцев оптом скупить.

— А оружие?

— Что оружие?

— Мы, люди двадцать первого века, используем средневековые ружья, для красоты называем их мушкетами. Пистолеты у нас тоже убогие.

— Ну патроны мы точно не потянем, не тот у нас сейчас уровень.

— Зачем сразу патроны? К ним человек шел постепенно, в конце концов объединив в одном устройстве капсюль, метательный заряд и пулю. До эпохи унитарности их использовали раздельно. Вот как у нас сейчас осуществляется выстрел? При нажатии на спуск отпускается стопор заранее заведенной пружины, она крутит колесико зажигалки, высекает искры из кремня. Это вообще-то не кремень, просто применяется древнее название. Современный кремень для зажигалок состоит в основном из церия — редкоземельного элемента. Мы не знаем, где его можно добывать, и даже имея руду, не факт, что выделим, там непростая технология, я в ней не разбираюсь. То есть когда закончатся запасы, нам придется переходить на обычный кремень, или пирит, а это куда хлопотнее, то есть добро пожаловать в мир постоянных осечек. Еще один большой минус нашего огнестрельного оружия в том, что приходится держать порох на полке. Когда он свежий — прекрасно, но если чуть полежит, начинаются проблемы.

— Ну да, те же осечки, — согласился Рогов. — Плюс когда он пыхает на полке, страшновато становится, перед глазами пламя. И в темноте слепит.

— В девятнадцатом веке поступали гораздо проще. Никаких патронов еще не было, но не было и полок с насыпанным порохом. Оружейники начали использовать капсюли. Так и говорили: капсюльное ружье, капсюльный пистолет. Нет нужды возиться с пороховой навеской и бороться с увлажнением пороха на полке. И кремень не требуется, и замок упрощается. Всего лишь ударник, который лупит по установленному капсюлю. Время перезарядки, кстати, тоже уменьшается, плюс осечки не так актуальны.

— Мы капсюли уже обсуждали с нашими мастерами, — вспомнил Рогов. — Отказались: нет сырья для их производства. Небольшую партию сделать можно, но это за счет того, что из города принесли. Вроде как серебро можно на это дело использовать, но не уверен. Если и так, его у нас немного — только в украшениях, руды ты до сих пор не находил. Как только ингредиенты закончатся, капсюльное оружие превратится в бесполезный хлам.

— Так понял, наконец, к чему я веду?

— Ртуть нужна для капсюлей?

— Не совсем, то есть не в чистом виде. Нужно соединение ртути — гремучая ртуть. Знатоки химии у нас есть, особенно один, ты его прекрасно знаешь, его так и зовут все — Химик. Он мне говорил, что сделает ее без проблем. Медь у нас тоже имеется, ну или латунь можем делать, а это основной материал конструкции капсюля. В общем, мы только что нашли лазейку к модернизации нашего оружия. А там со временем и до патронов дойдем и до бездымного пороха.

— Это сколько надо горбатиться с деревянным лотком, чтобы обеспечить наши запросы? — спросил Грач. — Тут всего-то пара крупиц этой красной штуки.

— Зачем нам лоток? Обыскать эту долину, подняться повыше, найти, где выходят породы с киноварью. Ну или хотя бы разведать россыпь, добывать только на богатых участках. Ртути на оружейные нужды не так уж много требуется, думаю, справимся. Мне все больше нравятся эти места, тут сложный контакт глобальных структур, чего только нет, дикая каша из самых разных формаций намешана, и это я даже по вершкам не успел пробежаться. Хотя бы тот же зеленый мрамор — не имею понятия, где его добывали, но вряд ли месторождение располагается далеко. Туземцы говорят, что древние применяли его в своих сооружениях только на побережье этого озера, дальше он почти неизвестен. А о чем это говорит? Источник располагается где-то здесь. Мы без него, конечно, прекрасно проживем, я это просто к тому, что надо ходить и ходить, мы и одного процента того, что на поверхности лежит, не видели.

— Ртуть на детонаторы сгодится? — поинтересовался Киря.

— Если ты о гремучей, то она там как раз и применяется.

— Это хорошо, Химик жаловался, что со взрывчаткой проблем нет, дайте ему только селитры побольше, а вот с детонаторами прям беда, не придумал пока ничего постоянного и надежного, не такой уж он у нас гений.

— Селитра — это не ко мне, — ответил Сфен. — Вроде как именно ты нашел ее в Гриндире, так что лучше меня знаешь, где ее можно добывать.

Геолог не любил вспоминать этот момент — ведь получается, Киря влез на его делянку и сработал на ней успешно. Тот еще конкурент.

— Да хоть сейчас посылайте, принесу сколько спина выдержит.

Селитра — больной вопрос. Вроде прошлой осенью немало притащили, плюс опустошили запасы химикалий в горном поселении, где раньше обитал Холод со своими людьми. Но развитие оружейного дела сожрало эти запасы чуть ли не до последней крошки. Сейчас возникла необходимость в изготовлении взрывных устройств, вот эти крохи на них и уйдут.

Хорошо, если хватит.

Зачем понадобились взрывные устройства? Да все из-за Толика. Именно он осенью догадался встряхнуть пески Гриндира как следует, на такое безобразие целых два редчайших алмазных скорпиона прибежало. Земляне тогда разжились ценнейшими сидами, плюс поняли, каким образом можно эффективно подманивать столь полезных в хозяйстве тварей.

Новой экспедиции потребуются десятки зарядов, плюс сети и веревки, плюс надежные сосуды для воды и прочее-прочее. И первый же пункт этого списка оставит поселок без запаса нитратов. Так что помимо сидов придется плотно заняться селитрой. Ее сколько ни принеси, все равно мало окажется.

Гриндирские богатства хотели пощипать сразу после прибытия основной массы поселенцев на побережье. Но информация о пиратах заставила серьезно подкорректировать планы. Не те сейчас времена, чтобы отправлять в неблизкий путь боеспособных мужчин с богатым по местным меркам опытом военных действий. А других на такое дело посылать смысла нет.

Ну да ничего, пираты не вечные. Разберутся с ними — и сразу займутся пустыней.

Недолго ей ждать осталось.

### Глава 24

Трудно предугадать действия туземных пиратов, если почти не имел с ними дел. Если верить отпущенным по приказу Холода пленникам, добраться до нового поселка землян от своего гнезда они могли за один день при хотя бы частично попутном ветре.

А сколько времени понадобилось этим пленникам, чтобы пройти такое же расстояние на простой лодке? Рассчитали по имеющимся данным, выходило, что быстрее чем за четыре дня не управятся. Плюс пиратам потребуется время на сбор карательного флота. Хорошо, пусть на это уйдет день. То есть при самом благоприятном развитии событий быстрее чем за шесть суток им не уложиться, так что нет смысла ждать их раньше.

Ну а если отбросить все натяжки, так хорошо если за восемь управятся. Большая часть «укороченного совета» полагала, что дней десять можно вообще не смотреть в сторону воды.

Так что Рогов даже на шестой день не остался в поселке, вновь сопровождал Сфена в очередной короткой экспедиции. На двое суток затянулась, ночевать в лесу пришлось, да к тому же убили ни с того ни сего напавшего медведя. Совсем с головой у зверюги плохо, раз на шестерку крепких мужчин плюс Кэт полез — видимо, после зимней спячки с психикой проблемы.

Так что возвращались нагруженными мясом. Хоть зверь и не из крупных, но и людей немного, плюс без добычи поклажи хватало.

Будь этот топтыгин из самых матерых, могли задержаться еще больше и не попасть к началу преждевременного спектакля.

Приближались к руинам, когда Айболит, оглядываясь по сторонам, воскликнул:

— Гляньте, там дым столбом поднимается. Чего это они? Тревога, что ли?

Уставшие люди дружно подняли глаза, кто-то выругался, а Рогов сумрачно подтвердил:

— Да, тревога.

— Для пиратов рановато, — удивился Сфен. — Всего-то шестой день пошел, при самом лучшем для них раскладе они только-только могли появиться, но это маловероятно.

— Маловероятно еще не означает, что невозможно. Давайте поднажмем, всего ничего до города осталось.

Думал даже мясо бросить, но жадность пересилила. Не так уж его и много тащат, и не так уж люди вымотались. Шагать не больше пятнадцати минут осталось, хоть все барахло выкинь, серьезно этим затраты времени не сократишь.

К тому же большая орава ест много, запасы за время спуска к озеру израсходовали, дичи на всех не напасешься, каждый клочок мяса на счету.

Все эти дни бо́льшая часть землян занималась строительными работами. А оставшиеся при поддержке цивилизованных ваксов, которые после захвата корабля без лишних церемоний предложили мир, союз и вечную дружбу, обеспечивали население осточертевшей рыбой.

Ну а чем еще кормить такую ораву по весне, да на новом месте?

Несмотря на тревожный костер, северный проход в крепость не перекрыли бревенчатым щитом. Там, правда, стояла четверка вооруженных бойцов, один из них, Томат, на правах много чего повидавшего старожила, небрежно взмахнул рукой:

— Привет, мужики. Вы чего такие загнанные?

— Тебе бы, тунеядцу, с наше побегать, — мрачно ответил Киря. — У вас тут что, дети с огнем балуются? Почему тревожный костер горит, а никакой тревоги нет?

— Да есть тревога, ее по делу объявили.

— Но почему тогда ворота не закрыты? — вклинился Рогов.

— Так торопиться некогда, когда они еще высадятся.

— Кто там высаживаться собрался?

— Да пираты, кто же еще. Шесть кораблей пришли, только ветер от суши подул, им пришлось паруса спустить. Болтаются на виду, потихоньку веслами гребут. Ветер их и без парусов давит, так что часа два понадобится, чтобы до берега добраться. А может, и больше, хрен ее знает, эту погоду.

— Что за корабли? Такие же, как и первый?

— Не знаю, далеко они были, когда смотрел, а бинокля у меня нет. Но говорят, что два такие же, если не больше, а остальные мелкие.

Рогов быстро произвел в уме несложные подсчеты. Допустим, на больших размещается по полсотни народа, а на маленьких вдвое меньше. Тогда в сумме получается двести врагов, что как бы и немало, но и сказать, что цифра страшная до умопомрачения, нельзя.

Капельку повеселев, произнес:

— Ну так зря торопились, здесь бы и без нас справились.

— Ага, — кивнул Томат. — Но хорошо, что пришли, валите к пищеблоку, сегодня такую рыбу притащили, какой мы никогда не видели. Мясо белое, зажаривается с корочкой, а под ней жирное как масло. Я хоть и не любитель жирной, а две добавки взял, еле на ногах теперь держусь. Поварам респект.

— Респект будет, когда мясом с хлебом и острым соусом нас удивят, — недовольно произнес Киря, но все же добавил кое-что в честь работников пищеблока: — Новую рыбу попробовать обязательно стоит, так что пошли уже, Рогов, пока без нас всю не съели. А то тут всякие дармоеды по две добавки берут, совестью у таких людей даже не пахнет.


С кораблями Томат слегка напутал. Те, которые он называл большими, заметно уступали захваченному. И короче, и ниже, и корпуса узкие. Первый больше походил на купеческий парусник, а эти настоящие хищники морей, по обводам и парусной вооруженности понятно, что играючи сделают его по скорости.

Зато по тоннажу уступают серьезно. Вряд ли в командах там по полсотни человек, хорошо если три с половиной десятка наберется, нет смысла на такие скорлупки набиваться как сельди в бочку.

Четыре прочие посудины назвать кораблями язык не поворачивался. Что-то вроде уменьшенной ладьи или большущей лодки, такую видели осенью, когда впервые столкнулись с пиратами. Несмотря на скромные габариты и возможности, человек двадцать может взять, а то и больше. Но это уже безо всякого груза, набьются так, что плечом к плечу придется стоять.

Холода Рогов обнаружил на южной стене, обращенной к сильно разрушенным причалам древнего морского порта. Усевшись на чурбачок посреди площадки бревенчатой наблюдательной вышки, он следил за вражеской эскадрой в малогабаритный телескоп, установленный на треноге.

Обернувшись на поднимающегося по лестнице Рогова, без эмоций произнес:

— Ты чуть не опоздал на представление.

— Не надо было идти на поводу у Сфена, сами же высчитывали, что есть риск, что появятся как раз на шестой день. Но нет же, камни для вас почему-то важнее безопасности.

— Без тебя справились бы.

— Уверен?

— Не совсем, так что придется проверять. Но вообще-то их всего лишь около полутора сотен плюс-минус десяток-другой. Я даже узнал знакомое лицо — одного из пленников.

— Похоже, плен его ничему не научил, раз вернулся.

— Не похоже, а точно. Как сходили?

— Потом поговорим, сейчас о других темах думать надо.

— А все уже продумано. Посмотри на них: паруса убрали, веслами гребут, а ветер в нос задувает, мешает, несет назад. Если не изменится, им понадобится часа полтора, чтобы добраться до этих причалов. Точнехонько к ним идут — похоже, привыкли там останавливаться.

— Мне понравились два их главных корабля. На вид побыстрее захваченного.

— Наш трофей, похоже, уже не первый раз захватывают. Не пиратский у него вид, скорее всего, торговец на нем раньше ходил, пока эти ребятки не подловили его на узенькой дорожке. Думаешь, есть смысл сменить собственников той парочки?

— Если будет возможность, придется их брать. По мне, они куда симпатичнее той бочки с парусом. Я не знаю даже, с какой стороны к ней подходить, а с этими, думаю, быстрее разберусь.

— Правильно мыслишь. Жить у большой воды и не иметь рабочих кораблей — это значит многое упускать. Мы тут уже распределили, кто и где командует, тебя в списки не включили, ты ведь лазил по холмам как раз.

— Недолго изменить расстановку.

— Недолго, но лучше отдыхай, любуйся зрелищем со мной на пару. Ты у нас головорез со стажем, дай народу попроще отличиться, заодно и подмечай ошибки для последующего разбора полетов. Ну и посмотрю, так ли уж легко без тебя управимся.

— Уверен, что человек с моим опытом не нужен внизу?

— Не уверен, но надо хоть иногда и новым людям давать возможность себя проявить, так что придется тебе посидеть здесь.

— Как скажешь.

— Рогов, ты что, обиды корчить решил?

— С чего ты взял?

— Да голос у тебя не очень.

— Просто вымотался как собака, помчались к вам конским галопом, после того как дым увидели. Ну и понервничать успел, ничего ведь не знал. Так что норма, я только рад отдохнуть. Но ты точно уверен, что я действительно не нужен? Из тех, кто в совете, только я и Киря сталкивались с ними, причем дважды, опыта у людей практически нет.

— Если где-то станет туго, заткну брешь твоей тушкой.

— Так вот зачем я тебе здесь нужен, — усмехнулся Рогов.

— А ты думал, я настолько добр, что забочусь только о твоем отдыхе? Садись давай и рассказывай, где были и что нашли. Времени у нас целый вагон, ветер явно не собирается меняться.


Ветер и правда наотрез отказался помогать пиратам, и потому к разрушенным причалам они добрались, когда солнце уже заметно склонилось к западу. А ведь заметили их приближение еще до полудня — долго барахтаться у землян на виду пришлось, никакого тебе эффекта внезапности.

На пиратской бодрости духа задержка не сказалась — высаживались бодро, с разудалыми криками и частично успешными попытками дружно петь воинственные песни. Рогов их прекрасно слышал, хотя от площадки наблюдательной вышки до места событий не меньше пары сотни метров, а день ветреный.

И рожи не озадаченные, а как раз наоборот — довольные, как у объевшихся котов. Считают, что на прогулку прибыли.

Ну а почему бы и не считать? Ведь Холод при помощи несложного поставленного спектакля показал пленникам, что людей здесь всего пара сотен, из них львиная часть — женщины, дети и старики. Живут в неказистых палатках, никаких укреплений вокруг их неряшливого лагеря нет.

И каждая женщина носит золото и серебро. И разные блестящие штучки, за которые, несомненно, тоже неплохо заплатят. Даром, что ли, все вплоть до совсем уж безвкусной бижутерии собрали ради такого дела. Первый раз за все время, когда слабый пол украшали массово и к тому же ради всеобщего блага.

Отпущенные пленники после такого работали веслами выделенной милостью Холода лодки за двоих, а пираты, которым они сообщили сенсационные новости, ни минуты не стали задерживаться, погнали на юг все лоханки, которые оказались под рукой.

Наверное, сейчас они слегка удивлены. Напротив речного порта почему-то пустынно, лагерь, который там поставили специально для глаз пленников, куда-то исчез. Ну да не беда, ведь с палуб прекрасно видно, что богатые и слабые людишки, взявшиеся здесь непонятно откуда, никуда не пропали. Они зачем-то перебрались в пыльные руины и были столь любезны, что поставили высокую вышку, благодаря которой их убежище выдает себя издали. Да и вон, на высоких точках развалин стоят, видимо, с тревогой пересчитывают заявившихся воинов и горько сожалеют, что остановились на этом популярном у всех месте.

Это, конечно, все домыслы Рогова, но при взгляде на пиратов казалось, что с легкостью читаешь все их несложные мысли.

Ну да, люди они простые, и мысли у них такие же. Сейчас набегут, перебьют всех мужчин, изнасилуют женщин, при этом будут стаскивать с пальцев кольца и выдирать из ушей серьги. Программа несложная, легко осуществимая и позволит неплохо скоротать приближающийся вечерок.

Пираты, не озадачиваясь выстраиванием в хотя бы бледное подобие строя, ринулись прямиком в сторону вышки. Еще неделю назад они добрались бы до нее за минуту с хвостиком, а то и меньше — с такой-то резвостью. Но с тех пор древние руины изменились. Огай, дорвавшись до знакомого дела, не умничая поступил так, как однажды уже поступал: обнес поселок двойной оборонительной линией из всего, что здесь под ногами валялось. Не сказать, что она везде получилась ровной или хотя бы симметричной, но это связано с тем, что ей пришлось опираться на относительно малоповрежденные сооружения. То есть те, которые несложно превратить в опорные пункты для защитников. А чтобы враги не бегали мимо них как у себя дома, все проходы тщательно заложили стенами из ровных блоков или завалили баррикадами.

Разных обломков в погибшем городе хватало, можно сделать крепость в десятки раз больше, но только зачем? В той, которую на скорую руку устроили, прекрасно размещается все население, и воинов хватает, чтобы защитить весь периметр, даже если супостат полезет со всех сторон одновременно.

Пиратов заинтересовала лишь одна сторона — южная, она ведь ближе всего к большой воде. На нее и неслись сейчас всей гурьбой. И резко остановились, увидев, что древняя улочка надежно перекрыта подозрительно новой стеной. Снизу на нее пустили блоки размером до полутонны (ох и намаялись с ними в тесноте) и даже больше; чем выше, тем мельче камни. Земляне еще не отработали технологии работы с массивными предметами, затаскивать на верхотуру вообще не умели.

Ну как не умели… В принципе затащить можно что угодно, только времени и сил уйдет море, нет смысла связываться.

Защитники не отвечали на крики раздосадованных пиратов и не маячили на стене, дабы не подставляться под стрелы вражеских лучников. Тех немного, и трех десятков не наберется, но земляне опасались их больше всего.

Пираты недолго возмущались тем, что удобный и короткий путь нагло перекрыт. Нет, ломать преграду не стали, не было у них навыков борьбы с защитными сооружениями, они ведь корабли берут, а не крепости. Самые непоседливые сунулись в одну сторону, затем во вторую и обнаружили, что чуть левее располагаются вписанные в систему обороны низкие руины большого здания. От южной стены лишь невысокий участок остался, его нарастили неровной баррикадой из некрупных камней. Забраться на них ничего не стоит, хотя и не сказать что совсем уж легко. Зато, оказавшись наверху, можно сторицей отомстить за все неудобства, наказав острым железом тех, кто возвел разнообразные препятствия на пути джентльменов удачи.

Пираты даже не догадывались, что действуют строго по плану, причем чужому. Ведь нетрудно догадаться, что сунуться именно здесь — слишком очевидный вариант.

И земляне к нему как следует подготовились.

Зимой у них было много свободного времени, которое можно потратить на высокотехнологичные проекты. Помимо прочего слегка освоили литье, и не только в теории, были и практические результаты. Например — пушка. Точнее — пушечка. Так себе, смешная мелочь, язык не поворачивается артиллерией назвать. Но на эту мелочь ушла прорва отборной меди, да и пробные стрельбы показали, что пороха она жрет тоже прорву. Ввиду дефицита сырья дальнейшие опыты с крупным калибром свернули до лучших времен.

Но пушка осталась, пустить ее в переплавку ни у кого рука не поднялась. А уж сколько матерных слов было произнесено в процессе транспортировки сначала рекой, а затем местами посуху. Ведь сюда ее притащили от самого старого поселка — несколько дней далеко не самого простого пути.

Холод лично проектировал укрепления, позаботившись о том, чтобы на всех углах вперед выступали опорные пункты, из которых можно вести стрельбу во все стороны, в том числе и вдоль линий стен и баррикад. То есть, несмотря на кажущийся хаос, оборону старались строить по правилам фортификационного искусства.

Пушка стояла в одном из таких укреплений, ее жерло смотрело вовсе не на море, и не на реку, а вбок. Как Холод и приказал — уставилось параллельно баррикаде, перед которой сейчас скапливались пираты. При всей своей напускной бесшабашности они не торопились лезть наверх в одиночку, обоснованно подозревая, что там их могут ждать негостеприимно настроенные хозяева поселка. И лишь когда бо́льшая часть разбойников перетекла сюда от стены, запершей улицу, туземцы, прибавив крикам громкости, дружно ринулись на приступ.

Пушка плюнула пламенем и дымом в тот миг, когда первые только-только добрались до середины, а задние еще даже не начали карабкаться. Для такого случая ее зарядили сотнями увесистых комочков свинца. Расточительно, конечно, при нынешнем металлическом голоде, зато эффект куда круче, чем у «бюджетной» каменной картечи.

Все равно пороха слишком мало, особо не постреляешь, так что надо выжимать все возможное из имеющихся запасов.

Ближайших пиратов с баррикады попросту смело, да и тем, которые находились подальше, досталось. Воинственная риторика почти сошла на нет, ее сменили боль, слезы и проклятия перепуганных разбойников южных морей. Некоторых туземцев так впечатлил один из первых в этом мире артиллерийских выстрелов, что они вообще перестали торопиться к баррикаде, а отдельные даже устремились вниз, не будучи ранеными. Но остальные продолжали карабкаться, хотя прежнего энтузиазма уже не наблюдалось.

Да, пушка — сила. Маленькая, но и правда сила: одним махом десятка полтора из строя вывела, спасибо, что так кучно подставились. Один минус — перезаряжается слишком долго. Начать хотя бы с того, что после каждого выстрела полагается чистить ствол.

Нет, два минуса — пороха и картечин много жрет.

Пушка сделала свое черное дело, но землянам было чем продолжать бой. Ведь в том же вынесенном вперед укреплении располагались несколько звеньев мушкетеров. И они начали работать из бойниц, оставаясь в недосягаемости для вражеских лучников: вести стрельбу со склона баррикады неудобно, а если встать перед ней — плохо видно цели.

Пираты начали падать один за другим, теперь они кричали только от страха и боли. Вот один стремглав скатился с баррикады, вот другой. И это не раненые, они просто бегут.

Процесс драпа, начавшись, стремительно заразил всю ораву. Струхнувшие грабители морей нестройной гурьбой помчались на ту же улицу, с которой все началось. И вряд ли туземцы намеревались попытаться штурмовать стену: на сегодня свое они получили. И это, увы, не добыча, а около трех десятков оставленных под баррикадой убитых и тяжелораненых.

Учитывая, что во всем войске и полутора сотен не насчитывалось — огромные потери.

Выбегая на улицу, пираты что было мочи припускали по ней в сторону древнего морского порта. Со стены тоже начали постреливать, причем даже не из бойниц, а прямо с гребня. Но ни один лучник даже не дернулся ответить, так и мчались без оглядки.

Только затянуться общему забегу земляне не позволили.

Пока пираты пытались вскарабкаться на баррикаду, основные силы стрелков скрытно выбрались из крепости с восточной стороны, по тропе, не видимой за развалинами, прошли почти до моря, там развернулись, заняли позицию в конце все той же главной улицы, перегородив ее припасенными здесь рогатками. И даже сети перед ними успели натянуть, причем горизонтально, будто низко висящие над землей ковры.

На удивление эффективная преграда, если сети сплетены из веревок и ячея у них такая, что нога пролезет. Для рыбалки их не приспособишь, плели специально ради экспедиции в Гриндир, но, как сегодня оказалось, они могут пригодиться не только против чудищ раскаленной пустыни.

Такие же сети были заблаговременно натянуты в боковых переулках. И рогатки там тоже стояли. Защитники, правда, расположились не везде, особенно это касалось стрелков — мушкетов и арбалетов пока что не всем хватало. Но разбегающихся пиратов задержать смогут.

А им сейчас и правда придется разбегаться.

Туземцы, увидев, что путь отхода внезапно оказался загражден рогатками, а за ними стоят арбалетчики и люди со странными штуками, не кинулись в атаку. Ведь первыми сюда примчались самые трусливые, чего с таких взять. Но, усилившись за счет наступающих, орава пиратов, подбадривая себя яростными криками и проклиная землян, продолжавших их обстреливать со стены, двинулась вперед. Для начала шагом, потом разгоняясь, распаляя себя, заставляя бежать на тех, кого не прикрывают у бойниц, на ком получится сорвать злость.

Вот ведь идиоты. Даже не попытались взяться за луки: слишком тесно стояли, их стрелкам не было простора для работы, да и не очень-то хотелось работать.

Три звена мушкетеров — двенадцать ребят с ружьями. Как раз тесная линия почти на всю ширину улицы. Выстрелили они одновременно, залпом, надымили не меньше пушки, тут же отскочили для перезарядки, уступая место другим.

И пяти секунд не прошло, как последовал второй залп. До пиратов метров сорок осталось, стиснутые развалинами домов двигаются кучно, можно не целиться.

Вряд ли хоть одна пуля или картечина пропали. Другое дело, что не все они сумели разделаться с доспехами. Отдельные пираты носили легкие латы, хватало кольчуг и усиленной сталью кожи. Для архаичного оружия — серьезные преграды, особенно если попасть в крепкую пластину.

Но тот свинец, который добрался до мяса, наворотил дел. Свалилось ненамного меньше народу, чем под баррикадой. А в оставшихся теперь летели арбалетные болты.

Морально непросто мчаться на заграждение, из-за которого с жутким грохотом, дымом и свистом прилетает смерть, выкашивающая товарищей пачками. А когда первые попа́дали, запутавшись в сетях, до самых упорных дошло, что здесь все непросто и лучше поискать альтернативную возможность добраться до спасительных кораблей.

Ничего сложного в попытке обхода, казалось бы, нет. Развалины древние, здесь можно найти тысячи возможностей разными способами пройти от одной точки к другой.

Так все и было какую-то неделю назад. Но сегодня все уже не так, все по-другому. Куда бы ни пытались пройти пираты, везде натыкались на свежие стены и завалы или путались в сетях под огнем засевших в узких проходах стрелков. Или карабкались наверх, чтобы упасть с раскроенным черепом после удара топором от засевшего на выгодной позиции коварного землянина.

Рогов, глядя сверху вниз, как избивают разбегающихся в разные стороны пиратов, нервно сжимал и разжимал кулаки. А когда группа совсем уж обезумевших туземцев ухитрилась выскочить у все той же баррикады и по ним отработала так кстати перезарядившаяся пушка, не удержавшись, ухватился за рукоять меча и чуть было не выхватил его из ножен.

Холод, бесстрастно глядя на разворачивающуюся в руинах трагедию, произнес:

— Теперь понимаешь, что стоять в стороне иногда куда тяжелее, чем в гуще событий острыми железяками махать?

Рогов покачал головой:

— Я бы и на словах такой урок прекрасно понял. Мне там надо быть, внизу, я там нужнее. Вон, смотри туда, вот-вот вырвутся, а на том участке ребят всего ничего.

— Не вырвутся. Вся южная сторона — сплошной капкан, поставленный ради этого боя. И все идет даже лучше, чем я представлял. Тебе, Рогов, надо привыкать не лезть туда, где без тебя обойдутся. Твое дело — руководить головой, а не руками работать. Ты мне живой нужен, и не только мне. Сейчас разберемся с этими отбросами морскими и займемся другими делами, тоже важными. Нормальные укрепления ставить будем, поля распахивать, металлы плавить, дома строить. Ты провел зиму в самой никчемной хижине поселка и ни разу не спросил, почему именно тебе пришлось там завывать от сквозняков и льда по углам. Ни разу не спросил, даже намека с твоей стороны не было, а ведь многие совсем уж никчемные людишки устроились получше тебя. Не хочешь сейчас спросить?

— Не хочу. Так было надо, я хороший пример подавал на фоне того, что случалось при прежнем совете.

— Не совсем правильно. Но ладно, допустим, ты спросил, и я сейчас отвечу. Рогов, все потому, чтобы потом было меньше вопросов к тебе и о тебе. Таких, как ты, надо беречь от ненужного. Так уж вышло, что люди злы и завистливы, к тому же у них короткая память. Некоторые никогда не вспомнят, что ты за десятерых шкурой рисковал ради их благополучия, зато их будет сильно занимать вопрос, почему именно тебе достался один из лучших домов, к тому же выстроенный в числе первых. Ты, Рогов, заслужил не одну такую избу, ну да зачем тебе два или тем более три дома, хватит и одного, я так думаю. Сможешь наконец жениться на своей ненормальной подруге, пока она от тебя к другому хахалю не сбежала. Не любишь ты ее, не ценишь, живете в разных хижинах, и ей зимой тоже померзнуть довелось. Начинай уже работать и жить как честная элита, Рогов. Ты превосходный представитель элиты, и те люди, мнения которых здесь имеют значение, никогда худого слова о тебе не скажут. Они понимают, насколько ты для нас полезен. А тех, кто после сегодняшнего будет говорить, что ты весь бой ничего не делал, простояв наверху и любуясь полетами чаек, запоминай. Список из таких балаболов составляй. И что бы они потом когда-нибудь ни сказали, пусть это будет хвала тебе или дельное предложение — не слушай. Они люди только по названию, их голос не ценнее петушиного крика. Все, Рогов, спускайся, поручаю тебе собрать пленных в одну кучу. По-моему, там бегуны закончились, мы опять победили, пора плотно заняться региональной политикой.


Пленных было много.

Как ни старались земляне, а не так просто прикончить человека, защищенного доспехами. Даже выстрелы с близкой дистанции не всегда пробивали сталь, особенно это касалось картечин. Да и тяжелые пули зачастую бессильно плющились, потому как отлиты из самого мягкого свинца. Как ни странно, в этом отношении арбалеты оказались куда эффективнее. Их граненые бронебойные наконечники ничем не остановить, даже на приличной дистанции достойно работали.

Но даже если доспех не пробивало из мушкета, все равно выходил неплохой удар, некоторые из-за этого серьезно пострадали. В них прилетали не картечины, а пули, а они увесистые, при ударе по крепкой пластине сминали ее и могли переломать расположенные под ней кости, не говоря уж об ушибах.

Плюс дротики, захваченные у хайтов; плюс избиение запутавшихся в сетях; плюс удары по шлемам тех, кто карабкался через преграды, на которых их караулили воины с топорами и мечами.

В общем, пленных хватает, но многие из них выглядят скверно.

Только не тройка, отобранная ради жестокого представления. Одному выделили меч, второму копье, третьему секиру. И по очереди выпускали против Палача. Кличка страшноватая, но вид самый добродушный. Отличный товарищ, всегда прикроет спину, не склочный, всегда вежливый, в бытовые конфликты не лезет.

И замечательно, что не лезет, потому как, если захочет, любой конфликт с дивной быстротой решит в свою пользу.

Палач родом из Китая и, как это ни банально звучит, великолепный боец. К тому же китаец он с севера страны и вроде как не чистокровный, видимо, из-за этого телосложением не обижен, что серьезно усугубляет проблемы тех, кто рискнет с ним связаться.

Пираты вообще-то не рвались связываться, но их никто не спрашивал. Им объясняли, что если они убьют этого узкоглазого человека с кругловатым добродушным лицом, их всех отпустят и даже золота дадут, чтобы возвращаться веселее было.

Выходя по одному, они старались, выкладывались по полной, но все бои проходили по одному печальному сценарию. Палач уворачивался от их ударов, поддавливал противника на первой же неловкости или просто технично обходил, после чего обезоруживал и начинал избивать.

Да-да, он работал голыми руками. Ну то есть не совсем голыми, обмотал кулаки полосками грубой материи, которую ткали туземки. Только вряд ли это можно считать опасным оружием.

Он выворачивал руки из суставов, ударами по голеням заставлял выть от боли и кататься по земле, сворачивал носы, разбивал лица так, что жутко было смотреть.

Пираты, согнанные в кучу, поначалу с большой надеждой посматривали, как их умелые товарищи выходят, чтобы завоевать для всех жизнь, свободу и даже ценную добычу. Но от поединка к поединку надежда становилась все призрачнее и призрачнее.

А после того, как вырубили третьего, она и вовсе исчезла.

Холод, бесстрастно взиравший на избиение, не оборачиваясь, спросил:

— Кэт, ты готова переводить?

— Да, — после легкой заминки слегка дрожащим голосом ответила девушка.

— Уверена? Может, лучше Мнардиру доверим?

— Мнардир может перепутать ваши слова, я лучше справлюсь.

На этот раз говорила четко, всякая дрожь из голоса исчезла. Кэт далеко не слабонервная, избиением тройки туземцев ее всерьез не смутить.

— Скажи им, что это были три их сильных воина против одного нашего. Наш был без оружия, а им позволили выбрать любое из понравившегося. Наш воин теперь стоит и смеется, а их воины ползают в грязи, они плюются кровью и выбитыми зубами.

Дождавшись, когда Кэт перевела это пленным, Холод продолжил в несвойственной ему манере, что объяснялось попыткой как можно сильнее облегчить задачу девушки: ведь аборигены изъяснялись именно так:

— Скажи им, что они смешные глупцы. Здесь нет добычи, здесь есть только боль и унижения. Мы пощадим их жизни, потому что они смогли нас развеселить своей забавной глупостью. Но они слишком ничтожны, чтобы вызывать нашу радость и дальше. Если кто-то из них или их друзья попробуют вернуться, мы их тоже не убьем. Мы слишком сильно презираем их никчемный народ, чтобы дарить им честную смерть. Таким глупцам мы будем выкалывать глаза и отрезать руки. А может, и не только руки. Но язык не тронем, это я обещаю твердо. Язык понадобится, чтобы они всю оставшуюся жизнь рассказывали, как нехорошо мы обращаемся с теми гостями, которые приходят к нам без приглашения. Ты все перевела?

— Да.

— Они тебя поняли?

— Я хорошо перевожу.

— Тогда переведи еще и это — мы знаем, где они обосновались, и нам ничего не стоит приплыть туда и выжечь их клоповник дотла. Так и произойдет, если мы сочтем, что они нам мешают. Но пока что нам хватает места здесь, так что мы великодушно разрешаем им оставаться на своем загаженном берегу. Только пусть не забывают, что дороги на север для них больше не существует. Слово в слово переведи эти слова, ничего не перепутай.

Да уж, Холоду и правда не хватает наполеоновской треуголки.

### Глава 25

Как показал опыт экспедиций в горы, при долгих походах по непростой местности на человека нежелательно взваливать больше двадцати килограммов груза. Это, конечно, в среднем. И так много тащить приходится: одежду, оружие, защитную амуницию, припасы, посуду и разную мелочовку. Можно, конечно, поднять и больше, но тогда резко снижаются темпы передвижения отряда, увеличивается риск травматизма при движении по горам и лесам, люди сильно выматываются, что может сыграть нехорошую шутку при неожиданном нападении противника.

Племена ваксов, хайты, хищные звери, твари Гриндира — вот с чем приходилось сталкиваться, и никогда не знаешь, что ждет тебя хотя бы через пять минут. Лучше все время пребывать наготове, а смертельно уставший боец — плохой боец, нельзя народ до опустошенного состояния доводить.

То, что с экспедицией в Гриндир не торопились, сыграло на пользу делу. Контакты с цивилизованными ваксами успели укрепиться, этот процесс продвигался быстро. И потому, когда пришло время собираться, проблем с тем, чтобы обзавестись волосатыми носильщиками, не возникло.

Троглодиты, может, и не особо ловкие и скоростью не блещут, зато силы у них хватает. Взрослый вакс может легко утащить на себе тушу не самого мелкого оленя. Недалеко, правда, но большей части людей такое достижение даже не снилось.

Прикинув возможности новых союзников, Рогов пришел к выводу, что если на каждого взвалить по пятьдесят килограммов лишнего груза, это почти не замедлит отряд. Двенадцать ваксов, нанятые за оплату медью, в сумме могли принести шестьсот килограммов селитры. А это прорва черного пороха, многие литры азотной кислоты и прочих необходимых землянам химических веществ.

Помимо ваксов шли четырнадцать человек. На каждого еще по двадцать кило, получится двести восемьдесят — тоже неплохой довесок даже за минусом личных вещей и прочего, что приходится таскать туда-сюда.

В общем, вторая экспедиция в Гриндир обещала кардинально закрыть проблему с дефицитом незаменимого химического сырья.

Ну и само собой, есть все шансы, что охота на тварей пустыни обещает оказаться куда удачнее первой, да и безопаснее, если специально не нарываться. Для этого тащили крепкие сети, веревки, специально сконструированную одежду, в которой даже в раскаленную печь сунуться не страшно.

Если ненадолго.


Ночлег устроили, перебравшись через уже знакомый древний канал. В этом месте его русло оказалось сухим, так что лишних сложностей не возникло. Дальше поднялись по неширокой долине и, когда начали устраивать ночлег на берегу ручья, разглядели на востоке знакомые красноватые отблески.

До Гриндира всего ничего осталось, еще до полудня окажутся на его границе.

Поужинали, затем люди традиционно расселись вокруг огромного костра, а ваксы сразу завалились, причем большинство даже не утруждало себя подготовкой ложа из лапника. Заваливались под куст и уже через минуту начинали похрапывать.

Мнардир, отхлебнув глоток заменяющего чай травяного отвара, к которому пристрастился у землян, задумчиво произнес:

— Тут хороший Гриндир. Мне тут нравится.

— Чего же тут хорошего? — спросил Рогов.

— Тут жарко. Так жарко, что этот жар не выдерживают стеклянные пауки. Поэтому их тут нет. В других местах тоже жарко, но не так.

— Я так понимаю, что эти пауки тебе не по душе?

— Они никому не нравятся. Они — самое страшное, что есть в обычном Гриндире. Стеклянные пауки живут в холмах, похожих на половинки яйца. Эти гнезда всегда стоят вокруг луж с синей грязью со странным запахом, она бывает не везде, а только там, где Гриндир не такой жаркий, как здесь. В ней легко добывать сиды, если пауки покинули свои гнезда. Надо просто черпать грязь: сиды в ней. Редко попадаются, зато не надо никого убивать. Несколько человек черпают, остальные стоят вокруг и смотрят, не возвращаются ли пауки. И еще ргах может появиться. Он очень страшный, даже страшнее паука, и живет рядом с ними. Но ргах всегда один, а стеклянные пауки набрасываются стаей. И пауки не могут переступать за границу Гриндира, а ргах может. Он любит топтать зеленую траву и превращать в камень тех, кого встретит. Достаточно одного его взгляда, чтобы человек застыл навсегда, — страшная смерть, люди будто в камень превращаются.

— Блин, а я-то думал, что хуже алмазного скорпиона зверя нет, — удивился Киря.

— Ты неправильно думал, — Мнардир покачал головой. — Алмазный скорпион сильный и быстрый, но его шкуру можно пробить хорошим оружием. Шкуру стеклянного паука пробить очень трудно. Ее можно распиливать на пластины, из них получаются лучшие доспехи. Они прочные, легкие и долго служат. Стеклянный паук — единственное чудовище, которое дает не только сиды, но и полезную шкуру. За нее хорошо платят.

— В них тоже сиды есть? — спросил Рогов.

— Сиды есть во всех существах Гриндира. В больших существах. А может, и в маленьких есть, просто их нельзя увидеть, потому что камни совсем крошечные. Некоторые даже говорят, что сиды есть даже в траве.

— Но в Гриндире не растет трава.

— Растет, но не на границе. И она не похожа на обычную траву, просто по-другому мы не знаем, как это назвать. Ее можно встретить в местах, где живут стеклянные пауки. Трава Гриндира тоже может быть опасной. Некоторые стебли умеют хватать человека и ломать ему кости, другие пробивают тела насквозь огромными колючками. Если силы не хватает, просто наносят раны, от которых можно истечь кровью.

— Веселая здесь травка.

— В Гриндире нет ничего веселого, там тебя может убить что угодно.

— А там, где водятся стеклянные пауки, тоже есть селитра?

— Я не знаю. Но я знаю, что мы собирали ее под гнездами огненных блох, а они водятся только в жарких местах.

— Значит, нам повезло, что это самое жаркое место.

— Нет, не самое.

— Неужели есть жарче?

— Есть места, где ты и дюжины шагов не пройдешь. Там песок прожжет твою обувь, или она вспыхнет огнем. Очень горячая земля, защититься от ее жара не получится, что ни делай. Там даже нет песка и камней, почва похожа на шлак из ваших горнов. Она пропитана пламенем и даже глубокой ночью остается раскаленной.

— На нас не попробовала напасть ни одна тварь, проблемы были только со скорпионами, но мы сами их приманивали. Значит, в таких местах мало кто живет?

— В Гриндире везде кто-то живет. Но там, где жарко, чудовища не любят бродить возле границы. Мы от нее не уходили далеко, вот потому никто на нас и не напал. Надо и дальше так поступать, и все останутся живыми.

— По-твоему получается, что, если забраться подальше от границы, там нас встретит прорва алмазных скорпионов?

— Там будет мучительная смерть и забвение. Гриндир не любит, когда такие, как мы, забираемся далеко на его земли.


Рогов не помнил, чтобы когда-нибудь мечтал стать космонавтом. И скафандр для космических полетов тоже не мечтал надеть.

Но пришлось — иначе это не назовешь.

Зимняя скука резко активировала процессы фантазии в головах предприимчивых землян. Было высказано немало дельных предложений по вопросу защиты людей от экстремальных условий красной пустыни. Большую часть таких изобретений забраковали на стадии обсуждения или даже до нее, из остальных немало «зарезали» при попытках воплотить задуманное на практике.

В результате члены второй гриндирской экспедиции превратились в «космонавтов Средневековья». Ноги до колен прикрыты голенищами пухлых сапог из многих слоев ткани, бересты и кожи, шагать приходится на трехсантиметровых таких же слоеных подошвах, их даже самый раскаленный песок быстро не пропечет. На теле что-то вроде комбинезона, скроенного из сети, которую сплели из толстого шнура, поверх него плотно натянута ткань. Таким образом, между ней и родимой шкурой всегда остается воздушный зазор.

На поясе и шее «ноу-хау» — испарители. Обернутая вокруг тела громоздкая система из тряпок, веревок и спрессованного мха. Последний перед заходом в Гриндир полагается как следует смачивать, затем влага постепенно испаряется. За счет созданной комбинезоном из сети воздушной прослойки, процесса испарения и стремления нагретого воздуха двигаться вверх, а холодного вниз, обеспечивается вентиляция, которой не мешает надетый поверх всего этого собственно скафандр. Он сделан из тростника, бересты и грубой ткани, подбит все тем же мхом. Его тоже полагается смачивать, и воду он держит куда дольше, чем обычная одежда.

Но это в теории, а на практике — видно будет.

Также следует отметить шлемы, созданные по той же технологии, наброшенные на голову белые накидки и клочья фольги, собранные по всему поселку. Это должно дать дополнительную защиту от беспощадного солнца Гриндира.

Чем больше его лучей отразится, тем меньше ты нагреешься.

Пока что Рогов из плохого про новую одежку мог сказать одно — она тяжелая и сковывает движения. Ну да не удивительно: ведь слишком толстая, раздутая, мох и тряпье впитали в себя не меньше пяти-шести литров воды, устал заливать ее перед заходом. Плюс на поясе закреплены фляги, плюс за спиной бочонок, из которого по жгутам из укрытого в тростниковых трубках тряпья влага сама собой расползается по верхней части защитного облачения. До нижней не достает, самому время от времени подливать приходится.

Но с тем кошмаром, который имел место осенью, сравнивать нельзя — земля и небо. Рогов уверен, что и через два часа пребывания в красном пекле сохранит работоспособность, пусть и не будет этому рад. А ведь в прошлый раз и час казался рекордом.

Правда, вся эта амуниция защищала лишь от жара, а не от нападения обитателей пустыни. Если укрепить ее как следует и против тварей, ноша станет совсем уж неподъемной. Так что в ней разве что селитру добывать, активные действия противопоказаны. Ведь даже увернуться вовремя не сможешь, нагнуться быстро или присесть, ходишь будто несмазанный робот, который вот-вот рассыплется от ржавчины.

Селитрой сегодня заниматься не стали. Да, тема, безусловно, важная, и скалы с колониями огненных блох здесь имеются, но не стоит забывать о самом главном — алмазных скорпионах. Они, конечно, редкие создания, тем более в столь горячей зоне пустыни, но по закону подлости один из них может скрываться в двух шагах от месторождения нитратов. В таком случае даже шуметь не понадобится, выскочит на вибрацию от шагов и негромкие звуки.

Так что первым делом надо обезопасить местность, ну и поохотиться слегка.

Для этого у землян тоже есть технология. Вырыли яму до слоя плотного песка, дальше при помощи кувалды забили в него заточенную наискосок трубу, после чего почистили ее при помощи выкованного кузнецами шнека. Им же заглубили скважину чуть ниже и поместили туда заряд взрывчатки, созданной Химиком — одним из лучших специалистов Холода. А насчет всего, что касается химических дел — вообще самый лучший из имеющихся у землян. По одному прозвищу без пояснений понятно.

Трубу осторожно засыпали рыхлым песком до самого верха, после всех манипуляций из ее среза остался торчать кусок толстого огнепроводного шнура.

По идее теперь заряд заглублен в твердый слой, к тому же мощность его гораздо выше, чем у связки слабеньких гранат, которую применили осенью. В теории он должен встряхнуть красную пустыню гораздо сильнее.

В прошлый раз на взрыв примчались два дико разозленных алмазных скорпиона. Сколько чудовищ примчится сейчас?

Да хоть все четыре — люди к этому готовы.

Опираясь на прошлый опыт, не стали забредать на сто или даже больше метров от границы. Это в нормальном мире — плевое расстояние, а здесь, в Гриндире, стараешься чуть ли не каждый миллиметр учитывать. При той памятной охоте Рогов, плетясь к границе с разбитым в хлам берестяным костюмом, думал, что на последних шагах неизбежно свалится и минут через пять превратится в запеченную картошину. Прогрелся так, что того и гляди пар из всех отверстий повалит. Потом до вечера отойти не мог, да и утром будто чумной ходил.

Пятьдесят — достаточно. Хотя Мнардир считает иначе, настаивает, что надо удалиться раза в два дальше. Может, так и сделают, но это потом, если скорпион так и не примчится. Запасные заряды есть, так почему бы не поэкспериментировать.

Собственно, это главная задача экспедиции — наладить эффективную и безопасную технологию добычи волшебных камней.

Клацнула зажигалка, огонь пробежал по шнуру, юркнул в трубу. Взрывом ее может отбросить далеко, этой детали как-то не продумали. Ну да ладно, куда бы ни унесло, найдут — на ровной красноватой поверхности ей деваться некуда.

Взорвалось не сказать чтобы громко, зато песка поднялась немалая туча. Рогов не ощутил столь необходимой вибрации почвы, но он и в прошлый раз ничего не заметил, а возбудившиеся алмазные скорпионы все же примчались.

Теперь остается немного подождать.

Мнардир после лечения камнем жизни за пару месяцев вернул отнятую одной из тварей Гриндира молодость. Не сказать что в юношу превратился, но и не похож на прежнего сморщенного старика — крепкий мужчина средних лет. Стоит на вершине невысокого бархана, крутит головой, внимательно высматривает гриндирскую дичь.

Вдруг замер, медленно повернулся к Рогову, потрясенно произнес:

— Ваш народ — великие волшебники! Ваше волшебство работает всегда!

Рогов, без продолжения поняв, в чем дело, крикнул:

— Первый пошел!

Это на случай, если получится, как осенью, и вожделенный скорпион заявится не один. Земляне к такому хорошо подготовились, они легко справятся даже с четверкой, лишь бы те не примчались одновременно.

Помня осенний опыт, мудрить с внешним видом чучел не стали. То есть на человека они походили весьма отдаленно. Зато внутри добавилось технологичных новинок. По сути, приманка собиралась вокруг простейшего механизма, представлявшего собой заводную пружину, раскручивающую эксцентрик. За счет его вращения и попеременного ослабления и натяжения управляющего шнура пугало тряслось как эпилептик и нелепо размахивало руками.

На испытаниях все прошло прекрасно, однако вскрылся один минус — завода пружины надолго не хватает. Но это легко решается активацией приманки в самый последний момент.

Вот и сейчас Айболит дернул за шнур, когда до живой ракеты, несущейся от бархана к бархану, оставалось не больше сотни метров. Для разогнавшегося алмазного скорпиона — не больше пяти секунд бега с учетом торможения на последних шагах.

Затормозил он, как это у них здорово получается, зрелищно. Из-под многочисленных застопоренных лап взметнулось столько песка, что хватит несколько мешков загрузить.

Несмотря на эту пелену, Рогов рассмотрел главное — скорпион не такой уж страшный, всего лишь средних размеров. Они прошлой осенью, будучи совершенно неподготовленными, убили одного куда более крутого, а второго немногим меньше.

Должны легко справиться.

Монстр, остановившись, крутанул своим забавным «хвостом», увенчанным корявой головой, и резко встрепенулся — засек корчащееся под действием эксцентрика чучело.

Все, цель определена — придется атаковать.

И скорпион стрелой бросился к пугалу, да только и половины дистанции не преодолел, как всеми лапами влетел в натянутую над землей сеть. Запутался жестоко, к тому же не удержал равновесия: слишком приличную скорость успел набрать за несколько шагов — все же ловкий. Покатился, угодил головой во вторую сеть, да и туловище тоже обернуло. Спеленало будто куколку в коконе.

— Вперед! — скомандовал Рогов.

Тварь хорошо защищена пластинами из вещества, похожего на хитин, но бронирование не монолитное, между ними хватало сочленений, которые обеспечивали подвижность. Вот в них и начали бить со всех сторон. Где-то безуспешно, где-то добирались до мяса. Брызнула белая комковатая кровь, скорпион засвистел, задергался неистово, плюнул клейкой гадостью, испортив ею отличную сеть — как показал осенний опыт, эта субстанция не отмывалась ничем, и соскрести ее было невероятно трудно.

Зря он испачкал имущество землян. Его клейкая железа, предназначенная для обездвиживания добычи и врагов, перезаряжается долго, так что теперь ее можно не опасаться. Грех не воспользоваться представившейся возможностью обрушиться на самые уязвимые места.

— Навались на шею! — крикнул Рогов. — К земле гада прижимайте! Да не бойтесь, он теперь ни на что не способен!

Без некоторой сумятицы не обошлось, но в целом народ действовал правильно. Тварь сильна, но почти обездвижена, десятки рук хоть и не без труда, но, вцепившись в сеть, пригнули дергающуюся голову к песку. Подскочил Грач, приставил к основанию шеи длинное зубило с приделанной сбоку горизонтальной рукоятью. Можно держать не опасаясь, что, забивая, в суматохе врежут по руке.

В ход пошла все та же кувалда, которой в песок загоняли трубу. Один удар, второй, тошнотворный хруст. Скорпион дернулся с такой силой, что пара ребят, натягивавших сеть, не удержалась на ногах. Но это усилие обреченного, в которое он вложил последние силы.

Готов — отбегался.

Крепко подраненная тварь расслабилась, открыв доступ к сочленениям брони. А до этого очень мешала своими рывками: не подступишься к уязвимым местам. Со всех сторон заработали копья с узкими наконечниками. Может, это и лишнее, но хотелось обойтись без сюрпризов.

Рогов, убедившись, что скорпион почти не шевелится, приказал:

— Ухватились дружно! Вытаскиваем его!

Все правильно. Зачем заниматься разделкой добычи в этом красном пекле, если можно спокойно все сделать в нормальных условиях. Всего-то и надо перенести добычу на полста метров.

Сколько она весит? Четыреста килограммов? Пятьсот? Семьсот? Ну уж точно не тонну. Такой ораве нетрудно утащить ее по ровному песку, особенно если перед этим соорудить простейшую волокушу. Здешние барханы названы так за неимением другой терминологии, ведь в самом высоком и трех метров не будет, серьезным препятствием такой пригорок не назовешь.

Как Рогов ни вглядывался в даль, не заметил ни одной полоски потревоженного мчащимся скорпионом песка. Может, взрыв и встряхнул пустыню как следует, но на его шум или вибрацию примчался всего лишь один монстр.

Что вообще-то очень даже неплохо. Тот же Мнардир побывал в нескольких экспедициях и ни разу не видел алмазного скорпиона. Это притом, что туземцы охотились в куда более перспективных местах, уж опыта в таких вопросах у них гораздо больше.

Очень редкая тварь. И самая желанная из всех обитателей Гриндира.

Но земляне подобрали к ней правильный ключик. На два взрыва три скорпиона — впечатляющая статистика. Неслыханный результат, ничего подобного аборигены никогда не видели. Вон Мнардир уже смотрит на своих спутников как на спустившихся с небес великих богов. Глазам своим не может поверить, не в состоянии объяснить такой удачливости рациональными причинами.

А взрывчатка — для него теперь святая субстанция.

На этот раз удачно поохотились — без малейших потерь. Пару сетей крепко повредило, но это не беда. Даже чучело сохранилось: тварь до него так и не добралась, запуталась раньше.

Осталось еще шесть зарядов, так что можно поохотиться в таком духе несколько дней. А потом загрузить ваксов, да и себя тоже, селитрой и отправиться в обратный путь.

Кстати, по поводу ваксов. Надо бы на будущее подумать о защитных костюмах и для них. Вожак волосатых, сунувшись через границу пустыни, тут же отступил назад и заявил, что там слишком горячо и он туда больше ни ногой. В том Гриндире, где его племя занималось поиском сидов до переселения на запад, было куда лучше. Можно некоторое время находиться, не обливаясь перед этим водой, а здесь даже с водой жар невыносимый. Ничего невозможно делать — волосатая шкура не спасает, а потому их племени вход в столь суровые места противопоказан.

Грубая физическая сила троглодитов не будет лишней при транспортировке туш в нормальный мир. Всего-то полсотни метров пути, но народ вымотался до хриплого дыхания.


На следующий день взяли сразу два сида — на взрыв пожаловала пара скорпионов. Следующий прошел впустую, зато потом взяли целых три — рекорд. Но не сказать, что последняя охота далась легко: Рогову серьезно повредили «скафандр» на боку, а Дыне сломали парочку ребер, и его костюм необратимо вышел из строя — проще новый сделать, чем этот починить.

Но это не заставило отказаться от продолжения охоты. С куда меньшими успехами продолжали ее еще три дня, пока не закончились сети. Сказалась привычка тварей портить их липкой белой гадостью. Как засохнет, снасть становится каменной.

А засыхает гадость чуть ли не мгновенно.

Восемь сидов — отличный результат для экспедиции, главной задачей которой являлась всего лишь отработка технологии охоты. Сотни групп туземцев могут отработать сезон и не добыть хотя бы половины от такого количества, то-то Мнардир на седьмом небе от великого счастья.

Ему очень повезло пристроиться среди землян, о такой удаче он никогда не мечтал.

Ну что же, технология отработана, пора подумать о возвращении. Раскатать связки мешков, набить их селитрой — и прямой дорогой назад, на запад, к своим.

### Глава 26

Смешно, но главная беда подстерегла экспедицию на обратном пути. Нет, на нее никто не напал, и под стихийное бедствие не угодили, во всем виноват геологический азарт Сфена.

Косвенно, конечно, виноват, но без него вряд ли бы такое случилось.

Помимо Гриндира на Рогова повесили еще одну задачку — попутную. Должен всеми силами помогать геологу: пусть изучает все, что встретится по дороге. Если потребует уклониться от прямого пути, следует пойти навстречу, но при условии, что это не отнимет больше пары-тройки часов.

В поселке с неописуемым нетерпением ждали селитру Гриндира, так что медлить с ее доставкой крайне нежелательно.

Сфен не злоупотреблял своими полномочиями, за все время и трех просьб пройти чуть в сторонке от него не услышали. Но когда предложил назад направиться уже другой дорогой, сместившись километров на десять от знакомого пути, Рогов возражать не стал.

Что там бездорожье лесное — какая разница? Заодно и новые места посмотрят, плюс геолог изучит вдвое больше, чем если дважды туда-сюда по своим же следам топтаться.

Вот и вышли прямиком к целой системе карьеров, протянувшейся километра на четыре полосой в несколько сотен метров. Накопали тут древние немало, и даже издали понятно, что именно их там привлекло: характерный цвет скал выдавал. Тот самый зеленый мрамор, из которого построено немало зданий в разрушенном городе, где сейчас обосновались земляне. До сих пор прекрасно видны ровные линии забоев, на них местами остались неотшлифованные блоки, которые только начали отделять от монолита, а где-то уже отделили, но не успели оттащить в сторонку. А вон можно полюбоваться штабелями готовой продукции, они так и остались зарастать сорной травой и кустами, это добро никто не вывез. Такое впечатление, что надобность в декоративном камне исчезла внезапно. Только что каменотесы не успевали справляться с заказами, и вдруг в одно прекрасное утро зеленый мрамор потерял всякую ценность.

Или резко перевелись заказчики, что как бы намекало на глобальную катастрофу или неожиданное вражеское нашествие.

Сфен чуть на колени не бухнулся, уговаривая Рогова дать ему хотя бы три часа на беглый осмотр всего этого великолепия. Да, мрамор землянам пока что как бы неинтересен, но такое прекрасное обнажение надо осмотреть хотя бы ради получения информации о геологической истории этого региона. Ведь тут будто открытая книга, древние обнажили земное нутро на десятки метров вглубь, ни почва не мешает пытливому взгляду, ни растительность, лишь местами края обрушились и заплыли, но это не страшно.

Время, конечно, следует беречь, но Сфена тоже надо оберегать. Вон как возбудился, если не дать отвести душу, то ночью спать не сможет.

И Рогов, на свою голову, разрешил. Пусть побродит с молотком, заодно ребята отдохнут, после чего можно до самого вечера гнать их ускоренным темпом.

Сфену безумно интересно слоняться по древним разработкам, непрерывно постукивая молотком, а остальным чем в это время заниматься? Разбредаться Рогов не позволил, да и какой смысл, если развлечения не найти ни в карьере, ни в лесу.

Хотя насчет карьера не все так однозначно. Ближайший залило водой, должно быть, раньше ее приходилось откачивать, а когда работы прекратились, она взяла свое. Озерцо получилось небольшим, но с одного края очень глубоким, там затопило самый нижний забой, по аналогии с другими местами может до десяти метров доставать, донырнуть непросто. Зато дальний край такой, что хоть маленьких детей купай: жабе по колено, такой природный бассейн.

Когда у Рогова спросили разрешения поплавать, он удивился. Денек, конечно, весьма теплый, как и предыдущие, но на дворе всего лишь весна, причем не сказать, что совсем уж поздняя. Вода еще не прогрелась, забираться в такую далеко не комфортно.

Его начали всей оравой убеждать, что самое время прямо сейчас открыть купальный сезон. Тем более что солнце как следует прогрело мелководную часть озера. Здесь, в прикрытом со всех сторон карьере, ветер почти не задувает, перемешивания воды практически нет. Не лезь на глубину, и будет тебе тепло и приятно.

В общем, Рогов разрешил, не увидев в этом ничего опасного.

Да только дури у молодежи иногда слишком много, за ней глаз да глаз нужен. Вода оказалась не такой теплой, как уверяли Рогова — даже на мели зуб на зуб не попадал. Айболит хотел забраться вместе со всеми, но силы воли хватило лишь на несколько шагов. Дальше начало пробирать до костей, продолжать перехотелось.

Но и ударить в грязь лицом перед всем честным народом тоже не желал. Начал выбираться потихонечку, прикидываясь невидимкой, но был тут же замечен, засмеян, записан в главные мерзляки. А он в ответ не придумал ничего лучше, чем сказать, что никуда и не думал уходить, а просто решил нырнуть красиво. Мол, очень уж любит это дело.

Не любил, конечно, но тут пришлось как бы и правда полюбить. Забрался на штабель блоков, которые сложили древние камнетесы, но так никуда и не вывезли, набрал в грудь побольше воздуха и без разбега сиганул в самую глубокую часть озера.

Нет, не утонул — все чуть сложнее.

Вода на глубине и правда не прогревалась вообще. Пробив слой, который Айболит до этого счел излишне холодным, он ушел туда, где понял, что до этого сталкивался всего лишь с мелкими цветочками. Вода ошпарила кипятком, до нестерпимой боли, до желания вылететь из нее ракетой и промчаться по атмосфере на сверхзвуковой скорости, чтобы вмиг раскалиться добела и на финише взорваться, раствориться в пламени.

Уж оно-то точно согреет.

Надо признать, что из воды у него вылететь почти получилось. Но, к сожалению, ныряние производилось под обрывом, и, чересчур быстро выскочив на поверхность, Айболит с силой врезался макушкой по нависающему над озером углу одного из самых крупных блоков. Древние успели отделить его от забоя и, немного оттащив, бросили в самом начале пути. Даже развернуть не успели, оттого он и остался в странном положении — на самом краю.

Стукнулся знатно. Сознание вмиг погасло, Айболит начал медленно уходить под воду. Его спасло лишь то, что за его действиями наблюдало множество глаз. Ребята тут же дружно бросились на помощь, вытащили, даже захлебнуться не успел.

Но это единственная хорошая новость.

Удар получился слишком серьезным. Череп не выдержал, его пробило в районе макушки. Досталось и мозгу, похоже, сильно. Киря указал на зрачки разного размера, заявив, что уже такое видел, и это означает, что у Айболита, скорее всего, кровоизлияние.

А это очень серьезно. Очень. Надо что-то делать прямо сейчас.

Повезло, что Мнардир был мастер на все руки. У туземцев так принято, что грамотные люди грамотны во многих отраслях, иногда самых несовместимых. В принципе то же самое можно вспомнить о земном Средневековье и предшествующих ему эпохах, так что ничего удивительного. Этот немолодой абориген в отрядах охотников за сидами, помимо прочего, выполнял обязанности лекаря.

Вот и сейчас уверенно заявил, что камень Айболита непременно спасет, но восстановление затянется надолго, потому что организм будет отторгать отколовшуюся кость, предпочитая вырастить ее заново. В таких случаях куда эффективнее удалить осколок вообще, как это принято при лечении сидами. И вообще, даже не будь сидов, это все равно придется делать, причем как можно быстрее, потому как обломок давит на мозг.

Рогову ничего не оставалось, как пойти у Мнардира на поводу.

В итоге Айболиту тщательно выбрили верхнюю часть головы, сделали разрез на скальпе, подцепили запавший в череп край кости, потянули проблемный кусок, доломали с другого краю, выбросили. Зашили кожу, помазали какой-то смолистой гадостью, которую Мнардир с Кирей наперегонки собирали со скал Гриндира. Покончив с этой варварской трепанацией, туземец заявил, что через десять дней пострадавший встанет на ноги, а еще через месяц дырка в кости затянется.

Это, конечно, если не прекращать лечения камнями жизни, хорошо питаться и быть паинькой.

Прекрасная новость — просто супер. Ну о каких десяти днях может идти речь, если надо шагать и шагать без долгих остановок? Экспедицию заждались в поселке, людям нужна селитра, рабочие руки тоже наперечет.

Но товарища не бросишь, пришлось соорудить носилки, причем не какие зря, а капитальные. Чуть ли не паланкин, где пострадавшему обеспечен максимальный комфорт.

С учетом того, что у каждого за плечами немалая поклажа, ситуация с грузом стала совсем уж распрекрасной. Рогов был вынужден резко сократить продолжительность переходов и растянуть привалы. При движении по пересеченному бездорожью с тяжелым рюкзаком много чего может случиться. И без того уже имеется один крепко пострадавший, нести второго не хватит сил, придется оставлять часть селитры, потом за ней возвращаться, а это дополнительные потери времени. Вот и приходится поддерживать людей в тонусе, не давать выматываться.

Усталость — первая причина травматизма после безалаберности.


Неладное заметили, когда выбрались к Плешке — так прозвали ту часть спуска, которая тянулась напротив восточной части древнего города. Здесь почти не росли вездесущие сосны, лиственных деревьев не было вообще, густых кустарников тоже не наблюдалось. Ровный голый уклон простирался до прибрежной долины, двигаться по нему почти везде удобно. Особенно хорошо с этим обстояло в одном месте — благодаря остаткам дороги. В нескольких местах она пострадала от оползней, да и затянуло почвой изрядно, но на многих участках брусчатка чистая, омываемая дождями и талыми водами, шагать по ней — редкое для дикой местности удовольствие.

Открытый простор и расположение выше уровня равнины позволяли как следует рассмотреть береговую полосу во всей ее красе на большом протяжении. Ну и водоем, который половина народа называла морем, а другая озером, тоже не увидеть невозможно — до горизонта расстилается. А на отдельных участках, где не мешают деревья поднимающегося западнее дремучего леса, за подножием склона можно увидеть желтоватое пятно плавней, они начинаются в устье Наши и тянутся к северу и западу от него местами на десятки километров.

Но в глаза бросились не все эти уже намозолившие глаза красоты, а кое-что неожиданное. Такое Рогов видел лишь однажды, в тот день, когда западные пираты опрометчиво полезли в ловушку, оперативно подготовленную землянами.

Сегодня это повторилось.

Нет, атакующих толп не видать, да и расстояние не позволяет разглядеть мелкие детали, зато крупные видно прекрасно — к берегу вновь подошла эскадра уже знакомых парусно-гребных кораблей. Как минимум три больших и семь мелких скорлупок. К тому же, если часть посудин зашла в устье реки, с Плешки их там не разглядеть даже в хороший бинокль, потому как на линии наблюдения оказывается центральная часть города. Пусть там все превратилось в руины, но некоторые развалины до сих пор остаются достаточно высокими, чтобы прикрыть собой много чего интересного.

Открывшаяся картина не могла не насторожить. Пришлось сделать внеплановую остановку, достали бинокль: в несколько пар глаз таращились через оптику, силясь понять, что же именно происходит в городе. Смогли разглядеть, что на некоторых укреплениях выставлены усиленные посты, но это не похоже на подготовку к отражению штурма, когда наверх высыпают все защитники.

Также видели, что по набережной речного порта группами и поодиночке снуют человеческие фигурки. И это тоже не похоже на действия осажденных или атакующих — слишком спокойно двигаются, не похоже на боевые дела.

Совершенно ничего не понимая, Рогов увел отряд в лес, направив к городу пару разведчиков. Те вернулись через полтора часа, что свидетельствовало о том, что они торопились и не задерживались, буквально туда и назад прошвырнулись. И не принесли никаких новостей. Попались на глаза Огаю уже перед укреплениями, и тот, узнав их, поинтересовался насчет остальных. Слово за слово, и приказал возвращаться, вести отряд в поселок. Дескать, здесь все спокойно, нет смысла в лесу торчать, а все объяснения будут даны по возвращении.

Называть спокойной ситуацию, когда у древних причалов стоят вражеские корабли, а на стену высыпали усиленные караулы? Нет, здесь явно что-то нечисто, но Огай почему-то высказался именно так.

Очень странные дела.


На пути к штабу, как величали чуть подлатанную развалюху, приспособленную под заседания радикально сокращенного совета, Рогов у всех встречных наводил справки и с ситуацией начерно ознакомился. А когда Холод не нашелся на месте, поискал его по всему поселку, в ходе чего получил немало недостающей информации.

Положение и правда напряженное, но по всему получается, что нового штурма прямо сейчас не предвидится. Странно признать, но на этот раз пираты пожаловали с мирными намерениями.

Хотя чего уж там — не просто пожаловали, а примчались со скоростью попутного ветра и позабыв, что еще вчера рассматривали землян исключительно как добычу, к которой пока что не получилось подобрать ключика.

Для них все резко изменилось, в том числе и отношение к недавним врагам.

Холод обнаружился за пределами поселка. Он без сопровождения вышел на набережную морского порта и, скрестив руки на груди, бесстрастно наблюдал, как сотни пиратов копошатся в десятках шагов от него, устанавливая грязные палатки и подтаскивая вязанки хвороста для костров. То есть спокойно занимаются обустройством сухопутного лагеря на виду у всего народа, и никто из землян даже не пытается этому помешать.

Да и сами они не обращали на землян ни малейшего внимания.

— Привет, Рогов. Что-то ты задержался, мы вас еще позавчера ждали.

— Пришлось выбиться из графика, Айболит голову пробил, бросать селитру не хотелось. Тащили и его, и груз, спину после такого месяц ломить будет.

— Как это пробил?

— А вот взял и пробил — стукнулся как следует.

— Выкарабкается?

— Да повезло, что мозгов у него нет, выкарабкается. Камнями подлечим — и через месяц как новенький будет.

— То есть камней вы набрали?

— Восемь штук.

— Неслабо.

— Но таких крупных, как первый раз попался — ни одного.

— Еще попадется, и не один.

— Парочка размерами чуть уступают, Мнардир их тоже в элитные записал. То есть вылечат что угодно, и для омоложения они тоже сойдут. А у вас тут, я вижу, очень интересные новости нарисовались.

— Судя по тому, что ты до сих пор не закидал меня миллионами вопросов, с новостями уже успел ознакомиться.

— Бегло, на ходу кое-что подслушал. Там слово, там еще пару, вот и узнал кое-что. Народ правду говорит? Или что-то путает?

— Мы диктаторы честные и от народа правды не скрываем. Так что или правда, или путают, но не по нашей вине.

— Получается, с пиратами у нас теперь союз, мир и дружба?

— Не совсем. Мы поставили жесткое условие, что переговоры будут вести три стороны: их вожаки, наши люди и вожди союзных ваксов. Пиратам в такой ситуации деваться некуда, они все готовы стерпеть, а мы заинтересованы в еще более тесном союзе с ваксами, они должны оценить то, что про них сейчас не забыли. Если за былые погромы еще и контрибуцию какую-нибудь стребовать получится, так вообще замечательно. Ну а нет — никуда не денешься, пираты нам тоже нужны, придется прикрывать конфликт по-другому.

— А теперь объясни, как так получилось. Я ведь когда уходил, мы с пиратами на ножах были. На длинных ножах.

— Все меняется, вот и это изменилось.

— Может, сам пояснишь, как такое получилось, а то я сомнительными слухами питаюсь, что для члена совета как-то странно.

— Этот народ, — Холод указал на снующих перед ними туземцев, — уважает силу. Очень уважает. Мы сталкивались с ними два раза, и оба раза ничем хорошим для них не оборачивались.

— Тогда уже три, если считать то, что случилось осенью, — напомнил Рогов.

— Тот раз сомнительный, ведь тогда главную музыку играли здешние ваксы. Но пусть будет по-твоему, пусть три, все равно результат один — их бьют, а нам от этого ничего. При штурме у нас всего-то шесть раненых, из них пять несерьезно, один подставился под выстрел арбалета от своих, второй так увлекся избиением младенцев, что загремел со стены. За все время противостояния это единственные наши потери. А сколько потеряли они? Пираты не тянут такого противника, уровень совсем не тот. Их тактика — напасть двумя кораблями на один, сдавить с боков, наброситься с разных сторон. Если видят, что силы близки к равным, скорее всего не нападут, им нужна верная победа. Они ведь не ради славы пиратствуют, это их образ жизни. Крестьяне пашут землю, в их краю хороших земель почти нет, зато перед носом море, где часто проплывает хлеб насущный. Вот и пашут соленую воду своими лоханками.

— Не надо объяснять мне очевидные вещи, давай ближе к теме.

— В их синем море появился интересный хлеб, которого съесть не получается, зато сам он охотно питается любителями чужого имущества.

— Тебе бы книги писать, оглушительный успех гарантирован. Ну или разгромная критика за бесконечную резину.

— В юности я был личностью романтической, стихами баловался, вот и проскакивают иногда фразы от старой музы.

— Заметно.

— У них сейчас свара продолжается — местные царьки дерутся за право править голыми скалами, где не каждая коза прокормиться сможет.

— Я в курсе.

— Один из этих царьков был крепко бит и не придумал ничего лучше, чем обратиться за иностранной помощью. Восточные соседи как бы ему помогли, но сам понимаешь, что при такой политике говорить об однозначном результате нельзя. Вроде как на его стороне действовали, но себя при этом не забывая. В том числе прибрали к рукам кое-какие земли. В общем, теперь у них там анклав получился — остров с удобной бухтой и защищающей ее крепостью. Эдакая военно-морская база, где им спокойно не сидится. Ловить у тех скал нечего, зато если рассматривать базу как средство наведения порядка в важных для тебя водах — получается замечательно.

— То есть пираты призвали на помощь тех, кто собрался в дальнейшем очистить их воды от пиратов?

— Совершенно верно.

— Оригинально получается.

— Ничего оригинального, я тебе прямо сейчас могу не один десяток аналогий из земной истории привести. И у нас, и здесь слишком много придурков, готовых вдребезги разнести свое благополучие, лишь бы соседу от этого стало хуже.

— Но зачем восточникам это надо? Как я понял, нечего там ловить: городок на берегу озера обезлюдел, мало кто выбирает водную дорогу к Гриндиру, этот путь захирел, никому не нужен.

— Да, захирел, слишком много факторов сошлось против него. Но восточники собираются все исправить. Опираясь на свою базу, они послали сюда эскадру с приказом, так сказать, разгромить все нелегитимные силы. То есть те шайки, которые не подчинены их игрушечному царьку. Как ты прекрасно понимаешь, царек тот — дубовое бревно с волосатыми ушами, он вообще ничего не решает, только и умеет, что подписи ставить.

— Марионетка.

— Именно так. Здешние пираты обосновались в озере поблизости от входа в пролив. Там удобное место, оттуда можно легко контролировать единственный выход — самый проблемный участок водного пути к нашим берегам. Если хочешь стать главной силой на озере, держись за него, и оно будет твоим. Восточники это понимают, но они допустили ошибку. Вместо того чтобы с ходу прижать местных к ногтю, затеяли переговоры. А оставшиеся пираты не такие тупые, как те торопыги, которые полезли на нас в последний раз. Они мастерски затянули навязанные переговоры до темноты, после чего, используя полные знания о бухте и протоках, ускользнули на север. И прямо сейчас ты можешь полюбоваться их победоносным флотом во всей красе.

— Неужели эти гопники хотят, чтобы мы прикрыли их от восточников?

— Они много чего хотят, только хотелка как следует не отросла. Главное, что они сейчас на что угодно готовы. Для них это уже вопрос выживания — дальше ведь драпать по сути некуда. Берег, который тянется западнее пролива, вроде как вообще без бухт, там лишь скалы бесплодные и берега, никому не интересные. Туда уходило немало кораблей, а возвращались далеко не все. Дурная слава о тех местах идет, не хотят они туда отправляться. Там им вообще нечего делать, а здесь, возможно, найдутся какие-нибудь перспективы.

— За счет нас найдутся, ну да…

— Может, и так. Нас держат за умных и сильных, а как я уже говорил — силу тут принято уважать.

— Не только тут.

— Это тоже верно. Мы им нужны, но и они нам нужны. Сколько у нас людей? Немногим больше тысячи, и это уже с учетом присоединившихся туземцев.

— Туземцев у нас всего ничего.

— Пока что да, но это можно быстро исправить. Жизнь показала, что местные легко ассимилируются. Их женщины беременеют от наших мужчин, скоро появятся первые дети. То есть мы не просто похожи на них — мы с ними один биологический вид.

— Есть мнение, что это потомки таких же бедолаг, как и мы, которых в давние времена занесло сюда похожим катаклизмом.

— Не знаю, да и не сильно хочу знать, мне сейчас не до исторических исследований. Что есть, то есть, придется от этого отталкиваться. Нас слишком мало, и мы выживаем в непростых условиях. Вдруг эпидемия случится или еще что-нибудь выкосит часть народа? Даже тех, кто есть, недостаточно, чтобы сохранить наши знания и культуру. Мы, Рогов, потихоньку дичаем. Расплодиться естественным путем можно, но на это уйдет много времени, непозволительно много, до счастливого финала ни ты, ни я не доживем. Надо думать о других вариантах. Туземцы, конечно, не такие умники, как мы, но то же сельское хозяйство могут потянуть с минимальным вмешательством с нашей стороны. А это освободит кучу рук для более тонких дел. И умные головы тоже освободит, пусть сохраняют знания, передают их детворе, это работа на далекую перспективу. Иначе через несколько поколений мы рискуем превратиться в мелкий отупевший народец вроде таких же пиратов. Будем прозябать на отшибе недоразвитого мира и рассказывать мифы и легенды на тему «что было раньше», сами не понимая, о чем там речь.

— Я тебя понял.

— Прямо сейчас на море и реке под поселком стоят три с половиной десятка кораблей и лодок, на них пришли без малого восемьсот туземцев. В основном женщины и дети — семьи пиратов, но все равно по местным меркам — сила немалая. Им больше некуда бежать, они устали, они полностью готовы признать нашу власть, грешно не воспользоваться такой выгодной ситуацией.

— Так просто не бывает, я не верю во внезапно вспыхнувшую бескорыстную любовь. Чего они хотят взамен?

— Хотят, чтобы помимо всего прочего они получали такое же лечение от камней Гриндира, как и все наши.

— Откуда эта шантрапа вообще узнала о камнях?

— От тех субчиков из команды первого захваченного корабля, которых мы отпустили.

— Мы им такого не рассказывали.

— Рогов, ну что ты в самом деле… Они находились в плену далеко не пару минут. Наши полиглоты пытались практиковаться с ними в местном языке, наши туземцы могли сболтнуть что-нибудь в духе «да у нас тут даже шелудивых собак сидами лечат, а вы рвань морская, на вас плевок жалко потратить». Думаешь, они так быстро рванули захватывать поселок из-за одного вида побрякушек на роскошных женщинах? Ведь так торопились, что чуть раньше всех сроков не заявились. Сиды, Рогов — это то, ценнее чего этот мир предложить не может.

— Сколько воинов у наших так называемых новых союзников?

— До переговоров с советом вождей они нам никакие не союзники. Мы просто разрешили им пристать на нашем побережье, ловить рыбу в нашей воде и собирать хворост для костров, не углубляясь в руины. Я сейчас стою на линии, за которую чужаки не имеют права переступать, и, как видишь, они даже близко не подходят.

— И все же?

— С учетом того, что в боевые походы у них часто и четырнадцатилетних берут, и совсем седых — около трехсот пятидесяти человек.

— Они те еще вояки, им не воевать, а в провинциальном цирке выступать.

— Согласен, опасных среди них маловато, но учти, что тут тебе не кино, а реальный мир. Боевую подготовку получают единицы, остальные не сильно без нее страдают, потому как противники у них такие же неумехи. Люди пашут землю, ловят рыбу, пасут скот, и все это в поте лица, им попросту некогда учиться другому, смешная производительность труда не позволяет терять время. Хорошо, если один на сотню умеет хорошо читать, то же самое касается всех отраслей, не затрагивающих повседневных дел.

— Вообще-то для пиратов драка — повседневное дело.

— Верно, потому они чуть лучше других подкованы в этом, но лишь чуть. К тому же мы их со временем научим плохому. Достаточно вбить в них простые правила строевого боя, и они станут гораздо опаснее.

— Сколько восточников пришло с вражеским флотом?

— Данные противоречивые, их там не очень-то пересчитывали.

— И почему я не удивлен?

— Все вожаки дружно заявляют, что видели шесть кораблей.

— Всего-то? На нас тоже шесть приходило, и потом ни один без спроса не ушел.

— Рогов, не радуйся раньше времени. Эти корабли не пиратские лоханки, таких у наших потенциальных союзничков нет. Как я понял из описания, это если не галеоны нашего Средневековья, то что-то на них похожее — тоже неповоротливое, но грузоподъемное.

— Пока ты не сказал, я понятия не имел, что галеоны были неповоротливыми.

— Я и сам в этом не вполне уверен, просто кто-то из наших ляпнул, вот в голове и засело. Эти корабли в основном под парусами ходят. Весла на них используются, но только для маневров вблизи побережий. Трюмы там просторные, восточники привезли в них лошадей, коров, овец и коз, то есть собираются обустраиваться серьезно. По сути — к нам пожаловал передовой колониальный отряд с воинами, различными специалистами, рабочими и членами их семей. Исходя из вместимости кораблей, можно предположить, что заявилось порядка шести сотен человек, точнее тебе никто не скажет. При необходимости там каждый может встать в строй, но далеко не все из них достойные бойцы. Хорошо, если хотя бы половина к ним относится. Для них хорошо.

— Но остальных тоже приходится брать в расчет, — заметил Рогов.

— Да, приходится. Там разве что женщин можно сразу отбросить, но их вроде всего ничего. Хотя не факт, ведь у пиратов не было возможности осмотреть корабли, восточники во избежание лишнего ажиотажа могли не всех своих красоток показать.

— Я так понимаю, что воины там опасные.

— Почему ты так решил?

— Потому что пиратов больше, но они рванули к нам без раздумий, хотя понятия не имели, как их тут встретят после прошлых делишек.

— Да, там воины носят латы, плюс привезли в том числе и боевых лошадей для отряда тяжелой кавалерии. Всадников в нем десятка три, но наши как бы союзнички пугаются их до заикания.

— Никогда не видел, чтобы всадники атаковали корабли.

— Пираты не могут вечно жить на воде. Им необходимы береговые базы, и при этом не нужно, чтобы к этим базам наведывалась тяжелая конница.

— Если эти восточники дерутся хотя бы на уровне хайтов, мы вряд ли обойдемся без потерь.

— Ты принес восемь камней, с таким количеством сидов мы вытащим всех раненых.

— Но не убитых.

— Да, Рогов, убитых вытаскивать мы пока что не научились. Может, у тебя найдутся другие предложения?

— Мне не по душе наши потенциальные союзники. Не лучше ли договориться с восточниками, чем с этим отребьем? У восточников есть связь с метрополией, через них мы можем попробовать организовать торговлю, нам она очень нужна.

— Думаешь, ты первый, кто об этом подумал?

— И что решили?

— А ничего. Эту банду прислали с востока с очень даже конкретной целью — взять озеро под полный контроль. Его побережье на всем протяжении должно стать владением тамошнего короля, и точка. Тот считает, что сил, с которыми стоит считаться, здесь нет. Это всего лишь передовой отряд, и у них большие планы. Собираются закрепиться и затем нагнать сюда народу. Думают возродить древние рудники, о них они знают прекрасно. За счет одного зеленого мрамора колония себя полностью окупит, спрос на него растет год от года, а предложения практически сошли на нет. То, что пираты окончательно убили бизнес, при котором здешние адекватные ваксы заготавливали камень чуть ли не забесплатно, полностью прикрыло перевозки, это сильно взволновало некоторых значимых дельцов на востоке. По их доходам ударило, вот и зашевелились всерьез.

— Откуда ты это знаешь?

— Вожаки пиратов успели всласть пообщаться с адмиралом восточников. К тому же ушли не с пустыми руками, прихватили какого-то хлыща из приплывших. Нет, не пленник, то есть не совсем пленник. В чем-то провинился перед своими, в наказание его высадили на островке посреди плавней без еды, огня и теплой одежды. Должен был просидеть там несколько дней, а может и недель, хрен их поймешь. Пираты, когда по темноте уходили, проплыли мимо, он увидел их калоши, крик поднял. Ночка нежаркая выдалась, да и брюхо уже не первый час урчало, с кем угодно готов был убраться оттуда. В общем, не совсем пленник, к тому же любит поболтать.

— Понятно.

— Это хорошо, что тебе понятно. А мне вот совсем непонятно, что мы будем делать против шестерки больших кораблей, на которых, очень может быть, в команды набрали не последних разгильдяев. Тебя ждал — ты ведь у нас опытный, как-никак единственный, кто не просто брал корабль на абордаж, а командовал этим мероприятием. Что подскажешь?

— Ничего. Я вообще-то спешил в поселок, чтобы отдохнуть пару дней, а не стратегические советы давать. Голова ничего не соображает.

— В могиле отдохнем всласть, а сейчас нет у нас времени отлеживаться по углам. Думай, Рогов, думай. Мы все сейчас думать должны.

### Глава 27

Местность, прилегающая к проливу с севера, резко различалась по обе стороны от этой важнейшей транспортной артерии. Так уж распорядилась география, что здесь встречались два противоречивых течения. Первое, приходящее со стороны озера, несло в море пресную струю; второе рвалось с юга, оно было теплым и соленым. Отсюда уникальный микроклимат и коварные воды, по которым ночью ходить опасно — неизвестно куда тебя вынесет в темноте, мелей тут хватает, в том числе и коварных, с зыбучими песками, способными поглотить не самый маленький корабль за несколько часов.

А если занесет в пролив, так там еще и скалы прибавятся — возвышаются с двух сторон, а местами и посредине торчат.

Побережье, к западу, на длительном протяжении выглядело пустынным. Сплошные пески, засилье голых отмелей, вода поначалу сплошь соленая, пресных источников почти нет. Пираты туда попадали, только если случайно ветром заносило, ваксам там тоже не нравилось. Никто не мог внятно сказать, есть ли там вообще что-нибудь заслуживающее внимания.

Зато восточная сторона, омываемая струями прохладного северного течения, еще не успевшими вобрать в себя морскую соль, разительно отличалась от территорий, которые тянулись немногим дальше десяти или пятнадцати километров к западу. Никаких покрытых голыми дюнами пустынных побережий, жизнь здесь кипела.

В пресной воде прекрасно себя чувствовали многие растения, и потому каждая отмель издали выдавала себя высоченной тростниковой порослью. В этом озере произрастал какой-то особый вид, а может, все дело в свойствах воды и грунта, но суть одна — вымахивал до невероятных размеров, ничего подобного Рогов на Земле не встречал.

Мелей здесь хватало, течение намыло целую систему песчаных кос, прикрывающих протяженные лиманы, все это плотно оккупировал вездесущий гигантский тростник, со стороны озера из-за него почти везде невозможно было рассмотреть берег. Просматривались разве что отдаленные холмы, поднимающиеся к Гриндиру, но до них чуть ли не десяток километров.

Тут тебе и речная рыба водилась, и морская, пищи хватало многим, потому птиц в тростнике видимо-невидимо, можно на одних утках и гусях прожить не самой маленькой деревней. Плюс из пролива иногда забредали звери вроде моржей или котиков, их тоже охотно забивали на мясо, жир и прекрасную кожу, из которой изготавливали отличную обувь и не самые лучшие доспехи.

Чуть удались от лиманов — и можешь цеплять плуг к лошади: черноземы тут прекрасные. Правда, особым спросом не пользовались и раньше, и уж тем более сейчас. Ну да, ведь ваксов здесь в былые времена жило немало, они давно облюбовали тростниковый рай. Плюс публика, которая стремилась к Гриндиру, не очень-то любила марать руки честным крестьянским трудом.

Туземцы не за этим в такую даль приходили.

Ничего удивительного, что пираты обосновались именно здесь, выбрав самый лучший клочок суши — остров, с запада прикрытый озером, с юга и севера глубокими протоками, а с востока протяженным лиманом. Если кто-то решится напасть, для начала ему придется преодолевать водные преграды. Позиция отличная, минус у нее только один: площадь ровной суши маловата, даже если все распахать, не слишком много хлеба получишь.

Хотя это легко решаемо: ведь можно возделывать поля по ту сторону лимана — уж там-то земли полным-полно. Да, неудобно, когда пашни располагаются в отдалении, да еще и за водой, но не такой уж скверный вариант.

Пираты все это учли и даже начали было расчищать поля на восточном берегу лимана. Да, их не очень-то тянуло к крестьянскому труду, но совсем уж без подсобного хозяйства жить не привыкли. Тем более что на разбойный промысел отправляются исключительно мужчины, а в этом мире не принято женщин оставлять без работы.

Вот пусть и пашут на полях и огородах.

Но благие начинания заглохли, толком не начавшись. Шестерка кораблей восточников появилась внезапно: все та же стена высоченного тростника по обеим сторонам широкой протоки не позволила разглядеть незваных гостей издали, серьезной караульной службы никто даже не подумал наладить. Незваные гости заявились не наобум: при адмирале отирался ренегат, предложивший свои услуги лоцмана, так что прошли без ошибок и неприятностей.

Прикинув силы, пираты поняли, что немедленное столкновение ни к чему хорошему не приведет. Так уж получилось, что в их общине как раз начался кризис. Отпущенные Холодом после разгрома вернулись и рассказали немало нехороших вещей, отчего остальные резко приуныли. Кому приятно узнать, что никакие они не безраздельные хозяева озерных вод, имеется сила покруче, и непонятно, что эта сила планирует. Как бы не пришлось опять уходить, причем на этот раз — неизвестно куда.

На почве плохих новостей и осознания сомнительности перспектив нового места дисциплина, и без того невысокая, скатилась в откровенный минус. На момент появления эскадры восточников значительная часть пиратов с трудом отходила после неумеренного распития алкоголя и употребления легких наркотиков растительного происхождения. Таким образом, собрать воедино все силы не получилось, и туземцы постарались сделать вид, что даже рады гостям.

Гости повели себя некрасиво. Для начала повесили одного из мелких вожаков и каждого третьего из его шайки. Объяснили это тем, что тот в свое время чем-то крупно досадил их марионеточному царьку, из-за чего тот в гневе подписал кровавый приказ и до сих пор его не отменил, так что извините, но иначе поступить невозможно.

В принципе таких приказов можно на каждого пирата штук по семь найти, их всегда и везде игнорировали, поднимая лишь в случае острой необходимости. Как сейчас: ведь надо же найти способ показать несостоявшимся хозяевам озера, что восточный гость вовсе не гость, а полноправный владелец этого края.

Остальные, глядя на конвульсии повешенных, внезапно осознали, что зря сокрушались по поводу свалившихся бед: настоящие неприятности только начинаются. И то, что действовать надо прямо сейчас, пока пришлые всех поближе к небу не отправили, тоже поняли. А потому резко мобилизовали все свои возможности и с темнотой свалили на север, к тем, кого еще вчера считали злейшими врагами.

Дикий и простой мир, тут подобные политические маневры — обычное дело.

Земляне тоже умели решать быстро. Не только Холод осознал, что пираты могут принести немало пользы — хватало поддержки и от других нерядовых людей. Все же назвать его абсолютным диктатором нельзя, он тоже нуждался в соратниках: на кого-то ведь надо опираться.

Но в отличие от пиратов Холод не стал решать вопрос резко. Для начала сослался на ваксов, что, дескать, пока не будет запущен комплекс всех мер по улаживанию старых и новых обид между туземцами и волосатыми, ни о каких договорах не может быть и речи.

С обидами проблем не возникло, цивилизованные ваксы правильно оценили выгоду дружбы с землянами и на рожон не полезли. Представителям пиратов пришлось принести извинения за деятельность «отдельных» несознательных представителей их общины, ну и преподнести подарки, главным образом металлические. На этом конфликт был полностью исчерпан, и Холод наконец приступил к заключению договора с туземцами.

Договор, по сути, договором не являлся. На деле получилось что-то вроде растянутого проекта ассимиляции, где значительная часть пиратов должна находиться в главном поселке. Придется постараться обеспечить им высокий уровень жизни, чтобы остальные завидовали и стремились к тому же.

То есть к постепенному растворению среди землян.

За один раз такую массу быстро не переваришь. Новых союзников слишком много, и кто знает, может, их число будет расти. Смута на восточных землях не прекращается, того и гляди на огонек пожалуют новые искатели спокойной жизни.

Или неспокойной, но под крылом надежного покровителя.

И вот теперь, когда с главными дипломатическими вопросами покончено, осталась сущая ерунда — разобраться с пришлыми восточниками. И разобраться как можно быстрее.

Вот поэтому Рогову пришлось вновь выступить в хорошо знакомом амплуа разведчика. Правда, разведкой водных просторов он занимался впервые.

До сих пор ни один землянин не бывал в районах, прилегающих к проливу. Зато пираты там все исходили, и львиную долю ценных сведений Рогов получил именно от них. Кое-что пришлось проверить лично, как и вопросы, на которые туземцы не могли ответить четко и ясно.

Пришлось побывать в опасной близости от острова, спешно осваиваемого высадившимися восточниками. Спасибо пиратам, они прекрасно знали, где можно пройти на легкой лодке так, что даже среди бела дня тебя вряд ли заметят с вражеского берега. Прокатили как полагается — Рогов увидел почти все, что планировал увидеть, никому при этом не попавшись на глаза.

Дальше пришла пора спешно возвращаться с докладом и так же спешно знакомиться с тем, что в отсутствие Рогова успели соорудить земные мастера.

Работали они, увы, тоже спешно и потому воплотить в готовом изделии какое-нибудь супероружие, при помощи которого можно легко и быстро разделаться с восточниками, не успели.

Да и вряд ли даже за год успеют — технологический уровень не тот, лишь некоторые вещи, прихваченные с гор, и знания современного человека местами помогают ощущать себя гораздо выше туземцев. Без этого так бы и застряли в каменном веке, достаточно вспомнить первые месяцы пребывания в новом мире, когда мужики с обгорелыми палками бегали.

Хуже всего то, что Рогову даже одного дня отдохнуть не позволили. Все та же вечная спешка — почти все считали, что по восточникам надо ударить прямо сейчас. Если не разгромить наголову, то хотя бы продемонстрировать — здесь всерьез обосновалась сила, с которой придется считаться. При самом худшем развитии ситуации враги сохранят свой оплот у пролива, но свободно шастать по озеру не смогут из опасения за судьбу базы. То есть всеми силами засядут на острове и будут дожидаться подкрепления. Если оно и подойдет, то вряд ли это случится скоро, тут привыкли жить неспешно. За это время надо успеть подготовиться к достойной встрече. Натаскать пиратов, а то у них полный тактический бардак, разработать новые виды вооружения, благо проблема селитры, а следовательно и различных азотных соединений, утратила былую остроту. В общем, есть чем заняться.

Но это худшее развитие событий, потому как затягивание конфликта — вариант, почти сопоставимый с обидным поражением.

Лучший выход для землян — разгромить восточников так, чтобы все до единого нашли на острове свою могилу. Ну или не все, но чтобы выжившие свалили оттуда со скоростью света и не торопились возвращаться.

И лавры полководца, который должен этого добиться, Холод вручил почему-то не себе, великому диктатору, а Рогову.

Хотя какое может быть «почему-то»? Глава землян понимает, что задача не из простых. Если опростоволосится, неизбежно потеряет часть авторитета. А если все свалить на Рогова, диктатор со всех сторон чист.

Не выгорит номер — виноват не Холод, а неудачливый военачальник. Выгорит — прекрасно, ведь всем напомнят, что именно в Рогове главный землянин мудрым глазом разглядел задатки будущего победителя восточников.

Такая вот она, политика.


Туземца звали Тутгум, что Рогов мысленно переделал в Тугодум и даже по запарке иногда так к нему обращался, на что тот не обижался по причине полного незнания языка землян. И вряд ли сумеет его когда-нибудь хорошо выучить, потому что он не просто тугодум, а откровенно тупое создание. И вдобавок к этому неудержимо болтливое. Правда, разговоры с ним содержательными не назовешь. Во всем, что не касалось дела, у него всего три темы для беседы: как в детстве он подглядывал за родным дядей, который в этот момент занимался предосудительными делами с домашним скотом, что в их краях не считается чем-то из ряда вон выходящим; как, будучи пьяным, выпал за борт во время бури и, добравшись до берега, возвращался домой целых три дня; и как здорово, что женщины землян не прикрывают ноги ниже колен, эту чудесную моду надо как можно быстрее распространить на весь мир, пусть даже это будет стоить большой крови.

Один раз послушать рассуждения Тутгума — куда ни шло. Но когда тебе часами в уши ползут дебильные дяди, блеющие козы и женские коленки — вскоре захочется взвыть голодным волком. Тупой болван этого не понимал и раз за разом возвращался к излюбленным темам.

Эта пластинка крутилась бесконечно.

Но Рогову приходилось терпеть эти муки. Он, еще будучи здесь на разведке, убедился, что Тутгум просто бог во всем, что касается тростниковых зарослей. Этот средних лет пират ухитрялся провести лодку через непролазные с виду дебри, не чиркнув бортом ни по одному стеблю; от его весел не расходилась рябь даже в полный штиль; с них никогда не срывались звонкие капли. Он продвигался по плавням бесшумным невидимкой.

Остальные морские разбойники ему и в подметки не годились. До Рогова даже дошел слушок, что мамаша Тутгума согрешила с клотом. Это какие-то то ли реальные создания, то ли мифические. Якобы обитают по Фреоне и ее крупным притокам, громадные, с ног до головы поросшие пышными рыжими волосами, почти всю жизнь проводят в тростнике и камыше, своенравные, никто лучше них не знает великой реки.

Тутгум и правда рыжий, но пышные волосы у него растут лишь на голове. И вообще, судя по описаниям, клоты — не люди. Так что, скорее всего, недруги из зависти лишнее наговаривают. В экипаж лодки Рогова норовили попасть абсолютно все туземцы, среди вожаков пиратов даже до драк с тасканием за бороды доходило. Но он почему-то особо выделил именно этого не блещущего интеллектом говоруна, чем привлек к нему недоброжелательное внимание.

Еще бы не выбрать после того, как тот выплыл на лодке из стены тростника прямо на Рогова, и при этом ни один стебель не шелохнулся.

Вечерело по-весеннему, с долгими прохладными сумерками, сидеть в пиратской шлюпке в такую пору зябко, несмотря на теплую одежду. Еще один парадокс здешнего микроклимата: ведь стоит сместиться хотя бы на пару десятков километров западнее — и там на морском течении в таком тряпье с тебя три пота сойдет.

Двигались по едва заметной протоке, которая иногда сужалась так, что стебли тростника едва не задевали уши. Тутгум тихим голосом примерно в сто пятнадцатый раз рассказывал о том, как шел домой целых три дня и, будучи сильно оголодавшим, не придумал ничего лучше, чем сунуть руку в дупло, откуда раздавалось заманчивое, по его мнению, жужжание. Он почему-то предположил, что там обосновался пчелиный рой, и следовательно, можно разжиться медом. Почему он не подумал о реакции пчел на такие поползновения — непостижимая загадка, как и многие эпизоды его тупейших историй.

О том, что в дупле жили не пчелы, а шершни, которые тотчас покарали недотепу так, что ему потом пришлось пальцами веки поднимать, иначе ничего не мог разглядеть, Рогов слушать не стал. Уловил другой звук, посторонний, явно не относящийся к обычной жизни плавней, и доносился он со стороны скрытого за зарослями острова. То есть его не могли производить команды лодок, двигавшихся следом.

Звон металла — это явно не пение болотной птицы или другой звук в этом роде.

— Что там за шум? — спросил он, оборвав монолог Тутгума.

— Металл звенит, — ответил из-за спины Трагд — один из тройки главных пиратских лидеров, сумевший попасть на «привилегированную шлюпку» благодаря способности вышибать дух из оппонентов одним ударом кулака. Хороших бойцов хватало, но этот к тому же самый пронырливый, в итоге он здесь единственный из допущенных к Рогову вожаков. Остальным тот категорически приказал следить за своими людьми и никуда не лезть без спроса.

Морские разбойники и с командирами полудикие, а без них вообще превратятся в стадо неуправляемых обезьян.

— Я и сам знаю, что металл, — скривился Рогов. — Похоже, звенят в той стороне, где у них лагерь.

— Кузница звенит, — убежденно заявил Трагд. — В кузнице хорошо вечером звенеть, не так жарко. Весна, но жарко тут очень, когда солнце светит.

— Если они уже кузницу поставили, получается, добротно обосновались.

— Чего тут такого добротного? Это ведь всего лишь кузница. Стучать молотом и на корабле можно, много для этого не надо. Это даже хорошо, что они сейчас стучат: звон помешает им услышать наше приближение.

План Рогова далеко не идеален. Но ничего лучше придумать не смог — времени нет мудрить, его со всех сторон торопят. Если восточники не изменили систему охраны острова и если не вмешается что-то совсем уж непредвиденное, то должно сработать.

По сути, Рогов собирался частично повторить то, что проделал при первом весеннем столкновении с пиратами. В результате земляне, не потеряв ни человека, разгромили не самую маленькую шайку, взяв ценные трофеи. В том числе корабль.

Так почему бы не повторить то, что уже однажды увенчалось успехом? Пусть масштабы сейчас другие, но суть та же.

На этот раз у противника шесть больших кораблей и куда больше сил. В том числе отряды тяжелой конницы и арбалетчиков. Неизвестно, чья возьмет в честном бою, когда идут стена на стену. Дальнобойное оружие землян совершеннее, но опыта масштабных действий нет, как нет и решающего преимущества в численности. Даже если победят, вкус такой победы может оказаться не в меру горьким из-за невиданных до этой ночи потерь.

Потому никаких честных боев не будет: наскок, укус, а там по результатам или отступление, или догрызть дрогнувшего противника.

Да только наскакивать на рядовую пиратскую шайку — это одно, а на шесть сотен загадочных восточников, которых Рогов видел лишь издали — другое. И пусть профессиональные воины там в меньшинстве, все равно масштаб предстоящей операции заставляет то и дело ежиться из-за бегающих по коже мурашек.

Но поселок выдал Рогову карт-бланш — восточники должны получить свое быстро и жестоко. Нет времени и дальше за ними наблюдать, разрабатывая сложные планы, нельзя позволить им укрепиться без помех. Разведка показала, что они уже начали возводить оборонительные валы. Пока что только со стороны главной протоки, но нет сомнений, что вскоре здесь появится настоящая крепость.

Рогов должен костьми лечь, но не позволить этому произойти. Не нужны землянам такие опасные соседи, с которыми даже поговорить по душам не получается. Ведь пытались, махали зелеными ветками с быстроходных лодок — местный знак мира и одновременно просьба переговоров. А в ответ восточники послали несколько шлюпок, набитых агрессивно настроенными солдатами.

Не очень-то похоже на желание просто побеседовать.

Тутгум не стал заводить свою заезженную пластинку по двухсотому разу, высказался по делу:

— Впереди чистая вода, а за ней будет берег.

— Это то место, откуда ты показывал ваш поселок? — уточнил Рогов.

— Да, это оно.

— Мы можем сместиться левее, чтобы подойти под прикрытием берега? Там он высокий.

— Можем, но не получится пристать и высадиться. Высокая стена из глины и песка, там разве что белка вскарабкается.

— Но ты говорил, что возможность скрытно высадиться есть.

— Да, есть. Но это еще дальше, там промоина и пляж напротив нее. Удобное место, рядом нет хороших проток, со стороны берега кажется, что все тростником поросло, и пройти там нельзя. Вряд ли у них там поставлен дозор. Но могут и поставить. Надо идти осторожно.

— А мы как шли, по-твоему? — буркнул Трагд.

— Наша лодка шла хорошо, если не считать того, что ты с шумом высморкался в воду, когда второй раз сворачивали.

— Я же не виноват, что у меня полный нос соплей набрался. И вообще не твое это дело за носом моим приглядывать, помалкивай и веслом работай, пока зубы целы. Давай веди уже, мой топор скучает по крови.

Пираты использовали луки, но обучены обращению с таким оружием немногие, то есть не сказать, что широко распространено. На первом месте у них копья — дешево и эффективно. Следом по популярности идут топоры, ну а мечтой каждого является меч — недешевая по местным меркам вещь.

В отряде Рогова всего полтора десятка туземцев. Взяли их по двум причинам: они знакомы с подходами к острову; и нельзя полностью разделять силы землян и аборигенов. Для этого в пиратскую флотилию пришлось отправить четыре звена стрелков и мушкетеров. Чтобы не было потом разговоров, что чужих отправили на убой, а сами тем временем занимались безнаказанным избиением в лучшей точке карты боя.

Расчленять и без того невеликое войско на части — плохо. Но Рогов не сомневался, что орава буйных пиратов скорее на все местные луны пешком прогуляется, чем сумеет добраться до острова, не нашумев на всю округу. Но и оставлять их без дела тоже неправильно, потому и пришлось устроить два фронта.

Это значительно усложняло и без того не самую простую операцию, но все прочие варианты при детальном обдумывании пришлось забраковать.

К нужному месту подошли уже не в сумерках — опустилась почти полуночная темень. К тому же небо сильно хмурилось, поэтому лунная троица не очень-то помогала. На выходе из тростника пришлось остановиться, Рогов дождался вердикта Чимчака по поводу наличия или отсутствия вражеских постов. Вакс, недавно выручивший по время наводнения, оказался не из простых. Нет, не в том смысле, что относился к племенной верхушке, — ведь аристократия как класс в обществе троглодитов отсутствовала. Стать вождем или шаманом можно лишь на поприще великих заслуг и только в серьезном возрасте.

Все дело в другом.

Чимчак до серьезного возраста недотягивал, но уважали его крепко: далеко пойдет, если молодым не погибнет. Один из лучших охотников на крупного зверя — такие у живущих водой ваксов редкость. В лесу он ориентировался не хуже, чем среди тростниковых дебрей, прекрасно различал самые слабые звуки, выделяя из шума окружения угрожающие нотки.

Минут через пять вакс покачал головой:

— Тут только сверчки. Людей нет.

Пришлось поверить, тем более что осмотр берега в прибор ночного видения тоже ничего не показал.

Такое вот причудливое сочетание казалось бы несовместимых технологий: полированный нефритовый топор у волосатого троглодита, толстый кожаный доспех, укрепленный роговыми бляшками, на Тутгуме и чудо электроники двадцать первого века в руках Рогова.

Высадившись первым, поднялся по круче, не выбираясь на высокий берег, полностью осмотрелся при помощи все того же прибора. Не самая лучшая модель, по нынешним временам сойдет разве что для гражданских целей. Ну да и взяли его из магазина, а не с военного склада. В такой темноте приличную картинку выдает лишь для ближайшего окружения, и только при включенной подсветке. А она может выдать себя крохотным красным отблеском, так что Рогов поостерегся ею пользоваться.

Вроде и правда ничего. Наблюдение за островом показало, что восточники расставляют караульных лишь вокруг лагеря и на заякоренных кораблях. Но мало ли, вдруг именно сегодня у них что-то поменялось, приходится вести себя осторожно.

Лодки подходили одна за другой, тростник трещал так, будто буря начинается. И это неудивительно, ведь в авангарде шли те, кто на пробных заплывах показал себя самыми тихими, остальные плелись в хвосте.

Вот как только хвост подтянулся, зашумело всерьез, да и толпа, скапливающаяся на берегу, не могла вести себя как стайка мышей: кто-то, не удержавшись, что-то бормотал на ухо товарищу; кто-то чихнул; у кого-то зазвенела амуниция, несмотря на то что перед выходом ее тщательно проверили.

Дальше шум усилился — десантная группа пришла в движение. Шагать ей недалеко — до слабо выраженной балки, рассекавшей остров на две части. Летом в ней сухо, но сейчас сочился едва заметный ручек, берега его местами раскисли. Но пираты там не один день провели, знают, где через него можно переправиться, не запачкав ног.

Спустились в балку, после чего пришлось около километра пройти вдоль русла, не поднимаясь наверх, на идеально плоскую равнину занимавшую львиную часть острова. Резко остановились, проводник тихо сообщил, что до лагеря отсюда рукой подать и ближе подходить опасно — толпа воинов сильно шумит, это могут услышать вражеские часовые.

Теперь оставалось ждать — ведь по плану начать концерт должна группа, действовавшая на воде. При помощи двух кораблей и десятка лодок им придется одновременно атаковать все суда эскадры восточников. Силенок брать их оптом на абордаж не хватало, да и трудно скоординировать такой сложный удар, поэтому как минимум по пяти целям придется отработать зажигательными гранатами, на которые ушел весь скипидар и значительная часть скромных запасов бензина, прихваченного с гор ради парочки генераторов.

Один из этих генераторов, кстати, сейчас находился в нескольких шагах от Рогова. Он готов к работе: в плане нападения ему уготована немаловажная роль.

Ради такого дела землянам пришлось задействовать все, что смог дать город в горах. Прибор ночного видения, генератор, прожектор, мощные фонари. Но основная нагрузка все же ляжет на изделия, не относящиеся к современным технологиям: луки, арбалеты, примитивные ружья, пороховые гранаты и даже баллиста.

Баллиста всего одна, она может стрелять снарядами весом не больше килограмма, зато мечет их далеко, при этом нетяжелая, компактная, быстро разбирается и собирается. Вон, уже успели привести в боевое положение, расчет готов вытащить ее на позицию в любой момент.

Трагд выругался так витиевато, что Рогов и половины слов не понял — плохо учил язык, очень плохо. Вожак пиратов узрел что-то в стороне моря, и это его взволновало настолько, что зашумел сам, хотя до этого неустанно раздавал подзатыльники своим людям за малейший звук. Выслуживался перед одним из главных землян.

Рогов, обернувшись, тоже чуть не выругался. Было отчего — с той стороны, где во мраке широкой протоки стояла эскадра восточников, ритмично дергались два огонька. Там и до этого можно было разглядеть источники света, но они все время оставались неподвижными.

Кто-то сигналит, и, возможно, с пары кораблей одновременно. Разведчики раньше такого не замечали, значит, объяснение очевидно — восточники заметили подход ударной группы, которая шла со стороны озера и пары неприметных боковых проток. И теперь план одновременной атаки находится под угрозой.

Хана эффекту внезапности.

— Рогов, наши дураки на воде спалились. — Киря высказал очевидное, добавив логичный вопрос: — Так и будем стоять в ожидании великого чуда?

— Ждать нам теперь нечего, — ответил Рогов, странно успокоившись. — Начинаем прямо сейчас. Все вперед, вы знаете, кто и что должен делать.

Рановато говорить, что план пошел под откос, выводы можно будет озвучить лишь утром. А сейчас Рогов сделает с лагерем врага то, что должен был сделать. Может, и не все предусмотрел, может, напрасно торопится, но он на роль главного не рвался — если кому-то не нравится этот бардак, пусть в будущем для аналогичных дел привлекает других.

Нет опыта управления такими силами, люди не все с достойным опытом, а пираты — вообще почти потешное войско. Рассчитывать, что при таких делах все пойдет как по нотам, глупо.

Тяжелее всего пришлось с баллистой. Склон крутой, в конце обрыв метра полтора, грунт там неустойчивый, осыпается при малейшей нагрузке. Некоторые бойцы, преодолевая его, шумели столь изрядно, что в лагере, который светился огнями факелов и костров в сотне с лишним метров, могли услышать.

Но не услышат, там сейчас тот еще концерт, хотя только что было тихо как в могиле. Кузнечный молот давно затих, но сейчас опять звенел металл — похоже, бьют в небольшой колокол или по бронзовой пластине. Наблюдатели на берегу не проспали огненных сигналов, восточники подняли тревогу. Освещение у врага скудное, но хватает, чтобы разглядеть начавшуюся суматоху. Народ выскакивает из шатров и палаток, облачается в доспехи, галдит, интересуясь причинами переполоха. Учитывая, что никто на берегу не знает, что именно случилось, неизбежен момент неразберихи.

Может, у восточников с дисциплиной получше, чем у пиратов, но они все же живые люди, а не бесстрастные роботы.

Рогов эту неразбериху усилит, если его люди не подведут и ударят быстро, не позволив вражеским офицерам прийти в себя и озадачить рядовой состав четкими приказами, направленными на принятие мер против возможного нападения с суши.

— Свет готов! — доложили слева.

— Начали! — коротко скомандовал Рогов.

За спиной рявкнул заводимый генератор, загудел ровно и негромко. Может, несмотря на суматоху, в поселке кто-то и ухитрится услышать непривычный для этого мира шум, только это уже не имеет значения: через несколько секунд одновременно у всех врагов озадачатся глаза, а не уши.

Прожектор — не самая легкая вещь. В хозяйство Холода он попал случайно — такого барахла в лагере, который он устроил в погибшем городе, хватало. Тащили все подряд, авось пригодится, вот и попадали на склад самые неожиданные предметы.

Во время зимнего похода, когда дефицит металла напрягал уже не так сильно, как в первый раз, прожектор попался кому-то на глаза, и по экспедиции понеслась витать идея, что такая штука, включенная в правильное время, заставит разбежаться миллион ваксов, и возможно, даже хайтов крепко озадачит.

В общем, пришлось приватизировать.

Мощность прожектора такова, что генератору придется работать на пределе возможностей, и даже при этом не покроет запросов. Этого земляне не предусмотрели. Но испытания показали, что вроде как хватает, света дает прилично, бьет далеко и эффектно.

Вот сейчас и проверим на практике.

Луч света расходящимся узким конусом прорезал тьму, вырвав из нее углы тростниковых пиратских хижин, бока палаток, верхушки простеньких шатров, застывшие от потрясения человеческие фигуры. Это современного человека таким зрелищем не удивишь, а туземцы, узрев, как из мрака на них уставилось нечто до жути страшное и никогда не виданное, впали в ступор. Даже аборигены-союзники рты разинули, а Трагд на этот раз выругался так, что Рогов вообще ни слова не понял.

Определенно, надо срочно наверстывать упущения в знании местных языков.

— Всем, кроме мушкетеров, беглый огонь! — скомандовал Рогов.

Засверкали огоньки зажигалок, спасибо, что их пока хватает, не приходится возиться с допотопными огнивами и прочей архаикой. Бо́льшая часть пиратов, которых прихватили для действий на острове, являлась лучниками, причем хорошими. Горящие стрелы начали поражать шатры, палатки и хижины из тростника, все это вспыхивает быстро и ярко. Арбалетчики били не столь эффектно, зато целились по людям, и со стороны противника послышались крики первых раненых. В свете прожектора промелькнула фигурка, бегущая шагах в пятидесяти — это улепетывал чудом не замеченный дозорный. Далеко не умчался, свалился через несколько шагов, та же участь ждала какого-то отморозка, бросившегося в сторону прожектора из лагеря и размахивавшего при этом мечом. Возможно, считал, что имеет дело со светящимся глазом неведомого чудовища, и замыслил его погасить решительным ударом. Но не погасил.

Стукнула замешкавшаяся баллиста, разрыв вспыхнул на окраине лагеря, в ночи громко хлопнуло, крики усилились. Земные умельцы под руководством Химика — сомнительного гения понятно какого профиля — сумели в сжатые сроки изготовить взрывчатку, работавшую куда лучше, чем банальный черный порох, но если говорить откровенно — лучше не намного. Им еще работать и работать в этом перспективном направлении. Но все равно на неискушенных туземцев подействовало достойно, шум и суматоха достигли рекордных значений.

Заметив, как на окраине лагеря замелькали фигуры, раздававшие пинки растерянным восточникам и что-то при этом кричавшие, Рогов заподозрил, что самые хладнокровные офицеры пытаются навести порядок, а такие вещи следует пресекать в зародыше.

Пора ввести в действие последний сюрприз:

— Мушкетеры! Готовься! Залп!

Грохнуло хорошо, и всыпало многим. На такой дистанции картечь малоэффективна против защищенных доспехами противников, поэтому работали пулями. С меткостью все плохо, но при таком количестве без попаданий не обойтись.

С удовлетворением заметив, как один из самых рьяных офицеров свалился без движения, Рогов отдал новый приказ:

— Мушкетеры! Беглым!

Все, остался последний сомнительный резерв — та самая медная пушечка, хорошенько напугавшая пиратов при штурме временного поселка в руинах. Этот единичный опыт показал, что эффективна она лишь при работе в упор по толпе, а здесь такого не наблюдается. Даже если подтащить к окраине лагеря, там не так много народу бегает. Люди стараются держаться как можно дальше от страшного глаза, слепящего из тьмы, и потому жмутся к берегу.

Да уж, прожектор сработал на ура — крепко их напугал.

— Рогов! На море глянь! — крикнул Киря.

Вообще-то море начинается за проливом, водоем, на берегу которого с боями начали обосновываться земляне, принято называть озером. Но догадаться о чем речь — несложно.

И Рогов взглянул.

Начав атаку, он не отвлекался — все внимание обращал исключительно на лагерь врага. А тем временем, несмотря на поднятую восточниками тревогу, группа, ударившая с воды, сработала не вхолостую. Какие-то успехи несомненно есть, об этом свидетельствует внушительный костер, разгорающийся на палубе одного из кораблей. Остальные скрываются во мраке, огонь освещает лишь мачты ближайших, что там происходит — непонятно.

Да и не особо важно, Рогов не может прийти туда посуху, ему по силам лишь увеличить давление на этом участке, не давать врагу ни минуты передышки.

Бить и бить, пока не побежит или не сдастся.

— Стрелки, вперед! Справа и слева выдвинулись! По группам! Баллиста и снайперы, оставаться по центру!

Бойцы — уже не прежнее стадо, но некоторая неразбериха все равно имеет место. Плюс привлеченные к атаке пираты вносят сумятицу, чуть ли не к каждому надо приставлять надсмотрщика-переводчика. Но в целом порядок поддерживается. Один отряд пошел правее, второй левее, по центру остались баллиста и снайперы.

Снайперы — громко сказано. Просто по бокам от баллисты выстроились стрелки с тяжелыми длинноствольными мушкетами. Их оружие бьет далеко, но меткость отвратительная, что нормально для гладкоствольных ружей. Пытаются мудрить с пулями, которые закручиваются в полете сами, без нарезки — может, хоть какие-то улучшения в этом вопросе настанут.

Но сегодня таких пуль нет — только-только начали делать первые опыты с ними.

Рогов, двигаясь с правым флангом, остановил народ в полусотне шагов от начала лагеря. Земляных работ восточники здесь начать не успели, нет даже зачатков вала, вся защита представлена изгородью, на вид она немногим прочнее тех, которыми ваксы окружают свои деревни. Такая разве что коровам мешает пройти — ни от пуль, ни от стрел защиты не дает.

Мимо лица Рогова пролетело что-то быстрое, хищно свистящее. Невольно похолодел — он понял, что едва не стал мишенью для вражеского арбалетчика. И даже увидел стрелка. Тот осмелел настолько, что хотел поразить чудовище в светящийся глаз. Вряд ли смог разглядеть подбирающихся врагов, глаза засвечены на совесть, да и никто не совался в узкий конус света, расходящийся от прожектора.

Еще чуть-чуть, и Рогов мог получить «шальную пулю».

— Огонь по арбалетчикам! — отдал новый приказ.

Услышал крики встречной команды — один из офицеров таращился во мрак как-то странно. Должно быть, уловил слова Рогова и начал понимать, что в темноте скрывается не только одноглазое чудовище и вспыхивающие с грохотом непонятные огоньки.

Прижав к плечу мушкет, Рогов прицелился, потянул за спуск. Бахнуло, ослепив перед этим вспышкой пороха на полке. В свете прожектора различил, что офицер продолжает всматриваться в сторону атакующей цепи, зато за его спиной присел другой туземец. Прижимает ладони к груди, лицо ошеломленное — именно он поймал пулю.

Припав на колено, Рогов вытащил патрон, склеенный из бересты, надорвал уголок, чуть посыпал на полку, прикрыл ее, остальное отправил в ствол. Дальше шомполом забил пулю в контейнере из той же бересты. Последнюю хитро подрезали, и она при выстреле разлеталась по этим надрезам, не мешая пуле. Это усовершенствование позволяло немного экономить время — забивка пыжа и пули совмещались. Систему нельзя назвать слишком удачной, хватало недостатков, особенно у неопытных стрелков, но в целом перезарядка заметно ускорялась.

Поднявшись, выстрелил еще раз, все в ту же цель. На этот раз попал — офицер, похоже, упал замертво, прилетело хорошо. Арбалетчики, начавшие было проявлять активность вокруг этого крикуна, тут же принялись разбегаться. И вообще Рогов вдруг осознал, что противник массово рвется к воде и даже не оглядывается. Причем на повальное бегство это походит слабовато. До туземцев дошло, что их корабли попали в беду — пожар в протоке разрастается, этой посудины уже не потушить. Спешат спасти оставшиеся: остаться без них на чужом берегу для них смерти подобно.

Приказал приблизиться еще шагов на пятнадцать. Все — последний рубеж заняли. Дальше выдвигаться слишком опасно, разгорающиеся палатки и хижины могут осветить цепи нападающих, а у восточников хватает и арбалетов, и луков, да и дротики есть.

К этому моменту восточники покинули ту часть лагеря, которая обращена к суше. Поэтому огонь перенесли вглубь, и пусть это не так удобно, зато у лодок сейчас такое столпотворение, что промахнуться трудно.

Рогов стрелял наравне со всеми, острой необходимости что-то кому-то приказывать больше не было. Разве что одергивал тех, кто норовил подобраться поближе к палаткам и хижинам. Пожар стремительно разгорался, нет сомнения, что, если его не остановить, выгорит значительная часть лагеря, включая старые постройки пиратов. Последние жалко огню отдавать — все же более основательные, чем все остальное, ведь разбойники прожили здесь не один месяц.

Удачно выпущенный снаряд разорвался в толпе возле лодок, осколками посекло не меньше десятка восточников. Раны в основном слабенькие, но эффект даже от таких невпечатляющих разрывов приличный — началась паника и давка. Рогов, глядя на это, подумал, что, может, и нет смысла делать усложненные осколочные заряды? Может, достаточно эффектно вспыхивающих хлопушек на основе простого пороха? Если они так пугаются из-за пламени и дыма с грохотом, так почему бы не забрасывать их усиленными петардами — простыми в изготовлении штуками.

В следующий миг ему пришлось резко прервать процесс зарядки, уворачиваясь от галопом мчащейся на него лошади. Трусоватое животное обезумело от грохота, никогда не виданного света, бьющего из тьмы, криков и запаха крови.

Следом неслись другие кони, но, к счастью, не на цепь стрелков. Как ни пугливы эти создания, но даже в состоянии паники предпочитают метаться по освещенным участкам, а не по мраку, где так легко переломать хрупкие ноги.

— Лошадей не трогать! — строго прокричал Рогов.

А то мало ли, вдруг кто-то решит испытать мушкет на ни в чем не повинном животном.

Эти животные землянам еще пригодятся.

— Рогов! Там последние гады в лодки грузятся! — крикнул Киря.

Вытащив шомпол из ствола, тот, подумав несколько секунд, приказал:

— Левая группа и снайперы, на берег! Правая начинает прочесывание лагеря! Смотрите везде, они где угодно могли затаиться!

Сам пошел вслед за «левыми». Надо срочно обустроить позиции на берегу — ведь восточники могут вернуться так же быстро, как и ушли. Потери у них не такие уж и большие, враг все еще силен и опасен.

Если вернутся — бой продолжится.


Не вернулись.

Восходящее солнце чужого мира осветило паруса уходящих кораблей. Их осталось четыре. Один до сих пор горел, опустившись килем на песчаное дно, другой взяли дружным наскоком пиратских посудин. Абордаж не прошел гладко, восточники отбивались отчаянно, но сила сегодня была не на их стороне. Неожиданный и страшный удар с суши выбил командование противника из колеи, некоторое время враг пребывал в растерянности. Потом, правда, осознал, что необходимо спасать эскадру, и, надо отдать ему должное — все же спас бо́льшую ее часть.

К тому же пришлось еще и за трофей подраться. Восточники на лодках подошли к захваченному кораблю с твердым намерением его вернуть. Спасибо, что борта высокие и стрелков хватало. Понесли немалые потери, но и сами в ответ неплохо огрызались.

На этот раз потери понесли не только туземцы, как было при абордаже, но и поддерживающие их земляне. Причем двоих спасти не удалось — волшебным сидом не поднять убитого.

Но Рогов и не надеялся, что в столь масштабной ночной схватке удастся обойтись без своей крови. Он не держал этого в мыслях, высказался прямо на военном совете перед отплытием, но поселок был готов на многое при условии, что проблема восточников будет эффективно решена хотя бы на ближайшее время.

Все — проблема и правда решена. Враг бесславно бросил горящий лагерь со всеми припасами и скотом. Не забрал ни убитых, ни раненых, да и непострадавших хватало — часть членов семей, привезенных крестьян и мастеров при начале боя забилась по углам, и не все из них догадались, что настал момент мчаться к лодкам.

За ними никто не вернулся. Восточники отогнали пиратские лодки от четверки кораблей и начали спешно готовить их к отплытию. Это было видно при свете пожаров на воде и суше. Палач, командовавший эскадрой, решил, что те готовятся идти в погоню за главным трофеем. При таком столкновении высота бортов уже не спасет, можно понести куда большие потери.

С перепугу китаец приказал поджечь плавни. Пусть огонь и дым напугают врага и скроют маршрут, по которому буксируют захваченный корабль.

Но погони не было — восточники просто отправились на юг, в пролив. Пройдут через него и потом свернут на северо-восток, к своей военно-морской базе, обустроенной на острове посреди моря, до которого земляне еще не добрались.

Спасшиеся принесут неприятные известия — на большом озере не все так прекрасно, как предполагалось. Там появилась чужая сила, причем сила непонятная. Способная наносить скоординированные удары с земли и суши, применяя при этом невиданные чудовища с пылающими глазами и убивая с жутким грохотом, от которого в страхе кричат даже самые храбрые воины.

Их внимательно выслушают и пошлют важную новость дальше на восток. С ней ознакомится верхушка государства и сам правитель — король. И уже там будет принято важное в судьбе колонии землян решение — что же делать дальше?

Дальше восточники могут повторить попытку взять большое озеро под свой контроль. Они вернутся куда большими силами, на борту их кораблей не будет ни землепашцев, ни их семей, зато будут многочисленные воины. Возможно, лучшие воины или одни из лучших. Все же этот авангард сегодня крепко напугали: вон как улепетывает.

Битва за стратегически важный остров закончена, пора считать трофеи и начинать готовиться. Готовиться к тому, что восточники вернутся. И готовиться так, чтобы в следующий раз обошлось без потерь. Слишком дорого ценится кровь землян, чтобы растрачивать ее в таких стычках.

Надо встретить врага так, чтобы желание возвращаться пропало и у воинов, и у министров королевского двора, и у самого короля. Начиная с этой весны озеро принадлежит землянам.

И будет принадлежать.

1

Акведук возле Сеговии (Испания), сооруженный в начале II в. н. э., эксплуатируется до сих пор.

2

Скво – «жена» в наречиях ряда племен Северной Америки.

3

Иуда, апостол, предавший Христа, повесился на осине. Непонятно, как он смог найти это северное дерево в окрестностях Иерусалима, но таково предание.

4

Такелаж и рангоут – совокупность деревянных деталей и канатов парусной оснастки судна.

5

Комель – нижняя часть древесного ствола.

6

Никитa – женщина-киллер, персонаж одноименного фильма.

7

Гематит – минерал, богатая руда железа.

8

Ханка – опий-сырец, подсушенный сок коробочек опиумного мака (жаргонизм).

9

Шала – сухие измельченные листья индийской конопли.

10

План – смесь смолы и пыльцы индийской конопли.

11

игра окончена! (англ.)

12

Пикриновая начинка – пикриновая кислота, взрывчатое вещество. В XIX–XX вв. активно применялась в военном деле под разными наименованиями. В России «мелинит», в Англии «лиддит», в Японии «шимоза» («шимозе»). Из-за трудностей с хранением и многочисленных несчастных случаев в настоящее время практически не используется. Активно применяется различными террористами, чему способствует простота производства в кустарных условиях. – Здесь и далее примеч. авт.

13

Теодолит – геодезический инструмент для определения направлений и измерения горизонтальных и вертикальных углов при геодезических работах, топографических и маркшейдерских съемках, в строительстве и т. д.

14

Дайка – пластинообразное геологическое тело, ограниченное параллельными плоскостями и секущее вмещающие породы. Имеет большую протяженность по простиранию и падению по сравнению с мощностью.

15

Шлих – остаток из тяжелых минералов, концентрирующихся при перемыве рыхлых или предварительно измельченных монолитных горных пород. Шлих получают при промывке шлиховых проб с помощью специальных приспособлений и устройств (в данном случае промывочного лотка) и используют для изучения минерального состава горных пород и определения содержания полезного компонента. В зависимости от целей и режима промывки получают либо серый шлих – в нем остаются легкие минералы (кварц, полевой шпат), либо черный шлих, содержащий лишь тяжелые минералы.

16

Киноварь – темно-красный минерал, сульфид ртути, основная руда для добычи ртути.

17

Кот – в данном контексте специальная ловушка для ловли пчелиных семей в период роения (современный сленг пчеловодов).

18

Бурнус – плащ, носимый бедуинами (арабские кочевники – обычно обитатели пустынь).

19

Увал – возвышенность с пологими склонами и без ясно выраженного подножия, длина которой обычно больше ширины. Вершинная поверхность, как правило, плоская или слегка выпуклая; относительная высота до 200 м.

20

Заломы, завалы – в данном контексте речь идет о нагромождениях упавших деревьев, препятствующих судоходству.

21

КПЕ – конденсатор переменной емкости; конденсатор, электрическая емкость которого может изменяться механическим способом, либо электрическим, под действием изменения напряжения, либо при изменении температуры.

22

Крафтер – в данном контексте Паук сравнивает руководителя мастерских с игровым производственным персонажем – крафтером. Задача крафтера – заниматься крафтом (от англ. craft – ремесло), добычей и производством игровых ресурсов и ценностей. Прокачанный крафтер – персонаж с максимально развитыми производственными умениями.

23

Каспер – в данном контексте речь идет об антивирусном программном обеспечении, создаваемом «Лабораторией Касперского». Звуковой сигнал (тот самый «визг») раздается при обнаружении вредоносных программ, в том числе и упомянутых троянских коней (троянов).

24

Медельинский картель – колумбийская преступная организация, в недалеком прошлом контролировала большую часть кокаинового рынка США.

25

Проходнушка – простейший промывочный прибор, использовался (и используется) для кустарной добычи драгметаллов и промывки проб большого объема.

26

Промприбор – «промывочный прибор». Комплекс механизмов, предназначенных для извлечения из песков полезного компонента.

27

Химка – сленговое название экстракционного гашиша.

28

Тринитротолуол (тротил, тол, TNT) – взрывчатое вещество. Широко используется в военном деле и промышленности.

29

По-видимому, Кислый имеет в виду диэтиламид лизергиновой кислоты (ЛСД), психотропное вещество.

30

Упасть на измену – испугаться (сленг).

31

Че Гевара – Эрнесто Че Гевара латиноамериканский революционер, команданте Кубинской революции 1959 года и кубинский государственный деятель.

32

Олег сравнивает Добрыню с А.Ф. Керенским, который в 1917 году, будучи министром-председателем Временного правительства, потерял власть в результате Октябрьской революции. Широко известен миф (во многих вариантах), как, спасаясь от большевиков, он покинул Зимний дворец, переодевшись медсестрой.

33

Корниловцы – боевая группа генерала Л.Г. Корнилова, одного из инициаторов отречения Николая II от престола; будучи на посту главнокомандующего в августе 1917 года и видя развал армии, возникший в результате бессмысленных декретов Временного правительства, Корнилов предпринял неудачную попытку установления военной диктатуры. Корниловское выступление было подавлено силами большевиков, корниловцев объявили мятежниками, руководители их были арестованы.

34

Бездарная переделка стихотворения А. С. Пушкина «Зимнее утро».

35

Аркадий и Борис Стругацкие. «Град обреченный».

36

Лара Крофт – главная героиня серии компьютерных игр «Tomb Raider» («Расхитительница гробниц»). Является также персонажем фильмов, мультсериалов, книг и комиксов.

37

Сфен (совр. титанит) – минерал, силикат кальция и титана. Влад мог и ошибаться, так как «сфен» в переводе с греческого «клин» (назван так из-за особенностей кристаллического строения), также есть и другие значения, которые мог использовать Сергей.

38

Сфен ошибся или допустил упрощение: в упомянутом регионе месторождение самородного железа располагается на острове Диско (у берегов Гренландии).

39

Высококачественный мрамор, добываемый в Апуанских Альпах на территории Каррары. Считается одним из ценнейших сортов мрамора. Известен с древности. С ним работали великие скульпторы и архитекторы, начиная с античных времен.

40

Второстепенный персонаж романа «Золотой теленок» И. Ильфа и Е. Петрова («зиц» от нем. «sitzen» — «сидеть», также трактуется как «сидеть в тюрьме»). Фунт зарабатывал на жизнь тем, что нанимался подставным руководителем фирм, создаваемых для разного рода махинаций. Когда фирмой начинали заниматься правоохранительные органы, за решетку попадал Фунт, а не истинные виновники. По условиям «контракта» за время отсидки зицпредседателю полагался двойной оклад. В русском языке понятие зицпредседателя — синоним подставного лица.

41

Распространенная корейская фамилия.

42

Устоявшийся термин такого образования — ледниковый стол.

43

Очевидно, имеется в виду Малышевское месторождение — богатейшее месторождение изумрудов и редких металлов в Свердловской области. Расположено возле поселка имени Малышева. Скандально известно в России и за рубежом из-за значительных масштабов незаконной добычи самоцветного сырья, практикующейся с начала 90-х годов.

44

Герой намекает, что приведенный выше диалог сильно напоминает строки из известного стихотворения К. Ф. Рылеева «Иван Сусанин». Тот самый момент, когда поляки (ляхи) наконец догадываются о том, что русский проводник их обманул: «Куда ты завел нас? — лях старый вскричал. Туда, куда нужно! — Сусанин сказал».

45

Рубеллит — разновидность турмалина (красный турмалин), ценный ювелирный камень, обработанный схож с рубином. Кристаллы вытянутые, призматические (до игольчатых, что и допустил Сфен), упрощенно можно назвать столбчатыми.

46

Подразумевается гладкоствольный двенадцатый калибр.

47

На Земле зеленым мрамором могут называть самые разные породы (даже не имеющие отношения к карбонатам). Что за породу обнаружили герои, из скудного описания не понять, так что давать ей правильное (петрографическое или минералогическое) название — некорректно.