# Боярин

Константин Георгиевич Калбанов

Позади начало тернистого пути. Наш современник оказавшийся в мире с игровыми реалиями неплохо вписался в него и добился больших успехов. Сделано уже много.

Но похоже предстоит еще больше. А тут еще шило в известном месте, не дающее спокойно усидеть на месте. Словом, скучно не будет, это точно.

# Константин Калбазов. Скиталец. Боярин

## Глава 1 Совершеннолетие


> Акварельный рисунок завершен.

> Получено 400 опыта к умению «Акварель-3» — 11400/256000.

> Получено 160 опыта к умению «Рисунок-3» — 46560/256000

> Получено 160 опыта к умению «Художественная кисть — 3» — 46560/256000.

> Получено 160 опыта к умению «Перспектива-3» — 46560/256000.

> Получено 160 опыта к умению «Композиция-3» — 46560/256000.

> Получено 400 опыта к таланту «Художник-3» —128000/256000.

> Невозможно начислить опыт, необходимо гармоничное развитие умений.

> Получено 400 опыта — 27650/256000.

> Получено 400 свободного опыта — 12765.

Ну вот не получается у него так, чтобы все время как по накатанному. «Художник» замер дойдя до половины и ни с места. Необходимо подтягивать завязанные на него умения до должного уровня. И ладно бы опыт уходил в избыток. Бориса, на данном этапе, это устроило бы целиком и полностью. Ведь его всегда можно перевести в свободный, в котором он испытывает потребность. Но потолок науки пробит и сейчас исправно подрастают ступени.

Не сказать, что ощущается острая нужда в свободном опыте, но он все же не помешал бы. А вместо этого, Измайлов по факту буксует на месте. До десятой ступени и получения возрождения, толку от роста ступеней практически никакого. Но когда это еще будет. Для этого опыта потребуется просто прорва. Конечно растет и возможное число вассалов, но это сейчас не критично. От слова совсем.

По возвращению из одиночного плавания, он вплотную занялся своим академическим образованием. Была у него подспудная уверенность в том, что это позволит ему получить дополнительные плюшки. Ну не может Система не оценить подобных усилий.

В этой связи отправился в турне по странам Европы. А вернее по музеям изобразительного искусства и частным галереям. Достичь больших высот, не знакомясь воочию с работами мастеров конечно же можно. Только это долго, трудно и малоэффективно. А еще, не помешал бы и наставник. Ну или хотя бы мастер-классы от уже находящихся на высшей ступени. Вот он и катался.

Кстати, расценки у этих мэтров такие, что хоть за голову хватайся. Конечно, если они согласятся взять тебя в ученики, то совсем другое дело. Но в планы Измайлова это не входило. Поэтому он исправно платил. Правда, продолжать при этом скрывать свою одаренность уже не получалось. Тут одно из двух, либо замереть в развитии, либо отрываться.

Впрочем, господа наставники отнеслись к его скрытности с пониманием, и не трубили на всех перекрестках, кто он есть такой таинственный Некто. В конце концов это выгодный коммерческий ход. Тем более, что ценник за его картины все еще был далек о такового на их работы…

Борис убрал с мольберта рамку с натянутой на нее бумагой. Подхватил другую и прошелся по ней мокрой губкой. Вообще-то, бумага уже влажная. Но не помешает напитать ее еще. Акварель рисуется за один подход. У него на простенький сюжет уходит до двух часов.

Пытался писать быстрее и в пренебрежительной манере. На выходе получается совсем грустный результат. Пробовал создавать сложные работы, с несколькими персонажами, и детальной прорисовкой. Опыт за сам рисунок получался существенней. Но на «Рисунок», «Кисть», «Композицию» и «Перспективу», падали все те же сто шестьдесят очков. Так что, овчинка выделки не стоит.

Потому и масляных полотен за это время написал только пять. А как иначе-то. При отсутствии даже намека на прогресс, приходится вновь уподобляться ремесленнику. Обходясь лишь минимумом для того, чтобы развитие не замерло на месте. А как только дойдут до ста двадцати восьми тысяч, так и «Масло» с «Акварелью» застопорятся, пока он не подтянет к тому же уровню другие умения. Он это уже проходил.

Помимо седьмой ступени по пути случилось шесть «изобретений». А может и без кавычек. Все же, что ни говори, а он имел лишь общее представление о конечном результате. Всю техническую составляющую пришлось додумывать самому. Но благодаря полученному образованию, это оказалось не так сложно.

Спасибо высоким показателям Интеллекта. Все же, в этом мире основные характеристики реально работали. Правда, все полученные надбавки на этот раз он вогнал в Харизму, ну или по местному в Авторитет. Что ни говори, но короля делает свита. Так что, без своей преданной команды никуда.

Незадолго до обеда закончил очередную акварель. Но логу, возвестившему об этом, он не предал значения. Так как выскочил другой, общего развития, который сам собой, без специального вызова появился только однажды. Во время инициации. Впрочем, сейчас ситуация сродни той.

> Ступень — 7

> Возрождение — 1

> Опыт — 28050/256000

> Свободный опыт — 13165

> Избыточный опыт — 0

> Свободные очки характеристик — 0

> (Потомственный дворянин)

> (Вассал)

> (Вассалов — 64/84)

> Сила — 1.22

> Ловкость — 1.21

> Выносливость — 1.25

> Интеллект — 1.71

> Харизма — 1.26

> Умения — 28

> (Навыки — 3)

> (Умения навыков — 7)

Хм. А ведь точно. Сегодня десятое мая тысяча восемьсот восемьдесят девятого, его день восемнадцатилетния. А он и забыл. Получается, матушка его родила в обед. В принципе, все это он уже видел и не раз. Только значения менялись. Но сейчас имелось разительное отличие. У него наконец появилось возрождение, о чем его и уведомила Система.

— Шанти, поздравь меня, — хмыкнув произнес Борис.

Т-тяв!

Подняв голову с подушки, на которой он расположился со всеми удобствами, отозвался песик.

— Как это с чем? Теперь можно смело отправляться подавать документы в мореходные классы для сдачи квалификационных экзаменов.

Т-тяв!

— Я знал, что ты меня поддержишь.

— Что тут у вас происходит, — войдя в мастерскую, поинтересовался Ершов.

— Да вот, Вячеслав Леонидович, Эфир наконец признал мое совершеннолетие, — хмыкнув, ответил Борис.

— Ну слава тебе господи. Сподобились-таки. Поздравляю, — с искренней радостью затряс руку бывший учитель. — Это дело нужно отметить, отставляя в сторону этюдник, произнес художник.

— Непременно. Но только вечером. А пока суд да дело, нужно успеть в мореходные классы, подать прошение и документы. Дорофея Тарасовича случаем не видели?

— Да куда он денется. Сейчас явится на обед. Он же теперь блюдет флотские традиции куда там признанным адмиралам.

— Ага. Точно. Обед же. Как ваш пленер?

— Все просто замечательно. Ребята стараются не за страх, а за совесть. Если хотите, могу показать их рисунки. Как раз сегодня закончили, — указал он на папку.

— С удовольствием взгляну.

Еще бы. Эти мальчишки, между прочим его будущие наводчики. Ершов отобрал из кандидатом четверых наиболее способных. Время от времени Борис интересовался их успехами. Причем не только в рисовании. Стреляли они ничуть не меньше. В основном из винтовок и тридцатисемимиллиметровки. Револьверы только в рамках общей программы боевой подготовки и самостоятельно, за свой счет.

Ставка на ребят с развитым глазомером пока себя полностью оправдывала. Перед тем как приняться за обучение вплотную, Измайлов провел им психологический тест. Пришлось ребяткам и в кровище изгваздаться, и в поросячьих потрохах вываляться, и артиллерийского грохота наслушаться, и горячий металл в брюхо получить, пройдя через мучительную смерть и клиническую смерть.

Жестко. Не без того. Однако, Измайлов собирался серьезно вложиться в их обучение. А потому хотелось бы избежать неоправданных трат. Но ничего, ребятки справились. Обошлось без психологических травм. Словом, все было за то, что он получит на выходе четверых великолепных наводчиков.

После обеда вместе с Рыченковым направились прямиком в морские классы. Таковые имелись во владениях далеко не каждого боярина. Но Голубицкий основательно вкладывался в подготовку кадров. Потому и университетом озаботился, опередив при этом князя. Тимошевский так и не озаботился таковым в своей вотчине. К чему заправлять кашу лишним маслом. Помимо того, на его базе был создан институт, с уклоном в артефакторику.

Что же до морских классов, то они тут существовали с незапамятных времен. Шесть прославленных российских адмиралов были их выходцами. Так что, история у учебного заведения была славной, а авторитет весомым. Как впрочем и самомнение преподавательского состава.

— Кого я вижу, Дорофей Тарасович, — довольно резво поднялся навстречу вошедшим хозяин кабинета.

Хм. Либо за директором снобизм не водится. Либо Рыченков тут пользуется особым авторитетом. Потому что в демонстрируемой радости без особого труда угадывается некое почтение. И это у дворянина, капитана второго ранга.

— Здравия тебе, Степан Пантелеевич. Как твоя кузница кадров. Процветает поди.

— Не жалуюсь. Как в прочем не в претензии и князь. Не слышал, адмирал Вяткин встал во главе княжеской эскадры

— Ну, Тимошевскому было бы зазорно, коли его офицеры не были бы выходцами твоей школы. Так что, бахвалься, Степан Аркадьевич, да знай меру, — шутливо попенял шкипер.

— Я гляжу, своего воспитанника привел.

— Так и есть, Степан Пантелеевич. Вот, хотим держать экзамен на мичмана.

— Суть покажите, молодой человек. Хм. Похвально. Похвально. Сколько годков.

— Восемнадцать, — ответил Борис.

— Сколько? — искренне удивился кавторанг.

— Каков орел, а!? — задорно заметил Рыченков.

— Это уж точно. Седьмая ступень, двадцать восемь умений, да еще и свободного опыта изрядно. Дорофей Тарасович, не бывает такого молодняка.

— Бывает, коли с умом и не жадничать. Поди слыхал, как я в позапрошлом году покуролесил.

— Слышал конечно. А то как же.

— А то, что у меня на борту Проскурин обретался больше года.

— И о том острова слухами полнятся.

— А теперь сложи два и два, и перестань удивляться.

— Кхм. Вот оно как. Стало быть теперь не на шутку команду собираешь.

— Да хватит уж, сколько лет ерундой маялся. Пора бы уже и за ум браться.

— Как ваша фамилия, молодой человек?

— Москаленко-Измайлов Борис Николаевич.

— Ага. Еще и это. Не часто у нас усыновляют, одаривая потомственным дворянством. И что мне с вами такими красивыми делать? — вздернул бровь директор.

— Принимать квалификационные экзамены, что же еще-то. Можешь даже валить, ей богу не в обиде буду, — хмыкнув заметил Рыченков.

— Так в нем уверен? — вздернул бровь директор.

— Год одиночного плавания, школа Проскурина, моя и Носова. Да, я в нем уверен, — вынес свое заключение шкипер.

— Хорошо, коли так. Но экзамены все одно в середине июня.

— Это я ведаю. Но ты ведь в июне документы не примешь. Начнешь носом крутить.

— Дорофей Тарасович, ты это… Берега-то не теряй. Совесть хорошая вещь, в купе с вежеством.

— Извини. Занесло, — признал шкипер.

— Ладно. Давай заявление.

Приняв бумагу, он быстренько ознакомился с содержимым и завизировав вернул Рыченкову, отправив их в канцелярию. Дело сделано. По поводу сдачи экзаменов Борис не волновался, так как был в себе полностью уверен. Ни один из слушателей классов с ним и рядом не стоял. В этом никаких сомнений. Да что там, глядишь и кого из аттестованных офицеров за пояс заткнет.

А вот вынужденная задержка его уже начинала раздражать. И периодические прогулки на яхте до Яковенского, а так же выходы «Разбойника» для практического плавания, не могли унять появившийся зуд. Хотелось дальних походов и настоящего простора. А не вот этого хождения на привязи. Да еще и на фоне притормозившего роста команды.

Со средствами у него проблем не было. Лицензии, и налаженное производство исправно приносили солидную прибыль. Настолько, что получалось не просто содержать немалый штат, но еще и кое-что откладывать в кубышку. Всегда полезно иметь под рукой крупные оборотные средства.

Авантюра с Арцманом увенчалась успехом. И это если говорить скромно. Уже через год полмиллиона долларов превратились в полтора. Измайлов изъял из предприятия половину, оставив вторую банкиру. Теперь даже если предприятие прогорит, он в накладе не останется. Никаких сомнений, что Даниил заработал на его деньгах, и заработает еще. Но Измайлова это устраивало.

Зато ни в коей мере не радовал наметившийся некий дефицит свободного опыта. Члены команды пробили потолок и сейчас весь их опыт уходил в рост ступеней. Как следствие, отсутствие избыточного опыта, который можно перевести в свободный, и влить в необходимые умения. Оставалось либо покупать официально, с выплатой полагающихся налогов, что больно. Либо браться за старое.

Помнится у них неплохо получалось доить каперов. Причем все были довольны. Так отчего бы и не повторить. Сомнительно конечно, что это понравится старикам разбойникам. Но тут уж ничего не поделаешь. У него реально мало времени и он не может строить планы на десятилетия вперед.

Родители Кати пока вроде бы не заводят речь о ее замужестве. Но это ведь дело такое. Подвернется выгодная партия и долго рассусоливать не будут. Так что, нету него времени. Совсем нет…

— Дорофей Тарасович, мне показалось, или директор морских классов и впрямь перед тобой робеет? — когда ни оказались на улице, поинтересовался Борис.

— Ну, а как ему не робеть, коли у меня юнгой начинал. От меня же получил толчок и дальше пошел. Оно ведь в кровь въедается так, что потом и не вытравишь. Вот и в нем осталось. Только, если ты решил, что он тебе спуск даст, сразу отбрось такие мысли. Выворачивать тебя станет основательно. Потому как дело свое знает туго, и преподавателей подобрал под стать себе. А еще, злость в нем сидит, что его от кораблей отставили, и посадили в кресло директора. Дело полезное, но ему не по душе.

— Получается, завидует он своим ученикам? У них-то все еще впереди.

— Завидует. Да только поделать ничего не может. Этот век ему суждено провести в кресле директора. Такова воля боярина, и его вассальный долг. Ничего. По возрождении отведет душу.

— Понятно. Дорофей Тарасович, я еще хочу заскочить к Турусову.

— О как! А чего же ты шельма раньше-то молчал. Я ить на «Новике» был до обеда. Сейчас на верфь к Горюнову собрался, глянуть как дела с новым пароходом. А Якова мы с собой не прихватили.

Рыченков и Носов создали-таки свою пароходную кампанию. И комплектовали их судами типа «Карася», благо в нем сочетались все необходимые качества. К тому же, помимо высокой скорости у него еще и мореходность куда лучше. Вот и строили их на верфи, постепенно расширяя маршруты и удовлетворяя потребности пассажиропотока.

После случая с Просвирой, о силовом варианте в конкуренции с ними уже никто не задумывался. Вольные капитаны либо становились на мостики пароходов стариков разбойников. Либо уходили в грузоперевозки. Что так же было достаточно востребованной услугой.

— Да ладно тебе. Мне что же теперь в танке ездить, — отмахнулся Борис.

— Причем тут танк, — искренне удивился Рыченков, подразумевая емкость для жидкости.

— Ну в смысле в блиндированном автомобиле.

— И где тут связь? — продолжал недоумевать старик.

— Нет связи. Оговорился я.

— Ладно. Но только без охраны оно все одно неправильно.

— Да что со мной случится в Голубицке-то. Дорофей Тарасович, я уж говорил, не идет тебе из себя наседку изображать. Все, я пошел.

— Ты домой, к Турусову-то, или на верфь?

— Домой, — откинув крышку часов, ответил Измайлов.

— Вот и ладно. Я Якова туда вызову. И без разговоров мне. А то, вот так оставишь тебя без догляду, так ты обязательно во что-нибудь вляпаешься. Талант у тебя такой.

Вообще-то у Бориса есть что возразить. Доводов, эдак, с воз и маленькую тележку. Но он все же предпочел промолчать. Что ни говори, а старики разбойники о нем пекутся как о сыне. Хотя, вот ей-ей, лучше бы своими озаботились.

Их возраст теперь ровным счетом ничего не значит. У обоих высшее образование за плечами, о чем свидетельствую дипломы Голубицкого университета. А значит по возрождению в кармане. И с достатком теперь полный порядок. Но нет, держатся за него. Чему он, признаться, откровенно рад.


## Глава 2 «Новик»


Инженер-кораблестроитель Турусов проживал в стороне от центра. Еще не рабочая окраина, но уже встречаются дома пребывающие не в лучшем виде. И мостовая изобилует выбоинами, заделать которые у городских властей не доходят руки. Или все же не хватает пинка животворящего. Казна боярина Голубицкого не бедствует. Так что, средства всяко-разно имеются. Иное дело, что лень и некомпетентность свойственны не только прежнему миру Бориса. Они вполне себе процветают и здесь.

Измайлов ухмыльнулся и сделал себе зарубочку, написать в канцелярию боярина жалобу. Ему как-то без разницы, он с местными чиновниками отношения испортить не боится. А анонимки тут не рассматривают. Сразу отправляют в урну. Если только в полицейской управе или жандармском отделении. Но это уже совсем другое.

Вошел в подъезд нужного пошарпанного трехэтажного дома. Поднялся на второй, и остановившись у нужной двери, провернул механический звонок. На зов явилась домработница. Эдакая молодуха, с приветливым лицом и пышными формами. Про таких говорят, кровь с молоком.

Сам-то инженер среднего росточка и сложения, с коротко стриженными и редкими русыми волосами. Взгляду не за что зацепиться. Но прислугу себе подобрал такую, что — возьмешь в руки, маешь вещь! Угу. Тот еще шалунишка. Живет-то один. Закоренелый холостяк. В то же время в общении с женским полом робеет. А тут оно как-то само сложилось. Да и бабе какой-никакой прибавок. Поди одна троих тянет. Ну не удержался Измайлов. Выяснил.

— Здравствуй, Анюта.

— Здравия вам, Борис Николаевич.

— Хозяин-то дома? — поинтересовался он у женщины.

— Отдыхают после обеда. Да вы не беспокойтесь, ему уж вставать пора. На службу возвращаться. Проходите, я пока полдничать соберу.

Рабочий день на верфи длится двенадцать часов. Но это у рабочих и постоянно присматривающими за ними мастерами. Инженера же белая кость. Им положен обеденный перерыв в три часа. До завода не так уж и далеко. Так что, полтора часа в обед Турусов всяко разно урвать успевал.

— Здравия вам, Борис Николаевич. Какими судьбами? — выходя в столовую и запахивая халат, поинтересовался инженер.

— Здравствуйте, Сильвестр Петрович. Да вот, оказался в городе, решил вас навестить. Заодно поинтересоваться, как у вас обстоят дела с катером.

— А «Новик» вас, стало быть, не интересует?

— С «Новиком» все понятно. И ничего нового вы мне не поведаете. Тем более, что до обеда общались с Дорофеем Тарасовичем.

— Да, это так. Был он на заводе.

Минный крейсер они начали строить в октябре прошлого года. Был конечно риск, что проект может превратиться в долгострой из-за нехватки средств. Тем более, что средняя цена за тонну водоизмещения должна была подрасти процентов на тридцать. Причина в проекте, включающем в себя слишком много не типичного.

Все началось совершенно случайно. Как-то, по возвращении Бориса, Дорофей Тарасович за чашкой чая помянул местного инженера с судостроительного завода. Мол, есть чудак, носится со своим проектом минного крейсера. Только пока никого не заинтересовал.

Измайлов поинтересовался в чем чудачество. Рыченков наскоро набросал рисунок с высоким полубаком, что должно было обеспечить приемлемую мореходность. Артиллерия расположена по линейно-возвышенной схеме. Поворотный двухтрубный и однотрубный курсовой торпедные аппараты. Обозвал подобный подход глупостью, и вновь взялся за чашку с чаем.

Ну, для местных может это и глупость. Вот только не для Бориса. Уж он-то точно знал, что подобное расположение артиллерии впоследствии будет классическим. Как оно там с расчетами, бог весть. Но в этом что-то было. И он поспешил встретиться с инженером, у которого и впрямь имелся готовый проект.

Потом был мозговой штурм с привлечением Проскурина. Вертели чертежи и расчеты так и эдак. Едва ли не просвечивали через рентген. В результате въедливая комиссия пришла к выводу, что рациональное зерно в этом все же есть. А ее председатель и главный кошелек, то есть, Измайлов, принял решение — минному крейсеру быть!

Вот понравился Борису этот корабль, который он решил назвать «Новиком». До дрожжи в коленях, понравился. А еще, нефтяное отопление котлов, что значительно сокращает потребность в личном составе. Кстати, котлы германская новинка, водотрубные, более компактные и производительные. Единственно он настоял на пересмотре артиллерийского вооружения.

Изначальное предусматривало установку на палубе двух семидесятипятимиллиметровых пушек Канэ. Выше их, на надстройках, две шестидесятитрехмиллиметровые Дубинина. По бортам четыре сорокасемимиллиметровые Гочкиса. На крыльях ходового мостика две тридцатисемимиллиметровых револьверных пушки.

Измайлов настоял на замене пушек Дубинина на семидесятипятимиллиметровые Канэ. Конечно надстройки нужно будет укрепить, но это не страшно. Над нижними орудиями козырек, чтобы иметь возможность стрелять по верху. При существующем подходе подобное ведение огня попросту не предусматривалось. Ну и щиты, конечно же, которые на военных кораблях отчего-то презирались.

Все гочкисы долой, чтобы глаза его их не видели! На крыльях мостика устанавливаются два Гатлинга. Двухтрубный торпедный аппарат выносится на корму. В пространстве между трубой дымохода и бизань-мачтой должен был уместиться минный катер в стальном корпусе.

И опять скрестились клинки. Каждый отстаивал свое мнение. Рыченков твердил, что Измайлов ничегошеньки не понимает в колбасных обрезках. Турусов утверждал, что подобные переделки и минный катер серьезно увеличат водоизмещение корабля и оно превысит семьсот тонн.

В ответ Борис обозначил неизменность своей позиции. После чего предложил присутствующим лучше подумать как добиться должного результата, а не убеждать его в невозможности. Начали думать. В особенности Турусов, который вдруг поверил, что его детище всего лишь в шаге от воплощения в металле. Тем более, что на заводе как раз освобождается один из стапелей.

В ноябре киль будущего минного крейсера был заложен. В начале января над «Новиком» нависла угроза долгостроя. Деньги таяли с невероятной быстротой. Пополнения от лицензий и производства попросту не успевали за расходами. Старики разбойники все свои средства вложили в пароходную компанию. Елизавета Петровна свободными деньгами не располагала и лично помочь приемному сыну не могла.

Борис уже трижды пожалел о своем решении вложиться в гражданскую войну. Ситуация складывалась аховая. Он уже был готов выставит на продажу артефакты. Благо в его команде имелось целых трое артефакторщиков. Вот только по его задумкам этих приборов им и самим не хватало. И изготавливать их быстро не получается.

Но тут на него вдруг пролился золотой дождь из Бразилии. На ходе строительства минного крейсера это никак не сказалось. Разве только пара миллиардов нервных клеток приказали долго жить. Но это такие мелочи…

— Ну так, что там с минным катером? — вновь вернулся к насущному Борис.

Идея принадлежала ему. Как впрочем и разработка с расчетами. Спасибо Проскурину за хорошую науку и Системе за столь ощутимый буст как Интеллект. Имея общее представление о форме и конечном результате, он сумел облечь это в расчеты, выкладки и чертежи. Как результат, на выходе получился проект минного катера на подводных крыльях.

Конечно были сомнения относительно того, что паровая машина сумеет справиться с поставленной задачей. Насколько знал Измайлов, в его мире такие суда были только на двигателях внутреннего сгорания. С другой стороны, испанская модель умудрялась разгонять суденышко до скорости в двадцать один узел, чего должно было хватить, для выхода на крыло.

Турусов с радостью взялся воплотит эту задумку в металле. Ну что тут сказать, энтузиаст новатор, получивший щедрое финансирование. Да он был готов трудиться денно и нощно. Н-да. Вообще-то, на его распорядке дня это ни коим образом не сказалось. Послеобеденный сон и полдник, как полагается.

Впрочем, это скорее говорило в пользу инженера, чем против него. Значит он умеет планировать свое рабочее время. А не несется вперед скачками в авральном режиме. Разумеется это справедливо, при наличии результатов.

— С катером все в полном порядке. Сегодня прошел ходовые испытания без крыльев. На воде чувствует себя хорошо, развивает максимальную скорость в двадцать один узел. То есть наша надежда на новую форму винта полностью оправдалась, и несмотря на утяжеление судна машины разгоняют его до штатной скорости для деревянного корпуса.

— Но ведь подразумевается, что установка крыльев не займет много времени, — тут же сделал стойку Борис.

Делать свое изобретение достоянием человечества Борис не собирался. Во всяком случае, пока. Обойдется как-нибудь без всеобщего признания и славы. А потому и крылья они с Турусовым проектировали как съемные.

— Все верно. Но я хотел детально осмотреть катер после первого выхода в море. А к испытаниям самих крыльев перейти уже завтра. Но если вы настаиваете…

— А как вы думаете, я буду настаивать или нет? — хмыкнул Борис.

— Пополдничаете со мной? — делая жест в сторону обеденного стола, поинтересовался инженер.

Заботливая Анна уже выставила на него крынку с молоком, и корзиночку одуряюще пахнущей выпечки. Борис очень хотел немедленно приступить к испытаниям новинки. Н-но, выпечку он любил настолько, что у него даже мысли не возникло сражаться со своими вкусовыми рецепторами…

— Б-бо-оже-э, Яша, — не выдержал Борис и засмеялся в голос.

А как тут удержаться. Едва вышли из подъезда, как столкнулись с эдаким варнаком, который держит в руках тонкий поводок, тянущийся к мирно сидящего у его ноги песика. Разбойному виду Ганина куда больше подошел бы какой-нибудь лохматый кавказец, а не этот милашка.

— Все бы вам посмеиваться, Борис Николаевич. А меж тем этот изувер ни в какую не желает оставаться один. Уж как его не уговаривали. Прилип как банный лис и знай скандалит.

— Сам виноват. Твой ведь подарочек, — забирая у него поводок, хмыкнул Борис.

— Так ить, мне-то откуда было знать, что вы его так избалуете, — развел руками Яков.

— Ну милай, на борту маленькой яхты мне его как-то было не с руки приучать к одиночеству.

До завода дошли довольно быстро. Турусов предложил было обождать в конторке, пока он с рабочими приладит крылья. Но Измайлов пожелал присоединиться к ним. Ему хотелось лично наблюдать за всем процессом. Хотя там ничего особенного и не было. Всего-то, приладят крылья, да затянут болты крепления стоек к закладным на корпусе.

Никто конечно же не расхаживал с транспарантами, возвещающими о том, что на заводе строится опытный образец на подводных крыльях. Но и особой тайны из этого тоже не делали. Время такое. Научно-технический прогресс ежегодно рождал сотни, если не тысячи идей, в самых различных областях. И зачастую они соревновались между собой в абсурдности.

Так что, очередное чудачество не могло привлечь к себе сколь-нибудь пристального внимания. Иное дело когда новинка проявит свою эффективность. Причем не единожды. Потому как один раз, это зачастую случайность. Два совпадение. Три закономерность.

Не прошло и часа, как суденышко спустили на воду в заводской акватории. За ее пределы выходили выдерживая не более десяти узлов. Крылья себя никак не проявляли. Согласно выкладок и расчетов этой скорости явно не достаточно, для того, чтобы катер встал на крыло.

Зато когда они вышли на чистую воду и Борис увеличил обороты, суденышко плавно, и довольно бодро поднялось над водой и понеслось по прямой как стрела. Все повторилось один в один, как с моделью в бассейне.

— Ершь, твою медь! — восхищенно выдал Яков.

— Да не говори, сам в шоке! — радостно прокричал Борис.

Т-тяв!

Явно обеспокоенно выдал Шанти, вжавшись в уголок. Небольшая волна все же присутствовала и она ритмично ударяла в дно. Что ни коим образом не способствовало душевному равновесию песика.

— Ну извини, дружище. Сам виноват. Что там у нас, Сильвестр Петрович?

— Сорок три узла, — сообщил инженер, наблюдавший за показаниями лага.

— Впечатляет.

— Согласен. Но это не полная загрузка. Вы ведь еще и щиты установить хотите.

— Кстати, когда планируете перейти к полноценным испытаниям.

— Экий вы быстрый. Мы сейчас рассекаем спокойную воду. И то, чувствуются удары воны. Нужно смотреть как поведут себя корпус и крылья. Не полезут ли заклепки. И только после этого его можно будет начинать нагружать. Надеюсь, что к окончанию ходовых испытаний «Новика» управимся и с катером.

— То есть, к сентябрю? — с нескрываемым разочарованием поинтересовался Борис.

— И это в лучшем случае. Если нам будет сопутствовать успех, и чего уж там, удача. Кстати, при такой скорости я не стал бы атаковать противника посредством минометного аппарата. Сорок и даже пятьдесят метров, это ни о чем. Вы попросту не успеете отвернуть и неминуемо столкнетесь с вражеским судном.

— Значит нужна торпеда.

— Как вы сказали? — удивился инженер.

— Торпеда. Самодвижущаяся мина, — пояснил Измайлов.

— А, вот вы о чем. Да. Вполне подходит. Самодвижущаяся мина сняла бы эту проблему. Только она слишком тяжелая и результативность у нее не впечатляет.

— Ну так, атаковать с дистанции в сто, полтораста метров. Тогда места для разворота вполне достанет. И от взрыва уберечься получится.

— Удивляюсь я вам, как вы моряк, можете позволять себе такие вольности. Не боитесь, что господа офицеры не поймут.

— А при них я начинаю маяться дурью и поминать кабельтовы. Хотя видит бог, это до крайности неудобно. Как впрочем и наши сажени.

В общей сложности они провели в море час. За это время они выработали четверть топливного бака. При полной загрузке расход конечно же будет больше. По расчетам Турусова запас хода, без дополнительного бака составит порядка трехсот морских миль экономичным ходом и около ста двадцати полным. Порадовали германские котлы.

Борис решил что патриотизм штука конечно хорошая, но в угоду ему отказываться от изделий лучшего качества не собирался. Вот паровые машины тройного расширения на «Новике» российские. Потому что на сегодняшний день, в своем классе лучшие. И это общепризнанный факт. Их производят в Тверском княжестве.

— Ну и как твоя игрушка? — когда они собрались в тратктире, дабы отметить его совершеннолетие, поинтересовался Рыченков.

— Сорок три узла, — со значением покачав пальцем, произнес Борис.

— Да не может быть! — наигранно восхитился шкипер. — И что, когда ты его нагрузишь, так же весело побежит.

— Ты зря так-то, Дорофей Тарасович. Помнится, кто-то сомневался. Что из этого вообще хоть что-то получится, — расстилая на коленях салфетку, возразил Борис. — А он побежал. Причем, как я и предсказывал, поднялся над водой. Только волна в днище бьет. Но это не критично. В спокойную воду вообще как на салазках понесется. А то что легкий. Ну потеряет узла три, не больше. Так и что с того. Скорость вдвое против прежнего.

— Не обращай внимания на Дорофея. Это он завидует так, — отмахнулся Носов.

— Зависть, Дорофей Тарасович, это грех. Доброго вам вечера, — усаживаясь за стол, приветствовал присутствующих Григорий.

— Еще одно недоразумение, йакорь тебе в седалище. Загубил детальку? Иль все же доточил как положено? — хмыкнул Рыченков.

— Да ла-адно, Дорофей Тарасович. Все бы тебе выдумывать. А четверную компактную «Аптечку» не желаешь?

— Бахвалишься, — отмахнулся шкипер.

— А как насчет очередного «Защитника»? Правда одинарный, но ведь артефакт.

— И кто так сподобился? — вздернул бровь Рыченков.

— Тимур. Толковый артефакторщик получился.

Вообще-то, небывальщина, чтобы этот старый ворчун, позволял к себе подобное обращение. Но так уж вышло, что их четверка являлась костяком команды. Был еще Проскурин, но он сейчас окончательно бросил якорь в Голубицком.

К слову, Борис приглашал его на их скромное мероприятие, вместе с Капитолиной Сергеевной. Но женщина ни в какую не желала признавать себя ровней своему избраннику. Ни за стол, так чтобы с посторонними, ни замуж. Измайлов уже голову сломал думая над тем, как помочь влюбленным.

Меж тем застолье набирало обороты. Подтянулись художник Ершов, преподаватели и по совместительству магистры Голубицкго университета Лаврентьев и Соболев. И поди пойми чего тут больше. То ли радости от наконец-то обретенного совершеннолетия. То ли удовлетворения от того, что строительство корабля проходит гладко, без сучка, без задоринки. Кто сказал, что шило только у Бориса свербит. Все они ждут не дождутся когда же останется за кормой родной берег, а впереди будет поджидать неизвестность.


## Глава 3 Нежданно-негаданно


— На сегодня все, Мария Платоновна, — отойдя на три шага от мольберта и обтирая ветошью кисть, произнес Борис.

— Уже? — удивилась боярыня. — Сегодня это заняло совсем немного времени.

Она поднялась с резного стула с мягкой обивкой и обойдя картину, взглянула на свое изображение. Благодаря давней подруге, Москаленко, она хорошо разбиралась в живописи, а потому могла оценить не только сходство и красоту, но и технику. То что она видела, вызывало у нее чувство удовлетворения.

— Ничего удивительного, работа близится к завершению. Теперь основное время уходит на высыхание красок. В принципе, теперь я могу обойтись и без вашего присутствия. Пары дней, я думаю мне будет остаточно, — ответил Борис.

— Но вы не уверены? — уточнила она.

— Как я могу быть уверен, — пожал он плечами. — Холст как живое существо, у него своя душа, характер, настроение, капризы. Пару лет назад я мог бы с точностью до часа сказать, когда закончу картину. Потому что писал механически и в пренебрежительной манере. Пока мне доступно не разъяснили, что это тупик. И если я желаю развиваться, то должен выбрать другой путь.

— Да, Елизавета Петровна рассказывала мне об этом. Она живо интересуется вашими работами и этапами развития в частности, — с нескрываемой иронией, произнесла боярыня.

Матушка стало быть. Ох уж ему эта Елизавета Петровна. Могла бы придержать язык за зубами. Впрочем, не глупа, понимает, что делает. И в Борисе вроде как заинтересована. Она и не пытается скрывать своих далеко идущих планов в отношении него. Князь, не меньше. Ага. Всем-то от него что-то да нужно. Словом, в этом плане ей можно довериться.

Борис посмотрел на Марию Платоновну. Нет. Негатива по отношению сказанного она не выказывает. Раве только в ее облике угадывается любопытство. Эдак глядит на него, водя пальчиком по ожерелью из крупного жемчуга.

Это его подарок, который все еще является дорогим и статусным украшением. Впрочем, особая ценность вот этого украшения в том, что жемчуг для него был добыт лично Измайловым. И без разницы, что он использует некий аппарат для дыхания под водой. Любой мало-мальски интересующийся вопросом, знает, что для получения подобного улова нужно вскрыть чертову уйму моллюсков.

Само принятие подарка боярыней, уже говорило о многом. А уж то, что она пожелала быть запечатленной с ним на парадном портрете, так и вовсе свидетельствовало об особом расположении. И чтобы это понять, не нужно быть семи пядей во лбу.

Вообще-то, все затевалось из-за Кати. Но как выяснилось делать подобные подарки незамужней девушке могли только родители или жених. И никак иначе. Борис же таковым не являлся. Пришлось, изделия из наиболее лучших образцов отложить в сторону, до лучших времен, в которые он верил.

Н-да. И будь он проклят, если это будущее не под ударом. Будь здесь и впрямь молодой человек восемнадцати годочков, и он быть может не заметил бы этого. Но за плечами Бориса был жизненный опыт, а потому он не мог не заметить заинтересованность боярыни и того, что она ненавязчиво с ним заигрывает.

Иное дело, чем это вызвано. То ли она реально желает завести ни к чему не обязывающую интрижку, чем никого не удивить. Главное, чтобы это не переступало через незримую грань допустимого. То ли решила проверить насколько сильны его чувства к ее дочери. Вот только Борис не собирался играть заведомо проигрышную партию и решил изображать полное непонимание.

Дверь отворилась и в комнату, отведенную под художественную мастерскую, вошел боярин Яковеноков. Крепыш среднего роста с волевым лицом, проседью на висках и челке, затянутый в черный адмиральский мундир.

Кстати, получить таковое звание благодаря одному лишь положению невозможно. Его можно только выслужить. А потому подавляющее большинство бояр щеголяют в мундирах каперангов. И ситуация когда боярской эскадрой командует вассал в адмиральском звании не являются чем-то из ряда вон. Причем не только в России. Хватает у сюзерена забот и помимо флота.

— Уже закончили? — видя супругу не на стуле, а подле мольберта, поинтересовался боярин.

— На сегодня да, ваше превосходительство. А вскоре работа и вовсе будет закончена, — уведомил Борис.

— А что вы скажете, если я все же пожелаю написать свой портрет?

Борис сказал бы, все, что он думает об адмирале. Вот нельзя было сразу присоединиться к супруге! Сейчас оба портрета уже были бы на выходе. Теперь же придется опять задерживаться в Яковенковском. В то время, как заботы призывают его в Голубицкий.

Он конечно же рад возможности общения с Катей. Да только ввиду крайней загруженности в институте благородных девиц, видеться они все одно могут только по воскресеньям. Да и то, не весь день, а только малую его часть, так как единственный выходной нужно посвятить еще и родителям.

— Скажу, что почту это за честь, ваше превосходительство, — с долженствующим поклоном, ответил Борис.

А что еще он мог сказать? Нет, не будь Георгий Иванович отцом Кати, и получил бы ответ типа, я непременно изыщу для этого возможность в самое ближайшее время. Ну, а там уж по обстоятельствам. Однако с ним он так поступить не мог.

Опять же, лишняя возможность пообщаться с возможными тестем и тещей не помешает. Во всяком случае, Измайлов наделся на будущее родство. Неплохой шанс им понравиться. Марией Платоновной вроде бы контакт наладился. Знает она об их отношениях с Катей. И при этом выказывает ему свое расположение.

— Слухами земля полнится, Борис Николаевич, что на Голубицком заводе вы строите минный крейсер.

— Так и есть, ваше превосходительство.

— И отчего же тайком?

— Простите, но я как-то не подумал, что должен расхаживать по улицам с плакатом возвещающем об этом, — с самым виноватым видом произнес Борис.

— Каков наглец, а, Машенька! — восхищенно хмыкнув едва ли не воскликнул Яковенков.

— Не уверена, что тут имеет место дерзость, — пожав плечиками, решила заступиться за молодого человека боярыня. — Борис Николаевич ни разу еще не был замечен в бахвальстве. Даже лавры на службе испанской короне целиком уступил своему наставнику, Рыченкову.

— Вот так вот, молодой человек. Цените. Мария Платоновна далеко не за каждого готова вступиться.

— Ваш покорный слуга, — несколько нейтрально ответил Борис, и пои пойми чей именно, ее, его или обоих сразу.

— Хитер, а Машенька, — хмыкнул адмирал. — Так отчего же постройку заказали не на моей верфи?

А вот теперь в голосе присутствует толика ревности. Оно и понятно. Потомственное дворянство он получил из его рук. Приемная мать Измайлова вассал Яковенкова. Ну и вообще… Пусть о том никто и не говорит. Не то, чтобы судостроительный завод боярина испытывал трудности с заказами. Вовсе нет. Н-но-о… Понятно в общем.

— Меня заинтересовал проект инженера-кораблестроителя Турусова. А он служит как раз на Голубицком заводе.

— Что-то новаторское? — тут же заинтересовался Георгий Иванович.

Борис подтвердил его догадку и начал рассказывать о «Новике». Боярыня вскоре оставила мужчин, а те вошли в раж. Яковенков сыпал вопросами как из рога изобилия. Не забыл указать на несуразность расположения орудий, и отсутствие противоминного. Оно вроде бы и сами пушки относятся к малому калибру. Но для стрельбы по тем же минным катерам уже не так оборотисты. В мало эффективности же Гатлингов Борис и сам успел убедиться.

Тем более, что линейно-возвышенная схема не давала никаких преимуществ. Зато из-за надстроек придется поднять повыше и рубку. Как следствие проекция корабля увеличивается. Соответственно вырастал и тоннаж. Что никак не согласовывалось с основной боевой задачей минного крейсера, борьба с миноносками и минными катерами противника, а так же атака крупных кораблей своим минным вооружением.

Оптимальное водоизмещение этих кораблей должно было быть в пределах шестисот тонн. Тут же, явно больше семисот, и даже ближе к восьмистам. Что подтвердил Борис. Но все же настаивал на своей правоте.

— Н-да. Ну что я могу сказать. Коль скоро так уверены в собственной правоте, то желаю удачи. Только непонятно, отчего именно минный крейсер?

— Скорость, огневая мощь, запас хода в полторы тысячи морских миль.

— Расход топлива. Тем более мазута. Топливо довольно специфичное и имеется далеко не везде.

— Это единственный недостаток.

— Но существенный.

— Я бы не сказал. Если озаботиться достаточными его запасами, в остальном сплошные плюсы. Одно лишь отсутствие дымного шлейфа днем, и факелов при полном ходе ночью, чего стоит.

— Допустим. Но огневая мощь… — с сомнением покачал головой боярин.

— Новые пироксилиновые снаряды, — пожал плечами Борис.

Производство взрывчатки началось в тот же год, как только он передал права на метод осушения. Кстати, Россия торгует им свободно, в том числе и на гражданском рынке. А вот факт изготовления тротила находится под строжайшим секретом. Снаряды поступающие на флот снаряжаются им, но проходят как начиненные пироксилином.

— Эка. Да вы не мелочитесь, Борис Николаевич. Двадцать два рублика за снаряд. Дороговатое удовольствие, даже при ваших доходах, не находите?

— Все зависит от преследуемых целей. Меня в меньшей степени интересует финансовая сторона дела. Уже сейчас я не испытываю финансовых затруднений. Со временем дела только улучшатся. Вы слышали о моем новом изобретении, асфальтобетоне?

— Мне говорил об этом ваш сводный брат, Федор Алексеевич. Он вроде бы даже строит асфальтовый завод.

При всем при том, что в этом мире широко пользуют нефтепродукты и битум в частности, асфальта тут не знали. Вообще-то, Борис об этом понятия не имел.

Когда старики разбойники начали возводить первый морской вокзал своей пароходной компании, они собирались облагородить дорожки и площадку перед причалом бетонной тротуарной плиткой. Измайлов предложил им более дешевый способ. И каково же было его удивление когда он получил два очка надбавок и целую гору опыта.

— Асфальтобетон годится для выстилания дворов, площадей, тротуаров, улиц и дорог. Он настолько практичен, дешев и технологичен, что его производство из года в год будет только расти. Ну и мне скромный один процент от производимого объема. В перспективе это огромные средства. Мой поверенный уж занимается рекламной акцией.

— Значит цель постройки минного крейсера не деньги. А что, если не секрет?

— Для начала, сразу по завершении постройки «Новика», я поступлю в Добровольный флот.

— Ага. То есть, к кому-либо из бояр на службу вы не желаете?

— Не желаю.

— А что дальше?

— Я уже сбиваю свою команду. По ходу каперства получится обзавестись дополнительным опытом, на ее развитие. А там… Россия велика. Необитаемых островов и даже архипелагов у нее хватает.

— Даже та-ак, — протянул Яковенков.

— Плох тот матрос, что не мечтает стать адмиралом. И я не сижу на месте.

— Согласен, Борис Николаевич. Только вы забываете одну маленькую деталь. Государь не жалует каперов. Ему претит мысль о пиратстве, даже узаконенном.

— Я это помню, ваше превосходительство.

— Ну что же, позвольте тогда пожелать вам успехов.

— Благодарю.

— Но, надеюсь, в ваших амбициозных планах найдется местечко для написания портрета моей скромной персоны?

— Разумеется. Могу приступить прямо сейчас. Я ведь изначально готовил к работе два холста. Так что, основа готова. И если у вас есть время…

— Н-да. Ну что же, назвался груздем… Мне устроиться на стуле моей жены?

— Если хотите быть изображенным стоя…

— Только не с моим ростом. Я понимаю, что все в руках мастера, но хотелось бы получить портрет без прикрас.

— Тогда рабочий стол?

— Да. Пожалуй.

— Значит присядьте сюда.

Борис указал он на другой стул у небольшого столика. Адмирал посмотрел на него с сомнение, явно давая понять, что этот антураж никак не тянет на его рабочее место.

— Просто доверьтесь мне, — повторяя приглашающий жест, произнес Измайлов.

Сменив на мольберте холст, он довольно быстро сделал набросок. Благо бывал в рабочем кабинете боярина, и прекрасно помнил его планировку и наполнение. Для детальной прорисовки можно будет переместиться туда и попозже. Когда закончит работать над портретом Марии Платоновны. Постоянно перемещать мольберт с места на место, дурная затея.

По окончании прорисовки наброска взялся за краски. Начало работы. Сейчас мазки ложились один за другим, быстро заполняя полотно. Уже через пару часов был нанесен первый слой и обозначились общие контуры картины.

— А говорили, что сегодня быстро, — укоризненным тоном встретил его поджидавший на улице Яков.

— Ну извини, дружище. Так вышло. Боярин тоже захотел портрет. Но в этом есть и свои плюсы.

— Это какие?

— Шанти был со мной и не помешал тебе навестить пивную.

Т-тяв!

Встав на задние лапки и приладив передние на ноге моряка, возвестил о своем присутствии песик.

— Вот откуда ты свалился намою голову.

— Яков, ты ничего не путаешь? — хмыкнул Борис.

— Да вот уже как жалею о своем подарке.

— Но-но. Я бы попросил. Отличная была идея. Пошли уж.

— И куда?

— Как куда? В трактир конечно.

— А чего же вас не пригласили отобедать.

— Пригласили. Только я ведь помню, что мой верный Санчо Панчо голодный стережет подходы к резиденции боярина, выискивая коварных врагов.

— А попроще?

— Яков, читай книги, расширяй свой кругозор. Или ты от голода плохо соображаешь?

— Может и от голода, — не стал спорить телохранитель.

Трактир нашелся неподалеку. И так как центр рядом, заведение довольно респектабельное, которое не зазорно посетить и благородной публике. Кстати, таковых тут предостаточно, что легко угадывается по костюмам европейского кроя. Борис остановился, чтобы отдать в гардероб шляпу и трость. Положение обязывает.

Т-тяв!

Жалобно тявкнув Шанти поспешил спрятаться за ногами хозяина. Борис даже опешил от подобной наглости. Какой-то неизвестный господин, явно трезвый и при памяти, вдруг пнул песика, нечаянно оказавшегося у него на пути. Обойти шпица или остановиться, чтобы дать ему самому отвернуть в строну никаких проблем. И зазорного в том ничего нет.

Скажи Борису еще полтора года назад, что он из-за какой-то собачонки… Вот только Шанти не какой-то. Он друг, не давший ему сойти с ума от одиночества, деливший с ним все тяготы одиночного плавания. Очень может быть, что у него на этом фоне малость протекла крыша. Н-но…

— Сударь, придержите свои ноги, пока вам их не вырвали, — подхватив Шанти, бросил Борис.

— Что? — презрительно вздернул бровь незнакомец.

Судя по костюму, вальяжной манере держаться и жестам, дворянин, имеющий за плечами соответствующую светскую школу. По правильному московскому выговору угадывается обладатель третьего уровня лингвистики. Впрочем, русского в нем можно признать только с пьяных глаз. К тому же смуглая коша и характерные черты лица, выдавали в нем представителя южных краев.

— Яша, подержи Шанти.

Передав собачку, Борис одарил задиру самой приветливой улыбкой на какую только был способен, после чего врезал от всей широкой души. Тот не ожидал ничего подобного. А потому отлетел в сторону, лихо взбрыкнув ногами, под изумленные вздохи и восклицания присутствующих.

Просто Измайлов вдруг понял, что слова тут попросту бесполезны. Как не поможет и охрана, будь ее тут хоть батальон. Если кто-то решит спровоцировать вас на дуэль, то так или иначе, но он своего добьется. Тем более, если это профессиональный бретер. Каковой и угадывался в незнакомце.

Не сказать, что Борис проникся дворянским духом настолько, что отстаивая свою честь был готов встать к барьеру. Но тут есть два обстоятельства. Первое. Если откажется драться, то ему не видать Кати как своих ушей. И второе. Хочет он того или нет, но тут сословное общество. Поведет себя как трус, в понимании местных, и никакая Харизма не сможет обелить его в глазах своих же соратников.

Ну а раз уж хуже уже не будет и поединка не избежать, так отчего бы тогда не получить от этого удовольствие. Ну вот мало ему забрать у этого придурка жизнь. И судя по всему, весьма удачливого, или умелого. Борис видел его Суть. Восьмая ступень, и в запасе неизрасходованное возрождение.

— Я дворянин португальской короны и требую удовлетворения, — даже не придя до конца в себя, потребовал неизвестный.

— Будет вам удовлетворение, сударь, — хмыкнув пообещал Борис. — Но если изволите хамить, задевать моего шпица или товарищей, я перед тем вам еще раз набью морду. А пока, потомственный дворянин Российского царства Москаленко-Измайлов Борис Николаевич, к вашим услугам.

— Барон Орнелас.

— Ну вот и познакомились. Ваши секунданты найду меня в гостинице «Таврической». Честь имею. Яша, ну ты чего замер. Пошли. Есть хочется.

— Борис Николаевич, а за каким лядом я вам сдался, ели все так-то.

— Ты, дружище от других напастей. А с этой я уж как-нибудь сам разберусь. Ох, твоюж медь. Яша, иди вон за тот столик, и закажи половому что пожелаешь. Я на минутку.

Вот уж кого не ожидал тут увидеть. Нет. Как только завертелось с этим представителем южных широт, нечто подобное подспудно в голове возникло. Но, чтобы вот так… Не ожида-ал.

— Сеньорита да Мота, — подойдя к столику за которым сидела молодая аристократка, кивнул Борис.

— Сеньор Зотов. Или все же Москаленко-Измайлов? — с самой радушной улыбкой произнесла она, указывая на стул напротив себя.

— Без разницы, — присаживаясь за стол, отмахнулся Борис, — На тот момент ваш брат все одно не мог вызвать меня на дуэль.

— Но потом… — многозначительно произнесла и осеклась она.

— И потом тоже. Вы забываете, сеньорита Фелисия, что стреляли в меня. Так что ни о каком праве чести не может быть и речи. Поэтому я мог себе позволить не раскрывать своего инкогнито. Но не будем об этом. К чему все эти сложности? — кивая на присевшего рядом с ней, барона Орнеласа, недоумевающе поинтересовался Борис.

— Чтобы вы там себе не решили, я представительница древнего дворянского рода. А потому не опущусь до удара из-за угла.

— Повторяю, вы сами разрешили ситуацию с вашим братом, стреляя мне в спину.

Говорили они негромко, а потому разобрать о чем именно, присутствующим было довольно проблематично. А Измайлову не нужно особо стараться, чтобы не устраивать всеобщего представления. Хватит уж. Повеселились. Да и сейчас, сидят перешептываются.

— Тогдашнюю ситуацию можно квалифицировать как боевое столкновение, где все средства хороши.

— Если это был боевая обстановка, то с чего ваш братец вдруг решил, что я оскорбил его?

— Сначала вы повели себя недостойно дворянина, отказавшись нам помочь. Потом начав распускать руки. Впрочем, теперь я знаю, что иначе вы попросту не умеете, — презрительно бросила она, явно намекая на происхождение.

Разговаривать тут бесполезно. И выдвигать какие-либо доводы тоже. Она попросту не готова к конструктивной беседе. Перед ней ведь быдло, которое по недоразумению вдруг обрело дворянство.

— Последний вопрос. Мистера Арцмана вы так же решили покарать?

— Он конечно такой же выскочка, как и вы. Однако к нему у меня нет претензий, потому как он вышел к барьеру. Просто моему брату не повезло. И потом, не он в ту ночь правил балом, а тот, кого он считал имеющим право принимать решения.

— А как вы смогли подстеречь меня именно в этом трактире?

— Всего лишь случайность, которой мы воспользовались, — откровенно ответила она.

— Я так понимаю, что завтра выбудете присутствовать на поединке, дабы лично лицезреть мою гибель.

— Всего лишь потерю одного из возрождений. Что бы вы там для себя не решили, я не убийца и не монстр.

— Ну-ну. В таком случае, до завтра.

Борис поднялся из-за стола, обозначил коротким кивком поклон и направился к Якову. Что-то у него не на шутку разыгрался аппетит. Он сейчас быка готов съесть.


## Глава 4 Поединок


По поводу предстоящей дуэли Борис не переживал, от слова совсем. Вернее, почти. Полторы секунды неуязвимости это слишком малый срок, чтобы активировать дар принудительно. Запоздает выстрел и можно будет неприятно удивиться. В пассивном же режиме он сработает только если будет непосредственная угроза жизни.

То есть, если пуля прилетит в плечо или ногу, то «Неуязвимость» не разрядится. Уж какие только варианты они не опробовали. А значит будет больно. Причем долго. Потому что лечиться можно только методами традиционной медицины. И никаких артефактов.

Жульничество? Есть такое дело. Но Измайлов не терзался угрызениями совести. С чего бы? И перед кем? По сути, его решили убить, завуалировав это под поединок. Тоже своего рода жульничество. Не добьется успеха один бретер, найдется другой. Явление достаточно распространенное. Дворянская честь! Три ха-ха! За ярким и красочным фасадом прячется такое вонючее дерьмо, что проблюется бомж в пятом поколении.

Кстати, о даре он поведал только самым близким. Проскурину, Рыченкову и Носову. Даже Григорий был в неведении. Дело не в том, что Борис не доверял ему. Просто, Травкин был убежденным социалистом. Мало ли, в какую сторону его еще качнет. А этим ребятам палец в рот не клади.

После обеда в трактире, они с Яковом направились в гостиницу. Елизавета Петровна уж пеняла Борису на то, что прибывая в город можно было бы останавливаться в ее особняке. Но он всякий раз отказывался. Хотя, как и требовали того приличия, оказываясь в Яковенском первым делом навещал матушку. Н-да. Ну вот так все выкрутилось.

Из гостиницы отправил письма названым братьям Петру и Федору Москаленко, дабы те выступили его секундантами на предстоящей дуэли. Ну и телеграмму на Голубицкий, старикам разбойникам. Не то чтобы на всякий случай, а чтобы они были в курсе. Еще обидятся.

Когда поднялись в номер Яков удалился в свою спальню и предался послеобеденному сну. Измайлов же разложил этюдник, взял одну из рамок с натянутым картоном. Смочил его и вооружился красками. Ничего не поделаешь. Если он собирается достичь высот мастера ему нужно рисовать, рисовать и рисовать. Кстати, опыт «Акварели» уже дошел до половины и замер. И так будет пока не подтянутся остальные умения.

Радует одно. Как только показатели достигнут четверти, количество получаемого опыта возрастет вдвое. Хотя и в этом случае составит всего лишь триста двадцать очков. Но даже для получения этого буста ему нужно написать еще шестьдесят девять акварелей. Вот он и пишет их, используя каждый час свободного времени. Вернее три-четыре часа, которые уходят у него на одну акварель.

Не мог он писать их растягивая процесс на несколько подходов. Хотя такое и возможно, при работе сразу с несколькими работами. Однако он вдруг понял, что акварель для него стоит особняком. Она выражает его настроение и чаяния в данный момент. И если он не завершит ее за один подход, то потеряется магия и очарование этих теплых, ласковых и непокорных красок.

Масло было полностью подвластно его воле и подавалось абсолютному контролю. Акварель же походила на взбалмошного подростка, живущего не разумом, а эмоциями. Чуть зазевался и настроение картины может изменится на диаметрально противоположное. Но это-то ему и нравилось особо. Берясь за кисть он никогда не был уверен в результате. Тот для него оставался загадкой практически до самого завершения…

— Привет! Соскучился! — возбужденно произнес ворвавшийся в номер Григорий.

Хорошо хоть работу над картиной закончил, и как раз хотел заказать в номер кофе. А то ведь после такого появления весь настрой насмарку и картину можно выбрасывать. И это даже несмотря на то, что писал он ее в своей пренебрежительной манере.

Кстати, эти работы произвели впечатление на Елизавету Петровну. А уж она-то разбирается в живописи. Может он еще выступит в этом мире в роли зачинателя авангардизма. Шутка.

— Ты чего прилетел за три девять земель? — удивился Борис.

— Да ладно. Тут всего-то неполные сто километров, — отмахнулся Григорий, водружая на письменный стол свой саквояж.

— Я так понимаю, что у тебя что-то срочное? — кивая на стол, поинтересовался Борис.

— Не то, чтобы горело. Но я не удержался. Смотри.

С этими словами он извлек из саквояжа коробку знакомых габаритов с небольшую посылку и с торжественным видом водрузил на стол.

— Вот! — едва слышно выдохнул он.

> Артефакт «Наводчик»

> Рассеивание снарядов —7 %

> Масса снарядов — 4,5-45 кг

> Количество зарядов — 4

> Состояние заряда — 100 %

> Время работы — 4 часа

> Перезарядка — 10 дней

> Состояние механизма — не взведен

— От-тано как! — искренне восхитился Борис. — Так вот над чем вы с Павлом Александровичем работали два с половиной года.

— Ну, работали это громко сказано. Это от начала и до конца его детище, я только подвизался у него всего лишь в роли токаря.

— И как это работает?

— Приделываешь на тумбе крепление и все.

— И сколько таких можно установить на одну пушку?

— Номер с «Защитником» не пройдет. Одна пушка, один артефакт. И видишь ограничения по массе снаряда. Семидесятипятимиллиметровые пушки и шестидюймовые орудия в этот диапазон еще укладываются. Да и то, не все. Армстронг с его пятидесяти трех килограммовым снарядом проходит мимо. Как и пушка Дубинина.

— Да и черт с ним. Как раз то, что нужно сейчас. А там, измыслите еще. Кстати, что по правам?

— Павел Александрович передаст их Голубицкому. Тут без вариантов. Слишком серьезный вопрос.

— Как и с «Защитником»

— Ну усовершенствование «Защитника» как и «Аптечки» Эфир зачел нам обоим, так что без обоюдного согласия передать права мы не сможем. С другой стороны, чертежи «Наводчика» он мне передал еще до того, как уступит права боярину. И если для собственных нужд, а не на продажу, то и предъявить нам нечего.

— Согласен. А усовершенствовать артефакт сможешь?

— Я пока не уверен, что получится воссоздать четверной артефакт, а ты сразу о модернизации. Посмотрим. Время покажет.

В этот момент раздался стук в дверь. Борис открыл, впуская хмурых братьев. Что-то они не спешили. Впрочем. Куда торопиться-то, если изменить уже ничего нельзя. Лишняя суета, она лишня и есть.

— Мы внизу встретили секундантов твоего противника. Все вопросы утрясли. Вот, — Петр, затянутый в мундир капитана первого ранга, протянул футляр с дуэльными пистолетами, — по пути купил. Знатная работа. Сохранишь как памятник собственной глупости.

Дуэльные пистолеты покупаются под конкретную дуэль. Падет ли жребий на них или стреляться придется оружием противника, не важно. Больше ни в одном поединке их использовать нельзя. Как не получится и одалживать. Разве только хранить как реликвию да использовать для развлекательной стрельбы.

Борис подозревал что эта традиция исходит от их производителей. А как иначе обеспечить постоянный спрос на такое реликтовое оружие. Старинное-то понятно. Его собирают коллекционеры. А вот такие новоделы? Правда и таким случается стать жемчужиной чьей-нибудь коллекции, если им удается оборвать жизнь какой-то знаменитости.

Кстати, дуэльный гарнитур оказался настоящим произведением искусства. И да, несмотря на то, что пистолеты капсюльные и гладкоствольные, в точности они мало уступят револьверам с нарезами. Пули отливаются по форме, находящейся здесь же, ноготок к ноготку, и проталкиваются по стволу с небольшим усилием. Так что, не болтаются, как дерьмо в проруби. Штучная работа!

— Причем тут глупость? — возразил Борис. — Отвертеться от дуэли у меня все одно не было никакой возможности. А так, хоть в морду дал.

— Мы слышали другое, — возразил Федор.

— Да наплевать и растереть на то, что вы слышали. Привет тянется из Бразилии.

— Так ты же говори, что там банкир стрелялся.

— Стрелялся. Да только сестрица убиенного вдруг решила, что с меня нужно учинить спрос. Наняла бретера и приперлась сюда.

— Погоди, Боря, о чем речь-то? — наконец всполошился Григорий.

— Да пустое. Разберемся.

— Мне нравится с какой легкостью ты рассуждаешь на эту тему, — неодобрительно хмыкнул Федор.

— А чего ты от меня ждал? Что я буду потеть, дергаться и приводить в порядок нервы горькой? На секундочку, я несколько раз заглядывал за край, не имея возрождений. Теперь оно у меня есть. Хотя конечно глупость несусветная, не позволять использовать на дуэлях «Аптечки».

— Эдак пропадет острота ощущений и возможность существенных потерь. А тогда уж дуэль превратится в фарс, — возразил Петр.

Ночь прошла совершенно спокойно. На утро Петр и Федр прикатили к гостинице на паромобиле, в сопровождении доктора. Яков и Григорий порывались было поехать с ними, но были отстранены в сторону братьями. Не балаган, чего там глазеть.

Сама дуэль на Бориса не произвела никакого впечатление. От слова совсем. Собрались десяток человек на пустыре, под сенью пары раскидистых дубов. Отмерили полагающееся расстояние, вогнали в землю палаши, обозначая барьеры. Спорщикам традиционно предложили помирится. Те, столь же ожидаемо отказались. Бросили жребий.

Стреляться выпало пистолетами барона Орнеласа. Соответственно и первый выстрел так же за ним. Борис встал как это было принято прикрыв часть груди пистолетом. Так себе защита, если честно. Особо не прикроешься.

Выстрел! Измайлов ощутил легкий толчок в грудь и услышал короткое вжиканье пули, ушедшей в рикошет. А хорошо стреляет, шельмец! Сорок пять шагов, не шутка. Орнелас в недоумении уставился сначала на противника, потом на свой пистолет, словно не в силах поверить в произошедшее.

Но затем встал в полный рост, готовый принять свою судьбу. При этом он так же не пренебрег защитой с помощью пистолета. Но в остальном стоял как монолитная статуя с гордо поднятой головой. Вид настолько харизматичный, что хоть бери и на картину!

Секунданты барона настаивали на поединке до смерти. Что подразумевало под собой перезарядку оружия. Но братья воспротивились этому. Если тот кого они представляют столь уж кровожаден, то ему следует почаще упражняться в стрельбе, чтобы не промахиваться.

Измайлов вскинул пистолет. Мелькнула было дурная мысль выстрелить мимо. Но она тут же улетучилась. Ни о каком благородстве тут не может быть и речи. Этот бретер сейчас просто дерется за деньги. Сиречь, он наемный убийца. И пошел он… А на перерождение и пошел.

Борис прицелился и плавно потянул спуск. Выстрел. Выметнувшееся из ствола облачко на секунду заволокло обзор. А в следующую он уже наблюдал как его противник рухнул на землю как подрубленный. Отчего-то подумалось, что раненые так не падают. О чем поспешил сообщить склонившийся над ним доктор.

Измайлов посмотрел в сторону сидевшей в автомобиле Фелисии да Мота. Девушка обмахивалась веером, при этом не сводя с Бориса испепеляющего взгляда. Ох-ох-ошенки. Да кто тебе сказал, что на этом все закончилось-то. Может из-за угла она никого и не подошлет. Но уж точно не успокоится. Впрочем… Ходи теперь оглядывайся. Или прибей эту суку первым.

Н-да. А вот не решил он пока, как быть. Хотя мысль о ее устранении ему абсурдной не показалась. Она ничем не лучше тех же Стужи и Просвиры. Только и того, что носит юбку. Кстати, стреляет она на загляденье. Видел он, что вытворяла эта красавица на улице ночного города.

— Дело сделано, Боря, — произнес подошедший Петр.

Выдернул из земли свой палаш. Отер лезвие пучком травы. Критически осмотрел, удовлетворенно кивнул и вогнал в ножны.

— Ты куда? В гостиницу?

— Нет. Сначала в трактир, позавтракаю, а то есть охота, спасу нет. А потом в усадьбу к боярину. Нужно дорабатывать портрет Марии Платоновны и вчера взялся писать Георгия Ивановича.

— Понятно, — посмотрев на него долгим взглядом произнес старший из братьев. Тогда поехали, чего тут торчать. Они и сами с усами.

* * *

Господи. Какие же они жалкие. Елизавета Петровна смотрел на забившихся в угол и подвывающих двоих молодых людей. Ничего человеческого в них уже не осталось. Один только животный ужас перед предстоящими страданиями. Сколько раз они умирали? Риторический вопрос. Она знает это совершенно точно. Семьдесят восемь. Каждый десятый день она спускается в этот подвал и всаживает этим ублюдкам по пуле в живот. И всякий раз смерть для них превращается в адовы мучения.

При последнем посещении ей показалось, что рассудок их не выдержал. Да, они страшатся. Но уже не осознают за что им эти мучения. И вот сегодня она в этом лишний раз убедилась. Рука привычно вскинула бульдог. Палец дважды нажал на спусковой крючок. В стенах этого каземата выстрелы вышли особенно гулкими, ударив по ушам плетью. Несчастные замерли с простреленными головами.

— Избавьтесь от тел, так, чтобы и следа не осталось. И приберите здесь все, — отвернувшись, велела она двоим телохранителям.

— Сделаем, — ответил один из них

Все. Тут ей больше делать нечего. Она поднялась наверх, пересекла двор конюшни, и направилась на веранду, где был накрыт стол к традиционному семейному завтраку. Петр и Федор были уже там. Быстро обернулись. Впрочем, дурное дело не хитрое.

— Здравствуйте мальчики.

— Здравствуй матушка, — чуть не хором ответили ей двое мужчин, по виду годящиеся ей в отцы.

— Как все прошло?

— Португалец промазал. Борис его застрелил. Как он сказал, у бретера восьмая ступень. Глядишь поумерит свой пыл, пока не доберется до десятой. Хотя до того ему еще трудиться и трудиться, — пояснил Петр

— Матушка… — многозначительно произнес Федор и осекся.

— Я их отпустила, — наливая чай в чашку, просто ответила она.

При этом в глазах обоих братьев появилось удовлетворение. Всему есть предел. И мстительности то же. Впрочем, вполне возможно, что причина вовсе не в том, что она наконец посчитала наказание достаточным. Очень может быть, что руководствовалась она чем-то другим. Ну и какая тогда разница между нею и этой да Мота.

— Значит ты уверен, что она не успокоится? — поинтересовалась Елизавета Петровна, когда Петр озвучил ей свои опасения.

— Да матушка, — убежденно подтвердил тот.

— А как думаешь, стоит ли ожидать от нее удара в спину?

— На войне все средства хороши, — пожал плечами каперанг. — Но я уверен, что парень управится и сам. Нельзя же его все время опекать.

— Ты помнишь, что я говорила о помощи?

— Помогать, матушка. А не решать проблемы за него.

— Благодаря твоему подходу он уже сходил в одиночную кругосветку.

— Матушка, Петр прав, не стоит его так-то опекать, — вмешался Федор. — не то можно получить прямо противоположный эффект.

— Ладно. Пусть пока идет как идет. Где он сейчас?

— Завтракает в чайной. А потом отправится в усадьбу боярина, писать их портреты, — ответил Петр.

— Их?

— Георгий Иванович решил последовать примеру Марии Платоновны

— Хм. Давненько я не навещала подругу. Опять же, хотелось бы взглянуть, что у него получается.

— Кстати, он передал тебе подарок, — спохватился Федор, и обернувшись на стуле, подобрал прислоненную к стене рамку. — Только вчера написал.

Она приняла картину, окинула ее задумчивым взглядом. Потом попросила пристроить на стуле подальше от нее, что Федор и сделал. Еще какое-то время она рассматривала работу, а потом неопределенно хмыкнула.

— Что-то не так, матушка? — поинтересовался Петр.

— Да как тебе сказать. На первый взгляд работа выполнена в настолько пренебрежительной манере, что тут и там бросаются в глаза ошибки и явные ляпы. Словно картину писал какой-то недоучка. Но чем дольше всматриваешься, тем все больше недостатки становятся достоинством. Просто это несколько другой подход к привычному стилю.

— А по моему все просто. Ему необходимо выровнять показатели умений, которые у него в загоне, вот он и гонит количество в ущерб качеству.

— Борис уже давно не тот мальчишка, который скорее рисовал, чем писал. Он просто не в состоянии писать плохо. Просто он пишет иначе. И в этом есть свои прелесть и очарование.

— Доброе утро, матушка, — наконец появилась в дверях старшая невестка.

Все. Дело по боку. Настало время традиционного семейного чаепития. Правда, это вовсе не значит, что нельзя похвастать новой картиной в своей коллекции.

После завтрака, Елизавета Петровна велела подать автомобиль и направилась в резиденцию боярина. Где была принята без проволочек. Ее тут же препроводили в комнату отведенную под художественную мастерскую.

— Маша, что это значит? — стрельнув в подругу лукавым взглядом, поинтересовалась Москаленко.

Они вышли из мастерской, оставив Яковенкова и Измайлова одних. Если с боярыней тот управился быстро, то с ее мужем придется провозиться не один час.

— Ты о чем? — останавливаясь посреди коридора, с самым искренним видом удивилась Мария Платоновна.

При этом ее пальчик непроизвольно прошелся по ожерелью из крупного жемчуга, в котором она позировала.

— Не юли. Тебе не идет, — покачав головой, произнесла Москаленко.

— И все же?

— Зачем ты заигрываешь с Борисом?

— Я-а?

— Именно. А иначе к чему столь откровенно выпячивать его подарок. Пока ты придерживаешься определенных рамок, Георгий Иванович смотрит на твои шалости сквозь пальцы. Но Катя воспримет это в штыки. А какой упрямой она может быть, не мне тебе рассказывать. Даже не думай в эту сторону, если не хочешь потерять свою дочь.

— Лиза, ты напридумала себе бог знает что.

— Очень надеюсь, что это так и есть.


## Глава 5 Ссора


— Здравствуйте господин мичман, — сделав короткий книксен приветствовала Катя Бориса.

— Здравствуйте, боярышня. Вы сегодня особенно обворожительны, — обозначив кивком долженствующий поклон, ответил он.

— Почему именно сегодня? — вздернула она брови домиком.

— Ну-у, потому что мой мундир великолепно подчеркивает ваш наряд, — приняв картинную позу, ответил он.

— То есть, сама по себе я выгляжу значительно хуже? — подпустив в голос угрозу произнесла она.

— Я бы не употреблял это слово — значительно… — с эдаким легким апломбом произнес он.

— Задавака, — убедившись, что посторонние на них не смотрят, она по детски показала ему язык.

От этой картины по груди Измайлова расплылось тепло. И даже, пожалуй истома. Настолько она в этот момент была прекрасна и обворожительна. Не сдержавшись он улыбнулся ей и с игриво виноватым видом развел руками.

— Поздравляю, Борис. Я знала, что мундир вам пойдет.

— Благодарю, Катя.

Экзамены в морских классах Измайлов выдержал с успехом. Случилось даже поспорить с аттестационной комиссией, когда один из экзаменаторов указал ему на ошибку, при работе с парусами в штормовую погоду. Но молодой человек прошел в одиночестве через множество штормов и бурь. Как говорится, испытал по чем фунт лиха на собственной шкуре. Так что, убедить в собственной неправоте было довольно сложно.

Вообще-то, он рисковал заполучить переаттестацию через год. Что ни коим образом не входило в его планы. Но и уступать тому, кто в теплом кабинете уже успел позабыть каков вкус соленого ветра, тоже не собирался. Он в принципе уже смирился с тем, что сглупил, и пер напролом уже из чистого упрямства и уверенности в своей правоте. И каково же было его удивление, когда этот экзамен ему зачли на отлично.

Буквально вчера он получил свидетельство и погоны, после чего бросился к своей яхте. Ганин едва поспел за своим подопечным. Довольно скорый переход, и вот он на Яковенковском. Благо в институте благородных девиц годовые экзамены позади, и девушек распустили на летние каникулы. А значит и для встречи не обязательно дожидаться воскресенья.

— Итак, какие у нас планы? — игриво поинтересовалась она, с непринужденностью беря его под ручку.

Стоявший неподалеку городовой усилено делал вид, что его ничто не удивляет, и вообще он не отличается любознательностью. Правда получалось у него это как-то слишком напоказ, а потому в это совершенно не верилось. И потом, если эдак коситься, то и глаза вывихнуть можно.

— Предлагаю прогуляться в летний сад и посидеть в мороженице.

Борис все же не удержался, где-то взболтнул насчет своей задумки по кафе-мороженому. Кто-то воспринял эту затею с должной серьезностью. Попробовал. И вскоре Россию, а вслед за ней и другие страны, в особенности южные, охватил бум. Подобные узкоспециализированные заведения росли как грибы после дождя. В России прижилось название мороженица. А уж какое там подавали мороженое-э. Борис такое ел только в своем прошлом детстве.

— Батюшка мне устроил форменный допрос, мол отчего я не интересуюсь молодыми людьми, и не желаю бывать на балах. Только по необходимости, когда не явиться будет совсем уж неприлично, — когда они устроились за столиком, поведала девушка.

— И что вы ему ответили? — с хитринкой поинтересовался Борис.

— Сказала, что мне это не интересно, — пожав плечами, просто ответила она. — Нет, ну правда, какой смысл в этой праздности. Я с куда большим удовольствием и пользой проведу вечер да хоть с книжкой в руках. Это как минимум способствует расширению кругозора.

— Ага. Отсюда я делаю вывод, что мое общество вы находите полезным и познавательным.

— Не забывайте, вам есть, что рассказать. Несмотря на вашу молодость вы видели куда больше тех кто значительно старше вас. Одно только одиночное плавание чего стоит. А ведь было многое и помимо этого.

Зардевшись, ответила девушка. Видя это, Борис поспешил прийти ей на помощь и перевести все в шутку.

— Э-это-о да-а. Уж что-что, а приключения на свою… — Борис осекся, а Катя покрылась еще большей краской смущения, прекрасно поняв недосказанность. — Ну, я хотел сказать, что…

— Я все поняла. Не стоит вдаваться в подробности, — сквозь сжатые зубы тихо процедила она.

— А. Ну да. Кхм. Вот видите, каково оно с неотесанными мужланами.

— Ничего. Медведя за год на велосипеде учат ездить. Думаю обучить хорошим манерам выходца из рабочей окраины не составит столь уж большого труда.

— Кстати. Я видел афиши. В Яковенковский прибыл бродячий цирк. Не желаете ли посетить представление.

— Увы, Борис, но не получится.

— Не любите животных?

Т-тяв!

Словно почувствовав всполошился Шанти, по обыкновению пристроившийся на коленях Кати.

— Не слушай его, солнышко, — потрепав головку песика, задорно произнесла девушка. — Животных я люблю. От клоунов без ума. А уж когда вижу, что вытворяют эквилибристы под куполом, так и вовсе сердце замирает.

— И в чем проблема?

— В том, что мои родители тоже любят цирк. И коль скоро сегодня будет их первое представление, они непременно будут там. По сути, официальный выход, где я обязана присутствовать.

— Ага. Ладно. Как насчет завтра?

— Вы так хотите пойти в цирк?

— Я хочу провести время с вами. А где, мне совершенно без разницы.

— Тогда, может покатаемся на велосипедах, — предложила она.

— Договорились.

— О чем это вы договорились? — послышался знакомый голос. — Любезный еще одну порцию пломбира, посыпанного шоколадом и молочный коктейль.

— Всенепременно, — выставляя на стол заказ молодых людей, с готовностью отозвался официант.

— Здравствуйте, — наконец задорно поздоровалась Москаленко.

— Здравствуйте, Елизавета Петровна.

— Здравствуйте матушка.

Борис поздоровался негромко, но подошедшая успела привлечь к себе внимание, а потому даже тихо оброненное слово, было услышано окружающими. На лицах некоторых из них появились лукавые улыбки. Ну, а что тут поделаешь, коли парень, едва ли моложе нее обращается к ней как к матушке.

— Тише ты, умник, — прошипела она опускаясь на стул. — можешь называть по имени отчеству. А тебе, красавица, уж сколько раз говорено.

— Ой, ладно. Можно подумать вас тут никто не знает, — отмахнулась Катя.

— Знают. Но это не повод лишний раз выпячиваться.

— Не побрезгуйте, — пододвинув к ней свою порцию мороженного предложил Борис.

Благо у него так же было мороженое с шоколадом. Ну и управится он куда быстрее девушек. А вот есть, в то время, когда одна из них ожидает свой заказ он не смог бы. Катя так же не спешила прикасаться к своей порции, июньское солнце не способствовало сохранению быстро тающего продукта.

— Благодарю, — не стала отказываться Москаленко, и вооружилась ложечкой.

Только после этого ее примеру последовала Катя. Правда не забыла еще и поделиться с Шанти. Борис отчего-то подумал о глистах, и о том, что несмотря на то, что они с песиком были крепко повязаны, есть с ним из одной ложки он все же не готов.

Ага. И Елизавета Петровна туда же. Она вообще к животным с открытым сердцем. Не то что к людям. Вызнал Борис доподлинно о судьбе капитана Бэнтли и его лейтенанта Абрамса. Жестко она. И это еще мягко сказано. Вот иди и думай, что за тараканы водятся в этой милой головке.

— Боря, я ездила в Москву.

— Я знаю. И признаться не думал, что вы вернулись. Иначе непременно засвидетельствовал бы вам свое почтение.

— Ты был бы в курсе, если бы приезжая в Яковенковск, останавливался в моей усадьбе.

— Елизавета Петровна, мы это уже обсуждали.

— Ох и упрямый же ты. Ладно, не суть важно. Я посетила Московскую академию художеств, и лично беседовала с Ивановым.

— И? — не особо проникнувшись именитым мастером кисти, поинтересовался Борис.

— И-и? — удивилась Елизавета Петровна.

— Что вас удивляет? Я никогда не говорил о том, что изобразительное искусство является смыслом моей жизни. Чего не сказать об Александре Андреевиче. Вот если бы вы поведали мне о каких-нибудь технических новинках, тут бы я проявил живой интерес.

— И напрасно. Потому что поначалу он воспринял твои акварели крайне негативно. Но затем все же внял моим просьбам и присмотрелся к тому, что он назвал мазней. Тебе не интересен его вердикт?

— Нет. Эти акварели всего лишь средство, для скорейшего развития моего дара. Только и всего. Я и сам понимаю, что картины не имеют ценности.

— А вот тут ты ошибаешься! — ткнув в его сторону ложечкой, возразила Москаленко.

— Сейчас вы скажете, что одаренный и признанный мастер увидел в них зачатки нового направления и я не побоюсь этого слова стиля.

— Напрасно иронизируешь. Именно это он и сказал.

— Я тоже, — равнодушно пожал плечами Измайлов.

— То есть, все чего ты хотел это только развить умения?

— Благодарю, — принимая заказ от официанта, произнес Борис и тут же обратился к Москаленко. — Именно эту цель я и преследовал.

— А позволь тебя спросить, зачем тебе это вообще нужно? Ну развивал бы понемногу. К чему устраивать эту гонку?

— Во-первых, мне нужен свободный опыт. Я постоянно испытываю в нем недостаток. Даже не представлял насколько может быть хлопотным делом ускоренная подготовка экипажа. А во-вторых, есть у меня одна задумка. Я ее уже опробовал, но к сожалению нужного эффекта получить не получилось. Вот думаю опробовать достигнув академического уровня.

— О чем речь, не поделишься?

— Извините, Елизавета Петровна, но пока я распространятся на эту тему не буду.

— А зачем вам ускоренная подготовка экипажа? Вы опять куда-то собрались? — поинтересовалась Катя.

— А для чего же я строю «Новика». Уж точно не для того, чтобы поступать на службу ко кому-то из бояр или князей.

— Эти планы так же тайна за семью печатями, — вздернула бровь Москаленко.

— Вовсе нет. Как только «Новик» войдет в строй, я собираюсь войти в состав Добровольного флота.

— Вот значит как. И какой театр военных действий заинтересовал моего приемного сына? Ну так, чтобы я знала.

Стать владельцем боевого корабля не будучи у кого-либо на службе, в России было невозможно. Но поступая на службу к боярину или князю, командир корабля должен был дать вассальную клятву. А иначе с ним никто не станет иметь дело. Единственное место, где капитан мог чувствовать себя более или менее вольготно, это Добровольный флот.

Вольные капитаны входящие в его состав не являлись вассалами царя, но были его резервом на случай войны. А до той поры, были вольны заключать контракты по своему усмотрению и заниматься своими делами невозбранно. Единственно, это не должно было противоречить политике царя. То есть, никаких дел с противниками России или ее союзников. Это специально должно было оговариваться при заключении контракта.

В Добровольный флот в основном входили торговые суда, которые в военное время переквалифицировались в транспорты или крейсера. Но были и чисто боевые. Правда, их было совсем немного, так как содержание военного корабля это дорогое удовольствие. И вообще, государь не жаловал каперство в общепринятом понимании. Как не терпел подобного и в составе флота, являвшегося его резервом.

Поэтому русские вольные капитаны, предпочитали все же торговые суда. А редкие боевые корабли выступали в качестве наемников, но никак не каперов. Разумеется и им перепадали трофеи. Но это никак не сравнить с целенаправленной охотой на торговцев.

— Елизавета Петровна, вы напрасно сердитесь. Разве я не волен в своих решениях и поступках, до той поры пока это не задевает честь и достоинство рода Москаленко? — покачав головой, возразил Борис.

— Уел. Итак? — продолжила настаивать на объяснениях приемная мать.

— В какие края направиться, мы еще не решили. Ходовые испытания на «Новике» начнутся в сентябре. Потом нужно будет войти в состав Добровольного флота. А там и по месту определимся.

— Но вассал не может поступить на службу в Добровольный флот, — возразила Катя.

— Так ведь и я еще не скоро займу место на капитанском мостике. Пока там накрепко обосновался Дорофей Тарасович, — возразил он, не видя в этом никакого препятствия.

Ну вот верил он Кате, и все тут. Не могла она его обмануть. Правда, сейчас она с эдакой игривой хитринкой смотрит на него, мол, ты в моих руках. Но это всего лишь игра и не больше.

В этот момент его взгляд зацепился за молодого человека в студенческой форме. Он как-то уж целеустремленно направлялся к мороженице, неся в руках коробку из под торта. Только держал ее слегка на отлете, все время посматривая себе под ноги. И вид какой-то нервный, дерганный. А еще, отчего-то сложилось ощущение, что содержимое этого десерта несколько тяжелее кондитерского изделия.

Рука сама собой отстегнула верхнюю пуговицу двубортного мундира и сунул руку под лацкан, нащупывая рукоять бульдога в плечевой кобуре. Вот уж чего он не собирался делать, так это расслабляться. А потому с оружием не расставался. Оружие слева было заряжено травматическими патронами, справа боевыми.

— Что случилось, Борис? — недоумевающе вздернула бровь Москаленко, наблюдая за его действиями.

— Надеюсь ничего и дело обойдется простыми извинениями, — поднимаясь произнес Борис, и уже громко, — Молодой человек, остановитесь. Да-да, я вам говорю.

Одновременно с этим он извлек револьвер готовы открыть огонь. Плевать если он ошибся и это не бомбист. Убить он его не убьет, а за неудобства всегда можно принести свои извинения.

Вместо того, чтобы остановиться, студент рванул вперед выставив перед собой коробку, словно минный катер шестовую мину. Кой черт словно!

Б-бах!

Пуля взбила рубашку на груди парнишки, исторгнув из него болезненный стон. Коробка вылетела из руки и описав короткую дугу шлепнулась на пешеходную дорожку выложенную разноцветной бетонной плиткой.

Взрыв вышел оглушительным. Осколки тротуарной плитки забарабанили по дереву, с противным чавканьем вгрызались в тело, и с гудящим вжиканьем проносились мимо. Мгновение, и по летней площадке словно прошлась картечь. Крики, стоны, хрипы, стенания.

Борис ощутил толчок взрывной волны и острую боль в левом плече, которое словно дернули раскаленным прутом. Вот только он не придал этому значения, так как его взгляд был прикован к Кате и Елизавете Петровне, которых швырнуло на пол. Девушка оказалась на пути осколков, фактически прикрыв его. Теперь же лежала на деревянном полу силясь вдохнуть и пуская кровавые пузыри. Москаленко и вовсе не подавала признаков жизни.

Растерянность длилась не больше секунды. С наступлением следующей он уже бросился к Кате, выхватывая из внутреннего кармана «Аптечку». Откинул крышку сдвинул в сторону рычажок предохранителя.

> Артефакт «Аптечка»

> Персональный

> Количество зарядов — 2

> Состояние заряда — 100 %

> Перезарядка — 10 дней

> Состояние механизма — взведен, готов к использованию

> Использовать для лечения неизвестного за …..? свободного опыта

> Да / Нет

Да! Девушка на мгновение замерла, после чего глубоко вздохнула, высоко подняв грудь. Борис ощутил волну облегчения прокатившуюся по нему. После чего перебрался к Москаленко, и приложил артефакт к ее груди.

> Артефакт «Аптечка»

> Персональный

> Количество зарядов — 1

> Состояние заряда — 50 %

> Перезарядка — 10 дней

> Состояние механизма — взведен, готов к использованию

> Использовать для лечения неизвестного за …..? свободного опыта

> Да / Нет

Да. Вздох, и секунду назад не подававшая признаков жизни девушка, ну или все же женщина, глубоко вздохнула распахнув глаза.

— Что случилось? — невпопад поинтересовалась она.

— Теракт, — коротко бросил Борис, убирая разряженную «Аптечку» в карман и осматриваясь вокруг. Исцелить он уже никого не мог. Но это вовсе не значит, что вообще ничего не может сделать. Есть ведь еще и традиционная медицина. Вовремя и правильно оказанная первая помощь может спасти жизнь.

Справа от них сидела семья из четырех человек. Женщину сейчас корежило в корчах. Мужчина и две девочки лежали неподвижно. Борис опустился на колено и пощупал живчик сначала у одной, потом у другой. Никаких признаков. Мужчина так же мертв. У женщины практически оторвана рука, и она стремительно теряет кровь. Даже кричать перестала быстро ослабев. Измайлов начал накладывать ей жгут.

— Используйте на девочек «Аптечку», — послышался за спиной взволнованный голос Кати.

— У меня больше нет зарядов, — крякнув, вынужден был признать Борис.

— Как!? Как вы могли использовать заряды на нас!? Мы бы и сами возродились! — вскричала девушка.

— Простите, Катя, но я привык в первую очередь думать о близких мне людях.

— Да вы!.. Вы!.. — в возмущении задохнулась девушка.

— Катя… — попыталась ее остановить Москаленко.

Тем временем, Борис перешел к следующему раненому. Или все же вернее раненой. Задрал верхнюю юбку и оторвал полосу от нижней, чтобы получит подобие бинта. Обе девушки оставили перепалку на потом и приступили к оказанию помощи пострадавшим.

Всего пострадавших оказалось четырнадцать человек. Пятеро убиты, двоих из которых удалось поднять и девять раненых, жизни которых были вне опасности. Впрочем, у двоих только благодаря вмешательству Бориса.

Вскоре на месте трагедии появилась помощь. В ход пошли «Аптечки» и пострадавший излечивали одного за другим. Полицейские взяли под охрану едва ли не разорванное в клочья тело террориста.

Через час, погибший мужчина очнулся помолодевшим и полным сил. Супруга встретила его воскрешение горькими слезами. Как ни скоро появились медики с артефактами, девочек спасти они не могли. Эти малютки семи и шести лет оказались единственными реально погибшими в результате теракта.

— Вы могли их спасти, — потухшим голосом произнесла Катя, наблюдая за тем, как выносят тела, покрытые простынями.

При этом сама она стояла в окровавленном плате, и вид имела весьма угрожающий. Ее пытались увести, но она упрямо отказывалась уходить, пока всем не была оказана помощь. Москаленко пыталась ею поддержать, но безуспешно.

— Вопрос выбора передо мной не стоял, — возразил Борис, поглаживая лежащий на столе трупик Шанти.

— Мы бы переродились, — гнула свое девушка.

— Я не могу помочь всем. Единственно о чем я жалею, так это о том, что не ношу с собой четверную «Аптечку», хотя таковые имеются в арсенале «Разбойника».

— Я не желаю вас знать, милостивый государь. Потрудитесь более не досаждать мне своим присутствием. И, с этой минуты я освобождаю вас от вассальной клятвы. Вы не достойны чести служить мне.

Во так. Просто и банально. На ровном месте. Объяснять ей что-либо и достучаться до рассудка сейчас нереально. Об этом же свидетельствовал красноречивый взгляд Москаленко. Ладно. Время лечит. Он не намерен отступаться. Нужно только обождать.

Террорист возродился вскоре после погибшего мужчины. Молодой человек пытался выкрикивать какие-то восторженные лозунги, но у него это не особо получилось. Прилетевшая по темечку дубинка, отправила его в нирвану, а сильные руки полицейских в арестантский фургон.

Террористов в России не любят. Если даже закоренелых душегубов после перерождения ожидает амнистия, то этих лишают жизни окончательно.


## Глава 6 Контрабандист


> Масляная картина завершена

> Получено 1600 опыта к таланту «Художник-3» —128000/256000.

> Невозможно начислить опыт, необходимо гармоничное развитие умений.

> Получено 1600 опыта к умению «Масло-3» — 64800/256000.

> Получено 320 опыта к умению «Рисунок-3» — 128000/256000.

> Невозможно начислить опыт, необходимо гармоничное развитие умений.

> Получено 320 опыта к умению «Художественная кисть-3» — 128000/256000.

> Невозможно начислить опыт, необходимо гармоничное развитие умений.

> Получено 320 опыта к умению «Перспектива-3» — 128000/256000.

> Невозможно начислить опыт, необходимо гармоничное развитие умений.

> Получено 320 опыта к умению «Композиция-3» — 128000/256000.

> Невозможно начислить опыт, необходимо гармоничное развитие умений.

> Получено 1600 опыта — 121460/256000.

> Получено 1600 свободного опыта — 142035.

Ну что сказать, удружила, Москаленко. Так-то у него все было рассчитано. Параллельно с акварелью он решил писать по пять полотен. Ведь «Масло-3» так же нужно было выводить на половину прогресса, чтобы не затормозить развитие. И если судить по росту умений, в день по чайной ложке, торопиться с этим особой нужды не было.

Однако, действительность как всегда преподнесла сюрприз. Зерно брошенное Елизаветой Петровной в благодатную почву искусства неожиданно дало всходы. Пару недель назад, по завершении очередной акварели перед ним внезапно выскочил лог, уведомляющий о том, что он явился основоположником нового направления, который он, не мудрствуя лукаво, назвал авангардом.

Бог весть отчего, но Система оценила его деяние более чем щедро. Пять очков надбавок и целых тридцать тысяч опыта в умения, разом взметнув их до середины показателей роста, и, как следствие, затормозив их. Теперь нужно было подгонять под эти же показатели «Масло-3».

Оно конечно ничего страшного не случилось, а по времени так и вовсе получается экономия, можно сосредоточиться на одних холстах. Просто раздражал сам факт вот этих метаний из стороны в сторону.

Вообще-то, окружающие недоумевали по поводу его маниакального упорства. И это при том, что сам Измайлов всегда заявлял, что стоять всю жизнь у мольберта его не прельщает. Да и успехи Бориса в других областях говорили о том же. Но он точно знал чего хочет. Правда, озвучь он причину, и на него посмотрели бы с не меньшим недоумением. Ведь никто никаких гарантий дать не может. Присутствовала всего лишь надежда.

Конечно можно было бы предложить попробовать воплотить эту задумку кому-нибудь из одаренных. Но кто знает, как в случае удачи распорядится этим Система. Никто понятия не имеет, чем она руководствуется.

Борис еще раз окинул взором картину. Удовлетворенно улыбнулся, и сняв с мольберта вогнал под зажимы на стене. Отошел подальше и вновь посмотрел на результат. Ни убавить, ни добавить желания не возникло. Чувства незавершенности и неудовлетворенности собой то же. Он был абсолютно доволен своей работой.

Скосил взгляд на уже готовые работы, висевшие рядом, и ухмыльнулся. Пока доволен. А там… Нет пределу совершенству. И это просто замечательно! Ибо говорит о том, что он продолжает прогрессировать.

Задвинул занавеску, прикрывая краску от возможных посягательств насекомых и вообще. Сдернул через голову просторную парусиновую рубаху. Подошел к умывальнику и приведя себя в порядок, облачился в форменный сюртук.

От нечего делать, вывел перед собой основные характеристики. Просто захотелось взглянуть.

> Ступень — 7

> Возрождение — 1

> Опыт — 121460/256000

> Свободный опыт — 142035

> Избыточный опыт — 0

> Свободные очки характеристик — 0

> (Потомственный дворянин)

> (Вассалов — 64/84)

> Сила — 1.22

> Ловкость — 1.21

> Выносливость — 1.25

> Интеллект — 1.71

> Харизма — 1.31

> Умения — 28

> (Навыки — 3)

> (Умения навыков — 7)

Учитывая то, что он достиг всего этого за четыре с половиной года, результат откровенно впечатлял. Как говорится, знай наших. По словам Проскурина, даже если бы Борис занимался планомерном развитием с упором на дар, таких результатов за прошедшее время ему не видать. Разве только он мог стать мастером кисти. В остальном же, его рост был обусловлен множеством изобретений, которыми он буквально фонтанировал.

Измайлов критически осмотрел свое отражение в ростовом зеркале и вышел на палубу. И тут же едва не столкнулся с бежавшим по проходу матросом. Тот замер на месте, вытянувшись во фрунт и кинув руку к обрезу бескозырки. Порядки на «Разбойнике» военные, как в прочем и на любом другом судне. Такой мир. Борис ответил на приветствие и посторонился показывая, что подчиненный может бежать дальше, чем тот тут же и воспользовался.

Сам Измайлов дошел до трапа и поднялся на верхнюю прогулочную палубу, ну или крышу надстройки. Ага. Ершов со своими подопечными все еще продолжает занятие. Наводчики старательно трудились над акварелями, внимательно выслушивая наставления художника.

Борис и не подумал оставлять преподавательский состав на Голубицком. Они должны были отсутствовать порядка пяти месяцев. Слишком большой перерыв в обучении. Конечно офицеры могли и сами проводить занятия. Но как говорится, почувствуйте разницу.

Вообще-то, еще три месяца назад он и не думал о подобном путешествии. В планах была достройка «Новика» и его ходовые испытания. Но не срослось.

Шедшее как по маслу строительство минного крейсера, который с легкой руки Измайлова постепенно начинали именовать эсминцем, начало буксовать. Причина вовсе не в верфи Голубицкого, и не в нерасторопности инженера Турусова. Подвели поставщики. Конечно по этому поводу предусмотрены штрафные санкции. Вот только корабль от этого быстрее не построится.

Именно тогда он получил сообщение от Арцмана, о том, что ситуация в Бразилии резко изменилась. Банкир счел нужным уведомить своего компаньона, так как на прошлогоднюю прибыль рассчитывать не приходилось.

Правительственный флот провел несколько удачных десантных операций. Плюс нанес поражение флоту повстанцев. Не сказать, что поражение было сокрушительным, но ряды мятежников начали стремительно таять. Как результат полностью потеряна провинция Мараньян, и большинство архипелагов Гран-Пары, включая столицу Белен. Причем далеко не все они были захвачены.

Часть латифундистов, крупных землевладельцев, перешла на сторону императора, раскаявшись в содеянном. И тот проявил милосердие, позволив им повторно принести вассальную присягу. Этот шаг внес разлад в ряды восставших. Хотя о раздоре пока еще говорить рано.

По сути, под властью мятежников оставалось последнее графство, Кастро. Пытаясь спасти положение они объявили его республикой и провели выборы президента. Кто бы сомневался, что этот пост займет граф Алвару де Кастро. Их легитимность выборов вызывала сомнения. Да и другие не спешили признавать новоиспеченное государство.

Но графу нечего терять. Император заочно приговорил его к окончательной смертной казни через повешение. Весьма редкое явление. Дворян расстреливали. Графам, при их желании, позволяли командовать своим расстрелом. Это считалось особым шиком. Да и то, обычно обходилось потерей одной жизни. А тут…

Первый же указ подписанный президентом был о том, что каждый сражающийся за независимость получит в собственность шесть гектар плодородной земли. Даже если поступивший на службу погибнет, надел унаследуют его наследники. Кроме того, будут выданы подъемные на первичное обзаведение хозяйством. Но это уже после войны.

Вот только выиграть в ней шансов у восставших практически не было. Вокруг архипелага являвшегося последним оплотом сопротивления рыскали каперы и флот императора. Торговля приказала долго жить, если не считать редких контрабандистов. Склады забиты каучуком, который успели вывезти со всех хранилищ. Вот только он не может храниться вечно, а имеет свойство портиться.

Поставки оружия и боеприпасов прекратились, своего производства в Бразилии фактически нет. Если не считать небольших оружейных мастерских. В этом же регионе отсутствовала даже такая малость. Состоятельные бароны предпочитали покупать все необходимое, а не развивать промышленность.

Несколько транспортов со снаряжением для мятежников были перехвачены. Как результат, серьезные финансовые потери. Де Кастро был вынужден заявить, что отныне он готов платить только за груз доставленный непосредственно в гавань Белена, столицы провинции. Вот только те крохи, что все же прорывались через блокаду, не могли удовлетворить потребности новоявленной республики.

Совет директоров банка, куда входил и Арцман, решил, что возможная выгода дальнейшего финансирования сепаратистов, не перевешивает риски. О чем тот и поспешил сообщить своему компаньону. Похоже гражданская война вскоре сойдет на нет, превратившись в партизанскую. Потребности императора в поставках уже не столь велики. При таких раскладах о больших барышах стоит забыть.

А вот с этим Борис был готов поспорить. Денег мало не бывает. И уж тем более по его планам. А они включали в себя покупку парусно-винтового клипера в стальном корпусе. Такие сейчас все более популярны у каперов. Они совмещают в себе автономность и приличную скорость. Измайлов же собирался использовать его в качестве плавбазы.

Это конечно обойдется чуть не вдвое дешевле, чем строительство. Если покупать из трофеев, на что у членов Добровольного флота был приоритет. Но и переоборудование под свои нужды удовольствие не из дешевых.

Изначально Борис собирался направиться в Бразилию, чтобы выжать как можно больше опыта. Но коль скоро пожар войны там затухнет куда раньше, чем он вступит в дело, остается попробовать успеть заработать на военных поставках.

Ситуация с налаженным процессом переделки берданок резко изменилась. Комиссия генерального штаба Российского царства неожиданно приняла на вооружение винтовку нового образца, калибром в три линии, конструктора Мосина. Никто не мог ожидать, что вопрос решится столь стремительно. Но конструкция нового оружия оказалась столь удачной, что практически не потребовалось никаких переделок. Можно сказать, попадание в десятку с первой попытки.

Если Борис ничего не путал, то в его истории это случилось в тысяча восемьсот девяносто первом году, и изначально она не носила имени своего создателя, считаясь комиссионной. Сейчас же шел только восемьдесят девятый. Впрочем, это другой мир и наряду со сходством, тут более чем достаточно отличий.

Бояре понимали, что процесс перевооружения затянется не на один год. Поэтому количество заказов на переделку сократилось. И загруженность мощностей завода Москаленко уменьшилась. Зато появилась возможность выкупать винтовки по достаточно низкой цене. Чем приемная мать Бориса, по его настоянию и занялась.

Загрузив в трюмы «Разбойника» десять тысяч берданок и десять миллионов патронов, он отправился в Бразилию. Главное, чтобы там все не закончилось до его прибытия. Все же, что ни говори, а двухмесячный переход, срок довольно долгий. Если бы еще была связь по телеграфу, то можно держать руку на пульсе. А так, идут по сути, на обум.

Рыченков уже привычно занял место на капитанском мостике. Носов, с помощниками, остался в Голубицком достраивать «Новика» и проводить ходовые испытания. Григорий со своими подопечными артефакторами в арендованной мастерской.

— Ну как тут у вас дела, Вячеслав Леонидович? — поинтересовался Борис у художника.

— Замечательно. Кстати. Ко мне обратились несколько морячков. Хотят попробовать себя в рисовании.

— Ну, это нужно разговаривать с Евгением Николаевичем и Валентином Эдуардовичем. Если посчитают, что можно ввести в учебную программу этот предмет без ущерба для общего курса, то не вопрос. Как говорится, не хлебом единым.

— То есть, по этому поводу мне разговаривать с ними?

— Ну, если хотите, могу и я поговорить, — пожал плечами Борис.

— Не стоит. Вы не против, а там, я и сам могу поговорить.

— Слева по борту парус! — раздался голос сигнальщика с вороньего гнезда.

Вообще-то, туда проведена телефонная линия, соединяющая наблюдателя с мостиком. К тому же, там ведь располагается и центральный дальномерный пост. Так что, оперативная связь в бою совсем не помешает. Правда, основная роль в бою отводится командирам плутонгов, мостики которых оборудованы такими же приборами. Но мало ли что может случиться. А воронье гнездо это дно из самых безопасных мест во время боя.

Кстати, оптический дальномер опять изобретение Бориса. И на этот раз в большей мере. Не сказать, что в прошлой жизни его отличали таланты в области точных наук и механики. Но вот тут… Все же статы этого мира работают, и Интеллект является реальным подспорьем. Ток вот, дальномерный пост должен иметь связь. Этот же выкрик, скорее дань традиции, от которой они пока не спешили отказываться. Не мешает же.

Борис, как и все на палубе посмотрел в сторону предполагаемого нахождения судна, но ожидаемо ничего не заметил. Что в общем-то не удивительно. Наблюдатель находится на высоте двадцати пяти метров и линия горизонта для вдвое дальше, чем с верхней палубы.

Влекомый любопытством, Измайлов направился в ходовую рубку. Сейчас вахта Привалова, и он уж наверняка получил развернутый доклад от сигнальщика. До цели около сотни морских миль и вполне возможно нарваться на капера.

С замершей торговлей их число значительно сократилось. Ну не толкаться же задами. Но сомнительно, что они убрались все. Опять же, корабли бразильских донов наверняка не отстаиваются в гаванях.

— Что тут, Ярослав Андреевич? — поднявшись на ходовой мостик, поинтересовался Борис.

— Пока понятно, что это барк. И не ясно, есть ли у него машина. Дым не наблюдается. Курс так же непонятен. Я вообще не понимаю, к чему мы держимся за этот анахронизм с криками из вороньего гнезда. Только вносит сумятицу, — ответил мичман, несший вахту.

— Дорофей Тарасович моряк старой закалки, вот и не торопится вводить перемены.

— Можно подумать я молодой. Тоже походил под парусами. Но тогда не было телефонов. Теперь же вот они.

Через полчаса стало очевидным, что неизвестный является парусно-винтовым судном, которое поспешало на пересечку «Разбойнику», мало подняв все до единого паруса, так еще и задействовав машину. И в этой связи в ходовую рубку поднялся уже сам шкипер.

— Ну и что думаем по этому поводу? — поинтересовался он у собравшихся офицеров.

— А чего тут думать. Наверняка капер. С чего бы ему так напрягаться, — пожал плечами Привалов.

В подтверждение этих слов на борту неизвестного вспухло белое облачко пушечного выстрела. Его звук долетел практически одновременно со снарядом прочертившим дымный след поперек курса «Разбойника». Явственный приказ лечь в дрейф. Впрочем, полагаться только на это капер не стал, и потому начал отстукивать семафор, дублируя этот приказ. Вообще-то, обычно делается наоборот. Но похоже капитан решил продемонстрировать серьезность своих намерений.

— Боевая тревога, — совершенно спокойно скомандовал Рыченков. — Сигнальщик ответ на «Ла Фудр» — русский барк «Разбойник», следую своим курсом, в досмотре отказываю, прошу не препятствовать.

Морское право в этом мире незамысловатое. Корабль состоящий на службе страны находящейся в состоянии войны может досмотреть любое встречное судно. И в случае обнаружения контрабанды, реквизировать судно и груз. Если торговец считает, что может воспротивиться досмотру, он вправе это сделать. Только в этом случае, как говорится, ему никто не виноват. Не сказать, что подобные инциденты случаются повсеместно, но они имеют место.

В ответ на семафор вновь прозвучал выстрел поперек курса «Разбойника» протянулась очередная дымная полоса, своеобразного трассера.

— Используем орудия плутонгов левого борта. Измайлов, артефакты не активировать. К прицелу не подходишь. Пора волчатам самим потрепать добычу. Понял?

— Слушаюсь, — ответил Борис.

Штат «Разбойника» не столь уж велик, чтобы приставлять офицеров к каждому орудию. Поэтому он и Привалов командовали каждый парой орудий с бортов, имея пост с компактным дальномером посредине между ними.

Получив приказ, он поспешил на свой артиллерийский мостик. Изготовил к работе дальномер и приник к резиновому налобнику. Вращая маховички добился совмещения панорамы.

— Измайлов, предупредительный поперек курса! — послышался усиленный рупором голос Рыченкова.

— Первый плутонг! Снаряд дымный! Дистанция пять тысяч двести! Упреждение три корпуса! Предупредительным! Поперек курса! — выкрикнул команду Борис, в рупор подведенный так, чтобы можно было командовать не отрываясь от оптики.

— Первый плутонг готов! — вскоре отозвался унтер командир расчета.

— Огонь!

Громыхнул выстрел. Ветер тут же отнес облачко в сторону, по ходу рассеивая его. Борис не отрываясь от дальномера проследил за полетом снаряда. Дымный след описал пологую дугу, и пересек курс «Ла Фудр» в достаточно отдалении.

На это француз, под бразильским императорским флагом, ответил сдвоенным выстрелом, с первого раза взяв «Разбойника» под накрытие. Хотя и не добившись попадания. А ничего так, лягушатники, хорошо бьют. Н-да. Вот так все не просто. Ведь Франция и Россия союзники, но их капитаны решили драться.

— Первый, второй плутонги! Снаряд фугасный! Дистанция пять тысяч! Упреждение полкорпуса!

— Первый плутонг готов!

— Второй плутонг готов!

— Первый, огонь!

Б-банг!

— Второй, огонь!

Б-банг!

Дальномер хорошая штука. Только у него погрешность на пять тысяч километров полтораста метров. И тут уж каждому наводчику нужно приноровиться самому. Задержка всего лишь в три секунды позволила рассмотреть падение своих снарядов, легших со значительным недолетом. Но уже после наблюдения результатов первого выстрела…

— Беглым! Огонь! — будучи уверенным в своих парнях, скомандовал Борис.

Французы успели прислать свои гостинцы, прежде чем русские начали методично посылать в них один снаряд за другим. Били в разбежку, так, чтобы наблюдать за своей результативностью. Падение снарядов вблизи от цели, с завидным постоянством чередовались с попаданиями. Взрыватель выставленный на «фугас», пробивал деревянные борт и палубу, разрываясь внутри.

Французы добились-таки трех попаданий. Причем не обошлось без жертв. Но по счастью только легко раненые. Хотя должны были случиться и убитые. Спасибо бронежилетам, совмещенным со спасательными. Они надежно защитили тело от осколков. Хотя и не обошлось без синяков, ну и по конечностям прилетало. Одному из морячков жизнь спасла каска. Ну или уберегла от тяжелого ранения.

А вот лягушатникам не повезло. Шестьсот восемьдесят граммами тротила, заключенные в стальную оболочку достаточно весомый аргумент. Помимо серьезных разрушений, внутри барка появилось несколько очагов возгорания. Вскоре французам было уже не до боя. Они начали поспешно отворачивать, Прилагая все усилия для того чтобы справиться с пожаром.

— Прекратить огонь! — послышалась команда Рыченкова с мостика.

И тут же.

> Морской бой завершен:

> — Противник отступил.

> Общий опыт экипажа 8500.

> 144 доли.

> Получено 236 опыта — 121696/256000.

> Получено 12 свободного опыта — 142047.

Ага. Ничего так, повоевали. Результативно. Правда его четыре доли никак нельзя сравнить с прежним урожаем, в бытность его наводчиком на особицу. Но если взять рядового матроса, то для него получается даже больше дневного лимита опыта. А времени затрачено несравнимо меньше. Опасно, не без того. Но в море в принципе риск на каждом шагу.


## Глава 7 Выгодная сделка


— Два легких крейсера и четыре миноноски, — опуская мощный бинокль, произнес Рыченков.

В Кастро собрана серьезная эскадра, состоящая практически исключительно из новейших кораблей. Каучуковые бароны, если можно так выразиться, могли позволить себе подобные покупки. Конечно с выходом на мировой рынок английских плантаций ситуация изменилась, но она вовсе не ввергла их в нищету, как это было в мире Бориса, где бразильская гевея начала погибать пораженная грибком.

В настоящий момент, на рейде, под защитой береговых батарей, находились два броненосца, три броненосных, пять бронепалубных и пара минных крейсеров, четыре канонерских лодки, восемь миноносок и порядка двух дюжин минных катеров. Последние с учетом находившихся на кораблях.

Алвару де Кастро собрал в кулак свои основные силы. Но это был его последний козырь, и он не мог себе позволить рисковать им гоняясь за быстроходными силами блокирующей линии. Не сказать, что корабли вовсе не покидали гавань. Они конечно же делали вылазки и уж тем более, в случае появления какого-либо транспорта. Однако при первой же серьезной опасности спешили под защиту береговых батарей.

Имперцы поступали в зависимости от ситуации. По возможности уводили транспорт. Но если появлялась опасность, что мятежники могут его отбить, топили без тени сомнений и уходили на всех парах. Вступать в заведомо проигрышную схватку никто не спешил.

— Но мы ведь знали, что нас тут встретят, — произнес Борис.

В свою очередь вскинув бинокль, он поочередно рассматривал два отряда, спешащих им на пересечку, и берущих их в клещи. Особых проблем он не видел. Конечно им достанется. В общей сложности два крейсера имели в бортовом залпе восемь стодвадцатимиллиметровых орудий. Даже с учетом того, что начинены они порохом, это ой как серьезно.

А вот артиллерию миноносок в расчет можно и не брать. Тридцать семь миллиметров, да еще и с пороховой начинкой. Ну, разве только прилетит прямое попадание. В иных случаях, смех да и только. Вот когда их начнут начинять нормальной взрывчаткой… Да и тогда, эффект так себе. Поэтому Борис предпочел отказаться от этой несуразицы даже на катерах.

— А кто против. Знали конечно, — набивая свою видавшую виды трубку, произнес Рыченков.

— Надеюсь, все остается в силе? — уточнил Измайлов.

Что ни говори, но в море не может быть двух капитанов. И будь ты хоть трижды владельцем корабля, последнее и решительное слово за капитаном. Ты конечно же можешь его уволить. Но потом. Когда судно будет в порту.

— Тащиться сюда через океан, чтобы убраться восвояси, — хмыкнул шкипер, и поднес спичку, раскуривая трубку.

— Господин лейтенант с обоих крейсеров семафорят приказ лечь в дрейф, — доложил сигнальщик.

— О как! Сразу с обоих. Видать с призами у них тут совсем худо, коль скоро рвут добычу друг у друга из пасти, — хмыкнул Рыченков. С наслаждением пыхнул терпким табачным дымом, и распорядился. — Поднять флаг Бразильской республики. Сигнальщик, передай — русский винтовой барк «Разбойник» направляюсь в порт Карлос, прошу не препятствовать.

Еще одна особенность местного права. Попытка прорваться в осажденную крепость под Российским флагом, может вызвать международный скандал. Подняв же флаг осажденных, капитан уже действует на свой страх и риск. Правда, избегая ответственности перед российскими властями, он подпадает под юрисдикцию враждующих сторон. В данном конкретном случае, речь идет о поддержке мятежников, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Дорофей Тарасович, может спустим катер? — предложил Борис.

— Не вижу смысла разбрасываться козырями. С них и пушечек хватит. Поди мы чему-то учили наших молодцев. И еще, Боря, Ярик, активируйте «Наводчиков». Сейчас мазать никак нельзя. Бейте осколочными. За потопление или отправку в ремонт нам тут премии пока не назначали. Так что, никаких фугасов и бронебойных.

— «Защитника» бы активировать, — решил напомнить Борис.

Ну мало ли. Рыченков он ведь непривычен к использованию артефактов. Глядишь и забудет. А плюс четыре процента к рассеиванию всяко разно лишними не будут. Жаль водоизмещение не позволяет привязать еще один артефакт.

— Ты меня еще поучи, с-сопля. Кхм, — глянув в сторону рулевого и сигнальщика, осекся Рыченков, — Мичман, занимайтесь своими обязанностями. Все господа офицеры. По местам стоять.

— Есть, — чуть не хором отозвались Измайлов с Приваловым, и поспешили на свои боевые посты.

Борис на ходу надел каску, затянув ремешок. После чего повел плечами, проверяя насколько удобно в бронежилете совмещенном со спасательным. Как показывала практика, средства защиты работают вполне исправно. К тому же, основная задача стоявшая перед артефакторщиками, это изготовление «Аптечек». Команда была обеспечена этими артефактами на сто пятьдесят процентов. И Измайлов намеревался еще увеличить запас. Он серьезно вкладывался в подготовку кадров, а потому следовало позаботиться об их сбережении.

Занял свой боевой пост и тут же прильнул к окулярам дальномера. Взявшись за трубу развернул прибор в нужном направлении. Поймал в панораму крейсер приближающийся с левого борта. Вращая маховички совместил картинку. Навел резкость. Подправил точность совмещения рисок.

А вот и привет от крейсера. Устав бодаться с помощью семафора он приказал дать предупредительный поперек курса «Разбойника». Ага. А вот и второй не отстает от него. Два снаряда плюхнулись в воду, оставив перекрестившиеся дымные следы. Вот бы еще и друг в друга пальнули. И вовсе была бы красота.

— Первый плутонг! Снаряд дымный! Дистанция пять триста! Упреждение три корпуса! Предупредительным. Поперек курса!

С противоположного борта доносятся команды выдаваемые Приваловым, звучащие эдаким эхом. К тому же, жестяной рупор придает своеобразную хрипотцу, что делает голоса несколко схожими.

— Первый плутонг готов!

— Огонь!

Б-банг!

Дымный след умчался к цели Вернее, поперек ей. Прочертил белесую дугу, словно отмечая границу, которую не следует пересекать. Кто бы сомневался, что имперцы проигнорируют это предупреждение. Но протокол нужно было соблюсти. Они ведь не полноценная сторона конфликта. Флаг республиканцев развивается вместе с флагом Добровольческого флота.

— Первый, второй плутонги! Активировать «Наводчика»!

— Первый плутонг, «Наводчик» активирован.

— Второй Плутонг, «Наводчик» активирован.

— Снаряд осколочный! Дистанция пять тысяч сто! Упреждение полкорпуса!

— Первый плутонг готов!

— Второй плутонг готов!

— Первый, огонь!

Б-банг!

— Второй, огонь!

Б-банг!

И вновь разбежка по времени, чтобы дать возможность наводчикам пристреляться. С противоположного борта так же донеслись два выстрела. Хм. А на этот раз погрешность в измерениях значительно меньше. Конечно и артефакт, уменьшивший разброс сказал свое слово. Но он все же не панацея, а подспорье.

Бразильцы ответили бортовым залпом. Четыре стодвадцатимиллиметровых снаряда упали довольно плотно. Но со значительным недолетом. Скорее всего «Защитник» «Разбойника» даже не вступал в дело. Снаряд должен оказаться в зоне влияния невидимого поля, чтобы оно его отклонило на заданную величину. А там уж все зависит от того, насколько точной была изначальная траектория.

— Беглым, огонь! — скомандовал Борис.

В отличии от общепринятой практики они не придерживались залповой стрельбы, предпочитая давать наводчикам возможность наблюдать за результатами своей стрельбы и вносить необходимые поправки.

На этот раз первый плутонг добился попадания. О чем тут же возвестил возбужденный гомон расчета, и шуточки посыпавшиеся в адрес соседей. Что, впрочем, не мешало им споро выполнять свои обязанности. Орудие в очередной раз бумкнуло, отправляя в полет снаряд. Затвор сыто клацнул принимая очередной заряд. И все это под непрекращающийся гомон. Пусть их балагурят. Борис не считал это за нарушение.

Нервы. Они у всех не железные. Тем более на фоне того, что повторные залпы с обоих крейсеров взяли цель под накрытие. Восемь всплесков вблизи бортом. Измайлова обдало прохладной забортной водой. Попаданий не случилось, но кто сказал, что это не произвело впечатление на команду. Вот и выливают страх как могут.

Армстронги громыхали словно метрономы, с практически равными промежутками, отправляя к цели один снаряд за другим. Даже если у бразильцев и были активированы «Защитники», их действие с лихвой компенсировались «Наводчиками» «Разбойника» и высоким уровнем подготовки орудийных расчетов.

Уже совсем скоро на палубе крейсера запылал пожар, испускающий клубы черного дыма, сквозь который то и дело проглядывались рыжие языки пламени. Оптика у дальномера так себе. Всего-то семикратная. Поэтому детали особо не рассмотреть. Но похоже на то, что раненых там хватает. Он вроде бы рассмотрел матросов с носилками. Правда, на интенсивности обстрела со стороны противника это пока никак не сказалось.

— Кхэм-м-м! Ы-ы-ы-ы! М-м-а-ать! Х-хап! Х-хап!

Бориса скрутило о нестерпимой боли. Еще немного и она его буквально разорвет на части. Сознание заполонила одна сплошная красная пелена. Превозмогая страдания, и роняя тягучую слюну, он с трудом делал мелкие вдохи, которых явно было недостаточно.

Ох как же ему это было знакомо! Трижды уж заглядывал через край. Похоже настал момент четвертого. И что самое обидное, поймал от первого же попадания. Магнит у него на осколки, что ли! Стоп! А ведь процесс пошел! На фоне всеобъемлющей боли, появились мысли о чем-то не связанном с нею.

— Борис Николаевич, вы как? — откуда-то издалека послышался голос одного из матросов.

Как-то глухо и вместе с тем звонко грохнула пушка. Следом вторая. Кто-то тянет из его подсумка «Аптечку». Припомнилось, что прежде чем его скрутило рядом грохнул разрыв. Первое попадание и его сразу же накрыло. Вот же везение! Интересно, а какого ляда не сработала Неуязвимость. Он вообще ничего не должен был почувствовать за исключением легкого толчка. Проверено. Значит…

— Отставить.

— Да как же отставить-то, Борис Николаевич! — всполошился бывалый матрос, не меньше сорока лет отходивший по морям.

— Отставить, Кудинов. Все в порядке. Больно, но не смертельно. Жилет спас.

Борис глянул на живот. В рваной дыре парусины и переломанном на куски бруске пробки, сверкнул стальной блеск на изломе металла. Извлек осколок на пол ладони. Ничего так, прилетел гостинец. А вот крови не видно. Не доверяя этому рванул застежки и заглянул под жилет. Чисто. Н-да. Но синяк-то будет изрядный, тут к гадалке не ходить.

Поднялся на ноги, опершись на руку матроса. И вновь задохнулся от боли. Тою жеж мать, вперехлест через колено! Да лучше бы его ранило! Уже обтрухался бы, и был бы как огурчик. Но коль скоро он не ранен, то и расходовать заряд почем зря, посреди боя не следует.

— Все нормально. К орудию, — отбирая «Аптечку» и пристраивая ее на прежнее место, приказал он.

— Твою мать, в перехлест, через колено! На минуту оставить нельзя, — послышался возбужденный голос Якова.

Ганин все время держался поблизости, опекая Бориса. Но в бою его место было в пожарном расчете. Палуба боевого корабля не то место, чтобы приставлять к офицеру телохранителя. Но кто помешает этой наседке в варначьем обличье квохтать над подопечным, пока есть возможность.

— Все, Яков. Я в порядке. Даже не поцарапался.

— Точно? — ощупывая его придирчивым взглядом, поинтересовался тот.

— Да иди ты уже.

— Ага. Ну, добро, — удовлетворенно кивнув, отстал от него Ганин.

Приник к окуляру дальномера. Порядок. Наводчики работают как заводные. Самостоятельно, и вполне успешно вносят поправки, по мере изменения дистанции. И продолжают засыпать палубу противника снарядами.

Борис почувствовал легкий крен. Рыченков приказал изменить курс, выходя из под накрытия. Наводчики у орудий интенсивно закрутили маховиками, стараясь поспеть за поворотом корабля, чтобы не сбить себе пристрелку.

Несмотря на предпринятый маневр, следующим залпом бразильцы добились очередных двух попаданий. Один снаряд рванул опять на палубе, вызвав волну криков, стенаний и матов. Послышались призывы санитаров.

Взрыватель второго сработал с задержкой и тот рванул в утробе «Разбойника». Палуба отозвалась на это легким толчком в стопы Бориса. И тут же засвистала боцманская дудка, выдавая переливы пожарного аврала. Он даже не дернулся в ту сторону. Разберутся и без него. Его же задача…

Измайлов поправил каску, сползшую на лоб, и наконец совладав с собой вновь приник к дальномеру. В его вмешательстве пока надобности нет. Но руку все же следует держать на пульсе.

По мере сближения, повысилась и результативность противника, который сумел добиться еще двух попаданий. И это несмотря на то, что огонь с «Разбойника» сделал-таки свое дело. Половина орудий умолкла. Частично по причине выбывшего из строя личного состава. Частично из-за пожаров, не способствовавших нормальной работе.

Миноносцы так же вели обстрел из своих тридцати-сорокасемимиллиметровок. И к слову сказать, не так уж бесполезно. Троих посекло именно их осколками. Одного так и вовсе разорвало чуть не надвое прямым попаданием. Признаться, Борис глазам своим не поверил, когда парня возродили по горячему с помощью «Аптечки».

А вот приближаться чтобы пустить самодвижущуюся мину никто из капитанов не решился. Сомнительно чтобы побоялись попасть под смертоносный обстрел. А орудийная прислуга успела показать, что недаром получает свое жалование. Скорее всего из-за дороговизны торпеды.

Четыре тысячи рублей, не баран чихнул. И по кому? По паруснику, который доброго слова не стоит. Вообще-то, на войне арифметика другая. Но в этом мире бояре да бароны сами снаряжают и вооружают свои дружины. Так что, цена имеет значение.

Оп-па! А это еще что такое? Крейсер слева от «Разбойника» похоже решил сбить прицел и заложил крутой поворот. Но что-то там случилось, и руль застопорился. Как результат, корабль начал циркуляцию вправо, поворачиваясь пока еще не избитым бортом.

Никакой фигуры речи. Фугасного действия снаряда с тротиловой начинкой достаточно даже для того, чтобы проламывать броню толщиной до двадцати миллиметров. Что уж говорить о конструкционной стали. Так что, дырок в надстройках они понаделали изрядно. Как впрочем и в правом борту.

Рыченков в очередной раз заложил поворот, выводя «Разбойника» из под накрытия. И похоже, что на левом крейсере дела обстояли совсем худо. Его два орудия послали снаряды настолько неточно, что ни о каком накрытии нельзя было говорить в принципе. А значит, комендоры не имеют необходимых данных для стрельбы.

Похоже, досталось боевой рубке и командование крейсера выбыло из дела. А там может досталось и механизмам. Вообще-то, бронирование рубки там не меньше тридцати миллиметров, и их снаряда чтобы проломиться через нее явно недостаточно. Но есть еще заброневое поражение отколовшимися осколками брони. Порой их бывает много. Плюс контузия. А то еще и прямое попадание в смотровую щель. Они тут размерами чуть ли ни с форточку. Так что, хотя и маловероятно, но ничего невозможного.

И тут палуба взорвалась торжествующими криками. Борис опустил бинокль, и осмотрелся по сторонам. Второй крейсер так же отвернул в сторону. Только его маневр не выглядит неуправляемым. А ту еще и всплески рядом с его бортом. Что никак не могло быть выстрелами «Разбойника». Их снаряды при падении в воду взрывались, а не тонули.

Ага. Вот оно в чем дело. К месту боя на всех парах мчались четыре крейсера, в сопровождении шести миноносцев. Похоже командование мятежников решило помочь кораблю стремящемуся прорваться к ним. Вот и ладно.

Измайлов осмотрелся. Ликование уже прошло, и команда вернулась к прерванному занятию. А именно, продолжила ликвидировать возгорания. Снаряды начиненные порохом конечно не столь разрушительны. Но в плане возгораний, поэффективней тротила будут.

— Командирам плутонгов доложить о потерях, — распорядился Борис, когда наконец выскочил лог победы.

> Морской бой завершен — противник отступил.

> Общий опыт экипажа 20030.

> 144 доли.

> Получено 556 опыта — 122252/256000.

> Получено 28 свободного опыта — 142075.

— Первый плутонг, убитых и раненых нет.

— Второй плутонг, убитых нет. Ранен один, осколком в плечо. Остался в строю.

— Принял.

То что раненых нет, это хорошо. Но вот по опыту… Четко Система распределение не расписывает. Однако по его прикидкам выходит, что за отступление одного из крейсеров им ничегошеньки не перепало. Его получается отогнали республиканцы. На халяву получили опыт, хотя ни одного попадания и не добились. Ладно. Пусть их.

— Так, братцы, наводите тут порядок, а я на мостик, — распорядился Измайлов.

— Прокл Егорович, разреши в лазарет? — послышался задорный голос одного из матросов.

— Обойдешься.

— Так ить раненый.

— Дети сильнее ножичком режутся.

— Так ить сам сказывал…

— Наряд вне очереди. Вопросы?

— Есть наряд, вне очереди, — под общий смех, вздохнул попытавшийся откосить от работы молодой матрос.

Борис слышал это уже удаляясь. Но слегка сбавил шаг, чтобы узнать, чем все закончится. Ну что тут сказать, вполне закономерно.

— Ну как тут у нас, Дорофей Тарасович? — поинтересовался он у шкипера.

— Порядок, боря. Подкоптили и поломали малость нашего «Разбойника», но в общем и целом порядок. Все живы и практически здоровы. Вот окажемся в гавани, определимся по срокам, а там и решим, как быть, тратить заряды «Аптечек» или и так заживет.

— Ясно.

Прежде чем войти в гавань, приняли на борт досмотровую команду. Мичман командовавший ею был радостно-возбужденным и с нескрываемым энтузиазмом жал руки господам офицерам. Еще бы, какой-то деревянный барк с четырьмя несерьезными пушками надавал по сусалам двум стальным крейсерам новейшей постройки. Никаких сомнений, что он управился бы и сам, выйдя под защиту береговых батарей.

А вот в Карлосе их встретили с нескрываемой радостью. Оружие достаточное для вооружения целой дивизии дорогого стоит. Арцман вполне объективно описал положение повстанцев. Ну или, как они сами себя называли, республиканцев.

— Хм. Весьма удачная переделка. А насколько она надежная? — поинтересовался вертевший в руках винтовку де Кастро.

То, что Рыченков и Измайлов были удостоены аудиенции у президента, так же говорило о серьезности положения. Причем пришли они не просто так, а с одним из образцов берданки.

— Настолько, что российский царь одобрил модернизацию и русские бояре сейчас активно этим занимаются, — ответил Борис.

С одной стороны, вроде как мичман. Но с другой владелец корабля и груза. Так что, как ни крути, а дело иметь все же нужно с ним. К тому же, ситуация такова, что президент непризнанной республики был готов принимать лично каждого контрабандиста.

— И сколько вы можете поставить винтовок и патронов? — поинтересовался де Кастро.

— В России ждут нашего сигнала. Как только мы дадим отмашку, Судно покинет порт в течении двух-трех дней.

— Телеграфное сообщение с нами прервано.

— У нас есть соответствующие артефакты. Так что, связаться не составит труда. Затем мы встретим судно в дне пути отсюда, перегрузим оружие на «Разбойника» и доставим в Карлос. При условии скоординированных действий, это не составит труда.

— И сколько вы хотите получить за эту партию?

— Если в пересчете на рубли, то четыреста тысяч за винтовки и шестьсот за патроны.

— Сорок рублей за винтовку бывшую в употреблении? — вздернул бровь де Кастро.

— Ну, если бы они были новыми, то и цена у них была бы выше. К тому же, это магазинные винтовки. И смею вас заверить, весьма надежные. Но если вас не устраивает… — Борис слегка развел руками, мол, насильно мил не будешь.

— Миллион?

— Да, — просто ответил Борис.

Увы, но из этой огромной суммы чистая прибыль его и Москаленко составит только двести тысяч. Приемная мать организует закупку винтовок и боеприпасов, переделку берданок, Борис же реализует. Так что, пятьдесят, на пятьдесят. Радует одно. Эта цифра фиксированная.

— Но республика может расплатиться и каучуком. Скажем, триста тонн за эту партию.

— В пересчете на рубли это составит полтора миллиона, — без труда ориентируясь в курсах валют, произнес президент.

— Именно. Только не забывайте, что нам его еще нужно и вывезти отсюда. Как и то, что вам его попросту некуда девать. Впрочем, последнее слово за вами.

— Ни один контрабандист не выставляет столь грабительских условий.

— И сколько они готовы поставить вам оружия? — возразил Борис.

— А если я попросту реквизирую ваш груз, с выдачей обязательств с последующим расчетом после войны? — вздернув бровь, полюбопытствовал де Кастро.

— Вы можете так поступить, — согласно кивнув, произнес Измайлов. — Но данный шаг был бы весьма недальновидным. Во-первых, вы сэкономите один раз. А между тем, уже через два месяца могли бы получить куда более значимую партию, как винтовок, так и патронов. А вы в них нуждаетесь. К тому же, лишитесь союзника.

— Вы посланец русского царя?

— Разумеется нет. Я имел ввиду себя.

— А у вас раздутое самомнение, молодой человек.

— Отчего же, господин президент. Вы что-нибудь слышали о капере на службе испанской короны, который приструнил американских каперов в водах Альборана?

— Разумеется. Хотите сказать, вы и есть тот самый знаменитый Гвоздь? — проявил информированность хозяин кабинета.

— Не я. Он, — указав на скромно стоящего в сторонке Рыченкова, уточнил Измайлов.

— В любом случае, это ничего не решает. У нас сейчас нет проблем с каперами. С тех пор как нас потеснили и фактически блокировали в пределах графства Кастро, каперы остались без поживы и предпочли оставить службу у Педро Второго.

— А есть принципиальная разница между кораблями императорского флота и каперскими? Как по мне, то никакой. Вопрос только в том, договоримся ли мы о цене, — пожав плечами произнес Борис.

— Даже так. И каковы ваши условия?

— За каждый потопленный вражеский корабль вы выплачиваете премию в размере десятой части от его номинальной стоимости в фунтах или рублях. Либо каучуком, но уже седьмую часть. За захваченный корабль, четвертая и третья часть соответственно. Пленных мы передаем вам, но предварительно избавляем их от избыточного и свободного опыта. Все артефакты, модификаторы и денежные средства являются нашими законными трофеями.

— Я должен подумать.

— Разумеется, господин президент. А пока, позвольте мне откланяться.

Они покинули рабочий кабинет де Кастро, и направились на выход. Рыченков продолжал хранить молчание, пока они не оказались на улице. Но тут уж он не сдержался.

— Борька, ты чего это удумал, йакорь тебе в седалище.

— Решил немного подзаработать.

— Здесь? Одно дело поставить им винтовки и патроны. И совсем другое, наниматься на службу.

— Хочешь сказать, государь это не одобрит?

— Капитанам Добровольного флота не возбраняется наниматься на службу, если это не противоречит интересам царства, и не нарушает прямого запрета государя.

— Значит, мы в своем праве, — легкомысленно пожал плечами Борис.

— Ты не слышишь? Они проигравшая сторона. И в случае пленения, тебя будут судить как бунтовщика. Копейка против ста рублей, что это будет повешение до окончательной смерти.

— Дорофей Тарасович. Неужели ты и впрямь решил, что я вот так рискую только ради того, чтобы заработать на поставках винтовок? Тот, кого зажали в угол готов заплатить много больше того, чьи дела не походят на катастрофу. И уж тем более, если расплачиваться придется товаром, который, по сути своей, чемодан без ручки — нести тяжело, а бросить жалко.

— И что ты удумал?

— Я с командой и минным катером остаемся здесь. Ты отправишься в Соединенные Архипелаги Америки. Сбросишь каучук. Прикупишь припасов и обратно. Пока то, да се, подойдет и корабль из России. Это выгодная сделка, уж поверь мне. Да мы тут озолотимся. Причем не только по деньгам, но и опыта наберем в достатке. Ну чего ты на меня глядишь, Дорофей Тарасович? Предлагаешь забиться в дальний уголок и трястись при каждом шорохе?

— Не предлагаю. Но и кликать беду, дело дурное.

— Ничего. Раньше меня прихлопнуть, было проще простого, и то труса не праздновал. А сейчас поди до меня доберись. Так что, прорвемся, не сомневайся.

— Вот только это и успокаивает, — буркнул старый шкипер, извлекая свою видавшую виды трубку.


## Глава 8 Снова Белен


Белен. Почти два года назад Борис уже побывал в этом городе. Причем он сразу принял его если не враждебно, то уж точно недоброжелательно. В общем и целом Измайлов конечно остался в прибытке. Тут и удачно распроданные картины, и своевременное знакомство с американским банкиром. Однако были и свои «но».

Для начала все белые мужчины были обязаны носить оружие, за отсутствие коего полагался штраф. Сходить с центральных улиц не рекомендовалось, ввиду высокой вероятности стать объектом нападения преступников. И наконец всего лишь на третью ночь его пребывания на острове началось восстание и ему пришлось бороться за свою жизнь. И наконец в довершение, приобрел себе врага, в лице одной весьма красивой, но взбалмошной и злопамятной девицы.

Н-да. Кстати, сеньорита Фелисия да Мота, местная. И коль скоро мятежников отсюда выдавили, вполне могла уже вернуться. Вот уж чего не хотелось бы. Впрочем. Его сейчас и мать родная не узнает. Спасибо превосходному гриму и приобретенным навыкам по его использованию. Он научился даже старить кожу лица и рук. Что бы, так сказать, соответствовать заявленному облику.

На летнюю площадку кафе поднялась парочка, флотский лейтенант, сопровождавший даму. Ну или все же сеньориту. Ошибочка. Сеньору. О чем явственно свидетельствует кольцо на левой руке. А вот у кавалера таковое отсутствует. И если судить по игривому поведению его спутницы, у кого-то сегодня появятся рога. Ну или они уже ветвистые, как у благородного оленя.

Хм. Вот интересно, уж не в честь ли легкого поведения дворянского сословия он получил такое название. А что такого. В этой светской тусовке, как в том анекдоте, секс это еще не повод для знакомства. Под это дело существуют даже определенные рамки. Так что, не любой поход налево является изменой.

Взять боярыню Яковенкову. Она ведь и впрямь нацеливалась на Бориса. Мало того, его игра на дурачка ее начала где-то даже раздражать. И это при том, что ей известно, о его взаимоотношениях с Катей. Бог весть, может и осерчала бы Мария Платоновна, но в какой-то момент вдруг потеряла к нему интерес. Во всяком случае, он на это очень надеялся, что не озлилась, а именно отступилась.

При мысли о Кате, настроение тут же испортилось. Просто взяло и ухнуло на самое дно. Разрыв с девушкой он переживал неожиданно болезненно. Прямо сам от себя не ожидал, что поведет себя как мальчишка. Елизавета Петровна напутствуя его, просила не брать в голову, и думать о походе. А уж с сердечными делами они как-нибудь потом разберутся. И он ей верил. Опыт у приемной матери немалый, и обещаниями разбрасываться она не привыкла…

Президент де Кастро, все же согласился на условия Измайлова. Причем расплачиваться был готов именно каучуком. О чем уведомил его вечером того же дня. Вполне ожидаемое решение. Граф загнан в угол. А утопающий хватается за соломинку. К тому же, каучук имеет свойство портиться. И на случай бегства объемы занимает несравнимо большие чем валюта или ценные бумаги.

Дорофей Тарасович отбыл с грузом через три дня, оставив в распоряжении Бориса двух унтеров и восемнадцать матросов. Не считая Якова. Этот следовал за Измайловым неотлучно. Кстати, сегодня пришлось оставить в усадьбе, чтобы не отсвечивал. Уж больно запоминающаяся внешность, которую никаким гримом не скрыть. Вместо него слугу и охранника изображает другой матрос, помоложе и поприличней. Который сейчас стоит за спиной.

Потеря части команды никак не сказалась на боеспособности «Разбойника». На борту все еще оставались девяносто семь членов экипажа и трое преподавателей. Людей набирали с изрядным запасом, используя барк как учебную базу. Измайлов и не думал забывать старую как мир поговорку — кадры решают все. Поэтому каждый из матросов помимо основной военной, овладевал еще и двумя гражданскими специальностями.

Кроме личного состава в распоряжение Бориса перешел минный катер, все шесть торпед, четыре магнитные мины, акваланги, целый ряд артефактов, плюс специальное снаряжение.

Кстати, Борис уже продемонстрировал графу, ну или президенту, на что способен. Когда на рассвете «Разбойник» покинул рейд, катер, который Измайлов назвал «Садко», отправился его прикрывать. Моряки республиканцы восприняли это с долей скепсиса. Но были серьезно удивлены.

Рыченков направился на сближение с винтовым фрегатом, который сопровождал отряд из четырех миноносок. Измайлов до поры укрывался за его корпусом, а затем выскочил, словно чертик из табакерки и рванул к противнику. Дым-завеса, плюс невероятно высокая скорость, и торпедная атака с дистанции в неполный кабельтов увенчалась успехом. Корабль лишенный водонепроницаемых переборок, довольно бодро пошел на дно.

Миноноски попытались было вмешаться в данный процесс. Но были неприятно удивлены нетипичной точностью и смертоносностью тридцатисемимиллиметровки Гочкиса, установленной на «Садко». Ну и от «Разбойника» прилетело на орехи. Да так знатно, что одна из миноносок замерла, окутавшись паром.

Получили они тогда больше двенадцати тысяч опыта. Солидно, чего уж. Но главное утерли нос республиканским морячкам. Правда заработали при этом всего-то девять тысяч и это с учетом того, что расплачиваться с ними будут каучуком. На фоне стоимости торпеды неоправданный риск.

Впрочем, их задача была в том, чтобы дать уйти «Разбойнику», с ценным грузом на борту. Так что, тут все в порядке. Но впредь от подобного следует все же воздержаться.

Вот захват минонски мог принести неплохие дивиденды. Навскидку восемьдесят пять тонн водоизмещения, порядка семидесяти четырех тысяч рублей в каучуке. В успешном абордаже ничего нереального. Даже с учетом того, что экипаж катера состоял из четырех человек. Вот только, командиры остальных кораблей не станут молча наблюдать за происходящим, а республиканцы были все же далековато.

Кстати, они-то как раз решили воспользоваться неподвижностью миноноски и попытались захватить ее. Но пока сближались команда успела устранить неисправность и запустить машину…

Борис устроился на этой веранде не просто так. Отсюда открывался неплохой вид на гавань. А значит, можно было наметить будущие цели. В Белен он прибыл вовсе не на экскурсию, а по поводу. Ему плевать на благородные цели де Кастро и его сподвижников. Или отсутствие этого самого благородства. Он ввязался в это дело с одной единственной целью. Заработать. Его интересуют только деньги и опыт. Остальное пусть остается на откуп враждующим сторонам.

Итак. На рейде собралась серьезная эскадра. Четыре броненосца, правда только два из них новейшие. Причем оба принадлежат графам провинции Гран-Пара, вернувшимся под руку императора. Сверх доходами в Бразилии могут похвастать только обладатели плантаций гевеи. Следом за ними, и со значительным отставанием, идут производители кофе. На третьем месте, и опять серьезно подотстав от вторых, скотоводы.

Три броненосных крейсера, под императорскими флагами. Эти все новенькие. Такой тип кораблей появился недавно. Большой запас хода, высокая скорость, серьезная огневая мощь и достаточно внушительное бронирование. Это превращало их в серьезный аргумент на коммуникациях противника.

Десяток новых, стальных крейсеров. Кстати, вон та парочка блестит свежей покраской на надстройках. И наверняка новенькими тиковыми досками на палубе. Именно им досталось неделю назад от «Разбойника». Уже отремонтировались. Впрочем, тут удивляться нечему. В Белене хорошая портовая инфраструктура, не то что в том же Кастро.

Больше дюжины винтовых фрегатов. Но эти Бориса не интересовали. При равных усилиях и затратах на выходе они могли принести значительно меньше. Словом, овчинка выделки не стоит. Разве только три клипера в стальных корпусах, стоявших чуть в сторонке. Эти уже подороже будут. Но не настолько, чтобы из-за них устраивать тайную операцию.

А вот минные крейсера и миноносцы, уже совсем другое дело. Первых целых шесть вымпелов, вторых четырнадцать. Эти уже полноценные пароходы, хотя и имеют парусное вооружение. Но оно тут уже как вспомогательное, за основное же идет машина. Да и вооружение с боевым применением серьезно отличаются. А потому и цена повыше чем у клиперов.

Основной целью Борис наметил новые броненосцы и два броненосных крейсера. Подводные диверсанты тут все еще не известны. А потому есть возможность использовать этот ход на все сто. Благо мины уже доставлены в Белен и ждут своего часа.

В принципе, Борису с его сегодняшними познаниями их изготовить не сложно. Отсутствие тротила не критично. Можно заменить динамитом. Взрывчатка конечно капризная, но не настолько, чтобы относиться к ней как к гремучей змее. Однако, как оказалось, в Кастро не найти необходимые магниты. Не приобрели они еще того распространения, как в мире Измайлова. Поэтому в его распоряжении было только четыре заряда. Впрочем, при грамотном использовании они принесут солидную прибыль.

В качестве дополнительной цели он решил выбрать один из миноносцев. И лучше бы во-он тот, что устроился на рейде особняком. Наверняка другие корабли из его отряда сейчас в море. В Белене стоит не вся эскадра, а лишь ее большая часть. Порядка половины легких сил постоянно находится на блокирующей линии и в резерве, на случай если получится прижать силы мятежников.

А вообще, в городе много военных моряков. И в основном это морская пехота. Вон прошли трое молодых и крепких мичманов. Шедшая навстречу группа морпехов поспешила перейти на другую сторону улицы, чтобы ненароком не попасть под раздачу. Кому охота, чтобы его увольнительная накрылась медным тазом из-за того, что какой-то макрели вдруг вздумалось потешить свое самолюбие.

Такая плотность этих вояк говорит о готовящейся полномасштабной десантной операции. Наверняка накапливают силы и проводят рекогносцировку. Борис конечно не обладает должным опытом, но даже ему понятно, что все это неспроста. А значит времени у них совсем немного. Поэтому действовать по основному направлению нужно будет уже сегодня.

Покинув кафе, он направился на набережную. Прошел дальше, к марине с маломерными судами. Проход оказался закрытым, а территория охранялась помимо сторожа, еще и морскими пехотинцами. На каждом из четырех пирсов и на входе по часовому. Конторка управляющего Мигела Банильи превратилась в караулку. Рядом большая парусиновая двадцати местная палатка, в которой размещается личный состав.

Эту марину Измайлову с товарищами не обойти. Для воплощения задуманного им нужна как минимум одна шлюпка. А они все собраны здесь. Частную собственность конечно никто не отбирал, но город на военном положении. А потому действует целый ряд запретов и ограничений.

Рассмотрев все, что нужно, он в сопровождении «слуги» направился к занимаемой ими усадьбе. Для этого предстояло пройти город насквозь, и оказаться на противоположной его окраине.

Оно бы взять пролетку. Но в Белене это попросту нереально. Извозчики не успевают высаживать пассажиров, как тут же их находят другие. Работают в таком напряжении, что того и гляди лошади начнут падать. Паровой трамвай тоже забит, в основном военными моряками и морпехами. Имеют служивые такую привилегию, как пользование этим видом транспорта.

Прошли мимо гостиницы, в которой он останавливался в прошлое посещение этого города. Миновало почти два с половиной года, но видно, что здание ремонтировали. Значит пожар тогда все же разгорелся, что в общем-то вполне объяснимо. А вот тот факт, что не пострадали соседние дома, уже удивлял. Как-то слабо верилось в то, что той памятной ночью пожарники были на страже. Хотя-а… Точно. Когда они вышли в море, начался ливень.

Ч-черт! Сколько раз уж убеждался, что не стоит думать о плохом. Небо затянуло и начал накрапывать дождик, очень быстро превратившийся в проливной. Тут же стало душно. Влажность и без того высокая, а тут еще и это. Борис со слугой и не подумали искать укрытие. Раскрыв зонты они продолжили путь. У них не так много времени, чтобы пережидать непогоду.

Сейчас на исходе ноябрь, согласно статистике самый сухой месяц в году. Что вовсе не означает отсутствие дождей. Примерно четверть месяца обильные тропические ливни, три четверти сухой погоды. Зато в апреле и в июле пройдут два дождливых сезона. Хоть жабры отращивай. Но Борис к этому времени намерен уже убраться отсюда.

Оставив на острове Кастро десяток бойцов присматривать за «Садко» и оставшимся имуществом, Измайлов в сопровождении одиннадцати человек прибыл на Белен. Для чего воспользовался услугами контрабандистов. Этим было без разницы кто у власти, главное чтобы платили исправно. И Борис не поскупился, предпочитая не выдавать свою причастность к флоту мятежников. Деловым людям всегда проще договориться друг с другом.

Дабы не вызвать подозрения, он выдал себя за нелегального характерника. В мутной водице беспорядков всегда проще проворачивать подобные дела. Правда и опасность несравнимо выше, потому как у полиции полностью развязаны руки. Но стоит ли так-то уж этого опасаться тому, кто посягает на устои.

Пока добирались до места, в качестве премии, помог своему перевозчику и его людям разобраться с избыточным опытом. Тот в благодарность свел его с одним из местных преступных авторитетов. Который в свою очередь согласился предоставить им кров, за услуги определенного рода. На что Борис согласился без раздумий. Как результат, получил в свое ведение целую усадьбу на окраине города, где сейчас и располагался его отряд.

— Ну и как наши дела? — встретил его вопросом Яков.

— Все просто замечательно, — стряхивая с зонта воду, ответил Борис.

Глянул на безнадежно промокшие брюки и туфли. Никакой зонт не спасет от струй ливневого дождя. В лучшем случае останешься сухим до колен. А то еще и выше промочит. Ладно. Не суть важно. В его случае главное чтобы не потек грим. Все остальное не имеет значения.

— Варгушев, иди сюда, — позвал он, подходя к большому обеденному столу, на котором была расстелена карта рейда.

Не испытывая сложностей, он быстро нарисовал пометки, с точностью указывая расположение всей эскадры. Сомнительно, чтобы сегодня кто-то вышел в море. Но даже если это и так, то броненосных сил это точно не коснется. А остальные их пока и не волнуют.

— Звали, Борис Николаевич, — подошел плечистый унтер, за сорок.

В команде Измайлова было два подводных пловца, которые успели хорошо освоить дайвинг. У них в этом деле практики как бы уже не больше, чем у него самого. Но это нормально. Не все же самому делать.

— Сейчас вместе со Стоевым прогуляетесь на набережную. Найдите тихое и неприметное место откуда можно будет спуститься в воду. Возьмете азимуты на вот эти четыре корабля. В вашем распоряжении сегодняшняя ночь, чтобы их заминировать. Возьмешь четверых помощников, чтобы унести все снаряжение. Только смотрите, никаких тележек. Не хватало еще грохотом привлекать к себе внимание.

— Ясно.

— Сысоев.

— Да, Борис Николаевич, — отозвался крепкий старичок, или скорее все же мужичок.

Олегу Анатольевичу уже семьдесят два. Этого как и всех остальных великовозрастных членов команды, сосватал Рыченков. Помнится они с ним участвовали в первой своей минной атаке с дым-завесой. Едва живы остались.

— Остаешься на хозяйстве.

— Так ить… — вскинулся было Сысоев.

— Стоп. Ты ничего не перепутал? Помнишь кто здесь командует?

— Кхм. Прошу прощения.

— Остаешься на хозяйстве, — повторил Борис. — На тебе охрана базы и имущества. И вообще, нам тут обретаться как минимум еще пару дней. А потому хочется быть уверенным в том, что нас тут не будут ожидать нежелательные сюрпризы. Вопросы?

— Нет вопросов, — со вздохом ответил старый матрос.

— Вот и ладно. «Кинитофоном» пользоваться умеешь?

— Ну так, на занятиях же чему-то учили, — пожал он плечами.

На первом месте для артефакторщиков Бориса были «Аптечки». Сбережение кадров для него было одним из приоритетов. На втором месте была связь.

— Держи. Если что, сразу выходи на связь. Там четыре заряда, так что особо экономить нужды нет, — протягивая ему артефакт, произнес Борис. И тут же позвал, — Яша.

— Тут я, — отозвался Ганин.

— С троими оставшимися идешь со мной в качестве силового прикрытия.

— Понял.

— Понял он. Наркота, мешочки с дробью, револьверы с глушителями на всякий случай.

— Сделаю, — уверено кивнул Яков.

— Вот и ладно. И, да. Что-то мы расслабились. Чтобы больше мне ни одного русского имени и слова по-русски. Если помните, меня зовут сеньор Мигель, — уже на португальском, закончил Борис.

Моряки ответили на том же языке, мол все понятно, накладок не будет. «Лингвистику» прокачивала вся команда без исключения. А уж среди двух десятков оставшихся с ним на Кастро все имели третью ступень.


## Глава 9 Охота


> Ступень — 5

> Возрождение — 1

> Опыт — 0/64000

> Свободный опыт — 14705

> Избыточный опыт — 128569

> Свободные очки характеристик — 0

> Сила — 1.32

> Ловкость — 1.41

> Выносливость — 1.35

> Интеллект — 1.11

> Харизма — 1.22

> Умения — 21

Ага. А вот этот очень даже любопытный персонаж. Избыточный и свободный в сумме дадут более ста сорока тысяч. Такой жирный гусь явно стоит охоты на него.

Измайлов устроился у входа в кабак, так, чтобы иметь возможность взглянуть на Суть каждого входящего. Пиво и алкоголь вообще, это дело такое, что рано или поздно прижмет мочевой пузырь, и клиент будет вынужден выйти из зала. Не мочиться же прямо здесь. Обычно далеко не уходят заворачивая сразу в темный закоулок. После чего возвращаются. Как ни странно, но с отхожими местами общего пользования тут все еще плохо. И уж тем более на припортовой улице.

Ну, а где еще организовывать охоту, как не в этой клоаке. Чистая публика в этом отношении не представляет интереса, ввиду того, что неизменно имеет высшее образование и получаемый ими опыт уходит в развитие. Если только они копят свободный опыт, для роста каких-либо умений или получения таланта.

Избыточным опытом, который можно конвертировать в свободный, копится только у упершихся в потолок образования. Рабочие кварталы бесперспективны. Родители вкладывают весь свой избыток в своих чад. Да и не бывает его у трудяг много по определению.

А вот морячки, и уж тем более военные это уже совсем другое дело. Тут и шторма с бурями, и боевые действия, и извечные потасовки в кабаках, да и тренировочные площадки, неизменно присутствующие на кораблях вносят свою лепту.

> Ступень — 3

> Возрождение — 0

> Опыт — 0/16000

> Свободный опыт — 20705

> Избыточный опыт — 88784

> Свободные очки характеристик — 0

> Сила — 1.42

> Ловкость — 1.51

> Выносливость — 1.38

> Интеллект — 0.91

> Харизма — 1.01

> Умения — 17

Оп-па! А матрос вошедший вместе с боцманом, кадр не менее интересный. На фоне остальных так очень даже. Признаться подобную Ловкость Борис встречал пока только у акробатов в цирке.

Судя по всему паренек обретается все же в кочегарке. В палубной команде без четвертой ступени делать нечего. Но тем не менее, входит в ближний круг боцмана. А иначе как бы оказался здесь в его компании. И похоже, причина тут в его бойцовских качествах. Борис развернул его умения. Из семнадцати четыре относятся к рукопашному бою, три к холодному оружию, плюс винтовка и револьвер. Серьезный тип.

Остальные четверо интереса не представляли. В среднем тысяч по десять избыточного и свободного суммарно. Не стоит распыляться на подобную мелочевку. Зря потраченные время и силы.

Опасаться ответственности за посягательство на устои ему не приходилось. Он ведь вполне официально является наемником. И собирается выкачивать опыт не из гражданских, а из военных противоборствующей стороны.

Правда, в случае поимки это его не спасет от бразильской фемиды. В этом случае его однозначно повесят как мятежника. Что в лоб, что по лбу. А потому риск того стоил. Де Кастро являлся для него уникальной возможностью заработать быстро и много.

— Яша, боцман, и тот матрос, что за его правым плечом.

— Рыжий?

— Он. Только смотрите там, этот матрос не прост. Ловкость закачаешься.

— Учтем, — кивая, произнес телохранитель.

Трое его помощников сейчас находятся на улице и ждут отмашки. Для этого дела отобрали тех у кого с рукопашной дела обстоят лучше всего.

Вскоре в кабак вошел еще один перспективный клиент. У унтера морпеха в общей сложности набегало сто двенадцать тысяч. А вот возрождений в запасе уже не было. Где-то успел разменять. Видать помотало по жизни. Может вот сейчас копит на то, чтобы отойти от дел. А может ему сам черт не брат, и просто пока не придумал, куда слить избыток. Или держит на самый непредвиденный случай.

Итак, трое. Остается дождаться когда они подадутся на выход. А там уж по обстановке.

Примерно через час не выдержал боцман. Правда на выход он направился не в одиночестве, а в сопровождении одного из матросов. Яков поднялся и двинулся следом, чтобы подстраховать парней. А минут через пять вернулся, сообщив, что все штатно. Клиенты упакованы.

Долгое отсутствие боцмана встревожило того самого рыжего морячка. Он похоже остался за лидера и подорвался в компании остальных товарищей. Четверо. Причем среди них и потенциально самый опасный. Яков вновь двинулся следом, положив Борису руку на плечо, словно давая понять, что ему не следует влезать при любых раскладах.

Отсутствовали долго. Или это ему так показалось. Все же привык в этой жизни быть в каждой дырке затычкой. А потому усидеть спокойно в стороне для него а еще задачка.

— Порядок, Мигель. Можем идти, — сообщил вернувшийся Яков.

Едва завернул за угол кабака, как замер от шибанувшей в нос вони. Н-да. Не просто нестерпимая, а невыносимая. У Бориса даже глаза заслезились. Что и говорить, тут постарались скорее всего даже не тысячи, а десятки тысяч клиентов заведения. Уборка же не производилась никогда. Вдобавок к этому высокая влажность. С другой стороны, все могло бы быть значительно хуже, если бы не ливневые дожди, вымывавшие нечистоты. Вот только даже они бессильны против миазмов.

— Ч-черт. Ну и местечко, — сдержав рвотный позыв, произнес Борис, углубляясь в узкую щель между строениями.

— Есть такое дело, — философски ответил Яков.

Один из бойцов извлек из вещевого мешка солидный кусок парусины, и тут же с товарищем натянул его поперек прохода. Борис включил электрический фонарь. Тьму разогнал свет, отдающий синевой из-за покрашенного стекла. Яркость у местных фонариков и так оставляет желать лучшего, а тут и вовсе свет получился бледным. Но это ничего. Главное, чтобы со стороны улицы никто не заметил.

Всех шестерых оглоушенных, а затем усыпленных, матросов посадили в рядок вдоль стены. Оставалось только их обработать. К чему Борис тут же и приступил. Приладил саквояж на более или менее чистом участке, открыл и извлек артефакт «Переводчик».

Присев перед боцманом, прикрепил прищепки электродов к запястьям обеспамятевшего. Приладил прибор на коленях. Взялся за ручку и сделал несколько оборотов. Барабанчики прибора, внешне похожего на арифмометр, провернулись и замерли, показывая соответствующие показатели избыточного и свободного опыта. Передвинул переключатель и вновь начал вращать рукоять. Барабанчики с цифрами вновь пришли в движение, с каждым оборотом все больше ускоряя свой бег. Несколько секунд и шелест шестеренок прекратился. На левом счетчике в рядок выстроились нули. На правом, цифра, сто сорок три тысячи дести семьдесят четыре.

Сменил «Переводчик» на «Съемник», соединенный с «Накопителем». Вновь электроды на запястья боцмана. Опять вращение ручки, но теперь уже другого артефакта. И опять шелест барабанчиков счетчиков. Только теперь уже и на артефакте оставшемся в саквояже, и подключенном к «Съемнику».

«Накопитель» у Бориса не чета тому, что он захватил у ныне покойного Торнтона, или как его там. Этот изготовлен лично Проскуриным, имеет четвертую ступень и емкость в миллион сто двадцать восемь тысяч. Так что, места более чем достаточно. На всю эту братию.

Закончив обрабатывать боцмана перешел к матросику. И далее по ниспадающей. Оно конечно, у остальной четверки мелочевка. Но не оставлять же их, раз уж так случилось. Копейка рубль бережет. Опять же, все одно нужно ждать пока появится намеченный в качестве цели морпех.

Всего набежало двести девяносто шесть тысяч двадцать два очка. А неплохо они так поохотились. Пока суд да дело, перевел опыт с накопителя на себя. Так оно всяко надежней будет.

> Ступень — 7

> Возрождение — 1

> Опыт — 134965/256000

> Свободный опыт — 438727

> Избыточный опыт — 0

> Свободные очки характеристик — 0

> (Потомственный дворянин)

> (Вассалов — 64/84)

> Сила — 1.22

> Ловкость — 1.21

> Выносливость — 1.25

> Интеллект — 1.71

> Харизма — 1.31

> Умения — 28

> (Навыки — 3)

> (Умения навыков — 7)

Мелькнула было мысль повысить ступень «Неуязвимости». Для этого нужно сто шестьдесят тысяч, перекроет с запасом. По логике это должно было увеличить срок действия таланта до двух секунд. Но по здравому размышлению решил все же не спешить. Лишние полсекунды все же погоду особо не сделают.

Сейчас куда важнее вложиться в личный состав. И в частности в приобретение ими очков надбавок. Это он фонтанирует различными изобретениями, одариваемый Системой. Им же приходится либо получать их при переходе на следующую ступень, либо обменивая на свободный опыт. Причем цена растет в арифметической прогрессии.

За парусиновым пологом послышалась возня! Короткая брань! Стон! Звуки ударов, перемежались с шаркающими шагами, пыхтением и сопением. Наконец повисла гнетущая тишина. Полог откинулся, и появился Яков который волок за ноги два тела. Давешнего унтера морпеха и…

— Как же вы так-то? — выхватывая «Аптечку» и подступаясь к телу Кудинова, с нескрываемой досадой, произнес Борис.

— Каком к верху, м-мать, — выдал Яков. — Тот еще волчара оказался.

— Вяжи этого, — кивая на труп морпеха, распорядился Измайлов.

> Артефакт «Аптечка»

> Персональный

> Количество зарядов — 4

> Состояние заряда — 100 %

> Перезарядка — 10 дней

> Состояние механизма — взведен, готов к использованию

> Использовать для лечения неизвестного за …..? свободного опыта

> Да / Нет

Мысленно представил себе ноль, и нажал на спуск. Шелест шестеренок. Кудинов глубоко вздохнул, коротко матернулся и непроизвольно схватился за пах. Кто-то не сдержал тихий смешок.

— Что, опростался, родимый, — не удержался от язвинки Борис.

— Я это…

— А нечего подставляться, — хмыкнул Измайлов, — наблюдая за тем, как Ганин накладывает путы.

— А чего это?.. — осматривая себя и пытаясь обнюхать, озадаченно произнес Валерий. — Яша, твою мать, Родриго, ты чего меня волоком тащил что ли? — наконец возмутился он.

— Ну извини, Бенедиктушка, так уж вышло. В следующий раз будешь думать, прежде чем на ножичек кидаться.

— Ты мне еще порычи, сопля бразильская, — огрызнулся мужик, который был на двадцать один год старше.

— Хватит собачиться, — оборвал перепалку Борис. — Вон, выстроились в рядок, выбирай у кого одежка почище и раздевай.

— Готов, — закончив вязать ноги, сообщил Яков.

> Артефакт «Аптечка»

> Персональный

> Количество зарядов — 4

> Состояние заряда — 75 %

> Перезарядка — 10 дней

> Состояние механизма — взведен, готов к использованию

> Использовать для лечения неизвестного за …..? свободного опыта

> Да / Нет

Опять мысленно представил ноль и нажал на спуск.

— Ох-х!.. Что за!.. — заговорил было морпех.

Тупой удар мешочка с дробью по голове и вернувшийся с того света унтер провалился в нирвану. Вот так, дружочек, полежи тишком. Ему быстро освободили руки и ноги. Пока Борис возился с артефактами, Яков сунул обеспамятевшему в рот небольшую клизму и пустил наркотический настой. Не сказать, что обстановка располагает к здоровому сну. Но лучше уж спать в нечистотах, чем потерять жизнь. Причем, в его случае, окончательно.

Свернувшись в этом кабаке, они бодренько перебрались в следующий. Оно конечно противник, и убив ограбленных, а не усыпив, Измайлов в большей степени обезопасил бы себя. Ведь у трупа Суть не рассмотреть. Но имперцы ему не враги. Они просто находятся по другую сторону. И резать их, когда можно обойтись без этого, желания у него никакого.

За ночь они успели отметиться еще в двух заведениях. Обчистили четверых попавшихся по пути прямо на улице. В смысле, утащив их в темный закоулок, конечно. Группу из пяти человек и вовсе оприходовали без шума и пыли. Кудинов подсел к ним, и подмешал им в пиво наркоту. Когда-то с помощью такой же убойной штуки Бориса рекрутировали в команду французского парохода. Теперь вот, пригодилось ему.

В усадьбу вернулись на рассвете. Вымотавшиеся, но довольные собой. Тем паче, что еще с ночи стало известно об удачном минировании проведенном пловцами. А тут еще и в общей сложности миллион двести опыта. Борис предпочел его закачать в себя. Мало ли как оно обернется. «Накопитель» все же штука не надежная, его и потерять можно. Тем паче, как оказалось его объема для такой охоты явно недостаточно…

— Я гляжу, вы тут хорошо устроились, — осмотревшись, произнес, хозяин усадьбы.

Время к полудню и местный преступный авторитет решил навестить своих постояльцев. Вроде бы и ничего особенного. Но к чему сам, а не прислал кого-нибудь? Странно это как-то. И Борису совершенно не нравилось.

Приехал всего лишь в сопровождении кучера и телохранителя, которые остались в пролетке во дворе. Ну что тут сказать, знает цену своему авторитету. Держится уверено, по хозяйски.

— Благодарю, сеньор Ферран, все просто замечательно, — вежливым, но нейтральным тоном ответил Борис.

Он терялся в догадках, что могло потребоваться этому упырю. Вот не было у Измайлова никакого пиетета к воровским авторитетам. Никогда. Ни в прошлой жизни, ни в этой. Они преступники, и какие бы благородные черты им не приписывали, способны лишь паразитировать на законопослушных гражданах.

— Вам никто не докучал? — поведя взором по собравшимся в столовой, продолжал интересоваться старик.

Ну или мужчина, лет семидесяти, выглядевший огурцом. Что для этого мира и не удивительно.

— Нет. У нас все спокойно, — заведя руки за спину, ответил Борис.

Ему все меньше нравился этот разговор. Какого черта Тьягу Ферран приперся к ним и устроил этот допрос?

— Значит, я свою часть сделки выполнил исправно?

— Все верно.

— Так отчего же тогда и вы не ведете себя соответственно.

— Хотелось бы подробностей.

— Полиция с утра на ушах. Трясут все притоны. Как выяснилось, сегодня ночью кто-то выпотрошил почти три десятка военных. Сеньор Мигель, вам знакомо такое понятие, как преступление против устоев?

— И?

— Предполагаю, что вы недавно в этом деле, а потому не ведаете, что их следует проворачивать тихо. Не привлекая внимания. Вы же ведете себя словно слон в посудной лавке. С этой минуты я не желаю иметь с вами ничего общего.

Ну что же, вполне ожидаемая реакция. Десятая ступень, неистраченные два возрождения. У него впереди долгий век. Одно дело предоставить кров тому кто ведет себя тихо, придерживаясь неписанных правил. И совсем другое, когда поднимается такой тарарам. Но от своего отказываться он не собирается.

— То есть, вы прибыли, чтобы забрать свои десять процентов и попросить освободить усадьбу.

— Именно.

— Прошу, присаживайтесь, — указывая гостю на стул, произнес Борис.

После чего извлек артефакты, и перекачал из себя в «Накопитель» ровно сто двадцать тысяч шестьсот два очка. С одной стороны оно вроде как дороговато. И ко всем этим преступным авторитетам у него отношение далеко не положительное. Но дружба с этим упырем ему выгодна. А вот вражда ни к чему хорошему не приведет.

— Уважаемый сеньор Ферран, вы же понимаете, что сейчас мы уйти не можем. Десяток крепких мужчин, да еще и вооруженных до зубов, не смогут не привлечь внимания.

— Мне очень жаль. Но я вынужден настаивать. Ставки слишком высоки.

— Предполагаю, что вы подстраховались и вокруг усадьбы ваши люди, в готовности начать действовать. Или, что более вероятно, кто-то может в самое ближайшее время донести до полиции благую весть. Не говорите, что это не так. Я и сам подстраховался бы подобным образом. Живете вы открыто, но у полиции до поры нет к вам вопросов. Предполагаю, что если вы нас сдадите, то вам простится и тот факт, что я только что влил в вас опыт. Это легко установит характерник четвертой ступени. Таким образом, вы и себя обезопасите, отмежевавшись от столь серьезного преступления против устоев, и свою долю получите.

— Вы не находите, что ваши слова оскорбительны.

— Вы еще помяните воровскую честь, — покачал головой Измайлов.

— Молодой человек…

— Молодой, но не глупый, — оборвал он авторитета. — Если я прав, то задумано конечно неплохо. Не учтен только один момент. Вы ведь ничего о нас не знаете. А мы, помимо всего прочего, еще и повстанцы. Как думаете, что с вами станется, если вас уличат в связи с нами? А мы эту ночь вовсе не бездельничали и кое-что успели сделать. Так что, привет от нас всплывет. Да еще какой. Решите сдать нас, и от пособничества вам не отвертеться. Но. Я понимаю, что мы злоупотребили вашим гостеприимством. Поэтому сегодня же ночью покинем вашу усадьбу. Будьте с нами честны до конца и все останутся в выигрыше.

— Вы не пробовали писать романы, сеньор Мигель? — улыбнувшись, поинтересовался Тьягу Ферран.

— Нет.

— Как по мне, то пора начинать. У вас очень сильно развито воображение. Я с удовольствием почитал бы историю в вашем исполнении.

— Я подумаю над этим.

— Непременно подумайте. А пока давайте вернемся на грешную землю. Я надеюсь, что уже к полуночи усадьба опустеет, — тоном, не терпящим возражений произнес авторитет.

— Здесь не останется ни единого следа нашего пребывания. А на утро и полиция прекратит всяческие поиски посягнувших на устои. Я это гарантирую, — заверил Борис.

— Хорошо. Всего доброго, сеньоры.

Старик надел котелок, приложил пальцы к его полям и подался на выход. При этом он выглядел настолько же спокойным и уверенным, как и по прибытии сюда. Борис не сомневался в собственной правоте. Он мог взять его в заложники, и это вполне сработало бы. Но предпочел дать возможность этой старой лисе сохранить лицо. Чем тот и воспользовался.

Нет, благородство и честность тут вовсе ни при чем. Это простой расчет на возможное сотрудничество в будущем. Уж больно лихо получилось приподняться всего лишь за одну ночь. А ведь это еще не предел. У них впереди как минимум еще она. И на нее имеются определенные планы.


## Глава 10 Трофей


Усадьбу покинули за час до полуночи, когда на улицах оставались только запоздалые гуляки, а полицейские предпочитали обходить респектабельные кварталы. Конечно были еще и патрули морпехов. Что в общем-то и не удивительно, учитывая общую обстановку и эскадру стоящую на рейде.

Но эти бравые ребята возвещали о своем приближении дружным топотом тяжелых ботинок. При этом двигались только по улицам, предпочитая не заглядывать в темные закоулки. Так что, избежать нежелательной встречи не составляло труда. Тем не менее, Борис предпочел разделить отряд на три группы.

Заслышав топот очередного патруля, Измайлов ускорился, увлекая за собой Якова, Кудинова и Сысоева. Добежал до ближайшего загаженного переулка-отнорка, и занял позицию на углу. Бойцы молча скользнули мимо, в непроглядную тьму. Пропустив последнего, Измайлов и сам пятясь ушел с улицы скудно освещенной газовыми фонарями.

Поудобнее перехватил винчестер с глушителем, впечатав в плечо складной приклад. Конечно шансы на то, что удастся разобраться без шума, стремятся к нулю. Патруль состоит из полного отделения, поди разберись с ними по тихому. Но он и не вооружался для боя.

Помимо винчестера в кобурах пара полноразмерных револьверов. В плечевой бульдог с глушителем. На голени обычный. Ага. Не для боя. Но его вообще отличает тяга к всякого рода стреляющим игрушкам. Так, на всякий случай. И эта паранойя уже его спасала.

Кстати, патроны в бесшумном оружии снаряжены бездымным порохом. Причем не гигроскопичным пироксилиновым, а нормальным, уже поступившим на вооружение французской армии. На черном рынке можно приобрести немного патронов Лебеля. Правда цена у них заоблачная. Целых три рубля за штуку! Но даже в этом случае раздобыть получилось только две сотни.

Зато из находящегося в них пороха, он снарядил восемьсот револьверных патронов. По четыре к бульдогу и винчестеру. Полноценное бесшумное оружие, с боеприпасами которые не отсыреют и не подведут в самый ответственный момент, дорогого стоит. Н-да. Ну и дорого, не без того. Впрочем, никаких сомнений, что это явление временное и бездымный порох очень скоро начнет свое победное шествие по планете.

Патруль прошел мимо. Причем ближайшие настолько близко, что Борис сумел даже взглянуть на их Суть. А ведь похоже реально боевые ребята. Унтер на пятой ступени, пятеро, до кого сумел дотянуться, на четвертой. И все щеголяют солидным избыточным опытом. Даже эта половина отделения принесла бы порядка двухсот пятидесяти тысяч. Хоть бери и вырубай.

Измайлов быстренько отогнал эту мысль. Не стоит забывать старую добрую поговорку — жадность, порождает бедность. Выждал пока не затихнут шаги по брусчатке и выглянул наружу. Хм. А ведь это тот самый отнорок, в котором он прятался с Арцманами. А вон там подстрелили задиристого Педро. Земля ему пухом. Все же довыделывался.

Убедился, что все тихо и подал знак продолжить движение. Не сказать, что они так-то уж крались. Нет ничего подозрительней крадущихся в ночи. Они просто шли по улице, благо комендантский час никто не вводил. Просто встреча с патрулем лишняя, и весь сказ.

До поворота откуда просматривались входные ворота в марину дошли без приключений. Что не могло не радовать. Вот не хотелось оставлять за собой кровавый след. Он конечно не пацифист, но и лишнюю кровь лить никакого желания.

Вскоре подтянулись остальные две группы. У них так же обошлось без приключений, о чем и поведали старшие. Вот и ладно. Пока все идет по плану. Тьфу-тьфу-тьфу. Пусть и дальше так же катится.

Борис передал винчестер одному из бойцов. Одернул сюртук. Поправил шляпу и как ни в чем не бывало пошел по улице, целенаправленно двигаясь в сторону ворот. Не приметить этого сторож и часовой не могли, а потому сосредоточили свое внимание на нем.

И какого стоять снаружи, если можно находиться внутри, за кованными воротами? Впрочем, это на их счастье. Не имей нападающие возможность подобраться со спины и приголубить их мешочками с дробью, тогда попросту расстреляли бы из бесшумного оружия. А так…

— Господа, не подскажете, я правильно иду к гостинице «Пеликан»? — обратился Борис к этой парочке.

Ответить они не успели, повалившись кулями к его ногам. Пока глазели на подходящего неизвестного, пока слушали, что он там вещает в неторопливой манере. Сзади к ним подобрались Ганин и Кудинов, приголубившие их по затылкам. Не диверсанты. Но за долгие годы успели обзавестись разносторонним опытом. Опять же, обувка из мягкой кожи прекрасно скрадывает шаги.

Борис сдернул с часового мундир, и обрядился в него застегнувшись на все пуговицы. Сменил шляпу на кепи. Темные брюки в ночи от форменных не отличить. Обуты морпехи в ботинки. Вот и ладушки. Вскинул винтовку на ремень и не скрываясь направился к караулке.

Либо раздолбайство у них в порядке вещей. Либо охранявший покой товарищей не ожидал столь наглого попрания статей устава караульной службы. Он просто стоял и смотрел на приближающегося Измайлова. Пока тот не подошел вплотную. Но даже в этом случае из-за темноты не признал подмену.

Борис глянул на его Суть. Показатели Ловкости так себе. Чуть ниже среднего. Так что, ничего удивительного в том, что он не успел среагировать, когда Измайлов ухватив шейку приклада, одним движением сбросил с плеча ремень, и впечатал затыльник морпеху в душу. Тот разом переломился в поясе и задохнулся не в состоянии ни то, что вскрикнуть, но и вздохнуть. Удар по темени. И только винтовка брякнула о бусчатку.

Извлек из подсумка артефакт. Подложил его под парусиновую стенку палатки. Радиус поражения пять метров. Отошел на шесть, разматывая провод. Нехитрая схема пуска на расстоянии разработанная им самим. Что-то типа портативной подрывной машинки. Ток поступает на катушку, втягивает шток и активирует механизм.

«Страж» сработал штатно, находившийся в подсумке приемник легонько завибрировал, а перед взором выскочил лог оповестивший о сработке. Доносившийся из палатки храп тут же прекратился, словно обрубили. Все. Ее обитатели теперь уже не спят, а пребывают в беспамятстве. И пробудут в нем четыре часа. Вагон времени. И даже больше.

Подобрал артефакт и проделал то же самое с конторкой, где расположились унтера. Наверняка так же видит седьмой сон. Но к чему рисковать, если можно разобраться по-тихому. К тому же, в артефакте осталось еще два заряда. Проскурину и Травкину удалось не только скопировать прибор, но и усовершенствовать его, добившись максимального результата в четыре заряда.

Вообще-то, Лига Наций все же расстаралась и приняла международное положение о незаконности «Стража». С некоторых пор не просто его использование, но даже хранение, рассматривались как посягательство на устои. Конечно спецслужбы не откажутся от такого артефакта. Но тут уж на свой страх и риск. Шпионов с диверсантами и без того не жалуют, а уж наличие такого прибора однозначно смертный приговор.

Риск для Бориса уже давно превратился в потребность. Разве только он все же не теряет берегов. Если оно того не стоит, то и он не станет искать приключения на пятую точку. Но в данном случае он был вполне оправдан.

— Родриго, — позвал он Якова по-португальски, — смени часовых. Только не насмерть.

— Слушаюсь, — отозвался телохранитель, уводя с собой в палатку пятерых бойцов, которым предстояло изображать смену.

— Витор, — это уже Варгушева, — готовьте акваланги.

— Слушаюсь.

— Жуан.

— Я, — не удержавшись от усмешки, отозвался Сысоев.

— Неси за мной саквояж с артефактами, а потом заливай всех наркотой. Унтеров не забудь.

— Слушаюсь.

Внешне это будет выглядеть, как оглушение мешочком с дробью. Штука вырубает накрепко и при этом не оставляет никаких следов. Наркотики объяснят долгое беспамятство, а почерк укажет на банду покуражившуюся в Белене прошлой ночью. Ну и продолжившую здесь.

Работа по снятию опыта была монотонной, если не сказать нудной. Одно радовало, опыта у вояк было изрядно. По беглому осмотру на круг выходило порядка тридцати тысяч на человека. А всего их тут было двадцать рядовых и три унтера. Солидно выходит.

Пока возился с морпехами в палатке, выскочил лог победы. А там бойцы подтащили и остальных. Включая сторожа. Кстати, накопилось у него изрядно. Впрочем, тратиться не на кого, заработка на жизнь одиночки хватает, вот и откладывается избыток. Борис только мазнул по его Сути, но связываться не стал. Ни к чему усугублять. Хотя больше сотни тысяч очков, выглядят соблазнительно. Н-но… Он гражданский.

— Ну что, Жуан, поздравляю. Отличный улов. В общем и целом шестьсот двадцать пять тысяч двести двенадцать очков. А в общем и целом, под два миллиона. Затея уже того стоила. Как считаешь?

— А мы еще только начали, — озадачено хмыкнул Сысоев, как-то позабыв отреагировать на новое имечко.

— Это точно. Ладно. Присмотри за саквояжем. А мне пора заняться другим делом, — поднимаясь и потягиваясь, произнес Борис.

Встряхнувшись как матерый котяра, он направился к крайнему пирсу, за которым начиналась открытое пространство внутреннего рейда. Ну и намеченный в качестве цели миноносец «Ара» находится не далее двухсот метров. Его хорошо видно. В смысле стояночные огни конечно. Ну и дежурное освещение на палубе, чтобы не бить ноги. А то ведь темень стоит такая, что хоть глаз коли.

Края здесь теплые. А потому и надобность в гидрокостюме отсутствует. Раздевшись до трусов, Борис пристроил на спине баллоны, открыл вентиль подачи воздуха и сунул в рот загубник. Нормальное резинотехническое изделие, а не то убожество, что ему приходилось пользовать при памятном нахождении в гостях у баронессы Эмилии де Линьолы.

Ну вот не мог он доверить это кому-то другому. С одной стороны и самого распирает от желания прогнать кровушку по жилам. С другой, не стоило забывать о его «Неуязвимости». А тут, предстоит штурм. Есть конечно надежда, что все пройдет тихо. Но делать ставку на это все же не стоило. Поэтому у обоих пловцов в плечевых кобурах по паре бульдогов с глушителями.

Якову поведение подопечного не понравилось. Но что он мог поделать. Не выказывать же неповиновение. Все же он в первую очередь на службе. Причем и в качестве вассала в том числе. Впрочем, начни командир или сюзерен все время отсиживаться за спинами других и его авторитет неизменно ухнет вниз. С рациональной точки зрения все правильно, но тут прагматизм в чести далеко не всегда.

Едва Борис опустился в воду, как тело обдало приятной прохладой. Взглянул на компас, уточняя азимут. После чего глянул на Варгушева и поднял большой палец. Тот ответил ему так же. И они ушли на глубину.

До корабля дошли без проблем, никем незамеченные и даже не сбились с курса, выйдя четко на цель. Иное дело, что едва не промахнулись пройдя под днищем. Нуда, обошлось и ладно.

Вынырнув у самого борта осмотрелись. Миноносец имеет в длину почти сорок шесть метров и порядка пяти в ширину. В их распоряжении только три «Стража» и задействовать их нужно одновременно, после чего начинать штурм. Иначе есть все шансы себя обнаружить. Артефакты нужно расположить так, чтобы максимально накрыть экипаж. Если никого не отпустили на берег, что сомнительно, на борту должен находиться двадцать один человек.

Сначала направились к носу. Борису был знаком этот тип корабля, так как он был русской постройки. Вот так. Насколько он помнил из истории его мира, Россия немалую часть судов заказывала за границей. Те же легендарные крейсера «Варяг» и «Новик» иностранцы. Тут же вполне себе строят на экспорт.

Правда, справедливости ради, заслуга в этом не правительства. Те же берданки ладят только на казенных заводах. Причем ограничились лишь на внутренним спросом. Как результат, удовлетворив его, заводы практически прекратили производство, повиснув ярмом на шее царя. И отчего было не продавать на сторону? Между прочим, на момент своего появления винтовка была одной из лучших в мире.

А вот бояре, имевшие свои верфи не прочь строить корабли и на продажу. Причем совершенно не заморачиваются тем, кому именно достанутся их суда. Зато нарабатывается опыт, и в части развития миноносцев Российское царство находится в лидерах. Как впрочем и по количеству своих вымпелов.

Русские корабелы подняли бак, для лучшей мореходности и расположили в нем жилой отсек для рядового состава. Каюты офицеров, кондукторов и унтер-офицеров располагались ближе к корме. Три артефакта, в подсумках с магнитами, прикрепили к борту так, чтобы они перекрывали друг друга.

Измайлов подал знак Варгушеву и они сместились дальше, вдоль борта, оставаясь при этом в относительном мертвом пространстве от вахтовых. Ну и поближе к трапу. Борис снял с себя дыхательные баллоны и ласты, передав напарнику. Вооружился уже взведенной машинкой и нажал на пуск.

Легкая вибрация одного из приемников, и выскочивший лог о сработке. Готово. Правда лога о победе нет. Что не удивительно. Как минимум кочегар в котельной, офицеры и унтера остались вне радиуса действия «Стражей».

Борт у миноносца возвышается над водой на высоту человеческого роста. Вроде и немного, но без трапа все же необойтись. Стараясь не шуметь стекающей с него водой он лег сначала на живот и буквально выполз на небольшую площадку, и наконец встал на колено, вооружившись бульдогом с глушителем.

Тихо. И это радует. Без излишней поспешности и суеты, поднялся по трапу, приподнявшись над палубой. У ходовой рубки горит дежурный фонарь. Освещение скудное, но кое-что рассмотреть все же можно. Она, кстати, попала под накрытие и если вахтенный офицер в ней, то он уже без сознания.

Сместил взгляд влево. Не судьба. Офицер обнаружился у второй трубы, рядом с камбузом. Присел на складной стул и то ли дремлет, то ли просто задумался. До него всего-то метров пять. Взял его на прицел совместив светящиеся точки.

Хлоп-п!

Измайлов даже услышал как пуля с тупым и чавканьем вошла в его тело. Офицер вскинулся и с глухим стоном повалился на палубу. Стул грохнул о палубу. Вышло довольно громко.

— Сеньор мичман, все в порядке? — послышался встревоженный голос.

Борис обернулся на голос, держа револьвер наготове. Из-за боевой рубки появился матрос. Во время сработки артефакта наверняка находился на самом носу, вот и не достало. Но особой встревоженности не выказывает. Винтовка с примкнутым штыком на плече. Левая рука придерживает ремень, чтобы не сползал с плеча.

Хлоп-п!

— Ы-ы-ы!

Хлоп-п!

А вот теперь сдавленный стон замолк. Зато довольно громко брякнула о палубу винтовка. На фоне этого падение тела Борис даже не расслышал. Но услышал шаги со стороны кормы. Не иначе еще один часовой. По идее их и должно быть двое.

Стараясь ступать бесшумно, Измайлов быстро взбежал на палубу и укрылся за первой дымовой трубой.

— Сеньор мичман, что с вами? — послышался незнакомый голос.

Борис выглянул из-за трубы, держа оружие наизготовку. Так и есть, часовой опустился на колени и отложив винтовку, переворачивает офицера на спину. Расстояние метра три.

Хлоп-п!

Пуля с тупым чавкающим звуком вошла точно в темя. Матрос сунулся лицом в палубу. Все. Тишина. Только мерный плеск воды у борта. И отсутствие лога. Значит ничего не закончилось. Да и чему удивляться. Сместился к камбузу и заглянул вовнутрь. Чисто. Рановато коку еще начинать готовить завтрак.

— Витор, поднимайся, — глянув через леера, распорядился Борис.

Тот уже успел пристроить баллоны на трапе, и снимал артефакты. Поднял руку, мол, слышу, выполняю, и сместился к следующему «Стражу». Не больше трех минут, и он был уже на борту.

Один артефакт они установили над котельной. Два других над каютами офицеров и унтеров. Борис опять активировал их с помощью портативной подрывной машинки. Вот и все.

> Миноносец захвачен.

> Общий опыт команды — 10125.

> 19 долей.

> Получено 3197 опыта — 138162 / 256000.

> Получено 160 свободного опыта — 1 853 497.

Подобрал бескозырку убитого матроса, подошел к одному из горящих плафонов и прикрывая его подал сигнал, чтобы остальные выдвигались. Пора начинать разбираться с их трофеем.

В принципе, оставшиеся на берегу уже знают о том, что корабль захвачен. Коль скоро Система посчитала все доли, то лог победы прилетел и им. Но с другой стороны, во всем должен быть порядок. Хотя, разумную инициативу он конечно только приветствует.


## Глава 11 Побег


Все восемнадцать оставшихся в живых членов экипажа оказались на борту. Что не могло не радовать. Командир корабля, в звании лейтенанта в своей каюте, второй мичман так же мирно почивал в койке. Команда спала не вся. Кое-кто бодрствовал, коротая время за игрой в карты. Так и повалились на стол, когда их накрыло волной. Похоже стоянка на рейде была необременительной, коль скоро матросы не использовали для сна каждую свободную минуту.

Всего с восемнадцати человек удалось добыть триста пятнадцать тысяч двести девятнадцать очков. Причем офицеры в этом плане, по обыкновению оказались жадными. Плюс, три тысячи триста три, можно будет забрать с возродившегося мичмана. С морпехов вышло взять конечно больше, но и это не так чтобы и мало. А уж в свете добытого в общем, так и вовсе получается на загляденье.

Хотя-а-а. По его сегодняшним потребностям, все одно крохи. Но ведь он не собирается останавливаться на достигнутом. И до конца войны времени еще более чем достаточно.

— Сеньор Мигель, машина исправна, угольные ямы заполнены на четверть. Котлы на подогреве. Уже разводим пары, — доложил унтер Варгушев, бывший по совместительству еще и ответственным за машинное и котельное отделения.

Борис как раз закончил возиться со снятием опыта, и поднялся в ходовую рубку, где его уже поджидали подчиненные, с докладом о выполненных поручениях.

Говорить продолжали на португальском. Звуки над водой разносятся довольно далеко, не хватало еще привлечь к себе внимание русской речью. В жизни всегда есть место случайности. Так что, лучше перестраховаться, тем более, если это ничего не стоит.

— Маловато будет, — скривился Борис.

Запас хода у этого миноносца оставляет желать лучшего, хотя угольные ямы и довольно обширные. Вот только и топки котлов прожорливые. Плата за скорость. Немногие способны тягаться с кораблями этой серии. Те же кому это по плечу, так же имеют незначительный радиус.

Вообще-то, если идти экономичным ходом, то до Карлоса хватит, хотя и впритык. Но им ведь еще вырываться из Белена, и прорываться в свою гавань. Словом, с топливом полный швах. И этот вопрос нужно будет решать.

— Обе пушки исправны. В артиллерийском погребе восемьсот десять патронов. Снаряды русской выделки, с пироксилиновой начинкой, — доложил Яков.

Ага. Сорокасемимиллиметровые чугунные гранаты с такой взрывчаткой вполне сопоставимы с пушкой Дубинина. Серьезно ими не повредить даже миноносец. Но с другой стороны, забросать его палубу ручными гранатами тоже немало. И осколков пироксилин дает куда больше, черного пороха. Если конечно не отсыреет.

— Торпедный аппарат исправен и заряжен. В ящиках четыре запасные торпеды. Начинены динамитом, — слегка поведя плечами, выражая свое негативное отношение к этой взрывчатке, доложил Сысоев.

Динамит и Борису не нравился, чего уж. Но тут не до выбора. Что есть, тем и придется пользоваться.

— Таблица сигналов в наличии. Мне нужно хотя бы два часа, чтобы приноровиться. Семафор электрический, в исправности, — доложил сигнальщик.

Умение у него уже на третьей ступени, Интеллект имеет хорошие показатели, так что это вовсе не пустые слова. А знание кода семафора противника дорогого стоит. Конечно, они его вскоре сменят. Но если не разработан дублирующий, то случится это не так быстро, как им хотелось бы.

— Карты, навигационные приборы и схема входного створа в минных заграждениях, в наличии, — доложил рулевой, у которого была хорошо развита «Навигация».

Да что там. По его сегодняшней подготовке он уже мог занять мостик шкипера на судах водоизмещением до трехсот тонн. Ну вот так все у Бориса с кадрами. Подход более чем серьезный. Впрочем, об этом уже говорилось и не раз.

— Понял. Ну что, братцы, готовимся к прорыву. Знаю, народу не хватает, но будем как-то обходиться. Родриго, снаряды в ящиках? — обратился Борис к Якову.

— Только полсотни, остальные в ячейках.

— Нормально. Подними ящики, чтобы были под рукой. А то не набегаемся, если придется.

— Слушаюсь.

Сам Измайлов отправился осмотреть каюту капитана, которую уже освободили. Сейф обнаружился без труда. А вот надежды на то, что тут окажется «Защитник», не оправдались. Жаль. Лишняя страховка не помешала бы.

Один из артефактов был привязан к их «Садко». Небольшая хитрость, позволяющая использовать две единицы при недостатке тоннажа корабля. Правда, чтобы артефакт заработал, катер все же нужно спустить на воду. Вот только катер остался на Кастро и здесь этот номер не пройдет. Жаль конечно, но чего уж.

Два часа отмерянных Измайловым для подготовки прошли без происшествий. Но тянуть и дальше больше нельзя. Уходить нужно пока ночь. Иначе можно попасть под раздачу. Все это время сигнальщик щелкал шторками прожектора, стараясь запомнить бразильский код. И надо сказать у него неплохо получалось. Правда, отрабатывал он по большей части несколько шаблонов. Ну и очень надеялся, что у него получится прочитать сообщения противника.

Наконец настал час, и «Ара» поднял якорь. Машины провернули винты, и легкий на ход кораблик сдвинулся с места, рассекая водную гладь рейда. Рулевой заложил разворот, беря курс на входной створ.

Семафор ожил с некоторым запозданием, когда миноносец уже приближался к проходу. Борис так же изучил код сигнализации. Правда при столь быстром темпе понимал через слово. Что значит, задранное умение и отсутствие постоянной практики.

А вот у Мечникова с этим полный порядок. Едва закончили передачу с береговой батареи, как он тут же отстучал заранее заготовленный ответ. Судя по его бубнежу, результатом остался недоволен. Ну это он зря. Для двух часов занятий очень даже хорошо.

Вскоре в перепалку с берегом вступил сигнальщик с флагмана. Вахтенному офицеру было до жути интересно, какое это такое секретное поручение выполняет командир «Ары», и почему ему об этом неизвестно. Не меньшее любопытство проявили и на берегу.

Пока шла эта пикировка, миноносец вышел из акватории рейда. Правда при этом был лишен возможности маневра. А к нему тем временем направился один из миноносцев стерегущих подходы к фарватеру. С него так же семафорили, проявляя любопытство.

Борис оставил управление кораблем на волю рулевого, а сам поспешил на корму к торпедному аппарату, где уже находился Сысоев с помощником. Одному с ним никак не управиться. Минимальный расчет три человека. Двое вращают поворотные вороты, один за наводчика. Научно-технический прогресс конечно шагает по планете, но доля ручного труда на флоте все еще велика.

Борис приник к прицелу, высматривая миноносец приближающийся под углом. Со скоростью все непонятно, но курс Измайлов вполне представлял.

— Влево. Еще влево. И еще. Фиксируйте, — беря необходимое упреждение распоряжался он.

Выждал какое-то время, в ожидании пока противник достигнет определенной точки, после чего дернул спуск правой трубы. С глухим хлопком и одновременно громким шуршанием торпеда выскочила наружу, скользнув рыбкой в темную воду. Борис обождал еще немного, и запустил второй снаряд.

— Походное положение и заряжайте, — едва произведя выстрел, приказал он на языке родных осин, и тут же выкрикнул, — Гаврилов, гаси огни, полный ход!

— Слушаюсь, — послышалось в ответ из ходовой рубки.

И тут же характерный перелив механического телеграфа, передающего команду в машинное отделение.

Несмотря на дистанцию метров в триста, Борис расслышал на палубе миноносце противника встревоженные крики. Громкие рубленные команды. Слов не разобрать, но интонация однозначная. Не заметить вспышки и звуки выстрелов аппарата они не могли. Как и прекрасно понимали, что именно это означает.

Здесь ему делать больше нечего. Его место сейчас у орудия, все наводчики ушли с «Разбойником», да и не сравниться пока парням с ним. Нужно сбить пыл с экипажа миноносца, если торпеды пройдут мимо.

Ухватившись за рукоять пушки, Борис сбросил стопор, и прижавшись к плечевому упору прицелился в противника. Снаряд уже в казеннике. Пушка рявкнула как-то уж особенно громко и хлестко. Что ни говори, а скорость снаряда на сотню метров больше, чем у привычного ему Армстронга. Ну и по глазам ударило яркой вспышкой, отчего перед взором поплыли разноцветные круги.

Но вспышку от рванувшей гранаты он все же увидел. Как расслышал и крик полный боли. Все же далеко разносятся звуки над водой.

— Снаряд!

С перезарядкой вышла заминка. Огни погашены, а тут еще вспышка от выстрела. Вот и замешкался Яков, лично выступавший в качестве заряжающего.

Какой бы неожиданностью для бразильцев не явилась внезапная атака, нужно отдать им должное, среагировали они достаточно оперативно. Не успел Ганин загнать в ствол следующий снаряд, как затарахтел пятиствольный Гочкис, произведя десяток выстрелов со скоростью пулемета.

Расстояние так себе. Но несмотря на это наводчик сумел попасть только раз. Снаряд ударил в правую скулу, с гулким металлическим стуком пробил борт и глухо рванул внутри. Впрочем, взрывом это не назвать. Скорее хлопок. Начинка из дымного пороха, однозначно.

— В стволе! — с легким толчком в правое плечо, доложил о перезарядке Яков.

И тут рвануло. Одна из торпед либо прошла мимо, либо утонула, что порой случается, либо экипажу все же удалось от нее отвернуть. Зато вторая попала четко посредине корпуса. Сорок два кило динамита, это более чем серьезно.

Миноносец подбросило вверх и раскололо надвое. Практически сразу вода добралась до котлов и грохнул второй взрыв. Место гибели корабля тут же заволокло паром. Впрочем, он довольно быстро истаял. Но к этому времени обломки уже скрылись под водой.

Только теперь Борис ощутил как заметно завибрировала под ногами палуба, и почувствовал, что «Ара» ощутимо набирает ход. С берега послышался тревожный колокольный звон. Донесся звук рынды с минного крейсера и второго миноносца, несущих сторожевую службу. На кораблях загорелись прожектора, и их лучи начали нащупывать противника.

Пушка уже заряжена и Борис прицелился во второй миноносец. Орудие вновь рявкнуло, отправляя гранату в цель. Дистанция не больше четырехсот метров. Так что, ничего удивительного в том, что он попал. Опасения, что пироксилин мог отсыреть, по счастью, не оправдались, и на палубе противника рванул взрыв.

— Снаряд!

— В стволе!

Б-банг!

— Снаряд!

И вновь взрыв на палубе миноносца. Наконец два прожектора сошлись на «Аре» и заговорили орудия противника. А вот результативность у них оказалось не очень. Взяв цель под накрытие, попаданий они не добились. И ведь бьют практически прямой наводкой.

Лязг затвора. Легкий толчок в спину.

— В стволе!

Прицелился так, чтобы взять под накрытие прожектор.

Б-банг!

— Снаряд!

Взрыв! Именно там, куда и целился. Луч прожектора устремился вверх и в сторону.

— В стволе!

Взял на прицел миноносный крейсер, ну или все же эсминец.

Б-банг!

— Снаряд!

Рвануло. И опять удачно. Только на этот раз прожектор погас. Оно и к лучшему.

— Гаврилов!? — окликнул он сигнальщика.

— Кажется вышли за пределы заграждения, — отозвался тот.

— Когда кается, креститься надо!

Б-банг!

— Снаряд!

Несмотря на потерю «Ары» прожекторами комендоры бразильцев продолжали обстрел. И довольно точный. Попаданий пока не добились, но всплески снарядов наблюдаются в опасной близости.

Ч-черт! Накаркал! Очередной семидесятипятимиллиметровый привет от крейсера рванул прямо на полубаке. Но с другой стороны, хорошо хоть так. Осколки пробарабанили по ходовой рубке и прошли над головами орудийного расчета.

Б-банг!

— Снаряд!

А вот он попал удачно. Где-то в районе ходовой рубки. И да, разрывы с пироксилиновой начинкой выглядят куда эффектней. Хотя конечно, по сути это всего лишь ручная граната, которую получается забросить далеко. Но с другой стороны, это тоже немало. К примеру от этого попадания замолчали сразу два орудия левого борта. Хотя конечно носовое семидесятипятимиллиметровое опять рявкнуло. Но на этот раз не попало.

Еще десяток выстрелов, и все в крейсер. Ответный огонь значительно ослаб и продолжал оставаться безрезультатным. Хотя снаряды и падали в опасной близости, попаданий не было. Наконец Гаврилов уверился в том, что они все же вышли за пределы минных постановок, и отвернул влево.

К этому моменту вспыхнули два мощных береговых прожектора. Но «Ара» уже прекратил огонь. А едва отвернули, от кораблей противника, как Борис приказал ставить дымовую завесу. Прихватили они с собой парочку шашек. Он ведь изначально планировал захватить миноносец. Даром что ли оговаривал с де Карлосом момент с захватом боевых кораблей.

Вот только глядя на то, какой получился ладный у русских судостроителей кораблик, расставаться с ним он уже не хотел. Один минус, малый запас хода. Но ведь это дело можно и поправить. Достаточно заменить российские котлы на более производительные и экономичные немецкие, да уголь на мазут. Дальность хода увеличится минимум вдвое. Хотя конечно все одно не так много, как хотелось бы.

Вскоре они уже вышли из под обстрела. Минный крейсер преследовать их не мог. Скорость по сегодняшним меркам у него конечно высокая, но двадцать два узла, против двадцати шести все же не пляшут. Миноносец же в одиночку сунуться не рискнул. Что ни говори, а «Ара» не просто огрызнулся, но знатно так врезал им по зубам. Об этом возвестил лог победы, вскоре высветившийся перед Борисом.

> Морской бой завершен:

> — миноносец потоплен.

> — Вы отступили.

> Общий опыт экипажа 15 175.

> 19 долей.

> Получено 4792 опыта — 142 954/256 000.

> Получено 240 свободного опыта — 2 168 956.

Оторвавшись от погони взяли курс на один из небольших островов. Сомнительно конечно, что там можно будет найти антрацит или как его тут называли кардифф. Но это ерунда. Они будут рады даже дровам. Только сухим. Лишь бы дойти до Кастро. А там уж их встретят. Связь есть.

Оставшийся на базе Фролов имел вторые части сразу от двух комплектов «Кинитофонов». Один для связи с Борисом, второй с Рыченковым. Правда в первом случае он был одинарным, а потому связаться с ним Измайлов мог только на подходе.

Пока суд да дело, возродился расстроенный мичман. Еще бы. Ему едва за двадцать, а тут такой пассаж, потеря жизни. Увы. На войне, как на войне. Оправили его в наркотический сон, после чего Борис снял с него весь опыт. Странное дело, Суть погибшего имеющего в запасе возрождение он видел, а вот покуситься на его опыт не мог. Зато теперь никаких препятствий.

— Права тридцать, наблюдаю дымы! — выкрикнул впередсмотрящий.

С сигнальщиками у них сейчас тяжко, поэтому наблюдателей только двое, на носу и корме. А как следствие и сектор наблюдения у каждого по сто восемьдесят градусов. Эдак можно и проглядеть опасность. Если какой крейсер или миноносец не будет выжимать из котлов все соки, то и дыма будет не так много. Но тут уж ничего не поделать. Некомплект команды на лицо.

— Гаврилов, право тридцать, — приказал Борис, вскидывая бинокль.

— Слушаюсь, — отозвался рулевой.

— Будем брать на абордаж? — поинтересовался Яков.

— Если гражданский, то просто купим уголь. Отказать они не смогут. Если военный, тогда по обстановке, — пожал плечами Борис.

— А ну как окажется имперский транспорт или контрабанда.

— Без разницы. Заплатим за уголь, и распрощаемся. Не вижу смысла гонять гражданских. Да и не поймут нас в России. Знаешь же, что каперы не в чести. И уж тем более в Доброфлоте.

— Знаю конечно.

Вскоре стало ясно, что это угольщик, чему Измайлов был искренне рад. Свои топки капитан мог кормить и дешевым топливом дающим густые клубы черного дыма и прорву золы. Но транспортировать такой уголь пароходом невыгодно. Это удел парусных судов.

— Мое судно захвачено? — гордо вздев подбородок, поинтересовался шкипер.

— С чего бы? — удивился Борис. — Разве вы не разобрали наш семафор?

— Отчего же, разобрал. Но вы…

— Мятежники? — с самой добродушной улыбкой, перебил его Борис. — Позвольте развеять ваши сомнения. Для начала, мы русские наемники. Наш государь не любит, когда его подданные занимаются каперством. Вот если бы при виде республиканского флага вы открыли огонь, тогда совсем другое дело. Мы были бы в своем праве. А так, мы запросили помощь, вы откликнулись. Никаких причин чинить вам препятствия я не вижу.

— Иными словами де Кастро…

— Нет. Подобных распоряжений от де Кастро не поступало. Так что, гарантировать, что и другие капитаны станут поступать так же, я не могу.

— Я вас понял.

— Отлично. Так, как, у вас найдется для нас семнадцать тонн кардиффа?

— Разумеется. Восемьсот шестьдесят песет.

Борис прикинул по курсу, выходило по одиннадцать рублей за тонну. Вообще-то, самый лучший и дорогой уголь с которым ему доводилось сталкиваться стоил девять рублей тридцать пять копеек. О чем он не преминул сообщит наглому капитану.

— Война, инфляция и повышенный спрос, — пожал он плечами.

— Вообще-то, вы направляетесь в Белен, и этот уголь попадет в топки кораблей наших противников.

— Но вы ведь русские, и собирались честно купить уголь.

— Да, это так, — сдерживая злость произнес Борис.

Дело вовсе не в деньгах. В конце концов неполные двести рублей, за возможность пополнить запасы угля прямо в море, не такая уж большая плата. Но сама наглость с корой его разводили…

— Ну так и не противоречьте самому себе, — и вновь легонько так пожал плечами.

— Л-ла-адно. Тогда, я надеюсь ваша команда поможет нам заполнить угольные ямы.

— Несомненно. За отдельную плату. Пять песет каждому задействованному в погрузке.

— Это несколько больше платы портового грузчика за полный рабочий день.

— Но мы ведь не в порту.

— Хорошо.

Ну что тут поделаешь. Сказал «А», говори и «Б». А то пустобрех какой-то получаешься. Но на будущее он себе зарубочку сделает. Нечего сразу строить из себя благородного. Сначала возьмет свое, а потом честь по чести заплатит. Так-то.


## Глава 12 Новое слово в тактике


— То есть, вы отказываетесь от вознаграждения? — искренне удивился де Кастро.

— Да, сеньор президент. Я решил, что миноносец достаточно хорош, чтобы оставить его себе, — с долженствующим поклоном ответил Борис.

В Кастро они вошли без проблем. Борис не стал заморачиваться и просто поднял императорский флаг. Поэтому корабли находившиеся на блокирующей линии им не препятствовали. Когда же оказались под защитой береговых батарей, обозначились уже как повстанцы.

Не сказать, что эта хитрость прибавила Измайлову популярности. Даже с учетом того, что он захватил корабль противника и привел его в базу. Господа снобы решили, что подобное поведение не достойно настоящего офицера и дворянина. Полное ощущение, что еще малость и к барьеру потянут.

Ну что тут сказать. Клиника. Вот интересно, а в его мире морячки были такими же тупыми чистоплюями? Хотя-а-а… Врет. Не интересно ему это. Вот ни капли. Иное дело, как к этому отнесется Александр Третий. Все же не хотелось бы угодить в немилость российскому государю. У него с Россией связаны далеко идущие планы.

С другой стороны чистоплюйство бразильских офицеров ничуть не мешало им проявлять инициативу, дабы оказаться на мостике «Ары». Новейший миноносец, в идеальном состоянии, при том, что даже стареньких кораблей на всех не хватало.

Словом завидовали Борису. Люто и беззастенчиво. А все остальное уже наносное. Во всяком случае, он мог отнести смело это на счет старших офицеров. У молодых в головах такая каша из благородства и наивности, что лучше не пытаться понять их логику.

— Надеюсь вы понимаете, что согласно договора, вы имеете право только на четверть его стоимости, и чтобы получить его в собственность вам надлежит внести оставшиеся три четверти суммы.

— Хм. Если позволите, то две трети. Я предпочитаю расчет в каучуке.

Карлос посмотрел на Бориса долгим взглядом. Потом удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. Две трети. Но их вы внесете валютой.

— Премиями и взаиморасчетом, сеньор президент, — твердо, но все же с долженствующим поклоном, возразил Измайлов.

Будь он обычным мичманом, и де Карлос не стал бы с ним разговаривать. Но Измайлов не просто младший офицер. Во-первых, он брал на себя часть военных поставок, в которых так нуждались республиканцы. Во-вторых, за последние дни он один уже совершил столько, сколько за прошедшие три месяца не сделала вся эскадра. Так что к его словам стоило прислушаться.

— Хм. Из ваших уст это звучит многообещающе.

— И мне есть, что предложить, сеньор президент.

— Интересно послушать.

А почему бы и нет. Ситуация мягко говоря сложная. Эскадра повстанцев не в состоянии вести активные боевые действия ввиду явного преимущества противника. Попытки нанести урон короткими жалящими ударами привели к тому, что эскадра республики потеряла два катера и едва не лишилась миноноски.

Последняя едва сумела уйти под защиту береговых батарей, приткнувшись к берегу у одной из них. Спасательная команда провозилась два дня, прежде чем удалось ввести ее на внутренний рейд. При этом противник потерь не понес.

Словом, получалось так, что силы таяли, не у имперцев, а у республиканцев. Поэтому, де Карлос сейчас как утопающий был готов хвататься за соломинку и выслушать самый бредовый совет. Этот же молодой человек, похоже мог предложить и нечто дельное. Во всяком случае, от того, что он его выслушает беды точно не случится.

— Предлагаю вам выйти в море и дать бой адмиралу де Падилья, — пожав плечами, предложил Борис.

— Вот так просто? С открытым забралом и гордо поднятой головой, — хмыкнул де Кастро.

— А почему бы и нет.

— У нас слишком неравные силы, — явно разочарованный в своих ожиданиях произнес президент.

— Возможно. Но сидя здесь, вы только оттягиваете неизбежное поражение. Де Падилья готовит серьезную десантную операцию.

— Это не новость.

— Разумеется. И в прошлом это так же не было новостью. Под вашим контролем были две богатейшие провинции. Теперь остался один архипелаг, который по сути, является вашим графством. Адмиралу осталось нанести последний удар и вы будете окончательно разбиты. Дайте ему генеральное сражение. Уверен, он обрадуется увидев вашу эскадру в море.

— Обрадуется? Да он спит и видит, чтобы я совершил такую глупость. А ваш совет… Господи, я думал, что вы и впрямь можете предложить нечто необычное, из применявшегося в водах Альборана, — уже готовый проститься с посетителем, произнес де Кастро.

— На Альборане мы применили парочку новых тактических приемов, которые принесли нам успех. Но сильно ли они помогли тем, кто решил взять их на вооружение? Адмиралы научились довольно эффективно противостоять дымзавесе с помощью плотного огня крупной картечью. Скорострельности стопятидесятимиллиметровых орудий вполне достаточно, чтобы сорвать такую атаку. А то и уничтожить нападающих, если те станут зарываться.

— Хотите сказать, что сила этих приемов только в новизне?

— Хочу сказать, что действуя по шаблону вы неизменно напоретесь на такой же шаблонный ответ. И если он более весом, то вас постигнет неудача. Когда уходил «Разбойник» мы использовали атаку минного катера. Но не просто так, а максимально сблизились с противником под прикрытием барка, чтобы потом стремительно атаковать. То есть воспользовались тем, что картечные заряды никогда не держат в боекомплекте первой подачи. Их не стали поднимать из артиллерийского погреба ввиду ненадобности. Когда же потребность возникла, попросту не успели.

— И?

— Выйдите в море с полными угольными ямами. Возьмите курс на Белен. Пусть адмирал де Падилья наконец обрадуется и решит вас окончательно разгромить.

— В чем подвох?

— Я видел его эскадру и не назвал бы его преимущество подавляющим. Броненосный отряд превосходит вас только на два старых броненосца.

— Вся их старость заключается в слабости машин, способных выдать скорость только в двенадцать узлов, против шестнадцати новейших кораблей. Вот и все. Броня и артиллерия вполне соответствуют новым, — возразил де Кастро.

— То есть, одно неоспоримое преимущество у вас есть. Высокая эскадренная скорость.

— Ничего подобного. Если мы сойдемся, то оторваться от противника и вернуться будет уже не так просто. Старички отстанут. Но это всего лишь выровняет силы броненосных отрядов. Что же до крейсеров, то тут преимущество подавляющее.

— А разве кто-то говорит об отступлении? Наоборот. Я предлагаю атаковать и только атаковать. Просто используя новый тактический прием. Согласно сегодняшней доктрины корабли вытягиваются в линию и двигаясь параллельными курсами ведут бой с кораблями напротив. В случае если у кого-то наблюдается количественное преимущество, то по одному противнику могут стрелять сразу двое.

— Именно.

— Что вам мешает сосредоточить огонь всей эскадры на флагмане?

— Но, тогда остальные будут вести обстрел безнаказанно.

— И что с того? Для броненосцев это не критично. Тем более с имеющимся на сегодняшний день процентом попаданий. Зато тому, на ком сосредоточится основной огонь достанется по полной. Далее, имея преимущество эскадренного хода, вы можете обогнать флагман противника, удерживая его в центре артиллерийского огня. Затем начать охватывать его голову, ведя сосредоточенный артиллерийский огонь в полный бортовой залп. Зато де Падилья сможет использовать лишь часть своей артиллерии. Причем меньшую, — говоря это, Борис вооружился листом бумаги и пером, демонстрируя сектора стрельбы. — Если он продолжит двигаться сохраняя прежний строй, даже пытаясь избегнуть охвата головы, он разгромлен, ввиду недостатка скорости. Если ускорит ход и разорвет строй, оставляя старичков, он разгромлен, так как сам смешает свои боевые порядки. Я не говорю, что будет просто. Но так вы не выиграете бой, а разгромите его.

Нет, Борис вовсе не был гением тактики. Просто в свои школьные годы читал Порт-Артур и Цусима. Ему даже врезался в память неоднократно повторявшийся термин «кроссинг над Т». Уж больно забористо звучит. А еще, успел кое-чему научиться здесь. Одно наложилось на другое, отсюда и результат. Во всяком случае, он на него рассчитывал.

Де Кастро не просто граф и президент. Он еще и адмирал, главнокомандующий. А как уже говорилось, в этом мире стать адмиралом благодаря только социальному положению невозможно. Нужно соответствующее образование и выходить в командных должностях минимальный морской ценз.

Так что, он не просто рассматривал рисунок Бориса, а вычерчивал сектора стрельбы. Прикидывал приблизительную дальность. Наскоро просчитал процент попаданий. Эффективность бронебойных и фугасных снарядов.

— Хм. В этом что-то есть. Нужно еще посовещаться. Все хорошенько просчитать. Но уже сейчас понятно, что это новая веха в тактике морских сражений. А ведь я уже хотел просить вас уйти. Очень рад, что решил все же выслушать.

— Я не ушел бы, сеньор президент, — покачав головой, убежденно произнес Борис.

— И правильно сделали бы. Н-да. И ведь все просто. Если у нас все получится, то вы впишите свое имя в развитие тактики, молодой человек.

— С радостью уступлю эту честь вам.

— Не выйдет. Эфир не проведешь. Но в любом случае, торопиться с этим не стоит. Для начала необходимо все хорошенько обдумать и просчитать. Потом провести маневры. И только после этого…

— Я бы все же советовал вам не затягивать с этим. В сжатые сроки провести все штабные мероприятия. Загрузиться углем под завязку, чтобы можно было провести маневры по пути в Белен. И сходу в бой.

— Личный состав в моей эскадре конечно имеет высокую степень подготовки. Но сразу лезть в бой, с неотработанным тактическим приемом… Вы же не думаете, что я настолько глуп?

— Если начнете проводить маневры близ Кастро, де Падилья узнает об этом достаточно скоро и направится сюда, чтобы вас подловить, — произнес Борис.

— И в чем подвох? Ели он сам придет сюда я окажусь в более выгодном положении и разобью его близ своей базы, — резонно заметил де Кастро.

— Сюда он не дойдет. Вы получите на какое-то время преимущество, которое вскоре сойдет на нет. Если же отправитесь к Белену, то разгромите его. А главное, выигранное сражение поднимет боевой дух ваших людей, и пагубно скажется на настроениях имперцев.

— Не объяснитесь?

— Нет, сеньор президент.

— Это как-то связано с Альбораном?

— Да.

— Хорошо. Я подумаю. Можете идти.

Подумает. Еще как подумает. В принципе, Борису без разницы, кто победит в этой гражданской войне. Но чем дольше она продлится, тем больше он сможет на этом заработать. Цинично? Ну да. Так и есть. Но лучше уж быть циничным прагматиком, чем лживым лицемером.

И, да. Слову своему он останется верным, и будет драться на стороне республиканцев не за страх, а за совесть. Здесь и сейчас он зарабатывает себе репутацию. Именно себе, потому что Альборан ушел в зачет Рыченкову. И пока у Измайлова неплохо получается. Все эти эмоциональные высказывания господ офицеров, всего лишь пена. Где-то неприятная, но несущественная.

Покинув резиденцию графа, ну или президентскую, направился в порт. Оно бы зайти в канцелярию, чтобы зарегистрировать свой трофей. Но он как-то все не мог определится с названием. «Новиком» все вышло как-то просто. Не было у него других кандидатов. А вот с трофеем, он прямо метался в муках выбора. А потому и с регистрацией решил не спешить.

Борис поднялся на борт «Ары» и направился в свою каюту. Тесновато в ней. Даже на его яхте было не в пример просторней. Но тут уж ничего не поделаешь. Сто пятьдесят тонн. Не разгуляешься. Уже хорошо то, что есть отдельное помещение. Офицерская каюта рассчитана на двух постояльцев.

— Дозвольте, ваше благородие, — постучавшись, произнес за дверью Ганин.

— Входи, Яша, — разрешил Борис.

— Ну и как там все прошло? — прикрыв за собой дверь, поинтересовался он.

— Надеюсь, что он ко мне прислушается, — опускаясь на койку, и откидываясь на стену, произнес Измайлов.

— А если нет?

— Его трудности. Мы-то свое все равно получим, — пожав плечами ответил Борис. — Кстати, Яша, мне нужны краски.

— Руки тянутся к холсту, — с улыбкой произнес телохранитель.

И эдак многозначительно окинул взглядом тесную каюту. Ну что тут сказать, не развернуться. Если только на палубе устроиться, а тут лишь хранить работу и принадлежности. Но Борис предпочитал работать в закрытом помещении при постоянном освещении, чтобы максимально использовать отведенное для письма время.

— Тянутся. Но не к холсту, а к нашему катеру. Оно бы и миноносец, но пока не ко времени. Да и здоровый он, хотя и небольшой.

— Вот поди и пойми вас, чего сказали. Ладно. Значит, краска нужна для катера. Так он у нас вроде бы свежей покраски.

— Свежей, да не той. Добудь мне по жестянке всех цветов, какие только найдешь.

— Слушаюсь.

Вообще-то Борис намеревался подступиться к корабельному камуфляжу когда достигнет четвертой ступени своего дара. Присутствовала у него надежда, что в этом случае у него получится нечто вроде артефакта. Но получалось так, что ему не помешает и обычная маскировка, без каких-либо дополнительных плюшек. В конце концов, она ведь и сама по себе что-то да значит. И уж тем более на фоне отсутствия дыма.

Даже на полном ходу из трубы «Садко» вырывается лишь незначительная копоть. Которая быстро растворяется и рассмотреть ее можно только с достаточно близкого расстояния. А на среднем ходу так и вовсе наблюдается только дрожание воздуха.

— Кстати, Яша, а что парни не мозговали насчет того, как назвать наш трофей? Мне «Ара» как-то не очень.

— Так и нам не больно-то нравится. Наши по большей части склоняются к «Страшному».

— С чего бы он страшный. Как по мне, так обводы даже симпатичные.

— Так ить вон как вырвались из Белена. Им там поди до сих пор икается.

— А. В этом смысле. «Страшный». Звучно. Хотя-а-а… Такой миноносец ведь уже может быть.

— В какой дружине, может и есть. Но в Доброфлоте точно нету. А значит никакого повтора в названии.

— Логично. Ладно, отправляйся за краской.

Когда дверь за Яковом закрылась, Борис поднял койку и извлек из рундука дипломат. Ну или кейс. В его молодости такие были невероятно популярны, особенно у старшеклассников и студентов. Выглядит солидно, достаточно вместителен и удобен. Он воссоздал его для хранения компактных артефактов. Все разложено по кармашкам. Достаточно открыть крышку и получаешь удобный доступ к содержимому.

Как ни странно этот нехитрый аксессуар принес ему очередное очко надбавок. А Система просто так очками не разбрасывается. Значит должен быть из этого толк. Предложил матушке попробовать окучить эту грядку, передав ей права. Но как там у нее обстоят дела, без понятия. Во всяком случае, в продаже он их пока не наблюдает.

В недоумении повел взглядом по представшим перед его взорам артефактам. И какого он вообще его достал? Оно конечно бывает такое, что мысль промелькнувшая в голове и казавшаяся важной, вдруг улетучивается без следа. И сколько не напрягай память, вспомнить ничего не получается.

Отмотал назад. Вот он принял решение о названии миноносца. Выпроводил Якова, собираясь направиться в резиденцию президента, чтобы зарегистрировать корабль. А потом вдруг ни с того, ни с сего полез в рундук и достал кейс. Зачем?

> Артефакт «Кинитофон»

> Комплект — 2 прибора

> Экземпляр первый

> Радиус связи — неограничен

> Количество зарядов — 2

> Состояние заряда — 100 %

> Время работы — 1 час

> Перезарядка — 10 дней

> Состояние механизма — взведен, готов к использованию

Он поймал себя на том, что всматривается в показатели артефакта, вторая часть комплекта которого находится у Кати. Опять. Он время от времени проверяет состояние артефакта, чтобы удостовериться, что она свой экземпляр не уничтожила. Ну и к своему неудовольствию еще раз убедиться в том, что она не пыталась с ним связаться.

Сам он с ней связываться не спешил, решил дать время остыть и переосмыслить случившееся. К тому же, вода камень точит, а рядом с ней находится Москаленко, которая взялась быть наперсницей приемного сына. И, к слову, уже помогла избегнуть нежелательных притязаний со стороны боярыни Яковенковской.

Подумал было связаться с Катей. Но вместо этого мысли скользнули в сторону. Отчего-то подумалось, что связь посредствам артефактов неудобная и громоздкая. Радио было бы куда предпочтительней. Сейчас конечно имеется достаточно разветвленный телеграф. Но Кастро находится в блокаде. А потому связи с внешним миром по факту нет. Разве только с Рыченковым.

Борис еще раз глянул на характеристики «Кинитофона». Потом закрыл кейс и убрал его в рундук. Встал перед зеркалом, проверяя свой внешний вид. Пора заняться документацией на миноносец, а потом нужно будет заняться катером.

* * *

Катя описала в манеже полукруг и послала жеребца вперед. Тот разогнался буквально в несколько шагов и оттолкнувшись расстелился в прыжке преодолев последний барьер. Полоса препятствий пройдена чисто. Остановилась напротив наставника. Обозначила поклон, и отъехала на край манежа.

— Катенька, это было просто замечательно!

— Ты такая умница!

— Все элементы без единой ошибки!

Щебеча наперебой встретили ее подружки. С одной стороны, оно как бы не удивительно, учитывая, что она боярышня и институт благородных девиц находится в Яковенске. Но с другой она знала точно, что похвала более чем заслуженная. Она и впрямь выполнила все элементы на отлично.

Правда однокашницы не были единодушны в своей радости. Одна из девушек посмотрела на Катю даже не то, чтобы дерзко, но даже с превосходством. Древний дворянский род не давал ей особых привилегий. Тем более, на фоне того, что ее отец являлся вассалом боярина Яковенкова.

Но, как говорится, есть нюанс. Князь Тимошевский засватал ее за своего наследника. Бог весть когда сын взойдет на княжеский стол. И взойдет ли вообще. Двое его старших братьев так и не дождались когда князь покинет этот бренный мир. Но сам статус супруги наследного княжича, выше боярского. Вот и мнит из себя Оленька сильной мира сего. Хотя столь уж явственных преимуществ над боярышней ей это не дает.

Ну, это если та на намудрит с замужеством. А ведь всем известно, о ее сердечной привязанности к выскочке, непонятно по какой причине усыновленному Москаленко Елизаветой Петровной. А как известно, жена уходит в дом мужа. Понятно, что боярин не позволит свершиться морганатическому браку. Но даже если тот и поднимется до боярского звания, ровней ни его, ни потомков свет не признает. По меньшей мере, семь поколений.

Выражая всем своим видом превосходство, Ольга двинула свою кобылку, выезжая на исходную. Обозначила полагающийся поклон. Не просто в знак вежливости, но и ставя в известность, что готова к выполнению упражнений. Получила добро, и пришпорила животное, посылая его вперед, на решительный штурм первого препятствия.

Она уже приближалась к финальному барьеру, когда перед самым прыжком ее лошадь вдруг запнулась. Девушка буквально вылетела из седла взметнув юбку амазонки. Она попыталась сгруппироваться, и ей это практически удалось. Однако, на ее пути оказалась перекладина барьера, которую она снесла как фигурки в городке. Поперечина не закреплена. Но это все же толстая жердь, о которую девушка приложилась основанием шеи.

— О боже!

— Оленька!

Едва ли не в один голос вскрикнули девушки.

После удара она безвольной куклой прокатилась по песчаному покрытию манежа, и наконец замерла. Юбка задалась довольно высоко, являя взору стройные ножки и белые панталоны. Вот только инструктору было не до разглядывания девичьих прелестей.

— Твою в душу! — выругался он, бросаясь к несчастной.

Опустившись перед ней на колени он попытался нащупать живчик. Бесполезно! Подхватил безвольное тело на руки и бросился прочь из манежа.

— Стойте, Павел Максимович! — выкрикнула Катя, выбегая ему наперерез.

При этом ее ручка скрылась в складках юбки амазонки, а мгновением спустя появилась с блестящей коробочкой, размером с пачку папирос. Наставник сразу сообразил, в чем тут соль, и предоставил девушке возможность действовать.

— Ой. Не то, — роняя коробочку едва не в отчаянии произнесла девушка, на этот раз погружая руку в правы карман юбки. — Ага! Вот она!

> Артефакт «Аптечка»

> Персональный

> Количество зарядов — 4

> Состояние заряда — 100 %

> Перезарядка — 10 дней

> Состояние механизма — взведен, готов к использованию

> Использовать для лечения неизвестного за …..? свободного опыта

> Да / Нет

Представила себе ноль, и активировала артефакт.

— Ох божечки, — глубоко вздохнув и вздрогнув всем телом, выдала девушка.

И тут же всхлипнула покрывшись краской стыда. Катя ее прекрасно понимала. Не далее чем три месяца назад она на себе испытала каково это, когда тебя возвращают с того света. Пик наивысшего наслаждения. И похоже княжичу повезло. Очень уж горячо отреагировала Оленька на данное событие. Впрочем, она и сама это прекрасно сознает. Потому и прячет взор.

— С возвращением, Оленька, — снисходительно произнесла Катя.

После чего присела, подбирая выроненный артефакт. Но спрятать его она все же не успела. Их тут же обступила дюжина непрестанно щебечущих девиц.

— Ой. А зачем ты носишь с собой «Кинитофон»? — удивилась одна из них, приметив, что именно за артефакт прячет девушка.

— Не важно, — ответила девушка, пряча его в карман.

Тем временем наставник осматривал провинившуюся кобылку. Виной всему оказалась чья-то оброненная брошь, вонзившаяся в стрелку копыта.

В принципе, опасность угрожавшая Оле была не столь уж и велика. Доктор конечно не присутствовал на занятиях по конной подготовке. Но до медпункта было не так уж и далеко. Так что ее успели бы доставить туда вовремя. Однако спасла ее подруга. Которая с некоторых пор не расставалась с «Аптечкой».

И кстати, совершенно не напрасно. За прошедшие месяцы это был второй случай оказания ею помощи. В прошлый раз она излечила сломанную ногу, мальчику упавшему с велосипеда.


## Глава 13 Очередная новинка


Как бы перспективно не выглядело предложение Бориса, президент-адмирал решил действовать последовательно. Морское сражение это в первую очередь тщательная подготовка, учения, отработка маневров и слаженности. Бой же, является кульминацией, долгого и тяжкого труда.

Но и пренебрегать намеком Измайлова на некие ухищрения применявшиеся в водах Альборана, де Кастро не собирался. Поэтому по городу поползли упорные слухи о том, что эскадра готовится к походу на Белен, где даст генеральное сражение адмиралу де Падилья. В этой связи, все учения проходят с полной загрузкой угля. И это при том, что эскадренный запас хода достигал трех тысяч миль, а до противника было всего-то сто пятьдесят.

Ну что сказать. Вполне обоснованные меры. Если получится задурить голову кмандующему имперской эскадры, тот будет спокойно ожидать появления противника ввиду берегов Белена. А к чему совершать лишние телодвижения. Бить в другое место, при наличии под боком превосходящих сил, для мятежников самоубийство. Поэтому, им в любом случае для начала нужно разобраться с существующей угрозой…

Надо сказать де Кастро знал о чем говорил. Команды кораблей его эскадры конечно же имели хорошую подготовку. Бог весть, как оно было у бразильцев в мире Бориса, но в этом, бездарей на флоте держать не станут. Ну и плюсом Умения, которые выступают серьезным бонусом к нарабатываемым навыкам.

Но даже при высоком профессионализме не обошлось без происшествий. В ходе выполнения маневров несколько раз едва не доходило до столкновений. А это непременно повлекло бы за собой ремонт и потерю времени.

Не менее важно то, что в результате ошибок, строй неизменно ломался. В результате чего терялась скорость и возникала скученность кораблей. Угоди эскадра под обстрел в этот момент, и процент попаданий увеличился бы едва ли не втрое.

Казалось бы, простой маневр. Обогнать кильватерную колонну противника и охватить его голову. Но не тут-то было. К тому же, глупо ограничиваться одной только постановкой палочки над Т. Необходимо отработать слаженность и в других перестроениях. Слаженность действий с легкими силами.

Нельзя исключать что крейсера и миноносцы вступят в бой. Конечно орудия среднего калибра не в состоянии пробить серьезную броню. Но они способны доставить массу неприятностей в виде тех же пожаров и множества осколков, которые имеют дурную склонность влетать в смотровые щели.

Как бы то ни было, но три дня учений все же дали положительный результат. То что наблюдал Борис сегодня, не могло не впечатлять. Четкий охват крейсера, имитирующего вражеский строй. Маневр все вдруг, перестроение в строй пеленга, клина, двойной кильватерной колонны. Эскадра действовала как единый организм.

Во всяком случае, Измайлов, наблюдавший за этим с высокого берега, изъянов не наблюдал. А он как бы уже не просто восторженный мальчишка или законченный дилетант. Мичман российского флота. Ни хухры-мухры…

Борис эти дни провел не менее плодотворно. А может даже и более. Для начала он вывел «Садко» подальше от берега. После чего на ялике начал кружить вокруг него, рассматривая с расстояния метров в двадцать. Матросы работали веслами медленно, и вообще вели себя как мышки, пока Измайлов пытался нащупать то самое состояние, которое его охватывало всякий раз, когда он подступался к новой работе.

Наконец что-то там рассмотрев, он приказал приблизиться и вооружившись углем начал черкать. Опять отдалились. И снова сблизились. В итоге катер покрылся черными росчерками, после чего его вытащили на сушу.

Борис принялся смешивать краски, добиваясь нужных цветов и оттенков. Опять сделал вокруг суденышка несколько кругов. И наконец решительно взялся за кисть. Вот уже третий день он колдует над «Садко», нанося на него камуфляж. Ну-у, как камуфляж. Скорее уж пишет картину. Эдакую графити. Но результат впечатляет.

С двух сотен метров, на фоне воды очертания катера начинают сливаться с морем. И это при ом, что само суденышко все еще находится на берегу. Когда спустят, эффект должен получиться еще сильнее. Или он готов съесть кисти которыми работает.

— Ну и как вам, Борис Николаевич? — поинтересовался неизменный Яков.

— Сдается мне, что если не завтра, то послезавтра де Кастро направится к Белену.

— Так все у них складно?

— Как по мне, то очень даже. Впрочем, я могу и ошибаться. В любом случае, мне нужно поторопиться.

— И чего вы с нашим «Садко» так-то возитесь. Ить уже на воде потеряется. А как против солнца, так и вовсе, хоть опять метательную мину заряжай и в упор кидай.

— Нет, Яша. Я себе уж взял за правило, если что-то делаешь, то делай это настолько хорошо, насколько можешь.

— Так ить не картина.

— И что с того? Это не повод расслабляться.

Вообще-то была у него надежда, что за новинку Система подбросит ему очко надбавок. Максимум, до чего додумались военные моряки, это красить корабли в шаровый цвет, который давал некоторую маскировку. А вот форма, к примеру, продолжала выделяться разнообразными цветами. Ни о каком хаки тут и слыхом не слыхивали. Кстати, тоже можно попробовать. Вот закончит с катером, а там видно будет.

Вернувшись к «Садко», Борис оделся в парусиновую робу. Встал в отдалении и вновь начал вглядываться в его очертания. Наконец уловив там что-то для себя, он взялся за краски, и начал их смешивать в относительно небольшой емкости, примерно прикинув необходимый объем. Поначалу выходило слишком много отходов. Но постепенно он приноровился. Хотя даже сейчас количество краски превысило норму расхода раза в четыре.

Внимание! Вы создали новый тип артефакта.

Как вы желаете его назвать?

От-тано как! Разродилась таки Система. Ну или он сподобился. И коль скоро это артефакт, то кроме непосредственно маскировки должны быть и еще какие-то плюшки. Но тут нужно смотреть.

> Вы назвали ваше изобретение «Корабельный камуфляж».

> Получено 40000 опыта к таланту «Художник-3» —128000/256000.

> Невозможно начислить опыт, необходимо гармоничное развитие умений.

> Получено 40000 опыта к умению «Масло-3» — 104800/256000.

> Получено 40000 опыта к умению «Рисунок-3» — 12800/256000.

> Невозможно начислить опыт, необходимо гармоничное развитие умений.

> Получено 40000 опыта к умению «Художественная кисть-3» — 128000/256000.

> Невозможно начислить опыт, необходимо гармоничное развитие умений.

> Получено 40000 опыта к умению «Перспектива-3» — 128000/256000.

> Невозможно начислить опыт, необходимо гармоничное развитие умений.

> Получено 40000 опыта к умению «Композиция-3» — 128000/256000.

> Невозможно начислить опыт, необходимо гармоничное развитие умений.

> Получено 5 свободных очков характеристик — 5

> Получено 40000 опыта — 182 954/256 000

> Получено 40000 свободного опыта — 2 212 259

Нет, ну вот что такое не везет, и как с ним бороться! Ну вот кто толкал его в спину! Куда он гнал, дебил переросток! Такая возможность хорошенько приподнять медленно растущие показатели умений, и все коту под хвост! Масло же съело опыт без остатка, так и не добравшись до средних показателей. Хотя бы они перевалили хотя бы на одно очко.

Н-да. Если бы, да кабы во рту выросли грибы. Ну вот не ожидал он, что сумеет создать аналог артефакта. Впрочем, кой черт аналог. Артефакт и есть. Только этот персональный. А можно ли вывести какой-нибудь универсальный? Вопрос.

Ну, на корабли одной серии наверное все же возможно. Если они конечно не отличаются. А то есть случаи когда однотипные корабли красуются разным количеством труб. Или имеют разную компоновку артиллерии. А случается и обводы ходовой рубки. Н-да. Корабелы те еще затейники, что тут еще сказать.

Но есть и внешне схожие. Так что, может и получится. Пробовать нужно. Хотя сомнительно, чтобы простые моряки смогли повторить камуфляж «Садко». Это же реальная картина морского пейзажа. Так что, для этого придется привлекать художника, и никак иначе. К тому же, он персональный.

> «Корабельный камуфляж катера «Садко»» завершен.

> Получено 5000 опыта к таланту «Художник-3» —128000/256000.

> Невозможно начислить опыт, необходимо гармоничное развитие умений.

> Получено 5000 опыта к умению «Масло-3» — 109800/256000.

> Получено 320 опыта к умению «Рисунок-3» — 128000/256000.

> Невозможно начислить опыт, необходимо гармоничное развитие умений.

> Получено 320 опыта к умению «Художественная кисть-3» — 128000/256000.

> Невозможно начислить опыт, необходимо гармоничное развитие умений.

> Получено 320 опыта к умению «Перспектива-3» — 128000/256000.

> Невозможно начислить опыт, необходимо гармоничное развитие умений.

> Получено 320 опыта к умению «Композиция-3» — 128000/256000.

> Невозможно начислить опыт, необходимо гармоничное развитие умений.

> Получено 1 свободное очко характеристик — 6.

> Получено 5000 опыта — 187 757/256 000.

> Получено 5000 свободного опыта — 2 217 259.

Итак, за камуфляж Система отвалила от щедрот. Спасибо. К тому же, это больше, чем он получил бы за три картины, над которыми ему пришлось бы работать минимум две недели. Это с учетом высыхания слоев краски. А так-то дольше. Проверено. Что же до умений… Чтоб им!.. Снова здорова. Что Акварель, что масло, что вот, артефакт, значения одни и те же. С другой стороны, Григорию Травкину, со товарищи, над своими приборами корячиться приходится не в пример дольше. А тут. Три дня, и оп-пачки!

— Твою-у в гробину в душу мать нехай! — послышался со спины до крайности удивленный голос Якова.

— И не говори. Сам охренел, — отозвался Борис, не отрываясь от созерцания творения рук своих.

> Артефакт «Корабельный камуфляж катера «Садко»»

> Персональный

> Заметность —10 %

> Рассеивание снарядов — +5 %

> Активен в пассивном режиме

> Целостность артефакта — 100 %

> Выход артефакта из строя — потеря 10 % рисунка.

— Этож лучше «Защитника» выходит, — вновь произнес все еще обалдевший Яков.

— Это точно. А главное, возможности двух артефактов суммируются, — сообщил Борис.

Как командир «Садко» он видел гораздо больше подчиненных. К катеру же был привязан «Защитник». Небольшие размеры, скорость и маневренность, это конечно хорошо. Но и дополнительные меры не помешают. Тем более, что при необходимости артефакт и перепривязать можно. А то и не делать этого, просто пришвартовавшись к «Страшному». Радиус действия артефакта пятьдесят метров. Накроет обоих с гарантией.

Постепенно отдаляясь Борис выяснил, что показатели камуфляжа становятся доступными с расстояния в пять метров. Оно бы лучше иметь возможность их и вовсе скрыть. Ну да, за неимением гербовой…

— Яша, выставь караул и к катеру ближе чем на десять метров никого не подпускать.

— Слушаюсь.

Мелькнула было мысль прикрыть часть камуфляжа какой-нибудь наклейкой. Но перечитал характеристики и понял, что это бесполезно. Нужно именно утратить десять процентов рисунка, чтобы артефакт перестал быть артефактом. Как вариант закрасить. Но как потом его восстанавливать.

Как уже говорилось, у него получился не столько камуфляж, сколько картина. А такое на коленке не восстановишь. Однозначно именно по этой причине он вышел персональным, да еще и со столь завышенными характеристиками.

Пока приводил себя в порядок, перекинул все шесть очков в харизму. Осмотрел себя в зеркале на входной двери и отправился ужинать в кают-кампанию. Н-да. Помещение отведенное под нее просторным не назвать. Два на два. У стены стол. Ну там пообедать, написать что-то или расписать пулю. В углу диванчик, на стене полки с книгами, и гитара. Этот инструмент тут встречается повсюду. Все рассчитано на троих. Правда, сейчас на борту офицер только один. Да и по экипажу в целом наблюдается некомплект. Но это не критично, чтобы разобраться с управлением кораблем, народу вполне достаточно.

Он уже закончил есть, когда прибыл вестовой из штаба эскадры. Как следовало из распоряжения, во врученном ему конверте, «Страшному» предписывалось присоединиться к отряду миноносок капитана первого ранга де Фонсека. Всего под его командованием находится восемь кораблей водоизмещением не превышающем сто тонн.

Так себе перспектива оказаться под началом много о себе думающего сноба. Этот открыто выказывал свое неудовольствие относительно выходки Бориса с флагом противной стороны. Атаковал де Кастро с требованием изъять у выскочки наемника миноносец и передать под командование более достойному командиру. Вот ни капли сомнений, кому именно. И вообще, подобный офицер под началом графа не делает ему чести.

Как бы странно это ни звучало, но «Страшный» номинально принадлежал не Измайлову, а республике, выступавшей в роли его нанимателя. Каперский патент подразумевает под собой узаконенное пиратство, но все трофеи должны пройти через представителя государства выдавшего этот патент. При этом капитаны были вольны действовать по своему усмотрению.

С наемниками дела обстояли иначе. Они могли действовать по своему усмотрению, но если инициатива наносила вред нанимателю, то имели все шансы оказаться под судом. К тому же, обязаны были подчиняться прямым приказам. В части трофеев все зависело от платы за их услуги. В данном конкретном случае, плата за миноносец все еще не внесена, и номинально он принадлежит республике.

— Фролов, — поднявшись на палубу, окликнул Борис боцмана.

Еще три дня назад он был унтером и на «Разбойнике» командовал вторым плутонгом. Борис произвел его в боцманы, и поставил на соответствующую должность на «Страшном». Очередная ступень, до которой он уже успел дорасти. А сколько их еще будет. Костяк команды, сегодня являвшийся вассалами Измайлова, в перспективе должен был трансформироваться офицерский состав.

— Я, ваше благородие, — отозвался боцман.

— Готовьтесь к походу. Подними на борт дополнительное топливо для «Садко». Угольные ямы под горловину.

— Слушаюсь.

Вообще-то, сомнительно чтобы эскадра набрала ход более двенадцати узлов. А в этом случае запас хода у «Страшного» увеличивается до пятисот пятидесяти миль. К тому же, в случае крайней необходимости миноносец может двигаться и за счет парусов, пусть и со скромной скоростью в восемь узлов. С другой стороны, нормальная компенсация за прожорливость котлов.

* * *

Катя не шла, а буквально бежала к кабинету директрисы. Родители отбывали в Москву, на празднование тезоименитства государя. В этот день традиционно дают большой бал. Князья и видные бояре прибывают с наследниками и дочерями на выданье. Случается и такое, что прямо там царь благословляет новые пары, что считается особой честью.

Она ехать отказалась, так как замуж не спешила, а тут еще и разгар учебного года. Некогда ей по балам кататься. Кстати, это одна из причин, отчего Ольга косилась на нее особо. Так как, сама пока такой возможности не имела. Но после случившегося, она свой пыл поумерила.

Катя не строила иллюзий, по поводу того, что однокашница прониклась к ней благодарностью. Как бы не так! Все как раз наоборот. Не больно-то и приятно быть обязанной той, кого недолюбливаешь. Но в этом случае ее товарки не поняли бы такого пассажа. А как бы, и кто бы не выказывал свое равнодушие к мнению окружающих, это не так. Оно всегда имеет значение.

— Здравствуй батюшка! — Катя буквально влетела в кабинет, и бросилась к отцу невзирая на приличия.

— Здравствуй дочка, — поднимаясь из-за стола, и принимая ее в объятия, произнес родитель.

Прижал ее головку к крепкой груди и чмокнул в темечко. Она же извернувшись поцеловала его в щеку, ткнувшись подбородком в пышные бакенбарды. И вновь приникла к нему, в крепких объятьях.

— Давно вернулись? — не отрываясь от него, поинтересовалась она.

— Два часа как вошли в гавань, — поглаживая ее волосы, скромно заплетенные в косу, ответил он, — Как только узнали о случившемся, так сразу прихватили дюжину одинарных «Аптечек» и сюда. Распределим между классными дамами, чтобы подобного безобразия больше не повторилось. Подумать только. Лишь благодаря случайности удалось избежать трагедии.

Так уж вышло, что одновременно с происшествием в манеже, одна из воспитанниц сломала ногу. Произошло это в летнем саду, куда и поспешил доктор с «Аптечкой». У него имелась еще одна. Но она осталась запертом в медпункте. Счет шел на минуты. И если бы не Катя, Ольга разменяла бы свое возрождение.

— Батюшка, а как ты себе представляешь, классных дам всюду расхаживающих с саквояжами? Или ты закупил в Москве партию компактных «Аптечек»?

— Не закупил. Твоя правда, мы привезли в институт обычные. Но тут уж директриса с твоей матушкой пусть определяются, как и что обустроить.

— Кстати, а где матушка?

— Обходит ваше заведение с инспекцией. Я же, как ты знаешь, далее холла, манежа, бального зала и вот этого кабинета не хаживаю.

— Понятно. Кстати, я слышала профессор Проскурин из Голубицкого института разработал компактную «Аптечку» собственной конструкции, — произнесла она.

— Уже сговорился о лицензии. К следующему лету из его института выйдут первые пятеро наших артефакторщиков. И в первую очередь я собираюсь наладить производство «Аптечек», — заверил отец.

— А нынешние мастера?

— Хватает у нас забот и помимо здоровья подданных. Ничего, дочка. Все наладим в лучшем виде. Дай только срок.

Он вновь погладил ее по головке. Понимает, насколько ей пришлось тяжко после недавнего теракта. Первое, что она сделала едва вернувшись домой, это направилась в хранилище и выбрала себе четверную компактную аптечку, дабы все время носить с собой.

«Аптечки» не являлись эдакой невидалью. Но несмотря на это были достаточно редки. Слишком уж велик спрос. А уж что касается компактных образцов, так те и вовсе были настоящим дефицитом. От того и цена у артефактов была такой, что подавляющему большинству дворян оставалось только крякнуть с досады.

Даже модификатор стоил в пределах пяти-шести тысяч, одинарный артефакт от двадцати-до двадцати пяти, в зависимости от компактности. Конкретно ее пятьдесят пять. На секундочку это стоимость парусно-винтовой яхты в деревянном корпусе.

— Дочка, ко мне на балу подошел князь Ахтырский. Ты же знаешь, он уже в летах, и успел разменять все свои возрождения. Говорит, что уж устал жить.

— К чему это ты? — выскользнув из его объятий, настороженно поинтересовалась она.

— Ну-у, ты же знаешь, его наследник овдовел…

— Батюшка, если я не ошибаюсь, ему сто двадцать шесть лет, — стараясь владеть собой, произнесла Катя.

— Сейчас он выглядит едва ли старше тебя. У него в запасе еще одно возрождение, за плечами морская академия, и нет никаких препятствий к получению еще одной жизни, — возразил боярин.

— Ты обещал, что если я не найду себе избранника, то не станешь вести со мной подобные речи и торопить, до исполнения мне двадцати пяти лет. Что изменилось?

— Ты уж извини дочка, — стушевавшись, и почесав кончик носа, начал Георгий Иванович, — но давай начистоту. Твой избранник… Начнем с того, что несмотря на всю его одаренность и перспективность, я никогда не одобрял твой выбор. Но не будем об этом. В любом случае, вы расстались. Ты совершенно свободна. К тому же не давала никаких обещаний. В любом случае, шанс выти за наследного княжича, имеющего перспективы в ближайшем будущем наследовать своему отцу, это большая редкость в нашей среде. К тому же, Ахтырское княжество богатое и индустриально развитое.

— Батюшка, ты ему обещал?

— Нет. Сговора не было. Но он выказал недвусмысленную заинтересованность. Да и Глеб, интересовался, отчего ты не прибыла на бал. Обещались по пути из столицы навестить нас.

— Они эдак могли подойти и к другим родителям, имеющим дочерей на выданье.

— К чему им это, дочка? Тут уж скорее желали выяснить наше с Машей отношение к возможности такого брака.

— И, что вы им ответили? — поинтересовалась она.

— Мы дали понять, что не против. Но неволить тебя пока не станем. Как я и обещал, дочка, — слегка разведя руками, произнес боярин.

— То есть, даете возможность взрослому и умудренному жизненным опытом мужчине в юношеском теле охмурить молоденькую и несмышленую девицу. Только ничего-то у вас не выйдет, — припомнив происшествие с капитаном Бэнтли, и резюме Москаленко, с лукавой улыбкой произнесла она.

— Ну тогда и переживать не о чем, дочка.


## Глава 14 На Белен


Солнце алым диском медленно поднималось над горизонтом. Денек обещает быть жарким. Причем в обоих смыслах. Никаких сомнений в том, что де Падилья уже известно об их приближении. Эскадра двигалась к своей цели выдерживая экономичный ход в десять узлов.

Бориса это устраивало полностью. Благоприятный ветер позволяет использовать паруса и только один котел, да и то в экономичном режиме. Так что, расход топлива получается еще меньше, чем он предполагал. И это не могло не радовать. Иметь на всякий случай запас хода совсем не помешает.

Он конечно же рассчитывал на победу. Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает. Водолазов здесь пользуют почем зря. И для осмотра днищ кораблей в том числе. Так что, закрепленные мины вполне могли обнаружить. Признаться, осознав это он даже с досады крякнул. Ну отчего было не предусмотреть механизм на неизвлекаемость. Ведь ничего сложного.

Эскадра повстанцев вышла поздним утром. Со стороны это походило на маневры, к которым наблюдатели с блокирующей линии уже успели привыкнуть. Как и держаться в стороне, дабы не попасть под раздачу. Но в этот раз республиканцы не стали маневрировать ввиду береговых батарей, а двинулись прочь.

От эскадры тут же отделились два отряда легких крейсеров. В их задачу входило оттеснить легкие силы противника, не дав им приблизиться к броненосному отряду. Не хватало только ночной атаки миноносцев. Как по мнению Бориса, излишняя предосторожность. Сопровождать эскадру они конечно будут, а вот атаковать не станут. Если де Кастро понесет потери еще в начале, то наверняка отвернет и вернется. Что ни в коей мере не устраивало де Падилья, предпочитавшему решать дело в генеральном сражении.

— Ваше благородие, с «Вигариста» семафорят, убрать паруса, — доложил сигнальщик.

«Ловкач» в переводе на русский. Это флагман миноносного отряда, под командованием командира отряда де Фонсека. И приказ ясное дело исходит от него. Вот не нравится ему Измайлов, хоть тресни. И вообще, «Страшный» должен быть под командованием барона, заняв достойное место во главе отряда. А что такого. У него и размерения побольше, и скорость повыше, и вооружение посерьезней. Вот если бы еще и командир достойный, а не это недоразумение, позорящее честь военного моряка.

Ну и чем ему не нравятся паруса? Демаскируют? Да дымы эскадры вообще видны из-за горизонта. И вообще, паруса в этой компании выглядят куда как мирно. У них с каперангом не задалось с самого начала. Едва увидев, что «Страшный» ведет на буксире минный катер, он разразился тирадой, с требованием избавиться от балласта, которому не место в эскадренном бою.

Борис без обиняков ответил, что по данному поводу имеет разрешение де Кастро, и все вопросы к сеньору адмиралу. Ясное дело, что каперанг не стал докучать своему сюзерену вопросами относительно наемника. Хотя конечно и теплоты в их взаимоотношениях это не добавило. Ну и пусть его. Борису с ним детей не крестить.

— Фролов!

— Я, ваше благородие, — тут же отозвался боцман.

— Спустить паруса.

— Слушаюсь, спустить паруса.

Подошел к переговорным трубам, снял затычку с одной из них.

— Варгушев, поддай на первый котел и разводите пары во втором.

— Слушаюсь, поддать на первый и разводить пары во втором, — послышался искаженный голос унтера, выполнявшего обязанности механика.

Противник появился уже ввиду острова Белен. Эскадра довольно споро покинула гавань и двинулась навстречу республиканцам. Борис вскинул к глазам мощный бинокль, и на его лице появилась удовлетворенная улыбка. Ну, а как не радоваться, если де Падилья вывел в море все наличные силы. То есть, и оба тихоходных броненосца в том числе.

С набором хода в десять узлов мины встали на боевой взвод. Два часа, и они начнут рваться с интервалом в пять минут. Но даже если их обнаружили и обезвредили, имперцы были обречены на поражение. Используя новую тактику де Кастро должен был их разбить в пух и прах.

Конечно может статься, что для республиканцев такая победа окажется и пирровой. Но в любом случае это будет успех. Нет, Измайлов вовсе не проникся симпатией к своим нанимателям. Но продолжение борьбы положительно скажется на его финансовых вложениях. Кстати, Рыченков через «Кинитофон» сообщил, что «Разбойник» уже послезавтра выходит в море с грузом заказанным де Кастро…

Эскадры по обыкновению начали маневрировать, выходя на параллельные курсы. Наконец противники начали сближаться. Легкие силы обеих сторон держались в стороне, пока не выказывая намерений участвовать в бою. Огонь открыли с дистанции в тридцать кабельтовых. Около пяти с половиной километров.

На лице Бориса, наблюдавшего за происходящим с марсовой площадки, появилась кислая мина. Он конечно знал о слабой эффективности современной артиллерии, как и тактики в целом, но даже не предполагал, что дела настолько плохи.

Де Кастро как и было условлено сосредоточил огонь всего броненосного отряда на флагмане де Падилья. Вот только пристрелку все вели одновременно, а потому отличить всплески своих снарядов от чужих не могли. Как результат, бесполезность первого залпа. Несмотря на то, что вместе с орудиями среднего калибра бортовой залп составил сорок снарядов, не удалось добиться ни одного попадания.

Эскадра де Падилья ответила так, как и предписывали современные устав и наставления. То есть, каждый корабль вел обстрел противника находящегося напротив. Пристрелочный выстрел. Поправка. Залп. И как результат, попадания. Не сказать, что их добились все корабли. Но как минимум три Борис наблюдал.

Впрочем, триумф имперцев продлился недолго. Уже следующим залпом республиканцы добились попаданий. Во флагмана прилетело как минимум два снаряда крупного калибра и три среднего. Дистанция сокращалась. И эффективность неизменно возрастала. К тому же, де Кастро не стал тянуть, и увеличил ход до максимума. С одной стороны он сближался с противником, с другой начинал вырываться вперед.

Вскоре на флагмане де Падилья начался пожар, а снаряды на его палубе рвались все чаще. Остальные корабли не получили ни единого попадания. Об их существовании словно забыли. Хотя они при этом вели довольно успешный обстрел, нанося мятежникам повреждения.

Республиканцы наконец начали охват головы, выставляя палочку над Т. И тут имперцы столкнулись с первыми серьезными трудностями. Едва ли не большая часть их артиллерии вдруг оказалась не удел. Де Падилья пытался отвернуть, и вновь выйти на параллельный курс, чтобы дать возможность своей эскадре использовать преимущество в пушках. Но ему для этого явно не хватало скорости.

Борис глянул на часы, прикидывая, сколько у него еще есть времени. По всему выходило не так, чтобы и много. Разумеется, при условии, что его подарки не были обнаружены.

— Яков, подтягивайте «Садко». Прокл Егорович.

— Я, ваше благородие, — отозвался боцман.

— Принимай командование. И гляди, особо не усердствуй тут без меня. Да не забывай следить за маяком. Кто выиграет, нам тут особой разницы нет, хотя де Кастро и давит, чего уж. Но для нас главное своих не растерять.

— Все сделаю в лучшем виде, не сомневайтесь.

— Вот и ладушки.

Оно конечно и без этой атаки им сегодня должно упасть столько, что мама не горюй. Но она все же была нужна. Удастся попасть торпедой или только обозначить нападение, не столь уж важно. Главное, отметиться, да так, чтобы запомнилась хотя бы одна атака. Это позволит замаскировать подрыв мин, отнеся их на атаку катера или миноносок.

Конечно так себе маскировочка. Но на фоне того, что никто пока еще не додумался до пловцов диверсантов, глядишь и пройдет. А еще можно будет запустить мульку насчет таинственной подводной лодки. Хм. А ведь это мысль. К тому же история этого мира знает две успешных атаки из водных глубин. Ну, может и не так глубоко как хотелось бы, но все же.

Одну осуществили русские, во время большой войны. Та лодка приводилась в движение мускульной силой, вместо винта были ласты. Ее атакой был потоплен линейный корабль стоявший на якоре.

Вторая была проведена американцами, совсем недавно, во время войны с испанцами. На этот раз лодка была оборудована машиной, работавшей на сжатом воздухе. Несмотря на тихий ход она сумела выйти на пересечку транспорту и удачно пустить торпеду. Почти тысяча погибших.

Так что, слухи упадут на благодатную почву. Однозначно получится раздуть из мухислона. Раньше бы об этом подумать. Ну да, он не семи пядей во лбу. Главное сделать правильные выводы на будущее.

В принципе, Борис мог управиться с катером и сам. Во всяком случае, пустить одну торпеду, без проблем. Все управление выведено на панель. Вентиля подачи топлива на форсунки, и пара на рабочие цилиндры, штурвал, управление торпедным аппаратом, мортирками дымзавесы, дымовой шашкой. Все это мог проделать один человек. Но кто же отпустит Измайлова в одиночку.

К тому же, посредине и вдоль кокпита пристроилась запасная торпеда, и чтобы ее зарядить нужно минимум два человека. Опять же «Неуязвимость» она ведь не панацея. Сработает раз, а там жди десять дней перезарядки. Так что, без экипажа не обойтись, и Яков с Олегом уже дожидались командира в кокпите.

Едва отчалили от «Страшного» как де Фонсека тут же разразился требованиями прекратить своеволие, вернуть катер на место и следовать приказам. В ответ с «Садко» просигналили, что выполняют личный приказ адмирала де Кастро. Вот плевать как-то, что это не так. Потом разберется. И вообще — победителей не судят. А Измайлов в успехе уверен.

Флагман де Падилья наконец не выдержал сосредоточенного огня и пылая множественными пожарами вывалился из строя, описывая циркуляцию вправо. При этом он прекратил всяческий огонь, и, по факту, перестал быть боевой единицей. Следовавший за ним броненосец попытался было следовать за адмиралом. Но его командир вовремя сообразил, что тот неуправляем, и повел эскадру за собой.

И тут его экипажу пришлось ощутить на себе всю тяжесть сосредоточенного огня, которому еще недавно подвергся флагман. Фугасы рвались на его палубе один за другим. Часть бронебойных снарядов уходили в рикошет, или раскалывались не справившись с броней. Но какое-то их количество проникало за преграду, где она была не такой толстой, и разрывалось внутри.

Борис повел катер к концевому броненосному крейсеру, и обогнув его стальную тушу, тут же дал полный ход, двигаясь наискось и навстречу кильватерному строю противника. Достаточно быстро «Садко» встал на крыло и набрал свою максимальную скорость в сорок узлов. Его цель, избегнувший минирование корабль, находился в середине строя отряда броненосных крейсеров.

Так что, не исключено, что придется прорываться сквозь стальной и свинцовый ливень. А уж если противник откроет картечный огонь из орудий среднего калибра, так и вовсе будет кисло. Пойди увернись от облака картечи.

Прежде чем их заметили они успели сократить дистанцию до пятнадцати кабельтовых. Пока противник соображал, что к чему, пока командиры отдавали приказы. Дистанция успела сократиться еще больше. Затем ударил противоминный калибр. Но той подготовки, что была на «Разбойнике» бразильские наводчики не проходили. Да и нигде так не учили. А потому скоростная малоразмерная цель двигающаяся навстречу и под углом для них оказалась крепким орешком.

Снаряды пролетали над головой, падая за кормой. Поднимали всплески с боков. Но эту стрельбу сложно даже было назвать накрытием. Похоже командиры решили, что цель слишком незначительная, чтобы отвлекать на нее средний калибр, которым они все еще пытались все же достать противника посерьезней.

До того шедший по прямой, катер начал выписывать зигзаги, сбивая комендорам прицел. Снаряды падали в воду со всех сторон. И теперь уже можно было сказать, что их наконец взяли под накрытие. Но добиться попаданий у них все не получалось. Даже револьверные пушки выкладывали строчки всплесков в спокойной воде, не в состоянии достать эту верткую блоху.

Никаких сомнений за такую большую удачу следовало благодарить «Камуфляж» и «Защитника», но вечно такое продолжаться не может. Движение зигзагом это конечно хорошо, но противник уже приноровился к этому маневру.

— Держись братцы. Резкий поворот влево! — прокричал Измайлов.

И тут вывернул штурвал, буквально укладывая катер на левый борт и за малым не черпая воду. Казалось еще немного, и «Садко» опрокинется. Но вместо этого он вновь встал на киль и рванулся вперед, в очередной раз плавный и мощным рывком выходя из воды и становясь на крыло.

— О как оно! — восхищенно, как ребенок выдал Яков, вцепившийся в поручень.

— Й-ех-х-ха-а!!! — по мальчишески возбужденно прокричал Сысоев.

Еще и эдак залихватски взъерошил волосы, стряхивая воду, словно и не было за его плечами семидесяти лет. Хотя-а-а. А сам-то Борис. Ему, по факту, немногим меньше, а в душе такой подъем и восторг, куда там подростку!

Довернув катер, Измайлов активировал мортирки пуская снаряды дымзавесы, и когда между ними и крейсером возникла белесая стена, рванул «Садко» влево, уходя в сторону и в то же время на пересечку своей цели. С других крейсеров пытались вести по нему огонь, но слишком уж велика дистанция. Если и попадут, то случайно. И тут уж надежда только на артефакты.

Обогнув стену дыма, «Садко» вновь появился перед взором противника, но уже значительно ближе. В дело вступили два гатлинга, которые выдавали куда более плотный огонь. Едва они затарахтели, как послышался глухой и вместе с тем звонкий перестук свинца о металл корпуса и щита. Но справиться со стальной преградой пули не могли, как и остановить атаку.

Дистанция один кабельтов. Борис потянул спуск. Гулкий хлопок и торпеда в облаке порохового дыма, с громким шелестом рыбкой скользнула из направляющей трубы в воду. Облегчившийся нос «Садко» задрался настолько, что крыло на секунду выскочило из воды, вспарывая воздух. После чего катер слегка клюнул носом, но все же выровнялся, встал на крыло и подчиняясь уверенной руке, пошел в левом развороте, вздымая каскад брызг.

Одновременно с этим Борис дернул рычаг, активируя дымовую шашку на корме. Так что, вскоре за ними потянулись черные жирные клубы, полностью укрывшие их от стрелков и комендоров на борту броненосного крейсера.

А вскоре за спиной грохнул могучий взрыв. Не прошла все же мимо торпеда. Остается только понять, насколько серьезно досталось крейсеру. Это же не продуманная закладка заряда на переборке, чтобы разом затопить два отсека.

Когда они наконец вырвались из клубов дыма, и получили обзор картина кардинально изменилась. Во-первых, исчез флагман де Падилья. И это могло означать только одно. Сработала заложенная мина. Во-вторых, атакованный ими крейсер вывалился из строя и на его борту явно боролись за живучесть корабля. В-третьих, головной броненосец уже был объят пламенем и его продолжали методично обстреливать, с довольно неплохой результативностью.

А еще, в дело вступили легкие силы имперцев. Три крейсера первого ранга и семь второго, навалились на пять легких крейсеров республиканцев. Учитывая то, что все корабли являлись современными. Скорость сопоставима, и новая тактика тут не работала. Поэтому преимущество противника подавляющее.

В этой связи командир отряда крейсеров принял единственно верное решение, начав отступать в направлении броненосного отряда. Даже если де Кастро не сможет использовать для поддержки главный калибр у него все еще остаются не задействованные орудия среднего калибра противоположного борта.

Имперцы пытались оттеснить противника в сторону, чтобы лишить его поддержки основных сил и добить. Возможно адмирал де Граса, стремился таким образом вынудить де Кастро броситься на помощь своим крейсерам, прекратив избиение броненосного отряда де Падилья. Не лишено смысла.

Если республиканцы лишатся своего крейсерского отряда, это будет поистине пиррова победа. К тому же им ведь еще предстоял обратный путь в полтораста морских миль. А там возможна и ночная атака миноносцев. Без прикрытия легких сил, бронированным монстрам придется несладко.

Вступили в дело и миноносцы. Четыре минных крейсера, восемь миноносцев и шесть миноносок, против двух минных крейсеров, одного миноносца и восьми миноносок. Тот еще расклад. И уж тут-то противник имел существенное преимущество в скорости. Не все корабли, но большинство могли разогнаться и до двадцати шести узлов.

«Страшный» отделился от основного отряда, потянувшись в направлении «Садко». Фролов явно не собирался оставлять в одиночестве своего командира. И как-то наплевать на гневный семафор каперанга де Фонсека.

— Яков, Олег, заряжайте торпеду, а потом мортирки, — приказал Борис, всматриваясь в изменившуюся обстановку.

— Слушаюсь, — чуть не в один голос произнесли подчиненные, принимаясь за работу.

Тем временем от общей массы противника отделились эсминец и миноносец, двинувшиеся в направлении «Страшного». Еще немного и между ними вспыхнула перестрелка. Пока с результативностью так себе. Но противник мог выставить в бортовом залпе две семидесятипятимиллиметровые, три сорокасемимиллиметровые и одну тридцатисемимиллиметровую револьверную пушки. Что куда существенней одной пушки, которую мог задействовать Фролов.

К тому же, все подготовленные наводчики ушли на «Разбойнике». Здесь должен был управляться Борис. И, да, захват миноносца конечно предполагался, но на успех особо никто не рассчитывал. Только покрутившись на Белене, и разобравшись в обстановке на месте, Борис понял, что шансы куда выше, чем предполагалось изначально.

Вот только, если он желает не пролюбить свой успех, стоит пошевеливаться. Уж больно близко от борта «Страшного» падают снаряды. А вот и попадание. Похоже трехдюймовка, и судя по молочно белому облаку, начинен снаряд черным порохом.

Рука Бориса легла на рукоять открытия клапана главного паропровода. Ничего не получится. Катер уже идет полным ходом. Как бы ему этого ни хотелось, но двигаться еще быстрее он не мог.


## Глава 15 Разгром


За спиной вновь раздался гулкий взрыв. Борис оглянулся и увидел как над бортом второго броненосца взметнулся огромный фонтан воды. Корабль начал крениться прямо на глазах. Возможно, к этому времени он уже имел повреждения, а тут еще и такой гостинец. Вот интересно, его потопление пойдет в зачет только бойцам Бориса или все же распределится еще и между кораблями эскадры? А в том, что броненосец пойдет на дно никаких сомнений. Крен растет буквально на глазах.

Следовало бы узнать это раньше. Впрочем, всего предусмотреть невозможно. Все нюансы открываются постепенно, со временем. Вот пришла пора выяснить и этот вопрос. Как там говорилось в одной старой поговорке — опыт, как и половое бессилие, приходит с годами. А какие его годы.

Перевел взгляд на торпедированный ими крейсер. Он не просто вывалился из строя, а лег в дрейф. Команда прилагает все усилия к спасению. Словом, он не боец в любом случае. Остается непонятным только два момента. Успеет ли он добраться до порта. И станет ли драться до последнего, когда его опять возьмут в оборот, или предпочтет драться.

Впрочем, куда больше Измайлова сейчас заботило то, что на «Страшного» навалились сразу двое противников. При этом добившись нескольких попаданий. И как минимум два из трехдюймовок. Хоть бери и запрашивай по семафору о потерях.

На борту эсминца приметили приближающуюся опасность когда дистанция сократилась до десятка кабельтовых. По морским меркам, все одно, что в упор. Да еще и на скорости в сорок узлов. Сориентировались бразильцы быстро. Оставив в покое «Страшного» они сосредоточили огонь всех своих пушек на «Садко». Вот и славно. Это Бориса устраивало куда больше.

Н-да. Вообще-то, прилетало плотно. Сами по себе пушки противоминного калибра отличаются высокой скорострельностью. А тут еще и револьверная пушка, садившая очередями. А вскоре подключился и гатлинг.

Огонь получился настолько плотным, что Измайлову пришлось вертеться как угрю на сковородке. Причем, в прямом смысле этого слова. Ганин и Сысоев вцепились в поручни, прикладывая немалые усилия чтобы не вылететь к нехорошей маме за борт. Ни о чем другом не могло быть и речи.

Хорошо хоть успели перезарядить мортирки дымзавесы. Борис использовал их дозировано, выпуская по паре зарядов за раз. Основная ставка у него была все же на скорость, маневренность и артефакты. Вот уж кто сегодня отрабатывал на все сто, так это «Камуфляж» и «Защитник». Ничем иным их везение Измайлов объяснить не мог.

Наконец раздался хлопок выстрела аппарата и торпеда скользнула в воду. «Садко» в очередной раз выскользнул из воды, потом клюнул носом. Наконец заложил крутой поворот, выдав каскад брызг и прячась за дымами.

Командир эсминца попытался отвернуть. Но его атаковали со слишком близкого расстояния. Еще немного и возможно ему удалось бы вывести на такой угол, при котором взрыватель не сработал бы. Но воинское счастье оказалось не на его стороне. Детонация сорока двух килограмм тротила оторвало нос корабля, подбросило корабль вверх, после чего он нырнул в воду, напоследок громыхнув взорвавшимися котлами и выдав быстро истаявшее облако пара.

— Олег, к штурвалу! Яша, снаряды, — переходя к пушке, приказал Борис.

Несколько секунд и пушчонка загрохотала посылая одну гранату за другой. При этом выказывая завидную точность. Тут уж без артефактов, на одном таланте Измайлова. Дистанция порядка трехсот метров. Море спокойное. Катер Олег ведет ровно. Так что, каждый снаряд попадал четко в цель. Те кого не выкосило на палубе осколками, поспешили укрыться.

Тридцатисемимиллиметровый снаряд слабенький. И тротиловая начинка ситуацию не больно-то меняет. Но когда на сравнительно небольшой площади рвутся одна за другой противопехотные гранаты, это куда как серьезно.

Миноносец начал отворачивать. Вот только в планы Бориса не входило его отпускать. Ну, просто глупо бы было. Тем более, что они оказались далеко в стороне от основных сил, сцепившихся в смертельной схватке.

— Олег, сближайся с ним. Но держись так, чтобы я мог его обстреливать.

— Вы чего это удумали, ваше благородие? — всполошился Яков.

— А догадаться трудно?

— Не дело задумали, Борис Николаевич.

— Нормально все будет, Яков. Лучше приготовь оружие.

— Дык у нас только для дальнего боя. Маузер ваш с оптикой, да пара берданок. Неудобно будет с ними в абордаже-то.

— Ну, за неимением гербовой писать будем на простой.

— Так может пусть Фролов расстарается? — предложил бессменный телохранитель.

— Да как он это сделает, если у них скорость одинаковая. Не догнать ему его. Ты вот что, сковырни с десяток гранат со снарядов и выставь в боевое положение.

— Это еще зачем?

— Будут вместо ручных гранат. Пристукнем их донышком о что-нибудь, взрыватель встанет на боевой взвод, а там и бросать можно, — загоняя в пушку очередной снаряд, пояснил Измайлов.

— Опасная это штука, ваше благородие, — с сомнением произнес Яков.

— Делай, как сказано, — припечатал Борис.

Прицелился и послал гранату, так, чтобы рванула в промежутке между трубами, на случай если там кто-то укрылся. Так-то на палубе никого не видно. Только два трупа, ну или тяжело раненых. Еще он наблюдал парочку выпавших за борт. Шестеро должны быть в машине и котельной. Еще с десяток попрятались кто где может, включая и боевую рубку. Численное преимущество противника конечно неоспоримо. Но на стороне Бориса необычная тактика. Не ожидают бразильцы ничего подобного.

Мысль захвата этого миноносца у Бориса появилась внезапно. Поначалу где-то даже и сам испугался собственной наглости. Но его вторая натура буквально взвыла от восторга, не видя в этом ничего невозможного. К тому же корабль однотипный со «Страшным». А Измайлов уже прикинул как его модернизировать и усилить палубу для установки пары трехдюймовок на корме и носу, вместо недоразумения которым он вооружен сейчас. Ну и котлы немецкие, конечно же.

На выходе получится уже не один эсминец, а целый отряд из трех вымпелов. И благодаря бразильской авантюре средств на его формирование и содержание у него достанет. Придется набирать дополнительный личный состав, натаскивать его. На что уйдет достаточно много времени, и, что не менее важно, прорва опыта. Зато в его распоряжении окажется реальная сила. И можно будет браться за нечто более серьезное.

Ну, а что такого. Собирается он становиться боярином или нет. А в этом мире пацифисты не имеют шансов занять достойное положение. Тут балом правит не просто дворянское сословие, но воины. Если желаешь подняться по иерархической лестнице, должен иметь серьезную дружину.

По мере сближения, Измайлов гвоздил по миноносцу с равными промежутками. Так, чтобы никто нос не высунул. Жаль этому калибру не управиться с боевой рубкой. С сокращением дистанции, попасть в нее не проблема. И броня там всего-то тринадцать миллиметров. Но для этих гранат она неуязвима. Только и того, что напугать находящихся внутри. Ну может еще контузить, хотя и сомнительно. Еще менее вероятно, загнать в смотровые щели осколки. Хотя чем черт не шутит, пока бог спит.

Яков извлек винтовки, зарядил их и подступился к снарядам. В скорой стрельбе необходимости нет, поэтому Измайлов и сам справлялся с заряжанием пушки. Ганин взял первый патрон, поднатужился и провернул гранату в гильзе, срывая ее с кернений. Расшатал, и извлек из гильзы. Выставив взрыватель в боевое положение, отложил в гнездо пустого ящика, чтобы не каталась. А то мало ли. После чего взялся за другой.

Наконец они приблизились вплотную и Яков забросил на борт кошку, без труда зацепившись за стойку лееров у кормового ходового мостика. После чего подтянул катер к кораблю, и начал крепить швартовый.

Борис оставил в покое пушку, рассовал по карманам три гранаты. И выхватив из плечевой кобуры один из бульдогов, с которыми никогда не расставался и резво перескочил через броневой щиток, оказавшись на баке. Еще один прыжок, и он на палубе, у сходного тамбура в кормовые помещения, который взял на прицел. Над ним находится кормовой мостик. Сюда же выведено резервное управление.

Удерживая трап под прицелом, заглянул за примостившийся на корме ялик, не укрылся ли кто за ним. Вообще-то, глупо бы было, учитывая точность артиллерийского обстрела. Но в экстремальной ситуации случается и такое, что укрытия ищут даже за куском парусины. Но здесь оказалось чисто.

Следом за ним, запрыгнул Яков с переделанной берданкой наперевес, а там и Олег подтянулся. А вообще, не помешает сделать выводы на будущее и закупить дробовиков побольше. Они тут куда предпочтительней.

За сходным тамбуром никто не прятался. Остается проверить, не укрылся ли кто в кормовых помещениях. Борис подал знак починенным присматривать за палубой. После чего извлек первую гранату, приложился донцем о стальную стенку и забросил гранату вниз.

Гулкий хлопок взрыва, сопровождаемый звоном осколков по металлу, и Измайлов тут же скатился вниз. Легкий дымок, резкий запах сгоревшего тротила и полумрак, освещаемый только одним уцелевшим электрическим светильником. Теснота невероятная. Впрочем, на миноносцах всегда так.

У каюты унтеров скрючился подвывающий матрос. Похоже решил тут укрыться, а потом получил осколок в живот. Борис выстрелил ему в голову и тот сразу же затих. В воздухе повис пороховой дым. Еще пара-тройка выстрелов и видимость значительно ухудшится. Впрочем, это полемика.

Подошел к крайней двери и распахнув ее направил вовнутрь ствол бульдога. Чисто. Перешел к следующей. Вообще-то, поводить зачистку в одиночку глупость несусветная. Но оставлять снаружи одного бойца тоже решение так себе. А тут все же велика вероятность, что отсек окажется пустым. Что в общем-то вскоре и подтвердилось.

Здесь же располагалась оружейная комната. Дверь в нее заперта. Впрочем, это ни о чем не говорит. Вернувшись в каюту капитана, Борис потянул выдвижной ящик рабочего стола. Так и есть. Связка ключей. Вооружившись ее довольно споро подобрал нужный и открыл дверь.

Взгляд тут же зацепился за открытую пирамиду, с закрепленными в ней американскими однозарядными винтовками Пибоди. Ниже из гнезд торчат рукояти револьверов Кольта. В стороне закреплены цинки с патронами. Пара вскрыты. Один с винтовочными, второй с револьверными.

Сноровисто снарядил шесть револьверов. Один заткнул за пояс, второй оставил себе, четыре забросил в обнаружившуюся здесь же парусиновую сумку, с лямкой для ношения через плечо. Туда же отправились несколько коробок с патронами.

Пока возился, с палубы раздалось несколько разрозненных выстрелов. Хлопок рванувшей гранаты. Болезненный вскрик. И тишина.

— Что там? — полюбопытствовал Ганин, как только Борис поднялся наверх.

— Один матрос укрылся. Теперь чисто. Как у вас?

— Да сунулись было. Но так, без огонька. Двоих положили, они и откатились, — хмыкнул Яков.

— Ясно. Вооружайтесь, — глухо брякнув сумкой, произнес Измайлов.

— О! Вот это дело, — обрадовался Ганин.

— Оружейка не тронута, — догадался Сысоев.

— Именно. У матросов если только какой личный ствол. Ладно, не станем тянуть кота за подробности, — поудобнее перехватывая Кольт с взведенным курком, и извлекая очередную гранату, произнес Измайлов.

— Только давайте вы уж за нами, Борис Николаевич. И без того от Дорофея Тарасовича попадет, а как с вами чего случится, так и вовсе со свету сживет, — потребовал Яков.

— Как скажешь. Готовы? Пошли.

Приложился донцем гранаты о палубу и забросил ее за торпедный аппарат, закрепленный по походному. Хлопок, и Ганин с Сысоевым с револьверами наперевес рванули вперед огибая возможное укрытие с двух сторон. Борис выхватив второй Кольт, приготовился прикрывать товарищей. Никого.

Те заняли позиции за ящиками с запасными торпедами. Вообще-то, та еще гремучая радость. Начинка у них динамитная. А потому рвануть может и от неудачно прилетевшей пули. Кстати, у них на «Страшном» четыре таких же. Переснарядить нечем, использовать пока некуда.

Борис обежал мостик и занял позицию за торпедным аппаратом, чтобы иметь возможность контролировать оба прохода вокруг второй трубы.

— Яков, сходный люк в машину запри, — распорядился он.

— Делаю, — отозвался Ганин.

Убрал револьвер, сместился вправо и задвинул засов. Теперь открыть его можно только снаружи. Команды машинистов и кочегаров, заперты напрочь. Уже проще.

Управившись с этим оба матроса взялись за гранаты. Сысоев истово перекрестился. Огрызнулся на ироничный взгляд Ганина, и приложился донцем о палубу. Взрыватель встал на боевой взвод. Теперь взорвется от малейшего препятствия. Олег с победным видом поглядел на Якова. Тот лишь пожал плечами, мол подумаешь, и приложился по палубе своей гранатой. Они бы еще писунами тут меряться начали.

Оба рванули вперед вслед за разрывами. И на этот раз не обошлось без стрельбы. В промежутке между двумя трубами находился камбуз и похоже кто-то решил укрыться там. Борис поспешил на помощь. А то мало ли как там все обернется. Но подчиненные в ней не нуждались. Минус трое. Причем одного изрядно посекло осколками.

А вот дальше начались сложности. Стоило только выглянуть из-за передней трубы, как из смотровой щели боевой рубки последовал выстрел, а у самого уха вжикнула пуля. Расстояние плевое, всего-то метров пять, промазать сложно. Судя по звуку, армейский Кольт. Получается, командир офицеры были при личном оружии.

Подал знак Ганину и они нанизав на длиные стволы револьверов свои головные уборы, высунули их с двух сторон трубы. Выстрелы раздались одновременно. Причем бескозырку Ганина сорвало пулей. Точный выстрел, нечего сказать. А значит в рубке как минимум двое и оба вооружены. Кстати, был и третий выстрел, из приоткрытой двери, ведущей в матросский кубрик.

Борис прикинул варианты как им лучше действовать, и окликнул Ганина.

— Яша, бросаю гранату в стену рубки, ты перебегаешь прямо к ней, а потом забрасываешь свою вовнутрь через смотровую щель. Только аккуратно. Они конечно широкие, но если поспешишь, то можешь и стукнуть лишний раз, а там руку оторвет как минимум. Как максимум, в голову прилетит осколок. Уяснил?

— Я-то уяснил. Только как бы меня не подстрелили. Уж больно резвый и меткий, скотина.

— Это какие же у него должны быть железные яйца, чтобы не испугаться когда рванет граната на стене рубки. Там глядишь еще и контузит. Ну? Готов?

— А куда я денусь. Готов конечно.

Борис не высовываясь бросил гранату в цель. Рвануло. Ганин сорвался с места и через секунду был уже под запертой дверью. Взвел гранату и осторожно забросил ее вовнутрь. Рвануло. И тут же послышались стенания.

Не теряя времени, Яков изготовил последнюю свою гранату, и бросил ее в приоткрывшуюся дверь матросского кубрика. После чего рванулся к ней и распахнув начал садить во внутрь с двух рук, сноровисто взводя курки револьверов. А там к этому действу подключился и Борис.

Сысоев попытался было открыть дверь в рубку но не преуспев в этом, активировал гранату и отправил ее в смотровую щель. Сместился к товарищам, и последнюю забросил уже к матросам. Грохнуло. К стенаниям и крикам добавилась новая порция.

— Я командир эсминца республики «Страшный», мичман Измайлов! Корабль захвачен! Сопротивление бесполезно! Если хотите жить, выходите с поднятыми руками!

Подействовало. Двое оставшихся в живых предпочли сдаться, зажимая при этом ранения. Вот и ладушки. Осталось разобраться с боевой рубкой. Впрочем, долго мудрить не пришлось. Тут такие смотровые щели, что кирпич плашмя, если не пролетит, то пролезет. Сунул руку, дотянулся до засова и порядок.

Оба офицера и рулевой были мертвы. В принципе времени прошло немного, и если использовать «Аптечку»… Вот только заниматься такой ерундой Борис не стал. Эти люди ему никто и звать их никак. И ему как-то плевать на их благородное происхождение. Его люди ему и ближе, и важнее, а потому он предпочтет приберечь заряды. Лучше уж пусть не понадобится, чем понадобится и не окажется под рукой.

Отдал приказ «стоп машина». Еще и вынув пробку с переговорной трубы продублировал голосом, мол так и так, не рыпайтесь. А то ведь можно и зачистить. Им не сложно.

Вскоре к легшему в дрейф «Паоло» подошел «Страшный». Фролов осуждающе посмотрел на командира. Но тот сделал вид, что ничего не заметил. Что-то больно многовато нянек на его голову.

— Доложи о потерях, Прокл Егорович, — приказал Измайлов, пресекая на корню любые обвинения в излишней рискованности.

— Двое получили серьезные ранения, уже встрою, — коротко сообщил боцман.

— Вот и ладушки. Славно повоевали.

Тем временем бой уже подошел к завершающей стадии. Заминированные корабли дружно пошли на дно. Что и неудивительно, учитывая сегодняшний уровень строительства кораблей и правильно расположенные заряды.

Торпедированный броненосный крейсер кренясь на левый борт ковылял под защиту батарей. Но ему на пересечку уже вышли два крейсера де Кастро. Едва поняв, что прорваться в базу не получится, вместо гибели командир корабля предпочел сдачу. Точно так же поступили оба старичка, оказавшиеся под сосредоточенным огнем противника.

Легкие силы имперцев по факту остались в выигрыше, загнав крейсера и миноносцы республиканцев под защиту орудий основных сил. Но на результат боя это повлиять уже не могло. Поэтому де Граса был вынужден ретироваться.

А вскоре выскочил и лог победы, возвестивший об окончании боя и подведении итогов. И надо сказать, что получилось весьма и весьма солидно.

> Морской бой завершен:

> — Броненосный крейсер поврежден.

> — Эсминец потоплен.

> — Миноносец захвачен.

> Вы победили.

> Общий опыт экипажа 30 400.

> 8 долей.

> Получено 22800 опыта — 210 754/256 000.

> Получено 1140 свободного опыта — 2 218 399.

Ага. Опять выверты Системы. Как уже говорилось здесь нет такого понятия как эсминец. Только минные крейсера. Однако в логе значится именно эсминец. То есть в его сознании миноносцы ассоциируются скорее с торпедными катерами, но в то же время есть минный катер, а потому он с классификацией еще не определился. А вот понятие эсминца в его голове уже сложилось, вот Эфир и отреагировал.

Что же до лога победы, то вполне ожидаемо их опыт прошел обособлено от эскадры. Борис не тал входить в эскадру по Сути. О чем не собирался жалеть, несмотря на три захваченных корабля крупного тоннажа. Потому что потери случились бы куда существенней приобретений.

С другой стороны, опыт идет непосредственно тем, кто высылал на трофей свою призовую команду. Если их две, то и опыт за захват делится между двумя экипажами. А вот как обстоят дела с потопленными кораблями, успевшими побывать под интенсивным огнем эскадры, уже вопрос.

— Варгушев! — позвал Борис унтера, как раз появившегося на палубе с ошарашенным видом.

— Я, ваше благородие, — отозвался подводный пловец.

— Собери всех своих и вшестером ко мне.

— Слушаюсь.

Изучение Сути причастных к потоплению четырех кораблей ничего интересного из себя не представляло. Опыт за их уничтожение Система целиком начислила его бойцам. Получается, эскадре перепало то, что они успели настрелять. А повреждения от их огня, не были смертельными.

Что же, радует то, что он в этом не ошибся. Как впрочем неплохо и то, что пятеро рядовых уперлись в потолок, израсходовав на это чуть больше шестидесяти тысяч опыта. Варгушев, как и остальные унтера давно уперся в науку, и в настоящий момент получает высшее образование. Так что, на выходе, у этой шестерки получилось более четырехсот двадцати тысяч избытка. Что очень хорошо.

Ну и на будущее. Образование конечно же хорошо, но исполнителей все же лучше подбирать из замерших в росте. Так оно куда эффективней получается. Он не мать Тереза, чтобы заниматься благотворительностью. Подготовить необходимые кадры, это одно. А осчастливливать человечество это уже совсем другое.

Внимание! Вы придумали новый тактический прием.

Как вы желаете его назвать?

Ага. А вот и плюшки за спертую идею у адмирала Макарова припожаловали. Ну что же, не будет изобретать велосипед.

> Вы назвали новый тактический прием «Кроссинг над Т».

> Получено 22 000 опыта к умению «Морской тактик-3» — 16 000/16 000.

> Получено 10 свободных очков характеристик — 10.

> Получено 22 000 опыта — 232 754/256 000..

> Получено 1 100 свободного опыта — 2 219 499.

Вот так вот значит. За камуфляж отсыпало целых сорок тысяч, а здесь ровно двадцать два. Только чтобы закрыть третью ступень. Впрочем, Система все взвешивает. Отсыпь она больше, и он возможно переступил бы на следующую ступень развития, а оставшийся опыт ушел бы как вода в песок. Тут же сразу десять свободных очков прилетело. Редкость несусветная. И если что, в его шкале ценностей он находятся выше опыта.

Пока не возникло какого соблазна, вогнал их в Харизму, Авторитет по местному. Судя по характеристикам старших офицеров и уж тем более адмиралов, этим моментом пренебрегать нельзя. Ну или поменять приоритеты на будущее. А вот это в его планы не входило.

Так. Ладно об этом. Что-то он еще хотел. Ага! Точно!

— Фролов, — окликнул Борис боцмана.

— Я, ваше благородие.

— Вот что, Прокл Егорович. Вручи Сысоеву и Ганину шаровую краску, чтобы они выкрасили трубу и торпедный аппарат на «Садко». Да по верхней кромке борта провели полосу вот такой ширины.

— Жалко, — бросив взгляд на катер, произнес боцман.

— Ничего, Маскировка никуда не денется. Только и того, что надбавки слетят. Но их при случае и восстановить можно. А вот то, что это артефакт, посторонним видеть не нужно.

— Слушаюсь, — козырнул боцман и отправился выполнять приказ.


## Глава 16 Нелегалы


На улице тепло. Но начавшийся тропический ливень прогнал людей с улиц. Кто-то укрылся в магазинах и лавках, кто-то вернулся домой, другие предпочли заведения. Борис, по обыкновению, предпочел летнюю площадку кафе. Шум воды льющейся на черепичную крышу и бьющей по мостовой, действовал на него умиротворяюще.

А еще, отчего-то страстно захотелось нарисовать дождь на улицах города. Впрочем, чему тут удивляться, если его подобные желания начинают одолевать посреди безбрежного океана, в разбушевавшуюся бурю или в разгар боя. Иное дело, что пока он не мог себе позволить встать к мольберту.

Разгром эскадры де Падилья, разменявшего одну из своих жизней, внес серьезные изменения в расстановку сил. Но кардинально обстановку не изменил. Де Кастро ушел на свой родовой остров, уведя с собой три плененных корабля. Однако, это не позволило ему перехватить инициативу.

У имперцев все еще оставалась сильная эскадра крейсеров, которую поддерживали два отряда миноносцев, общим числом достигающим уже трех десятков. Усиление планировалось еще до памятного боя. Они просто припоздали, появившись только на следующий день.

Так что, де Падилья продолжал контролировать акваторию близ архипелага Кастро. Броненосный отряд повстанцев тут ничего не решал, ввиду своей медлительности и неповоротливости. В легких же силах у имперцев было явное преимущество.

Де Кастро не мог организовать доставку необходимого даже посредством конвоев. В тайне такое провернуть практически нереально. Значит встречать придется на дальних подступах. Возвращаясь после боя, республиканцы петляли как зайцы, сбивая со следа миноносцы. Конвой же повяжет их по рукам и ногам. Одна ночь длинных ножей, могла разом перечеркнуть результаты победы.

Поэтому де Кастро продолжал делать ставку на скудную подпитку контрабандистов. А еще, вновь вернулся к жалящим ударам, и обработке своих бывших союзников, перешедших на сторону императора. Надо заметить, что тот особых выводов из случившегося не сделал. Поэтому у принявших вассалитет все еще оставалась возможность обойти клятву либо вообще без ущерба, либо с минимальными потерями.

Разумеется в этой связи делалась ставка и на Измайлова. Уж больно громко он о себе заявил. Его катеру было под силу творить невозможное. Однако, ввиду ограниченности личного состава, Измайлов был вынужден отказаться от столь высокой чести.

Финансы конечно лишними не будут. Но они сейчас не в приоритете. С учетом взаиморасчетов с казной республики за оба миноносца, потопление им пяти вымпелов принесло ему шестьсот десять тонн каучука. По самым грубым подсчетам, доход составит более трех миллионов рублей, за минусом налогов русскому царю.

На подходе груз винтовок с боеприпасами, и прибыль с этого рейса серьезно превзойдет таковую от доставленного на «Разбойнике». Плюс Рыченков возвращается из Америки не с пустыми руками, а с трюмами забитыми под заказ. Банковские операции Арцмана, доход от предприятий на Яковенковском и Голубицком. С лицензий капает, может не так много, но стабильно.

Обидно конечно, что с захваченного броненосного крейсера команде Измайлова ничего не перепало. Только и того, что опыт за успешное торпедирование. Де Кастро решил, что премия им за это не полагается. Возможно причина в зеленой и пупырчатой. Наверняка не ожидал подобной прыти от наемника, поступившего на службу с одним единственным минным катером.

Так вот. Бориса сейчас по-настоящему занимал вопрос с опытом, которого и сейчас-то нужно много. С увеличением же штата, потребности возрастут многократно. А по его изменившимся планам без нового набора людей не обойтись…

По возвращении на Кастро, Измайлова попытались окончательно определить под руку капитана первого ранга де Фонсеки. На что Борис ответил отказом. Решать конечно президенту, но если он попытается ограничить свободу его действий, он предпочтет разорвать договор. Вот ни капли иллюзий, что командир отряда миноносцев, при первой же возможности подставит наемников под молотки. К слову, их нигде не жаловали, и всегда считали за расходный материал.

Оно может де Кастро и возмутило подобное поведение. Но виду он не подал. Да, Измайлов действовал только в угоду личной выгоды. Но в результате это оборачивалось к вящей пользе республики. А потому президент вновь предоставил ему полную свободу действий.

Вот Борис и действовал, решив вернуться на Белен. Как показывала практика, подобный подход куда эффективней, уничтожения стальных монстров. Разве только тактику следовало пересмотреть. Вот никакого желания отдавать часть какому-то упырю. А ведь придется еще и царю выделить его десятину. От налога опытом никуда не денешься.

И вновь воспользовались помощью контрабандистов. Правда, на этот раз действуя более открыто. Никаких призывов к патриотизму. Борис подошел с сугубо прагматичной стороны. Щедрая награда, и обещание неминуемой расправы, если их попытаются сдать.

Контрабандист проникся как размером оплаты, так и предупреждением. А потому не просто провел «Страшного» к острову Белен, но и указал уединенную заводь в мангровых зарослях. Миноносец вошел туда без труда. И мог оставаться на плаву даже в отлив. Конечно если не приближаться слишком близко к берегу. Обнаружить же его было невозможно ни с моря, ни с берега. Просто идеально.

На этот раз охота за опытом отличалась куда большей сложностью. Дичь предстояло не просто выключать и обирать, но еще и вывозить из города. Благо в городе не действовал комендантский час, а потому пролетка извозчика ни у кого не вызывала подозрений. Далее берег моря, и катер, с восстановленным «Камуфляжем», который перед рассветом переправлял пленников к миноносцу, где и отстаивался днем. Там пленников заковывали в кандалы, и они ожидали отправки на Кастро.

Признаться, Борис ожидал сложностей. Но к счастью, все выходило одно к одному. В мирное время армии как таковой нет. Есть дружины, попасть в ряды которых желают многие. С началом войны начинается мобилизация. В основе своей в ряды морской пехоты. И уж тут-то и проявляется такое явление, как дезертирство. А тут еще и поражение в морском сражении, что не лучшим образом сказалось на боевом духе.

Не сказать, что дезертировали массово. Но Измайлов счел, возможным замаскировать под это дело похищение обладателей избыточного опыта. Схема в принципе уже отработана. Оставалось лишь внести в нее кое-какие коррективы. И у них все получилось. Во всяком случае, за прошедшие две ночи охоты они захватили двадцать два пленника, принесших в общей сложности порядка миллиона опыта…

С одной стороны, снимать жилье на окраине города было рискованно. Но с другой, «Садко» не отличался вместимостью. Для транспортировки пленников он вел с собой на буксире ялик со «Страшного». И даже с учетом этого, увести с собой группу из десятка человек он не мог. Наконец, нужно же было где-то держать арендованную пролетку, и извозчика.

Бедолага натерпелся уже столько страху, что обильно заливал свою горькую судьбинушку горькой. Он бы и рад откреститься от щедрого заработка. Да только кто же его отпустит. Поэтому с утра закачивался ромом по самые брови, пока не вырубался. К ночи же его будят и сажают на облучок. Это только кажется, что город большой, и на нового извозчика никто не обратит внимания. На деле они тут уже давно примелькались, и новичка приметят сразу…

Ливень прекратился так же внезапно как и начался. Мокрую мостовую тут же залили солнечные лучи. По обочинам все еще текут обильные ручьи, но очень скоро они обмелеют, а там и вовсе пропадут. По сразу же начавшим подсыхать тротуарам можно ходить совершено свободно. А потому посетители кофейни начали понемногу расходиться.

Борис спешить не стал, наслаждаясь великолепной свежей выпечкой. Конечно решение побродить по городу когда за тобой маячит виселица умным не назовешь. Но с другой стороны, волков бояться в лес не ходить. Опять же, не помешает немного подсобрать информацию.

Одно дело то, что расскажут пленные. И совсем другое, о чем говорят в свете. Оно конечно секретность. Но ты поди запрети господам офицерам бахвалиться и мести языком, как помелом. Да хоть вон тот лейтенант, что распушил хвост перед дамой, а вернее ее дочкой. Пока сидели за соседним столиком с важным видом рассказывал как они несут службу на блокирующей линии, об особенностях.

И ведь помимо всего прочего выболтал и важное. С его слов, принято решение об организации на каком-то там неприметном островке Каррегадо временной базы. Де Падилья решил потуже затянуть удавку на шее де Кастро, используя для этого значительно возросшее количество миноносцев. Для эффективного использования легких сил Белен все же расположен далековато. Удивительно, отчего это не было предпринято раньше. Впрочем, у адмиралов голова большая, вот пусть они и думают.

— Сеньор, вы позволите? — послышался за спиной молодой девичий голос.

Борису не нужно было оборачиваться, чтобы узнать его обладательницу. Впрочем, и сидеть к ней спиной никакого резона. Секунда, и он уже был на ногах. Правда проделал это не столько поспешно, сколько грациозно. Спасибо Ловкости и вбиваемым в него навыкам руко-ногодрыжества различной направленности.

Пола льняного сюртука, словно невзначай подвернулась, освобождая доступ к револьверу. Со стороны это выглядело сущей случайностью. Хотя то, что он не спешит поправлять предмет гардероба пришедший в беспорядок, было совершенно не типичным. Что же до открыто носимого оружия, то его ношение в Белене обязательно. За отсутствие можно еще и штраф схлопотать.

— Мы знакомы? — с искренним удивлением поинтересовался он.

Фелисия да Мота не могла его узнать. Да его сейчас и мать родная не признает. Благодаря гриму, накладным бакенбардам, усам, бородке и обработанной химией коже он выглядит гораздо старше своих лет.

— Не стоит менять свой голос, сеньор, — обходя его и присаживаясь напротив, где-то даже игриво произнесла девушка.

Сделала жест двоим телохранителям и те подались к лестнице, спустившись на тротуар и поджидая ее там. Нет никакого запрета в том, чтобы охранники сопровождали свою госпожу даже в тех заведениях, куда простолюдинам ходу нет. И уж тем более, это относится к Белену. Весьма интересный город.

Двое мужчин, средней комплекции. На головах широкополые шляпы, что здесь за норму. Одеты в просторные светлые рубашки, с закатанными рукавами. Брюки прямого кроя, и так же из легкой ткани. Остроносые ботинки на высоком каблуке. Оружейные пояса с набитыми патронташами, и парой револьверов в открытых кобурах. И судя по тому как держатся ребятки, пользоваться ими они умеют.

Бориса так же сопровождает один боец. Но держится он так, чтобы иметь возможность вмешаться со стороны, используя фактор внезапности.

— После памятного вам происшествия, предпочитаю иметь телохранителей, — пожав плечиками, пояснила она.

— Понятия не имею о чем речь, но это разумно, — присаживаясь напротив нее, произнес он.

— Бросьте, Борис. Вы имели все шансы обмануть меня, если бы я сначала увидела ваше в лицо. Но я приметила вас со спины. Походка, жесты, это довольно трудно скрыть. А я достаточно понаблюдала за вами со стороны, чтобы приметить это. К тому же, внимательно изучала отчеты сыщика, который обнаружил вас и присматривал до поры.

Н-да. Что-то ему это напоминает. Помнится, точно также раскрыла его маскарад некая социалистка Алина свет Витальевна. Пожалуй с этим нужно что-то делать. К примеру, выбрать для себя пару образов, проработать их характеры, манеры, жесты, походку. Ну коль скоро его все время тянет на подобное лицедейство.

— И все же не понимаю о чем вы, сеньора… — и не подумав колоться, с намеком произнес он, искренне изображая недоумение.

Ливень закончился. Площадка кофейни практически опустела. Говорили они тихо. Их мимику рассмотреть еще можно. А вот понять о чем идет речь уже не получится.

— Насколько мне известно, потомственный дворянин Российского царства Измайлов Борис Николаевич в настоящий момент находится на службе у мятежников. Мало того, его стараниями мятежники получили вооружение и боеприпасы на целую дивизию. Император же лишился винтового фрегата, минного крейсера и двух миноносцев. На Кастро ходят упорные слухи, что он имеет отношение и к гибели четырех линейных кораблей. Это уже тянет на виселицу. А уж в купе с тем, что он сейчас находится в Белене, под чужой личиной, так и вовсе не оставляет ему никаких шансов выпутаться из сложной ситуации. Шпионов не любят, знаете ли. Ну так, как, мне поднять шум? Если я не права, то принесу вам самые искренние извинения, — одарив его самой милой улыбкой, произнесла она.

Стало ли ему страшно? О-ода-а. Еще как. Тут ведь дело какое. Окончательная смерть через повешенье штука более чем неприятная. Вас вздергивают, и вы продолжаете висеть пока не возродитесь. Ощутили всю прелесть и изощренность казни? Вот и он это прочувствовал.

А еще, поражался тому, какие перемены случились с Фелисией. Где та всепоглощающая ненависть к нему? Где ее гонор и прямолинейность? Перед ним сейчас сидела хитрая, расчетливая и ироничная сука, которая ничего не забыла. Вот только видно это лишь по легкому блеску в глазах. Та, прежняя да Мота уже призывала бы полицию и военных обличая шпиона мятежников. Еще и выхлопотала бы себе место в первом ряду во время казни. Причем не сдвинулась бы с места, пока он не разменяет все свои жизни.

— Спокойно, Борис. Спокойно. Я ничего не забыла и не простила. Тем более, что вы сжульничали. Я пока не знаю как, но это факт. Барон Орнелас завзятый дуэлянт. Из своей пары дуэльных пистолетов на расстоянии сорока пяти шагов он без выбивает карту в восьми случаях из десяти. То есть, может стрелять в любую часть тела. Из незнакомого оружия такого результата не добиться. Но уж попасть в торс ему труда не составит. Вас еще могло спасти попадание в ваш пистолет. Но ничего подобного не случилось. А меж тем, Орнелас клянется, что слышал жужжание, каковое случается только при рикошете, когда пуля летит уже бесформенным куском свинца. Так что, к этому мы еще вернемся. После. Сейчас же мне нужна ваша помощь. Не знаю с какой целью вы оказались здесь, но уверена, что вы имеете возможность вернуться на Карлос.

Борис молча наблюдал за девушкой, предоставляя ей инициативу. Ну и прикидывая свои шансы вырваться из ловушки, буде таковая уже стягивается вокруг него. Но пока ничего подозрительного не происходило. Ее телохранители продолжали стоять на прежнем месте, не выпуская свою госпожу из виду и не проявляя агрессии.

Играть и дальше не имело смысла. Все ее поведение указывало на то, что она ни капли не сомневается в том, кто именно находится перед ней. И да. Стоит ей поднять шум… Борис ничуть не обманывался на свой счет. В конце концов говорить начинают все. И он не исключение. Все зависит от мастерства проводящего дознание. А раз так…

— Что вам угодно, сеньора да Мота?

— Мне необходимо попасть на Карлос, — пожав плечами, просто ответила она.

— Я не сказал бы, что сделать это так уж сложно. Воспользуйтесь услугами контрабандистов.

— Благодарю. Но я пока еще не лишилась ума, чтобы доверяться этим прохиндеям.

— То есть, мне вы довериться можете?

— Я вас ненавижу. Скажу больше, в свете того, что вы сжульничали, а я в этом не сомневаюсь, мои претензии к вам остались. И где-то даже возросли. Но вы все же человек чести. У вас своеобразное отношение к ней, что не удивительно, учитывая ваше происхождение. Однако, вы не ударите в спину тому, кто стоит перед вами с открытым забралом.

— Господи, пафоса-то сколько, — хмыкнул он.

— Я бы попросила…

— Верните ту Фелисию, которую я видел пять минут назад, — покачав головой, произнес он.

— Как скажете, — с легкостью меняя выражение лица и интонацию произнесла она. — Дело в том, что граф отправил меня сюда с тем, чтобы я координировала действия сочувствующих делу республики. Не стану посвящать вас во все детали и перипетии, но так случилось, что мне нужно попасть в Карлос уже сегодня ночью. Доверяться контрабандистам с риском оказаться на виселице… Благодарю покорно. И тут я вижу вас. Никаких сомнений, что вы тут неспроста. Да еще и под чужим именем.

— Это-то вы откуда… Хм. Мужчина, что обознался, приняв меня за другого.

— Именно.

— Ну, тогда получается, что позвать полицию вы не можете. Потому что тогда и сами окажетесь в допросной.

— На самом деле нет. Я именно та, за кого себя выдаю. Меня здесь все знают. Не стала выдавать вас полиции, потому что мечтаю расправиться с вами лично. Так что, в пределах города для меня никакой опасности нет, ввиду отсутствия оснований для дознания в отношении меня.

— Ну и зачем вам это? Я шпионаже в пользу мятежников.

— У меня появился шанс получить потомственное дворянство, а у де Карлоса одарить им, вне зависимости от победы или поражения.

— Потомственное дворянство может инициировать только царственная особа либо лицо сопоставимое с ним. А де Карлос мятежник.

— С некоторых пор Эфир решил, что он не просто мятежник, а уже правитель.

— Вот оно как. Не знал.

— Итак?

— В два часа по полуночи, на выезде из города по западному тракту.

— Я буду. До свидания, Борис Николаевич.

— Сеньор Мигель Гарсиа, с вашего позволения.

— Прошу прощения, сеньор Гарсиа.


## Глава 17 Ход конем


Борис проводил девушку задумчивым взглядом, после чего перевел его на Стоева и едва заметно кивнул. Парень все понял правильно и двинулся вслед за девушкой, сопровождаемой двумя телохранителями. Борис очень надеялся на то, что он сообразит использовать для слежки какого-нибудь мальчишку. А лучше двух. Все же праздно прогуливающийся вслед за вами мужчина крепкого сложения вызывает куда больше подозрений.

Кстати, сам Измайлов ничуть не сомневался, что и его будут вести. Нет, очень может быть, что это и не так. Все же шпиономания пока еще не захлестнула этот мир. Но тут уж он предпочитал дуть на воду. Что ни говори, но под вышкой ходит. А помирать, да еще и на виселице, как-то не хотелось.

Допив кофе, он поднялся из-за стола, и сошел на мощеный тротуар. Осмотрелся по сторонам. Приметил троих мальчишек увлеченно игравших в какую-то местную игру. Бог весть во что именно. Детвора вообще изобретательна в этом плане. Помнится в его детстве было три игры на мелочь — чу, пристенок и подкидной. Ни в одну из этих игр оставшаяся в его мире ребятня уже не играет. У них теперь свои азартные аналоги. Возможно в связи с обесцениванием монет.

Покинув кофейню, Борис пошел гулять по городу, стараясь придерживаться теневой стороны. Солнце навалилось на промокший город, быстро иссушая его улицы. Поднялась духота. Заворачивать в закоулки и вовсе не рекомендуется. Там сейчас такие миазмы, что без противогаза можно и задохнуться.

Гулял не просто так, а с умыслом. Все время проверялся на предмет слежки. У него не было ни капли сомнений, что девица Фелисия приставит к нему хвост. И вскоре он убедился в своей правоте.

Та самая троица, что играла на улице. Вообще-то, они вели его грамотно. Что не удивительно. Измайлов и сам неоднократно прибегал к услугам мальцов. Они умели оставаться незаметными.

Но если ты ожидаешь соглядатаев, и знаком с приемом использования мальцов, то взять тебя под колпак не так уж и просто. Тем более, если тебя всюду сопровождает ребятня. Кстати, поднаторели они в этом деле. Меняются, чтобы не примелькаться. И даже обмениваются одеждой, то испачкают лицо, то умоются. Прям профи. Н-но… Художник он или погулять вышел.

Убедившись в том, что его ведут, Измайлов наконец свернул в один из загаженных отнорков. В нос тут же ударила нестерпимая вонь. Его догадки относительно миазмов оказалась верной. С другой стороны, опыт подсказывал, что после того как немного просохнет, тут станет не так нестерпимо. Пока же, даже глаза щиплет.

Прошел по узкой кишке метров двадцать. Ага. А вот и то, что он искал. Угол дома, выдающийся уступом. Места не так много. Но чтобы укрыться более чем достаточно.

Когда появился мальчишка, Бориса на мгновение охватило чувство неправильности происходящего. Он даже на мгновение завис с занесенной рукой. Но только на мгновение. В следующее мешочек с дробью тюкнул мальца по темечку, отправляя в забытье.

Ухватил опадающего шпика за шиворот, и втянул за угол. Пощупал живчик. Порядок. Живой. Связал отрезом от его же рубахи. Он конечно, серьезный удар по бюджету оборванца. А вот нефиг! Оставил лежать в сторонке и вновь занял место в засаде.

Он не ошибся. Радиостанций у них нет. А значит, для связи и своевременной смены друг друга, нужно поддерживать визуальный контакт. Так что вскоре появились двое других. В этот раз получилось малость шумно.

Первый свалился без звука. Второй с криком бросился прочь. Но мешочек с дробью прилетевший ему между лопаток повалил беглеца на мостовую. А там Борис его нагнал, и приложился ладонью в основание шеи. Не в полную силу. Но тому хватило.

Усадил троицу в рядочек, и похлестал по щекам. В себя пришли все. Сидят и лупают испуганными глазками. Ясно, что ничего хорошего не ждут. Опять же, руки и ноги связаны. Причем на совесть.

— Живы. Вот и славно. Не нужно за мной ходить, ребятки. Очень прошу. В следующий раз убью.

— Дядя мы… — начал было один из них, выглядевший бесспорным лидером.

— Тихо малец, — оборвал его Измайлов. — Ты сейчас скажешь, что вы за мной не следили, а просто проходили мимо. Я разозлюсь и чего доброго прибью вас. Вот оно вам надо?

Ребятки дружно затрясли головами. Ни капли сомнений, что в будущем из них выйдут уркаганы. Не обязательно убийцы. Но сути это не меняет. Хотя-а, бывает и такое, что из вот такого дна, выходят вполне достойные члены общества. И вообще, он не уверен, что у него поднимется рука на ребенка, даже если у него в руках будет оружие. Прислушался к себе. Хм. А может и не дрогнет. Он уж не тот, что был прежде. Успел огрубеть.

— Кто вас послал следить за мной?

— Никто не посылал, — упрямо буркнул самый ушлый из ребят.

— Смелый. И верный. Ладно.

Вновь вооружившись ножом отрезал кусок рубахи, и свернув в комок заткнул ему кляп в рот, ничуть не заботясь о том, что делает мальцу больно. Затолкал кляп поглубже, так, чтобы до самого горла, едва не перекрывая дыхание. Потом тоже самое проделал с двумя другими.

Хм. Вообще-то, ощущения гадостные. Как ни крути, но это дети. Тем более, что он в принципе не сомневается, кто именно их отправил за ним. Но это только в принципе. А так-то, друзей у него в городе нет. Ходит он под угрозой окончательной казни. Причем будут его вешать. Так что, есть смысл допрашивать детвору. Еще как есть. Иное дело, что пересилить себя на экспресс-допрос он все же не сможет. Но ведь можно и немного иначе. Он сделал над собой усилие, надел на себя маску равнодушия.

— Итак. Ты скажешь кто вас послал? — поинтересовался он у предводителя троицы.

Мальца обуял страх, он нервно сглотнул, шмыгнул носом, не сводя взгляда с лезвия ножа, и даже уронил слезинку. Однако упрямо затряс головой отказываясь говорить. Борис вогнал ему в грудь нож. Мальчишка выпучил глаза и замычал выгнувшись дугой. А затем опал и замер. По спине Бориса пробежал холодок. Он едва сдержался, чтобы не передернуть плечами и с трудом сохранил хладнокровие. В голове явственно послышался стук метронома, отсчитывающего убегающие секунды.

— Ты, скажешь, кто вас послал за мной? — поинтересовался он у второго, удивляясь тому, что его голос не дрогнул.

Этот с силой зажмурился готовясь принять неминуемый удар. И тот последовал. Измайлов в этот момент ненавидел себя, но и не думал останавливаться. Тем более, что третьего, самого плюгавого из них, уже обуяла паника и он был готов говорить, даже порывался вытолкнуть кляп, чтобы сделать это как можно быстрее.

— Это сеньор Ферран. Это он велел за вами следить, сеньор, — затараторил малец, едва Борис выдернул кляп.

Все. Больше он ничего не знает. А значит пора заняться первыми двумя. Вот уж чего Измайлов не собирался делать, так это убивать детей. Есть черта за которую он все же не готов переступить. А эдак он им еще и услугу окажет, избавив от болячек, которые у них наверняка имеются. Что же до психологического стресса… Это обитатели дна. У них вся жизнь один сплошной стресс. Слабое оправдание совершенному. Но уж какое есть.

— Скажешь друзьям, что рассказал мне про какую-то сеньориту, которая приказала за мной следить. Понял? — извлекая из внутреннего кармана «Аптечку» произнес Борис.

Не хватало еще, чтобы его прибили свои же. Дети. У них все через край. Если верность, то до гробовой доски, если ненависть, то насмерть. Узнают, что проболтался, могут и порешить.

— П-понял. Так они же… — начал было малец и осекся.

> Артефакт «Аптечка»

> Персональный

> Количество зарядов — 2

> Состояние заряда — 100 %

> Перезарядка — 10 дней

> Состояние механизма — взведен, готов к использованию

> Использовать для лечения неизвестного за …..? свободного опыта

> Да / Нет

Мысленно представил себе ноль, и активировал на лидере. Затем повторил на другом. Мальчишки запищали как щенки и часто заморгали, от охватившего их удовольствия. Интересно, с чего бы? Сомнительно, чтобы они уже доросли до поллюций. На вид им лет по десять-двенадцать.

— Передайте сеньорите, что упустили меня. И не надо больше за мной ходить. В «Аптечке» у меня зарядов больше нет.

Вообще-то есть. Он всегда носит с собой пару двойных аптечек. Раньше только вне России. Но после памятных событий в мороженнице постоянно. Так оно надежней чем четверная. Если каким-то образом будет потерян один артефакт, достаточно велик шанс, что уцелеет второй.

— Ладно, ребятки, задержался я с вами. Как-нибудь уж развяжетесь. А это вам. Купите себе другую одежку, — выкладывая на мостовую три купюры среднего достоинства, произнес он.

Новую одежду на них не справить. Но если выкупить у старьевщика, то вполне возможно обрести куда более приличный вид. Даже до того момента, как над их рубахами поработал нож Бориса.

Едва вышел из переулка, как ему тут же попался свободный извозчик. Для сегодняшнего Белена настоящая невидаль. Остановил и назвав адрес, и не забывая смотреть по сторонам, начал обдумывать имеющуюся информацию.

Итак. По всему выходит, что его смогла опознать не только Фелисия да Мота. О его нахождении в городе известно еще и преступному авторитету. А как известно, то, что знают двое, секретом уже не является. Он вернулся в Белен в расчете на минимальный риск, и крупный куш. Но события сегодняшнего дня, однозначно указывают на то, что это предприятие пора сворачивать.

Но и просто так убираться с острова не дело. Нет, речь вовсе не о сеньоре Ферране. Преступник, он и есть преступник. Чего от него ждать. Тем более, что он не собирался убивать Измайлова, а лишь присосаться и получить свою часть прибыли. Платить ему Борис, ясное дело, не будет. А очищать город от заразы, не его работа. Да и лишний риск. Видел он Суть сопровождавших его кучера и телохранителя. Те еще волки. И если у него найдется еще хотя бы парочка таких ухарей, то у его людей против них нет шансов. В принципе, есть еще кое-что в загашнике. Н-но. Лишний риск, он и есть лишний. Стоит покинуть территорию подконтрольную авторитету и у того пропадет к нему интерес.

А вот сеньоритой стоит заняться. Эта не успокоится. Задуманное Измайловым не делало ему чести. Но да Мота сильно ошибалась, решив, что он станет действовать против нее открыто. Тот кто желает тебя убить, твой враг, и этим все сказано. Его как не убивай, все к лучшему.

И потом, сеньорита Фелисия лукавит. То как действует она, называется не открытостью, а наглостью. Одного бретера он спровадил, но это ни о чем не говорит. Найдется другой, третий. Если кто-то решил тебя убить, то рано или поздно непременно своего добьется. И что? Ему каждый раз раскланиваться с ней и становиться к барьеру?

Простите, сеньора Аделина, но больно уж задиристые у вас получились детки. И остановить их может только смерть. Окончательная и бесповоротная. И нет, ему не совестно и не жаль.

Пролетку он покинул в центре. Откуда двинулся пешком, все время проверяясь на предмет слежки. Но шпиков больше не приметил. И это радует. Вот никакого желания носиться по городу, сбрасывая с себя хвост.

Вскоре появился и Стоев. Парень с честью справился с заданием. Еще и информацию сумел собрать. Сеньорита да Мота проживает в своей квартире одна. Ее матушка находится в Форталезе и не собирается возвращаться, пока не будет покончено с этим бунтом. Вот и ладно. Детки у нее конечно ушлепки, но сама баронесса показалась ему адекватной и порядочной. Не хотелось бы, чтобы и она попала под молотки.

Устроившись за столом, он вооружился пером и бумагой. Посидел несколько секунд, всматриваясь в белый лист. После чего принялся писать. При этом явственно изменив почерк и стараясь придать ему женственность. Исписал один, взялся за другой. Вскоре пришло осознание, что у него получилось выработать почерк. Художник он в конце концов, или погулять вышел.

Помнится, когда он разговаривал с да Мота, через стол от них сидела сеньора, с двумя детьми. Они конечно старались говорить тихо, и сомнительно, чтобы она услышала о чем именно. Но чисто теоретически подобное было возможно.

Поэтому он решил написать анонимку от имени добропорядочной гражданки империи. Которая предпочла остаться инкогнито, так как обременена семьей и не желает влезать в подобные дрязги. Однако она считает своим долгом сообщить о том, что некая сеньорита да Мота является шпионом бунтовщиков. Что она встречалась с неизвестным ей господином Мигелем Гарсиа, который на самом деле таковым не является. Названное имя она не запомнила, так как оно явно иностранное. Ну и конечно же указала место встречи.

— Жуан, — запечатав конверт, позвал Измайлов Сысоева.

Первое правило, на территории противника говорить только на его языке и пользоваться вымышленными именами. Даже если пребываешь в полной уверенности, что посторонних нет на сотню километров вокруг. Потому что сто процентную гарантию не может дать даже бог. Дьявол, он ведь тоже не дремлет.

— Я, сеньор Гарсиа, — отозвался Олег.

По виду все еще крепкий мужчина за шестьдесят. На деле же ему уже восьмой десяток пошел. «Аптечка» помогает справляться с практически всеми недугами. А уж он-то ее воздействию подвергается регулярно. Причем с риском для жизни. Н-да. Не увлекаться бы.

— Садись в пролетку и отправляйся в город. Через мальца отправь это письмо в штаб, капитану второго ранга де Фернандешу.

При этой фамилии на лице Олега появилось выражение недоумения. И было с чего. На секундочку, этот офицер являлся начальником контрразведки эскадры адмирала де Падилья. Чего это их командиру вдруг вздумалось писать ему?

— Приплатишь мальцу, чтобы непременно лично в руки. Как только он убежит, на пролетке едешь к штабу. Убеждаешься, что малец вошел в здание и вышел оттуда не надранными ушами. Обожди еще малость, не поднимется ли суета. Если все тихо, возвращайся обратно.

— А как поднимется? — уточнил Сысоев.

— Проследишь куда поедут. Только держись поодаль.

— Понял.

Оно бы самому. Но, так рисковать нельзя. Его уже дважды срисовали. Так что, лучше не зарываться. И вообще, не дело это, все и всюду делать самому. Ему ведь не разорваться.

— Лукас, — позвал он Стоева.

— Я, сеньор Гарсиа, — отозвался парень.

— Возвращайся к дому да Мота и следи за ним. Неплохо бы снять квартирку напротив, чтобы не привлекать внимание. В идеале, с окнами на одном уровне. Вдруг получится в них заглянуть.

— Слушаюсь.

Вообще-то, в городе полно народу. Но кто знает, может и выйдет из этого что-то путное. В конце-концов, те же господа офицеры не станут ютиться в какой-нибудь клетушке. Но даже если нет, то Стоев найдет где пристроиться. На том же чердаке у слухового окна. В любом случае, выбора у них особого нет. Приходится импровизировать на ходу.

Итак, если да Мота настоящая заговорщица, то ее ожидает неприятный сюрприз в виде знакомства с местной контрразведкой. Сказки насчет того, что ей ничего не будет, пусть рассказывает простачкам. В условиях войны, да еще и гражданской, никто не оставит подобный донос без внимания, даже если это анонимка. Ну или тут полные идиоты. Во что откровенно не верилось.

Впрочем, он пребывал в уверенности, что ее никто не станет арестовывать. А иначе не стал бы предпринимать все эти меры предосторожности, с двойной слежкой. Слишком уж все было как-то нарочито и шито белыми нитками.

Свой остров, это конечно замечательно. Но если она столь корыстна, то ставку следует делать не на графа де Карлоса, а на императора Педро Второго. Недавняя победа повстанцев ни о чем не говорит. Это всего лишь выигранный бой. После подавления мятежа, непременно появятся и свободные владения. Одно из которых вполне возможно подарить той, кто внес серьезный вклад в победу.

Тем более, что покойный братец этой девицы поступил на службу в императорский флот. Все их семейство едва не погибло от рук заговорщиков. А сеньорита Фелисия не отличалась всепрощением. Уж это-то он знал точно. Плюс болезненное чувство чести. Не-эт. В то, что контрразведка ее не тронет верилось куда больше.

Правда, полной уверенности в своей правоте у Измайлова все же не было. И если так, то взяв сеньориту да Мота, де Фернандеш очень скоро накроет всю подпольную сеть. А эти люди лично Борису ничего плохого не сделали и ему ничем не угрожали. Вот так запросто пустить их в расход… Никаких сомнений, что их ждет окончательная смерть через повешенье. Да, они ему никто. Да, это не его война и он не обязан влезать в нее больше, чем нужно. Н-но-о…

— Родриго, — позвал он Якова.

— Я, сеньор Гарсиа, — отозвался тот.

— Готовьте снаряжение. Возможно придется штурмовать тюрьму. Так что, все на гора. Бесшумное оружие, «Стражи». Все в дело.

— Слушаюсь.

Да, риск. Да, посягательство на устои. Но пустить людей на фарш по своему доносу он не мог. Тем более, что никто не ожидал настолько коварного удара. У охраны тюрьмы попросту не было шансов, выстоять против использования «Стражей». Ну и бесшумное оружие, плюс тренировки личного состава. Это со штурмом логова авторитета могло случиться все что угодно. Потому как там наверняка матерые волчары. А здесь самые обычные служаки.

Конечно спасая арестованных, он вырвет из лап контрразведки еще и сеньориту Фелисию. Но тут уж ничего не поделать. Разберется с ней в следующий раз. Да только сомнительно, что до этого все же дойдет. Подспудная уверенность в своей правоте в нем крепла с каждой минутой.


## Глава 18 Опять вместе


— Здравствуйте, сеньор Измайлов.

Борис обернулся на голос незнакомца за спиной. Мужчина лет тридцати, в мундире капитана второго ранга. Высок, строен, с ярко выраженной латиноамериканской внешностью. Улыбка открытая и располагающая. Даже слишком. Что настораживает. У него тут друзей и братьев нет.

— С кем имею честь? — поинтересовался он у подошедшего, отрываясь от чертежной доски, установленной прямо на пристани.

Вообще-то он не чертил, а рисовал. Поэтому кульман пока был поднят в левый верхний угол, чтобы не мешать. Но дело дойдет и до него. Если на «Садко» Борис в буквальном смысле нарисовал камуфляж, больше походящий на картину. То с миноносцем этот номер уже не пройдет. Слишком уж велики габариты. Он замучается рисовать. О кораблях больших размеров и говорить не приходится. Тут не напасешься даже обычных художников, чтобы наложить такую маскировку.

Иными словами, нужно придумать схему, которую смогут воспроизвести и обычные матросы. И тут он вспомнил о камуфляже кораблей, которую видел в компьютерной игрушке. Нет, сам он не играл, но случалось гонять своего айтишника, который пробавлялся разыми играми. Не прогонял, только из-за того, что голова у него все же была светлой.

Вот Измайлов и подумал создать нечто подобное. Но решил использовать прямые и ломанные под определенным углом полосы разного цвета. Если задать конкретные углы и точки привязки, прописав подробную пояснительную записку, то команда сможет и самостоятельно выкрасить корабль так, чтобы получить нужный результат.

В теории, конечно. На деле он не был уверен, что у него вообще что-либо получится. Но ведь этого не узнать, если не попробовать. Поэтому по его приказу «Страшного» отвели от причала на расстояние в сотню метров, и Борис сейчас трудится над схемой его раскраски, всматриваясь в обводы корабля так, словно перед ним холст.

И тут, в момент когда он был полностью погружен в работу, появляется этот незнакомый офицер с лучезарной улыбкой. Вообще-то, первым желанием Бориса было отвернуться и попрощаться с ним. Ну не вовремя, что тут еще сказать. Хм. А еще сказывается нетерпимость увлеченных натур, которых отвлекают от их занятия. Есть такое дело. Уж сколько раз замечал за собой, что злится по этому поводу. Хотя в любой другой момент его отличает выдержка.

— С кем имею честь? — вроде и хотел спросить нейтральным тоном, но вышло все же резковато.

— Капитан второго ранга барон Рибейра де Пена. Начальник контрразведки республики.

— Вот значит как. И чем могу быть полезен? До этого меня одаривали своим вниманием только ваши подчиненные.

— Вот, решил лично познакомиться с вами. Вы против?

— Отнюдь. Просто не понимаю, чем мог заинтересовать вас. Наемник, капитан миноносца, не ваш уровень.

— Не стоит скромничать. У меня накопилось к вам множество вопросов.

— Не уверен, что готов к откровенному разговору, сеньор де Пана. Уж не обессудьте, но я догадываюсь о характере ваших вопросов. Поэтому сразу скажу, что не готов делиться со своими секретами.

— Со всеми секретами?

— Отчего же, найдется и то, чем я готов поделиться.

— Вообще-то я в первую очередь о минировании броненосного отряда адмирала де Падилья. Вы ведь сделали это благодаря автономному водолазному костюму? — с хитринкой взглянув на Бориса, поинтересовался де Пена.

— С этим справится обычный пловец, — пожав плечами, возразил Измайлов. Разумеется при наличии необходимой мины. У меня было только четыре штуки. Поэтому заминировал не весь отряд. И как вы понимаете, я их только использовал, к изготовлению отношения не имею.

Скрывать наличие у него аквалангистского снаряжения было глупо. Раньше нужно было думать, когда светил его на Ланьоле. Ну да, чего теперь-то. Он вообще не удивится, если в других странах уже напропалую изготавливают это оборудование. Тут ведь достаточно задать направление и дать самое общее описание. Остальное додумают. Умных голов в этом мире с хватает. Просто не светят их, вот и все. А раз нет открытого производства, то и предъявить нечего.

Поэтому и технологией уже поделился с царем. Не лично конечно же, а через жандармское управление. Как обычно пытались надавить на патриотизм и передачу всех прав. Но Борис и Григорий согласились только на лицензию, в чем нашли между собой полное взаимопонимание.

— Но я могу предложить кое-что, чем вы все же сможете воспользоваться.

— Вы о той минной атаке? — догадался кавторанг.

— Именно.

— Боюсь, что у нас нет столь быстроходных катеров, и построить их мы не в состоянии. А потому в открытом бою им нет места.

— Ну, свою первую атаку я провел на куда более медленном катере. Тут ведь главное решительность, и наличие дымзавесы. И тут я могу помочь, предоставив необходимую документацию. Для налаживания производства достаточно обычной механической мастерской и химической лаборатории с довольно скудным оборудованием. Понадобятся кое-какие химические ингредиенты. Но доставить их из Соединенных Архипелагов Америки не составит труда.

— Ну что же, я укажу на данное обстоятельство штабу. Удивляюсь, отчего они до сих пор не придали этому значение.

— Возможно оттого, что считают меня человеком без чести, — хмыкнул Борис.

— Очень может быть. Они там те еще снобы. Кстати, раз уж вы заговорили на эту тему. В ходе проведения дознания по факту захвата вами вот этого корабля, — контрразведчик кивнул в сторону «Страшного», — выяснилась интересная деталь. На большую часть членов экипажа оказывалось воздействие артефактом «Страж». Это установленный и задокументированный факт. Суть всех пострадавших подверглась детальному изучению характерника четвертой ступени.

— Значит нам повезло, и кто-то сам того не подозревая расчистил нам дорогу, — пожав плечами, ответил Борис. — Вы можете с тем же тщанием изучить и нашу Суть, дабы убедиться в том, что никто из моих людей не использовал данный артефакт.

— То есть, у него нет привязки, — хмыкнул де Пена.

— Понятия не имею, о чем речь, — с самым искренним видом, произнес Борис.

— Браво, сеньор Измайлов. Снимаю шляпу. Давно мне не встречался тот, кто способен с такой легкостью избежать ответственности.

Вообще-то это не Борис такой гениальный, а местные секретные службы, по факту, находятся в своем зачаточном состоянии. Опираясь на свои познания почерпнутые из тех же детективов и шпионских романов, он мог быть на голову выше них. Хотя бы потому что, эти ребята нарабатывали свой опыт ценою крови. Он же пользовался уже готовыми приемами. Конечно это работало далеко не всегда. Но если он не поддавался эмоциям, а тщательно обдумывал вопрос, то выходило все на загляденье.

— Я совершенно открыт, сеньор капитан первого ранга. И в мои планы не входит совершать преступления против устоев.

— И вы позволите мне провести обыск на вашем корабле?

— А вы так уверены, что сможете там что-то найти? — вздернул бровь Борис.

— Вообще-то нет, — одарив его лучезарной улыбкой, произнес де Пена. — Сеньор Измайлов, а отчего вы отказались доставить на Кастро сеньориту да Мота? — глядя ему прямо в глаза, сменил тему кавторанг.

— А откуда это известно вам? — искренне удивился Борис.

— От нее.

— Она здесь?

— Прибыла сегодня на рассвете, воспользовавшись услугами контрабандистов.

— Не думал, что она настолько глупа, — хмыкнув, заметил Борис.

— И все же.

— Вы пытаетесь меня обвинить в этом?

— Нет. Хочу понять.

— Ну вот посудите сами. Я нахожусь в Белене на нелегальном положении. И тут ко мне подходит шапочная знакомая, заметьте не враг, а просто человек с которым я едва знаком. Она сразу же вываливает на меня, что представляет подполье и предлагает ее переправить на Кастро. И что? Вы бы поверили?

— Эм-м-м. Сомнительно.

— Вот и я не поверил. Поэтому предпочел убраться оттуда подобру-поздорову.

— А между тем…

— А между тем, я бы и на вашем месте не верил бы ей, — перебил кавторанга Измайлов.

История с анонимкой получила интересное продолжение. Не успел Стоев устроиться ка следует на своем наблюдательном посту у слухового окна, как в подъезд доходного дома вбежал мальчишка посыльный. А вскоре из дома вышла и сама да Мота. Хорошо, что в городе имелся серьезный дефицит с извозчиками. Иначе он ее упустил бы.

Девушка дошла до очередного доходного дома и скрылась в подъезде. Вскоре туда же прибыл экипаж, из которого вышел офицер в форме капитана второго ранга. По описанию парня Борис сумел изобразить его внешность. Этим гостем оказался начальник контрразведки имперцев, сеньор де Фернандеш.

Совпадения? Как бы не так. Разумеется у Бориса не было этому доказательств. Но…

— Я так полагаю, что ставки слишком высоки? — поинтересовался он.

— И? — подбодрил его контрразведчик.

— Подвергните ее пыткам. Разыграйте спектакль — типа вам все известно и она работает лично на де Фернандеша. В общем и целом вам уже все понятно. Но хотелось бы знать детали.

— Если вы не правы, то…

— Если я не прав, вам придется всего лишь извиниться перед невиновной, и увеличить ее награду, — опять оборвал его Измайлов, — К примеру, выделить остров побольше, с крупной каучуковой плантацией. Благо запятнавших себя предательством хватает. А вот если пра-ав. Подозреваю, что задуманное де Кастро может привести как к сокрушительному удару по имперцам. Причем куда болезненней, чем победа в прошлом бою. Так и к поражению, после которого вы, возможно, и не оправитесь.

— Возможно, — уклончиво произнес де Пена.

— Итак. На одной чаше весов жизнь и честь девушки, на другой победа или поражение. Как по мне, то выбор очевиден.

— Кстати, а чем это вы занимаетесь? — решил сменить тему кавторанг.

Борис лишь мысленно усмехнулся. Судьба да Мота предрешена. Ей можно только посочувствовать. Чего он делать не собирался. Ну или де Пена благодушный идиот, помешанный на чести. Это так. В качестве бреда. Потому что он не производит такое впечатление даже при сильной натяжке.

— Если у меня получится, то обещаю, что уж этим-то секретом я с вами поделюсь. Не бесплатно, конечно, — заверил Борис.

— Но цену-то затребуете не грабительскую?

— Главное чтобы получилось, а там все будут довольны.

— И даже не намекнете, что это будет?

— Нет. Вдруг не получится. Не хочу выглядеть бахвалом.

— Что же, тогда обождем результата. А сейчас, позвольте мне откланяться.

— Всего доброго, сеньор де Пена.

Проводил его взглядом, после чего обернулся в сторону «Страшного». Взял в руки карандаш и уставился на корабль, всматриваясь в его обводы. Он не старался нащупать то состояние в котором пребывал до прихода кавторанга. Он просто рассматривал корабль, стараясь представить себе его изрезанным зигзагами линий.

Наконец в его воображении начали проступать некие очертания. Взгляд скользнул по уже нарисованному. Еще немного и перед его мысленным взором начали проступать линии и зигзаги. Сформировались цвета в которых он будет работать. Подумав об этом он начал смешивать краски, из имеющихся в распоряжении моряков.

Через четыре часа манипуляций с кульманом, карандашом, ластиком, кистью и красками понятных ему одному, он наконец отступил от чертежной доски. При этом на его губах появилась удовлетворенная улыбка. Каким будет результат пока все еще непонятно. Но то что он себе представлял ему уже нравилось.

— Фролов! — позвал он боцмана.

— Я, господин мичман! — откликнулся тот.

Он вместе с членами экипажа находился здесь же на причале, но чуть поодаль. На миноносце оставались только кочегар, поддерживавший подогрев котлов, машинист, следивший за состояние механизмов, отдыхающая смена и кок. Всем им было строго настрого запрещено появляться на палубе. Вплоть до посещения гальюна. Хоть в глазах плещется. Терпеть и весь сказ.

— Разворачивайте «Страшного» кормой! — приказал Измайлов.

— Слушаюсь.

И тут же начал раздавать указания. Вскоре послышался заунывный свист котла «Садко», а там и сам катер двинул к кораблику. Конечно не буксир, но и миноносец не крейсер. Подцепили его тросом, и понемногу развернули кормой в сторону причала. После чего, подчиняясь команде Измайлова, отвели его чуть дальше. А то рабочая плоскость слишком уж приблизилась к художнику.

Перерыв на обед, и вновь вернулся к прерванной работе, не забыв при этом спровадить с борта всех посторонних. Ему едва удавалось сдерживать обуявший его зуд. Им овладело такое возбуждение, что он строго настрого приказал никого к нему не подпускать, невзирая на звания и чины.

Вообще-то он надеялся, что с кормой и противоположным бортом провозится гораздо меньше. Но не тут-то было. Каждая сторона требовала особого и вдумчивого подхода. Однако, как быто ни было, к тому моменту как на Кастро упало темное одеяло ночи, он все же успел управиться и закончил с прорисовкой схемы будущего камуфляжа.

Несмотря на то, что за день стояния перед чертежной доской он изрядно вымотался, уснуть у него получилось далеко не сразу. Сказалось нервное напряжение. Бывало у него такое. Проворочавшись с боку на бок, часа два, он поднялся и вооружившись акварельными красками встал к мольберту.

Писал он в обычной своей небрежной манере, в стиле авангарда. При этом ни о чем не думал. Полностью расслабившись, и отдавшись льющемся из него ощущениям. Через час картина была готова. Н-да. Крепко же его зацепило. Он смотрел на портрет Кати. Она была в том самом окровавленном платье. Картина впечатавшаяся в его мозг словно каленым железом.

Вот только ее осуждающий взгляд не имел ничего общего с тем, что был тогда, в разгромленной мороженнице. В нем не было обвинения в неподобающем поступке, праведного гнева замешанного на юношеским максимализме. Скорее уж угадывалось сожаление.

Сам не зная отчего полез в рундук и достав дипломат извлек из него артефакт.

> Артефакт «Кинитофон»

> Комплект — 2 прибора

> Экземпляр первый

> Радиус связи — неограничен

> Количество зарядов — 2

> Состояние заряда — 100 %

> Время работы — 1 час

> Перезарядка — 10 дней

> Состояние механизма — взведен, готов к использованию

В Яковенкове сейчас только шесть утра. Она наверное еще спит. Да и не вызывал он ее никогда. Правда сомнительно чтобы в столь ранний час в ее комнате были посторонние. Или она в институте? Оно конечно сегодня воскресенье. Но воспитанницам не позволяют особо расслабляться, не делая скидок на происхождение. Ведь среди них есть и прибывшие с других островов. Каково им сознавать то, что их товарки сейчас дома, среди родных. Даже если их при этом пригласят в гости, они все одно будут чувствовать себя неуютно

Вот только от осознания этого, желание позвонить меньше не становилось. Наоборот, чем дольше он держал артефакт в руках, тем явственней было желание услышать Катин голос. Это клиника какая-то! Ведь взрослый мужик! Плевать на молодое тело и плещущие через край гормоны. Он уже давно научился их контролировать. Хм. Или это ему только казалось. Седина в бороду, бес в ребро. На пустом месте поговорки не появляются.

Ухмыльнулся, потешаясь над своими метаниями, открыл крышку, сдвинул рычажок предохранителя и зажал кнопку запуска. Вызов пошел. Борис не слышал гудков или чего-либо в этом духе. Просто при взгляде на стату артефакта видел начавшийся обратный отсчет. Катин экземпляр сейчас должен выдавать тихий зум и вибрировать.

Признаться, он не надеялся на ответ. И был сильно удивлен когда буквально через десяток секунд из угольного микрофона раздался приглушенный и слегка измененный прибором голос Кати.

— Ждите.

Потом какой-то скрип. Шаги, словно кто-то идет по пустынному и гулкому коридору. Легкий скрип двери.

— Здравствуйте Борис.

Говорила она едва ли не шепотом. При этом слышалось легкое эхо. При этом у Бориса отчего-то прошла ассоциация с умывальником в их казарме. Вот. Кажется даже услышал как капает вода. И тут же звук закручиваемого крана.

— Борис? — вновь произнесла девушка.

— З… Кхм. Здравствуйте Катя, — поперхнувшись, все же произнес он.

— С вами все в порядке?

— Д-да, да, все в полном порядке.

— И чего тогда вызываете меня в неурочный час? Я между прочим была в спальной комнате в институте. Вы чуть не перебудили моих соседок. Пришлось выйти в умывальник.

— Извините. Я и сам не знаю, что на меня нашло. Я помню о нашей договоренности, что вызываете меня только вы. Н-но-о… Вот, не удержался.

Она держит «Кинитофон» все время при себе! От осознания этого у Бориса сладко засосало под ложечкой. В горле появился твердый ком. Дыхание участилось. Пришлось приложить усилия, чтобы она ничего не заметила, не забывая клясть себя за эти клятые телячьи нежности.

— И правильно сделали. В другое бы время может получилось бы и вовсе ни к стати. А так. Все одно через час вставать, — скороговоркой произнесла девушка. — А я… Я давно хотела вам позвонить, но никак не могла набраться смелости. Мне стыдно, Борис. Я была не права, и обидела вас незаслуженно. Ведь имелись у нас «Аптечки» но носить их с собой как-то не принято, хотя места она занимает в сумочке совсем немного и чуть тяжелее портсигара с папиросами. Но теперь все иначе. Я всегда ношу с собой четверную «Аптечку». И знаете, я уже спасла жизнь совей одногрупнице, — при этом в ее голосе послышались эдакие интонации, словно речь шла о сопернице, над которой она взяла верх, — А еще, избавила от инвалидности одного рабочего. У нас практическое занятие было в больнице, по сестринскому делу. И тут его привели. На заводе случилось несчастье и ему оторвало руку. Так я его вылечила. Правда, доктор сказал, что в больнице на этот случай имеется целых два артефакта. Но ведь это же не важно. Главное… Боря? — с сомнением в голосе позвала девушка.

— Да-да, Катя, я здесь. Просто слушаю вас, — тут же отозвался он.

— Я уж подумала… — начала и осеклась она.

— Я горжусь вами, Катя. Другая бы просто обозлилась на меня, а вы извлекли из случившегося урок. И поверьте, я и сам корю себя за то, что тогда при мне не оказалось моей второй «Аптечки». Теперь вот ношу их обе. Четверная никак не подвернется. Но поверьте, в тот момент я не мог поступить иначе. К тому же, возможно вы не в курсе, но у Елизаветы Петровны пока еще нет в запасе возрождения.

— Н-но как такое возможно? Ведь она не настолько стара.

— Помните, она рассказывала о бурной молодости. Сейчас прилагает усилия, чтобы продлить свой век. Ну и я ей в этом помогаю, как могу.

— Вы об оружейном заводе и о производстве кульманов?

— О них. А когда у нее появятся оборотные средства, еще кое-что подброшу.

— Из вас получился хороший сын, — хихикнула девушка. — значит, вы были обречены израсходовать один заряд, а потом вам пришлось бы решать, кого из детей спасть, — потухшим голосом, произнесла она.

— Катя, давайте оставим прошлое в прошлом, и жить настоящим и будущим.

— Согласна. Кстати, о будущем. Батюшка решил. Что пора устраивать мою жизнь. Хочет сосватать меня за княжича Глеба Ахтырского. Днями ожидает его в гости.

— А что же вы?

— Мне о замужестве думать рано. Но батюшка считает, что взрослый и умудренный опытом муж сумеет вскружить голову его молоденькой дочке, и та выгодно выйдет замуж, — вновь хихикнула она.

— Он в чем-то прав.

— Был бы прав, я уже не та самоуверенная девчушка. Но теперь у меня есть защита. Она дала было трещину, но сейчас все в полном порядке и я готова к любым осадам. Батюшка обещал не выдавать меня за муж своей волей, пока мне не исполнится двадцать пять. Так что у меня в запасе еще почти шесть лет.

Нужно было быть полным тупицей, чтобы не понять смысл ее слов. И это не у нее, а у него остались не полные шесть лет. Но это ерунда. Главное, что они опять вместе, пусть и разделенные океаном.


## Глава 19 Вершитель судьбы


Спал Борис недолго, но как младенец. И хотя проснулся с первыми лучами солнца, чувствовал себя полностью отдохнувшим. Его буквально переполняла энергия, которая требовала выхода. Он хотел было наброситься на работу, позабыв о завтраке и отменив тренировку. Что делал крайне редко, и только в случае непредвиденных обстоятельств. А так, хотя бы минимум, но непременно каждый день.

Он уже вооружился ведерком с краской и кистью, чтобы начать размечать на «Страшном» точки привязки для будущего камуфляжа. Но едва подступившись, отказался от этого намерения.

Никаких сомнений, если он самолично возьмется его прорисовывать, то получит искомый результат. Бог весть с какими статами, но получит. Была у него такая уверенность. И что теперь? Ему самолично раскрашивать корабли? Даже с миноносцем придется помучиться. С эсминцем все куда сложнее, о крейсере лучше и не вспоминать.

Поэтому пересилив зуд, он переоделся в робу для тренировок, и начал гонять себя до седьмого пота. Как-то не хотелось поднимать людей ни свет, ни заря, из-за собственных хотелок. Оно как бы польза несомненна, но и причин для подобной поспешности ведь никаких.

Как он себя ни гонял, но тренировка закончилась, а до подъема личного состава оставался еще целый час. Да потом еще утренний туалет, завтрак. Словом, в его распоряжении еще битых два часа, и нужно себя чем-то занять. Есть категорически не хотелось. Кусок в горло не лез, от переполняющего его нетерпения.

И тогда он встал к чертежной доске, дабы сделать копию чертежей. Благо при его талантах это не было такой уж большой проблемой. Да и строгие размеры выдерживать не было необходимости. Главное обозначить точки привязки и соединить их ломаными линиями под различными углами. Дело спорилось, и к окончанию завтрака все было готово.

Перед утренним построением, Борис вызвал к себе Фролова, выполнявшего обязанности боцмана, и Варгушева, оказавшегося на должности механика. Ему нужно было разделить команду на две равные части и посмотреть, что из этого получится, при самом минимальном его участии.

— Значит так, братцы. Вот каждому из вас по комплекту чертежей. Фролов, берешь половину личного состава, и раскрашиваете «Страшного». Варгушев, на «Удалом» команды пока нет, так что ты со второй половиной займись им. Если возникнут вопросы, зовете меня. Но мое участие самое минимальное. Вот бумаги, действуйте так, как указано здесь. Пояснительная записка одна на двоих, переписать не успел. Но если начнете с разных бортов, то ее можно без труда разделить на две части.

— А более подробный инструктаж будет? — с явной нерешительностью всматриваясь в чертежи, поинтересовался Фролов.

— Разумеется. Сейчас отправляйте людей переодеваться, готовить краски, кисти и валики. А сами ко мне, для более подробного инструктажа.

— Слушаюсь, — в один голос ответили боцман с унтером.

Вообще-то, подробно проинструктировать как-то не получилось. Преподаватель из Бориса получился откровенно плохой. Поэтому он прошелся по основным пунктам, показав как нужно совмещать работу чертежей и пояснительной записки. В остальном оставалось надеяться на смекалку подчиненных. Опять же, их ведь от сохи оторвали, вручив непонятные бумаги. Все члены команды проходили вдумчивое обучение, и в настоящий момент уже получали высшее образование. Так что, работать головой для них не в новинку.

Начало вышло сумбурным. Пока определялись с опорными точками. Потом нанесение разметки, которую приходилось вести далеко не только по сплошной поверхности борта, но и по надстройкам, мачтам, трубам и палубе. При этом рисунок не должен был прерываться, а переходить из одной плоскости в другую.

При этом ни раз и ни да дергали Бориса. Он старался минимизировать свое участие, и чтобы не влезть самому, демонстративно держал руки за спиной. Но совсем уж без него было не обойтись. Тем более в ситуации, когда какая-нибудь линия терялась, вклиниваясь между двумя соседними, которые сходились в определенной точке. Так что, пришлось Измайлову поскакать между двумя миноносцами.

Пока шла разметка, назначенные матросы пытались разобраться с колером. И тут так же не обошлось без вмешательства Бориса. Правда его участие сводилось только к тому, что он тыкал в пояснительную записку и выкрашенные в качестве образцов листы бумаги. Сами ребятки. Все сами.

Не менее тяжко пришлось когда дело дошло до непосредственного нанесения краски. Необходимо было строго выдержать границы полос. Для обычного камуфляжа подобные неровности были не критичны. Но для артефакта являлось непременным условием.

Борис был в этом уверен, а потому вновь крутился как белка в колесе тщательно контролируя процесс, неизменно указывая на это как унтерам, так и матросам. Вот не получалось обойтись без него. Но с другой стороны, у подчиненных никакого опыта. В последующие разы все должно быть куда проще. Если конечно сработает.

За один день не управились, что в общем-то и не удивительно. Если бы просто выкрасить в шаровый цвет, то тут никаких проблем. Навалившись разом управились бы и за день. Тут главное правильно распределить фронт работ, и не отлынивать. А вот с камуфляжем управились только к исходу третьих суток.

> Вы создали новый артефакт камуфляж.

> Камуфляж свойственен только данному типу корабля.

> Как вы желаете его назвать?

Вот как. Значит не персональный. Уже хорошо. Получается, теперь эту рубашку можно будет примерять к однотипным кораблям. Вот как раз сейчас и проверит. На «Удалом» малость подотстали, но уже так же приближаются к завершению. Еще вчера между двумя группами развернулось настоящее соревнование. Но всегда кто-то будет лучше.

> Вы назвали артефакт «Камуфляж типа «Страшный»».

> Получено 1 свободное очко характеристик — 1

> Получено 5 000 опыта — 238 254/256 000.

> Получено 250 свободного опыта — 3 170 752.

Вот так. На этот раз к его дару ничего не перепало. Прилетело обычным опытом, как простому артефакторщику. Н-но-о… То, на что у них уходит месяц, Борис получил за считанные дни. Все же одаренность играет свою роль. Скорее всего, гениальные механики управляются со своими артефактами столь же быстро. У Измайлова нет опыта общения с ними, так что, он может только предполагать.

Вогнав свободное очко в Харизму, Борис вглядывался в полученный результат. А он таки был.

> Артефакт «Корабельный камуфляж типа «Страшный»»

> Заметность —5 %

> Рассеивание снарядов — +2 %

> Активен в пассивном режиме

> Целостность артефакта — 100 %

> Выход артефакта из строя — потеря 10 % рисунка.

А вот статы у камуфляжа оказались значительно скоромнее, чем у «Садко». Впрочем, на катере он персональный, да еще и полностью выполнен рукой одаренного. Так чему тут удивляться. Впору подумать, насколько возрастут эти показатели и возрастут ли, на последующих образцах, которые он создаст уже достигнув уровня мастера.

Впрочем, сейчас Бориса куда больше волновал другой вопрос. Получится ли тот же самый результат на «Удалом». Раскрашивавшие его морячки побросали все и прибежали поглядеть на результат своих товарищей. А потом с еще большим азартом бросились завершать свою работу.

Кстати, весь опыт по нанесению артефакта ушел в копилку непосредственных исполнителей. Борису не перепало ни единого очка. И картина повторилась один в один, когда моряки закончили-таки покраску «Удалого».

Насколько было известно Измайлову, такого, чтобы опыт уходил в копилку простым морякам, да и вообще, чтобы артефакт создавался не артефакторщиками, в истории еще не было. Правда Система осталась к этому его достижению равнодушна, ни чем не одарив за подобное нововведение.

— Здравствуйте, сеньор Измайлов, — с жизнерадостной улыбкой поздоровался с ним глава контрразведки.

Не сказать, что его появление стало для Бориса неожиданностью. Во-первых, он еще с первой их встречи обнаружил скрытое наблюдение. Во-вторых, на этот раз приметил приближающегося кавторанга загодя.

— Здравствуйте, сеньор де Пена.

— Так вот о чем вы говорили, когда обещали поделиться с нами вашим секретом.

— Совершенно верно.

— «Защитник» дает большую защиту.

— И что с того? Их эффект суммируется. И потом, два процента, это всегда лучше чем ничего. К тому же, сама по себе подобная раскраска способствует маскировке и затруднению прицеливания. И уж тем более, если использовать нефтяное отопление. И наконец самое главное. Этот артефакт действует постоянно и не нуждается в подзарядке. Даже потеряв десть процентов его поверхности, ее всегда можно восстановить силами экипажа.

— Возможно. Но насколько я понимаю он предназначен только для миноносцев этого типа.

— Главное, мне теперь известно, что такое возможно. И я знаю как это работает. Остальное дело техники.

— И сколько вам потребуется времени, чтобы создать этот ваш камуфляж на броненосец или броненосный крейсер?

— По сути, я могу уложиться в один день. Однако, есть одно немаловажное но. Как и у любого артефакторщика, у меня может случиться и осечка.

— Ну, тогда мы вам ничего не заплатим. А сами получим какую-никакую маскировку, которая затруднит жизнь нашему противнику.

— Совершенно верно, сеньор де Пена.

— Я поговорю с сеньором президентом. Думаю, он согласится на новинку, если только вы не станете ломить за нее слишком большую цену.

— Ну что вы. Я ведь не грабитель.

— Просто всегда помните о собственной выгоде.

— Ну, пока все мои предприятия были республике на руку. Включая и последний рейд, — пожал плечами Борис.

А что такого? В результате его охоты за опытом, имперцы лишились целого взвода опытных морпехов. Которые уже были поставлены на довольствие республиканцев и усилили ряды ее морской пехоты. Они ведь не вассалы, а республиканцы не внешний враг, топчущий их родину. Так что, сменить сторону можно без какого-либо убытка.

Тем более на фоне того, что Система приняла де Кастро в качестве полноправного правителя. С некоторых пор у него появилась способность одаривать потомственным дворянством. А это весьма серьезный фактор в пользу признания его другими правителями, пусть они пока и не спешат этого делать.

— За каждый удачный камуфляж я хочу получить двести тысяч рублей, — с самой искренней улыбкой, произнес Борис.

— Вы это серьезно? — вздернул бровь де Пена.

— Абсолютно.

— Вам известно сколько стоит четверной «Защитник»?

— В пересчете на рубли порядка ста двадцати тысяч. Цена варьируется незначительно, — вновь пожав плечами, ответил Борис.

— И над этой тонкой механикой аретфакторщик трудится месяц. Вам же требуется один световой день. Плюс пара-тройка дней на то, чтобы раскрасить корабль. При этом эффективность вашего артефакта вдвое ниже таковой у «Защитника».

— Сеньор де Пена, уверяю вас, что я делаю серьезную скидку. И то, только ввиду затруднительного положения республиканцев. Помимо выгод перечисленных мною ранее, есть еще один немаловажный аспект. Ваша эскадра состоит из однотипных миноносок. То есть, покупка одного камуфляжа и сопроводительной документации позволит вам оснастить все восемь кораблей. Оба минных крейсера так же являются однотипными. Пять легких крейсеров относятся к трем типам, броненосные крейсера, коих у вас уже четыре, относятся к двум типам. Новейшие броненосцы близнецы, чего не сказать о захваченных старичках. Итого, на круг выходит комплект из десяти камуфляжей, в который вы можете одеть двадцать три вымпела. Или значительно больше, если станете покупать однотипные корабли. Так что, предложение вполне выгодное, сеньор де Пена.

— Хм. Звучит чертовски заманчиво. Я передам ваши слова сеньору графу. В конце концов решать не мне, а ему. И как я полагаю, вы опять ставите выбор между валютой и каучуком.

— Не вижу причин, что-либо менять.

— Сеньор Измайлов, а вы не позволите взглянуть на вашу Суть.

— А разве вы ее уже не видели, — вздернул бровь Борис.

— На реальную Суть, — глядя ему прямо в глаза, уточнил контрразведчик.

— Вы ведь и так поняли, что я одаренный. А значит, понимаете и то, что я являюсь вассалом русского царя. А больше там ничего интересного.

Вообще-то, самая неприкрытая ложь. Александр Третий не стал приводить его к вассальной присяге. Просто принял наслужу в Добровольный флот, как обычного офицера. В том, что государь знал, о нем, Борис ничуть не сомневался. Хотя и не мог понять отчего все так легко.

Но к чему об этом знать посторонним. Пусть уж лучше им будет известна полуправда. Отпустить от себя одаренного не опутав его вассальной клятвой кажется настолько неразумным, что в это попросту никто не поверит. Вот так и получалось, что общепринятые правила и принципы, охраняли Измайлова ничуть не меньше.

— Признаться, я никогда не видел Суть одаренного. Считайте мальчишеское любопытство, — хмыкнув произнес кавторанг.

— Поверьте, она ничем не отличается от обычной. Кстати, а что там с сеньоритой да Мота? — решил сменить тему Борис.

— Крепкая девочка. Продержалась двое суток. Н-но… — контрразведчик развел руками. — Вы оказались правы. Адмирал де Падилья и капитан второго ранга де Фернандеш готовили нам кровавую баню. И да, какая-то ретивая дама, донесшая на предателей сидевших в кафе рядом с ней, не забыла помянуть и вас. Так что, вы были абсолютно правы, когда решили не встречаться с сеньоритой Фелисией. Не будь она предательницей, вас бы непременно схватили.

— Понятно. Надеюсь, вы не собираетесь их разочаровывать?

— О чем это вы?

— Только не говорите, что приказали казнить сеньориту да Мота.

— Разумеется я этого не сделал. Ее предадут показательным суду и казни.

— Надеюсь о случившемся знает немного народу?

— Немного, — склонив голову набок, произнес кавторанг.

— Разумеется я не знаю всех деталей, но мне видится, что ее можно использовать как двойного агента.

— Как кого?

— Шпиона одновременно работающего на обе стороны.

— И одну из сторон при этом обманывает.

— Именно.

— И где гарантия, что обманутыми окажемся не мы?

— Сами решите, как ее мотивировать. Но если это у вас получится, то тогда не де Падилья заманит в ловушку де Кастро, а совсем даже наоборот. Я не знаю в чем там суть разработанной вами операции. Но я непременно постарался бы использовать шпиона противной стороны в своих целях.

— Я подумаю над вашими словами.

Борис провожал контрразведчика задумчивым взглядом. Ему очень хотелось надеяться, что он не совершил серьезную ошибку. Никаких сомнений, что именно его слова подтолкнули кавторанга в нуном направлении. И как следствие изменили судьбу девушки, даровав ей шанс на спасение.

Нет, в нем вовсе не проснулась жалость. Просто заговорил самый обычный прагматизм. Ему будет выгодно, если весы качнутся в сторону республиканцев. Несмотря на одержанную победу их положение все еще шатко. А инициатива остается на стороне противника. Нужен еще один удар. Причем не жалящий, после которого эскадра оттянется обратно на Кастро, а наступательный.

Президент-адмирал это так же понимает, а потому решил захватить остров Белен. После чего, используя опорную базу, будет куда проще взять под контроль весь архипелаг. Он решил опереться на местные силы. Но его переиграли. Сидение в своей вотчине, это верный путь к поражению. Борису же нравилось получать дивиденды.

Что же до да Мота, то уж как-нибудь разберется с этой взбалмошной особой. Не в этот раз, так в следующий. А там глядишь она и сама успокоится. Разумеется, если не станет винить в своих несчастьях его. А подобного ожидать вполне возможно.

Может попросить кавторанга подкинуть ей информацию, что это именно Измайлов указал на возможность использования ее как двойного агента? Н-да. Вообще-то, в ее случае можно получить и прямо противоположный эффект. Она ведь может посчитать, что ее заставили поступиться честью. Так-то она изначально работала на имперцев. А участием в шпионских играх местное дворянство не удивить. Да та же его приемная мать Москаленко в молодые годы занималась этим. И не особо это скрывает.

Ну что же. Будет время, будет пища. А пока. Он заинтересован в продолжении войны. Значит, так тому и быть.


## Глава 20 Москва


Москва порт пяти морей. Н-да. В этом мире подобное высказывание имеет право на существование без оговорок. Так уж вышло, что весьма обширный Московский архипелаг и впрямь омывает пять морей, отделяющих его от других. Так что, ни дать ни взять, а в самую тютельку.

Город впечатляет. На возвышении виден древний кремль, с башнями и зубцами в виде ласточкина хвоста. Но главное даже не это. Борис рассмотрел Спасскую башню, которая к слову именно так и называется. И куранты на месте, как и положено отбивают часы.

Правда, видно это только издали. А как только подошли к молу, выдающемуся в море, и отделяющему гавань, так и кремль скрылся за другими зданиями. Нет, так-то он господствует над городом. Царским указом запрещено поднимать здания выше определенной высоты. Но чтобы наблюдать его нужно забраться на какую-нибудь крышу.

Хм. Интересно, а что царь батюшка станет делать когда начнут как грибы расти небоскребы? Загонит их на окраину к самому морю, чтобы у них была фора? Или начнет строить новую деловую столицу за пределами старой. Так, типа и Москва и не Москва.

Впрочем, не больно-то и интересно. А вот что действительно волнует, так это за каким таким лядом его сюда вызвали. Угу. не своей волей он тут. Признаться у него ни разу не возникло желания отправиться сюда даже в тур-поездку. О том, чтобы перебираться на жительство и вовсе речи нет. Так что, если бы… Ну ладно. Приглашение. Только, что это меняет?

— Ну и как тебе столица, Боря? — огладив подбородок, по обыкновению покрытый седой щетиной, поинтересовался Рыченков.

— Честно говоря, в Яковенсковской и Голубцкой гаванях куда чище.

— Ну, а чего ты хотел. Это же столица. Тут населения целый миллион. Вся эта толпа гадит, мочится, мусорит и сбрасывает в канализацию, которая выносит нечистоты прямо в море.

— Неужели они канализацию вывели в гавань?

— Может и не вывели, — набивая трубку, пожал плечами Дорофей Тарасович, — Но ты посмотри сколько тут всевозможных судов. А их экипажи тоже гадят.

— Вижу. Впечатляет. А как подумаю, что это только один из пяти портов, так масштабы в моем воображении и вовсе зашкаливают.

И было отчего. Размеры гавани, инфраструктура порта и количество судов поражали воображение. Порядка полусотни крупнотоннажных торговцев. Еще больше трудяг поменьше, не дотягивающих по водоизмещению до тысячи. Яхты, катера, шлюпки, ялики. Под парусами, под парами и на веслах. Кто во что горазд.

И при этом вроде как никакой неразберихи. Впрочем, причина скорее всего в том, что на мостике сейчас находится лоцман. А у себя дома всегда катаются не столько по правилам, сколько по традиции. Борис всегда терялся когда приезжал в незнакомый город. Потому что правила они вроде как есть, но придерживаются их далеко не всегда.

К примеру, в прежней жизни и мире, на выезде с его улицы стоит знак «уступи дорогу». Но никто и никогда этого не делал. А вот тому кто ехал по главной не мешало бы и притормозить. Несмотря на такую коллизию, аварии там случались крайне редко. А все известные ему случаи ДТП, были связаны с иногородними.

— Принимайте работу, гости дорогие! — задорно произнес молодой лоцман, покончив со швартовкой.

«Новик» замер у стенки дальнего причала. Тут и кораблей-то практически не было. Впрочем, те что имелись, все сплошь боевые. Негоже им стоять рядом с торговцами. Опять же привара от них городу никакого. Вот и уводят в сторонку. Правда, боярские и княжеские суда все же уходят к отдельному причалу. Тоже в стороне, но ближе к центру, а не так, как их.

— Спасибо сынок. Ладно сделал, — похвалили парня Рыченков, вручая ему червонец.

Местные лоцманы не на жаловании, а на сдельщине. Сколько отвалят гости, столько и заработал. Налог у них фиксированный, и не такой уж великий. Заработки солидные. В хороший день и парочку судов ввести в гавань или вывести из нее доводится. Если солидный купец, а не боевой корабль, то и плата соответствующая. Хотя и десятка, это неслабо. Даже если ничего не обломится, минимум рублей двести в месяц выходит.

Так что, держатся тут за место, и мзду приплачивают портовым чиновникам, и посторонних вениками гоняют. Чужаку сюда вклиниться практически нереально. А так как суда бывают разного тоннажа, то и лоцманы тут с соответствующим образованием и умениями. Иначе никак.

Получив свою плату, парень споро перебрался на катер, у румпеля которого сидел подросток, и отвалил в сторону. Парень. Ага. Борису не составило труда рассмотреть его Суть. На секундочку одиннадцатая ступень, и долой одно возрождение. Так что, этому озорнику вполне может быть и за сотню лет. Вот такие тут реалии.

— Ну что, Боря. Сразу в город, или погодишь? — поинтересовался Рыченков.

— А чего годить? Грязный причал изучать в подробностях? — хмыкнул он в ответ.

— Это точно. Сысоев, чего замер, аки красна девица. Спускай катер.

— Минный катер как разъездной? — с сомнением произнес унтер.

Уже совсем скоро ему предстоит выдержать экзамены на мичмана. Но пока щеголяет унтерскими лычками. Хотя на его счету уже столько, сколько не у всякого каперанга случается. Ну так ему уж восьмой десяток. И последние десять месяцев выдались развеселыми. Хотя нет. Восемь. Месяц у них ушел на переход через океан и приведение дел в порядок.

Как и предполагал Борис, десантная операция де Кастро, прошедшая не по сценарию де Падилья, или все же де Фернандеша, оказалась переломной. Эскадра имперцев в очередной раз угодила в ловушку. А пока Белен пребывал без большей части своих защитников, выдвинувшихся для уничтожения вражеского десанта, он высадился практически у самого города.

Дерзкая и масштабная операция, которая наверняка по праву займет свое место в учебниках по тактике. Столица провинции была занята практически без боя. Лишь незначительное сопротивление в казармах гарнизона, и на двух батареях. Остальные предпочли встретить победителей весело задранными лапками.

Вот самой эскадре досталось. Зона ложной высадки оказалась нашпигована морскими минами. А там еще и слаженная атака минных катеров, под которые Борис так же разработал комплект камуфляжа. В итоге он получился одиннадцатым. Хотя на тот момент только вторым. Первый был разработан для миноносок. Именно легким силам и отводилась главная роль. Как впрочем, и основными противниками у них были те же миноноски, миноносцы и минные крейсера.

Вот только, с учетом использования катеров, преимущество полностью оказалось на стороне республиканцев. Конечно досталось им знатно. Не без того. Но если судить о потерях по водоизмещению, то они оказались в значительном барыше.

Ну, а дальше началось победное шествие де Кастро от архипелага к архипелагу, от провинции, к провинции. И все бы ничего. Но в этот момент соседний Парагвай отчего-то решил, что может себе позволить откусить от ослабевшего соседа кусочек. Бразильский флот и без того был истощен гражданской войной. А тут еще и внешняя угроза.

Победа республиканцев была вопросом ближайшего времени. Поэтому Педро Второй предпочел отречься от престола, чтобы объединить усилия против внешней угрозы. Бразилия была объявлена республикой, а де Карлос ее первым президентом. Однако, граф торжественно заявил, что останется на посту только до завершения войны с Парагваем. После чего в стране сразу же будет назначен день сначала парламентских, потом и президентских выборов.

К слову, Фелисию да Мота не казнили. Даже наоборот. Насколько знал Борис, она не потеряла ни одной жизни и таки получила свой остров. Довольно скромный. С небольшой плантацией гевеи. Но зато со стабильным доходом. Каучук это ведь предприятие на века. Спрос на него из года в год будет только расти. Конечно столь высокая цена продержится не так долго как хотелось бы. Английские плантации набирают силу и объемы, а как результат растет и жесткая конкуренция. Но на хлеб с маслом всегда хватит.

В новой войне Борис участвовать не захотел. Она уже была не столь выгодна как прежде. Москаленко продолжала поставки оружия. Но де Карлос пересмотрел прежние, столь выгодные для Измайлова условия найма. К тому же, расплачиваться каучуком республиканцы больше не желали. Золотой дождь практически прекратился.

Оставались еще операции господина Арцмана. Военные поставки были все еще актуальны. А потому и инвестиции Бориса должны были принести изрядный доход. Правда не столь существенный, как это было, когда банк вновь начал работаться обеими противоборствующими сторонами. Вот не вовремя Парагвайцы влезли во внутренние разборки. А так, глядишь агония продлилась бы еще с полгодика.

Впрочем, грех жаловаться. С учетом всех накладных расходов и выплаты налогов, за неполный год Борису удалось заработать семь с половиной миллионов рублей. Набить более пяти миллионов свободного опыта. Да охренеть!

Правда, от всего этого богатства вскоре не останется и следа. У Измайлова имелись далеко идущие планы. И в частности, он собирался обзавестись собственной дружиной.

Эсминец, в наличии. Как и пара миноносцев, которые предстояло модернизировать. Еще два, он собирался заказать уже с необходимыми изменениями. Вот как раз на обратном пути и завернут на нужный остров.

Помимо того он намеревался приобрести крупнотоннажный угольщик и танкер. Скорее всего брать он их будет у британцев. И дело не в том, что у них самое развитое судостроение. Причина тут скорее в том, что они предоставляют самый большой выбор призовых судов, которые можно выкупить по сравнительно низкой цене. Результат поощрения каперства и откровенного пиратства.

Угольщик он собирался переделать в плавбазу, со станками, мастерскими и металлургическим комплексом. На выходе должен был получиться отряд боевых кораблей в составе эсминца, четырех миноносцев и девяти миноносных катеров. Ремонтная база. Производственный комплекс, направленный на восполнение боевого снаряжения. Как говорится — все свое ношу с собой.

Как показывала практика, государства оказавшиеся в невыгодной ситуации, куда как сговорчивы в плане условий найма. А вот желающих становиться на сторону проигрывающих не так чтобы и много. Скорее уж откровенно мало. Наемники и каперы ведь воюют не за родину, а за деньги. Борис тоже. Просто он использовал немного иной подход. Не сказать, что Измайлов открыл Америку. Но желающих влезать в подобные расклады находилось крайне мало.

К слову, в этой связи «Разбойника» планировалось продать. Сейчас он находился в порту Голубицкого, с остальными членами команды на борту. Носов же, по обыкновению, занимался подбором кадров. А нарду предстояло набрать много. По самым скромным прикидкам штатная численность его отряда должна была составить порядка четырехсот пятидесяти человек.

Вообще-то, никто ему не позволит иметь собственную дружину. Он ведь не боярин. Но кто запретит семи вольным капитанам Добровольного флота объединить свои усилия, для законного заработка?

Катер спустили на воду. Ввиду отсутствия угрозы, крылья на него устанавливать не стали. Как разрядили и минный аппарат, убрав с его борта обе торпеды, пушечку и гатлинг. Как показала практика, тридцатисемимиллиметровый гочкис со снарядами начиненными тротилом, вполне сопоставим с гранатой подствольного гранатомета. Если у наводчика руки прямые, а глаз верный, бед наделать сумеет много. Проверено.

Высадившись на берег, Борис первым делом нанял извозчика и направился в картинную галерею. Ну, а почему собственно говоря и нет. За прошедшее время у него скопилось восемнадцать масляных полотен, и не мешало бы их реализовать. Конечно в средствах нужды он не испытывает. Но и не копить же картины. И за бесценок их отдавать не стоит. Нужно уважать свой труд.

Ехал он не наобум, а по рекомендации матушки. Елизавета Петровна не только разбиралась в живописи, но и знала все картинные галереи столицы. Так что имела представление куда следует обратиться.

Столица впечатляла не только в качестве панорамы со стороны моря. Широкие улицы, с мощеными тротуарами и проезжей частью. Каменные дома, от двух до четырех этажей. И чем ближе к центру, тем представительней здания, с их строгими фасадами выдержанными в определенном стиле.

Наобум здесь построиться не получится. К примеру вот в этих кварталах не могло быть и речи о веяниях готической архитектуры или восточных напевах. Чтобы увидеть подобное нужно отправляться в другой район. Отдает некой казенщиной и даже казармой, где хоть и безобразно, зато однообразно. Но Борису подобный подход нравился. Насмотрелся в своем мире на своеволие застройщиков в самых разных проявлениях.

На улицах множество автомобилей. В столице их значительно больше, чем в провинции. Они даже изрядно так начали подвигать извечных извозчиков, на смену которым приходили более привычные Измайлову таксисты. Правда, шашечек на них не наблюдается. Отличить их можно по ярко желтому цвету, определенный указом царя. Никто другой и не подумает выкрашивать своего стального коня в подобный цвет.

Кстати, из-за обилия автотранспорта и трамваев на паровой тяге, практически на всех фасадах домов присутствуют разводы копоти. Она неизменно осаживается на них, источаемая множеством труб, а затем омывается дождями. Так что, перекрашивать дома приходится ежегодно.

На улицах множество прохожих. И в их одежде в основном присутствуют темные тона. Просто так практичней, ввиду все той же вездесущей копоти. В провинции, ввиду небольшого количества транспорта, эта проблема пока еще не столь актуальна. Но здесь… Борис не удивится. Если вскорости дело дойдет до пробок. Во всяком случае, он слышал, что прорабатывается общий свод правил дорожного движения.

Извозчик придержал лошадей, разъезжаясь с дорожными рабочими, укладывавшими асфальт прямо на булыжную мостовую. А потому, характер цокота подков вскоре изменился. Стал не таким звонким. А еще, исчез перестук колес по булыжникам и пролетку перестало трясти, она покатила мягко и плавно.

В Бразилии он конечно же заработал изрядно. Но это, так сказать, разовая сделка. Если делать ставку лишь на наемничество, то придется рыскать по морям океанам в поисках очередной свары. У него же хватало предприятий, которые приносили вроде и понемногу, но стабильно. Вот и асфальт это из активов рассчитанных на долгую перспективу. Даже сейчас он приносит уже изрядно, хотя и не миллионы. Но процесс ведь только в самом начале.

— Эм-м-м. Полторы тысячи рублей как отправная цена, это несколько дороговато, — растерянно произнес владелец галереи.

— Увы, Станислав Ильич, но дешевле никак нельзя.

— Но вы не продадите их по такой цене, — вглядываясь в картину, которую привез Борис, возразил владелец галереи.

— И что с того? Я не стеснен в средствах. Если московские ценители живописи не способны заплатить такую цену, то пусть тогда просто посмотрят и повозмущаются. Я найду кому их продать. Причем по цене не ниже озвученной, а скорее даже выше. И я знаю, о чем говорю.

— Хм. Я слышал об ажиотаже вокруг РБП, известного как Некто. Но надеюсь, вы не станете развеивать налет таинственности?

— Разумеется нет. Как показывает практика, это способствует продажам. Хотя и не думаю, что у меня получится достаточно долго оставаться инкогнито. Репортеры так и рыскают в поисках сенсации.

— Ох уж мне эти репортеры. При грамотном использовании польза от них несомненна, но они же могут обеспечить и серьезную головную боль. Как только с вас спадет полог таинственности, то цены на картины серьезно просядут.

— Возможно. Но пока он еще держится.

— Присылайте картины. Я все подготовлю. А уже послезавтра утренние газеты возвестят о прибытии в Москву таинственного некто. Жаль только, что картин не так много как хотелось бы. С последнего вашего вернисажа прошло довольно много времени.

— Увы. Но у меня было не так много свободного времени.

— Да, да, в газетах писали о том, как русский мичман изменил ход гражданской войны в Бразилии.

— Не верьте. Репортеры врут.

— Врут конечно. Но кое-что в их писанине все же правда. Потомственный дворянин Москаленко-Измайлов принимал самое активное участие в этом противостоянии и на его счету несколько потопленных и захваченных кораблей. К чему вам это, при вашем даре?

— Писать картины мне нравится. Но они все же не будоражат кровь настолько, чтобы огонь побежал по жилам. Опять же, без ложной скромности, должен заметить, что энергетика моих полотен происходит именно от личных опыта и переживаний.

— Трудно вам возразить. А еще, это способствует сохранению инкогнито. Ибо мне известен только один художник который лично отправляется на войну, дабы проникнуться ее духом. Я бы сказал, пропитаться, и излить на полотно всю грязь и боль войны.

— Вы о Верещагине?

— Именно. Но у вас все иначе. Если его картины призваны скорее оттолкнуть молодые горячие головы от желания окунуться в гущу сражения, то ваши скорее наоборот еще больше их разгорячат.

— Ну так и отношение к войне у нас с Василием Васильевичем разное. Я без ветра в лицо, опасности и грохота орудийных залпов попросту закисну. Скучно.

— Ох молодость, молодость. Итак, я жду ваши картины.

— Их доставят уже к вечеру. А вот насчет вернисажа, дату придется оговорить дополнительно.

— Отчего так?

— Дело в том, что в столице я не своей волей. Меня вызвали в управление Добровольного флота. Я вроде как и сам по себе, но в то же время на службе, — не стал откровенничать Борис.

— Понимаю. Что же, картины в любом случае присылайте. А по срокам мы определимся дополнительно.


## Глава 21 Аудиенция


Простившись с владельцем галереи, Борис направился прямиком в канцелярию его величества. Вопросы с отчислением десятины опыта и налогов он решил сразу же по возвращении в Россию. Благо конторы Добровольного флота имелись в каждом княжестве. А тянуть с этим вопросом ему не хотелось категорически. Это же такую прорву опыта и денег нужно отдать единовременно, что жаба тоскливо выла в уголке. И чем дольше откладывать этот вопрос, тем больнее потом будет расставаться с кровно заработанным.

Вообще-то он полагал, что на территорию Кремля будет попасть довольно сложно. Все же резиденция царя! Не шутка! На деле же, все оказалось очень просто. У ворот Спасской башни имелся контрольно пропускной пункт. Борис сообщил, что вызван в канцелярию его величества. Гвардейский унтер выслушал его, после чего сверился со списками. Удовлетворенно кивнул и отдал команду матросу, сидевшему за столом в сторонке, выписать соответствующий пропуск.

Впрочем, быть может все и не так просто, как кажется на первый взгляд. Во всяком случае, Суть унтера Измайлов не рассмотрел. А значит он как минимум Характерник третьей ступени, и уровнем повыше будет. Но при таких показателях и всего лишь унтер? Впрочем, это гвардия. Тут все ни как у людей.

К примеру выписывавший ему пропуск матрос являлся чьим-то вассалом, имел пятую ступень и одно возрождение в запасе. Целый ряд умений, во главе которых были именно боевые. Причем, на вид ему не больше двадцати пяти. Даже с учетом использования «Аптечек» его реальный возраст не мог превышать сорока лет. А на развитие целого ряда его умений до третьей ступени, нужна чертова уйма опыта. И самостоятельно ему к этому времени его никак не заработать.

Отсюда вывод. Либо этот парень боец каких мало и успел побывать во многих переделках, слив море крови. Либо в него вливали опыт щедрой рукой из казны. И вот такого всего красивого усадили на КПП выписывать пропуски. К слову в княжеских и боярских дружинах имеющие пятую ступень неизменно носили унтерские звания. Так что, делайте выводы, господа.

Планировка кремля мало чем отличалась от известной ему. Обширная парковая зона, которую прорезала мощеная брусчаткой дорога. Следуя указаниям он направился по одной из аллей. К слову, людей здесь гуляло изрядно. Господа с штатских костюмах и военных мундирах, дамы в разнообразных нарядах. Приметил он и мороженицу. Ничего удивительного, придворные ведь здесь не только служили, но и просто жили.

Справа, среди деревьев, на месте известного ему концертного зала, просматривается Кремлевский театр. Размеры конечно поскромнее, но смотрится он куда внушительней. А главное им хочется любоваться. Красивое здание, просто картинка. За ним, возвышаются величественные стены храмов.

Дорога отвернула влево, и пошла меж трехэтажными домами плотной постройки, образовавшими эдакую улицу. Ну прямо как в Петербурге его мира, где фасады притерты друг к дружке. Причина все та же, дефицит свободного пространства внутри стен. Как уже говорилось, придворные тут не только служили, но и жили. Ну и присутственные места, как же без этого.

Борис пошел по тротуару, всматриваясь в вывески. Здесь нет обычных присутственных мест. Они располагаются в городе. Но тем не менее справа от входа неизменно имеется табличка указывающая на род деятельности находящихся в нем чиновников.

На этой улице куда многолюдней, чем в парке. Правда, праздно шатающихся куда меньше, а вот чиновников самого различного звания в избытке. Те что повыше чинами выхаживают с важностью и явным осознанием своего положения. Молодые, у кого еще все впереди двигаются куда шустрее, едва не переходя на бег, подмышкой неизменная папка набитая бумагами. Бюрократия. Без нее никуда.

Канцелярия его величества оказалось типичным трехэтажным, ничем не выделяющимся из общего ряда. Хотя, как по мнению Бориса, являлось куда более значимым, ввиду своей приближенности к Александру Третьему. Но что значит внешняя мишура. Главное вед суть. Вот похоже и глава этого ведомства считал так же.

Измайлов потянул на себя подпружиненную дверь и вошел во внутрь. Довольно просторный холл. Вправо и влево уходят коридоры, сомнительно чтобы там было так уж много кабинетов. Как уже говорилось, здание размерами не впечатляет. Прямо широкая лестница, от межэтажной площадки которой поднимаются два пролета по сторонам, каждый уже вдвое уже. Как по мнению Бориса, то нерациональное использование внутреннего объема здания. Но да, смотрится конечно солидно.

— Чем могу быть полезен? — поинтересовался служитель, находившийся при входе.

Лет пятьдесят. Одет представительно, в эдакий форменный сюртук. Так и тянет назвать его швейцаром. Но тут не гостиница и не ресторан. Да и Суть его впечатляет. В смысле Борис ее не видит. Зато никаких сомнений, этот наверняка наблюдает всю подноготную вошедшего.

— Капитан Добровольного флота, мичман Москаленко-Измайлов, к действительному тайному советнику Троекурову, — представился Борис.

— Вам назначено?

— Он меня вызывал, — вообще-то, оно вроде как являлось приглашением, но к чему эти игры.

— Секундочку.

Служитель отошел к висевшему на стене телефону. Воткнул два шнура в нужные гнезда, и покрутил ручку индуктора, посылая вызов на другой конец провода.

— Ваше высокоблагородие, по вызову его высоко превосходительства прибыл капитан Добровольного флота мичман Москаленко-Измайлов. Слушаюсь, — выждав с полминуты не вешая трубку, ответил он, и уже обернувшись к Борису, — второй этаж, направо, приемная.

— Благодарю.

В приемной его встретил секретарь, целый коллежский асессор. На секундочку капитан третьего ранга. Ничего так, тут со званиями. Да еще и одиннадцатая ступень, при относительной молодости чиновника. Вот неоткуда ему в этих стенах набрать такое количество опыта. Да еще и при неслабом количестве умений. Не иначе как жирует на казенных харчах. Везде и во все времена одно и то же. Государь же, ясное дело, на подобные шалости смотрит сквозь пальцы. Ибо ему потребны верные люди. А на одном вассалитете далеко не уйдешь.

— Москаленко-Измайлов?

— Так точно.

— Присаживайтесь, — указал он на стул рядом со столиком, на котором стоял самовар и корзинка с пряниками. — Не желаете ли чаю?

— Благодарю. Чаю я мог бы испить и в другом месте. Я так понимаю, что прибыл не ко времени. Назначьте мне день и час, да и откланяюсь пожалуй.

— Однако, — легонько вздернув бровь, удивился чиновник.

— Не вижу смысла мариноваться в приемной. Не стоит так на меня смотреть, господин надворный советник, — ухмыльнулся Борис, — я за чинами и званиями не гонюсь, с меня достанет и мостика моего корабля. Так что, причин в чрезмерном чинопочитании не вижу. Назначьте время. Уж вам-то лучше его превосходительства известно, когда у него имеется окно. Спешным вызов не был, обличен в пригласительную форму, а потому не имеет значения когда именно я предстану перед ним.

— Экий вы нетерпеливый. Присядьте. Присядьте, присядьте. Или вами приглашение государя не указ?

— Даже так, — хмыкнул Борис.

Признаться, он не ожидал подобного интереса лично от царя. Озаботиться его судьбой через жандармский корпус, офицер которого и доставил вызов, и канцелярию, еще ладно. Но вот так. Чтобы удостоить личной аудиенции, а к иному выводу он прийти не мог. Это как-то чересчур. Впрочем, может еще и переиграют. А вот ему зарываться все же не стоит.

Присел к столику. Но пить чай не стал. Ему и впрямь не хотелось. Откинулся на спинку кресла и смежил веки. За годы скитаний и в особенности в одиночном плавании, он научился использовать для отдыха короткие минуты отдыха.

— Борис Николаевич, — позвал его секретарь.

Измайлов тут же открыл глаза. Скосил взгляд на висевшие слева от входа часы. Пятнадцать минут. Что-то, как-то быстро управились. Или все же решили назначить другой день?

— Да, — оборачиваясь в сторону надворного советника, произнес он.

— За вами пришли, — указав на гвардейского мичмана, произнес хозяин приемной.

Удивило ли это Бориса? Еще как. Раз за ним пришли, значит, сейчас куда-то поведут. И куда именно, вариантов немного. Лично у него напрашивается только один. Они это серьезно!? Не то, чтобы он тушевался перед сильными мира сего. Но тут ведь дело такое. Самодержец он и есть самодержец. Бог весть как ему попадет шлея под известное место. И вообще, он, конечно, одаренный, но тем не менее всего лишь простой мичман.

Как выяснилось, канцелярия являлась не отдельным зданием, а лишь крылом рабочей резиденции царя, со своим выходом. Дворцовый комплекс включал в себя несколько зданий. Жилой дворец находился в стороне. Александр Третий предпочитал не смешивать семью и работу. А семьянином он был примерным. У него постоянно гостил кто-нибудь из его пра-пра-правнуков. Или кем они ему там доводятся. Дед очень их любил и постоянно баловал себя их присутствием. Когда же они подрастали, в лучших дворянских традициях отправлял их путешествовать по свету.

Борис знал об этом из газет. С тех пор, как Проскурин намекнул ему на то, что умный человек всегда сумеет почерпнуть нечто полезное из мусора вываливаемого прессой. Вот он и черпал. Хотя это было и тяжко.

Император сидел за столом в своей ювелирной мастерской. А еще он был знатным артефакорщиком. Но артефакторика требует полной сосредоточенности. Чего не сказать о работе с украшениями, позволявшей расслабиться и отвлечься. Или же, наоборот в тиши предаться раздумьям. Ну, или вот, провести неофициальную аудиенцию.

Измайлов конечно же видел фотографии царя. Но признаться все же не ожидал, что перед ним предстанет щуплый старичок, среднего росточка, с окладистой седой бородой. На фото он выглядел куда представительней. Похоже цензура внимательно отслеживала и отбирала фото, которые могут быть напечатаны.

А может все дело в том, что Александр Третий для Измайлова всегда ассоциировался с богатырем, который держал на своих плечах обломки вагона, пока его семья и придворные выбирались из под завала.

— Ага. А вот и вы, Борис Николаевич. Не стойте столбом. Проходите, присаживайтесь напротив. Если вы не против, то я буду работать, пока мы с вами разговариваем.

— Наблюдать работу мастера всегда интересно и поучительно.

— Не трусливого десятка, — хмыкнул царь, сдвигая лупу с глаза на лоб и осматривая посетителя внимательным взглядом.

Первое впечатление зачастую верное. Эту аксиому Борис вынес для себя еще в прошлой жизни и всегда отталкивался именно от него. Вот похоже и Александр придерживался того же мнения. Причем он сейчас просвечивает Измайлова словно рентгеном, разложив перед своим мысленным взором его Суть, и анализируя подход молодого офицера к своему развитию

Что же до него самого, то Суть царя Борису недоступна. Что и не удивительно. Он вообще затрудняется сказать, на какой ступени развития сейчас находится государь. Достаточно сказать, что он на престоле последние три сотни лет. И кстати, сколько у него в запасе возрождений, и есть ли они вообще, никому не известно. Государственная тайна.

Внешность и улыбка у него может и добродушные. А вот взгляд… В них сразу же заметна вековая мудрость. Борис понятия не имел, отчего у него возникла именно такая ассоциация. Но вот не знал он как еще охарактеризовать этот взгляд.

— Итак, молодой человек, не сочтите за труд, расскажите о себе, — вновь сдвигая на глаз лупу, и берясь за прерванную работу, попросил царь.

Сомнительно, чтобы ему не было известно о нем все доподлинно. Но доклады жандармских офицеров это дело такое. Сухие отчеты и рапорта. Личного общения и впечатления они не заменят. Другой вопрос, зачем ему это вообще понадобилось.

Одаренные конечно имеют большой потенциал, кто бы спорил. Измайлов успел в этом убедиться лично. Но… Брюлов, Иванов, Верещагин, Репин, Шишкин, Айвазовский… Это далеко неполный список гениальных российских художников. И что, с того? Он всех их приглашал к себе и вот так беседовал имея определенные виды? И отчего же они тогда продолжают заниматься живописью, а не занимают княжеские столы?

Пока он рассказывал свою историю, эти мысли постоянно кружились в его голове, оставаясь без ответа. Александр работал с газовой горелкой и золотой проволокой, мастерски выкладывая узор, и притягивая взор Бориса. Но вместе с тем, он внимательно слушал, время от времени вклиниваясь в рассказ с уточняющими вопросами. Как например с аквалангами. Кстати, государь высказал свое неудовольствие по поводу недостаточной секретности при разработке этой новинки…

— И какие ваши дальнейшие планы, молодой человек? — вновь сдвигая лупу на лоб, и рассматривая работу невооруженным взглядом, поинтересовался царь.

— Я намерен продолжить стезю наемника. Уверен, что умеющие драться моряки не останутся без дела.

— И ради достижения своей цели вы решили попрать законы Российского царства, — хмыкнул Александр.

При этом он одарил Бориса добродушной старческой улыбкой. Вот только его взгляд источал стальной блеск.

— Я не намеревался нарушать законы России, — возразил Измайлов.

Какого черта! Царю не нужно заниматься им лично, чтобы взять его за горло. Для этого у него есть цепные псы самодержавия. Ну или жандармский корпус. Из своих планов он особого секрета от своих людей не делал. Иначе просто невозможно.

Борис всегда знал, что как только он легализовался за ним тут же стали присматривать. Жандармский корпус, министерство иностранных дел, генеральный штаб. У государя хватает силовиков, чтобы обложить одаренного плотной опекой. Да он вообще не удивится, если одним из соглядатаев является Рыченков. Всегда есть на чем подцепить человека.

— Конечно не собирались. Вы решили их просто обойти. Вот только сути это не меняет, молодой человек. От веку, на Руси свою дружину могли иметь только Царь, князья и бояре. Так было, есть и будет. И ничто не заставит меня отступить от этого закона. А кто решит, что его своеволие сойдет ему с рук жестоко о том пожалеет. Хм. Что, Борис Николаевич, совсем не страшно?

— Жизнь мне еще не надоела. Но коль скоро мне до сих пор не дали по рукам, хотя вы и знаете о моих планах, государь. Значит вы видите в этом свою пользу.

— Мне докладывали, что юношеские порывистость и импульсивность в вас уживаются с дальновидностью и холодным расчетом. И, что последние преобладают. Этим вы мне еще больше интересны.

— Государь, позвольте спросить, отчего вы решили сделать ставку именно на меня? Я пока не знаю для чего вам понадобился, но вижу, что со мной у вас связаны какие-то планы. Я ведь не единственный одаренный царства. Тех же гениальных художников в России несколько десятков.

— Талантливых художников отмеченных Эфиром, Борис Николаевич. Одаренных и десятка не наберется. Включая и вас. Но коль скоро вы желаете на чистоту, то извольте. Вам уже известно, что создать артефакт «Камуфляж» не удалось ни одному одаренному художнику?

— Н-нет. Напротив, я полагал, что одаренные достигшие высшей ступени мастерства смогут создать артефакты с куда более серьезными показателями, — растерянно ответил Борис.

— И тем не менее. Мы привлекли к этому делу всех одаренных царства. Они расписали корабли, но как результат… Наши лучшие артиллеристы констатировали, что обнаруживать суда не выдающие себя дымом, определять дистанцию и целиться в них стало сложнее. Но Эфир остался к этому нем. Вы пока единственный, кому это удалось.

— Вот как, — ошарашенно произнес Борис.

— Именно. Подозреваю, что причина этого кроется в вашем характере и приобретенном за эти годы опыте.

— То есть, теперь меня обяжут создавать «Камуфляжи» для русского флота?

— Непременно, Борис Николаевич. Глупо отмахиваться от того, что дает хотя бы незначительное преимущество перед противником. Но уверен, что вы с этим управитесь довольно быстро. В Бразилии это не заняло много времени.

— Ваше величество, а что насчет моей задумки?

— Вы о дружине, которая вроде как и дружина, но дружиной не является? — не удержался от каламбура Александр.

— Да, ваше величество.

— Ну, вы все же закон не нарушаете, а просто нашли в нем лазейку. Эдак мне тогда всю адвокатскую братию нужно перевешать, потому как они постоянно этим занимаются. Я не стану препятствовать вашим планам.

Вообще-то рассуждения об адвокатах яйца выеденного не стоят. Если только государь решит, что белое это черное, то плевать ему на все законы скопом, даже самые древние. Самодержец! И этим все сказано. Но надо заметить, если он сказал свое слово, то уже не отступится. Если конечно ты не станешь зарываться. А Борис и не будет.

— Благодарю, ваше величество.

— Мелочи. Кстати, вам не кажется, что именовать себя моим вассалом не будучи таковым, несколько неприлично.

При этих словах Измайлов мысленно поаплодировал русской разведке. Если они сумели откопать даже это… Впрочем, методы и приемы разведывательных структур пока проходят свое становление и многое из того, что Борис почерпнул из детективов и шпионских романов для них настоящее откровение. Но было чему поучиться у них и представителям двадцать первого века. Потому как шпионы были всегда. Причем гениальные, создававшие свою сеть осведомителей. Эдакие резиденты.

— Де Пена проявил слишком серьезную заинтересованность во мне. Я фактически находился в его власти. Поэтому был вынужден пойти на эту хитрость.

— Лож, не достойна дворянина. А если хотите пойти на хитрость, то действуйте тоньше. Правильно поданные полуправда, намеки и недосказанность, способны произвести гораздо больший эффект, чем неприкрытый обман.

— Я учту это, вашевеличество.

— Непременно учтите, Борис Николаевич. А так как вы пока еще не поднаторели в этом деле, я помогу вам, дабы избавить от неудобства в следующий раз.

Российский царь Александр Третий предлагает вам вассалитет.

Вы желаете принять предложение?

Да / Нет

Даже не обсуждается. Из этого кабинета у него теперь два пути. Либо он выйдет отсюда вассалом. Либо его определят для протрезвления ума в какой-нибудь каземат. Поэтому он не раздумывая мысленно кликнул по иконке «Да», заработав тем самым одобрительный кивок царя.

— Вот теперь все в порядке. Можете идти.

— Слушаюсь, ваше величество.

Измайлов отдал честь, развернулся через левое плечо и двинулся на выход. При этом он спиной чувствовал внимательный взгляд проницательных глаз царя.

Вассал! Даже у государя их количество ограничено Системой. Поэтому личным вассалитетом в основе своей обладали князья и далеко не все бояре. Из стоящих рангом пониже, таковых должно быть единицы.

Одаренный? Да не смешите тапочки! Мало ли одаренных. И что, все они вассалы царя? Да если бы это было так, то Морозов не попытался бы подмять его под себя, а старался бы в интересах государя. Но он-то хотел посадить Бориса на поводок для себя.


## Глава 22 И снова Вепрь


— Здравия тебе, Борис Николаевич.

Измайлов оставил в покое мясо и откинулся на спинку стула, вглядываясь в стоявшего перед ним высокого и крепкого мужчину. Сам он был косая сажень в плечах, но подошедший превосходил его по всем параметрам. Причем, несмотря на успехи Бориса в рукопашном бое, с таким противником ему было не тягаться.

А он подрос. Причем, и в социальном плане. Плюсом к шестой ступени еще и личное дворянство, позволяющее ему быть посетителем ресторана при гостинице. Пошел в рост, на штурм следующего возрождения. Он конечно и первую жизнь еще не разменял, но оно ведь никогда не лишнее. Опять же, рост это всегда хорошо. Нет ничего хуже болота. Ну или в среде социалистов он пошел вверх по карьерной лестнице.

К слову, Бочкарева в их последнюю встречу так и топталась на месте. Похоже для партии она была важна на своем месте. И девушка преданно торчала на пятой ступени. Хотя быть может и в шаге для получения нужного уровня «Науки». Убеждения и вера это тот цемент, который ничем не перешибешь. Если только уверовавший не разочаруется. Как тот же Травкин, отказавшийся от террора.

— Денис? Вот уж кого не ожидал увидеть, так это тебя, — произнес Борис указывая на стул напротив себя.

— Так-таки и не ожидал? Это после встречи-то с Алиной? Не заставляй меня в тебе разочаровываться.

— Да мне как-то без разницы, разочаруешься ты во мне или нет. От слова совсем. Мне казалось, я дал вам понять, что меня ваши идеи не интересуют. Тебе что-нибудь заказать? — поведя столовым ножом над своим стейком, поинтересовался Борис.

— Нет. Благодарю, — останавливая официанта отрицательным жестом, ответил он и продолжил. — Но тем не менее, ты сейчас собираешь молодняк, который оказался на обочине жизни и помогаешь им обрести достойную жизнь.

— Перспективный молодняк, Денис, а не всех подряд, — ткнув ножом в его сторону, уточнил Измайлов.

— Лиха беда, начало, — пожал плечами Новиков.

— В любом случае, ваши убеждения меня интересуют мало.

— Знаю.

— И чем вызвано твое появление? Только не говори, что оказался здесь случайно.

— Не случайно. Земля слухами полнится, что ты собираешь свой отряд боевых кораблей.

— Почему-то меня это не удивляет.

Информированность Новикова для Бориса не стала откровением. Алина ведь указывала на то, что за ним присматривают. А члены экипажа, уже проданного, «Разбойника», являвшиеся ядром его будущего отряда, знали о его планах. Так что этой информацией владел и ЦК социалистов.

— Ты собираешься сформировать роту морской пехоты, замаскировав ее за невероятно раздутый штат экипажа танкера.

— И? Хочешь предложить себя на должность командира роты? — отправляя в рот кусочек мяса, поинтересовался Борис.

— Кхм. Вообще-то, только взводного.

— Комроты, Денис. Только комроты. И только через вассальную присягу.

— Вассал? Офицер Добровольного флота не может быть ни чьим вассалом.

— А кто сказал, что я предлагаю тебе офицерские погоны? Ты аттестованный унтер. Или что-то изменилось?

— Причин для сдачи аттестации на офицерское звание пока не было.

— Тогда никаких проблем. Погоны, это всего лишь погоны. Главное Суть. А с ней у тебя полный порядок.

— Хм. Признаться в ЦК полагали, что это будет гораздо сложнее.

— Меня не смущают политические воззрения моего вассала, если это не приносит вреда. Заявленная вами программа исключает проблемы с твоей стороны. Даже если ты начнешь агитацию. Только не нужно стачек и транспарантов. Если ты соглашаешься на вассалитет, то мы можем прямо сейчас перейти к конкретике.

— Мне нужно посоветоваться со старшими товарищами. Признаться, твое предложение несколько неожиданно.

— Вассалитет ключевых членов команды, это нормальная практика, — пожал плечами Борис.

— Так-то да. Но мы не ожидали, что ты согласишься приблизить меня настолько.

— Скорее всего, кто-то из ваших товарищей уже является моим вассалом. Так чему тут удивляться.

— Да пошло оно все. Я согласен.

— Так не пойдет, Денис. Я не желаю жонглировать вассалитетом, зарабатывая штрафы. Эдак раз, другой, третий, а там дойдет и до условий для открытого противостояния вассала своему сюзерену, без репутационных потерь. В девятнадцать часов я обычно ужинаю в этом ресторане. Если не случится форс-мажора, то и сегодня я буду здесь. Нет, значит завтракаю и обедаю я тут же.

— Договорились.

Закончив обед Борис покинул ресторан при гостинице. Выйдя на крыльцо, поднял руку, подзывая такси. На пяточке неподалеку всегда стояла пара тройка авто. Прежде там крутились извозчики. Но с распространением паромобитей, места у самых дорогих гостиниц ушли под них. Просо потому что, останавливающиеся в дорогих заведениях предпочитали комфорт, скорость и престиж. Правда, поговаривают, побоище за место под солнцем вышло эпическим.

Устроившись на заднем сиденье, Борис велел везти его в Казанскую гавань, где располагалась главная база дружины царя. Работы и Измайлова было уже не так много. Большинство заказа он уже выполнил, дело оставалось только за нанесением краски.

Вообще-то, он полагал, что при минусовых температурах не красят. Но ошибся. То ли это здесь разработали особую краску, которая хорошо ложилась и в мороз, то ли это было возможно и в его мире. Но факт остается фактом. Правда лично он в подобной поспешности не видел смысла. Тут ведь и ему приходилось находиться на корабле, контролируя процесс нанесения.

Хорошо хоть разрабатывать мог находясь в теплом вагончике, у которого устроили панорамное окно во всю боковую стену. Уж его-то краски на морозе однозначно замерзли бы. Да и корпеть над чертежной доской в минус, так себе занятие. Не для него, уж точно.

Впрочем, за такую плату, можно было потерпеть и некоторые неудобства. Пятнадцать комплектов камуфляжей принесли ему три миллиона. На фоне этого, тридцать четыре тысячи полученные за проданные картины, выглядели куда как скромно. Словом, если бы не его неуемная натура, то можно было жить в сытости и довольстве. Н-но-о…

В оборот Измайлова взяли едва только он покинул мастерскую царя. Все тот же офицер сопроводил его прямиком в здание Генерального штаба, где ему и сделали предложение на создание ряда типовых комплектов камуфляжа для российского флота.

И здесь пришлось помучиться гораздо больше, чем в Бразилии. Дело в том, что даже однотипные корабли нередко имели существенные отличия. Как, то, разное количество труб, иная их компоновка, несовпадающее расположение мачт, иные обводы мостиков и расположение артиллерии. Отличия были даже в размерах корпуса и водоизмещении.

Словом, задачка была не тривиальной. И подчас неразрешимой. Нарисовать камуфляж конечно можно, но получить при этом артефакт получалось не всегда. Поэтому приходилось изворачиваться, искать пути решения проблемы. А три корабля обзавелись, по сути, персональными камуфляжами, разве только с обычными статами. Ну вот не получалось их впихнуть в типовой, хоть тресни.

К слову сказать, над проблемой создания камуфляжа сейчас активно бились все ведущие страны, и не только они. К решению этого вопроса были привлечены многие одаренные художники. Но пока все безрезультатно. Борис склонялся к тому, что Александр Третий был прав, в своих предположениях. Все дело в развитых у Измайлова умениях. Но главное, это личный боевой опыт. Он видел перспективу под совершенно иным углом. К тому же, не раз успел заглянуть за грань.

Нет, в результате они конечно же добьются успеха. Но пока российский флот получил некоторое преимущество. А вкупе с «Защитником» и «Наводчиком», разработанными Проскуриным и Травкиным, оно становилось уже куда более существенным. Аналогов последнего попросту не существовало, а его создание сразу же засекретили.

Но интересы Генштаба по отношении Бориса оказались существенно шире. Пару месяцев назад его вызвал к себе начальник разведотдела генерального штаба контр-адмирал Нелюбин.

Разговор у них состоялся долгий и обстоятельный. Если коротко, то отряд Измайлова переходил под юрисдикцию разведотдела Генштаба. И хотя он должен был находиться на полной самоокупаемости, флот брался помогать Борису с выгодными сделками. К тому же, деньги будут поступать не только от нанимателя, но и из российской казны. В общем и целом будет не в обиде.

В том же разговоре, определились со штатами. Получалось изрядно, но главный разведчик решил, что этого все же мало, и предложил набрать роту морпехов, для проведения сухопутных операций.

Вообще-то в его планы входило создание отделения спецназа, которые можно было использовать и как подводных пловцов и для охоты за опытом на территории противника. Хм. Вообще-то, по сути смертников. Его опыт в Белене очень скоро был подхвачен другими. Поднялась было волна по поводу недопущения подобных методов ведения войны. Вопрос обсуждался даже в Лиге Наций. Но в результате все свелось к тому, что это обычные диверсанты. А по этим ребятам и так все жестко. Окончательная смертная казнь. Правда, со шпионами все же могли быть какие-никакие варианты.

Ну что тут сказать. Попала белка в колесо, пищи, а беги. Впрочем, не больно-то Борис и расстраивался по этому поводу. Не того ли он по сути хотел. Опять же, личное внимание царя. Все это движение вверх, к заветной цели.

Но от помощи в комплектовании кадров он категорически отказался. Людей он намеревался подбирать самостоятельно. В смысле не лично, а через Рыченкова и Носова. Так оно куда надежней. Мало ли как обернется ситуация. Лично в его планы сражаться не на жизнь, а на смерть за чужие интересы не входила. Он собирался действовать к обоюдной выгоде.

Структура отряда планируется в полном соответствии с сегодняшними законами. Номинально, независимые судовладельцы находящиеся в составе Добровольного флота, решили действовать сообща. О чем заключили соответствующий договор по Сути. Никаких вассалов и дружин. На деле же, капитаны опутаны договорами, в результате которых в любой момент могут лишиться своих кораблей. Ну и в качестве страховки, все кондукторы и унтера на ключевых должностях вассалы Бориса.

На момент беседы с контр-адмиралом из кораблей его отряда полностью готовы были только «Новик» и танкер «Альбатрос». Плавмастерская «Пеликан», миноносцы «Страшный» и «Удалой» проходили переоснащение и реконструкцию. Еще два миноносца «Гремящий» и «Буйный» находились в процессе строительства. На верфи в Голубицком заказаны еще восемь катеров типа «Садко». Кстати, лицензию на их строительство так же приобрела казна.

В связи с необходимостью набора роты морской пехоты, пришлось начинать реконструкцию танкера. Благо сегодня они не являются судами специальной постройки. Обычный сухогруз переоборудованный под транспортировку нефтепродуктов. А значит, каюты по большей части уже имеются. Только в них разместятся не пассажиры, а морпехи. На всех места конечно не хватит, так что придется возводить еще и надстройку. Впрочем, дело привычное. Можно сказать все уже давно отработано.

Единственно, руководить процессом формирования отряда приходится дистанционно, посредством почты и телеграфа. Но это даже хорошо. Старикам разбойникам он доверял целиком и полностью. Они всю эту кухню знают гораздо лучше него, так что, он скорее путался бы у них под ногами.

А вот что касается преподавательского состава и артефакторщиков, он предпочел опереться на Проскурина. Тот подобрал еще троих мастеров, и стольких же преподавателей. Шутка сказать, но по планам Бориса общая численность моряков, морпехов и рабочих должна была составить пять сотен. И каждый из них непременно должен был иметь как минимум пятую ступень.

С появлением новичков, получилось высвободить Травкина, дабы он начал получать академическое образование. Ну пока-то только стать кандидатом Голубицкого университета. Борису хотелось заполучить артефакторщика высшего уровня. И в этом плане Гриша подходил лучше всех. В этой связи он переместился из мастерской в лабораторию, составив компанию Ершову и Лаврентьеву, начав готовиться к магистерскому экзамену.

Вчерашние кандидаты за прошедшее время успели сдать экзамены и теперь носили гордое звание магистров, оказавшись на прямой к докторской диссертации. Три-четыре года и результат непременно будет. У них уже материала накопилось столько, что иным докторам и не снилось. Но при этом они и не думали расставаться с Борисом. С одной стороны, он вроде бы перекати поле. Но с другой, фонтанировал целым каскадом идей. Пусть и не все из них в результате получалось обнародовать.

Так, он только приветствовал научные исследования в области икс лучей. Но был категорически против оглашения полученных результатов. Трудно было переоценить их пользу. Вкупе с талантливым артефакторщиком это настоящая отмычка к любому артефакту. Хм. В настоящих реалиях, следует все же уточнить, механических.

В настоящий момент совместно с Травкиным они работали над не менее интересной темой. Борис подкинул им идею с дизельным двигателем. В успехе он не сомневался. Хотя и озвучил им только принципиальную схему, оставляя все расчеты и механику им на откуп.

Всей троице было жутко интересно, с чего он собственно говоря взял, что будет так, а не иначе. В ответ он только пожал плечами и предложил попробовать. Опыт увенчался успехом и как результат они набросились на новую тему. Он же не сомневался, что в скором времени получит опытный образец двигателя. Что-то подсказывало ему, что его катера вскоре побьют свой же рекорд скорости…

В гавани он пробыл до самых сумерек. Несмотря на то, что мороз начал крепчать, матросы навалились, стремясь закончить как можно быстрее. Каждый раз одна и та же история, как только начинает брезжить финал, хочется непременно закончить, чтобы увидеть результат. На этот раз они трудились над броненосцем «Полтава».

Случилось здесь сражение и у местной Полтавы, только не у города, а скорее у княжеского острова. Сотня шведских галер сошлись с таким же количеством русских. Бой длился целый день, и верх одержал князь Полтавский. Хотя это и была самая настоящая пиррова победа, тем не менее, она была вписана золотыми буквами в историю русского оружия.

Так вот, докрашивали камуфляж уже при свете ацетиленовых фонарей. Признаться Борис уже начал сомневаться в результате, хотя сам же неотступно следил за работой. Поэтому когда все же появились статы, облегченно вздохнул. К сожалению, пока у него они выходили стандартными. Минус пять процентов к заметности и плюс два к рассеиванию снарядов.

У Измайлова присутствовала уверенность, что ситуацию получится переломить только после того, как он достигнет максимальной ступени развития своего дара. Поэтому он упорно трудился над его развитием, уделяя этому в основном вечернее и ночное время. Что было не сложно, учитывая просторные гостиничные апартаменты. Вылетало в копеечку, но он мог себе это позволить.

Москва как нельзя лучше подходила для получения академического образования в области живописи. Множество галерей с работами признанных мастеров кисти, причем далеко не только российских. Плюс возможность посещать академию художеств и общаться с гениями современности.

Его усидчивость давала свои плоды. Но когда показатели дара достигли отметки в две трети, его развитие вновь затормозилось, требуя подтянуть «Масло», «Акварель» и сопутствующие умения. Хорошо хоть теперь разница не столь ощутима…

В гостиницу в этот раз он вернулся с опозданием. Однако, Денис его ждал в фойе. О чем Измайлова известил администратор.

— Извини, задержался в гавани, — произнес Борис, подойдя к Новикову.

— Все нормально, — поднимаясь из кресла, заверил тот.

— И каков вердикт?

— Я получил добро.

— Тогда лови, — тут же отправил ему предложение Измайлов.

— Вот так, походя, без помпезности, — хмыкнул он.

— Очень хочется? — вздернул бровь Борис.

— Мне нормально. Но вообще, все эти церемонии не с проста придуманы. Это для тебя всего лишь инструмент. Для других целое событие и даже веха в жизни. Понимать надо.

— Предпочитаю сугубо деловой подход. Проводишь меня в номер. Приведу себя в порядок, а за одно поговорим. Есть хочу, спасу нет, а в ресторане сейчас полно народу. Так что, как в обед ладком не поговорим.

— Не вопрос. Пошли.

Гостиница была современной. То есть тут имелся лифт. Правда пока на паровом приводе. Электричество все больше входит в обиход людей. Но пока еще не настолько, чтобы ударными темпами вытеснить паровые машины. Опять же, крупных электростанций нет, все больше локальные, маломощные. То есть, на выходе все тот же паровик, только в этом случае он приводит в действие динамо-машину.

Вот и не спешат частные владельцы внедрять новинку. Опять же, разводка электрических проводов, и демонтаж системы подачи газа. Потому что тогда уж следует сменить и освещение. Как следствие, за подобное нововведение брались только когда доходило дело до реконструкции здания.

Но, признаться, Бориса это устраивало целиком и полностью, потому что спектр ацетиленовых фонарей ему подходил куда больше электрических. Возможно сказывалась привычка. Но какая разница, если ему так комфортней.

— Итак, Денис, коротко и по делу, — едва они оказались в номере, заговорил Борис. — Рота трех взводного состава всего сто двадцать пять человек. Взвод четыре отделения, три стрелковых, одно минометное.

— Минометное? — вздернул бровь Денис.

— Это новое оружие. И не делай вид, что ничего не знаешь о нем.

— Ну, в ЦК может и следят за всеми твоими новинками, но я не в курсе. Разве только о тех, что уже нашли свое воплощение. Вот об аквалангах знаю. Хотя о конструкции понятия не имею. Они уже внедряются во флоте, под строжайшей тайной.

— Знаю. Мина, это та же граната калибра шестьдесят миллиметров, с начинкой в триста грамм пироксилина. Летит по крутой траектории со скоростью сто шестьдесят метров в секунду, на тысяча восемьсот метров. Масса миномета девятнадцать килограмм, скорострельность до двадцати выстрелов в минуту. Точность оставляет желать лучшего, но множество осколков позволяет накрыть плотным огнем определенную площадь. В общем, тебе понравится. И таких игрушек по две на отделение, шесть на роту, — переодеваясь в чистую начал пояснять Борис.

— В стрелковом отделении командир, три снайпера и шесть стрелков.

— Если судить по моему прошлому опыту, то снайпера показали себя не самым лучшим образом.

— У нас разработана новая методика подготовки, используем оптические прицелы своей выделки. Ты должен быть в курсе.

— Да, я знаю. Посмотрим, что из этого выйдет на практике.

— Нормально получится.

Вообще-то было бы неплохо поставить на вооружение отделения ручной пулемет. Но пока не было патронов на бездымном порохе, не было и нужды в этом. Те же гатлинги наглядно демонстрировали малоэффективность такого оружия из-за чрезмерного задымления. Пулеметчику только и оставалось, что стрелять куда-то в направлении противника, сквозь сплошную дымовую завесу. Ситуация облегчалась при наличии ветра. Но делать ставку на это он посчитал глупым.

Оно конечно, готовь сани летом. Так и с пулеметом, можно было бы разработать с прицелом на будущее хоть под бердановский патрон. Ведь появление бездымного пороха это только вопрос времени. Но вот этого-то времени постоянно и не хватало. Всегда находилось что-то более важное.

Опять же, особой необходимости на кораблях в таком оружии не было. Нужда появилась только когда встал вопрос о формировании роты морпехов. Он мог набросать принципиальную схему, а остальное вполне по силам доработать уже его команде ученых. Благо из них получились весьма разносторонние специалисты. Но они сейчас заняты созданием дизельного двигателя. И как по мнению Бориса, это куда важнее.

— На каждый взвод свой фельдшер, — продолжал между тем Измайлов. — На роту дипломированный доктор, у него отделение из четырех санитаров, из тех же фельдшеров.

— Немного ли медиков? Еще и на каждом корабле как минимум по фельдшеру. Поди еще и «Аптечек» нашпигуешь. Их ведь сами производите.

— Производим. Но их не так много, как хотелось бы. Поэтому глупо отказываться от традиционной медицины, там где это возможно. Артефакты только для самых тяжелых случае. Опасных для жизни. А так, ведь и при ранении в ногу можно загнуться, от потери крови или болевого шока.

— Как по мне, так масло масляное. Начальной медицинской подготовки для матросов более чем достаточно.

— Медицинская подготовка, само собой. Но отчего отказываться от содержания большого штата медиков, если мне это по силам. Это позволит существенно снизить потери личного состава. Знаешь сколько я заработал в Бразилии свободного опыта?

— Могу только предполагать.

— Больше пяти миллионов.

— Не слабо.

— Сейчас остались одни слезы. Он уходит в людей, как вода в песок. Результат будет, тут я не сомневаюсь. Но в будущем. И если я стану разбрасываться кадрами… Каждый потерянный человек, это серьезный удар по моей мошне. Так что, мне дешевле сберечь людей, чем каждый раз обучать новых вкладывая в них прорву опыта. Твои товарищи по партии правы, я хочу стать боярином. Но прийти к этому со своей командой, а не с той, что мне предоставит добрый дядя. А война, это самый лучший цемент. Она обнажает человеческое нутро и скрепляет дружбу.

— С этим согласен целиком и полностью.

— И еще. Ты сможешь подобрать десяток своих партизан?

— Допустим.

— Но только тех, кто согласится дать мне вассальную клятву.

— А потянешь? У тебя вассалов наверное уже под потолок.

— Пока нет. Но я уже на подходе к следующей ступени, так что добавится еще дюжина мест. Но таких ребят я должен иметь только в вассалах.

— Что-то мне подсказывает, что и в них ты станешь вкладываться опытом.

— Сначала да. Но очень скоро это вложение окупится сторицей.

— То есть, они будут добывать опыт на территории противника.

— Именно.

— Не хочу тебя обидеть, но партизаны… Эти люди из другого теста. Они не станут служить только за деньги.

— Не вопрос. Мой отряд будет выполнять приказы разведотдела генерального штаба. Так что, действовать мы будем сугубо в интересах России.

— Это другое дело.

— Так, Денис, в общих чертах я тебе все рассказал. Но тут нюансов еще на полночи разговоров. Там и вооружение, и тактика. А я есть хочу. Давай в ресторан, потом вернемся и поговорим более обстоятельно.

— Согласен. Признаться, тоже не ел, зная, что застану тебя за ужином.

— Вот и договорились.


## Глава 23 А дела-то налаживаются


— Катя? Матушка? — спустившийся в фойе гостиницы Борис замер, что говорится громом пораженный.

— Воспитанные дети замечают сначала матушку и только потом подругу, — шутливо-назидательным тоном произнесла Мосскаленко.

При этом она первой протянула ручку приемному сыну, чтобы он опять не напортачил. Измайлов приложился к ней, испытывая смущение. Все же она выглядела его сверстницей. Затем поцеловал ручку зардевшейся девушке. Надо сказать, прошедшее время для него не прошло даром.

Ну и уроки хороших манер, которые он брал у одной дамы, блиставшей воспитанием, но стесненной в средствах. Теперь его было не стыдно посадить за один стол хоть с царской семьей и выставить перед ним хоть десяток вилок, ножей и ложек. Он признаться даже не предполагал, каким сложным и витиеватым может быть процесс приема пищи. Ну и сам этикет.

Н-да. Признаться у него сложилось стойкое убеждение, что предназначение всего этого нагромождения призвано только для того, чтобы лишний раз подчеркнуть свой статус и избранность. Причем, в первую очередь для самих себя. Потому как простые люди всего этого изврата попросту не наблюдают. И даже то, что просачивается через прислугу, всего лишь капля в море.

— Как так случилось, что вы оказались в столице? — поинтересовался Измайлов.

— Боренька, уж лет тридцать, как на основных морских маршрутах России появились ледоколы. Так что, прибыли мы на новенькой яхте боярина Яковенкова.

Измайлов слышал, что Георгий Иванович избавился от своей прежней, деревянной парусно-винтовой яхты и построил новую, в стальном корпусе. Более мощная машина, высокая скорость, хорошее вооружение из четырех стодвадцатимиллиметровых орудий Канэ по бортам. Правда, от парусов он все же отказываться не пожелал.

Как результат, у него получился эдакий комфортабельный крейсер. Впрочем, чему тут удивляться. Местные реалии таковы, что нападение на корабль это вопрос скорее времени, чем случая. Так что, лучше быть позубастей. К тому же, боярин в первую очередь должен думать о боеспособности своей дружины. Так что, его яхта, как и у остальных, имела двойное предназначение. И в случае нужды вполне могла действовать на коммуникациях противника.

Но в отличии от каперов, которые старались не устанавливать орудия более трех дюймов, Яковенков мог себе позволить и куда более могучий калибр. К тому же и цели у них совершенно разные. Первым нужно было в первую очередь захватить приз нанеся ему как можно меньше повреждений. Боярину же врезать так, чтобы зубы в разные стороны.

— Я не имел ввиду транспорт, — уточнил Борис.

— А разве ты не знаешь, что завтра в Кремлевском дворце рождественский балл? — вздернула бровь Елизавета Петровна.

— Знаю конечно.

— Ну и как мы могли пропустить такое событие. Тем более, что подобные большие приемы в немалой степени способствуют созданию супружеских союзов. А у Георгия Ивановича дочка на выданье и у нее случились рождественские каникулы.

— Елизавета Петровна… — шепотом возмутилась Катя.

— Лиза, — тут же поправила та.

— Не стоит кокетничать. Как и нести околесицу, — рассерженным котенком фыркнула девушка.

— Ты уж определись дорогая. Либо я твоя матрона Елизавета Петровна, тогда и веди себя подобающе. Либо твоя подруга, и тогда обращайся соответственно, — нарочито назидательным тоном, произнесла Москаленко.

— Прошу прощения, что вклиниваюсь в ваш разговор, но могу я поинтересоваться, где вы остановились? — решил прекратить эту, уже ставшую привычной, перепалку.

— В этой гостинице. Поселились еще в ночь. А в фойе крутимся исключительно от того, что администратор сообщил нам, что ты появляешься здесь в одно и то же время, — уведомила приемная мать.

— Но, вы могли бы послать за мной.

— Зачем? — легкомысленно пожала она плечиками, укрытыми меховым манто. — Ты бы видел свое лицо. А так, сюрприз не получился бы.

— Вы уже завтракали?

— Разумеется нет, — вновь произнесла Москаленко.

При этом она откровенно забавлялась, наблюдая за молодыми влюбленными. Те обменивались многозначительными взглядами, стараясь делать это незаметно, добиваясь совершенно противоположного эффекта. К тому же, смущенная улыбка Кати и глупая, но от того милая, Бориса, никак не могли укрыться от немногих окружающих.

— Кстати, Катя, а где ваши батюшка и матушка? — спохватился Борис, когда они уже направились в гостиничный ресторан.

Было бы в крайней степени неприлично пригласить в ресторан дочь, даже со спутницей, при наличии родителей. Ему бы сразу поинтересоваться этим моментом. Но несмотря на успехи в правилах этикета, ему пока банально не хватало опыта.

— Георгий Иванович и Мария Платоновна уже убыли во дворец, — вместо девушки ответила Москаленко. — Сильные морозы затруднили проводку судов. Пришлось задержаться в пути. А бал уже завтра. Нужно успеть попасть в списки. А то вдруг разберут всех женихов, — решила она все же поддеть Катю.

— Т-тоже мне, женихи, по сто лет в обед, — фыркнула та.

— Понятно, — не удержался от улыбки Борис.

— Нет, правда, — заметив это, вскинулась девушка. — Ахтырскому уже сто двадцать лет, а туда же — подавай ему юных и непорочных фей.

Официант встретил их на входе, проводил к столику и приняв заказ удалился. Ничего особенного. Обычная каша, яйцо, масло, выпечка и кофе. Все эти вычурные блюда для приемов. Покончив с этим, Елизавета Петровна оставила молодых, отправившись в дамскую комнату.

После его возвращения им удалось увидеться только раз. Поэтому он откровенно наслаждался любуясь ею. Что же до общения, то разговаривали они довольно регулярно, благодаря «Кинитофону», так что голода общения как такового не было. Хотя конечно разговор посредствам артефакта и вживую, все же несравнимы.

— И как так случилось, что вы решили остановиться именно в этой гостинице? — поинтересовался Борис, просто чтобы говорить хоть о чем-то.

— Вы ведь писали Елизавете Петровне. И разговаривали с ней.

— И? Уж простите, но я не улавливаю связи.

— Батюшка решил, что вы остановились в достаточно престижной гостинице, чтобы и ему было не зазорно.

— Не улавливаю связи.

— Я тоже.

— Это он вам сказал?

— Нет, что вы. Елизавета Петровна. Подозреваю, что после фиаско Ахтырского, батюшка просто решил не ставить мне палки в колеса и не мешать.

— А вы уже определились со своим выбором?

— То есть, определилась? Что вы хотите этим сказать, Борис?

— Катя, выдыхайте. Спокойно. Это была шутка.

В ответ девушка продолжила сверить его возмущенным взглядом.

— Ш-шутки у вас, Борис, — прошипела она.

— Но посудите сами. Ваш батюшка решает не мешать вам сделать свой выбор. С чего такая перемена? Ваш брак с дворянином в первом поколении уже не является морганатическим?

— Хм. Не знаю, — на этот раз удивленно и в то же время растерянно ответила она.

Принесли заказ. Пришла Елизавета Петровна. Она тут же увела разговор в иное русло. Говорили обо всем и в то же время ни о чем. Эдакая дружеская, ни к чему не обязывающая беседа. Но в голове Бориса занозой сидела мысль. Что же такого случилось, что боярин решил сменить гнев на милость, и позволил дочери сделать самостоятельный выбор? Причем ни абы какой, а в пользу Измайлова. Что совершенно очевидно.

Впрочем, какая разница. Главное, что у них с Катей уже сложились такие отношения, при которых вопрос бракосочетания, дело, можно сказать, уже решенное. При затрагивании этой темы девушка уже практически не смущалась. Хотя легкий румянец все же присутствовал, что делало ее еще краше.

Вечером, совершенно неожиданно для него, Измайлова пригласил к себе Яковенков. Боярин занимал апартаменты соответствующие его статусу. Борису не поселиться здесь, сколько бы он ни заплатил. Не положено по социальному положению. Ему конечно грех жаловаться. Прихожая, откуда двери ведут в спальню, рабочий кабинет и санузел. Но с этим номером ему все же не сравниться.

— Борис Николаевич, я сегодня успел посетить Генеральный штаб. Меня заинтересовала новинка. Но представив обводы моих кораблей, был разочарован. Как оказалось, костяк моей эскадры не вписывается в параметры однотипных кораблей.

Царь платил Борису щедро. Но при этом он вовсе не собирался облагодетельствовать князей и бояр. Они могли либо договориться с Измайловым напрямую, что сомнительно, так как у него и иных забот выше крыши. Либо выкупить всю необходимую документацию у казны. Причем по цене всего лишь в пятьдесят тысяч рублей за комплект. И в желающих приобрести новинку недостатка не было. Так что, Александр Третий на этом еще и изрядно заработает.

Задевало ли это Бориса? Так. Самую малость. Да, в деньгах он терял. Но он уже приобрел куда как больше. Покровительство монарха, дорогого стоит. И да. Это прямая дорога к поставленной цели. Поэтому он был готов кое-что потерять.

Что же до эскадры боярина Яковенкова, то насколько помнил Борис, его броненосец «Святитель», однотипный с царским «Полтавой», в отличии от него имел четыре трубы. Отличия имелись так же у броненосного и одного из двух легких бронепалубных крейсеров. Остальные корабли вполне вписывались в однотипные.

— Если я не ошибаюсь, речь о трех кораблях? — все же уточнил Борис.

— Совершенно верно. И я хотел бы поговорить с вами относительно разработки под них персональных камуфляжей.

— Ничего невозможного. Надеюсь, время вас не поджимает?

— Войны пока не случилось, — пожав плечами, произнес боярин.

— Тогда как только у меня появится время, я озабочусь этим вопросом. Обещаю, если не случится форс-мажора, то по весне я одену ваши корабли.

— Насколько мне известно, типовые комплекты стоят двести тысяч. Во сколько мне обойдется персональный?

— Персональный стоит столько же. Но мне совесть не позволит брать с вас полную плату. Вам они обойдутся в ту же сумму, что и в казне. Пятьдесят тысяч.

— И в чем причина подобной щедрости? — вперив в Бориса внимательный взгляд, поинтересовался боярин.

— Памятуя о том, что именно из ваших рук я получил шпагу дворянина, я и вовсе готов сделать эту работу бесплатно. Но я так же помню и о том, что за ваши с Марией Платоновной портреты вы заплатили полную стоимость.

— А кто сказал, что я откажусь от подарка? — откинулся на спинку массивного резного стула, произнес Боярин.

— А кто сказал, что я перетружусь, — слегка разведя руками, ответил Борис.

— Убедительно. Значит по пятьдесят тысяч за комплект, — подвел итог боярин, а потом вдруг сменил тему. — Земля слухами полнится, Борис Николаевич, будто вы формируете целый отряд боевых кораблей, автономного базирования.

— Я чту законы Российского царства. А они не позволяют мне иметь свою дружину, — возразил Измайлов.

— На первый взгляд, да. Но посвященным понятно, что этот союз вольных капитанов всего лишь уловка. Как известно и то, что корабли строятся и закупаются на ваши средства. Сделают правильные выводы и остальные, когда ваш отряд заявит о себе. А опыт Бразилии указывает на то, что это будет достаточно громким событием.

Кто бы спорил. Яковенков абсолютно прав. Но тогда получается, что несмотря на отбор, в команде Измайлова есть еще и шпион боярина. Какой-то проходной двор выходит. Подумывал он уже о том, чтобы обзавестись собственной контрразведкой. Но во-первых, не находилось подходящего кандидата. А во-вторых, в нем присутствовала уверенность, что механизм вассалитета будет достаточной гарантией его безопасности. Но с увеличением штата это уже могло стать серьезной проблемой. Так что, откладывать и дальше уже нельзя. Вот только бы знать, где найти такого человека.

— Со слов Елизаветы Петровны и других, кто знает вас более или менее близко, мне понятно, что в вас бурлит кровь, что неизменно толкает вас на различные авантюры. Но отчего так все усложнять? Зачем вам формировать целый отряд? Чтобы удовлетворить свою потребность куда проще и дешевле было бы построить легкий крейсер. Для мостика которого вашего морского ценза уже достаточно. Насколько мне известно, квалификационные экзамены на лейтенанта вы можете выдержать хоть сейчас, но предпочитаете пока поднабраться опыта у Рыченкова. К чему такие сложности? Да еще и столь значительные траты. Я понимаю, необходимость танкера. Нефтяное отопление дает способствует маскировке. Но плавмастерская. Средств затраченных на ее покупку, переоборудование и реконструкцию хватило бы на десяток боекомплектов крейсера. А то и больше.

Боярин замолчал, и вперил в Бориса внимательный взгляд. Ему нужны были ответы. Причем, у Измайлова не было шанса избежать этого. Разумеется, если он не желает подводить Катю к непростому выбору, между ним и родителями.

— Крейсер конечно куда проще. И видит бог, я так и поступил бы. Если бы не хотел быть подле вашей дочери, — откровенно произнес Борис, глядя на боярина.

Но реакция того была вполне благосклонной. Он хмыкнул, легонько дернув подбородком, но ничего не произнес. Наоборот, всем своим видом давал понять, что продолжает внимательно слушать.

— Для этого мне нужно стать боярином. Но и этого мало. Государь может как одарить титулом и вотчиной, так и отобрать их, в случае небрежения обязанностями владетеля. Земля только тогда чего-нибудь стоит, когда на ней живут люди. А им нужны семьи, возможность их содержать и защищать. Значит мне потребуются не только моряки, но и квалифицированные рабочие, потому что я собираюсь сделать ставку на производство.

— То есть, это судно не столько для обеспечения, сколько плавучий завод?

— Именно.

— Хм. Меня подспудно не отпускает ощущение, что я говорю не с молодым человеком, а с мужчиной имеющим за плечами большой жизненный опыт. Но я точно знаю, что вам сейчас только девятнадцать.

— Ну, с древних времен история знает множество примеров, когда пятнадцатилетние юнцы приводили государство к процветанию, или возглавляли армии, добиваясь громких побед.

— Этот миф весьма полезен для амбициозной молодежи. Только в летописях забывали указать дядек и воевод, которые были подле того недоросля, которые и сделали его великим полководцем или правителем приведшим страну к процветанию. Рядом с вами же опытные разбойник и машинист, успехи которых на жизненном пути оставляют желать лучшего. И их подъем связан с вашим появлением.

— А что если я являюсь реинкарнацией взрослого, умудренного годами и далеко не глупого мужчины? — хмыкнув, выдал правду Борис.

— Это многое объяснило бы. Но, несмотря на то, что я люблю почитывать фантастические романы, в подобное поверить все же не могу. Вся эта восточная дребедень ничуть меня не прельщает. Впрочем, вы можете попытаться в одном из столичных салонов. Нынче мистицизм в моде. Быть может вас даже признают божеством, — не удержался от смешка Яковенков.

— Нет уж увольте, — со смешком отказался Борис. — Но тогда остается — если человек талантлив, то он талантлив во всем.

— А вот в это мне уже верится больше.

— Позвольте вопрос, Георгий Иванович.

— Спрашивайте, Борис Николаевич.

— Отчего мысль о моей женитьбе на вашей дочери больше не вызывает в вас негатива. Вы конечно и прежде не выказывали неудовольствия. Но тогда не было никакой конкретики, всего лишь увлечение дочери молодым человеком. Сейчас же, фактически из-за меня расстроилась помолвка с наследным княжичем Ахтырским.

— Видите ли, молодой человек, мне не безразлично счастье моей дочери. И коль скоро она сумела выдержать натиск такого ловеласа как Глеб Ахтырский, то ее чувства к вам достаточно серьезны, чтобы защитить от его умений обольстителя. Но это только одна из причин. Вторая, Елизавета Петровна видит в вас потенциал, который сможет сделать род Москаленко княжеским. А она далеко не глупа. Уж я-то знаю. И в подтверждение этого вы уже стали личным вассалом царя. Признаться, я такого случая не припомню.

— Но откуда вы знаете о вассалитете? Неужели это уже секрет Полишинеля?

— О не-ет. Об этом знает строго ограниченный круг лиц. В число которых я, к слову, не вхожу. Так что, уж не выдайте старика, молодой человек.

— Старые связи?

— Дружба, если это дружба, с годами становится только крепче.

— Понятно. Ну, тогда может объясните, с чем связано это решение государя? А то, я, признаться, теряюсь в догадках. Одаренность? Отпадает. Да в одной только Москве несколько одаренных художников. И они не являются личными вассалами царя. Камуфляж? Ну так достаточно приставить ко мне охрану, что кстати и сделали. Максимум год, и я уверен, в него оденутся корабли всех стран. Более того, их показатели будут значительно выше, получившихся у одаренного недоучки.

— А все на поверхности, Борис Николаевич. Других одаренных не интересует ничего кроме их склонностей. Художники рисуют, механики изобретают новые механизмы, стрелки стреляют, мореплаватели сражаются со стихией. Вы же, не замыкаетесь на своем даре, идете дальше, проявляя интерес в различных областях, упорство и изобретательность в достижении своих целей. А еще, являетесь хорошим организатором. Государь увидел в вас тот же потенциал, что и Елизавета Петровна. Часть боярских родов и даже парочка княжеских были в буквальном смысле созданы царским родом, при непосредственной их поддержке. А это куда как серьезные вложения, как финансов, так и опыта. Вы же способны решать эти вопросы самостоятельно. То есть вам достаточно просто предоставить для этого право. Остается только какое-то время посмотреть на вас со стороны. Вот Александр Михайлович и присматривается.

Вот так. Потрафить любимой дочери дело конечно святое. Но в первую очередь здесь присутствует трезвый расчет. Яковенков практичный и крепкий хозяйственник. Но звезд с неба все же не хватает. В отличии от своего соседа Голубицкого. Тот создал и содержал на своем острове университет, теперь еще и институт. Имел хорошую верфь, с высококвалифицированными инженерами и рабочими, которая на равных конкурировала с английскими.

Вот он похоже и решил малость поправить свои дела за счет будущего зятя. Тем более, что перед ним уже был яркий пример в виде двух заводов Москаленко, оружейного и по производству кульманов. Это в довольно сжатые сроки значительно подняло их благосостояние.

Ну что тут сказать. Борис готов помочь будущему тестю. Не бескорыстно конечно же, а за определенный процент. Да хотя бы то же производство бытовых холодильников и морозильных камер. Троица в составе Ершова, Лаврентьева и Травкина сумели создать рабочие образцы, которые успешно прошли испытания на «Разбойнике».

Эфир причислил изобретение его непосредственным создателям. Но это и не важно. Наученный опытом с прежними изделиями и открытиями, Борис заключил с ними договор по Сути, согласно которого, пока они на службе у Измайлова, все коммерческие права на их изобретения и разработки остаются за ним. А то, дай им волю, так они, окрыленные духом патриотизма, бросятся осчастливливать родину. Так что, остается только наладить производство, и получать прибыли.

А почему бы собственно говоря и нет.

— Георгий Иванович, у меня есть к вам деловое предложение.

— Даже так. Ну что же, слушаю вас, молодой человек.


## Глава 24 Набег


Поначалу хлопки минометов слышались слитно с методичностью метронома. Но люди все же не машина. Кто-то запнулся, кто-то не так оборотист оборотист. Опять же, расчеты работают в пороховом дыму, чумазые от копоти, с жадностью глотают чистый воздух, когда облако сносит в сторону ветром. Правда он не устойчивый, а порывистый, так что, достается им изрядно. Случается и чихнуть не вовремя. Поэтому вскоре синхронность нарушилась и выстрелы слились в непрерывную дробь.

Вторя им доносятся разрывы мин. Дистанция невелика, но минометчики умудрялись держать в воздухе по четыре снаряда. Как следствие рвались они настолько часто, что не давали противнику поднять головы. Позиции земляного форта заволокло таким облаком пыли, что ни о какой дымзавесе можно не беспокоиться.

А вот десантные пушки Дубинина отмалчивались. Для них работы уже нет. Точным огнем они выбили орудия и гатлинги, установленные за бруствером вала. А больше им тут делать нечего. Траектория их снарядов настильностью конечно не отличается, но это все же не гаубицы. Если противник находится в укрытии, толку от них, чуть да маленько. Хотя разрывной заряд, в сравнении с известными образцами, у их снарядов куда весомей. Двести грамм тротила, против прежних девяноста.

Эти снаряды делают на борту «Пеликана», плавучей мастерской отряда Бориса. Ради увеличения веса снаряда пришлось пожертвовать его скоростью, сократившейся на сто метров в секунду. Но учитывая получившееся могущество заряда, оно того стоило. Правда, против земляных укреплений все же слабовато будет.

Зато минометы справлялись с этой задачей более чем успешно. Навесная траектория и скорострельность позволяют накрыть плотным огнем внутреннее пространство форта. И заряда в них хватает чтобы пробить легкое перекрытие домов. Ну или деревянные козырьки от шрапнели. За которыми укрываются защитники.

Артподготовка длится всего-то пару минут, но на форт, уже вывалили порядка двухсот пятидесяти мин. По сегодняшним меркам там сейчас филиал ада. К слову, уже виден дым нескольких возгораний.

Время от времени слышатся одинокие выстрелы. Снайперы распределили между собой сектора и внимательно всматриваются в земляной вал, выискивая храбрецов, ну или глупцов, вздумавших поднять голову. Впрочем, случается это весьма редко. Борис вновь прильнул к прицелу всматриваясь в свой сектор. Вот интересно, что они там умудряются рассмотреть? Или палят по малейшей тени? Да вроде не должны. Школа у них закачаешься.

Рыченков отыскал своего давнего знакомого, пробавляющегося охотой. Вот он и учил. Правда пришлось взять на себя обязательства по получению им образования и соответственно условий для достижения десятой ступени. При условии, что он подготовит классных спецов, Борис был готов на такие траты. Потому как это хорошее вложение.

Кстати, вооружены они винтовками Лебеля. Оружие обошлось недешево, но оно того стоило. На сегодняшний день это самая совершенная и точная винтовка. Еще дороже выходили патроны к ним. Вот только сложно переоценить для снайпера важность бездымного пороха. Поэтому-то Измайлов не мелочился.

Борис так же сменил свой привычный маузер на лебель. Но выстрелить ему довелось только раз. В начале обстрела он подстрелил одного из пушкарей. Потом туда прилетел снаряд, опрокинувший орудие. Все. Больше никто в его секторе так и не появился. Ну или он не мог ни черта рассмотреть в этой сплошной пелене пыли.

— Борис Николаевич, я надеюсь на этот раз вы не полезете в атаку? — скосил на него взгляд Новиков.

— Денис Владимирович, занимайтесь ротой, и не отвлекайтесь на посторонние вопросы. С меня хватит и одной няньки, — ответил Измайлов.

При этих словах, Ганин задорно хмыкнул тряхнув головой. Борис уже неоднократно предлагал ему повышение. Но тот только отмахивался. Скорее всего причина была в его нежелании командовать. Как, впрочем, и подчиняться. Должность же телохранителя его устраивала целиком и полностью. А может просто привязался к Игорю. Которому при случае уже не стеснялся и попенять.

— Сейчас мы их выбьем из форта, а там и из гавани побегут, — заметил Денис.

— Вооруженная яхта и два миноносца. С этими Дорофей Тарасович управится даже не запыхавшись.

Видя, что отговорить Бориса от глупости в очередной раз не получится, ротный сосредоточился на своих обязанностях. Поднес к губам свисток, и высвистал подготовку к атаке. И тут же послышались команды взводных. Несколько секунд, и сигнал «Атака».

Половина морпехов жидкой цепочкой побежала по направлении форта. Вторая прикрывала, паля в белый свет как в копейку. Если уж он в оптику ни чего не видит, то о них и говорить нечего. Но смертоносный писк чугунных осколков и жужжание свинца не оставят равнодушным никого. Уж он-то знает. Так что, не бесполезный огонь, однозначно.

Сделав короткую перебежку, первая шеренга залегла и открыла огонь по форту. Вторая поднялась и подбежав к первой так же залегла. Вообще-то, жидковато получается. Снайпера, составляющие едва ли не треть личного состава, рассыпались по своим позициям и выжидают. Таких стрелков посылать в атаку только от отчаяния. Пусть они и являют собой немалую часть роты.

К слову, Борис наплевал на всякие там традиции, и обрядил бойцов в полевую хлопчатобумажную форму цвета хаки. Причем она изначально пошита для ношения сапогов, а потому а куда удобней прямого кроя, да и просто выглядит приличней. На головах панамы, которые в этом жарком климате предпочтительней бескозырок и традиционных кепи. Впрочем, сейчас поверх них у бойцов каски.

Ну и бронежилеты, которые помимо шелка обзавелись еще и стальными плитами на груди и спине. Конструкция получилась весом под двенадцать кило. Плюсом к этому амуниция. Словом доставалось морпехам, чего уж там. Зато жизненно важные органы прикрыты даже от выстрела берданки в упор. А все остальное вполне решаемо с помощью «Аптечек»

Как только цепям осталось до вала пара сотен метров, минометы перенесли обстрел вглубь. И уменьшили интенсивность. Чтобы ненароком не задеть своих. А едва появилась возможность поднять головы, как этим воспользовались защитники форта.

Пыль частично отнесло в сторону и теперь можно хоть что-то рассмотреть. Борис приник к оптике, всматриваясь в свой сектор. Есть! Вообще-то, голова на расстоянии в четыре сотни метров достаточно небольшая цель. Но если прокачать умение, а главное регулярно заниматься стрельбой. Дорого, не без того…

Выстрел!

Но оно того стоит!

Уругваец мотнул головой и исчез из виду. Пока Измайлов передергивал затвор, не отрываясь от прицела, приметил следующего. Рука обхватила переделанное полупистолетное ложе. Палец лег на спусковой крючок. Борис посадил галочку на центр светлого пятна лица.

Выстрел!

Все же хорошая винтовка получилась у французов! Понятно, что придет время, и она безнадежно отстанет от конкуренток. Но сейчас ей нет равных во всем мире.

Ответный огонь уругвайцев редкий и разрозненный. Да и тех смельчаков кто нашел в себе мужество противостоять атакующим, буквально сметает с бруствера огнем снайперов. Вот атакующие цепи приблизились вплотную и в ход пошли ручные гранаты. После чего под прикрытием стрелков вперед выдвинулись штурмовые группы.

Ему пеняют насчет риска. Вот и решил в этот раз попридержать лошадей, работая на дистанции. Да только тут и кровушке-то разгуляться негде. Под ложечкой засосало от неудовлетворенности произошедшим. Как в том старом анекдоте — играл и не наигрался. В следующий раз вооружится дробовиком и пойдет в качестве штурмовика!

Хотя-а-а. Кого там штурмовать. Уже третий остров и все по одному и тому же сценарию. Диверсанты лишают остров связи с внешним миром. Затем демонстративная блокада острова и высадка десанта. Неспешное продвижение к городу. Предоставление возможности гарнизону и ополчению занять позиции. Ураганный обстрел из пушек и минометов, после чего решительный штурм деморализованного и понесшего значительные потери противника. Так получалось выбить и захватить в плен практически все боеспособное население острова.

— Готово. Управился наш Вепрюшка, — констатировал Яков, когда над бруствером взметнулся парагвайский флаг.

— Как думаешь, во втором форте сдадутся, или решат драться? — поинтересовался Борис.

Тем временем минометные и артиллерийская батареи начали передислоцироваться на новые позиции.

— После такого, скорее всего сдадутся, — пожал плечами Яков

— Вот так просто?

— Ты, Борис Николаевич, нашему брату воли не даешь, и запрещаешь куражиться. А потому еще не видел, что бывает, когда город отдают на разграбление. А у тебя все проходит чинно. Рупь за сто, что сдадутся, — убежденно произнес Яков.

— Не буду я с тобой спорить, — отказался Борис

Как раз в этот момент с флагштоков второго форта спустились флаги Уругвая и барона Транкерас, а на смену им поднялся белый…

Весной тысяча девятьсот девяностого года Бразилия оказалась серьезно ослабленной гражданской войной. Этим решил воспользоваться президент Парагвайской республики, чтобы поставить точку в давнем территориальном споре.

Поначалу парагвайцам сопутствовала удача. Отречение короля Педро Второго и объединение Бразилии по факту ничего не изменило. Морское сражение случившееся летом этого же года де Кастро проиграл с разгромным счетом. Наличие камуфляжа никак не помогло бразильцам. Их противник показал лучшую выучку.

Президент Парагвая де Каррильо оказался дельным адмиралом. Он сумел сделать правильный вывод из сражения выигранного де Кастро у де Падилья. Поэтому в бой вывел только новейшие корабли, лишая противника преимущества в ходе и возможности использовать тактический прием, кроссинг над Т. Зато в отличии от бразильцев куда эффективней использовал легкие силы.

В ходе самоубийственной атаки парагвайцы потеряли десяток миноносцев. Зато сумели повредить минами два броненосца. Как результат, те потеряли ход, и впоследствии не выдержав сосредоточенного огня, пошли на дно. После этого преимущество противника стало настолько очевидным, что де Кастро предпочел ретироваться, потеряв при отступлении броненосный и бронепалубный крейсера.

Но военное счастье переменчиво. Тем более, если территориальные притязания есть не только у тебя, но и к тебе. Бразильскому президенту удалось склонить на свою сторону Уругвайского и Аргентинского правителей, заключив с ними тройственный союз.

К январю девяносто первого года ситуация изменилась. Парагвай был вынужден начать войну сразу на три фронта. Сил на то, чтобы противостоять такому противнику в республике не было. Попытки сепаратных переговоров с союзниками Бразилии и обещание существенных территориальных уступок, оказались безрезультатными.

Не сказать, что фронт посыпался. Парагвайцы оказались упорными бойцами. И вот так, как сегодняшние противники лапки задирать не спешили. Случалось бились и до последнего защитника. Возможно причина как раз в том, что союзники ни разу не стеснялись при взятии городов. Как впрочем и парагвайцы. Это за русскими сразу же закрепилась определенная репутация. Так что, сегодня Борис можно сказать пожинал ее плоды.

В августе этого, девяносто первого года, Бориса вызвал к себе глава разведотдела Генерального штаба контр-адмирал Нелюбин. Он без обиняков поинтересовался как идут дела с обучением личного состава, и обкаткой кораблей. Измайлов не стал стучать себя пяткой в грудь и заявил, что техника в порядке, но о слаженности пока говорить рано. Однако, если он думал, отвертеться от намеченного для него задания, то сильно просчитался.

Нелюбин заявил, что все прекрасно понимает. Но придется добирать по пути в Латинскую Америку. Как оказалось, президент Бразилии де Кастро не совсем та личность, которая бы устраивала русского царя. Король Педро Второй был вполне предсказуем. Президент же придя к власти повел политику идущую вразрез с интересами России. Поэтому принято решение помочь Парагваю, поражение которого это всего лишь вопрос времени.

Так в российской прессе поднялась волна в поддержку Парагвая подвергшемуся нападению стервятников. О том, что это собственно де Каррильо развязал войну, предпочитали не упоминать. Зато звучали призывы помочь разрываемой на части республике. И уже начался набор добровольцев. Причем помимо горячих голов с пламенными сердцами туда отправлялись и военные советники. Разумеется, они не имели никакого отношения к русскому флоту.

Впрочем, Измайлова эти тонкости не волновали. Главное, что будущий наниматель вполне отвечал предъявляемым Борисом требованиям. Президент де Каррильо согласится на выдвинутые им условия найма. Вот только неизвестно, сумеет ли он выплатить все премиальные. Банкиры дружно отказались от его кредитования. Поэтому, скорее всего, придется рассчитывать на страховку Александра Третьего.

Данный вопрос с контр-адмиралом обсуждался на протяжении двух дней. В первый Измайлов выдвинул свои условия. На следующий, наверное уже после доклада его величеству, начался торг, чтобы сбить аппетиты наемника и на секундочку, уже лейтенанта Добровольного флота. Но Борис уперся, как говорится, рогом, не желая уступать ни по одной позиции.

Переход прошел без сучка и задоринки, и вполне плодотворно. Обучение личного состава не прекращалось ни на день. Плавмастерская все время перехода работала в обычном ритме выдавая готовую продукцию. В частности там сейчас были заняты переделкой берданок, которые Борис намеревался продать Парагваю, благо те успели изрядно поиздержаться.

Ситуация чем-то напоминала ту, что сложилась у де Кастро, на момент появления Бориса. Только если там против республиканцев была выставлена одна эскадра, тут их оказалось сразу три. Причем действовали они с разных направлений. И каждая из них теперь была сильнее остатков парагвайского объединенного флота.

После совещания со старшим советником, капитаном второго ранга Горским, отправленным сюда разведотделом Генерального штаба, было решено сначала вывести из войны Уругвай. С этой целью было решено нанести удар по их экспедиционной эскадре. А по сути, объединенному флоту.

Первыми в дело вступили подводные пловцы. Но тут Измайлова ожидало разочарование. Всю малину испортил сам де Каррильо, раструбивший о поступлении на службу Парагвая отряда боевых кораблей русского Добровольного флота. Вообще-то, это не было открытой поддержкой Александра Третьего, но президент поспешил выдать все именно в таком свете.

Результат у этого шага несомненно был. Но не тот, которого можно было бы достигнуть, действуя менее шумно. Ему удалось всего лишь немного отсрочить начало активных действия противника. Зато он лишился возможности разбить Уругвайский флот.

На этот раз у Бориса не было недостатка ни в магнитах, ни в пироксилине. Более дорогой и сложный в изготовлении тротил, он предпочитал использовать только в гранатах, снарядах и минометных минах. Подрывной же заряд обеспечивал полную герметичность, поэтому на счет гигроскопичности взрывчатки можно было не беспокоиться.

Минированию подверглись все шесть кораблей броненосного отряда Уругвая. А так же четыре крейсера первого ранга. Противника ожидал эпический разгром, и ответное контрнаступление парагвайского флота. Однако этого не случилось. Узнав о появлении Измайлова, и воспользовавшись подсказкой бразильцев, уругвайцы начали проводить ежедневные обследования днищ кораблей, водолазными командами, имеющимися на всех кораблях.

Как результат, все заряды установленные с расчетом на начало движения кораблей были обнаружены и сняты. Правда попытка обезвредить взрыватель уже в отдалении от корабля привела к подрыву. Но они извлекли из этого урок, и теперь вывозили их подальше от кораблей, где и уничтожали. Не подумал как-то Борис о ловушке на неизвлекаемость. А зря.

После этого случая, корабли классом от крейсера и выше начали окружать боновыми сетями с системой сигнализации. Одна из попыток преодолеть преграду едва не привела к потерям. Еда сработала сигнализация, как в воду полетели заряды. Пловцов контузило подводными взрывами. Одному из них прежде чем потерять сознание, удалось активировать «Аптечку», а затем вытащить и товарища.

Тогда Измайлов решил действовать иначе. И именно атаковать тылы уругвайцев. В конце-концов он ведь здесь не ради победы Парагвая, а ради собственной выгоды. Поэтому его целью стали небольшие острова противника. Наличие в тылу вражеского отряда боевых кораблей должно был вынудить уругвайцев ослабить свои силы на линии фронта. Во всяком случае, на это рассчитывали как Измайлов, так и Горский…

— Потери? — приняв у Новикова доклад о взятии форта, поинтересовался Борис.

— Десять человек ранены. Из них четверо тяжело. Эти уже встрою. По легкораненым, принял решение пока погодить. Потерпят, ничего с ними не станется.

— Принял. Что со вторым фортом?

— Отправил туда первый взвод. Ожидаем прихода барона.

Они не даром атаковали именно этот форт. Разведка установила совершенно точно, что барон де Транкерас находится в другом. Ну мало ли. Вдруг его приложило бы. И с кем тогда договариваться о капитуляции? Иди жди, пока он возродится. Тогда уж штурм. А это неизменные потери, причем самые, что ни на есть, материальные.

Владетель острова выглядел довольно молодо. Но это только видимость. Десятая ступень недвусмысленно указывал на то, что он далеко не молод. Ну или занимается такой глупостью, как вливанием свободного опыта в свой рост. А жизнь потерял при каких-нибудь трагических обстоятельствах.

Конечно общее развитие так же дает свои бонусы. Но тут все же предпочитают расти естественным, так сказать, путем. Если конечно не припекает. Исходя же из Сути барона, у него такой острой необходимости не было.

— Итак сеньор де Транкерас, вот мои условия, — когда со взаимным представлением было покончено, заговорил Борис. — Мы получаем полный доступ в город и на все объекты. Арсенал, форты, береговая батарея. Вашим людям ничего не угрожает, как и городу. Но все до чего сможем дотянуться, мы взорвем или уничтожим.

— Арсенал… — начал было барон.

— Его мы взрывать не будем. Что сможем вывезем, остальное приведем в негодность, — перебил его Борис.

Что и говорить, вид у барона был безрадостный. Очень может быть, что он уже пожалел о поднятом белом флаге. Уж больно много ему предстояло потерять. После такого экономика острова еще долго не восстановится. Вот только это еще не все.

— В качестве трофеев мы так же рассматриваем весь избыточный и свободный опыт моряков, морских пехотинцев и ополченцев, застигнутых с оружием в руках. Кроме того вы выплатите нам контрибуцию в виде пяти миллионов свободного опыта и ста тысяч песо.

От подобных аппетитов барон в прямом смысле этого слова просто опешил. На секундочку, в рублях сумма составит порядка двухсот тысяч. В принципе, слава шла впереди Измайлова, и это не должно было быть для де Транкераса новостью. Но человеку все же свойственно надеяться на лучшее.

— Чтобы собрать все необходимое, мне придется обобрать горожан до нитки.

Врет. Но да. У него самого таких средств и такого количества опыта нет. Но с бору по сосенке, наберется без особого напряжения. Иное дело как он будет это собирать. Но этот вопрос Бориса не волновал. У него иные задачи. Первая, это собственная выгода. И вторая, дать понять уругвайскому дворянству, что они совершили большую ошибку ввязавшись в эту войну.

— Или вы соберете все потребное в течении четырех часов. Или мы возьмем сами. Только боюсь, что в этом случае потери баронства будут несоизмеримо выше. Все согласно существующих законов войны, сеньор барон. Напрасно Уругвай влез не в свою драку.

— Но мне не успеть собрать столько опыта, за столь короткий срок.

— Наши характерники помогут вам в этом. У вас четыре часа, сеньор де Транкерас, — отдав честь, завершил разговор Борис.

Проводив взглядом понурившегося барона, ушедшего в сопровождении конвоя из отделения морпехов, Измайлов обернулся к Новикову.

— Денис Владимирович, все что представляет интерес, на «Альбатрос». Орудия взорвать, винтовки, револьверы, все, что не под русский стандарт на костер и спалить к нехорошей маме.

— Все как обычно, — констатировал Новиков.

— Все как обычно, подтвердил Борис.

Вообще-то, президент де Каррильо не откажется и от сотни винтовок, если к ним будет прилагаться даже по нескольку десятков патронов. Людские ресурсы у Парагвая все еще имелись. А вот с оружием ощущалась явная нехватка.

Вот только Борис не армия спасения, и сражается не за родину. О чем упоминалось уже не раз. В настоящий момент в мастерских «Пилигрима» однозарядные берданки переделывались в магазинные, и была налажена патронная линия. Так что, он был заинтересован в сбыте.

Оставлять же оружие в руках противника, глупо. Так что, уложить его на кучу дров, облить керосином и поджечь. После такого прогрева оружейная сталь отпустится и будет пригодна только на лом.

Итак, очередной набег завершился полным успехом. Только решительно непонятно, удалось ли расшевелить уругвайцев или этого пока еще мало. Хм. Учитывая то, насколько хорошо идут его дела, в принципе, пусть чешутся как можно дольше. Его личной заинтересованности в победе Парагвая нет. Чего не сказать о ее продолжительности. Чем дольше она идет, тем больше прибыль Бориса.

Бразилия серьезно исчерпала свои ресурсы одной только гражданской войной. Парагвайская ослабила ее экономику еще сильнее. Так что, банк Арцмана продолжал финансирование республики, имея на этом солидные проценты. Измайлов же не просто оставил свои средства в обороте, но и увеличил вложения. Так что, получалось, что он поддерживал обе стороны конфликта. Н-да. Ну, кому война, а кому и мать родная. Что тут еще сказать.


## Глава 25 Наука на будущее


— Ну и как у нас дела, Боря?

Рыченков привычно пыхнул терпким табачным дымом. После чего перегнал изгрызенный мундштук старой трубки в уголок губ.

— Все как всегда, Дорофей Тарасович, — легко взбегая по трапу, ответил Измайлов. — Миллион триста тысяч опыта, сняли с дружины и ополчения, еще пять миллионов предоставит барон. Как и двести тысяч рублей.

— Обдерет островитян как липку, — заметил Рыченков.

— А вот это уже меня не касается. Идет война, и я действую строго в правовом поле. Причем, еще и веду себя куда цивилизованней цивилизованных европейцев.

— Это точно. Что-то еще?

— Пушки береговой батареи оказались семидесятипятимиллиметровыми Кане. Так что, малость снарядами разживемся. Переснарядить их все проще и дешевле, чем ладить новые.

— От каперов стерегся. А тут мы, как снег на голову, — заметил Рыченков.

— Что с кораблями, Дорофей Тарасович?

— Яхта деревянная, но для крейсерских операций вполне пригодна. Пара миноносцев старенькие, тихоходные. Но наш наниматель поиздержался, и выбирать ему не приходится. Будет рад и им. Тем более, за четверть цены.

— Согласен.

— Ладно, старпом, побегал в свое удовольствие, пора и честь знать. Если ты думаешь, что я стану выполнять твои обязанности, то ты сильно ошибаешься, — закруглил разговор Рыченков, привычно пыхнув очередным облачком терпкого табачного дыма.

— Есть, приступить к выполнению своих служебных обязанностей, — вскинув руку к обрезу полевой панамы, произнес Борис.

— Угу. Только переодеться не забудь.

Отряд уже собрался воедино, вошел в гавань Транкерас. Эсминец, четыре миноносца, семь катеров и вооруженный танкер «Альбатрос». Вообще-то, дурная затея брать с собой в рейды подобное судно. Но и выхода другого не было. Под десант конечно можно использовать и какой-нибудь из призов. Но что делать с ограниченным запасом хода его отряда. Без топлива он уязвим. Хотя топки у кораблей под двойное отопление. Но это так, на всякий непредвиденный. Лучше бы не надо.

Борис сильно удивился, когда узнал, что при наличии морской пехоты, десантные корабли отсутствовали как класс. Для высадки использовались самые обычные суда, с которых спускали шлюпки, катера и баркасы. А потому процесс был достаточно долгим и мешкотным. Мелькнула было мысль построить таковой. Благо имелся у него на примете новатор кораблестроитель. Но по здравому размышлению он от этого отказался.

При всех его серьезных доходах, статьи расходов Измайлова были не менее впечатляющими. Более миллиона рублей в год уходило на одно только жалование. А тут еще и содержание кораблей. Семь вымпелов, не шутка. Такое под силу далеко не всякому боярину.

Конечно, «Пеликан», их плавучая мастерская, был не просто на самоокупаемости. Благодаря переделке берданок, патронной линии и производству снарядов, он еще и прибыль приносил. Не сказать, что на фоне трат, она была существенной, но для поддержки штанов хватало. А что такого. Яковенков правильно заметил, это же настоящий плавучий завод.

Борис спустился в свою каюту, и вскоре уже в морской форме поднялся на палубу, обходя свои владения. У старпома на корабле обязанностей хватает. По хорошему их столько, что и вздохнуть-то некогда, даже на таком небольшом корабле как «Новик». Это у Измайлова, как у судовладельца, есть кое-какие поблажки, и он может себе позволить вот так сбегать на берег.

Пройдя по кораблю с инспекцией, он поднялся на мостик, и вновь окинул взглядом корабли своего отряда. К слову сказать, они сейчас одеты не в тот камуфляж, в котором щеголяли еще полгода назад.

За прошедшее время Измайлов успел получить четвертую, высшую ступень развития своего дара. Это конечно не значило, что всяческое его развитие прекратилось. Как говорится, нет предела совершенству. Но бонусы, а ничем иным в его понимании ступени развития не являлись, достигли своего максимума.

Но, признаться, благодаря этому у него все же случился качественный скачек. Или это результат большой практики и наработки реального опыта в создании камуфляжей. Словом, рассматривая как-то раз «Новика» он решил, что нет предела совершенству и отчего бы не попробовать изменить рисунок. Подправить там, убрать тут, заменить здесь, использовать иную цветовую гамму. На поверку он получил новый камуфляж, с совершенно иными показателями.

> Артефакт «Корабельный камуфляж типа «Новик»»

> Заметность —10 %

> Рассеивание снарядов — +4 %

> Активен в пассивном режиме

> Целостность артефакта — 100 %

> Выход артефакта из строя — потеря 10 % рисунка.

Статы увеличились вдвое! И это не персональный, а типовой. Проделал то же самое с миноносцами, и на выходе получил точно такое же увеличение. Постарался создать персональный, но не преуспел в этом. Зато все получилось самым лучшим образом с катером, который прибавил пару процентов на рассеивание и пять на заметность.

Взгляд сам собой остановился на «Садко». Несмотря на то, что катер пристроился у борта Эсминца, показатели его камуфляжа не рассмотреть. Нужно приблизиться на расстояние пяти метров. Это неизменное условия для всех камуфляжей. Однако он и так помнил его показатели.

> Артефакт «Корабельный камуфляж катера «Садко»»

> Персональный

> Заметность —15 %

> Рассеивание снарядов — +7 %

> Активен в пассивном режиме

> Целостность артефакта — 100 %

> Выход артефакта из строя — потеря 10 % рисунка.

Правда, чтобы получить такой результат, Борису пришлось переодевать катера лично. Каждый из них получил свой, неповторимый рисунок. При всем желании, Борис не мог скопировать его. Каждый последующий был похож на предыдущий, и в то же время отличался от него.

Это натолкнуло на мысль, что если он сам возьмется за роспись «Новика», то и результат получится значительно лучше. Однако оценив объемы предстоящей работы, предпочел отложить этот опыт на потом. Лучше все же думать не над персональным, а над улучшением типового. Так оно получится гораздо продуктивней.

На то, чтобы закрыть вопрос с получением выкупа ушло шесть часов. Пока суд, да дело, все корабли и катера по очереди подошли к «Альбатросу» и пополнили запасы топлива. Покончив с этим за час до погрузки на борт последнего морпеха.

— Ну что, Борис Николаевич, поздравляю вас с очередным удачным рейдом, — прибыл на эсминец с докладом Новиков.

— Деньги барон собрал все? — поинтересовался Борис.

— И опыт, и деньги. Первый распределен по характерникам, а наличность вот, — протянул он саквояж.

— Хорошо. Что по трофеям?

— Тысяча семидесятипятимиллиметровых снарядов к пушкам Кане. Три тонны артиллерийского пороха, тонна ружейного. Остальное интереса не представляет. Жаль орудия пришлось подорвать. Могли бы пригодиться.

— Лишняя суета, Денис Владимирович, — возразил Измайлов.

С одной стороны, оно вроде как трофей. Но с другой, одна пушка стоит четыре с половиной тысячи. По сегодняшним заработкам Бориса, время в данной ситуации стоит дороже. Потому как, если бы затеялись с демонтажем, то провозились бы куда дольше.

Доложившись, старший унтер Новиков убыл на танкер, который уже начал движение по направлении входного створа гавани. Верткие и быстрые катера обошли его, и выскочили за мол. В море их возьмут на буксир старшие товарищи, чтобы попусту не пережигать топливо. Трофейные корабли с призовой командой из морпехов двинулись вслед за ним. Далее, прикрывая выход, эсминец с миноносцами. Стволы орудий развернуты в сторону города, расчеты при них, в готовности открыть огонь. Мало ли, что взбредет на ум побежденным.

Впрочем, положа руку на сердце, это всего лишь перестраховка. Не ожидал ничего подобного Борис. Да и горожане вывалили толпой на набережную и пристань, провожая захватчиков. Кому-то есть причина перекреститься, вознося хвалу Господу, за легкое избавление. Кто-то проклинает, за понесенные убытки. Другие так и вовсе смотрят с ненавистью. Далеко не все павшие при штурме форта сумели возродиться.

«Новик» еще не успел выйти из гавани, как к нему подошел один из двух катеров, остававшихся в море для дозорной службы.

— Господин лейтенант, множественные дымы с севера. Сысоев отправился глянуть поближе, — доложил Рыченкову унтер, командовавший катером.

В будущем ему светит стать офицером. Но пока о мичманских погонах говорить рано. С одной стороны, не хватает образования. С другой, офицеры Добровольного флота не могут быть вассалами. Ну и наконец, у Бориса и без того траты на жалование зашкаливают. А тут еще и боевые. Словом, нет ровно никаких причин, для подобной поспешности.

Н-да. Подумать же больше не о чем. А между тем, множественные дымы могут означать только одно.

— Ну и что ты по этому поводу думаешь, Боря? — Поинтересовался Рыченков, привычно мусоля мундштук видавшей виды трубки.

— А что тут думать. Расшевелили мы похоже уругвайцев, — ответил Борис.

— Может так, а может просто конвой какой. Тогда глядишь еще кого прихватим. Обождем Олега, а там и определимся.

Н-да. Хуже нет, чем ждать и догонять. Нужно что-то придумать чтобы увеличить обзор. В идеале, авиаразведка. Но тут у него вряд ли что-то получится. Для этого нужно слишком много. Куда проще аэростат. Хотя связываться с водородом как-то не хотелось. Но ведь можно и тепловой. Ничего невозможного. Мало того, можно изготовить прямо здесь. Необходимые для этого мозги, ресурсы и производственная база имеются. Нужна только идея. Толчок.

Из доклада вернувшегося Сысоева следовало, что по их душу заявились довольно серьезные силы. Крейсер второго ранга, новой постройки, два эсминца и шесть миноносцев. Если бы не «Альбатрос», повисший у них на ногах гирями, то оторваться от них не составило бы труда. Но максимальный ход, на который был способен танкер, это двенадцать узлов.

Впрочем, ситуация только казалась аховой. На самом деле все не так уж и безнадежно. Или даже совсем не безнадежно. Скорее наоборот, очень походит на ловушку со стороны наемников. Будь силы противника больше, то тогда совсем другое дело. Но при нынешнем раскладе…

Да, крейсер второго ранга это как минимум стодвадцатимиллиметровые орудия. Причем вполне вероятно, что начинка у снарядов уже не черный порох, а нормальная взрывчатка. Но было дело, Борис уже давал прикурить таким же. Причем в первый раз с одной единственной пушкой и снарядами начиненными порохом. А во второй, имея в бортовом залпе два орудия. Теперь же их четыре.

На каждом его миноносце по две пушки Дубинина, на носу и корме. Снаряды увеличенной мощности, масса которых подведена к нижней грани артефакта «Наводчик», и начинены они тротилом. Конечно двести грамм взрывчатки это не весть какая мощь. Но и не порох. Засыплет осколками палубу качественно. А еще, наделает дыр в корпусах эсминцев и миноносцев, которые набраны из тонкой стали.

В довесок к этому более чем серьезная подготовка орудийных расчетов и в особенности наводчиков, что вылилось в серьезную такую копеечку. Даже если повреждения нанесенные кораблям будут незначительными, есть все шансы попросту смести всех с палубы потоком осколков. И уж тем более, если у уругвайцев не найдется защитных артефактов, что вполне вероятно. Они все еще новинка и ценник у них кусается.

Ну и наконец минные катера. Или правильно будет сказать, все же торпедные. Дальность хода их грозного оружия невелика, всего-то чуть больше кабельтова. Но защита артефактов, плюс высокая скорость и маневренность вкупе с дымзавесой, превращают их в опасных пираний, способных приблизиться вплотную и больно укусить. Ну, или убить. Тут ужкак повезет.

Так что, нет, положение отряда Измайлова не безнадежное. И тот кто думает иначе, попросту не знает на что он способен. Борис же вполне трезво оценивает свои способности. Как и остальные члены экипажей отряда. Поэтому на палубах конечно же поднялась суета. Вот только это была деловитая подготовка к схватке, а не зарождающаяся паника.

— Сигнальщик, приказ по отряду. Призам и первой группе катеров отойти к «Альбатросу» и прикрывать его. Второй, распределиться между миноносцами. Сысоев! — повысил голос Рыченков, окликая командира «Садко».

— Я, Дорофей Тарасович, — отозвался унтер.

— Держись с противоположного борта. Мы пойдем на их крейсер, так что, нормально получится.

— Слушаюсь.

Хитрость этого маневра заключалась в том, чтобы максимально использовать имеющиеся в их распоряжении защитные артефакты. Если катер находится на борту или на буксире, то его дополнительная защита не работала. Но если катер двигался рядом, камуфляж и «Защитник» работали штатно.

Только одна деталь. Чтобы это сработало должным образом, снаряды противника должны иметь возможность добраться до катера. К примеру, в случае с «Новиком» при стрельбе по нему из малокалиберных пушек, от защиты «Садко» ему ничего не перепадет. Потому что они не способны пробить его в оба борта, чтобы добраться до катера. Чего не сказать о стодвадцатимиллиметровых орудиях. Если нужно увеличить защиту от мелкого калибра и картечниц, то Сысоеву придется двигаться со стороны противника. Вот такие танцы с бубнами.

Тот факт, что танкер с призами начал отходить, а эсминец с миноносцами выдвинулись навстречу противнику, уругвайцев ничуть не смутил. Расправятся сначала с этими, а там и транспорт нагонят.

— Сигнальщик. Приказ по отряду. По местам стоять. К бою изготовиться.

— Слушаюсь, господин лейтенант, — отозвался молодой матрос, тут же заработав шторками прожектора.

По палубе разнесся свист боцманской дудки, которому начали вторить на миноносцах. С «Садко», шедшего в паре метров от борта «Новика», так же раздался свит. Сысоев с самым серьезным видом выводил трель боевой тревоги. Выдавливая из троих своих подчиненных лыбу. Рыченков взирал на эту выходку иронично склонив голову набок. Мол, вот, чем бы дитя не тешилось лишь бы не плакало.

— Боря, слушай сюда, — приняв доклад о готовности к бою, заговорил Рыченков. — Отправляйся к кормовому орудию и становись за наводчика. Я тремя орудиями буду работать по крейсеру. На него же задействую и дальномер. Твоя задача пара эсминцев. Никто лучше тебя не управится с этим. Даже если всеми четырьмя пушками станем садить по ним. А ты и без дальномера хорошо управишься.

— Вообще-то, мне нужно нарабатывать командирскую практику.

— Наработаешь еще. А сейчас, нужно использовать твои таланты, — похлопал его по плечу старый моряк.

Выглядело это как-то по отечески, что ли. Дорофей Тарасович был ниже чуть не на голову, за и сложением не выделялся, чего не сказать о статном и возмужавшем подопечном.

Борис прошел к нижнему кормовому орудию, понаблюдал какое-то время за суетой возле него. Не хотелось отстранять штатного наводчика. Все же это обидно. Получается, что выказывают недоверие. Но Рыченков прав.

Верный Яков, замер неподалеку. Мешать не станет, но и приглядит, на всякий случай. А то мало ли. Его подопечному вечно неймется. Любит он хватать своим телом всякие осколки. А так, глядишь и поспеет с «Аптечкой».

— Ну что, Максим, позволишь мне твоего зверя попользовать? — тронув парнишку наводчика за плечо, спросил Борис.

— А? Ваше благородие, — вытянулся паренек, до этого деловито проверявший оптику.

— Ну так как? — кивая в сторону орудия, уточнил Борис.

— Так точно, ваше благородие.

Голос вроде и не дрогнул, и всем видом показывает усердие и рвение в службе. Но именно это-то указывает на то, что паренька подобное недоверие задевает за живое. Знает, насколько хорошо Измайлов управляется с пушкой. Что мало кто сможет с ним сравниться. И уж точно не он. Но какое это имеет значение, если от орудия отстранили именно его.

— Ничего братец, будут еще у тебя бои. Для того и готовим, — ободряюще похлопал его по плечу Борис.

После чего подступился к орудию. Тем временем над кораблем послышался голос усиленный медным рупором. Начальник дальномерного поста выкрикивал направление и дистанцию до цели. Но к удивлению орудийного расчета Измайлов явно не довернул ствол до указанной цели.

Тем временем, русские миноносцы начали отворачивать влево явно обходя противника по дуге. Уругвайцы среагировали на это, и шесть их миноносцев начали смещаться в их сторону, препятствуя обходу крейсера и эсминцев. Ну и, как им казалось, отсекая их от транспорта и «Новика».

Борис навел орудие в головной эсминец. Зная размерения корабля, прикинул дистанцию. Определил направление. Все так же навскидку взял упреждение и возвышение, мысленно прикидывая траекторию снаряда. Три орудия уже рявкнули, посылая свои гостинцы крейсеру. А Измайлов все еще приноравливался, пытаясь нащупать то самое ощущение единения с орудием. Казалось вот сейчас. Еще немного. Самую малость. Но нечто незримое всякий раз ускользало, срываясь в самый последний момент.

Отчаявшись почувствовать это, он активировал «Наводчика» и наконец выстрелил. Тело орудия лягнулось, откатившись по направляющим, а затем плавно вернулось обратно.

— Снаряд, — привычно скомандовал он.

Лязгнул замок. Гулко и звонко брякнулась о палубу латунная гильза. Шорох нового снаряда входящего в казенник. Лязг закрывающегося замка.

— В стволе, — с легким толчком в правое плечо, доложил замковый.

Борис словно прикипел к панораме, продолжая сопровождать цель. Наконец снаряд упал, взметнув столб воды. Взрыватели чуткие, поэтому срабатывают даже от удара о воду. Оно и хорошо. Его рассмотреть куда проще, чем всплеск упавшей болванки. Недолет. И скорость определил неверно. А вот с направлением движения эсминца, полный порядок.

Вынес упреждение чуть вперед. Увеличил возвышение. Выстрел! Пока расчет заряжает орудие, Измайлов продолжает следить за результатом, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. На то, что остальные орудия бьют как метроном. И даже уже добились одного попадания. Что по «Новику» стреляют все три корабля и вокруг него постоянно возникают всплески.

Только с пятым снарядом ему удалось-таки попасть по головному эсминцу. Еще два выстрела, один из которых случился промахом. А потом на него накатила та самая уверенность в себе, когда он точно представлял куда и как полетит снаряд. Эсминец конечно меньше крейсера и дистанция более шести с половиной тысяч метров. Н-но…

— Братцы, а теперь старайтесь как черти. Заряжайте так быстро, как только можете, — все так же не отрываясь от прицела задорно скомандовал он.

Расчет едва поспевал за Борисом, который стрелял, сразу по получении доклада замкового. Измайлов умудрялся постоянно удерживать в воздухе по три снаряда, безошибочно внося поправки в зависимости от маневра оказавшегося под накрытием уругвайца. Мимо цели уходил только каждый третий выстрел. Да и то, из-за неумолимой статистики разброса.

Вскоре на головном загорелся пожар и он отвернул, выходя из боя. Одну из труб разнесло в клочья прямым попаданием, и эсминец заволокло дымом. Вообще-то не тот калибр, чтобы так-то навредить. Скорее всего, там случилось еще что-то.

Борис перенес огонь на второй. И тут уж ему не пришлось приноравливаться. Он сходу взял противника под накрытие и уже вторым выстрелом добился попадания. Четвертый снаряд наверное угодил в минный аппарат, уж больно серьезно рвануло, далеко разметав обломки и куски обшивки корпуса. Ну что тут сказать, лучше уж гигроскопичный пироксилин, с риском отсыреть, чем динамит, способный детонировать от неудачно прилетевшего осколка.

Повреждения от поверхностного взрыва оказались более чем серьезные. Но уругвайца это не убило. Он даже сохранил ход и управление, хотя серьезно замедлился. Отвернувшись кормой, он поставил дымы, и вскоре скрылся сам, и сумел укрыть товарища вышедшего из боя раньше.

Борис тут же перенес огонь на Крейсер. И снова взял под накрытие первым же выстрелом. И даже добился попадания. А потом, как метроном посылал в противника один снаряд за другим. При этом он неизменно попадал в цель, которая на этот раз была куда больше, и менее маневренной.

Борис настолько увлекся стрельбой, что только в самый последний момент увидел «Садко» уже сблизившийся с крейсером для торпедной атаки. Противник по нему не стрелял. Слишком частые попадания и беспрерывный визг осколков либо выкосил, ли загнал палубную команду и обслугу орудий в укрытия. Так что, ему никто не мешал. Миг. И на его носу вспухло облачко порохового дыма. А через несколько секунд под правим бортом избитого, но все еще не получившего серьезных повреждений корабля взметнулся огромный столб воды, доставший до клотика фок-мачты.

— Прекратить огонь, — раздался голос Рыченкова, измененный медью рупора.

Вторя ему засвистала боцманская дудка. Борис вновь перевел взгляд на катер. Сысоев отходил по всем правилам укрываясь за дымами. Мало ли кто пальнет в спину Они достаточно близко к подбитому кораблю, чтобы оказаться обстрелянными из винтовок или гатлингов.

Взгляд в сторону дымовой завесы поставленной одним из эсминцев. Как раз в этот момент в нее ворвались два катера, из числа сопровождавших танкер. Какое-то время они отсутствовали, а затем появились. И практически одновременно с этим, один за другим раздались два мощных взрыва.

У сражающихся в стороне миноносцев дело так же подходило к развязке. Два уругвайца потеряли ход, и так же были атакованы катерами, которые прикрывали своим огнем русские миноносцы. Снаряды с успехом опустошали палубы кораблей. Но не могли нанести сколь-нибудь существенного вреда. Единственно, что им удалось, это повредить трубы, в результате чего противник и потерял ход. Точку же в этом противостоянии поставили торпеды.

— Жаль, что до базы далеко, — встретил Бориса на мостике, Рыченков. — Можно было бы увести призами на буксире.

— Да ну его, возиться еще со старьем. Если бы не «Альбатрос», то у них вообще никаких шансов догнать нас не было бы, — удивляясь отсутствию лога победы, возразил Измайлов.

— А кто тебе сказал, что мы так просто их отпустили бы. Не стоит быть чересчур рачительным и бережливым, Боря. Боевой опыт, можно получить только в бою, и никак иначе. Так что, дрались бы с ними в любом случае. При таком-то перевесе, глупо бы было.

— Дорофей Тарасович, а куда это мы? — только теперь обратив внимание на курс «Новика», поинтересовался Измайлов.

— Я же говорю, глупо отпускать добычу. Пусть волчата еще малость ее потреплют. Как с призами, твоя правда, возиться не особо хочется. Но отправить на дно, сам бог велел. Если уж дергать уругвайцев за усы, то делать это нужно побольнее. Пусть будет им наукой на будущее.


## Глава 26 Нет предела совершенству


— Здравствуйте, Борис Николаевич.

— Здравствуйте, Константин Матвеевич, — поднимаясь навстречу гостю, поздоровался Измайлов.

Он расположился на прогулочной палубе «Пилигрима». Плавмастерская, одновременно являлась и учебным центром отряда. Именно здесь располагались классы, в которых проводились занятия с членами экипажа. Борис и не думал прекращать ковать будущие кадры. Ну коль скоро взялся за что-то, то делай это хорошо. Вот он и старается.

Сам Измайлов так же не чужд получению образования. В настоящий момент он расширяет его, чтобы закрыть полный курс университета. А там, встанет на тернистый академический путь, сиречь к докторской диссертации. Так-то он уже достиг высшей ступени, и теперь нет никаких препятствий для бесконечного роста ступеней развития. Хватило бы опыта.

Хм. Если отбросить налоги, причитающиеся его величеству, выделить долю своим людям, хотя он им ничего не должен, так как изрядно влил в них авансом, то у него останется еще столько, что он разом возьмет тринадцатую ступень, и встанет на путь к четырнадцатой. А это пятнадцать миллионов очков свободного опыта.

Вот только простой рост его не устраивал. Ему мало быть действительным членом академии художеств. Для избранного им пути, ему необходимо техническое образование. С имеющимся у него, ему выше капитана второго ранга не подняться. Что его не устраивало в корне. И вообще, как выяснилось, ему интересно не только ходить по краю, но и создавать что-то новое.

Никакой фигуры речи. Тот же акваланг, он имел только поверхностное представление, что это и как должно работать. Все остальное пришлось додумывать и изобретать с нуля. И между прочим, не ему лично. От чего присутствовал эдакий легкий налет разочарования.

— Чаю? У нас великолепная выпечка, — предложил Борис, указывая старшему военному советнику при президенте де Каррильо.

— Не откажусь. Признаться уже устал от парагвайской кухни. Кстати, у вас случайно нет гречки, и ржаного хлеба.

— Гречку с молоком?

— Было бы неплохо.

— Стюард, гречку с молоком и корзинку ржаного хлеба, — распорядился Борис. — С чем пожаловали из столицы? — вновь обращаясь к Горскому, поинтересовался Измайлов.

— Ну так, вашими молитвами, Борис Николаевич. Вы столько шуму наделали, что мне едва удается усмирить поднимающуюся бурю. Ей богу, прямо и не знаю, что было бы лучше, сиди вы в тиши или вот такое беспокойство.

— Признаться не совсем понимаю. Насколько я понял, наша задача в том, чтобы наносить болезненные удары по Уругваю, дабы вывести его из войны. И пока мы со своей задачей справляемся. Разве нет?

— Да, но бить в болезненные точки де Каррильо вам никто не говорил, — хмыкнув, заметил капитан второго ранга.

— А вот теперь не понял, — вздернул бровь Борис.

Номинально старшим офицером среди объединившихся капитанов был Рыченков. Но это для сторонней публики. Горский же прекрасно знал, кто тут всем заправляет.

— А что тут непонятного. По самым скромным прикидкам, вы подняли одного только опыта миллионов тридцать. И все беспошлинно.

— Вообще-то, девятнадцать. А с учетом разгромленной эскадры около двадцати. И по деньгам, не так много, как может показаться господину президенту. Но если его так корежит, то к чему было соглашаться на выставленные мною условия?

Здесь Борис не стал ничего изобретать и просто озвучил президенту условия, на которых служил у де Кастро. Находясь на службе, он мог открыто использовать характерников и проворачивать операции с опытом, не опасаясь обвинений в посягательстве на устои.

— Он такого не ожидал. Ага. Спасибо братец, — принимая тарелку с кашей и корзинку черного хлеба, поблагодарил кавторанг стюарда. — Он думал, что вы провернете нечто вроде того потопления броненосного отряда де Падилья. Как результат Уругвай лишится явного преимущества, после чего последует наступление Парагвая и принуждение противника к миру. А на деле, вы занялись грабежом.

— Попытка минирования кораблей провалилась, и я вам об этом докладывал.

— Но и ваши потуги отвлечь силы с линии фронта, для охраны тыла, так же не привели к успеху. Да, уругвайцы собрали отряд для вашего уничтожения, но задействовали для этого внутренние резервы. Кстати, наряду со своим недовольством, господин президент высказал благодарность за призовые корабли. Ну и сожаление по поводу плачевного состояния крейсера «Каталина».

— Он вообще бывает довольным? — хмыкнул Борис.

Им удалось сравнительно легко нагнать беглецов. Корабли были не такими уж и старыми, но машины и котельные установки уже успели изрядно устареть. Те девятнадцать узлов максимального хода, которые пятнадцать лет назад считались великолепным результатом, таковым уже не являлись.

Капитаны двух миноносцев предпочли сдаться. Пополнив список призов отряда. Всех уругвайцев оказавшихся в воде русские спасли. Во всяком случае, тех, кого сумели обнаружить. И членов экипажа крейсера «Каталина» в том числе. Избавив всех от избыточного и свободного опыта, они высадили их на недавно оставленном острове Транкерас, и поспешили вдогонку своему танкеру, который продолжал путь к их базе на Картейре.

На все про все им потребовалось в общей сложности порядка пяти часов. И каково же было их удивление, когда покинутый экипажем крейсер все еще оставался наплаву. Высадили призовую команду. Обследовали поврежденный корабль и пришли к выводу, что переборки вполне справляются с нагрузкой, обеспечивая необходимую плавучесть. Если на море не случится волнения, то просевший на корму корабль вполне возможно отбуксировать в свой порт. Что собственно говоря и проделали.

Рыченков заикнулся было о том, чтобы оставить красавца себе. Благо крейсер был новенький, с иголочки, построен по самым последним веяниям научной и военной мысли. И согласно условий контракта обойдется им в три четверти от номинальной стоимости. Но Бородин предпочел получить денежную компенсацию.

Разумеется в его планы входило обзавестись крейсером. Но не так скоро, и не по существующим стандартам. Которые, к слову, через пару лет могут и измениться. Во всяком случае, лично он не видел никакого смысла в таране, который сегодня невероятно популярен во всех флотах. И разумеется присутствовал на «Каталине».

— Никому не понравится, когда мимо его рта проносят ложку с тем, что могло принадлежать ему, — с удовольствием налегая на кашу, ответил Горский. — И это не единственная его притензия.

— Правда? И что же ему еще не нравится?

— То что ты не привез ни одного пленного. А вместо этого просто отпустил их.

— Он мясник. Если бы я привез пленных, то он их расстрелял бы или сгноил на каторжных работах. Эдак у него получится не заключить мир с Уругваем, а заполучить лютую ненависть соседей, и войну до победного конца. Я вообще удивляюсь, как Александр Михайлович решил его поддержать.

— Что поделать. Это единственная сила, которая реально может подсыпать бразильцам перца под хвост и заставить вести правильную политику. Нам нужен каучук и рынок сбыта вооружений. А что до жестокости. Так ведь союзники ведут себя ничуть не лучше.

— Но сепаратный мир нужен ему, а не им. Итак, он намерен пересмотреть условия найма? — откинувшись на спинку стула, и оставив в покое выпечку, поинтересовался Борис.

— У него была такая мысль. Но мне удалось убедить его в том, что это будет большой ошибкой. Есть предложения как сделать так, чтобы я не оказался пустозвоном.

— Я думал над этим.

— И?

— Ему следует дать уругвайцам генеральное сражение, разбить их. Вышвырнуть с архипелага Фрам, и вновь предложить почетный мир, в довоенных границах.

— А у него есть шанс победить? Эскадра вторжения превосходит его объединенный флот.

— Значит нам придется уровнять силы.

— Подробности будут?

— Де Каррильо выйдет не со всем флотом, а только с новейшими быстроходными кораблями.

— Надеюсь вы в курсе, что говорите об одном эскадренном броненосце, одном броненосном крейсере, двух первого и одном второго ранга. Ну может быть случится чудо, и весьма скоро удастся ввести встрой «Каталину». Парочка минных крейсеров и штук пять миноносцев. Это и все корабли способные, по сегодняшним меркам, развивать высокую скорость.

— Ну и как считаете, адмирал де Рамальо станет дозировать свои силы, или выйдет всей эскадрой, чтобы раздавить де Каррильо?

— Думаю, что ответ вам известен.

— Вот именно. Но когда завяжется бой, в дело вступит мой отряд. Мы атакуем их прямо сквозь дым и пламя сражения. А пока господин президент будет довершать разгром, мы организуем высадку десанта на Фрам. Все будет кончено в один день.

— Но для чего выводить на бой ослабленную эскадру? Не лучше ли ввести в линию и старые корабли. Конечно эскадренная скорость упадет до четырнадцати или даже двенадцати узлов, но мощь бортового залпа будет в разы выше. А при вашей массированной атаке о таких изысках как кроссинг над Т, думать уже не нужно.

— Насколько получила распространение тактика использования минных катеров в прямой атаке противника? Не утруждайте себя. Интерес очень быстро сошел на нет, ввиду того, что противоядие нашлось очень быстро. Шрапнель на дальних подступах и картечь на ближних. От чего дымзавеса помогает откровенно слабо. А так же постановка противоминных сетей.

— Но вы с вашим камуфляжем имеете все шансы пробиться.

— Совершенно верно. Камуфляж, «Защитник», бронещит, индивидуальная защита моряков, наличие «Аптечек», все это дает неплохие шансы чтобы пробиться к цели. Но все это теряет смысл в случае наличия противоминных сетей. Торпеды просто не доберутся до корпуса.

— И к чему тогда все эти ваши рассуждения?

— Все просто. На скорости свыше двенадцати узлов сети попросту всплывают и уже не могут служить защитой. Уругвайцы будут вынуждены стараться держать высокую скорость. Иначе де Каррильо получит возможность использовать кроссинг над Т. А в этом случае численный перевес противника уже не будет иметь значения. Набрав же высокую скорость из-за инерции онине успеют замедлиться в достаточной мере, чтобы сети опять провисли.

— Хитро. Мы обязательно подумаем над этим.

— Подумайте, Константин Матвеевич. Обязательно подумайте. Только не громко, чтобы слухи не добрались до де Ромальо. А то, как бы он нас не удивил.

— А что это, я смотрю вы опять перекрашиваете один из миноносцев, — кивнув в сторону «Страшного», заметил Горский.

— Да. Хочу попробовать новый рисунок камуфляжа.

— Не часто меняете. А то смотрите, как бы корабль не пошел на дно от чрезмерно большого слоя краски.

— Ничего страшного. Лишнее мы счищаем. Причем делаем это быстро, — хмыкнул Борис.

А и было с чего. Как говорится, все гениальное просто. Однажды глядя на то, как матросы мучаются с массивными шпателями снимая несколько слоев краски, он взял да и изобрел пескоструйный пистолет. Благо в мастерской вполне себе пользовали пневмоинструмент. Даже пневматическая дрель имелась, чему он поначалу сильно удивился. Так что, оставалось только приладить сопло, к нему сверху емкость для песка, которого на пляже, ну о-очень много. И вперед.

По аналогии изобрел и краскопульт. Правда, инструмент куда тоньше, и с ним пришлось помучиться, подбирая давление подачи воздуха и размер сопла. Но результат… Помнится он радовался когда привнес в этот мир валик. Тут радости было куда больше. Не у него. У матросов, которые по достоинству оценили новинку, едва научились ею пользоваться.

Так что, очистили корабль и покрыли его серой грунтовкой очень быстро. Осталось дождаться когда краска подсохнет, чтобы начать выводить линии рисунка.

— Придумали что-то еще лучше? — не сдержал своего любопытства Горский.

— Мысли есть. А вот что из этого получится, я без понятия. До последнего момента не представляю куда кривая выведет. Пока осечек не случалось. Но дело это такое, возможно показатели улучшатся, может останутся на месте, а то глядишь и вниз сползут.

— Понятно. Кстати, вы в курсе, что никому из одаренных художников пока еще не удалось создать свой «Камуфляж»?

— Возможно это пустые слухи, — пожал плечами Борис.

— Не думаю. В свете ваших новых «Камуфляжей» меня уже запрашивали на ваш счет. Мол, как я смотрю на то, что вас отзовут. Так что, не ладится у них что-то. И ведь я точно знаю, что сразу трое одаренных российских художников позабросили свои занятия живописью и палят из пушек как проклятые стараясь на благо родины. Да только без толку все. Ни у них ни черта не получается, ни у заграничных светил изобразительного искусства.

— Возможно причина в том, что для них стрельба из пушки и создание «Камуфляжа» всего лишь поручение, которое нужно выполнить, а сами они мысленно находятся в своей светлой мастерской и желают вдыхать не пороховую гарь, а запахи красок. Мне же нравится воевать, сражаться со стихией, стоять на краю пропасти. До одури страшно. Но нравится до безумия. Мы думаем совершенно иначе. Я стараюсь раствориться в пушке, ощутить ее всем существом. Мысленно представляю траекторию каждого снаряда, куда он упадет, под каким углом и как именно ударит в борт, палубу или надстройку.

— Да вы романтик, — хмыкнув тряхнул головой Горский.

— Есть немного, — разведя руками, признал Измайлов.

— Ну что же, удачи вам. Кстати, а вы не желаете передать мне документацию по уже готовым «Камуфляжам» типа «Страшный»?

— Все зависит от полноты налитого стакана.

— Я надеюсь цена прежняя?

— При том, что показатели отличаются от прежних вдвое? Разумеется нет. Четыре сотни тысяч.

— Ну-у у вас и аппети-иты. Я уточню у начальства

— Да ладно. Казна на этом заработает гораздо больше. Уж я-то знаю, — возразил Борис.

Проводив гостя, Измайлов с удовольствием потянулся, бросив взгляд окрест. Здесь, в южном полушарии сейчас самый конец весны. Впрочем, и зимы тут нет вовсе. Ну похолодает, средняя температура будет держаться в районе шестнадцати градусов тепла. Так что, рай да и только. И уж тем более, учитывая полное отсутствие комаров или москитов. На других островах архипелага они неизменно присутствуют, а вот здесь нет.

Небольшой остров Картейра, выделили им в качестве базы, по просьбе Бориса. Не именно этот остров, а место подальше от основного флота, ну и поглубже в тылу. Так оно и от противника подальше, и у местного начальства на глазах не вертится. А то у командования вечно зудит в одном месте, при виде бесконтрольных потенциальных подчиненных.

Вот и приходится Горскому кататься за сотню морских миль, чтобы навестить своих подчиненных. Так-то, по возвращении из рейда, Борис непременно заходит с докладом. Но старается как можно быстрее убраться в свою берлогу.

Остров ему нравился. Настоящий рай. Даже мелькали нездоровые мысли, о том, что неплохо бы осесть на таком вот берегу. Нет, понятно, что прожить на привязи у него не получится. Но как хорошо было бы возвращаться сюда. А охота какая! Правда, забавляться ею доводится редко.

Когда миноносец с кавторангом вышел из бухты, и скрылся из виду, Борис сошел на берег. Прошел на пирс, установил вместе с Яковом кульман, и замер перед ним, вглядываясь в очертания «Страшного», покоящегося на водной глади, метрах в шестидесяти от него. Он водил по нему взглядом ловя то самое ощущение, которое помогало ему в работе. Прошло полчаса, прежде чем Измайлов взялся за карандаш и начал прорисовывать контуры корабля…

> Артефакт «Корабельный камуфляж типа «Страшный-2»»

> Заметность —10 %

> Рассеивание снарядов противника — +4 %

> Рассеивание своих снарядов —4 %

> Активен в пассивном режиме

> Целостность артефакта — 100 %

> Выход артефакта из строя — потеря 10 % рисунка.

От-тано как оно еще может быть! Результат полученный на третьи сутки не то чтобы радовал. Он скорее ошарашил Бориса. Два в одном! Да охренеть! Причем тут нет никаких уточнений по массе снарядов. Так что, хотя показатели артефакта слабее, ценность его выше. К тому же он всегда активен в пассивном режиме.

Попробовать нечто подобное провернуть с катерами? Да ну в пень! На то, чтобы их переодеть ему потребуется месяц, не меньше. И это при том, что каждый раз полной уверенности в результате все же не будет. Да и что получится на выходе совершенно непонятно.

— Итить твою через коромысло. Ты чего тут опять учудил, Боренька, — сбив фуражку на глаза, почесывая в затылке, и даже не пытался скрыть своего удивления, произнес Рыченков.

— Дорофей Тарасович, пока время есть, надо бы ободрать нашего «Новика».

— Думаешь сможешь повторить?

— Я постараюсь. А там, как масть ляжет. Но прежний-то «Камуфляж» мы всегда вернуть успеем.

— Это да. Он никуда не денется. Значицца так. «Новик» не трогай. Он и так красивый. Ты это безобразие задокументировал? — ткнув пальцем в миноносец, поинтересовался Рыченков.

— Да.

— Вот и ладушки. А теперь возвращай нашему «Страшному» прежний облик.

— Дорофей Тарасович…

— Я уже под сотню лет, Дорофей Тарасович, — оборвал Измайлова он. — Ты в курсе, что иные ничегошеньки поделать с этим артефактом пока не могут?

— Знаю.

— А тогда знай и то, что ты сейчас как самый лакомый кусочек для сластены. Мало, что на тебя облизываются, так ты еще и дразнишься.

— Так толку-то меня хватать. Ты же знаешь, что бесполезно это.

— Смысл есть всегда. Как тебе такое — не себе, не людям? Грохнуть тебя, чтобы у других таких преимуществ не было, и вся недолга. Замазывай, говорю, и возвращай все как было. Уяснил?

— Да уяснил я.

— Вот и ладушки. Яша. Яша, йакорь тебе в седалище!

— Здесь я, Дорофей Тарасович, — отозвался телохранитель, который и не думал оставлять своего подопечного.

— Ты вот что, братец, дуй-ка к нашему Вепрюшке и передай, чтобы минимум двое его партизан все время были у тебя в помощниках. Не приведи господи, умыкнет еще кто нашего непутевого оболтуса, иди потом кусай локти.

— Слушаюсь.

— Дорофей Тарасович, но ведь все одно без дела стоим. Так может я все же займусь «Новиком», а? Ну перекрасим его обратно. Ведь все одно пока вплотную не приблизятся, никто и не разберет, какие там у него показатели.

— Н-да. Ну с другой стороны, отчего бы и нет. Надо только Проклу сказать, чтобы он охранение выставил и никого не подпускал.

— Если хочешь что-то спрятать, прячь на виду, — возразил Борис.

— То есть?

— За все время никто даже не попытался приблизиться к «Страшному». Не подойдут и к «Новику». Ну, а если вдруг, то на этот случай не вооруженные матросы, а бездельничающие или занятые каким полезным делом, но так, чтобы пресечь попытку.

— Ага. Ну-у, дело говоришь. Только потом закрась все, и верни как было. Пусть лучше думают что ничего не получилось.


## Глава 27 Фрамская мясорубка


Кто бы сомневался, что уругвайцы выведут в море всю эскадру. Надо отдать им должное, силы вторжения составили новейшие корабли. Ни одного старичка, которые перешли в категорию кораблей береговой обороны. Внушительное зрелище. Три эскадренных броненосца. Два броненосных, три первого, четыре второго рангов и столько же минных крейсеров. Ну и в довершении десяток миноносцев.

Атаковали же их один эскадренный броненосец, броненносный, по два первого и второго рангов, да пара минных крейсеров, при пяти миноносцах.

Отдельной группой, и значительно в стороне, двигался отряд Бориса. В его состав помимо эсминца, четырех миноносцев и девяти катеров, входил еще и угольщик.

Это судно было всего лишь прикомандировано к ним, за отдельную, так сказать, плату. Его полностью избавили от груза, и отскоблили от грязи открытые трюмы. Высота у них изрядная, так что оказавшимся внутри пленникам деться будет некуда. Ну а что прикажете делать, бросать людей на произвол судьбы в море? Во-первых, это не по-божески. А во-вторых, нерационально. Борис был уверен в победе. А это, даже по самым скромным прикидкам порядка двух тысяч человек. Им конечно будет тесновато, но тут уж ничего не поделаешь. Экипаж парагвайский. В качестве охраны и спасательной команды два взвода морской пехоты…

Преимущество уругвайской эскадры настолько велико, что иначе как подавляющим его не назвать. И адмирал де Рамальо, прекрасно отдавал себе в этом отчет. Как понимал и то, что де Каррильо все же имеет шансы не только подпортить ему кровь, но и победить.

Горский прекрасно понял, задумку Измайлова. Поэтому сделал все возможное, дабы уругвайцы доподлинно узнали о том, что парагвайцы собираются делать ставку на маневр, кроссинг над Т. И именно по этой причине к Фраму прибыли только самые быстроходные корабли их эскадры.

Ничего удивительного в том, что де Рамальо отнесся к этому со всей серьезностью и решил противодействовать этому всеми доступными способами. В частности он разделил свои силы на два отряда, каждый из которых был сильнее парагвайцев. А затем развел обе части далеко в стороны, намереваясь зажать противника в клещи.

Если тот выскользнет из ловушки, уругвайцы не больно-то и потеряют. Даже выстроившись в две кильватерные колонны, они не смогут задействовать всю свою артиллерийскую мощь. И при условии равной скорости, благодаря малым силам, де Каррильо получит преимущество в маневренности. А как следствие, даже не имея возможности использовать прием кроссинг над Т, станет сам задавать выгодные ему рисунок боя.

Сражение разворачивалось как по писанному. При этом обе стороны пребывали в уверенности, что задуманное ими воплощается в полной мере. Уругвайцы сжимали клещи. Парагвайцы ускорились, чтобы обойти голову отряда, возглавляемого непосредственно адмиралом де Рамальо. Но тот и не думал им позволять этого, из-за чего они шли буквально ноздря в ноздрю. Одновременно с этим второй отряд сближался с противником, чтобы наконец обрушить на него свой огонь.

— Боря, а нас-то уважают, — хмыкнул Рыченков, указывая рукой на приближающегося противника.

И впрямь уважают. В их сторону выдвинулись два минных крейсера, ну или все же эсминца, и пять миноносцев. Отчего-то уругвайский адмирал решил, что этого будет достаточно.

— Странные они какие-то. Неужели до них еще не дошли сведения о том, как мы расправились с отрядом у Транкераса? — удивился Измайлов.

— Смеешься? За три недели-то? Конечно знают. Но тут дело в том, что все лучшие части, корабли и экипажи находятся в составе эскадры вторжения. То есть, там, в тылу, мы разделали неумех. А вот тут против нас выйдут настоящие морские волки.

— Думаешь разница велика?

— Для них, да. Для нас, нет. Тем более, после того, как ты настоял на смене «Камуфляжа». Минус одиннадцать процентов к рассеиванию снарядов, это я тебе скажу серьезно. Тем более, с учетом подготовки наших наводчиков.

— Опять меня отправишь к пушке? — с прищуром поинтересовался Борис.

— Если припечет, то отправлю, даже не сомневайся. А пока пусть волчата потреплют добычу. Не все же офицеру з них отдуваться.

— Согласен.

— А раз так, то готовься командовать стрельбой.

— Слушаюсь, — бросив руку к козырьку, лихо произнес Измайлов.

Рыченков решил не усложнять жизнь как преследователям, так и себе. Поэтому, приказал угольщику с катерами отойти в сторону, а сам с миноносцами пошел на сближение. Тут ведь какое дело. Начнешь выверять и вести бой на выгодной тебе дистанции, и как результат отдалишься от основных сил. Что не говори, а главная их цель не вот этот отряд. Он скорее досадное недоразумение на пути к основной цели.

— Пора Боря, — буднично произнес Рыченков, и тут же скомандовал, — право на борт.

— Есть право на борт, — отозвался рулевой.

— На дальномере, дистанция до головного эсминца, — это уже Борис.

— Четыре тысячи восемьсот, — тут же последовал доклад матроса.

Борис снял телефонную трубку и несколько раз провернул ручку индуктора.

— Первый плутонг к бою готов, — послышался доклад в трубке.

— Второй плутонг к бою готов.

— Третий плутонг к бою готов.

— Четвертый плутонг к бою готов.

— Орудия лево тридцать! Наводить по головному эсминцу! Осколочным! — отдал команду Измайлов.

— Четыре тысячи семьсот, — действуя по инструкции, вновь выкрикнул данные дальномерщик.

— Прицел сорок семь! Упреждение треть корпуса! Первый огонь!

И тут же рявкнуло орудие, отправляя в противника первый гостинец. Измайлов выждал три секунды, и скомандовал второму. Потом третьему и четвертому. На всех флотах на кораблях и на суше в основном применялась залповая стрельба. Но в отряде Бориса, слишком много внимания уделяли индивидуальной подготовке наводчиков. И коль скоро так, то глупо не использовать их сильные стороны. Но чтобы своевременно и верно вносить поправку в стрельбу, им необходимо отличать падение именно своих снарядов. Потому и применяли стрельбу вразбежку.

Первые выстрелы явственно указали на то, что цель взята под накрытие. Но попаданий добиться так и не получилось. Разве только засыпать палубу осколками. Их взрыватели срабатывали даже от удара о воду. Так что, кому-то мало не покажется. И в подтверждение этого Борис рассмотрел, как один из матросов споткнулся, и повалился на палубу, где и затих.

Повторные выстрелы расставили все по своим местам. Сначала два попадания. Потом еще одно. И сразу три. Орудия стреляли как метроном, посылая снаряды с равными промежутками времени. При этом поток снарядов в направлении противника стал практически непрерывным.

— Четыре тысячи шестьсот, — продолжал выкрикивать данные дальномерщик.

Но Борис и не думал вмешиваться в работу комендоров, которые четко уловили ритм, и вели цель, самостоятельно внося необходимые поправки. Но случиться может все что угодно. Корабль противника ведь не стационарная мишень. Им управляют грамотные офицеры, которые непременно начнут маневрировать. Так же как и Рыченков, который систематически менял курс, уводя корабль в сторону, и сбивая неприятелю пристрелку. И вот тут наводчикам могут потребоваться точные данные.

Противник не отмалчивался и так же посылал в «Новика» снаряды. Но пока не сумел добиться ни одного попадания. Пару раз снаряды плюхались рядом с бортом, и имей чувствительные взрыватели возможно смогли бы доставить неприятности. Ну или при наличии более настильной траектории добраться до борта под водой. Но ничего подобного.

— Право на борт. Право. Еще. Вот так. Руль прямо, — все время оценивая обстановку, отдавал команды Рыченков, ведя эсминец сквозь огонь противника. При этом, несмотря на маневрирования, он всячески старался выдерживать примерно одну и ту же дистанцию. Что у него неплохо получалось.

Наконец, получив с десяток попаданий, головной эсминец загорелся, его заволокло дымом. Второй выдвинулся вперед прикрывая товарища.

— Задробить стрельбу! — вновь вооружившись телефоном, приказал Борис. — Наводить по второму эсминцу!

— Четыре тысячи семьсот, — как заведенный выкрикнул дальномерщик.

— Прицел сорок семь! Упреждение четверть корпуса! Первый огонь!

И вновь орудия заработали вразбежку, обрушив на противника каскад снарядов. Только на этот раз попадание случилось сразу. А там, они стали случаться чаще и гуще.

Маловат калибр. Вот к какому выводу пришел Борис, вглядываясь в результаты стрельбы. Конечно на этот эсминец более серьезную артиллерию не впихнуть. Но с этим нужно что-то делать. Более серьезные стволы наделали бы куда больших бед. Если он правильно помнит в книге Валентина Пикуля, которую он читал в юношестве, упоминались стомиллиметровые орудия. Н-да. Нужно увеличивать водоизмещение. Иного выхода нет.

Вскоре запылал и второй эсминец, начав отворачивать в сторону, выставив дымы. Н-да. Быстро же перенимают полезные нововведения. Вот и эта тактика нашла свое воплощение во многих флотах. Хорошо хоть с завесой получается далеко не у всех, тут ведь не просто активировать дымовую шашку. Со специальными снарядами все куда сложнее.

Как результат, русские потеряли уругвайцев из виду. Причем получилось настолько удачно, что белесая стена скрыла и первый эсминец, вышедший из боя раньше. Впрочем, это не имело значения. Главного Рыченкову добиться получилось. Он вывел из боя два эсминца, представляющих определенную угрозу.

Де Ромальо бы отправить против отряда Измайлова все четыре минных крейсера. Тогда возможно у них что-то и получилось бы. Правда преимущество «Новика» в ходе, не позволило бы им его зажать. Но с парой кораблей выходить на него и вовсе безнадежно.

Потеряв из виду противников, Рыченков оценил обстановку у своих миноносцев. Несмотря на численное превосходство противника, они давили и навязывали свой рисунок боя. Два кораблика охваченных пожарами уже отвалили в сторону, выйдя из схватки, чтобы зализать раны. Необходимости вмешиваться в драку никакой. Пора заняться главной задачей.

— Сигнальщик, передай по отряду. Сопровождаю катера. Бой вести самостоятельно. Головным «Страшный»

Миноносцем командовал опытный командир, мичман Привалов. По возрасту он старше Рыченкова, хотя и не имеет за плечами такого багажа. Образования уже вполне хватает, чтобы выдержать экзамены на лейтенанта. Но в существующих реалиях не дворянин подняться выше мичмана не мог. Исключение, полные георгиевские кавалеры, которые могли иметь чин лейтенанта военного времени.

К примеру, Рыченкова пришлось наделять личным дворянством. Но тут все просто. Свою весомую роль сказало то, что у него был полный бант. Ну и ходатайство боярина Голубицкого, конечно же. Зато теперь он был вполне себе полноценный лейтенант. А то, глядишь, еще может экзамены на кавторанга выдержать.

Выполняя приказ с «Новика» катера оторвались от угольщика и направились на сближение со своим лидером. В принципе тому сейчас ничего не угрожало. Миноносцы основательно сковали легкие силы находящиеся поблизости. Подготовка комендоров на них ничем не уступит артиллеристам на «Новике». Да и на самом транспорте с настоящий момент находится батарея полевых орудий, с подготовленной обслугой.

Второй отряд основных сил уругвайцев наконец приблизился к противнику настолько, чтобы открыть огонь. Им сейчас явно не до схватки легких сил, развернувшейся где-то в стороне. Эскадренный броненосец, броненосный крейсер, один первого ранга и два второго. Весьма грозная сила, равная, а то и превосходящая де Каррильо. Прикрывали их эсминец и три миноносца.

«Новик» насел на эсминец противника с расстояния в шесть тысяч. Несмотря на то, что он начал засыпать его каскадом снарядов, попадания случались довольно редко. Сказывалась большая дистанция и разброс. Разумеется, и артефакты и выучка наводчиков сказали свое веское слово. Борис подозревал, что если бы не это, то они о вовсе не добились бы ни единого попадания.

Но как бы то ни было, вскоре удалось сбить у него среднюю трубу, и как результат тот значительно потерял в скорости. То есть, фактически перестал представлять угрозу для катеров. Которые пока еще держались стайкой в стороне. И как предполагал Измайлов, пока еще не были обнаружены. Все же, персональный камуфляж, это серьезное подспорье.

Впрочем, когда на них насел «Новик», командир отряда не стал ограничиваться полумерами, и направил против него сразу два легких крейсера. Корабли новейшей конструкции вывалились из строя, и направились навстречу противнику, буквально засыпая его снарядами.

Вот уж когда «Новику» пришлось вертеться как угрю на сковороде. И где сказалась отличная подготовка наводчиков, и действенность артефактов. По нему одновременно вели огонь двенадцать стодвадцатимиллиметровых орудий, и шесть сорокасемимиллиметровых пушек крейсеров. Плотность обстрела была такой, что вода со стороны противника буквально кипела от беспрерывных всплесков снарядов.

Эсминец и три миноносца бросились на пересечку катерам, задействовав максимум своей артиллерии. Не отвечая на обстрел крейсеров, Рыченков приказал сосредоточить огонь именно на этом противнике. Сейчас главное катера и их атака четырех кораблей линии.

По «Новику» одновременно вели огонь восемь стодвадцатимиллиметровых орудий. При скорострельности в десять выстрелов в минуту, это было более чем существенно, несмотря на дальность в семь тысяч. Дошло даже до того, что Дорофей Тарасович был вынужден поставить дымы. Все же хорошо подготовлены уругвайские комендоры. Эдак глядишь никакого умения вкупе с артефактами не хватит.

Зато сам эсминец, скрывшись от крейсеров вполне мог вести огонь по миноносцам противника. И достаточно успешно. Уже двенадцатым снарядом его комендорам удалось добиться первого попадания. А там и второй, и третий. Маленькому кораблику доставалось изрядно.

Взрыв на палубе случился как-то уж совсем неожиданно. Вслед за ним душераздирающие крики. Призывы медика. Мат унтера, поминающего мать и святую богородицу, вместе с нерадивостью призывающего помощь. Ну и напоминание, для чего ему дадена «Аптечка».

— Твою в гробину душа мать нехай! — вскинув бинокль недовольно рыкнул Дорофей Тарасович. — эсминец их ожил. Боря, давай к четвертому орудий и пошли ему пару-тройку пламенных в разлуку, пока ребятки и сами справляются, а там и я подправить смогу.

— Слушаюсь, — по венному ответил Борис, и бросился выполнять приказ.

Когда он прибыл к орудию, обнаружил там палубу залитую кровью, которую в настоящий момент окатывали из брандспойта. Ошарашено мнущего свои ноги матроса, в изодранных брюках. Однозначно оторвало ноги, да вон они, полетели за борт смытые тугой струей воды. Другой массирует виски. Из каски торчит иззубренный осколок. Не иначе как сотрясение головного мозга. Третий дернул себя за нос, непроизвольно помяв грудь. Хотя смысла в этом из-за бронежилета никакого. Кстати в нем имеется прореха. Серьезно прилетело, коль скоро пробило защиту. Двоих перевязывают.

Изрядно досталось от одного единственного семидесятипятимиллиметрового снаряда. Вот уж чего не ожидал. Наверняка ударил скопившуюся группу. Ну и пироксилин, пороху подобное попросту не под силу.

— Орудие в порядке? — поинтересовался он у унтера, командира расчета.

— Так точно.

— Хорошо. Этого подлечи «Аптечкой», — приказал фельдшеру указывая на мнущего виски матроса.

— Так на нем ни царапины, — удивился тот.

Угу. Тут о таком понятии как сотрясение мозга и его последствиях, пока еще ни сном ни духом. Все-то у них на мигрень списывается, имеющую весьма широкий смысл. А оно потом аукнется так, что мама не горюй. И не факт, что потом артефакт сможет помочь. Далеко не все застарелые болячки ему по плечу. Проще не доводить до крайности.

— Сделай, — коротко подтвердил он свое распоряжение, подступаясь к орудию.

Пристрелялся он быстро, уже третьим выстрелом добившись попадания, по казалось бы вышедшему из боя уругвайскому эсминцу. Несмотря на изрядное расстояние и рассеивание, он попал еще четыре раза, затратив при этом десяток снарядов. Что ни говори, а его дар оказывает существенное влияние на способность к стрельбе. И в особенности это сказывается на дальних дистанциях. Результат острела, выведенное из строя носовое орудие, и возникший пожар.

Пока суд да дело катера начали свою атаку. Миноносцы пытались ее сбить, ведя по ним огонь из всего имеющегося вооружения. Но, во-первых, они могли достать далеко не всех. А во-вторых, экипажи этих скорлупок тоже не собирались изображать из себя мишени.

По совести, куда большую угрозу для них представляли сами атакуемые корабли. Их вспомогательный калибр из шести стопятидесятимиллиметровых орудий по каждому борту, способный выплюнуть целую тучу крупной картечи. Причем благодаря унитарному заряжанию, скорострельность у них была достаточно высока. Плюсом к этому до двух десятков малокалиберных пушек. Плотность огня такая, что дым завеса не имеет того решающего значения, как хотелось бы.

Словом, катерам сейчас жарко. На фоне этого, атака теперь уже двух миноносцев выглядит весьма бледно. Один из кораблей все же удалось вывести из строя. Одним из снарядов ему сбило трубу и он потерял ход.

— Готово Дорофей Тарасович, — вернувшись на мостик, доложил Борис.

— Вижу, — удовлетворенно кивнув, ответил Рыченков. И тут же, — Руль, резко право шестьдесят.

Матрос быстро отработал штурвалом, Борис почувствовал, как эсминец накренился, а палуба уходит из под ног. А чуть погодя рядом с бортом взметнулось сразу четыре водяных столба, от прилетевших гостинцев. Следом еще столько же. «Новик» вышел из под прикрытия дымов, и крейсера поспешили отметиться по нему.

— Боря, по головному, — коротко бросил Дорофей Тарасович, выводя эсминец практически на встречный курс.

— Слушаюсь. На дальномере, дистанция до головного крейсера.

— Слушаюсь, — разворачивая прибор отозвался матрос.

Борис снял телефон, и трижды провернул ручку индуктора.

— Задробить стрельбу! Орудия лево сорок два! Цель, головной крейсер! Осколочным заряжай!

— Семь тысяч двести, — послышался доклад дальномерщика.

— Прицел семьдесят два! Упреждение треть корпуса! Первый огонь!

Когда рявкнуло четвертое орудие, Борис услышал отдаленный гулкий грохот. А за ним второй, третий… Катера пустив свои торпеды уже уходили, прикрываясь дымами. Более сорока килограмм тротила, детонирующие под бортом и вздымающие многотонные водяные столбы, достающие до клотика, не могу не произвести впечатление. И уж тем паче, если таковых случилось два к ряду. И тем не менее, артиллеристы кораблей линии не потеряли присутствия духа, продолжая обстреливать удаляющегося и все так же остающегося невидимым противника. И не сказать, что их огонь был бессмысленным.

Впрочем, Борису сейчас не до этого. Удовлетворенно отметив, что катера выполнили свою задачу, он сосредоточился на артиллерийской стрельбе. Рыченков грамотно вел «Новик», беспрерывно лавируя, избегая попаданий и выдерживая курс так, что крейсера могли одновременно задействовать не больше четырех-пяти орудий на два корабля. Им бы разойтись, в зять его в клещи. Но их командиры придерживались существующих тактических приемов. А они устаревали с той же скоростью, что и корабли.

Вскоре головной крейсер, буквально засыпанный снарядами, попросту прекратил стрельбу. Частью по причини больших потерь в личном составе. Частью из-за разгоревшегося пожара. Носовое орудие застыло как-то странно задрав ствол. То ли случилось прямое попадание, то ли поломка, что вовсе не редкость с техникой и механизмами сегодняшнего уровня.

Как бы то ни было, Борис поспешил перенести огонь на другой крейсер. И тому доставалось на орехи ничуть не меньше. А ввиду сократившейся дистанции, так еще и больше.

Наконец настал момент, когда Рыченков решил пустить торпеды. Два сигарообразных снаряда, внешне выглядевших куда значимей привычных образцов, скользнули рыбками в воду и устремились к цели.

Команда Измайлова потрудилась не только над торпедами для катеров, уменьшив их габариты и по максимуму облегчив. Но поработала и над полноразмерными образцами. При той же длине у них изменилась форма, став более цилиндрической. Как результат, увеличился внутренний объем и заряд взрывчатки вырос до восьмидесяти килограмм. Ну и благодаря усовершенствованию двигательной установки, по примеру облегченных торпед, дальность хода возросла втрое, а скорость почти вдвое.

Одна из торпед прошла мимо. Зато вторая ударила в правую скулу, взметнув огромный столб воды, полностью закрывший собой корабль, который шел под углом. Похоже, водонепроницаемые переборки не были загерметизированы, или торпеда ударила в стык отсеков. Как бы то ни было, но крейсер ушел под воду в считанные секунды. Какое-то время он погружался на ровном кие, а потом просто нырнул, выдав пару гулких хлопков, и ненадолго окутав паром место своей гибели. Если кто и выжил из экипажа, то лишь немногие счастливцы.

Над «Новиком» раздался рев нескольких десятков луженых глоток, выражающих свою бурную радость, по поводу победы. Однако радость длилась недолго. Над палубой разнесся грозный окрик Рыченкова, щедрой рукой раздающего якоря в интимные места. Не прошло и минуты, как орудия вновь заговорили, посылая во второй крейсер один снаряд за другим.

На этот раз им противостоял только один противник и им не составило труда забросать его палубу снарядами. Конечно серьезных повреждений они нанести не могли. Максимум, вывести из строя орудие, повредить трапы, наковырять небольшие пробоины в надстройках или вызвать пожар. Зато, чрезмерно частые разрывы осколочных снарядов выкашивали личный состав и загнали его в укрытия.

К слову сказать, подобный номер не прошел бы с крейсером первого ранга. У них часть противоминной артиллерии укрывалась в казематах. Так что, сохранила бы свою боеспособность.

Уже беспрепятственно приблизившись вплотную, «Новик» пустил две торпеды, одну за другой, интервалом в десять секунд. Целились в центр борта, защищенного выпущенными противоминными сетями. Ход корабля замедлился и они провисли, надежно прикрыв его от подобной атаки.

Благодаря более чувствительному взрывателю первая торпеда взорвалась в сетях, снеся разом две секции. Вторая же ворвалась в брешь и рванула едва ли не в самом центре корабля. Произвести точный пуск мин в столь благоприятных условиях не составило труда.

— Вот так, вот, голуба, — удовлетворенно произнес Рыченков, оглаживая подбородок, покрытый седой щетиной.

— Вот так вот, — с нескрываемым удивлением произнес Измайлов.

— Что Боря, не верится? — хмыкнул Рыченков.

— Честно говоря нет.

— А чего же тогда тащил с собой угольщик, да еще и целых два взвода морпехов приволок?

— Ну-у, в победе я не сомневался. Но вот в то, что все уже закончилось, как-то не верится. И за все время только одно попадание.

— Это по нам попало лишь раз. Катерам досталось куда горше, — закуривая трубку, возразил Дорофей Тарасович.

Его информированность неудивительна. Борис руководил артиллеристами и бегал к пушке, лично вгоняя снаряды в разошедшегося противника. Рыченков же не только командовал эсминцем, но и держал руку на пульсе по состоянию дел всего отряда. К нему стекались доклады с миноносцев, катеров и транспорта.

Из докладов следовало, что оба минных крейсера, поврежденных в начала боя, добили, вогнав в них по торпеде. Такая же участь постигла два миноносца. Три, были взяты на абордаж, и на их борту уже находилась призовая команда из морпехов.

Из четырех кораблей линии, в строю остались два крейсера второго ранга. Имея меньшую массу они сумели погасить скорость. Сети провисли и приняли в свои объятия пущенные в них торпеды. Те конечно детонировали, но номер с атакой в образовавшуюся брешь у катерников не прошел. Крейсера воспользовались их отходом, и увеличив скорость начали уходить к основным силам.

Броненосец бодро кренился на левый борт, и вот-вот должен был опрокинуться. Команда уже и не думала о том, чтобы продолжать бой или спасать корабль, занятая только собственным спасением.

Броненосный крейсер несмотря на пробоину в борту не просто оставался на плаву, но и сохранил ход. Правда, обстрел парагвайской эскадры он прекратил, развернул главный калибр заряженный картечью против жалящих его москитов. Правда, это ему не помогло. Совместная атака нескольких катеров привела к очередному попаданию, на этот раз в корму. Экипаж какое-то время еще пытался бороться за живучесть корабля, но вскоре началась массовая и поспешная эвакуация.

Два миноносца, из прикрытия отряда, уходили в сторону основных сил. Один, потерявший ход, был торпедирован катером. Как и эсминец. Была мысль у Измайлова взять на абордаж и его, но Рыченков отмахнулся от этой затеи. И без того досталось на орехи.

Слава богу обошлось без перерождений. Но «Аптечки» на катерах использовали все без остатка. При этом, десяток человек продолжали щеголять хотя и серьезными, но не смертельными ранами. Легкие ранения, при обстреле крупной картечью как бы не подразумеваются. Но с этим можно будет разобраться. Все же запас неиспользованных артефактов еще имеется.

Четыре катера получили серьезные повреждения и нуждались в ремонте. Один пошел ко дну. Его экипаж успели снять, так что, искать парней в море не придется. Погуляли, одним словом. Правда, на этом еще ничего не закончилось.

— Сигнальщик передай по отряду — миноносцам и оставшимся в строю катерам сбор.

— Дорофей Тарасович, снаряды расстреляны практически полностью. Не больше трех десятков на орудие. Нам бы подойти к «Санта Исабель», и пополнить боекомплект. Думаю на миноносцах положение не лучше. Да и на катерах наверняка торпед уже не осталось. У нас две, — Борис счел необходимым обратить внимание старого волка, на очевидное.

— Да и хрен бы с ним, — отмахнулся Рыченков. — Пока, то, да се, потеряем время, а де Каррильо может стать жарко.

— Толку от нас, без боеприпасов.

— Боря, ты куда свой ум растерял? — вздернул бровь, Рыченков. — что сделает де Рамальо как только увидит что, мы готовимся атаковать?

— Сбавит ход?

— Возьми с полки пирожок. Именно, что сбавит, чтобы избежать торпедной атаки, и тут же получит себе на голову кроссинг.

Ну, а что такого. Да, бой еще не закончен. Но по факту, кто его выиграл уже никаких сомнений. Бой? Хм. Учитывая потери, скорее уж какая-то мясорубка. Фрамская, ага.

А ведь еще предстояла десантная операция. В которой Борис участвовать не собирался. Одно дело совершить набег на небольшой остров, где ты сам себе голова и надеешься только на собственные силы. И совсем другое вот так, являясь лишь частью большого механизма. К тому же дурного исполнения, работающего с перебоями. Измайлову его люди дороги. Так что, как-нибудь без него.


## Глава 28 И снова государь


Опять сентябрь и снова Москва. Причем все повторяется в точности. Борис прибыл в столицу на «Новике» и ввел его в гавань тот же лоцман. Причал был другим, но именно в той стороне, что и прежде.

Потом Измайлов посетил уже знакомую галерею, чтобы договориться о вернисаже. Станислав Ильич при виде него не на шутку возбудился. И уж тем более, когда узнал, что картин на этот раз значительно больше. Правда его волновал такой момент как инкогнито Бориса. Образ Некто грозил рассыпаться в прах. А значит и цены на картины значительно просядут.

Не сказать, что вопрос денег волновал Бориса. Создание одного единственного образца «Камуфляжа», на что ему требовались считанные дни, приносил в разы больше, чем все картины, написанные им за год. Но отдавать за бесценок полотна, в которые он вложил душу, как бы это пафосно не звучало, он не готов. Либо за достойную плату, либо даром, и никак иначе.

Поэтому он обзавелся двойником, который должен был изображать его самого, среди посетителей галереи. Все кто знал его достаточно хорошо находятся далеко от столицы. А потому подлог не заподозрят. Вышло это случайно, но пришлось вполне кстати. Причем вопрос вовсе не в необходимости сохранения инкогнито.

Заокеанский поход Измайлова едва не обернулся серьезными проблемами. Его попытались выкрасть. Вернее, выкрали. Но ему удалось убедить похитителей в том, что они схватили двойника. А тут еще и появление на людях двойника, изображающего Бориса.

Словом, злоумышленники решили, что обмишулились и со злости пустили ему пулю в голову. Как это бывало уже не раз, «Неуязвимость» сработала весьма своеобразно. Пуля прошла вскользь, сорвав часть скальпа, и выдав солидный фонтан крови. Рана оказалась серьезной, но Система не посчитала ее смертельной, а потому дар не сработал.

Вообще-то, он мог реально уйти на перерождение, но ему в очередной раз повезло. Пока двойник изображал Измайлова, Горский организовал поиски похищенного. Как результат его нашли и подняли на ноги с помощью артефакта.

Злоумышленники на этом не остановились, и попытались похитить уже двойника. Были пойманы, допрошены с пристрастием, а затем отправились на дно связанные и с ногами замурованными в цемент. Нет, идея исходила не от Бориса. Местные уже давно практиковали подобное. Причем, гангстеры к этому не имели никакого отношения. Да их как таковых пока и не было. Все дело в своеобразии этого мира, с возможностью возрождения. Вот и изловчились, для окончательного упокоения.

Как оказалось, это были люди де Каррильо. Очень уж его впечатлило выступление Бориса при Фраме. Н-да. И вообще-то, не только его. Но открыто захватить Измайлова, означало навлечь на себя гнев русского царя. Возможности у союзника имелись. Вот и решил сеньор президент действовать тайно. А там поди разбери, кто именно положил глаз на интересного со всех сторон одаренного.

Бой у острова Фрам в газетах прозвали фрамской мясорубкой. В тот день была уничтожена практически вся уругвайская эскадра вторжения. Один броненосец предпочел сдаться. Два крейсера первого ранга и один второго, вырвались из клещей, и хотя были сильно избиты, смогли уйти. Три миноносца были захвачены людьми Бориса, еще два и эсминец сдались парагвайцам.

А потом был десант, и сухопутная операция. Уругвайцы сражались стойко. Но помощи так и не дождались. Через три недели крепость пала. С пленными обошлись довольно жестко. Эта война вообще не отличалась благородством. Такое впечатление, что она шла на взаимное уничтожение.

Пока шла осада Фрама, Борис успел совершить еще пару налетов на небольшие острова. Чем еще больше усугубил ситуацию. Падение же крепости, явилось последней каплей, склонившей уругвайцев к миру.

После этого отряд Измайлова перебросили на аргентинское направление. Но тут он развернуться не успел. Всего-то один успешный налет. На ять отработали подчиненные Горского, донесшие до нужных ушей информацию, что русский царь не бросит де Каррильо, даже если в дело вмешаются другие игроки. Что, ни коим образом не поможет Аргентине, так как гореть будут именно их города. Ну и флот непременно отправится на дно.

Результатом Фрамского боя стало то, что все страны бросились усовершенствовать свои минные катера. Как выяснилось они являлись куда более серьезной силой, нежели казалось до того. Правда, при этом не учитывалась весьма важная деталь. А именно, показатели «Камуфляжа». Стандартные обладали куда более скромными возможностями. А как результат более высокие потери и меньшая отдача.

Вместе со средствами нападения уделялось внимание и мерам защиты. Сети показали себя достаточно эффективным средством. Оставалось добиться того, чтобы они не всплывали при высокой скорости. И уже известно о первых положительных результатах полученных, благодаря системе грузов, с рулями глубины…

Едва бразильцы лишились союзников, как военное счастье им изменило. Парагвайцы давили на них с неумолимостью катка. Сначала освободили свои острова, а потом перешли на территорию противника.

В Бразилии начала подниматься волна недовольства. Все больше говорили о том, что вина за случившееся полностью на плечах де Кастро, поднявшего мятеж, ослабившего страну. Именно по этой причине дерзкие соседи решились на дерзкое нападение. Президент попытался было заключить мир, но у него ничего не вышло.

Де Каррильо был готов завершить войну. Но если с другими он согласился на довоенный статус-кво, то тут он непременно желал получить спорный архипелаг. Что ни в коей мере не устраивало де Кастро. Он не мог позволить себе уступить ни одной пяди бразильской земли. Это могло породить народные волнения, которые попросту смели бы его.

Впрочем, и продолжение войны не пошло ему на пользу. Четыре месяца назад в Бразилии случился переворот, в результате которого в стране была восстановлена монархия, и на престол вернулся Педро Второй.

Александр Третий не имел особой заинтересованности в Парагвае, чего не сказать о Бразилии. Поэтому выступил посредником в мирных переговорах. Два месяца назад они ознаменовались окончанием войны в довоенных границах…

Покончив с делами в галерее Борис, как и в прошлый раз, направился в Кремль. И опять по приглашению главы личной канцелярии государя. А то как же еще. Не по вызову же Александра Михайловича. С чего бы такая честь обычному офицеру Добровольного флота. Мало ли, что его имя на слуху. Он ведь не за Родину дрался, а за собственный интерес. Потому ему и награда никакая не полагается.

В мастерской государя за прошедшие два года ничего не изменилось. Все тот же рабочий стол, за которым пристроился седой и сухонький старичок с окладистой бородой. Правда теперь он работает не с горелкой, а на небольшом ювелирном станке, в котором зажат рубин, довольно внушительных размеров.

Борис замер при входе, ожидая, когда Александр Третий закончит работу над очередной гранью драгоценного камня. Работа требует сосредоточенности, так что мастеру лучше не мешать.

Мастер отвел шлифовальный камень. Протер тряпицей драгоценный, всматриваясь в его грань через лупу на глазу. Удовлетворенно кивнул, и подняв прибор на лоб, обратил взор на посетителя.

— Опять вы, Борис Николаевич, — с добродушной усмешкой произнес, Буров, словно и не он его вызывал.

— Капитан Добровольного флота, лейтенант Измайлов по вашему приказанию прибыл, — бросив руку бод козырек, произнес Борис.

— О как. Хоро-ош. Ну проходите, присаживайтесь, чего столбом-то стоять. Поди уж не в первый раз тут, — добродушно и как-то по домашнему произнес царь.

Угу. Играй в эти игры с кем-нибудь другим. Уж у Бориса-то ни капли сомнений, по поводу происходящего. Другое дело, что выбора нет, и придется принимать условия.

— Нус, рассказывайте, как удалась кампания, — когда Борис опустился на стул напротив него, произнес царь.

Подмигнул. Надвинул на глаз лупу, явно намереваясь запустить станок.

Аудиенция один в один, что и два года назад. Тогда царь так же потребовал личного рассказа, чтобы составить свое собственное мнение. Однако Борис все же счел необходимым уточнить.

— Прошу прощения ваше величество, мне рассказывать обо всей кампании, или только о ключевых моментах.

— Обо всем, Борис Николаевич, и как можно подробнее. Не переживайте, время у вас есть. Понадобится два часа, можете получить и три. Как вам такая арифметика? — лукаво поинтересовался Александр.

— Признаться, пугающая.

— Что так?

— Издревле известно — кому много дается, с того много и спрашивается.

— Боитесь держать ответ за содеянное?

— Только того, что цена за ваше доверие окажется для меня чрезмерно высокой.

— Не желаете послужить на благо отчизне? Разве не в этом главная цель и стезя истинного дворянина?

— Я не рожден дворянином, ваше величество.

— Но стали им. А потому извольте соответствовать. Итак, я весь внимание, — вновь улыбка, а затем послышался тихий равномерный стрекот станка.

Борис рассказывал как можно лаконичней, стараясь не вдаваться в детали. Но, Александра такой подход явно не устраивал. Он внимательно слушал Измайлова, и время от времени задавал уточняющие вопросы. Уводил разговор в сторону акцентируя внимание на каких-то технических подробностях.

В частности его заинтересовал дизельный двигатель, его технические характеристики, сложность производства, срок службы узлов и агрегатов. Сильно разочаровал тот факт, что двигатель хотя и показывает отличные результаты, несет в себе слишком много болячек, являющихся причиной частых поломок. Потенциал велик. Тут никаких сомнений. Но его еще доводить и доводить до ума.

Не оставил равнодушным вопрос создания «Камуфляжа». Минуло уже три года с тех пор, как Борис создал свой первый артефакт. Но до сих пор никто не мог этого повторить. Измайлов постарался детально описать что именно он чувствует, при их создании, о чем думает и представляет перед мысленным взором. Высказал свои мысли по этому поводу, предложив создать для молодого одаренного художника среду, в которой он будет обречен влюбиться в корабли и пушки. И вот тогда, пожалуй из него выйдет толк.

— Да. Британцы и французы уже пошли именно по этому пути. По всему миру началась настоящая охота на молодых одаренных художников, — продолжая трудиться над изумрудом, произнес царь.

Борис замолчал было, не желая ненароком перебивать государя. Не сказать, что в нем проснулся пиетет перед вельможами или царственными особами. Просто, во-первых, это не прилично. Уж уважение-то к старшим в него вколотили еще в детстве. А его собеседнику было уже хорошо за три сотни лет. А во-вторых, дерзить особам обличенным властью было чревато и на Земле, что уж говорить о здешних реалиях. Дураком же Измайлов не был никогда.

Н-да. Пока не попал сюда, и у него не завелось персональное шило. А уж с тех пор он накуролесил столько глупостей, что мама не горюй. Одно только его стремление все время быть на острие чего стоит. И ладно бы это проявилось с момента обретения возможности возрождения. Так ведь нет.

Легкий ободряющий кивок государя, и Борис продолжил свой рассказ. И вновь не обошлось без особого интереса. На этот раз его вызвали минометы, тактика их использования и результативность. Слушая, Александр даже остановил работу станка.

Никаких сомнений, коль скоро это его заинтересовало, то он изучил представленную документацию и отчеты, написанные и рукой Бориса в том числе. Мало того, никаких сомнений, что опытные образцы уже проходят полигонные испытания. Но одно дело сухие строчки отчетов и доклады об учебных стрельбах. И совсем другое личные ощущения и выводы человека применявшего оружие непосредственно в боевых действиях.

— Значит, вы полагаете, что малокалиберные пушки не годятся для защиты от миноносцев? — зацепившись уже за следующий вопрос, поинтересовался Александр.

— Так точно, ваше величество. По моему убеждению, минимальным калибром для этих целей является семьдесят пять миллиметров. Лучше сто.

— Таких орудий нет ни у кого.

— Знаю. Но по прикидкам моих научных консультантов, этот калибр был бы оптимальным. Орудия должны получиться достаточно оборотистыми, скорострельность на уровне.

— А что там со снарядами? Вы увеличили их вес и заряд?

— Так точно. А так же, усовершенствовали взрыватели, которые теперь срабатывают и от удара о воду. Как результат, при накрытии цели и отсутствии попаданий, есть вероятность ранения незащищенного личного состава на палубе и мостиках.

— Кстати. В докладе указывалось, что кроме щитов на орудиях вы озаботились еще и личной защитой членов экипажа.

— Не только их, ваше величество, но и морских пехотинцев. Люди, это самый важный ресурс и я всячески стараюсь сберечь его.

Данный вопрос так же заинтересовал царя, и он остановился на нем особо. В результате, беседа ушла в сторону боевой подготовки комендоров и в частности наводчиков. Система обучения применяемая Борисом оказалась для Александра настоящим откровением. И уж тем более, результаты, которых они добивались.

В современном бою, на больших дистанциях, процент попаданий колебался в пределах двух процентов. На средних порой доходил до семи. Но наводчики Измайлова выдали результат вдвое на дальних дистанциях, и втрое на средних. Использование артефакта «Наводчик», способствовал еще лучшей стрельбе. А уж с появлением еще и «Камуфляжа» с соответствующими статами, и вовсе выводил результативность на недосягаемую высоту. О достижениях самого Бориса и говорить нечего.

После нашлись другие темы. Александра интересовало буквально все. Он проявлял интерес ко всем новинкам, и в какой-то момент уже позабыл о своем станке и драгоценной заготовке в нем.

— Борис Николаевич, мне известно, что от вас в казну поступило три с половиной миллиона опыта, а так же пятьсот тысяч рублей. По всему выходит, заграничный поход для вас вышел более чем прибыльным.

— Грех жаловаться, ваше величество. За этот год у меня получилось заработать более тридцати пяти миллионов опыта, и пяти миллионов рублей.

— Весьма существенно, если не сказать больше. И тем не менее, глядя на вашу Суть, я вижу, что до десятой ступени вам не хватает триста сорок три с половиной тысячи. Неужели вам жаль потратиться на себя? Или вы уже вложили куда-то весь свободный опыт?

— Никак нет, ваше величество. Он распределен между моими вассалами, и ожидает момента, когда в нем возникнет необходимость.

— То есть?

— Он предназначается для вложения в тех, кто будет готов пойти со мной рука об руку. Ведь для чего-то вы сделали меня своим вассалом. Что же до моего собственного развития, то за прошедший год я без особого напряжения сумел приобрести триста тридцать тысяч свободного опыта, и пятьсот двадцать обычного. К чему тратиться на то, к чему я итак приду, своим ходом. Конечно меня не тянет все свое время проводить возле мольберта, но и без него я обойтись не могу.

— Мне нравится ваш подход, молодой человек, — ободряюще улыбнулся царь…

Три часа? Они проговорили четыре. И если бы в мастерской не появился глава личной канцелярии Троекуров, имевший право входить без доклада, то, пожалуй, проговорили бы еще.

— Ваше величество, — многозначительно произнес действительный тайный советник.

— Н-да. Увлеклись, — бросив взгляд на настенные часы, произнес Александр. — Мы заканчиваем, Иннокентий Гаврилович.

— Да, ваше величество, — отвесив долженствующий поклон, Троекуров вышел за дверь.

Входить без доклада он конечно имеет право. Но это не значит, что и присутствовать при всех беседах. Впрочем, о сути произошедшего дальше он наверняка уже знал. Так что, ничего нового не почерпнул бы.

— Борис Николаевич, мы непременно еще вернемся к этому разговору, — снимая ободок с лупой, нарукавники и фартук, произнес государь.

При этом, Измайлов поднялся, отступив от стула на шаг. Не хватало еще сидеть в присутствии стоящей царственной особы. Тут вам не там. И вообще, дело к окончании аудиенции, поэтому нечего рассиживаться.

— А пока, хотел бы сказать, что ничуть не разочаровался тем обстоятельством, что предложил вам стать моим вассалом. И надеюсь, вы не откажетесь от титула Боярина.

Отказываться? Да щаз-з! Даже если бы он к этому не стремился, подобные предложения отказ не предполагают по определению. Максимум, что он может, это проявить скромность, что-то типа, мол, недостоин подобной чести.

Правда лог о предложении принять титул боярина перед Борисом не появился. То есть, это пока только слова. Если подобное выражение подходит по отношении царственной особы.

— Я счел бы это за честь, ваше величество.

— Не боитесь, что не справитесь?

— Нет, ваше величество. Я не боюсь трудностей. В последнее время мне удалось в достаточной мере пощекотать свои нервы всякого рода опасными авантюрами, пожалуй пришло время заняться и созиданием.

— Отлично сказано, Борис Николаевич. А чтобы вам было где созидать, а еще не разбрасываться раньше времени своими идеями, которыми вы фонтанируете так, что за вами не угнаться, я отправлю вас в ссылку.

— Даже так.

— Испугались?

— Ничуть. Просто не понимаю, чем вас прогневал.

— Ну, а как еще назвать то, что я желаю подарить вам вотчину на Дальнем востоке. Слышали ли вы о Сучанском архипелаге?

— Нет, государь. Но если ссылка заключается только в этом, то я ее таковой не считаю. Я не то чтобы не надеялся получить землю в центральной России, но даже желал обосноваться где-нибудь подальше.

— Отчего так?

— Не хочется толкаться плечами. Здесь слишком тесно.

— А потолкаться придется. Там своих радостей хватает. Хунхузы, китайские мандарины, японские самураи. Места богатые и слабо освоенные. Бывает и такое, что на каком-нибудь острове годами существует прииск. А то и обкладывают налогами инородцев, собирая с них пушнину. И американцы захаживают, причем не всегда с целью торговли, случаются и грабительские рейды. Так что, скучать не придется.

— Ну, с пограничными конфликтами все понятно. Здесь свои, там чужие. А вот с боярами и князьями…

— Это да. Любят у нас склочничать, а паче того, наушничать и интриговать.

— И о каком из островов идет речь?

— О самом большом, Сучан, который и дал название всему архипелагу. Там обнаружены богатые угольные копи. Учитывая вашу склонность к промышленному производству, я думаю, вам этот кусок будет в самую пору. Днями вас вызовут в канцелярию и предоставят все сведения которыми мы располагаем. Знакомьтесь, готовьтесь. И по весне выдвигайтесь.

— Слушаюсь.

— Да. Москву покидать не торопитесь. На будущей неделе будет праздноваться мое тезоименитство. Вот там я вам и присвою титул. Вот теперь можете идти.

— Слушаюсь.

Ладонь под козырек, разворот кругом, и строевым шагом на выход. Ох и лихо у него как все получилось. Это не о строевых приемах, если что.

> Ступень — 9

> Возрождение — 1

> Опыт — 680 545/1 024 000

> Свободный опыт — 355 502

> Избыточный опыт — 0

> Свободные очки характеристик — 0

> (Потомственный дворянин)

> (Вассалов — 64/108)

> Сила — 1.22

> Ловкость — 1.21

> Выносливость — 1.25

> Интеллект — 1.71

> Харизма — 1.65

> Умения — 30

> (Навыки — 3)

> (Умения навыков — 7)

И это за семь лет. Даже с учетом активной деятельности, для этого ему потребовалось бы не меньше тридцати. И уж тем более, если учесть то, что он сумел развить многие свои умения до третьей ступени. Причем затратить на это пришлось вчетверо больше опыта, чем на общее развитие. Это не просто впечатляет, а просто фантастика какая-то.

Впрочем, не меньшая фантастика это то, что он сейчас выносил из мастерской государя. Ведь он был уже без пяти минут боярином, со всеми шансами дорасти до князя.

Вот интересно, а получилось бы у него что-то, если бы он не был одаренным. Хм. Ну, таких успехов ему конечно не добиться. Но и на дне не остался бы. Уж до пятой ступени-то точно добрался бы.


## Глава 29 Большие планы


— Сучан? — профессор Проскурин, почесал кончик носа, явно пытаясь что-то вспомнить.

— Именно, — подтвердил Борис.

— А как же ваше желание как минимум одну жизнь посвятить приключениям и скитаниям?

— Ну, как выяснилось, даже наличие крепкой команды не гарантирует безопасность. Эдак умыкнут, посадят на цепь, и будет мне счастье. В своей вотчине все проще уберечься. А там, глядишь начнут малевать эти «Камуфляжи» направо и налево.

— Резонно. Хм. Сучан. Я помню этот остров. В мою бытность мы его исследовали во время Дальневосточной экспедиции. Довольно большой. По его названию дали имя архипелагу, что-то около двух десятков островов значительно меньше него. Если мне не изменяет память, то он порядка пятидесяти километров в длину и двадцати в ширину. Горный рельеф, покрыт хвойным лесом, богатым зверем. Местные пробавляются охотой и рыболовством. Основной доход имеют от пушнины. Там были обнаружены угольные копи превосходного качества. Причем есть как антрацитовые, так и коксующиеся. Но позвольте, неужели он так и остался невостребованным? — искренне удивился Проскурин.

— Не нашлось желающих вкладываться в него, — пожал плечами Измайлов.

— Но как такое возможно? Там ведь не только великолепные угли. Кажется сразу на двух островах архипелага имеются залежи гематита. Причем отличного качества. А это превосходная сталь и даже броня. Есть остров с месторождением меди. Кажется это все, что нам удалось тогда обнаружить. Но мы тогда провели лишь поверхностное обследование. Так сказать, на скорую руку. Вслед за нами должны были прийти экспедиция для более детального исследования.

— Должны, но так и не появились, — отщипнув от булки кусочек и бросая его в воду, хмыкнул Борис.

Они встретились в летнем саду. Конец сентября. Но зелени все еще хватает. Впрочем, она сейчас соседствует с таким многообразием красок, что не налюбуешься. Деревья подобраны настолько гармонично, что сразу видна рука мастера. Впрочем, так оно и есть. За убранством сада пот уже полвека следит одаренный садовник.

Борис конечно предпочитает писать полотна с динамичным сюжетом, полным напряжения схватки с врагом или со стихией. Но при вот этой идиллии отчего-то захотелось встать к мольберту. В принципе время до тезоименитства есть. Может ну его в болото и впрямь запечатлеть эту красоту, которая продержится совсем недолго? Решено. Завтра же вооружится этюдником и выберется сюда.

Профессор прибыл в Москву вместе с Борисом. Правда, по своим вопросам. Его пригласили на научную конференцию, которая состоится несколько позже. Но необходимость ожидания не больно-то и расстроила Павла Александровича. Он решил показать столицу Капитолине Сергеевне. Женщина по-прежнему упорно отказывалась стать его женой, хотя при этом носила под сердцем его ребенка.

Признаться Борис был более чем удивлен данным обстоятельством. На секундочку его нынешний биологический возраст Проскурина составляет восемьдесят три года, ее шестьдесят два. И тут вдруг будущие родители. В голове не укладывается. Но вот таковы реалии этого мира. Хотя-а, помнится и в его реальности подобное случалось.

— Не понимаю. Перспективный архипелаг и вдруг позабыт, позаброшен. Неужели тамошнему региону не нужен уголь? — покачав головой, с недоумением произнес профессор.

— Ну, дельцы предпочитают вкладываться в то, что даст максимальную прибыль, при минимальных вложениях. И правительство пошло именно по этому пути. Поэтому там больше преобладали разведывательные партии ориентированные на поиск месторождений драгоценных металлов. А уголь… Для существующих нужд его в достаточной мере добывают на Сахалине.

— Но на Сучане он значительно лучше по качеству. Я это точно помню, — с жаром возразил Проскурин.

— Зная вашу память, уверен, что так оно и есть, — согласился Борис. — Подозреваю, тут дело в том, что Сучанский архипелаг является внутренней территорией Российского царства. Сахалин же находится непосредственно на границе, далее уже океан. Никакой военный флот не способен удержать земли, если там не живут простые подданные. А людей нужно чем-то занять. Потому казна сосредоточила свои усилия именно на Сахалине. Как по мне, так все логично. Сучан же требует серьезных вложений, и рынка сбыта. Куда сбывать уголек-то?

— Самое очевидное, Япония, — пожал плечами профессор.

— Ну, они только-только выбираются из феодализма. Сейчас продавать им уголь более или менее реально. Но прежде, такая ставка себя не оправдала бы. Как и слабо развитый Китай. Для собственных нужд у них хватает и своего топлива.

— Хм. Вполне логично. Правда, что-то мне подсказывает, что вы не собираетесь сосредотачивать свои усилия на топливе.

— Отчего же. Именно им в первую очередь я и займусь. Это самое простое, что может начать давать постоянную прибыль. Причем по нарастающей. Поставит соседей в зависимость от поставок топлива никогда не помешает. Сейчас они пользуют достаточно дорогой, доставляемый из-за океана. Я же смогу предоставить им значительно дешевле. С одной стороны обоюдная выгода, с другой, рычаг давления, — припоминая ситуацию с углеводородами в его мире, возразил Борис.

— Но основную ставку надеюсь собираетесь делать на промышленное производство?

— А для чего мне еще было готовить квалифицированные кадры. В моей команде сейчас каждый имеет по нескольку специальностей. В первый же год собираюсь построить школу, ремесленное и реальное училище. Ну и заложить институт с несколькими факультетами.

— И все это в один год? — вздернул бровь профессор.

— Не вижу причин тянуть кота за подробности. Остров богат лесом, до осени успеем возвести необходимые деревянные здания и дома. Я уже сговариваюсь с плотницкими артелями, для сезонного заработка.

— Строить дома из сырого леса? Я конечно не плотник, но по-моему затея не из лучших.

— И вы совершенно правы. Но это только временное жилье. Только чтобы наладить начальный этап производства. Впоследствии я намерен развернуть каменное строительство. Благо глина есть везде, а топлива там в достатке. Словом для начала поставлю временный поселок, но такой, чтобы всем на зависть. А там, глядишь, кто-то и из сезонных рабочих захочет остаться.

— Думаете найдется много охотников? — с сомнением произнес Проскурин.

— Уверен, что не больше одной двух горячих голов. Но я на это особых надежд и не имею. Мне бы для начала занять ту тысячу человек, что отправятся со мной.

— Тысячу? Я полагал, что у вас людей несколько меньше.

— Ну так, не все среди нас холостяки. Есть и семейные, причем с детьми. Опять же, по приютам соберу сотню сирот. Именно они и станут первыми учениками в училищах. Ну и преподавательский состав с семьями. Хм. Да тут пожалуй и больше народу выйдет.

— Я так понимаю, вы продолжите свою практику и студентами института у вас будут сегодняшние члены вашей команды. Так сказать, обучение без отрыва от производства и службы.

— Да, пока будут учиться заочно. Но уже через лет пять думаю ситуация серьезно изменится. И народ ко мне потянется.

— Вы так в этом уверены? Усомнился профессор. — Насколько мне известно, правительство всячески поощряет переселенцев в слабообжитые регионы, отправляет туда ссыльных, делает все для того, чтобы каторжанам было сложно оттуда выбраться, и они оседали в тех краях. И опять же, оказывает им в этом поддержку. Но особыми успехами пока похвастать не может.

— Рыба, она ищет, где глубже, а человек, где лучше. И уж я-то постараюсь, чтобы у меня было получше, чем в иных местах.

— Например?

— Так вон он пример. Моя сегодняшняя команда. Я буду вкладываться в людей, если они на деле пожелают личного роста. Обеспечу такую возможность и их детям. Разумеется даром ничего не достанется. Но по трудам и достойная награда. Ну и непременно стану предоставлять им отпуска на родину. А может и в обязанность вменю. Да еще и стану оплачивать их. По крайней мере на начальном этапе.

— Это еще зачем?

— Ну как же. Плохое оно ведь быстро забывается. А сколько человеку не дай, ему все мало будет. Вот пусть прокатятся да освежат в памяти откуда вырвались и как сладко живется из прежним знакомцам. Да порасскажут каково живется под моей рукой. Вот и потянется народ за лучшей долей.

— Ну что же, надеюсь, что у вас все получится, молодой человек. Кстати, если хотите, я могу попросить моих знакомых рекомендовать кого-нибудь на геологический факультет. Дальний восток неизведанный и богатейший край.

— Был бы вам признателен, Павел Александрович.

— Простите, Борис Николаевич, но мне нужно идти. А то Капитолина меня уж заждалась.

— Это вы простите меня. Не удержался, побежал к вам как мальчишка.

— Это нормально. Вы сейчас полны планов и надежд. И уж я-то знаю, что это не бесплодные мечты. Вы непременно добьетесь своего. Вот ей богу, если бы не был связан вассальной клятвой с Голубицким, то непременно отправился бы с вами.

— Но ведь вассал не крепостной. Обходился же он без вас все эти годы.

— А еще имел все основания лишить меня вассалитета, но не сделал этого. Он верил в меня тогда, и надеется сейчас. Уверен, если я попрошу, то он отпустит меня. Но я не могу обмануть его ожидания во второй раз. Сейчас я ему просто необходим. Но это вовсе не окончательно. Мне и самому страсть как хочется оказаться подле вас. И уж тем более после того как пообщался с Вячеславом Леонидовичем и Евгением Николаевичем. Просто поразительно как вы умудряетесь фонтанировать столькими идеями.

— Я не специально. Оно само как-то получается.

— И это еще удивительней. Так что, налажу процесс, подготовлю кадры и попрошу Голубицкого отпустить меня к вам. Уверен, что он не откажет. Как, примете со значительным опозданием?

— Издеваетесь?! Да с радостью!

— Я запомню, — шутливо пригрозив ему пальцем, заверил профессор, а потом, предложил. — Не желаете ли присоединиться к нам. Знаю, что вы любитель выпечки, а Капитолина собрала с собой корзинку для пикника.

— Нет, Павел Александрович. Большое спасибо, но мне хочется побыть одному.

Простившись с профессором, Борис решил прогуляться по садовым аллеям. Солнечный сентябрьский день, прохладный чистый воздух. В этой стороне столицы запрещено строительство промышленных предприятий. Должна же знать иметь возможность не дышать копотью. Даже транспорт тут катается только на чистом топливе. Бензин или газогенераторы. И никак иначе.

— А Павел Александрович молодцом. Как узнал, что вскорости станет родителем, так прям помолодел, — заметил подошедший Яков.

Без охраны Борис не ходит. Как показывает пример того же Парагвая, лишним это не будет. Поэтому он предпочитал не расслабляться даже в столице. Яков всегда рядом с ним. Они уж сдружиться успели. Если возникала нужда, он без напоминаний отходил в сторону. Чуть в сторонке парочка партизан. Наученные горьким опытом, теперь уж варежку не разевают. Да и Борис теперь старается не придерживаться определенных маршрутов и заведений. Тогда его подстерегли в туалете таверны, куда он регулярно захаживал.

— Я вот не пойму, ты завидуешь ему и радуешься за него? — скосив взгляд на Ганина, полюбопытствовал Измайлов.

— Радуюсь конечно. А чего это вы про зависть-то?

— Да жениться тебе пора.

— Не. Зачем оно мне?

— Ну-у не-э зна-аю. Там с девками тяжко. Однозначно.

Разумеется то, что царь собирается жаловать Измайлову титул боярина, является секретом. Но коль скоро Яковенков сумел в свое время узнать о вассалитете, то уж о готовящейся церемонии узнает и подавно. А как говорил папаша Мюллер в известном фильме — что знают двое, знает и свинья. Поэтому Борис не видел особой беды ы в том, чтобы посвятить в секрет тех, кому доверял как себе. Так что, Яков знал куда они направятся по весне.

Кстати, в этой связи очень может статься, что женатых будет гораздо больше. А как следствие и число переселенцев хорошо перевалит за тысячу. С другой стороны, разница невелика. Расходы конечно возрастут. Но у него со средствами полный порядок. Помимо пяти миллионов заработанных в заокеанском походе, у него и без того есть источники доходов. Так что, несмотря на содержание дружины, общая сумма на его счетах уже доходит до восьми миллионов. Есть с чем взять резвый старт.

Конечно в его команде не бессребреники, и сами могу позаботиться о себе. Причем с запасом. Но он предпочитал предоставить им помощь на начальном этапе. Конечно это лишние траты. Но они с лихвой окупятся впоследствии…

В канцелярию его вызвали уже на следующий день. Документация по Сучану уместилась в одну не такую уж и пухлую папку. Ему предоставили не оригиналы, а копии, в которых, к слову, значилось и имя Проскурина. Побродил в молодости профессор, не отнять. И ведь чем только не занимался. Весьма разносторонняя личность.

Как ни надеялся Борис, а сведения были весьма скудными. Зато обо всех островах архипелага. И к чему ему вручили все эти бумаги гадать не приходится. Разумеется поначалу речь может идти только об аренде отдельных участков островов, с месторождениями полезных ископаемых. Кроме того Троекуров дал ему понять, что вместе с титулом и вотчиной, он получит право сбора ясака с инородцев. Разумеется, в царскую казну. Но это только пока. Задел на будущее в планах царя просматривался невооруженным взглядом…


## Глава 30 Долго и счастливо


— Здравия желаю, ваше превосходительство, — бросив ладонь под козырек, приветствовал Борис боярина Яковенкова.

Тот в сопровождении жены, дочери и Москаленко, как раз сошел с катера, доставившего его на пирс. Елизавета Петровна заранее известила Измайлова об их прибытии. О том, что яхта боярина прибыла в гавань, он узнал своевременно, и вот уже полчаса как сидел в кафе мор-вокзала, наблюдая за нужным кораблем.

— Бросьте, Борис Николаевич, мы ведь не на плацу и не в присутствии, — отмахнулся тот, протягивая руку.

Измайлов обменялся с ним крепким рукопожатием. Похоже настроение у Георгия Ивановича было приотличнейшее. И дело вовсе не в добродушной улыбке, а в том, что он с силой сжал кисть молодого человека, бросив на него лукавый взгляд. Тот с прежней улыбкой, ответил. Причем стесняться не стал, и вложился от души. А что такого? Не он же это начал.

Рука боярина оказалась в тисках. И у Бориса еще оставался запас. Вот только доказывать что-либо он не собирался. Обозначил и ладно. Чуть ослабил хватку, чтобы и не передавить и самому не оказаться со смятой ладонью. Боярин одобрительно хмыкнул, и выпустил его руку.

— Мария Платоновна, мое почтение, — прикладываясь к ручке боярыни, продолжил Измайлов. — Матушка, очень рад, что вы смогли выбраться. Екатерина Георгиевна.

— Боренька, я надеюсь ты озаботился гостиницей для нас? — поинтересовалась Москаленко.

Не лишняя предосторожность. В эти дни столица по обыкновению переполнена. Поэтому не имеющие здесь своих домов отправляют впереди себя приказчиков, дабы снять жилье. В данном случае об этом должен был позаботиться заранее извещенный Борис.

— Два номера, в гостинице «Метрополь», уже ожидают вашего прибытия.

— Такс. Ну коль скоро с жильем определились, тогда нам с Марией Платоновной необходимо сделать один визит. Мы не на долго. Во второй половине дня уже будем в гостинице. Надеюсь, молодежь, вы найдете, чем себя занять?

— Не беспокойтесь ни о чем, — заверила его Москаленко.

Распорядившись по поводу багажа, Борис предложил девушкам прогуляться. Благо только первая половина дня, и до обеда есть время. А там можно и присмотреть какой уютный ресторанчик.

— Боря, я слышала в царском летнем саду поставили колесо обозрения? — полюбопытствовала Елизавета Петровна.

— Да матушка. Это единственное сооружение в Москве выше царского дворца. Строительство завершилось не более чем месяц назад. И этот аттракцион одно из немногих мест в столице, где существует очередь. Но она там уж точно самая большая, — сопровождая девушек через мор-вокзал, ответил Измайлов.

— И как вид сверху? — поинтересовалась Катя.

— Я там пока еще не был, — развел он руками

— Как так? — удивилась она подобной нерасторопности.

— Да жалко мне моего времени, чтобы без причины целый час толкаться локтями.

— Час? — вновь удивилась девушка.

— Случается и больше, — заверил Борис.

— Мы не можем себе позволить отстать от моды, — решительно произнесла Москаленко. — Первое что сделают мои знакомые при нашей встрече, это поинтересуются, была ли я на этом чертовом колесе. Так что, Боренька, вези нас в летний сад.

— Я знал, матушка, что вы не сможете проигнорировать данную новинку. Прошу, — открывая дверь такси, произнес он.

Заблаговременно арендованное авто подъехало едва только они вышли на привокзальную площадь. Сзади пристроилось еще одно, с охраной. Ну вот так теперь у него все кучеряво. Впрочем, Москаленко и не подумала иронизировать по этому поводу. Наоборот бросила на него одобрительный взгляд. И прежде чем устроиться в салоне, отдала приказ своим мальчикам, ожидать ее в «Метрополе».

Улица ведущая к мор-вокзалу относилась к категории приличных. Она была зажата между территориями отведенными под складские пакгаузы, отделяющими этот островок приличия, от припортовой клоаки. Ну нужно же чистой публике как-то попадать в порт. Не через трущобы же им тащиться.

Борис не просто предвидел, то, что девушки пожелают посетить колесо обозрения, но и озаботился предварительно занять очередь. Разумеется, место в ней нашлось бы только для дворян. И никак иначе. Но было бы желание, а уж найти того, кто согласится оказать дружескую услугу за отдельную плату, всегда можно. Дворянский титул вовсе не синоним благосостояния. И да. Подобная услуга у колеса обозрения не была чем-то из ряда вон. Спрос рождает предложение.

Когда Измайлов появился в сопровождении девушек, молодой человек, с готовностью уступил им место, отправившись по своим делам.

— Хм. Если я правильно понимаю, то стоять нам придется явно не час, — заметила Катя. — Отсюда вывод, вы не были здесь только потому что вам это не интересно.

— Мне интересно все, что занимает вас, Катя.

— Льстец, — одобрительно хмыкнула Москаленко.

Кабины, а вернее все же вагончики, остекленные, довольно просторные. В них без труда могли разместиться двенадцать человек. Правда, сиденья предусмотрены не были. Только поручни по периметру. Сделано из расчета, на то, чтобы одновременно могла вместиться вся компания.

Разумеется, в основном катались куда меньшим числом. Но дабы не создавать неловких ситуаций, правилами было запрещено подсаживать кого-либо. Люди ведь бывают разные. Захочется влюбленной парочке уединиться, и побыть десять минут только вдвоем, а тут им в нагрузку напросится целая компания, или семейство. И ведь отказать неловко. Вот и взяла это на себя администрация. Не положено, и весь сказ.

— Кстати, Боренька, ты в курсе, что государь прислал Георгию Ивановичу личное приглашение? — поинтересовалась Москаленко, едва кабина поползла вверх.

— А какая разница? — не понял подвоха Борис. — Разве прежде он прибывал не по приглашению? Эдак ведь и всего Кремля не хватит, если всяк и каждый вздумает захаживать туда, когда ему заблагорассудится.

— Эх Боренька, Боренька, много тебе еще следует узнать. И тебе, красна девица не помешает перестать витать в облаках, и опуститься на грешную землю. Оно конечно, Георгий Иванович тебе вроде как благоволит, только это ничего не значит, — вновь она обратилась к Измайлову.

— Вы сейчас о чем, матушка? — не понял он.

— Обычно приглашения рассылаются канцелярией его величества. Но есть и другие, лично от императора. И в том, что пришло Георгию Ивановичу значилось, с супругой и дочерью. Ты в курсе, что на праздновании тезоименитства государь порой позволяет себе выступать в роли свата?

— Я слышал об этом, — наблюдая, как мрачнеет Катя, ответил он.

— Вот и молодец. Это означает, что Александр Михайлович, присмотрел нашей Катеньке выгодную партию.

— Как это?! — тут же вскинулась девушка.

— И тебе придется принять его волю, Катюша, — жестко припечатала Москаленко. — Ибо отказ повлечет за собой немилость по отношении всего рода Яковенковых. Подразумевается, что государь желает своим подданным только лучшего, и не может ошибаться.

Чистая правда. Причем, выдать девицу замуж или женить молодого человека своей волей может далеко не только царь. Подобной привилегией обладает так же князь, и боярин, в отношении своих подданных. А уж о родителях и говорить нечего. Причем, невзирая на сословия. Ударили они по рукам, да свели детей без их на то согласия. И попробуй ослушаться. Все это закреплено на законодательном уровне.

— Успокойтесь, Катя, матушка просто сгущает краски. — Борис накрыл своей ладонью ручку девушки, покоящуюся на поручне.

Едва коснувшись ее он почувствовал тепло ее тела, передавшееся даже через лайковую перчатку. А еще, как дрожит девушка, от хватившего ее волнения. И есть с чего. У него сейчас и у самого неспокойно на душе. Ведь права Москаленко. Тысячу раз права. Хотя и не следовало сейчас-то.

— Ничего я не сгущаю, Боренька. Просто хочу чтобы вы понимали, что случиться может все, что угодно, — словно заколачивая гвозди, продолжала настаивать на своем Елизавета Петровна.

— Н-но-о… Как же так. Лиза, если бы ты сказала мне об этом раньше… — заговорила было девушка, и осеклась.

— Ну слава тебе господи, наконец-то сподобилась назвать меня по имени, — хмыкнула Москаленко. — Если бы ты знала раньше, это уже ничего не изменит. Каким бы ни было решение, оно уже принято.

— Не хотел говорить до поры. Н-но… Государь собирается одарить меня титулом боярина и вотчиной на Дальнем востоке. Вот не поверю, что ему не известно о моем отношении к вам, Катя. С некоторых пор, с меня глаз не сводят опекают настолько плотно, что не удивлюсь, если государю известна вся моя подноготная.

— «Камуфляж»? — коротко поинтересовалась Москаленко.

Вообще-то, по ее виду было заметно, что у нее целый ворох вопросов сугубо практического характера. Но, она прекрасно понимала, что пока не время. Впрочем, это не помешало ей, окинуть Измайлова одобрительным взглядом, в котором явственно читалось — я верила в тебя и не ошиблась.

— «Камуфляж». И не только, — столь же лаконично ответил он.

— Я не пойду за другого, — выпустив поручень и вцепившись в его руку, твердо произнесла Катя.

— И не придется, — заверил он, и начал перечислять доводы. — Я нужен Александру Михайловичу. И дело не только в моей одаренности и артефактах. Вотчина, которой он меня одарил, имеет богатые угольные копи. На островах архипелага наличествуют залежи железной и медной руды. Он заинтересован в развитии края, и я показал, что мне подобное по плечу. Ему меня заинтересовывать надо, а не лишать личного счастья.

— Надеюсь, Борис, что вы правы, — глядя ему прямо в глаза, взглядом полным надежды, произнесла девушка.

— Просто верьте мне, — насколько возможно убедительней произнес он.

Погладив ручку девушки, Борис бросил на Елизавету Петровну укоризненный взгляд. Мол, зачем? Та, будучи за спиной Кати, легонько пожала плечиками, словно хотела сказать, что девушке следует быть готовой стойко принимать удары судьбы.

— Я вам верю, Борис, — шмыгнув носом, с нескрываемой надеждой произнесла она.

Ну вот. Впечатление от катания и вида с высоты птичьего полета, окончательно испорчено. Оставшееся время, пока колесо заканчивало оборот, Москаленко посвятила расспросам Измайлова по поводу его будущей вотчины. Пока наконец окончательно не сделала для себя вывод, что все это государь делает с явным прицелом на будущее, а значит через несколько лет, может появиться новый княжеский род. И это не могло ее не радовать.

После колеса они еще час гуляли по летнему саду. Затем пообедали в ресторане. И наконец приехали в гостиницу. Пора разобрать багаж, а вечером предстоит первый визит. Посещение столицы для боярина, да еще и с девицей на выданье, всегда насыщено различными мероприятиями.

— А вот и вы. Я уж начал беспокоиться, — встретил их в холле, боярин Яковенков.

— С чего бы тебе о нас беспокоиться? День едва только пошел на убыль, — удивилась Катя.

— Нас пригласили на ужин. А как показывает мой жизненный опыт, сборы девиц дело не быстрое. Так что, прошу вас в номер, сударыни, и поторопитесь со сборами.

— Мне так же непременно нужно присутствовать? — полюбопытствовала Москаленко.

— Я был бы рад вашему обществу, Елизавета Петровна. Но если у вас есть иные заботы, то ничего страшного, — ответил боярин.

— В таком случае, я не составлю вам компанию. У меня есть свои планы.

— Как скажете.

Девушки направились к стойке администратора, чтобы взять свои ключи. Боярин же остался рядом с Борисом, ограничившись тем, что проводил их взглядом. Измайлов прекрасно понял, что с ним желают поговорить, а потому не сдвинулся с места. Да и не собирался этого делать. Ему и самому хотелось задать боярину пару вопросов. И он очень надеялся получить исчерпывающие ответы. Хотя, Георгий Иванович конечно мог и закусить удила. Ну или просто оказаться несведущим.

— Я не просто люблю свою дочь, Борис Николаевич, но и отличаю все оттенки ее настроения. Девочка пытается скрыть волнение, но я вижу, как она расстроена. Что случилось, пока вы гуляли? — потребовал ответа Яковенков.

— Матушка высказала некоторые опасения, которые, признаться, не лучшим образом сказались и на моем настроении.

— Я слушаю вас, — указывая на пару кресел у журнального столика, в дальнем углу помещения, произнес боярин.

— Она сообщила, что в этот раз вы получили личное приглашение от государя, в коем особо указывалось на то, чтобы вы прибыли вместе с дочерью. Намек более чем прозрачный.

— И?

— Вы уже знаете, что государь собирается пожаловать мне титул?

— Да. Мой друг известил меня об этом. Поздравлять до срока, дурная примета, а потому я скажу иначе — рад, что не ошибся в вас. Если вы и дальше пойдете столь же напористо и целеустремленно, то уже в ближайшие годы в России может появиться новый княжеский род.

— Мне не нужен ни боярский ни княжеский титул, если рядом не будет вашей дочери. Все, чего я хотел до встречи с ней, это стоять на мостике своего корабля, толика независимости и воля поступать по своему усмотрению. Разумеется, в законных рамках. Но едва познакомившись с нею, я потерял покой. Узнав получше, задался целью встать вровень с нею и идти по жизни рука об руку. И если этого не будет…

— А как же люди, что пошли за вами? — вперив в него внимательный взгляд, полюбопытствовал боярин.

— Все кто пошел за мной, уже получили больше того, что я обещал.

— А Елизавета Петровна?

— Ей я ничего не обещал. Но благодаря мне, финансовое положение рода, принявшего меня к себе, значительно улучшилось.

— Борис Николаевич, а где ваши родители? Настоящие родители. Вам известна их судьба? — ни с того ни с сего, поинтересовался Яковенков.

— К чему этот вопрос?

— Это не ответ.

— Разумеется я знаю, как у них дела. Пусть лично и не навещал, ввиду непростых взаимоотношений с боярином Морозовым. Я регулярно отправляю им денежные переводы, которые сегодня дошли до тысячи рублей в месяц. Помог подтянуть Разумность, как батюшке с матушкой, так и брату. Они сейчас учатся, и если не станут лениться, то вскоре поднимутся до пятой ступени. Сестренки пока еще малы, но и о них не забуду.

— А отчего вы не приблизите брата к себе?

— Петьку-то? Я могу залить его опытом по самые брови. Но ничего не смогу поделать с его ленью. Захочет учиться и расти над собой, помогу. Будет сидеть в ожидании подачек, сам виноват. Без средств я его не оставлю, но и на многое пусть не расчитывает. В моей же команде только те, кто готов трудиться на свое будущее.

— Понятно. Это хорошо, что вы не забываете об отчем доме, — удовлетворенно кивнув, произнес боярин. — То есть, они так и останутся на Морозовском?

— Это им решать. Обоснуюсь, вызову их к себе. Если пожелают, переедут. Нет, значит так тому и быть.

— Это хорошо. Катя непременно поинтересовалась бы этим вопросом. Ибо из Ивана не помнящего родства, толку не будет.

— Так она и интересовалась, — пожал плечами Борис. — Георгий Иванович, эти ваши вопросы… Могу ли я надеяться, что ваш друг, сообщил вам обнадеживающую новость?

— Можете, Борис Николаевич, — хмыкнул боярин, и тут же уточнил. — Но Кате о том ни слова.

— Отчего?

— Ну должна же она немного попереживать. Не все же мне мучиться. Думаете каково оно было мне узнать, что она положила на вас глаз?

— Предполагаю, что радостью вы не воспылали, несмотря на мою одаренность.

— Именно.

— Я могила, — заверил Борис, вовсе не уверенный в том, что сумеет сдержать обещание.

— Вот и замечательно, — удовлетворенно подытожил Яковенков, поднимаясь с кресла…

## Глава 31 Боярин Москаленко-Измайлов

— Господа, всякому здравомыслящему человеку понятно, что за таинственным псевдонимом Некто, прячется боярин Москаленко-Измайлов, — произнес молодой мужчина, по виду и повадкам светский хлыщ.

Впрочем, это только видимость. Потому как на деле ему было уже под сотню лет. Долой одно перерождение. И судя по всему, при трагических обстоятельствах. А иначе, при наличии такого артефакта как «Аптечка» и быть не может.

— И с чего такие выводы, Петр Анисимович? — поинтересовался другой, практически копия первого.

— Посудите сами, господа. Последний вернисаж Некто случился три года тому. И тогда и сейчас он совпал с посещением столицы любимцем государя.

— Не факт, Петр Анисимович. Помнится, в прошлый раз он присутствовал на очередном вернисаже Некто в этой самой галереи. Причем одновременно с мастером, раздающим автографы. Прямо как сейчас, — указывая бокалом в сторону художника делающего набросок на картоне, указал еще один собеседник.

Компания из трех мужчин и двух девушек не больно-то и сдерживались, говоря достаточно громко, буквально балансируя на грани приличий. Борис не мог их не слышать. Однако продолжал делать вид, что ничего не замечает, сосредоточившись на рисунке.

Ну вот так у него повелось раздавать автографы. Помимо подписи на самих картинах, еще набросок на картоне. Хорошо хоть на это могли рассчитывать только купившие масляную картину. Вообще-то он подобный порядок не определял. Оно как-то само сложилось. Покупателям не доставало смелости, приобретя акварель, рассчитывать еще и на рисунок мастера.

Дверь отворилась, впуская в зал очередных гостей. При их виде, щека Бориса непроизвольно дернулась. Вроде все именно так и задумывалось. Парочка посетителей отрабатывает свои роли. Но сердце кольнуло ревностью. Эка Катенька льнет к своему кавалеру! Нет, понятно, что он вроде как ее любимый супруг, на которого она положила глаз еще до того, как тот добился дворянского звания.

Но это для всех. На деле же, ее муж сейчас стоит вооружившись карандашом перед мольбертом. А рядом с женой Николай, его двойник. Вячеслав Леонидович хорошенько поработал, вдалбливая в него азы художественного мастерства. Но добиться удалось откровенно мало. Разве только на вполне сносном уровне подковать в теории. Но кисть ему в руки при посторонних лучше не брать.

Зато в другом он преуспел куда больше. Походка, осанка, характерные жесты, выражение лица, голос. Спутать их было достаточно просто. А уж если учесть то, что он хорошо изучил круг общения и знакомых Бориса, как и его недоброжелателей, то и вовсе можно было поаплодировать. Правда, делать эти достижения достоянием общественности никто не собирался.

— Хм. Петр Анисимович, сдается мне, это боярин Москаленко-Измайлов с супругой, — заметил второй.

— И матушкой, — ввернул свои пять копеек третий, приметив чуть приотставшую Елизавету Петровну.

— Хм. Смею предположить, что это двойник. Этакий прием, для повышения ажиотажа вокруг картин, — стоял на своем тот. — Допустим, Некто, не боярин Москаленко, который, что общеизвестно, является одаренным художником. Но кто-нибудь видел, чтобы он продавал свои картины? Кто-то может похвастать тем, что в его коллекции находятся его полотна? Ну хоть один человек? А ведь, чтобы достигнуть мастерства, нужно написать сотни холстов.

— Мы не представлены. Москаленко-Измайлов. С кем имею честь? — Николай и не подумал проходить мимо.

— Позволь тебе представить Боренька. Мой старинный знакомый, Хрусталев Петр Анисимович. Потомственный дворянин, с некоторых пор ушел на цивильную службу, — вклинилась в разговор Москаленко.

— Очень приятно, — произнес Николай, выразительно взглянув на Елизавету Петровну.

Николай был попросту лишен выбора. Он не мог пройти мимо не обратив внимания на этот выпад. И тут вдруг в дело вмешалась Москаленко. Да так решительно, что никаких сомнений, она не позволит разрастись даже малейшему намеку на перепалку.

— Боренька, Катюша, подождите меня пожалуйста у фуршетного столика. Признаться очень хочется есть. Положи мне на свое усмотрение, — попросила она девушку.

Ну что тут сказать. Сын, пусть и приемный, но самый настоящий и невестка, без каких-либо оговорок. Они не имели шанса не подчиниться ей. Во всяком случае, пока дело не дошло до открытых оскорблений. А по факту, Николай не имел права встревать в перепалку, которая могла навредить Борису.

Одно дело, когда у него не было выбора. И совсем иное, когда тот у него появился. Опять же, одно дело, когда двойник, в дворянском звании, изображает своего сюзерена, дабы защитить его. И совсем иное, когда он начинает лгать от его имени. Это уже совершенно иная материя. И подобное общество уже не спустит.

— Петр Анисимович, мой сын выходец из рабочей окраины. А потому умеет довольствоваться малым. Придется, так и коркой черствого хлеба. Но так уж вышло, что с того момента как он покинул родной остров, он в деньгах не нуждался. Уже в пятнадцать он захватил свою первую шхуну. Милая, прекрасный наряд, — обратилась она к одной из девушек их компании, обряженных в юбку-брюки.

Данный элемент гардероба за последние годы получил столь серьезное распространение, что его уже надевали на полусветские мероприятия. Это даже считалось эдаким шиком.

— Благодарю, — девушка.

— Девять лет назад именно Борис нарисовал эскизы юбки-брюк на острове Альборан и предложил их портному Кристофору Коупленду, которого по сей день ошибочно считают их создателем. Хотя должна отдать ему должное, сам он себя таковым никогда не называл. И только эта новинка за прошедшие годы принесла ему уже порядка пятисот тысяч рублей. Помимо этого за ним числятся десятки изобретений, многие из которых сегодня кажутся обыденностью, но продолжают приносить моему сыну дивиденды. Это помимо его заводов и фабрик. Мой мальчик никогда не испытывал финансовых затруднений, Петр Анисимович. Потому что всегда соизмерял свои аппетиты, со своими возможностями. И потом, смею предположить, что над этими картинами господину Некто пришлось работать порядка года. Выручит он за них, при самых оптимистических прогнозах, порядка ста тысяч рублей. Работа над одним «Камуфляжем» занимает не больше недели, а стоимость его начинается от двухсот. Подумайте сами, нужно ли ему продавать свои картины? Да еще и прибегая к подобным сложностям.

— Все же, смею предположить, что не хлебом единым сыт человек, — не желал униматься Хрусталев, хотя все уже были убеждены в абсурдности его предположений.

— Петр Анисимович, все на что вас хватило, это на сорок лет беспорочной службы на парусно винтовом клипере. И погибнуть в первом же столкновении. После чего сбежать на берег, устроившись на цивильной службе. Не вам судить о моем сыне. Завидуйте молча. А лучше бросьте это занятие, и ищите причины ваших неудач не в окружающих, а в себе. И, да. Не стоит благодарить меня за то, что я избавила вас от необходимости выйти к барьеру. Боря отличный стрелок, знаете ли. И уже трижды смотрел в лицо костлявой. Господа, позвольте откланяться. Я и вправду очень голодна, — улыбнувшись, произнесла она и пошла к фуршетному столику.

Вот только решительно непонятно чего в той улыбке было больше, добродушия или оскала волчицы, защищающей свое потомство. Вот такие противоречивые чувства…

— Сударь, я могу надеяться на автограф от мастера? — подошла моложавая женщина, явно заигрывая с молодым мастером кисти.

Борис скосил взгляд на владельца галереи. В ответ, Станислав Ильич едва обозначил одобрительный кивок. Мол все в порядке, дамочка сделал приобретение. Ну, а коли так, то милости просим.

Пока рука привычно порхала над картоном, припомнились события прошедших трех лет. А они выдались весьма насыщенными.

Началось все с тезоименитства царя, где государь даровал ему титул боярина. Потом выдались пара часов нервного напряжения. А ну как Александр решил сосватать Катю кому другому. Ахтырские, на секундочку, княжеский род. Причем полностью лояльный дому Буровых. Несколько миллионов нервных клеток умерли напрасно. Хотя поволноваться пришлось д самого финала.

На этом балу сразу десять пар удостоились чести быть помолвленными лично государем. И, к слову, новоявленный боярин оказался в конце списка. Вряд ли царь желал поиздеваться над Борисом. Скорее уж не мог позволить себе совсем уж выделять его, и пускать впереди представителей древних княжеских и боярских родов.

Потом были предсвадебные хлопоты в Яковенске. Впрочем, они обошли его стороной. Ему только и всего-то нужно было пошить полагающийся мундир, с обилием золотых позументов. Никуда не денешься. Положено. Хотя он и чувствовал себя в этом вычурном одеянии эдаким швейцаром. Ну или жеребцом в нарядной попоне.

Но это не значит, что у него не было забот, и голова не болела. Как бы не так! Хлопот было выше головы. Три больших грузопассажирских парохода. Имущества, продовольствия, живности, материалов и товаров на миллионы рублей. Помимо этого снаряжение боевого отряда, как на войну. С мирным караваном туда соваться не рекомендовалось. Не смотри, что архипелаг в глубине российских территориальных вод.

Так оно в результате и вышло. Бой с хунхузами случился, едва они только подошли к Сучану. Ничего серьезного. Вооруженная шхуна, в деревянном корпусе. Правда, на борту новенькие Армстронги. Да еще и снаряды с пироксилиновой начинкой. И все это при неплохих наводчиках.

Впрочем, данное обстоятельство помогло бандитам мало. Когда же Борис узнал, что именно они творили на островах, то без лишних разбирательств приговорил всех к окончательной смерти. Хунхузы отправились на дно, с грузом на ногах. Было у него право судить и казнить. Это в центральных областях бояре, князья и даже царь, действовали с оглядкой на общественное мнение, а потому их приговоры не отличались жесткостью. В его ситуации любое милосердие будет рассмотрено как слабость. А он слабым не был.

Уже через месяц на новое поселение было совершено нападение. Хунхузы предполагали богатую добычу, а потому сумели собрать целую армаду из разномастных судов и кораблей. Пришлось изрядно потрудиться, прежде чем удалось справиться с этой напастью. Причем драться пришлось не только на море. Незваные гости сумели высадить довольно многочисленный десант. Так что, драка вышла знатной, и пришлось перевести чертову уйму боеприпасов, что серьезно так ударило по мошне новоявленного боярина.

Зато опыта получилось добыть миллионов на пять. Ну и парочку тысяч пенных, которых определили на каторгу, добывать уголек. Казнить и этих, было бы уже слишком. Тут никакими дикими краями и нравами прикрыться не удалось бы. И без того в зарубежной прессе прошла целая серия статей по данному поводу. Борису даже дали прозвище «Русский Гризли». Дошло даже до того, что в своем послании его величество эдак намекнул, что малость милосердия все же не помешает.

Уже по осени была еще одна попытка хунхузов проверить русских на прочность. Но в итоге опять невосполнимые потери. Мало того, Измайлов еще и с ответным визитом заявился, разнеся в пух и перья несколько бандитских баз. И на этот раз, помимо опыта удалось пополнить и казну.

Китайский император к данному обстоятельству отнесся благосклонно. Поблагодарил за помощь в расправе над неуловимыми бандитами и наградил одним из высших орденов поднебесной. Хотя чего их ловить. Были бы воля, желание и силы. А остальное дело техники.

Одновременно с этими треволнениями на берегу защищенной и довольно обширной бухты строилось поселение. Ввиду использования древесины процесс недолгий. Дома росли как грибы, в течении одного дня. Все застраивалось продуманными типовыми проектами. Но сам город должен был подняться на противоположном берегу бухты. Его разбивка началась едва только определились с планировкой поселка. Широкие прямые улицы, должны были разделить Измайловск на квадраты.

К слову, Борис подумал было, что Москаленко обидится. Но она только отмахнулась. Не Москвой же нарекать отченный город. Ее фамилия на название ложится неблагозвучно. Правда удивилась, отчего не Топилинск. Коль скоро речь о реальных корнях Бориса. Но тот настоял на своем. И матушка просто согласилась.

Уже к осени поселок стоял, а переселенцы готовы к первой зимовке. Плюсом к этому были построены кирпичный и цементный заводы, которые с приходом морозов начали выдавать свою первую продукцию. Борису не улыбалось быть в полной зависимости от привозных материалов, коль скоро он сам может обеспечить свои владения всем потребным. Ну и наконец, ему это было интересно. Стать основателем города. Волнительное чувство. Если не сказать больше.

На следующий год пришлось пободаться с американцами. Причем не обошлось без смертных казней. Правда, на этот раз не поголовных. Жизни лишились четверо изуверов, вырезавших стойбище аборигенов. По данному факту было проведено тщательное расследование. Наученный опытом с хунхузами, Измайлов не стал замалчивать данный факт и сам раструбил о случившемся на весь свет. Но в выгодном ему свете.

Для этого ему пришлось прибрать к рукам по одному изданию в России, Англии, Франции, Германии и в Соединенных Архипелагах Америки. Вылилось в копеечку. Но как результат, это себя полностью оправдало. Тут ведь главное первым выкрикнуть «правду», а там пусть доказывают обратное. Догоняющему всегда тяжелее, чем убегающему. Так что, Борис на этом еще и заработал кое-какие очки.

Но дело не только в поддержании положительного образа молодого, дерзкого и справедливого боярина, создающего свою вотчину в диких краях. Помимо этого до каждого дошло то простое обстоятельство, что следует десять раз подумать, прежде чем отправляться за удачей на подконтрольную ему территорию.

В начале лета этого года удалось запустить сразу три предприятия. Металлургический комплекс, где плавили чугун и варили сталь. Причем весьма хорошего качества. Не сказать, что столь уж большие объемы производства. Заводу еще расти и расти. Но внутренние потребности уже перекрыли с лихвой. Да еще и продают в тот же Китай. На прицеле Япония, куда уходит пока только уголь.

Наладили производство холодильников. Тесть так же их выпускал, по лицензии. Но, во-первых, у Измайлова была другая модель. А во-вторых, он и не подумал налаживать у Яковенкова условия производства. У себя же запустил конвейер. И дело пошло. Да так споро, что первый сухогруз уже отправился в колониальные владения Франции. Ну, а где еще этот товар будет востребован особо.

Третьим предприятием был механический завод перевезенный с Голубицкого. Вот никакого желания обеспечивать поступления в казну чужому дяде. Тем более, что морские перевозки отличает дешевизна, а потому и не цене это особо не скажется. Да и механизация производства в значительной мере удешевляла накладные расходы.

В планах на этот год было еще запустить производство канцелярских товаров. Благо в металле недостатка не наблюдалось. А потребность в этой продукции будет от года к году только расти. Мелочь. Но с миллионными доходами в не такой уж и далекой перспективе.

Ну и заложили судостроительный завод. Правда, с ним так скоро не получится. Опять же, приток населения ни так уж и велик, как хотелось бы. Не горит желанием народ тянуться в дальние дали. А прельстить их пока особо нечем. Но ничего. Лиха беда начало. Все еще наладится…

— Прошу вас, сударыня, — закончив набросок, Борис протянул покупательнице картон.

— Ах! Каких-то пять минут, и глаз не отвести. Вы настоящий талант. Только, по-моему вы мне польстили, — рассматривая свое изображение, произнесла она.

— Увы, сударыня, я не умею лгать, и пишу ровно то, что вижу. Знали бы вы, сколько раз это выходило мне боком. К сожалению, наш мир многогранен и не все так красивы как вы.

— Да вы прямо обольститель, — одарив его многозначительной улыбкой, произнесла она.

— Сударыня, вы позволите вас на минутку. У меня возник к вам небольшой вопрос, — пришел на помощь Борису владелец галереи.

Измайлов бросил на него мимолетный благодарный взгляд. Как же он уже устал отбиваться от навязчивых дам. И ведь дело не в нем самом и не в крепком молодом теле. Найти такого для услады не составит труда. Но вот покувыркаться с одаренным, да еще и прикоснуться к таинственности, а паче того, раскрыть его инкогнито. Вот это уже совсем другое дело. Но спасибо Станиславу Ильичу, который с успехом парировал подобные нападки.

Избавившись от назойливой клиентки, Борис повел взором по салону, и не удержавшись удивленно хмыкнул. Подумать только. Эта-то красавица откуда нарисовалась? Странно только, что она одна. Впрочем, совсем не обязательно тащить с собой наемника из-за океана. Бретеров хватает и в России.

Сеньорита да Мота целенаправленно двигалась по направлении его двойника. Борис прижал локти, ощутив под пиджаком два бульдога. По обыкновению, под левой подмышкой с травматическими патронами. Под правой, с боевыми.

## Вместо эпилога

Николай так же приметил приближающуюся к нему девушку. Как впрочем и узнал. Хотя и видел прежде только на фотографиях.

— Сеньор Измайлов, — легким кивком, приветствовала она Николая.

— Москаленко-Измайлов, сеньорита да Мота. С некоторых пор, это принципиально важно. Какими судьбами в Москве? — передавая наполненную тарелку подошедшей Москаленко, поинтересовался Николай.

Ни капли лжи. Николай имеет личное дворянство, и ему на полном законном основании выписали паспорт на вымышленное имя Обычная практика, для любителей путешествовать инкогнито. И никаких препятствий к тому, чтобы назваться фамилией и именем боярина нет. Так просто не поступают, но на законодательном уровне не запрещено. Так что, Николай ничуть не лгал.

— О-о, я уже давно здесь. Поджидаю моего старого знакомого, — заговорила да Мота, — беря фужер с шампанским. — Разбросала судьба, знаете ли. Но месяц назад пришла благая весть, что он вскорости появится в столице Российского царства. У меня быстроходная яхта и отличный экипаж. Так что, переход через океан оказался нетрудным.

— Уверены, что оно того стоило? — хмыкнул Николай.

— Я всегда уверена в том, что делаю, — с милой улыбкой произнесла она.

— Надеюсь, что это действительно так. А сейчас, прошу нас простить. Мы хотели перекусить и переговорить, — произнес двойник.

— Разумеется. Еще раз, очень рада нашей встрече, — довольно двусмысленно произнесла баронесса.

— Та самая да Мота? — едва она отошла в сторону, поинтересовалась Москаленко.

— Да, сударыня. Я узнал ее по фото.

— Не живется же ей спокойно, — хмыкнула Елизавета Петровна.

— И что, ей никто и ничего не может сделать? — удивилась Катя.

— А что ей предъявить? — пожала плечами Москаленко. — Она ведь не умышляет убийство, а опирается на кодекс чести. Гибель на дуэли, убийством не является, даже если поединок подстроен. Конечно общество такое осудит. Но бретерам без разницы. А сама эта девица подставляться в открытую не будет. Вот и выйдет сухой из воды.

— Ну уж нет. Я ей не позволю…

— Катя, ты ничего не будешь делать. И довольно об этом, — припечатала Елизавета Петровна.

Девушка хотела было возразить, но встретилась с непреклонным взглядом свекрови. Да, да, все так серьезно. Подругами они были до замужества Кати. Теперь же, она была ее невесткой, со всеми вытекающими. И спуску ей никто давать не собирался. Тем более, что в этом вопросе Москаленко получит полную и безоговорочную поддержку Бориса.

Они пробыли на вернисаже примерно час. Тот факт, что боярин не стал ничего покупать, никого не удивил. За коллекционированием его никто не замечал. Зато его приемная мать подобрала себе картину. Ведь многим известно, что она собирает работы Некто, начиная с самых ранних. Вообще-то, Борис хотел ей подарить, но она решила не изменять традиции. Опять же, это лишний штрих для конспирации.

Они вышли на крыльцо и тихо переговариваясь поджидали авто, когда раздался резкий и едва различимый хлопок. Ноги Николая тут же подломились и он упал на колени, а потом завалился набок. На его белой рубашке выглядывавшей в просвете между полами смокинга разливалось алое пятно.

— Убили-и!!! — прокричал чей-то женский голос.

Тут же послышались испуганные вскрики. Тревожный гомон. Отрывистый рык Якова, отдающего команды двоим телохранителям Измайлова, и парочке волкодавов Москаленко. Трель полицейского свистка. Цокот копыт пролетки, извозчик которой решил оказаться как можно подальше от места происшествия, чтобы не затаскали по участкам.

— Николай! — вскрикнула Катя, и тут же опустилась на колени, дергая шнуровку своей сумочки. — Терпи, Коленька. Терпи, родной, — причитала девушка, стараясь нащупать в сумочке «Аптечку».

Наконец ей это удалось, и вскрыв крышку она приложила ее к груди молодого человека уже не подающего признаков жизни. Отжала кнопку… Парень глубоко вздохнул. И тут же залился краской конфуза. Угу. Эфир он такой. Затейник, каких мало.

— Катя!

Борис выбежал из дверей галереи, и растолкав зевак, пробился к жене, которую вместе с Москаленко и пришедшим в себя Николаем, прикрывали волкодавы матушки и Яков.

— Все в порядке. Это не моя, — увидев, что взгляд Бориса прикован к окровавленным рукам, поспешила проинформировать девушка.

— Борис Николаевич, вам лучше уйти, — словно из ниоткуда появился жандармский шпик.

— Вы бы лучше раньше делали свою работу, а не сейчас.

— Раньше, позже, сейчас это не имеет значения. Войдите в помещение, не усложняйте нам работу.

— Пойдем Катенька. Николай, ты как?

— Кхм. Уже все хорошо, — вертя в пальцах деформированную свинцовую пулю оживальной формы, ответил тот.

Борис взял ее в руки, внимательно осмотрел. Вот же. Словно и не была только что в теле. Ни капли крови. Ага. Судя по всему стреляли из пневматики. Огнестрел в любом случае оставил бы копоть. Уж это-то не кровь, «Аптечка» ее не отчистила бы.

— Я же говорил! — торжествующим тоном возвестил Хрусталев.

— Надеюсь вы понимаете, что у меня для этого были веские основания, — произнес Борис.

— Вне всякого сомнения. Но я был прав!

— Правы, конечно. Глупо было бы отрицать очевидное. Господа, приношу всем свои извинения. У меня не было и мысли кого-либо задеть. С самого начала, это была вынужденная мера.

— Картина написанная рукой «Русского Гризли». Дайте две! — хмыкнула молоденькая девушка.

Развернулась и вышла из холла, по направлении выставочного зала. Странное дело, но за ней потянулись и другие. Дурдом!

Поиски стрелка не увенчались успехом. Как не обнаружили и место откуда был произведен выстрел. Предположительно, злоумышленник воспользовался лестничной клеткой доходного дома. И это все. Никаких следов и свидетелей.

Через два часа они наконец вернулись в гостиницу. И уединились в номере.

— Испугалась? — подойдя к жене со спины и обняв ее, выдохнул он ей в самое ушко.

Катя стояла над детской кроваткой, в которой спала годовалая Анюта. Не дождалась родителей, уснула с няней. Вообще-то подобное редкость. Семья у них дружная и Борис, несмотря на всю свою занятость старается уделять родным как можно больше времени. Это вполне возможно, если правильно распределять свое время. У него подобный опыт имелся. Поэтому сказки на ночь дочке, явление вовсе не редкое. Но случается и вот так. Хотя и не часто.

— За Колю. Того, что не успею. Или Эфир решит, что его смерть должна быть безвозвратной, и он разменяет свою, едва начавшуюся жизнь, исполняя свой долг.

— Именно на эту службу он согласился.

— Знаю. И что, после пережитого, ты его не отпустишь?

— Он поклялся отдать за меня свою первую жизнь, пока я в ней буду нуждаться.

— И?

— И я в ней все еще нуждаюсь. Слишком уж многим задолжал, наобещав молочные реки и кисельные берега. А еще, очень хочу увидеть как вырастут наши дети, и оставить им богатую и развитую вотчину.

— Дети? — полуобернувшись, спросила она.

— Думаешь одной Анечки с нас достаточно?

— Уверена, что нет. И когда мы займемся этим вопросом?

— Сейчас? — лукаво стрельнув в нее взглядом, поинтересовался он.

— И отвертеться у тебя не получится, — окончательно разворачиваясь к нему, оставаясь при этом в объятиях, со смешинкой произнесла она.

* * *

Елизавета Петровна спустилась в холл гостиницы. Пусто. Не сказать, что утро раннее, но постояльцы «Метрополя» в массе своей, хорошо как сейчас подступаются к завтраку. А то ведь и вовсе беззастенчиво спят. Но на случай ранних птах, ресторан уже работает и там можно позавтракать. Чем она и воспользовалась.

Когда вышла обратно в холл, ее встретил один из ее «мальчиков». Эдакий облом, с грацией хищника и беззаветной преданностью во взгляде.

— Доброе утро, Елизавета Петровна.

— Доброе утро, Антон.

— Все готово. Можем ехать.

— Хорошо, — направляясь на выход, коротко бросила она.

Обычно ее сопровождали двое. Но в этот раз рядом был только Антон. Впрочем, обычно, не значит всегда. Случалось и такое, что с нею был только один из ее волкодавов. Н-да. Как оказалось они именно бойцы, а не охранники. Порвать на куски несмотря ни на что, и не щадя живота своего. Это да. Это они умеют. Но вот перед стрелком, нанесшим удар из-за угла оказались бессильны.

Едва вышли на крыльцо, как телохранитель подал знак, и к ним подкатило такси. Москаленко устроилась на заднем сиденье, Антон на переднем. Назвала адрес. Всего лишь два квартала. Но снимающим номера в «Метрополе», не пристало расхаживать по городу пешком. Если только в летнем саду. И не более.

Расплатившись, они вошли в подворотню, где Антон открыл саквояж, извлек из него старый, видавший виды серый плащ, и передал Елизавете Петровне. Она набросила его на плечи, завязала завязки на шее и укрыла голову со шляпкой, под большим капюшоном. Одеяние полностью скрыло ее одежду, прикрыло внешность, и поглотило фигуру. После этого они вышли на улицу, и пошли вдоль нее, пока им не попался извозчик.

Прежде чем добрались до окраины города, сменили три пролетки. Наконец остановились у трактира, и отпустили возницу. Впрочем, входить в заведение они не стали. Его лишь с весьма большой натяжкой можно было назвать трактиром. Наливайка. Это максимум, на что оно могло рассчитывать в понимании Елизаветы Петровны.

Впрочем, она и не собиралась его навещать. Не могли же они остановиться у какого-либо дома. А так, никаких особых вопросов у извозчика не возникло. Мало того, он поспешил убраться отсюда восвояси. Вокруг были самые настоящие трущобы. Так что, честному люду тут лучше не задерживаться.

На крыльце трактира расположилась скучающая троица, дымящая папиросами. Видно, что стоят не просто так, а в ожидании счастливого случая, который бы позволил им промочить горло.

— Эй, дружище, не найдется закурить? — окликнул Антона один из незнакомцев.

При этом, он демонстративно бросил докуренный окурок, и вопросительно уставился на телохранителя.

— Уверен, что оно тебе нужно? — обернувшись к нему, добродушно отшутился тот.

Вот только как ни пытался телохранитель изображать из себя покладистую овечку, во всем его облике так и сквозил матерый волчара. И улыбка вроде не враждебная, но отчего-то внушает страх.

— Да я, реально закурить, — промямлил незнакомец.

— Не курю, — проигнорировав только что выброшенный окурок, ответил Антон.

После чего обернулся и быстро нагнал Москаленко, которая и не собиралась останавливаться. Эта троица конечно из местных. Причем, трудно сказать, что живут в ладах с законом. Всякое бывало на их жизненном пути. Но идти вслед, а этим странным мужиком никто не пожелал. И вообще, постарались как можно быстрее выкинуть его из головы.

Вскоре дома остались позади, и Москаленко с телохранителем зашагала по тракту. Шли недолго. Вскоре появился едва различимый проселок. Прошли по нему, и через пару сотен метров вышли на полянку с обрывистым берегом, под которым слышался шум прибоя.

Здесь же находилась пролетка, возле которой лежала бесчувственная девушка. Эдакая красавица латиноамериканских кровей. На ногах кандалы, цепь которых продета через ручку двухпудовой гири, руки связаны за спиной.

— Сколько их было? — поинтересовалась Москаленко.

— С ней еще трое, — встав перед ней чуть не на вытяжку, начал докладывать Олег. — Двое охранников и стрелок. Бретер, что был в прошлый раз.

— Сознался?

— Да.

— И где они?

— Там. Стоят свечками, — кивнув в сторону обрыва, ответил Олег.

— Стрелка нужно было придержать.

— Извините.

Она посмотрела на мужчину внимательным взглядом. Понятно. Приказ он выполнит любой. И уж доказывал это не раз. Но повторения истории с Бэнтли и Абрамсом не желает. Не было четкого приказа, вот он и обошелся малой кровью. Хотя, если она прикажет, то сейчас же нырнет и вынет того из воды. Но она так не поступит. Преданность ее «мальчиков» ей дороже собственной кровожадности.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнув, произнесла она.

Потом поочередно посмотрела на своих обломов.

— Спасибо, мальчики. Вы все правильно сделали.

Олег скосил взгляд на пленницу.

— Нет. Она заплатит сполна. Пусть и не будет мучиться так, как те, что были виновны в смерти Юры и Сережи, — припомнив своих погибших телохранителей, жестко отрезала она.

Вообще-то, это как сказать. Мучиться месяцами несчастная конечно не будет. Но она придет в себя. Будет какое-т время неуязвима. Потом неуязвимость спадет. Несчастная начнет бороться за свою жизнь. Захлебнется. А потом все это повторится вновь. У нее ведь в запасе две жизни.

— Сомневаюсь, что Борис Николаевич стал бы поступать так же, — все же произнес Антон.

— Он именно так и поступил с хунхузами. Забыл? — возразила она.

— Они это заслужили. Она такого не делала, — понурившись произнес он.

Ее мальчики выполнят любой приказ. Но одно дело, когда это выполнение присяги, и совсем другое, когда по воле сердца.

— Хорошо, мальчики. Будь по вашему, — решила она потрафить им.

Ну или вовремя припомнила, что вассальная клятва дело обоюдное. Если бездумно давить на вассалов и требовать от них одной только беззаветной преданности, не делая ответных шагов, у них появится возможность отказаться от присяги, без репутационных потерь.

Прошло еще два часа, прежде чем девица пришла в себя. Попыталась подняться, но у нее из этого ничего не получилось. Когда же осознала, что связана, на ее лице появился неподдельный ужас.

— Очнулась, — окинув ее мрачным взглядом, произнесла Елизавета Петровна.

— Вы, что себе позволяете, я бразильская… — начала было девушка.

— Вот только не надо, — оборвала ее Москаленко. — Я знаю, кто ты, баронесса Фелисия да Мота. Неблагодарная тварь. Мой мальчик трижды спасал твою жизнь. И чем ты ему за это отплатила? Приехала в Россию, и подослала стрелка, чтобы лишить его жизни.

У Елизаветы Петровны не возникло ни капли сомнений в том, кто именно стоял за стрелком. Поэтому она приказала Антону и Олегу проследить за ней, что те с блеском и проделали.

Как и следовало ожидать, она остановилась в гостинице. Глупость. Уж лучше бы оставалась на борту своей яхты. И деньги сэкономила бы, и была бы в куда большей безопасности. А так… Телохранители из Антона и Олега может и непутевые. Зато бойцы отменные. И как оказалось, не чета тем, что прибыли с Фелисией.

— Он такая же бесчестная скотина, как и ты, — выплюнула баронесса.

— Правда? А кто стрелял в него? Не важно, что на его месте оказался двойник. Факт, остается фактом.

— Я не собиралась бить в спину, — покачав головой, возразила девушка. — Твой приемыш бесчестный человек. Орнелас знает точно, что тогда на дуэли попал в него. Но Измайло остался невредим. Я вычитала, что есть такой очень редкий дар, «Неуязвимость». Работает, как артефакт, и требует догой перезарядки. Всего зарегистрировано три таких случая за последние две сотни лет. Так что, вчера Орнелас стрелял только для того, чтобы сбить защиту. А потом уж должен был вызвать его на дуэль и сразиться в честном поединке.

— Не знала, что такое возможно. Но это не имеет значения. Ты в любом случае умышляла против моего мальчика. А я подобное не прощаю. Ненависть губит, Фелисия. Жаль, что ты этого не поняла. Хотя шанс у тебя и был. С другой стороны, тебе повезло.

— Повезло? Судя по этой гире, связанным рукам и шуму прибоя, это трудно назвать везением, — нервно засмеявшись, произнесла девушка.

— Уж поверь мне, девочка. Эта смерть куда лучше того, что могло тебя ожидать. Ты даже не представляешь, насколько я бываю мстительной.

— Приехала сюда, чтобы защитить своего пасынка? Сам о себе этот ублюдок уже позаботиться не может?

— Боря сильный и умный мужчина. Ему вполне по силам порвать волков. А вот со змеями похоже разбираться придется мне.

Елизавета Петровна подняла руку с револьвером и выстрелила Фелисии в лоб. Девушка откинулась на заднее колесо пролетки. Смерть ее первая была мгновенной. Без мучений. Последующие будут такими же. Просто придется затратить на это больше времени.

Олег и Антон взирали на происходящее с равнодушием каменных изваяний. Хотя в глубине их глаз и читался легкий намек на одобрение.


Конец