В прозрачном зип-пакетике на столешнице из лакированного железного дерева находился порошок белого цвета мелкой фракции, равномерно окрашенный. Было его много — грамм сорок, но несмотря на безобидный состав (в приложенном протоколе было четко указано, что это сахар-рафинад), обошелся он Империи страшно дорого.

Где-то в стопке бумаг, лежавших по правую руку от Канцлера, были подсчитаны все прямые потери — сломанная мебель, испорченная еда, работа медицинских бригад, стоптанные толпой газоны, пропавшие в панике серебряные вилки и ножи…

Был и косвенный урон, который сложно подсчитать сразу — потеря лица, отдавленные ноги послов других стран и пережитый ими страх, волнение населения… Все это аукнется сорванными контрактами, потерей доверия и разговорами, что Империя «уже не та»…

Но самым серьезным ударом по казне станет пропажа семи тонн таллиума. Станет — потому что до следующей инвентаризации весь этот объем все еще находится в центральном хранилище под надежной охраной. По бумагам.

Канцлер побарабанил пальцами по подлокотникам кресла и задумчиво посмотрел на портрет Императора на стене перед собой. Изображение главы государства снимут со стен только после смерти, затем повесят другое.

А вот Канцлера могут снять и повесить при жизни. Если результат инвентаризации не сойдется на эти самые семь тонн.

И, досада какая, он сам сделал так, что таллиум, размельченный до мелкой взвеси, в безымянных мешках, искать напрямую никак нельзя.

Ведь установлено достоверно — груз был только на одном «Эсмере-9». Там было две тонны ценного металла — уже бережно собранного после взрыва по улицам и крышам, отделенного от всего лишнего и отправленного на переплавку в слитки. Скоро их перевезут в центральное хранилище, и на бумаге у Империи станет на две тонны стратегического металла больше… До инвентаризации осенью этого года.

Канцлер умел сдерживать эмоции, поэтому даже не изменил позы — продолжал барабанить пальцами и смотреть на пакетик с сахаром.

Каким образом пять оставшихся тонн таллиума превратились в сахар — выяснять придется лично ему.

Подозреваемые имелись — как иначе? Третье место в их числе занимала полковник Сойер — ныне, стараниями Канцлера, генерал в отставке. Суетливая дамочка, напористая, неглупая — единственная, кто не успокоилась и продолжила копать, сама не понимая, что делает это под высшее руководство. Как бороться с такими упрямцами Канцлер знал и практиковал давненько — он приблизил ее и велел докладывать лично о ходе поисков второго «Эсмера-9».

Если бы она что-то нашла, Канцлер успел бы отреагировать. Держи друзей близко, а врагов — еще ближе…

Мисс Сойер и в самом деле справилась — отыскала пропавший гравилет, чудом отследив его в многомиллионном городе. В отчете написано — лично опрашивала персонал гаражных хранилищ, нашла зацепку, вышла на нужный бокс.

Так как таллиум хранился в соседнем боксе, и на вскрытии его полковник не настаивала, ей дали совершить этот подвиг. Если бы таллиум хранился бы там же — бокс оказался бы пустым. Ведь все запросы мисс Сойер проходили через Канцлера.

Ну а полезла бы вскрывать нужный бокс сама и уже потом прибежала бы хвастать — то на одного пропавшего без вести полковника в Империи стало бы больше. Эка невидаль…

Тут у нас целые мэтры пропадают — Канцлер огладил подлокотник пальцами. Мэтр Сатра Нарем исчез в четверг — его гравилет разбился и сгорел рядом с портальной площадью, спас-капсула найдена на крыше одного из жилых домов поодаль. Сам мэтр, в гаражном боксе которого хранился таллиум, словно в воду канул. Следствие говорит, что жильцы слышали крики, а кто-то — видел двух падающих с крыши людей. Но на земле нет следов падения, а в больницы не поступал человек схожей внешности.

Мэтр был подозреваемым номер два. Заменить таллиум на сахар он мог легко, исчезнуть с ним — тоже. Но не было мотива. Все ведь шло хорошо — да, две тонны потеряли, но пять успели вывезти, что было более чем достаточно. Нарем не из пугливых — он сам был среди тех, кто сформулировал необходимые государству преобразования.

Мэтру просто незачем было бежать. Мистер Нарем ждал воскресенья даже больше, чем сам Канцлер.

Подозреваемым же номер один был помощник мисс Сойер — мистер Тан Савой. Имя студента не должно быть известно в кабинете Канцлера, но так вышло, что он его знал, помнил и вряд ли забудет.

Когда Канцлер выделял средства мисс Эффе Сойер, он покупал ее преданность — и за безграничную веру в себя платил безлимитным кредитом. Нужен сотрудник — пожалуйста. Хотите купить гравилет в чужой стране — да это просто мелочи на фоне потерь средних общевойсковых учений в глубоком тылу. Империя не обеднеет. Просто делайте что хотите, но не мешайте наступить воскресенью.

Наверное, Канцлеру стоило формулировать желания тщательнее — супруга Канцлера, профессиональная безработная, считала, что это помогает добиться цели.

Каким образом гражданская яхта подавила заговор в Савате, Канцлер читал, периодически заглядывая на титульный лист — отчет ли это или выдумка. Но факт остается фактом — мероприятие, на которое Канцлер и его «друзья» выделяли деньги, оказалось сорвано.

А ведь любые преобразования в государстве — особенно смену формы правления — надо фиксировать признанием других держав. Иначе большой войны не избежать — а Канцлер и соратники вовсе не желали сидеть в бункерах под ядерной бомбардировкой.

Авидан должны были убедить «друзья» — не бесплатно, ценой двух граничных областей. Канцлер уже два года вливал в эти области деньги и тут же вытаскивал через прикормленных градоначальников, поэтому легко готов был отказаться от депрессивных территорий.

Сават должен был возглавить лояльный монарх — деньги с ограбленных областей шли второму принцу и тратились на оружие, подкуп и взятки. Ну и «друзья» тоже вкладывались — у них были собственные интересы в богатом королевстве.

После срыва заговора, деньги оказались потрачены зря, а у «друзей» появились вопросы.

По счастью, ситуация критической не стала — оказалось несложно выставить собственную роль на передний план перед саватцами. Старый король обязательно вспомнил бы об этом, когда Империя стала бы парламентской монархией.

На востоке было море, на юге — радиоактивные болота и страны, которые ненавидели бы Империю при любой форме правления, а мелкие страны на юго-западе не имели права на собственное мнение… Все должно было получиться.

Но не получилось. И подозреваемым номер один в этом был Тан Савой.

Его сотовый телефон фиксировался в районе катастрофы у вокзала — мистер Савой перелетел туда с брошенных районов города. Затем он пробыл там чуть больше часа и отправился обратно. Директива передавать координаты «группы расследования» действовала вплоть до воскресенья, и Канцлер имел возможность ознакомиться.

Следователь, ведущий дело по исчезновение мэтра — пока что в целях предъявить ему обвинение в опасном вождении — определил, что в момент крушения над территорией вокзала исчез идентификатор гравилета марки «Партнер комби». И маршрут его шел ровно из тех же брошенных районов. В число обвинений вошло использование ложного идентификатора — но любой адвокат развалит это дело, слишком несовершенна система диспетчеризации.

Если предъявить Тану Савою, что он похитил и убил мэтра Нарема, дело развалится столь же легко. Летать тем же маршрутом, да в плотном городском потоке — не преступление. На чем приехал — не помнит, других доказательств нет.

Вот если бы мэтр Нарем не менял каждый раз телефоны, номера и идентификаторы, то движение этих двух людей можно было бы сопоставить. Но род развлечений мэтра научил его скрытности, на свою беду. Сейчас даже нет подтверждения, что Нарем был в собственном гравилете — какое уж тут обвинение в убийстве…

Можно пойти другой тропой — другая группа следователей экстренно раскручивает, откуда взялся на тезоименитстве сахар в пушках для салютов, и почему выстрелы были произведены столь рано.

Но у них вряд ли что получится — цепочка тупых исполнителей, которые даже не усомнились, насыпая сахар в дуло, уперлась в труп шефа летнего дворца. Тот был известным любителем азартных игр — и одним вечером проиграл присягу Империи…

Да, партия и производитель сахара известны — но его за два дня до этого развезли по всей столице. От этого Канцлер испытывал и раздражение — нельзя определить покупателя, и облегчение — путь именно этих мешков начался в боксе мэтра Нарема.

Итак, если предположить, что мистер Савой каким-то чудом заставил мистера Нарема говорить, то таллиум следует спрашивать с него.

Возможно, действовали они вместе с мисс Сойер — но Канцлер сомневался, что она настолько недальновидна, чтобы сдать «Эсмер-9», а потом пытаться продать таллиум. Проще было не находить «Эсмер» вовсе.

А вот слить начальнице гравилет и оставить себе приз — выглядело объяснимо. Для порядка, конечно же, следует трясти обоих…

Проблема в том, что Канцлер — не криминальный босс. Канцлер — второе лицо в государстве, строгий начальник, который может требовать соблюдать закон, но не нарушать его.

Да, он может прямо сказать следователю, что паренька надо бы расспросить пристрастнее — но не станет этого делать. За мистером Савоем приглядывает «Небо Империи», и с этим приходится считаться. Неизвестно, по какой причине такая опека — но приглашение на тезоименитство Канцлер отменял только после личной беседы с Гаусом Хайни. Пришлось откупаться отчетом о событиях в Савате — в качестве дружеского жеста и обоснования своих действий. Как будто он принца крови не пускает, а не какого-то студента!..

Сейчас, после разговора, «наезжать» на протеже мистера Хайни будет неправильно и даже вредно…

Еще можно было бы расспросить подозреваемых через друзей-мэтров. Люди там крайне разочарованы, что идеи жесткого контроля над биоэнергетами придется отложить на более поздний срок. А ведь так хотелось обязать каждого одаренного получить гражданский чин и быть в вертикали подчинения — на верхушке которой были бы всеми уважаемые гранды, то есть они лично. Министерство биоэнергетики, финансирование, власть — такова цена их участия. Которая со временем могла бы превратить парламентскую монархию в нечто иное, но Канцлер был уверен, что удержит вольницу ученых. Они все-таки слишком самоуверены и мало приспособлены к кабинетным интригам.

Мэтры — лично заинтересованы, чтобы Канцлер остался на своем посту, и не особо ценят чужие жизни.

Но вторым человеком, с которым Канцлеру пришлось объясняться за отмену приглашения, была мэтр Агалле Лунк. Она не участвовала в заговоре — ее просто побоялись включать в число посвященных. Но если она узнает, что «ее мальчика» обижает кто-то из своих, то закончиться это может очень плохо. А она узнает — ей просто сдадут просьбу Канцлера. Потому что он не входит в список «своих» для закрытого сообщества, а мистер Савой — является личной вещью госпожи Лунк и ценится гораздо дороже… Как бы неприятно было сравнивать свой статус с вещью. Словом, лучше, чтобы они вообще ничего не знали.

Есть еще «друзья». Но этот вариант Канцлер отбросил, даже не размышляя. Они, конечно, справятся — но никаких пяти тонн таллиума Канцлер назад не получит. За счастье, если они вернут хотя бы тонну. Жадные твари, готовые убить за мелкую монетку. Воспоминания после провала в Савате были как никогда свежи.

Оставались варианты более сложные, щекотливые, построенные на отношениях с людьми, узнай о которых в прессе, и карьера Канцлера оборвется даже до осенней инвентаризации.

Все знают, что Империя уже много лет ведет позиционные бои на южной границе — болотистой, с множествами радиоактивных пятен, оттого бесполезной, поэтому армия только удерживает рубежи малыми силами и ловит контрабандистов.

Но мало кто догадывается, что за этот мир и спокойствие Империя платит. Просто это дешевле прямого конфликта — цена гораздо ниже, чем платить за технику, снабжение армейских корпусов и оплачивать гробовые. Деньги идут зарубеж окольными путями — знает об этом пара человек в казначействе и первые лица страны. Собственно, с этих полезных соглашений и начался карьерный взлет Канцлера — страна любит стабильность и не любит посылать своих детей на войну.

Разумеется, как умный человек, Канцлер завел переводы так, что с них шел процент ему, а сам факт договоренностей имел межличностный характер — не Империя платила, а Канцлер, и не правительствам, а конкретным династиям генералов и военачальников врага.

Выплыви все на поверхность — виноват будет только Канцлер. Император, помнится, даже благодарил за такую самоотверженность…

Опять же, так дешевле — в чужих правительствах все разворуют махом, а вот генералы, даже случись прямой приказ на атаку, успеют предупредить. И маневр «захлебнется в засаде».

То же самое действовало и в Империи — если очередной армейский гений решит проявить инициативу и запросит прошение «расширить зону контроля», то вместо карьеры получит подготовленного врага на обустроенных позициях. Мерзко, но таких инцидентов немного — всех «инициативных» повыбили, а южная граница считается угрюмым болотцем для неудачников.

Разве что за контрабандистов платят честно по обе стороны границы — должно же быть хоть какое-то развлечение.

Словом, с чужими генералами у Канцлера были неплохие отношения. И услугу они могли оказать легко — подумаешь, тщательно расспросить двух людей, попавших в плен.

До таллиума генералам не дотянуться — он где-то здесь, в столице. Ни Тан Савой, ни Эффа Сойер не уезжали из города.

Опять же, это имперский таллиум — и лежал он в кармане Империи. А что там эти двое будут лопотать про заговор, какой-то галлюциноген и сахар — полный бред. Просто воришки, которые хапнули слишком много, и будут наказаны.

В любом случае, пять тонн таллиума — это вполне себе цена горячей войны, если партнеры поступят некрасиво. Не станут они рисковать безопасностью и обеспеченной старостью для себя и детей — пограничная война будет кормить целые поколения, если вести себя разумно.

Решено.

Остались мелочи — надо как-то доставить новоиспеченную студентку мисс Сойер и ее подчиненного-третьекурсника на южный фронт.

Кто-то сказал бы — это, наоборот, самое сложное. Но…

Канцлер нажал на селектор.

— Навиль, будьте добры, вызовите ко мне Министра Обороны и Министра Просвещения. — Канцлер посмотрел на часы. — На шестнадцать, сегодня.

Следует возродить славные традиции студенческих практик в вооруженных силах Империи. Мы не можем себе позволить расслабляться в сложных геополитических условиях. Подготовленные кадры — наша главная ценность. А опыт в реальных боевых частях — ничем не заменить, никакими учебниками.

Тезисы будущего постановления рождались легко и без труда. Закон он продавит — Минобороны будет только рад биоэнергетам на фронте, у них вечная нужда. Радиация — та еще головная боль. Ну а Минпросвещения можно купить, выделив деньги на снабжение и вещевую подготовку — студенты подчинены им, а значит, им и воровать деньги на тендерах.

Разумеется, будет много возмущения — дети на факультетах биоэнергетов непростые. Будет множество требований отправить «кровинку» на безопасный восток или север, да хотя бы на запад. Куда угодно, но не на юг.

Каждое распределение будут изучать с подозрением — чуя коррупцию, обман, подлог… Это сильно ударит по настроениям в стране, беречь спокойствие которой — тоже в интересах Канцлера.

Значит, устроим лотерею. Абсолютно случайную и беспристрастную — какая воинская часть выпала, так и повезло.

Канцлер вновь нажал на селектор.

— Навиль, будьте добры, чаю.

Расторопный референт принес поднос с чайничком, чашкой на блюдце, маленькой ложкой и сахарницей.

— Спасибо, Навиль. — Отправил его Канцлер обратно.

Затем расстегнул зип-пакетик и высыпал содержимое в ароматный чай. Размешал и отпил.

Тянуло, отчего-то, отходами.

Впрочем, мистеру Савою и мисс Эффе вряд ли доведется пить что-то более приятное — в самом скором времени.

Так уж им не повезет с билетами.

Вид бывшего автобусного депо вызывал такую гамму чувств, что пришлось остановиться, чтобы привести мысли в порядок.

Ветхие, откровенно унылые на вид здания гаражных боксов, мастерской, складов и управления — серо-бетонные, созданные ради функции, а не красоты, они граничили с парковой зоной, такой же заброшенной, на юге и востоке, участком железной дороги на севере и явно раздражали жителей новеньких шестнадцатиэтажных домов, расположенных западнее. Мало кому понравится, когда рядом с недешевой столичной недвижимостью соседствует вот такое — давно брошенное, с покосившимися заборами, исписанное граффити и лезущей из-под стыков бетонных плит травой. С высоты верхних этажей еще и крыши построек видны — плоские кровли с накиданными туда бутылками и мусором, которые поганили вид на парк. Я на жилые дома поднимался, видел — грустное зрелище.

Жильцам, конечно, обещали построить на месте депо школу и детский сад, но земля под зданием и территорией имела назначение «транспортная инфраструктура», а охранная зона железной дороги и вовсе превращала эти обещания в прямой обман. Словом, одна надежда — что кто-нибудь купит этот брошенный кошмар и приведет в нормальный вид.

И вот, мечты их сбылись. У депо появился новый хозяин.

Именно от ощущения, что вот это все — мое, чуть ли не срывало крышу.

Три года жил, ни к чему не привязывался — чуть ли не на чемоданах, готовый сорваться в любой момент. А тут, за пару месяцев — сначала кот, потом гравилет. Теперь вот — угрюмые строения площадью в пять тысяч квадратных метров и полтора гектара территории вокруг. Недвижимость. Не-движимость. Уже не схватить в охапку, не увезти разом. Что-то свое в этом мире. Ощущение, будто вина плеснул в голодный желудок — и искрится внутри, и пьянит немного.

Двести тридцать миллионов за участок, который выходил на торги уже четвертый раз и должен был вновь уйти на понижение ставки. Вроде и должно насторожить — раз никому не нужно, то мне зачем?.. Но дело было в другом — те люди, что приценивались к городским участкам, смотрели на объект несколько иначе. Они видели фактически землю, с которой надо сносить старые строения и платить астрономические взятки, чтобы разрешили хотя бы средневысотную застройку — а иначе как отбить деньги?.. Есть участки сильно дешевле — если посчитать все расходы. Идею же целевого назначения никто всерьез не воспринимал — невозможно конкурировать с сетевыми мастерскими, но уж если решишься, то зачем для этого лезть так близко к центру города? Хватает никому не нужных окраин.

Знал я одну такую мастерскую — заказчики руку у кармана держали, чтобы кошелек не вытащили, и доверяли свои колымаги с большим сомнением — в основном от безысходности.

А уж если говорить про гравилеты ценой в тридцать-сорок миллионов, они на такую окраину и не полетят. Так что покупалось в первую очередь местоположение.

Застройщик близлежащего жилого комплекса, быть может, и заинтересовался бы приобретением рано или поздно — земля подходила под строительство парковочного комплекса. Но он еще свои парковки не распродал, отстроенные вместе с домами. Зачем ему конкурировать с самим собой? Кого-то чужого он тоже не боялся — городской газ заходил в его подстанцию, и плату за техприсоединение он мог назначить любую. А обогревать депо только электричеством — ну, удачи. На территорию от города под землей заходили десять киловольт, их согласовывать было не нужно, но — пять тысяч квадратных метров бетона! Первая же зима вывернет все карманы.

«Как хорошо быть почетным гражданином Империи. Нулевой тариф — я тут еще подогреваемый бассейн по зиме воткну», — с улыбкой вздохнул я полной грудью, отталкивая приоткрытую калитку.

Вода и канализация имелись — не совсем уж руины на пустыре. Осталось только их расконсервировать и частично починить — тоже деньги, но умеренные. Чинить, в общем-то, требовалось почти все, и везде за «умеренные деньги». Всю эту умеренность я старался не суммировать, чтобы не портить себе настроение.

Внутри территории, несмотря на ранний час — всего-то девять — уже была слышна суета. Любой шум затеряется на такой площади, но я знал, что там работает человек тридцать — тот самый орденоносный состав с гравилета с энтузиазмом принялся за будущий бетонный холст.

Мы все-таки созрели для открытия арт-мастерской — Сагго, я и Мастер, который при обслуживании «Рансата» обнаружил в тайнике четыреста миллионов крупными купюрами.

«Семья принца рыдала, когда его изымали!» — Вспомнились слова четвертого принца Ноэля.

Тут зарыдаешь.

Правда, когда Мастер взволнованно требовал в трубку «срочно приезжать!», я думал все что угодно — от поломки «Сагиры» и наехавших аудиторов Казначейства до беременности одной из его пассий.

Оказались — аккуратные саватские и имперские купюры, перевязанные банковской лентой. Больше всего было имперских — и, видимо, именно они потребовали тайника. Такую сумму в банк не понесешь, появятся вопросы.

Собственно, мы тоже не понесли.

На покупку депо и земли был оформлен ипотечный кредит — первый взнос шестьдесят девять миллионов с проданного «Спектра-7», с пари вон Лаби и собственных накоплений. В общем, всех доходов, которые можно было подтвердить бумагами.

Залог — приобретаемая недвижимость, срок платежей — тридцать лет под льготные два процента годовых для молодых предпринимателей. Ежемесячный платеж — почти шестьсот тысяч. Сумасшедшие деньги. Еще более сумасшедшим было то, что мои «пенсионные выплаты» покрывали половину — полученные за Сават награды добивали сумму до трех сотен тысяч. А еще я получал повышенную стипендию.

В общем, все равно пришлось брать поручителей — под документами подписался Мастер. Хотел еще Сагго, но его кредитная история чуть не отменила всю сделку.

Кредит одобрили — судя по радушным улыбкам, готовясь в самом скором времени отнять у простофиль и деньги, и залог.

Ну а мы, во-первых, реализовывали общие мечты. А во-вторых, легализовывали найденные суммы — оставшиеся миллионы постепенно будут проведены через кассу и станут чистенькими, не вызывающими ни у кого вопросов.

Да, немного странным покажется вложить в бетон семьдесят миллионов, чтобы жить потом скромно, платить проценты и вытаскивать из предприятия не самые большие суммы. Но математика была примерно такой: имелось четыреста миллионов, честно разделенных с Мастером пополам (я этот тайник в жизни бы не нашел). Из своей доли каждый скидывался по тридцать пять миллионов на первый взнос и держал в уме, что придется добавить на ремонт и оборудование примерно столько же. Итого оставалось по сто тридцать, что было, с одной стороны, гораздо меньше исходной суммы, но гораздо больше ноля после разговоров с налоговой и уж гораздо лучше, чем срок за провоз огромной суммы наличных через границу.

Самое важное — эти миллионы теперь можно будет тратить. Мастеру — назначить себе высокую зарплату, оформить в ипотеку жилье, взять неплохой гравилет, а мастерской заниматься в качестве хобби состоявшегося миллионера.

Ну а мне — если найдется покупатель на таллиум, можно будет и эти доходы провести через давно действующий бизнес. Все-таки сто тридцать миллионов — это тоже мало для поместья.

Хотя, как сделаем новый забор, Ноэля можно будет «размораживать» и ставить охранять территорию — как минимум, гонять чужих котов и собак. Будет стильно.

Еще до поисков объекта недвижимости я приготовился долго и терпеливо объяснять Мастеру, что потерять часть, но сохранить сумму, достаточную для безбедной жизни — это необходимость, но он вообще понял ситуацию по-своему.

Мы, говорит, организуем прибыльное дело — и не жжем деньги, а вкладываем в будущие прибыли. Вот уж кто оказался настоящим оптимистом.

Во мне же была разве что тихая и светлая надежда, что реальные доходы от мастерской когда-нибудь станут перекрывать ежемесячные платежи по кредиту. Но на первое время — главным заказчиком буду я. Надо перекрасить «Рансат» — Сагго уже готовил первые наброски.

Наш арт-директор, к слову, о денежной находке не знал — мы берегли его психику от соблазнов алкоголя, кутежа и гулящих женщин, накрутив, что мы лезем в кредиты, и весь будущий триумф зависит от его таланта и работоспособности. Он даже закодировался.

От новосозданной фирмы, арендовавшей у меня здание, Сагго выделили половину. Еще половина была у Мастера, он же был директором. Свою часть я планировал брать арендной платой — недвижимость оформлена на меня, иначе никаких льгот от «почетного гражданина».

В любом случае, если когда-нибудь сильно разругаемся, то это будет не по моей вине. Значит — пусть сами уходят.

Странное дело, раньше всегда планировал уходить я…

Для порядка, я обошел территорию — весь мусор и хлам мы вывезли специальными службами в первый день, но с травой между плитами и листвой с ветвями, налетевшими с парка, надо бы что-то делать. Забор надо хотя бы поправить — тот местами угрожающе заваливался наружу, а в будущем вообще ставить новые столбы под освещение и видеонаблюдение. Еще никуда не зашел, а уже дел наметилось на круглую сумму.

Если же смотреть на здание — в первую очередь требовалось вставить окна и починить крышу — местами капает. Поставить нормальные подъемные ворота, а граффити закрасить.

Но отчего-то, несмотря на все будущие сложности, улыбка только становилась шире. Когда есть деньги, то никакая это не проблема, а радость.

Особенно, когда есть человек, которому за счастье орать на строителей и требовать все делать по чертежу — Мастера я нашел у западных боксов, некогда предназначенных для хранения автобусов. Теперь их назначением будет принимать дорогие гравилеты — эта часть определена в «парадные», чтобы примирить жильцов с новым соседом. Мы должны выглядеть респектабельно и радовать глаз.

А вот боксы на восточной части будут для обычных ремонтов — нет смысла отказываться от мелкой, но стабильной денежки. Тем более что Мастеру уже звонили люди из числа бывших постоянных клиентов — спрашивали, куда он трудоустроился после увольнения. Потому что доверять оставшимся бандерлогам свои гравилеты они отказываются. И правильно делают, к слову.

Мастер занимался делом необычным — сидел на раскладном стульчике у входа и рисовал под дневным светом что-то карандашом в блокноте, от усердия даже прикусив язык. Вот что значит связался с творческими людьми — уже и сам ваяет.

— Привет, — не стал я подкрадываться.

— Ага, привет, — кивнул он, критически глядя на результат своего труда. — Вот, оцени. — С гордостью развернул он блокнот.

— Это что? — Присмотрелся я к шести картинкам, в которых так или иначе был обыгран гаечный ключ.

— Как что? Это знак Ордена Гаечного Ключа! Орден есть, знака нет — непорядок.

— М-да? Неплохо. Только варианты два и четыре надо исключить, у нас в Ордене есть девочка.

— А почему я не знаю? — Возмутился он. — А моим можно вступить? — Заинтересовался он тут же.

Мастер тактически неверно поддерживал порочные отношения с двумя художницами. Время скандалов, выяснений отношений и драк с побитыми лицами (били Мастера, он терпел) уже прошли. Наступила рутина с двойными подарками и эпатажными прогулками под ручки на набережной. В общем, каждый по-своему переживает кризис среднего возраста.

— Конкретно эта девушка скоро возглавит департамент в городской администрации Столицы. — Обосновал я вступление старосты.

Ее даже новая лотерея распределила в столичный гарнизон — настолько там намагничено на успех. Хотя от ее присутствия в воинской части выйдет сплошная диверсия — видел я пошитую для нее форму гражданского специалиста, там солдаты спать не смогут.

Форму, к слову, пришлось отправлять на ремонт — ну не получается у меня с пуговицами…

— А не, тогда без вариантов. — Кивнул Мастер. — Мои могут возглавить шабаш ведьм, но их всего две в городе.

Относился Мастер к Ордену очень серьезно, связывая все свои жизненные успехи с вступлением в него — где-то даже небезосновательно.

Вон, даже за логотип взялся.

— Первый вариант весьма неплох. — Одобрил я, глядя на гаечный ключ, крушащий морду какому-то созданию. Художественных навыков было недостаточно, чтобы понять — какую, но явно злобную. Ключ же вышел как живой — еще и подписан, что на семьдесят два.

— Мне тоже нравится. — Покивал он. — Сделаю шевроны?

— Мастер, Орден тайный.

— Так я на подкладку! Чтобы, если что, развернуть и показать!

— Делай, — стоически согласился я.

Шутливый Орден состоял из четверых человек и системы идентификации не требовал. Но да нравится — пусть занимается.

— Я основу закажу, а узор Ташша дошьет. Она умеет красиво и не болтливая.

Комментировать было что — во-первых, ни одну из девушек Мастера не звали Ташша… Значит, и в самом деле не болтливая.

Главное, чтобы депо не стало местом преступления, а так — пусть делают что хотят.

— Сагго внутри?

— Ага, щупает кирпичи у северной стены. Как штукатурку сняли — он как прилип. Говорит, им лет двести — они марочные, со штампами.

— А остальные стены? — Вообще не обрадовался я.

— Бетон и шлакоблоки. Там только одна стена такая. Наверное, осталась после войны, не стали трогать.

— Вы это — чтобы никакой огласки! Еще превратите тут все в объект культурного наследия, — забеспокоился я.

Чиновники подпись легко поставят, а мы замаемся доказывать, что из такого кирпича полгорода сделано.

— Да он с пониманием. Сказал, если аккуратно все снять, то покупатели найдутся.

— Сагго приносит деньги — скоро мир сойдет с небесной оси… — Покачал я головой. — Пойду-ка я гляну.

Кувалду бы еще подыскать для острастки.

Речь ведь не о сохранении старины — речь, в первую очередь, что у местного застройщика в городской администрации гораздо больше друзей, чем у нас. У нас их вообще нет.

И если он захочет наказать тех, кто увел у него земельный участок, то мы сами принесем ему повод.

А еще у нас кредит, который, конечно, есть чем платить, но если организация фактически уйдет в простой и будет показывать доход… Короче, не нравятся мне такие находки — денег от них вряд ли выйдет много, а вот хлопот может навалить по горло.

— Тан, ты лучше в восточный бокс загляни сначала.

— А там что?

— Наш первый заказчик, — с довольством кивнул Мастер. — Ну и подруга твоя. «Сверхновую» привезла обслуживать. Она еще там — тебя спрашивала. Я говорил, что ты в течение часа будешь — сказала, дождется.

Вот так все фильмы ужасов и начинаются — сначала находят старинную стену из редкого кирпича, а потом приезжает Эффа Сойер, генерал-майор в отставке.

Отношения с ней в очередной раз переживали не лучший эпизод — фактически, отсутствовали. Как нашла своего «Эсмера-9», бокс с которым ей подсказал благородный незнакомец, так приехала лично только один раз — внимательно смотреть в мои честные глаза. Моргнула первая — явно есть у нее что-то темное за душой. Ну а биоэнергеты достаточно хорошо владеют своим телом, чтобы переморгать памятник — или хотя бы выйти с ним в ничью.

После события на тезоименитстве императора Эффа отметилась коротким звонком — и больше на радарах не появлялась.

Три недели прошло — и вот, выяснила, где у меня бизнес, а я никаких объявлений не давал и никому постороннему о нем не рассказывал. Подозрительно.

— Здравствуйте, мисс. Кофе, круасаны? — Подошел я сбоку к девушке в бежевом летнем платье с синим поясом, привалившейся к стене и скрестившей руки на груди.

Смотрела Эффа на парк — высокие деревья нависали уже над забором и потихоньку, ростками, пробирались на территорию. Шумели они красиво — рядом железная дорога, ветру есть где разбежаться — я в первый раз тоже заслушался.

— Ага, привет. — Покосилась она на меня. — У тебя же нет ни того, ни другого?

— Нет, но я знаю, где есть — могу вызвать вам такси.

— И совести тоже нет, — хмыкнула Эффа, отталкиваясь от стены. — Давай-ка, мистер Савой, оставим тут мобильные телефоны и прогуляемся к во-он тому забору.

— Охотно, мисс. Хотите, покажу забор с той стороны? Там общественная территория, сможете гулять сколько захотите. — Улыбался я.

Не нравятся мне такие заходы.

— Тан, пойдем поговорим. В твоих же интересах. — Положила Эффа свой сотовый на бетонную плиту и направилась вперед.

Вздохнув, оставил свой мобильный и неспешно ее догнал — аккурат у забора, за которым начинался густой подлесок с кучей мусора у корней. Эту часть нанятые люди чистить не стали — не входило в территорию. Надо будет вызвать еще раз.

— Как дела на пенсии? — Начал я нейтрально.

— Да уж похуже, чем у тебя, — оглянулась она на депо и цокнула. — Тан, ты совсем страх потерял?

— Не спорю, малый бизнес в наше время — дело рисковое, но есть некоторые шансы на успех.

— Неужели ты думаешь, что можно вот так взять и нагло тратить наворованное? — Повернувшись, прищурилась она.

— Эффа, я в кредитах по уши. Еле наскреб на первый взнос. О каком наворованном идет речь? — Искренне недоумевал я.

— О твоей бартерной сделке по сахару, — повернулась она к кронам.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Тан, я хороший следователь.

— Пенсионер.

— Вот и радуйся, что я пенсионер. Иначе бы поехала не к тебе, а сразу в управление.

— Не, все равно бы ко мне поехала. Между нами особая химия.

— Да ну? — Фыркнула Эффа.

— Я еще ни разу тебя не послал.

— И где бы ты был, если бы послал?.. — Прищурилась Эффа.

— Ну, признаю, — неохотно сказал я, глядя на собственное депо. — Но тебе повезло со мной больше, госпожа отставной генерал.

— Вот чтобы нам продолжило везти, верни все немедленно.

— Что вернуть?

— Ты понимаешь.

— Не понимаю. — Хмурился я. — Уточните, будьте добры. Что именно вернуть? Лучшие годы жизни?

— Мистер Савой, я очень хорошо вас знаю. — Перешла Эффа на официальный тон. — И пока другие следователи бегают по складам и магазинам, я задалась вопросом — где бы взял сахар ты? Ты же жадный.

— Но-но!

— Прижимистый, — согласилась она. — Поэтому ты бы не поехал в магазин. Ты взял бы его прямо с вагона. Три тонны — не шутка. Поэтому я поехала на грузовой терминал. Есть там один кадр с непогашенной условкой — прижала его. Он и рассказал, что в четверг ночью приезжал мутный рыжий тип, гнусавый такой, еще на левую ногу хромает.

— Пока что очень на меня похож, продолжайте.

— Не выпендривайся. В кепке, в куртке. Они ему закинули этот сахар и поехали перегружать в гаражный бокс. Прямо за стенкой с найденным «Эсмером-9» он был.

— Так-так. Ты, к слову, не говорила, где нашла «Эсмер».

— Зачем? Это ж ты мне его слил, — фыркнула мисс Сойер. — В общем, они поменяли сахар на другие мешки — вроде в двадцать килограмм на вид, но тяжеленные. И той же ночью перевезли их в дом у вокзала. Разложили по этажам.

— Нагнетается саспенс, что же будет дальше?

— И уехали обратно. Рыжий честно расплатился.

— Итак, у тебя есть подозреваемый. Некий рыжий тип.

— Дом был в точности тот, где снимал когда-то комнату Тан Савой. Пока из-за реконструкции его не переселили в престижный ЖК. Ты, кстати, в курсе, что только тебе так повезло?

— Подарки судьбы я принимаю с благодарностью.

— Ну вот. Прими этот — все эти сведения пока что не на столе у Канцлера. И будь так добр, отдарись.

Я посмотрел по сторонам, поднял с земли листочек и попытался вложить в ее ладонь.

— Тан! — Убрала она руку. — Верни чужое.

— Пусть этим рыжие занимаются, а я знать ничего не знаю. Занесите в протокол.

— Не надо со мной ссориться. Я прекрасно знаю, что мы ничего не найдем. Но…

— А раз не найдете — не надо ссориться со мной. — Оборвал я. — Договоренность была какая?

— Тебе две тонны, но не больше.

— Нет, Эффа. Договоренность была — Империя должна дожить до понедельника. Она дожила? Дожила.

— Дай мне найти хотя бы часть. — Прикусила мисс Сойер губу.

— Дам, но в ноябре.

— Правда? — Вскинулась она. — То есть, я хотела сказать — почему в ноябре? Мне надо сейчас!

— А зачем сейчас? — Поднял я брови.

— Мне срочно нужен подвиг, Тан. Надо вылечить ногу. Зашла к твоей старосте — она говорит, площадь поражения увеличилась.

— Оу. Это она сказала, где я и чем занят?..

— Да. К слову, один долг я тебе списываю. На свидание ты ее сводил, — ухмыльнулась Эффа.

— А ну показывай стопу, — присел я рядом с ней. — И что за манера — ходить к ней, а не ко мне?

— Мне Ренни показалась лучшим специалистом, — освободила она правую ногу от туфли.

Я осторожно взял стопу в свои руки и окутал своей энергетикой.

— То, что она знает больше терминов, ни о чем не говорит. — Встал я и кивком предложил молодой пенсионерке обуться. — До осени точно терпит. Даже до зимы никаких проблем не будет. Вглубь ничего не пошло, эрозия границ некритичная. Скорее всего, ты энерговод на свою «Сверхновую» цепляла, так?..

— Не на «Сверхновую», — не смотрела она на меня. — Рукой пыталась зарядить таллиум.

— И как, получилось что? — Сдерживал я раздражение.

Сказано же было — беречь.

— Нет. Но Тан, я должна была попробовать…

— Кому должна?

— Просто, скоро ведь в воинскую часть, и я…

— Стоп! — Даже руку я поднял. — Какая еще воинская часть, Эффа? Ты три недели в отставке.

— Так, от университета, по распределению, — недоуменно пожала она плечами.

— Я сейчас матом начну разговаривать, — спокойно предупредил ее. — Какая воинская часть от университета, если ты инвалид? Эффа, тебя обязаны комиссовать.

— Да, но… Стой! Я объясню!

Пришлось выдыхать просто воздухом то, что очень хотелось сказать.

— Ну, попробуй, — смотрел я исподлобья.

— Я взятку дала, чтобы меня пропустили.

Стон я сдержать все-таки не смог. Была бы тут стена — начал бы биться о нее лбом. Но имелся только забор, который все равно надо было поправить — вот им и занялся, под скрип и стон металла.

Завершил, посмотрел на Эффу.

— Мисс Сойер, — уже успокоившись, начал я. — Подскажите мне еще раз, зачем в боевой воинской части нужен инвалид-энергетик сразу после первого курса?

— Я от службы никогда не бегала!

— Зато здравый смысл давно отстал от вас, мисс Сойер. — Чуть не скрипел я зубами. — Нахрена вы нужны на южных болотах, если ничем не способны помочь бойцам?

— А ты откуда знаешь, что меня туда распределили?.. А, Ренни сказала?

— Ничего она не говорила. Эффа, нога или рука? — Примерился я к ней.

— Что значит — нога или рука? — Настороженно уточнила та.

— Что ломать будем — ногу или руку? Медкомиссию ты прошла, значит, откосить поможет только травма.

— Не собираюсь я косить! — Топнула она левой ножкой.

— Ой, блин!.. — Чуть не завыл я, но успокоился.

Чтобы ломать конечности, не надо спрашивать разрешения.

— Та-ан?

— Ладно, не сегодня.

— Что — не сегодня?..

— Да многое. — Пообещал я ей взглядом. — Но ты ничего не планируй особо на следующий месяц.

— Так! Я — не твоя собственность, чтобы указывать мне, что делать! Сказала — поеду, как все. Значит — поеду! И если хочешь помочь — выдели, будь добр, хотя бы часть этих мешков! Тогда меня залатают, и я не буду бесполезной!

— А, так ты приехала, чтобы пользу приносить.

— Ну. — Смотрела та, убрав руки за спину, словно нашкодила. — Ты просто не знаешь, что такое южная граница. Там ребята каждый день под смертью, а «сэпы» заряжать некому.

— «Сэпы» — это что?

— Стабилизатор энергетический персональный. Бублик такой на запястье, если его зарядить, то можно на зараженной территории находиться.

Ну, смысл в этом есть и неплохой — радиация сильно угнетает тело, но какое-то время «одолженный» запас стабилизирует собственную энергетику, особенно слабую.

— Из таллиума?

— С напылением, микронный слой. Но он позволяет удерживать энергию внутри бублика — там воздух. Держится, конечно, часов шесть всего, потом снова заряжать.

— Хитро… Получается, вот такое подразделение получит инвалида после первого курса и сдохнет от лучевой болезни, — цокнул я.

— Именно. Поэтому — верни.

— В ноябре. А пока походишь с костылями.

— Да дался тебе этот ноябрь!

— Ничего и слышать не хочу. Но если хочешь гипс на руку — готов пойти навстречу.

— Сам-то хоть куда попал? — Буркнула Эффа.

— Никуда.

— Да ну?..

— А Ренни не сказала?

— Она говорит, ты совсем скоро пойдешь за билетом.

— Она думает обо мне слишком хорошо, — покачал я головой.

— Да наверняка уже сходил и просто не хочешь ее расстраивать.

— И ты думаешь обо мне хорошо, но не слишком.

— Тан?

— Я никуда не пойду. Жду, когда начислят стипендию за месяц, и иду отчисляться.

— Шутишь?..

— Ни разу.

— И вот из-за какого-то месяца бросишь учебу? — Удивилась Эффа. — Я понимаю, мир не твой, но три курса прошло…

— Восстановлюсь в следующем году.

— Так практику все равно придется пройти.

— Не придется, ее отменят.

— Тан, эта вера в то, что кто-то посмотрит на бедняжек-студентов и решит, что им слишком сложно — это не про Империю! Да, потери будут — но солдаты тоже умирают, и врачи в госпиталях, и корреспонденты. Не выйдет отсидеться, Тан. — Убежденно произнесла мисс Сойер.

— Спорим, что отменят? — Вздохнул я.

— Не, ты еще прежнее пари не отдал. И если думаешь, что из-за неуставщины — тоже мимо. Пилотный проект Канцлера, там каждому солдату салфеточку подвяжут, чтобы ни слюнки на твою Ренни не попало!

— Ну вот как Канцлера повесят, так и отменят.

— Шутишь?.. — Нахмурилась молодая пенсионерка. — Не шутишь… — Констатировала она, изучив мое лицо. — А причина?..

— Кража семи тонн таллиума из государственного хранилища.

— Кр… Чего? Каких семи тонн?.. — Словно на стену наткнулась.

— Две из которых были в первом «Эсмере». — Печально поведал я ей.

— Ты хочешь сказать… — Заволновалась Эффа, но я ее перебил.

— Я уже сказал. И ты, как хороший следователь, должна понять, что происходит.

— Погоди… Мне бы посидеть где-то… — Жалобно попросила она.

Посмотрел по сторонам — бетон, трава, только что выпрямленный забор. Сгибать забор обратно было жалко.

Ну а в здании у нас с мебелью вообще полный швах — остатки стульев выкинули, люди сидят на самодельных скамейках, покрытых штукатуркой — на них же и стоят во время работы.

В итоге подхватил Эффу под спину и под колени и присел вместе с взвигнувшей девушкой возле забора — к нему спиной.

— Ты чего? — Возмутилась она тихо.

— Хотела сидеть — сиди.

— Брюки испачкаешь…

— Отряхну потом. Итак, мисс следователь в отставке, — дунул я ей на макушку, смахивая выбившийся волос. — Какой из всего происходящего следует вывод?

— Нехороший.

— А в частности?

— Если ты не врешь… Ой! Ладно, ты не врешь. — Устроилась она на мне поудобнее, убирая дернутую мною прядку. — Плохо дело… И пожаловаться некому.

— Незачем жаловаться. Инвентаризация хранилища в сентябре-октябре. Нигде он такое количество не найдет.

— Ну… Пять тонн все еще может найти, — осторожно произнесла Эффа, покосившись на меня. — А две — не семь.

— Отлично соображаешь для пенсионера. А где же он может найти пять?

— Если следователи догадаются пойти на вокзал…

— То найдут рыжего, который повез грузчиков в бокс мэтра Нарема.

— Это Спектр?..

Я молча кивнул.

— Там рядом бокс с «Эсмером»… Грузчики могли перепутать.

— Сто сорок первый бокс со сто сороковым? Даже на слух — вряд ли. Бокс был пустым, а на «Эсмере» недельная пыль. Да и потом — это же к мэтру придут с обыском, а там мало ли что еще найдут…

— Зачем ходить к мэтру с обыском из-за сахара? — Фыркнула Эффа. — Подозрительно, конечно, что он исчез…

— Очень подозрительно. Надеюсь, твой старый друг займётся его поисками в первую очередь. Светило науки, какая горечь и боль, что он пропал без вести — а то и похищен вражеской разведкой. Направить все силы!..

— Ты прямо как он говоришь.

— Да его по телевизору не выключают. Вообще непонятно, Империя тут или он всем правит. — Нейтрально сказал я.

Эффа прикусила губу.

— После тезоименитства приняты меры. Многих поменяли — я слышала.

— Значит, он будет искать пять тонн, а не пытаться завершить начатое. Но нам от этого не легче.

— Может, вернешь мешки?.. А я их найду.

— Верну и ты их найдешь. В ноябре.

— А до ноября что делать?.. Он ведь будет искать тебя. А ты тут деньгами соришь.

— Эффа, это все в кредит. Я веду себя ровно так, как вел бы и раньше. Ни великих денег, ни роскошной жизни. Даже метелку возьму и буду листья сметать. Опять же — у них нет такого гениального следователя, как Эффа Сойер.

Зарделась, взгляд спрятала.

— Ну, может и не найдут… Они ж сахар ищут, а не другое. Какая разница, где его купили?.. Это ведь не поставки оружия, он в каждом магазине есть. Пока что им непонятно — зачем.

— Да все им понятно, догадаться-то несложно. Но раз босс сказал, что второй «Эсмер» пустой, то никуда они не полезут. Они же не ты, им карьера дорога.

— Да нормальная у меня карьера. — Дернула та плечиком.

— Радуйся, кстати, что «Эсмер» официально без груза. Иначе затаскали бы тебя по допросам, спрашивая, где мешки.

— Да уже вызывали. — Вздохнула та грустно.

— И как?

— Честность — лучшая защита. Что нашла — то и показала. Согласись — глупость воровать из сумки, а потом ее находить.

— Но тебе все равно не поверили.

— Чего это?..

— Распределение у тебя на южную границу, вот чего. — Печалился я.

Даже не мог представить, что она настолько туда захочет, что сделает это вопреки здравому смыслу.

— Лотерея же случайная. Да и причем тут она?..

— Мне один мэтр многое рассказал про дружбу твоего бывшего начальника с кое-какими людьми по ту сторону южной границы. Он себе через них кое-что заказывал время от времени, а начальник твой устраивал так, что контрабандистам давали пройти.

— Что за люди-то?..

— С большими погонами и генеральскими звездами.

Девушка тревожно заерзала.

— Вот и получается забавное совпадение, — продолжил я, — что принимается закон, по которому студента с нашего факультета можно отправить куда угодно. Например, к южной границе — а там, ты верно отметила, беда может постигнуть и солдата, и врача, и студента на практике. Выловят и будут очень недоверчиво расспрашивать о каких-то мешках. А по итогам года покажут статистику, что в целом, эксперимент требует доработки. И все вздохнут спокойно.

— Тан, ты же не брал билет. Может, тебя на север…

— А ты — взяла. Сбежишь сейчас — будешь дезертиром. Но у тебя есть я, и я очень аккуратно сломаю тебе четыре пальца из пяти. Этого тоже достаточно.

— Ренни сказала, никакой тебе постели, пока не поступишь как мужчина.

— Пока не сдохну под пытками. Очаровательно. Какая радость, что в мире полно прекрасных девушек. Даже вот в этом невзрачном депо их тридцать… Двадцать семь… Двадцать шесть.

— Они у тебя там дохнут что ли?

— Тихо, я считаю свободных. — Шикнул я. — Ну, где-то двадцать пять.

— Двадцать шесть. Я тоже свободная.

— Учту. — Кивнул задумчиво. — Так что насчет перелома?

— Тан.

— Эффа, только текущее положение тела отделяет меня от того, чтобы ходить, орать и ругаться. Это ж надо — самой в лапы врагу!

— Ну, я же не знала.

— Теперь знаешь.

— Но теперь я знаю еще кое-что. — Осторожно отметила мисс Сойер.

— Ну?

— Если меня комиссуют, мой бывший начальник об этом узнает.

— Пусть грызет локти. Это ж не глава районной администрации, нет у него методов просто взять человека и избить.

А если и есть, то пять тонн таллиума — это не та тайна, которую можно доверить кому угодно. Очень уж жирный приз.

Не просто так Канцлер дошел до того, что вынужден действовать с территории другой страны.

— Тан…

— Ау?

— Ты не дослушал. Если он узнает, то просто отменит набор первокурсников. Ну какой с нас толк, Тан? Мы же ничего не знаем.

— Здорово же — куче людей поможешь.

— Не. Они будут вынуждены переиграть лотерею. Ведь многие части останутся без практикантов.

— Логично.

— И твоя Ренни внезапно попадет на южную границу.

Я как-то судорожно вздохнул, но потом успокоено выдохнул. Этот вариант я как-то упустил.

Нельзя никого любить, нельзя ни к кому привязываться.

— Бросил я эту дуру. Забыли. Сегодня с кем-нибудь из художниц поеду кутить.

— Так ведь им не расспросить, а сделать тебе больно.

— Ну-ка давай вставай, всего меня отсидела. — Заворчал я.

— Я легкая как пушинка. — Даже не думала та. — А еще я принесла тебе забавное совпадение, хочешь?

— Голос у тебя грустный, для забавного не подходит.

— Да я просто достала список, кто по лотерее уже в моей части. Хенни вон Альтазар, знаешь такую?..

Единственная дочь секретоносителя — создателя «Титана». Но в «Биоэнерготехе» и других университетах с нашими факультетами много детей «особенных» родителей, и ни для кого не будет исключений.

— Эффа… — Стало сухо во рту. — А ведь это не совпадение. Это плата.

В полдень столбик термометра уверенно перешагнул отметку в тридцать градусов — лето обещалось быть жарким.

Тем приятнее было переместиться в подвальное помещение особняка на улице Синих вымпелов. Трехэтажное, неброское в череде таких же домов старой постройки, здание находилось по другую сторону дороги от закрытой территории высокотехнологичного и сверхсовременного завода «Силовых агрегатов», однако же вывеска «Пенное» на фасаде и дешевое заведение пивной на первом этаже были словно из другого мира — ветхого, как само здание, и медленно-архаичного в обслуживании. Никаких пересечений с производственным комплексом, занимавшим целый квартал. Даже заводские работники тут не появлялись — проходная находилась на другой улице, а ассортимент заведения не содержал ничего такого, за чем стоило идти почти километр. Захаживали, в основном, случайные люди — вроде нас с Эффой. Брали по бокалу или обедали, иногда поднимались на второй этаж — там тоже были столики, но уже для больших компаний. Могли сразу же уйти — дом был старой планировки со вторым выходом во двор, и оттуда можно было сэкономить пару сотен метров до метро.

Но если подняться вверх, пройти по этажу, разочарованно глядя на не самое богатое убранство, и спуститься вниз по дальней лестнице — а там вместо выхода толкнуть створку технического помещения — то можно было оказаться в закрытой части здания, где круглосуточно работал еще один отдел «Силовых агрегатов», занятый контрразведовательными мероприятиями. Слишком много интересного выпускало предприятие, чтобы им не заинтересовались в других странах– поэтому все улицы вокруг были в камерах наблюдения, трансляции с которых собирали здесь. Ну и негласные сотрудники наверняка захаживали — выпить что-нибудь с кураторами и поговорить о подозрительных людях. Не обязательно, что это единственное такое здание под прикрытием, наверняка есть другие, но нас пригласили именно сюда.

Эффа, пользуясь старыми связями, передала весточку отцу Хенни, что имеется разговор — а тот не стал тянуть и рекомендовал именно этот бар в обеденное время. Мисс Сойер он знал хорошо и знал, что по глупостям она беспокоить не станет.

Мы полагали, он зайдет с улицы — основное место работы, где Карим вон Альтазар являлся директором и хозяином, находилось буквально через забор. Оказалось иначе — бармен встретил нас улыбкой и предложил молодым людям столик на втором этаже и ланч. А там провел через пустующий второй этаж — место популярностью не пользовалось, было занято всего пару мест на первом этаже — и показал тайный ход.

Там, впрочем, тоже самостоятельно двигаться не позволили — добродушный мужчина с видом местного повара (одежда соответствовала), попросил сдать все электронные устройства и оружие (у нас не было) и провел на другую лестницу, уходящую в подвал.

Судя по виду мисс Сойер, она не отказалась бы от тайного подземного хода — с каменным сводом, факелами, пауками и капающей сверху водой, но мы через коридор и одну дверь оказались в просторном помещении, обустроенным под комнату отдыха — с обеденным столом, бильярдом и столиком для карточных игр. Судя по дорогой мебели, книжным шкафам и отличной вентиляции — тут на каждом столе были пепельницы — предназначалось это все не для простых агентов.

В общем, крепко подумав, мы решили, что наше бревно проблем требует еще одного крепкого плеча — поэтому и были здесь.

Ланч, к слову, нам подали — ожидаемый нами вон Альтазар задерживался, о чем и сообщил нам «повар», принесший поднос с едой. Досталось жаркое и чай — на вкус достаточно приличные.

Успели расправиться и с ними, прождали еще половину часа — и только потом неприметная створка за шкафом открылась, и в помещение вошел крепкий мужчина в брюках, зацепленных на коричневые подтяжки поверх белой рубашки с расстегнутым на две пуговицы воротом.

Мистер вон Альтазар выглядел уставшим, на голове добавилось седых волос — хотя, казалось бы, видел я его где-то месяц назад.

Если приглядеться, в нем можно было выискать черты лица, доставшиеся Хенни — ямочка на подбородке, чуть широковатый нос, что-то определенно общее было в глазах. Но чтобы из всего этого грубого и агрессивного, с обветренными щеками, морщинистым лбом и тяжелыми кулаками получилась симпатичная дочь, наверняка потребовалась красавица-мать. Определенно, легкомысленная должна была быть дамочка — потому как характер у бати был тяжелый. А Хенни даже на моей памяти дважды встряла по собственной глупости. Теперь был третий — уже не по ее вине. Но обсуждать мы прибыли именно его.

— У меня двадцать минут, — сходу обозначил мистер вон Альтазар, присаживаясь за стол. Тут же из его кармана появилась сигара, — не возражаете? — Чиркнул он зажигалкой, не дожидаясь ответа.

Раскурил, задымил — и полупрозрачные витки устремились к решетке в углу потолка.

Эффа переглянулась со мной, и я воспринял это так, что мне уступают слово.

— Справимся и за минуту, сэр. Канцлер одолжил семь тонн таллиума из хранилища Империи. Рассчитывал вернуть после успешного заговора в летнем дворце. Исполнители таллиум подменили на сахар и скрылись. Заговор провалился, таллиума нет.

Вон Альтазар задумчиво кивнул, предлагая продолжить. Крепкий мужик.

— Поиском гравилетов, на которых вывозили таллиум, занималась мисс Сойер, — кивнул я на Эффу. — Гравилет она в итоге нашла, но пустой. Канцлер подозревает, что именно она причастна к пропаже таллиума. Вторым подозреваемым являюсь я, как ее помощник.

— Какого рода помощи вы от меня хотите? — Облокотился Карим локтями на стол.

— У меня еще есть двадцать секунд, если вы позволите, — отметил я, что не договорил.

— Прошу, — повел он рукой.

— Так как Канцлер ограничен в способах воздействия, он решил, что пытать мисс Сойер и меня будет удобно, имитировав плен во время боевых действий на южной границе. В качестве платы за услугу он отдает им вашу дочь, сэр.

Во время прошлой войны южане кровью умылись, пытаясь достать кошмарящий их «Титан». Были и попытки покушения на вон Альтазара — которые по каким-то причинам не получили продолжения. Ненависть к создателю «Титана» там адовая.

Я внимательно следил за тлеющей сигарой — но рука даже не смяла ее. Разве что дрогнула чуть.

— Доказательства?..

— Мисс Сойер в одном отряде с Хенни.

— Это все? А вы?

— А я еще не брал билет, сэр.

— Но вы не в ее отряде, верно?

— Будет несложно проверить. Но я бы не хотел брать билет.

— Вам придется, — кивнул он. — У вас же нет этих семи тонн таллиума, чтобы я поверил безоговорочно?

Эффа пнула меня под столом.

— Нет, сэр, — спокойно ответил я. — А знакомый вам мистер, потерявший права, безнадежно мертв. Он бы подтвердил знакомство Канцлера с генералами по ту сторону границы.

— Но сделать этого не может. Поэтому для продолжения беседы я предлагаю вам взять билет и уточнить воинскую часть, к которой вас припишут.

— Есть другой вариант, сэр.

— Какой же? — Курил тот спокойно.

— Хранилище, сэр. Инвентаризация пройдет осенью. Если ее сдвинуть на эту неделю, недостачу будет не скрыть.

— Но моя дочь и мисс Сойер все равно окажутся на границе, так?

— А вот чтобы этого не произошло, понадобится фортепиано.

— Фортепиано? — Легонько удивился он.

— Да. Парная игра в четыре руки. И резко брошенная сверху крышка. По четыре сломанных пальца у каждой, и они останутся дома.

— Невозможно, — с сожалением отметил вон Альтазар. — Я и сам подумывал, что небольшая травма утихомирит Хенни. Но — невозможно. Она поедет и в гипсе. И с тремя спицами в бедре, как сейчас.

— Почему? — Сдержал я удивление.

— У аристократии очень мало прав, мистер Савой, но есть обязанности. Прибыть на военную службу — главная из них.

— Но это не война, это учебная практика.

— Не имеет значения. — Покачал он головой. — Мистер Савой, трактовки обязанностей в свою пользу неуместны. Сказано — воинская часть, и служба на ее территории.

— Если при смерти — тоже необходимо садиться на коня?..

— И этот вариант я тоже рассматривал, — задумчиво смотрел вон Альтазар на стену. — Знаете, она не переболела ветрянкой в детстве. Мы не ходили в детский садик. Штамм найти несложно. Но — увы.

— Увы — что? — Осторожно уточнил я.

— Ее затравят сверстники. Хенни — слишком зависима от чужого мнения.

— Это она пережить сможет.

— Боюсь, нет. — Затушил он сигарету в пепельнице. — От открытых издевательств ее друзей и приятелей отделяет разве что мое имя. Она неловкая, пугливая, доверчивая. Идеальная мишень. — С сожалением произнес он. — Даже та тварь, что повела ее в клуб к негодяю, делала это для злой шутки. Повести в блядюжник и там оставить.

— Возможно, стоит перевести Хенни в другой университет?

— Со следующего учебного года. — Подтвердил он. — Было ошибкой поступать в Первый Императорский. Не с ее характером. Но сейчас курс уже закончился, и она получила распределение на южную границу… Горит желанием что-то себе доказать.

Я покосился на Эффу — у них схожие болячки. Мисс Сойер сидела смирно и слушала, даже руки на коленках.

— Но сейчас, зная, что будет… — Осторожно начал я.

— Я еще ничего не знаю, мистер Савой. Доверяю вам отчасти, вы этого заслуживаете. Но не более.

— Инвентаризация…

— Я придумаю повод. А Канцлер посчитает этот повод недостойным внимания. — Давил вон Альтазар окурок, словно чью-то голову топил в воде. — И мы ничего не получим, кроме подозрений.

— Вы ведь понимаете, что Хенни нельзя туда отправлять?

— Я был у Императора, он обещал, что рядом с воинской частью будет проводить маневры отдельный батальон спецназа с приданным вооружением.

— Канцлер тоже будет это знать.

— Мистер вон Альтазар, — наконец-то взяла слово Эффа. — Я изучила данные по воинской части. Она расположена рядом с поселением Сарги, в предгорьях Тиронского хребта. Раньше там шла активная выработка редкоземов, все предгорье в штольнях и тоннелях. Основные линии контрабанды проходят именно там — под горами. С ними борются — взрывают, затапливают, но выработка велась веками. Если при захвате будут использованы эти ходы, для поисков не хватит и армии.

— Так. — Выпрямился мужчина. — У меня и в самом деле всего двадцать минут. Поэтому вот он, — глядя на Эффу, ткнул он меня пальцем, — идет и берет свой лотерейный билет. Вот вы, — палец переместился на Эффу, — контролируете это и сообщаете мне по известному вам каналу. И если совпадает, тогда я начинаю думать причину, по которой инвентаризацию проведут раньше срока. Это будет нелегко, потому что причина должна быть реальной. Вам все понятно?

Эффа кивнула.

— А фортепиано и ветрянка? — Уточнил я.

— Или беременность, — вставила Эффа, за что получила два синхронных взгляда. — Что? С ней тоже комиссуют.

— Что касается фортепиано, — проворчал вон Альтазар. — Вы и в самом деле полагаете, что я позволю ломать пальцы своей дочке?

— Можете потом сломать мне, очень обяжете, — буркнул я.

Похоже, билет все-таки придется брать. Хотя бы потому, что этот месяц, допустим, мы проживем — но до ноября останется еще пять. И непонятно, на какие еще шаги пойдет Канцлер.

Собственно, ради того, чтобы вон Альтазар как-то передвинул инвентаризацию, я и пришел. Тогда дело будет улажено гораздо раньше и рисков — кратно меньше.

— Этого не будет. Ни ветрянки, ни сломанных пальцев, рук и ног. Я не позволю делать из Хенни неудачницу.

— Но, сэр…

— Должно быть другое решение. — Пригвоздил он тяжелым взглядом. — Думайте.

— Да просто сказать Императору про заговор. — Раздраженно отметил я.

— Он и сам понимает, что заговор был. Кого вы пытаетесь удивить? Когда пушки стреляют белым порошком, а начальник вашей охраны стреляет себе в голову — это наводит на определенные мысли, — усмехнулся мужчина. — Но Канцлер вне подозрений.

— Хранилище. Император мог бы провести проверку.

— Я не глухой, мистер Савой. Вы хотите, чтобы я поставил на кон все, что у меня есть и обвинил второе лицо государства в мятеже. У вас есть уверенность, что этих семи тонн там точно не будет? — Тяжело падали слова. — Уверены, что вместо таллиума не лежат слитки из другого металла, той же массы? Я бы сделал это в первую очередь, чтобы сошлось число.

— Но его не получится зарядить…

— Я почему-то уверен, что получится. Глава хранилища должен быть в курсе дел и не захочет в петлю.

— Тогда и осенняя инвентаризация ничего не даст…

В голове отчего-то мелькали прекрасные пляжи Савата. Время переезжать в теплые края.

— Вы не совсем понимаете, как она происходит, — хмыкнул вон Альтазар. — Проверяются все слитки независимой комиссией. Потому что по умолчанию подозревается низовой состав, который мог бы сковырнуть себе грамм-другой. Но если я предъявлю обвинения, то порядок будет совсем иным. Я буду стоять напротив Императора и Канцлера, за ними будет правильное число паллет с металлом. Мне дружески похлопают по плечу, убеждая не верить слухам и россказням. Император не станет проявлять прямое недоверие без очевидных и прямых доказательств. А мне Канцлер устроит административный ад. Поэтому — никаких громких обвинений не будет.

— Но вы сказали, что проверку можно устроить…

— Без обвинения, — кивнул он. — Скажем, я возьму какое-то число таллиума для технических нужд, и он окажется поддельным.

— Было бы великолепно, — я даже выдохнул.

— Но для этого мне надо придумать, зачем мне этот таллиум, и взять его в работу. Это — время. — Встал отец Хенни с места. — Которого никогда не хватает. Все, господа, мне нужно вернуться. Мисс Сойер.

— В течение часа будут сведения.

— Мистер Савой?

— В течение часа, — кивнул я. — Но я настаиваю на том, что нужен предлог остаться дома.

— Я вас услышал. Оставим на крайний случай. Изучайте другие варианты. — Ушел он в ту же дверь.

— Беременность, — убежденно произнесла Эффа. — Если он не хочет ее травмировать — в самый раз.

— На первом-то курсе?

— Ты не понял — надо сунуть ей тест и подменить на настоящий. Врач придумает месяц побольше, просто худенькая она. И пусть носочки вяжет, дома сидит.

— То-то ее парень обалдеет.

— Ну, взбодрится точно, — пожала мисс Сойер плечами. — Только, кажется, у нее парня нет. Ни в больницу не приходил, ни после не видела. Но! — С торжеством подняла она палец.

— Что?

— Она хорошо к тебе относится! А ты умеешь водить девушек на свидание — за ногу по кровати, — хихикнула Эффа.

— Так, отставить шутки. И вообще — что за манера лезть в чужую личную жизнь?

— Я ж не лезла — так, слушала только. Даже не говорила ничего. Особенно про сломанный лифт. — Посмотрела та хитро. — А ведь обиделась бы жутко…

— Никаких разговоров на чужой территории! — Строго произнес я и поднялся со стула. — Пойдем снова ломать мою спокойную жизнь.

То, что во время столь трагического явления мисс Сойер обычно рядом — уже стало традицией.

— Это за лотерейным билетом? — Встала и Эффа, поправила платье.

— За ним.

Место распределения практикантов — оно же «Лотерея», находилось на первом этаже здоровенного торгового центра, на первом его этаже под высоченным потолком и на виду анфилады всех пяти этажей, соединенных лифтами и эскалаторами.

Никакой приватности — люди с интересом смотрели на здоровенный крутящийся барабан с кучей черных непрозрачных капсул внутри. Наименование воинской части они, конечно, не узнают, зато выражение лиц «везунчиков» и «неудачников» были видны всем.

Факультеты биоэнергетов находились только в столице, приехать сюда лично не представлялось проблемой — поэтому лотерейный барабан на всю страну был только один. Никаких «особых» розыгрышей в «особых» университетах — все максимально честно. Недоверчивые могли пересчитать количество капсул и свериться — стенки ведь прозрачные. Ну и сам механизм был надежно защищен от внешних воздействий — тоже не придраться.

По первому времени тут даже образовывалась очередь, но сейчас рядом не было никого, хотя капсул внутри еще хватало — где-то треть от стартового числа. Время имелось — неделя до отправки в части, а студент привычен делать все в последний день.

Да и надо ли торопиться?.. Кто-то считал, что больше капсул — больше вероятности попасть в хорошее место. Ренни по этой логике отхватила «столицу». Но кто-то ловил «юг» в той же очереди — а манящая халява «востока» вообще могла дожидаться самого последнего.

Эффа свой «юг» тоже получила в первый день. Впрочем, ее случайность не коснулась.

Была в бесхитростной схеме лотереи одна ерундовина на самом виду — а именно механизм выдачи капсулы, он же перемешиватель. Вроде как, устройство его обычное — подхватить одну капсулу да и доставить в подставленную руку. Но размера он был такого, что несложно представить несколько уже готовых капсул, лежащих внутри — выдать которые он может легко по команде электроники.

Сломать бы его, продемонстрировав всем, в чем тут закавыка — но добьюсь разве что нового розыгрыша…

Я подошел к аппарату, поднес к устройству считывания свой телефон — абы кому капсулы не выдавались, требовался идентификатор учащегося. Барабан завращался чуть быстрее, потом замедлился, подхватывая одну из капсул. Зашуршал механизм выдачи и под ладонь выпал «лотерейный билет».

— Ну, — задышала Эффа над ухом.

— Готова признать меня самым умным? — Не торопился я.

— Или полным придурком. Открывай давай.

Открыл, достал бумажку с номерной частью. Южный фронт.

— Эх… Лучше бы ты оказался придурком. — Грустно констатировала она.

— У тебя такой же, ага? — Отчего-то заныли кости пальцев.

Эффа щелкнула затвором сотового над плечом.

— Да ладно, прорвемся, — поддержала она бодрым голосом.

— Само собой. — Смотрел я приложение. Номер части уже там присутствовал.

Капсула при выдаче «сканировалась» барабаном и автоматически привязывалась к личному делу. Не подменить, не увильнуть.

Тренькнул сотовый телефон сообщением — писала Ренни.

Открыл, с интересом посмотрел на изящную ножку в белых узорных чулочках и подпись «смотри, что купила!».

Перевел взгляд на Эффу — та смотрела с лицом хитрым и довольным.

— Ты Ренни фотку билета скинула?

— Ага. — Закивала та. — Зато не одному спать, здорово же.

— Здорово. — Одобрил я, переводя Ренни триста восемьдесят тысяч и удаляя контакт. — Великолепно.

Коту придется побыть в «заморозке». Но он поймет — мы с ним оба не поддаемся дрессировке.

Проснулся я от тихого ритмичного скрежета по бетону.

Приоткрыл глаза, увидел мелкую мышь у дальней стены, выцарапывающую что-то из скола на стыке с полом. Вздохнул, поискал взглядом, чем бы в нее кинуть, но рядом с матрасом, расстеленном на полу, был только телефон, а ботинки лежали далековато.

— Бу! — Грозно произнес я, но та даже не шелохнулась ни от звука, ни от разошедшегося по пустующему помещению гулкого эха.

Сформировал технику «крестиков-ноликов» — пространство над мышью расчертилось линиями, и первый же «крестик» пришелся по наглому хвосту. Пискнула, подпрыгнула высоко и сбежала в пустующий проем, где должна была быть дверь.

Дверей в депо пока не было — старые разломали давным-давно и пустили на костры. В одном из соседних кабинетов бывшего управления был черный прогар на полу и закопченный потолок. Потом кто-то выбил все окна, и бродягам стало тут неуютно — покупалась недвижимость уже без «жильцов» и необходимости просить их на выход.

Мыши — тех тоже не было. Но они всегда появляются там, где есть люди — и с этим ничего не сделать. Разве что заводить мышелова.

«Пора», — будучи разбуженным раньше времени, был я хмур и полон желания озадачить кого-то срочным поручением.

Посмотрел на время — шестой час утра. Раздраженно выдохнул, подобрал под себя ноги. Подвигал плечами — после ночевок в мягкой постели казалось, что отлежал себе все и ни капли не выспался.

Встал, резкими махами разогнал кровь по телу, сделал зарядку и решился пробежаться вокруг комплекса — в трусах и кроссовках. Кого стесняться?..

Навернул пять кругов, зашел в боксы — там вчера под вечер наладили душ, пока что летний, без подключения к коммуникациям. Освежился — стало радостнее. Выходил на улицу и уже улыбался солнцу и чистому небу.

Переехал я вчера — как вернулся из города, так и забрал из съемной квартиры одежду и кота. Часть оставил на Аликсе, Кэра «стопнул» и с извинениями положил рядом с Ноэлем. Оставшееся, вместе с купленным по пути матрасом, перевез в депо — нашел себе уютный кабинет с окнами на восток, там и расстелился. Лето, тепло, а любой сон идет легче, если адово устать. Вчера с этим проблем не было — разгружали тяжеленные металлические сейфы под инструмент, где-то купленные Мастером. Мол, охранников пока не надо — будем просто запирать на ночь все дорогостоящее. Да и какой охранник справится, если тут от заборов одна видимость, дверей нет, освещения и видеонаблюдения — тоже…

«Надо делать забор», — еще раз убедился я. — «И выпускать Ноэля с Кэром».

Первый — справится гонять собак, второй — профессионально работал по мышам в Хранилище. Но если забора не будет, то убегут, желая увидеть весь остальной мир, который им на двоих принадлежит. Надо оградить их от череды разочарований.

К седьмому часу пришел Мастер — его я и озадачил первоочередным строительством.

— Нужно еще человека нанимать, — выслушав, отметил он. — Металл заказывать, подсобников брать.

— Так давай наймем.

Не одному же ему все тянуть — это только кажется, что должность у него руководящая. К вечеру заматывается не меньше остальных — все тяжести на нем, все проблемы и вопросы.

— Чалыч работу ищет. Вчера звонил, спрашивал.

Этого бодрого старичка я забыть не успел — правда, сильно сомневался, что от него будет толк. О чем и сказал напрямую.

— Зря ты так, Тан. У нас все редкие запчасти через него шли, знакомых у него куча. А что сам не работает — так ведь другим бездельничать не дает. В стройке это самое важное.

— А чего он уволился-то? — Все-таки сомневался я.

Хотя Мастер просто так за человека просить не станет. Да и я — больше ночным охранником в мастерской был, лично со старичком не очень-то и сталкивался. Разве что один раз, когда силовую установку продавали оптимистам.

— Да там все плохо пошло. Сначала две «Сагиры» взяли на обслуживание и теперь судятся с владельцами. Потом новенький слесарь решил, что надо смазать вентиль кислородного баллона машинным маслом…

— Жив хоть?..

— Жив, но треть боксов под ремонт.

Вот так в жизни и бывает — увольняли Мастера спокойно, без просьб остаться и посулов поднять оплату. Мол, хочешь — уходи, другие найдутся. Ушел — и как опорную колонну убрали. Все сразу набок завалилось.

— Значит, берем Чалыча. Зарплату сам ему придумаешь?

— Его обижать нельзя. — Убежденно произнес Мастер. — Поставлю ту же плюс два процента с продаж.

— Ну, когда еще продажи пойдут…

— Да уж пойдут, будь уверен.

— Но забор-то он построит?

На что Мастер просто улыбнулся и кивнул. Ладно, пройдет месяц — увидим. Если что, не много и потеряем.

— Ты здесь, что ли, ночевал? — Удивился Мастер, сопоставив внешний вид и ранний час.

— Ага, — неохотно подтвердил. — Я ж матрас не просто так затаскивал.

— Ну, матрас и кровать и у меня тут есть. В обед самое то поваляться. А что так? Поссорились? — Полюбопытствовал он.

Невозможно скрывать наличие девушки — начинаешь пахнуть иначе и ходить в глаженой одежде, появляются неотложные дела и звонки, которых раньше не было.

— Разошлись.

Ссорились мы с Эффой — той первой пришла реакция Ренни на денежный перевод. Должен же я был компенсировать все порванные тряпки.

Потом Ренни увидела, что больше не может мне писать.

В общем, мне купили еды на фудкорте в торговом центре — много. И выносили мозг, что красивых идеалистичных девочек надо уметь прощать, пока я все не доел.

Я хорошенько подкрепился, покивал и ушел собирать вещи. Иначе придут лично, а я не умею выяснять отношения. Может быть, когда-то и придется научиться — но после того, как Канцлера повесят. До этого — десятой дорогой буду обходить и тот дом и Ренни в нем.

— Познакомить, может, с кем-нибудь?

— Да я сам умею, — улыбнулся ему. — Но пока не хочу.

— Это тоже бывает. — С сочувствием покивал он. — Ну, я тогда работать пошел. И Чалычу позвоню — он рано встает.

— Хорошо. Я в город сейчас.

После «лотереи» на телефон пришло множество уведомлений: требование явиться на медосмотр (вместо точного времени — период дат, время работы и адрес), сообщение о вещевом довольствии, которое надо получить (полагалось два набора формы, белья и обуви), и рекомендации о том, что можно купить самому и взять с собой (в том числе прилагались выкройки формы, если есть желание заказать дополнительные комплекты).

Если придется ехать — чего искренне не хотелось — то лучше бы озаботиться запасом нормальной одежды. Готовую я трогал на Ренни — не сказать, чтобы плохая, но карманов маловато. И уж точно нет ветровок с капюшонами — закупщики застряли на слове «лето» и «юг», а ведь в гористой местности бывает такое лето, от которого можно замерзнуть насмерть. Околеть, конечно, не дадут — выдадут теплые вещи уже в части, но это будут чужие вещи чужого размера с чужими запахами пота.

В общем, ехал закупаться — благо, знал, где пошила себе все Ренни, и не собирался выдумывать какие-то другие варианты. Оставалось шесть дней до отправки — и вера в то, что все купленное окажется невостребованным.

Присутствовало и неприятное предчувствие, что ехать все равно придется, но я старался не кормить его эмоциями.

Рассматривал чисто теоретически: мол, абстрактная ситуация — вопреки здравому смыслу придется по своей воле ехать туда, где тебя поймают, чтобы жестоко пытать. Как же этого не допустить?..

Повышенный уровень сложности — на плечах инвалид по энергетике и девчонка со спицами в бедре. Шикарная боевая команда. Обстановка — блеск, всеми забытая в/ч в предгорьях, с залитыми до болотины равнинами — потому как если долго и упорно долбить ядерным оружием, подземные реки выходят на поверхность. Уровень снабжения — невероятный, две пары трусов, две пары футболок, две «парадки» и запрет на ношение оружия. Имелся ремень, чтобы повеситься самостоятельно, не дожидаясь нападения.

Да, где-то в близком отдалении находился батальон спецназа, но противник-то об этом знал. А значит, надежды на быструю помощь мало.

Опять же, Эффа подсказала название населенного пункта рядом с частью — и я вчера перед сном изучал ландшафт по спутниковым снимкам. Если там и в самом деле все в шахтах и тоннелях, то дело плохо — Тиронский хребет уходил на территорию противника.

«Даже нападать на часть не нужно — сцапают по дороге. Маршрут в поселение Сарги проходит в низине под контролем гор».

Гражданские спецы подневольны только в рабочее время и при объявлении тревоги. Остальная часть дня может быть потрачена внутри казармы — что без интернета и развлечений заставит лезть на стену от тоски, либо можно скататься в соседний населенный пункт, либо на природу. Любой шаг за территорию открывал сезон охоты.

Ловушка выглядела идеальной.

Вчера мелькала мысль, что Хенни может воспользоваться правом аристократов и прибыть для несения службы на собственном корабле. Оказалось — так можно во время войны, а гражданскому специалисту это недоступно.

Потом хотел вызвонить капитана Асгальта и предложить вояж на «Радости-5» к южным границам — зато гражданский специалист мог нанять что угодно и пользоваться этим во вне служебное время. Хоть в другие города катайся, лишь бы хватило времени вернуться к утру.

Мир на Сарги не замыкался — да и рисков внутри него для симпатичных девчонок немало. Там должно быть свое отношение к чужакам и законам — Сарги живет с контрабанды чуть ли не полностью, потому что ни охотиться, ни заниматься собирательством, ни ловить рыбу у южных границ нельзя. Радиация.

Но проблематика даже не в том, что бывший боевой гравилет у границы не вызовет у другой стороны никакого умиления своей веселой расцветкой — и по ту сторону тут же пригонят что-то аналогичное и уже вполне боевое.

Загвоздка совсем иная — у границы нельзя летать никому, кроме бортов Министерства обороны. В ПВО вбиты коды только армейских гравилетов и алгоритмы «свой-чужой», все остальное — даже свое гражданское — будет немедленно сбито. Об этом есть в документах, сопровождающих практику — на случай, если кто-то решил устроить себе люксовый отдых вместо тяжелой службы.

Можно, конечно, достать и военный борт — но придется обращаться к человеку, встречи с которым и мне и Эффе хотелось бы избежать.

В общем, вариант «привезти с собой крепость» существовал, но был мысленно отмечен как «давай думать дальше». Слишком много проблем может возникнуть вместо пользы — на каждую «крепость» найдется своя «открывашка».

Еще вариант — «сделать так, чтобы нашу часть охраняли гораздо серьезнее». Правда, раз присутствие Хенни вон Альтазар не смогло на это повлиять, то казалось довольно сомнительным, что найдется какой-то другой, более убедительный повод для усиления.

«Организовать им технореликт?» — Хмыкнул я уже в такси, направляясь в город. — «Скинуть что-нибудь бесполезное с Аликса, привлечь внимание…»

Если этот технореликт еще раньше не выкинет подальше местный командир, чтобы не писать отчеты. Но даже если удержится и доложит, то для наших целей технореликт должен быть достаточно тяжелым, иначе увезут в безопасное место. А мы останемся в опасном.

Тяжелое и габаритное я через портал не протащу. Значит, мимо.

«Обвалить тоннели в горах».

Если на Земле после всех ударов, в том числе ядерных, остались действующие ходы, то средств для этого в местных арсеналах недостаточно. Зато они имелись на Аликсе — на лунных и орбитальных базах люди сидели вооруженными до зубов.

Изрядно струхнувшие, не понимающие, что происходит, они не знали, что им делать дальше — потому об оружии вспомнили слишком поздно.

Но горы — это все-таки горы. Гигантские площади, над которыми придется работать круглосуточно, с высоты. И без гарантии, что осядет именно та часть, под которой пройдет группа захвата.

«Как бы еще с той стороны не психанули и не нажали свои красные кнопки…»

— Ваше ателье, сэр, — вывел меня из задумчивости таксист.

Поблагодарив, я покинул машину и зашел в ателье на первом этаже улицы Победы, одной из центральных в городе — аккуратное заведение, небольшое, без ценников на витринах, чтобы не ранить в сердце проходящих мимо туристов.

Там заулыбались, даже вспомнив по имени — я привозил им форму Ренни в ремонт и ее же увозил обратно.

Показал девушке на приемке выкройку, объяснил, что именно хочу улучшить, что добавить, а что пошить совсем иначе — та тщательно записывала, не полагаясь на память.

— У нас были похожие заказы, но вы первый, кто подошел так обстоятельно, — досталась мне похвала, которая совсем не тронула.

Мысли уж больно тяжелые вращались в голове. Так что стоял равнодушно, пока с меня снимали мерку. И на предложения высокотехнологичных тканей просто кивал.

«Надо будет посмотреть, что заказали себе Эффа и Хенни».

Первая-то ладно, с головой на плечах и опытом. Вторая может искренне верить, что государство обо всем подумало.

«Может, Канцлера убить?..» — Лицо публичное, а арбалет с оптикой и нужной силой выстрела продавался в любом хорошем спортивном магазине.

Но тут же отмел — ничего это для нас не изменит. На практику все равно придется ехать и рисковать в той же мере. Разве что предатель на какое-то время станет общенациональным героем — а как всплывет история с таллиумом, то уже никто не станет обнажать ее в прессе. Ходи потом по проспектам, названным в честь Канцлера, проходи через музеи, университеты и школы его имени и пытайся не исплеваться… Нет уж, подонок должен умереть подонком — надо дать время вон Альтазару, пусть устраивает скандал. Даже если ради этого времени придется покорно отбыть к южной границе.

После ателье вышел на улицу, занял свободную скамейку на пешеходном бульваре неподалеку и просто смотрел на проходящих мимо людей. Поймал себя на остром чувстве дежавю — было уже такое, не так уж и давно.

Тогда я был беден, в зачетке кое-как была выведена тройка, и если не найти двадцать пять тысяч к следующему месяцу — грозили погоны и южные болота. Сейчас я богат, круглый отличник, но южные болота стали гораздо ближе.

Что я делал в прошлый раз, чтобы все наладить?..

«Шел за Эффой», — хмыкнул даже с некоторым удивлением.

Но это, разумеется, совпадение.

Решил, что раз занялся подготовкой, то надо бы и с медосмотром покончить сегодня же. Все равно откосить под вымышленным поводом не выйдет, а травму можно доказать и после неявки на отбытие, справкой или выпиской из истории болезни.

Медосмотры проводило Минобороны — хоть студенты подчинялись Минпросвещению, но, видимо, наверху два министерства договорились между собой. Адрес соответствовал расположению городского военкомата — значит, нам туда.

Прокатился на такси, отметился на входе — все-таки использовать телефон вместо бумажных документов невероятно удобно. Правда, тут же выдали картонную карточку обхода, которую потом следовало сдать — ну, это для архива, наверное.

Поднялся, следуя указанию, на второй этаж, а там встал не в такую и большую очередь — тут тоже прошел наплыв желающих.

Первым выбрал кабинет окулиста — перед ним было всего два человека. Через минут пять зашел в небольшой кабинет с ветхой мебелью и решетками на окнах — хотя, казалось бы, второй этаж.

— Присаживайтесь, — женщина в возрасте указала на стульчик в дальнем углу.

Присел — на противоположной стене была таблица для проверки зрения, подсвеченная лампой.

— Что видите?

— Вижу двадцать тысяч на столе под журналом. — Отметил я меланхолично.

Женщина суматошно поправила журнал, прикрывая две «десятки».

— Годен, — ляпнула она штамп и подпись на обходную карту.

Потом зашел в кабинет психиатра, сел под понимающий взгляд усталой женщины в очках с роговой оправой.

— Жалобы?

— Меня постоянно пытаются убить. — Поделился с ней, положив локоть на стол и глядя с тревогой.

Та заинтересовалась, пощелкала в компьютере перед собой.

— У вас три медали и четыре ордена. Перед этим всегда пытаются убить, — покивала она. — Все нормально.

— Доктор, вы меня очень успокоили. — Выдохнул я. — А еще я знаю про инопланетян и заговор.

— Давайте лучше проверим на знание поговорок. — Вымученно улыбнулась она.

— Давайте, — грустно кивнул я.

— У семи нянек дитя без глазу. Что это значит?

— Мутации генома не зависят от воспитания.

— Одна голова хорошо — а две лучше.

— Бывают и полезные мутации.

— Мал золотник, да дорог?

— Убить могут и за мелкую монету.

— Отлично, вы полностью здоровы. — Очередной штамп с подписью косо украсил собою картонку. — Позовите следующего. — Заинтересованно смотрели на дверь, а не на меня.

Зашел к неврологу.

— Жалобы?

— Психиатр меня совсем не слушает. — Возмущенно ответил я.

— А голова не болит? — Совсем не встретил я сочувствия.

— Если по ней не бить, то не болит. — Остался стоять я на ногах.

Думаю, тут тоже все будет быстро.

И вправду — штамп стукнул по столу через картонку.

— Не давайте бить себя по голове, — дали мне строгое напутствие и указали на выход.

Выждав очередь, оказался у хирурга — старенький дедушка шел от чайника к столику мелкими шагами, удерживая в руках кружку.

На меня он посмотрел грустно — как, впрочем, наверняка смотрел на весь окружающий мир, не делая исключений.

— Травмы были?

— Были, но я отомстил.

— Половую жизнь ведете? Жалоб нет?

— Только восхищения. — Сунул я ему карточку, и он поставил на нее кружку.

— Ой.

— Да без разницы, штампик — подпись, — грустно кивнул я.

— Да, конечно… — завозился он, переставляя кружку.

Помахал картонкой в воздухе — влажный круг должен был сойти. Хотя подпись и штамп психиатра смазалась… Зайти, что ли, сказать, что она недослушала про инопланетян?..

Ладно, и так пойдет — направился я к стоматологу.

— Жалобы? — Сидела молодая девчонка рядом с аппаратом, который был призван немедленно наказывать тех, кто пожалуется.

— Иногда перекусываю стальную ложку. Потом изжога.

— Паяц. Давайте карточку.

В коридоре покрутил головой — оставался гастроэнтеролог, лор, терапевт и биоэнергетик.

Зашел к первому, рассказал про ложку — тетенька даже хохотнула и штампик поставила быстро, даже присаживаться не пришлось.

ЛОР оказалась женщиной строгой — высокой, лет тридцати пяти. Халатик приятно обтягивал верхние и нижние девяносто. Кольцо на руке отсутствовало, и, быть может, поэтому присутствовало недовольство в глазах.

— Повторяйте, что слышите, — велели мне отвернуться и желали проверять слух. — Тридцать семь.

— Тридцать семь.

— Сорок пять.

— Сорок пять.

— Синий карандаш на большой книге, — еле слышным шепотом.

— Ее трусики пахли лавандовым мылом. — Прошептал я в ответ.

— Что?

— Что? — Повернулся я.

— Забирайте карточку, — смотрели на меня с подозрением.

У терапевта замерили давление, рост и вес.

— Еще немного, и будет первая степень ожирения, — отметили, сопоставив.

— Дай-то бог, — покивал я.

Штампик был предпоследним перед посещением главврача — он уже выносил вердикт.

А там, видимо, минобороны получало информацию, какая часть может недополучить практиканта — иначе смысла сначала брать билет, а потом проходить медосмотр, не было.

Какое-то количество шаров, впрочем, наверняка тоже окажется в барабане по завершении срока — с этим им тоже что-то придется придумывать.

Биоэнергет смотрел какой-то сериал — который поставил на паузу, когда открылась дверь.

Молча указал мне на железку — вроде дверной ручки, выступающей из аппарата. Ну, такое мы знаем — есть в университете.

Подошел, подал чуть энергетики — и зажглась зеленая лампочка. Никаких дополнительных цифр.

Даже если взять заряженный таллиумный браслет — и человек со слабым контролем такое повторит. Даже инвалид.

«Наверное, Эффа так и сделала», — хмыкнул я. — «Ну и взятку сунула, чтобы и дальше свое кино смотрел».

Последний штампик имелся — настало время занимать очередь к главврачу. Где меня и обрадовали, что «годен без ограничений», а в личном деле в приложении появилась соответствующая отметка.

Главной же пользой двухчасового медосмотра стало то, что в голове выстроилось понимание, как нам пережить месячный южный вояж — или хотя бы минимизировать риски.

Вышел на улицу и набрал Эффе — та взяла неохотно, где-то после десятого гудка.

Хотя, может быть, просто искала второй телефон — вчера решили, что в нашем положении разговаривать по своим номерам это риск, который мы не можем себе позволить.

А вот набрать «звонилок» с левыми симками — нам вполне по карману. С такого и звонил, предварительно включив — и еще один запасной миниатюрный сотовый имелся при себе.

— Доброе утро, Эффа. — Начал я подавленным голосом. — Не бросай трубку, пожалуйста. Мне это очень важно.

— Ну? — Холодно отозвались на той стороне линии.

— Сегодня я проснулся на холодном матрасе, один. — Добавил я в голос волнения. — Рядом пробегал крошечный мышонок. Я поймал его и гладил — сам не знаю, что на меня нашло. Эффа, со мной такое впервые. Мне больно, у меня рвется сердце от тоски. Я не знаю, где она сейчас, с кем — и это сводит меня с ума. Скажи, ты можешь ее привезти ко мне?..

— Ренни на тебя сильно зла и вряд ли захочет разговаривать. — Вздохнула Эффа. — Я пыталась ее убедить, что с тупыми иногда надо делать первый шаг, но…

— Причем тут Ренни, Эффа?

— А ты про кого?.. — Запнулась она.

— Где моя «Арта» калибра сто пятьдесят пять миллиметров? Уже месяц прошел. — Вернул я себе деловой тон. — Я начинаю переживать.

— Нахрена тебе «Арта», Тан? — Разозлилась мисс Сойер.

— Во-первых, ты мне ее должна. Во-вторых, мне нужен от нее силовой агрегат и идентификатор гравиплатформы.

— Хм… Ты считаешь, наше ПВО пропустит «Арту», летающую на сверхзвуке? — Заинтересовалась она.

— А если нет, то какая разница? — Даже пожал я плечами, хоть Эффа и не видит. — Мы все равно будем быстрее.

— Мы?..

— Ты всерьез хочешь ночевать в казарме? Или в радиоактивном селе?

— Как бы, лишения… — Сомневалась она.

— Перелетим в нормальный город на ночевку — хоть на улице спи. А Хенни на такое не подписывалась.

И я — тем более.

— А в части что скажут? Там парковки для гражданских нет, только за периметром.

— Денег дадим. Сигареты будем привозить. Офицерскому составу — коньяк. Да придумаем что-нибудь. Но каждую ночь — новый маршрут отправки и возвращения. Как минимум, полдня вне рисков.

— Насчет оставшихся двенадцати часов — тоже есть мысли.

— Бери «Арту» и приезжай, поговорим.

— А Ренни?

— Кто это? Знать не знаю. — Сбросил я вызов.

Выключил мобильный и выкинул в ближайшую урну. Эффа сделает со своим то же самое, так что никаких проблем.

— Зажрались вы в своей столице, — буркнули позади.

Шедший поодаль мужик смотрел на такое использование техники с осуждением. Впрочем, и сам он в корзину не полез. Империя — богатая страна.

Когда вернулся в депо, шел четвертый час вечера. Честно говоря, возвращался усталым — вместо наслаждения теплым летним днем, отправился на вокзал, а оттуда на Аликс. На другой планете провел часов десять, разбираясь в складских запасах одной из лунных баз.

До этого было просто неинтересно, что там хранилось — сухпай у нас был одинаковым, а система оранжерей и гидропоники вышла из строя в первый же год. Я тогда был не совсем в адекватном состоянии, чтобы размышлять здраво и цепляться за попытки сделать жизнь чуть приятнее, чуть лучше. Скорее, искал тех, кому можно сделать ее гораздо хуже…

Потом начались годы поиска портальных сигналов, книги из информатория, жесткая дисциплина, чтобы поддерживать тонус мышц, и полеты под звездами — в качестве награды самому себе за проделанную работу.

Было скверно, было тоскливо, но чаще всего просто безразлично — про тот период я стараюсь не вспоминать. Я и удерживался-то информацией, сказанной когда-то на лекции: что с созданием хотя бы двух работающих порталов, цивилизация запирает себя на планете. Потому как любой поиск будет заблокирован сильным и ярким ближним сигналом — как нереально разглядеть звезды в полдень.

Портальные переходы на мертвых базах я выключил — собственно, по ним и искал выживших. Впервые в истории цивилизации, поиск стал возможен.

Или мы просто не хотели кого-то находить?..

Потом около часа я стаскивал интересные находки в главный зал базы — огромный купол под звездным небом, под которым находился черный мрамор, мебель и диваны в темных тонах. Солнечный свет почти никогда не попадает внутрь — расположенная в глубоком кратере на полюсе, база находилась во власти вечной ночи. Освещение давали фонари, вроде уличных, протянутые вдоль ковровых дорожек. Автоматика работала исправно — и каждое мое появление с новыми чемоданами армейской расцветки сопровождала мягкая волна света.

Как собрал все, что казалось мне перспективным, активировал рамку портала — она находилась здесь же, просто стояла отключенной от энергосистемы базы.

Положил руку на терминал — портал считал отпечаток, сверил уровень доступа и предложил запомнить код перехода. После согласия, слегка защипало нёбо во рту — узор портала отпечатался на нем прихотливой энергонитью, чужеродной телу, поэтому легко воспроизводимой перед глазами, если прислушаться к себе. Там же раньше был узор портальной рамки гравилета и нескольких знаковых точек на Земле — пока не выучил намертво. Сейчас они не требовались.

Огляделся, пересчитав все вытащенное — вышло пятьдесят упаковок, в основном малых и сверхмалых размеров. Средних — всего двенадцать, крупных — четыре. Да и все не нужны — большинство взято «для размышления» и вряд ли будет использовано.

Через шлюзовую покинул базу, сел на свой гравилет в гостевом доке и вернулся обратно в ветреную пустыню, поставив машину рядом с полузасыпанными песком мешками с таллиумом. Труп мэтра Нарема лежал там же — я словно бы вернулся его караулить. Но тварь он и в самом деле такая, что убедиться лишний раз в его смерти — сердцу приятно.

С гравилета вновь перешел на лунную базу — портал работал штатно. А что ему будет?.. Присел на диван — пыли не было, механизм очистки не допускает ее в воздух.

Пока система освещения медленно погашала свет, смотрел на кейсы, чемоданы, футляры — взвешивая принятое решение.

В этот раз я желал сделать то, чего раньше не допускал даже в мыслях — взять с собой что-то несозданное на Земле, чужое ей.

Опасность дать новому миру что-то, способное его дестабилизировать, столкнулась с сухой констатацией факта, что местные уже дважды чуть не угробили самих себя и безо всяких «инопланетных» находок.

А еще — если ничего не сделать, то меня убьют.

Будущие мертвецы чуть иначе смотрят на старые принципы. Вставляют в них оговорки — о том, что передавать ничего нельзя, но использовать можно.

Но если убьют, то какая уже разница, что найдут на теле?..

Умирать не хотелось — у меня два кота, два гравилета и депо. А если чего-то не хочется, то надо приложить все усилия, чтобы этого не случилось. И все доступные методы.

Технические новинки легко объяснить «секретными разработками» — Эффа, уверен, будет кивать, и Хенни поверит. Взять с нее бумагу, что обо всем не узнает даже папа — а потом все отрицать, если папа о чем-то все же узнает…

«Но об этих сложностях я буду думать потом», — потер я лоб от усталости и перешел обратно на Землю. Перекусил там в кафе и направился на работу.

Походил по территории, обнаружил Чалыча, увлеченно что-то рассказывающего работающим у стен девчонкам-штукатурам. Так-то они не штукатуры, а художники, просто вместо кисти — шпатель, а краска только одна и серая. Что не мешает им делать стены ровными и получать за это неплохие деньги. Тем более что стены кончатся явно раньше лета — полностью весь комплекс ремонтировать нет смысла, завязнем. «Парадную» часть — и уже хорошо. А остаток лета с хорошими деньгами — это гораздо лучше, чем все лето, но без денег.

— Мне бы, девушки, то полотно восстановить… — Тем временем вещал Чалыч. — Оно же в пожаре совсем сгорело, вместе с мастерской Альго Навасена.

В столице улица есть, названная этим именем — художник легендарный, есть у него отличные батальные полотна. Был допущен до первых лиц — портреты двух императоров, отца и деда нынешнего, выставляются в музеях. После них и получил основные свои награды, но помнить его будут за другое. Прожил долго, так что Чалыч в молодости и в самом деле мог с ним пересечься.

— И что, сам Навасен изображал вас на коне в полный рост? — Искрился смехом девичий голос.

— Я, милая барышня, на такую честь не претендую, — с достоинством отвечал старик. — С меня бралась лишь фактура! Лицо же и мундир должны были быть тогдашнего министра обороны, Люва вон Харми. Ему в те годы было под восемьдесят, он и ходил-то еле-еле.

— Но тогда это не ваш портрет, — отозвалась другая.

— Мне за это была обещана авторская копия, с моим лицом и наградами. Но тот проклятый пожар в семьдесят втором… — Опечалился Чалыч. — Вы же слышали наверняка?..

— Ну, возможно…

— Столько картин обернулось пеплом! Скажу вам, именно та ночь и подкосила художника… — Добавил он патетики в голос. — Потом вон Харми потребовал картину или возврата аванса, и эта жуткая история убийства…

— Несчастный случай! — Хором отреагировали они.

— Вам, конечно, виднее. — Загадочно бросил Чалыч.

— А что было на самом деле? — Любопытствовала одна.

— Я бы рассказал, вроде и все сроки давности прошли… — Задумался он.

— Просим! Просим!

— Но только в обмен на полотно! Чтобы конным, во весь рост, в мундире! Как Альго и желал!

— Ну-у… А фотографии того времени у вас есть?

— Разумеется!

Послушав, как Чалыч разводит на бесплатный портрет, пошел искать Мастера. Нашел, прихватил за пояс, чтобы не сбежал по очень важному делу.

— Чалыч на месте, а забора нет.

— Так ты задания не оставил. Какой забор, какой материал, — пожал тот плечами.

— Ах, это я виноват.

— Не виноват, но для бетонных плит и профлиста надо разный фундамент. А потом еще эти жильцы пришли, — с раздражением потер он лоб. — И из головы вылетело. Так бы, конечно, надо было тебе звонить.

— Ладно. — Смягчился я. — Что жильцы-то хотели?

— Спрашивали, что тут будет. Я сказал — мастерская. А они — что будут жаловаться, если станем шуметь.

— Надо говорить, что тут будет шашлычная с громкой музыкой.

— Это зачем?..

— Пусть пишут жалобы, чтобы запретили шашлычную с громкой музыкой. Город отпишется, что никакой шашлычки не будет, и все будут счастливы.

— Учту, — хмыкнул Мастер.

— А вообще — правильно, что подождал. Раз местные не хотят нас видеть, то им же хуже. Пойдем ставить задание.

Вместе с Мастером вернулись к малярам, забрали Чалыча. Сходили за Сагго, оттащили его от разбора раритетной стены по кирпичикам и вышли во двор.

Чалыч тут же обзавелся блокнотиком, карандашом и интеллектуальным видом. Сагго оттирал руки ветошью от красной пыли и излучал сдержанный интерес. Мастер смотрел на непорядок за воротами — прямо рядом с воротами парковался длинномер с чем-то зеленым и массивным под тентом. Если присмотреться — были видны симпатичные ножки в просветах между колесами — а значит, Эффа приехала отдавать долг. Своевременно.

— Так, — посмотрел я по сторонам. — С восточной стороны ставим полукупол на гравиопорах. Задачи две — прикрыть от наблюдения из окон жилых домов. — Ткнул я в ту сторону. — И обеспечить навес для бассейна и настила с тридцатью шезлонгами. — Палец уперся в бетонные плиты у пока что ветхого заборчика. — Предусмотреть систему фильтрации от меха в воде, будет тигр.

Карандаш Чалыча чуть продавил листок, оставив сквозную отметину, но от вопросов он удержался.

— Северная и восточная стороны — жестить не будем, металлический сварной забор два с половиной метра. Колонны шесть метров, предусмотреть установку освещения, видеонаблюдения и громкоговорителей. Дальше, — заложил я руки за спину. — Каждые три прогона обустроить площадки для наблюдения за небом, в том числе систему поисковых прожекторов для пулеметов на поворотной платформе. Ворота — защищенные от тарана. С северной части — капонир для размещения артиллерийской установки, вон стоит, — лениво кивнул я на грузовик.

— А чем вы тут планируете заниматься?.. — Уточнил Чалыч.

— Ремонтом и художественным оформлением дорогих гравилетов. Когда у нас на хранении будет десяток машин ценой в полмиллиарда, стандартные схемы безопасности покажутся слишком беспечными.

— А тигр?.. — С опаской уточнил он. — Тоже для безопасности?

Мастер и Сагго заулыбались, глядя в сторону.

— Элемент стилистики. Тигр, бассейн и коктейли. «Арта» — в качестве высотного ориентира арт-мастерской. Стрелять из нее никто не собирается.

— А пулеметы?..

— Поставим пневматику с красящими шариками. До восьмидесяти метров в высоту тут частная территория. Ночью можно обозначать аэробакенами. Ну и что-нибудь убойное от попыток угона тоже предусмотрите, — кивнул я им. — Всю электрику и коммуникации провести под землей. Обустроить трансформаторную подстанцию, отремонтировать водовод и канализацию. Поставить окна. — Это уже напрямую Чалычу. — Архитектурные решения — за Сагго, — кивок ему. — Спорные вопросы несовпадения законов физики и желаний решит Мастер. Бюджет работ — двадцать миллионов.

— Да и дешевле уложимся, — был оптимистом Чалыч.

— По пять процентов каждому от суммы потраченных средств. Чем больше потратите, тем больше уйдет в карман. — Обвел их взглядом. — На себе не экономить, но и не переплачивать. Ах да, Чалыч отдает один процент девчонкам за свой портрет. Я слышал, у него там сердце рвется без него.

— Да я переживу!..

— Нет-нет, как так можно. Раз хочется — надо делать. Но можно заплатить и не делать — это тоже допускается. — Холодно смотрел я ему в глаза. — Делать и не платить — у нас так не поступают.

Тот коротко кивнул.

— Все, занимайтесь, у меня срочная работа.

Срочная работа уже чеканила шаги от ворот — в высоких туфлях на платформе, армейском женском костюме песочной расцветки: вернее, стилизации под него, потому как не бывает там таких коротких юбок и откровенных вырезов. Прическа была собрана наверх, обнажая шею.

— Где украла? — Дождавшись Эффу, кивнул я на фуру с «Артой». — В смысле, за ней не прибегут? — Поправился я, заметив огонь и молнии в глазах.

— У отца Хенни попросила на время. Они такое как раз ремонтируют.

— А выглядишь, будто ездила соблазнять завхоза.

— У меня было несколько вариантов. — Небрежно махнула она рукой. — Но этот — самый лучший. — С оттенком гордости ответила мисс Сойер, поворачиваясь к грузовику. — Приписана к южному фронту.

— То есть, где-то на фронте сейчас стреляют, а они им квитанцию в ответ показывают…

— Срок выхода из ремонта — осень! Это из запаса.

— Да я так, шучу. — Перевел я взгляд с «Арты» на нее. — Сейчас скажу — снимут и закатят внутрь.

Вернулся к своим — Чалыч уже о чем-то сосредоточенно разговаривал по сотовому телефону. Сагго, сидя на земле, увлеченно рисовал эскизы в блокноте — судя по виду, вместе с карандашом отнятому у Чалыча. Мастер словно меня и ждал.

— Забираем?

— Ага. Там гравиплатформа должна быть — только ворота открыть.

Над городом «Арте» летать не позволялось — поэтому приехала в прицепе.

Вернулся к Эффе, с интересом разглядывающей все вокруг.

— «Сверхновую» свою заберешь? Ее обслужили уже.

— Заберу. Прокатишься со мной для проверки качества?

— До вокзала и обратно?

— Можно и так, — медленно кивнула Эффа. — Даже лучше.

Снова пришлось дергать Мастера — пока что «касса» была только в его мобильном телефоне. Отметили там акт приемки-передачи, зафиксировали цену — и урезанная на величину налога сумма капнула на счет фирмы. Первый доход.

А дальше — «Сверхновая» со мной и мисс Сойер на борту подобрала трап и телескопические опоры, плавно вышла из бокса и устремилась к небу.

Эффа поглядывала на меня, словно желая начать беседу, но до вокзала проехали в тишине. Обсуждали мелочи — вроде планов на будущее депо, примерных сроков готовности к «праздничному» открытию. Хотелось успеть до осени — многие вернутся из отпусков, появится спрос на обслуживание перед сезоном. Всякие мастики на корпус, аэрозоли против обледенения и слякоти, проверка пневматики перед холодами. Ну а как столица станет сначала серо-коричневой вместе с приходом осени, а потом бело-серой — с выпадением первого снега, у многих появится желание стать чуть ярче, выразительнее, радостнее. И вот к этому времени надо успевать. Тогда покажу городу «Сагиру» — пока что она стоит в закрытом боксе. Сагго сказал бы — томится, и в этом тоже есть часть правды. Но при всем желании летать именно на ней, она банально примелькается, и «вау эффекта» к открытию не выйдет. Надо удивлять — а как появится выразительное «тоже хочу», указывать адрес, куда можно обратиться. Поэтому так.

Возможно, на южном фронте увидят ее гораздо раньше — но это если знакомый Эффы был прав, и импульсную силовую «Арты» можно будет сопрячь с мозгами «Сагиры». Выйдет очень быстрая штука.

— Проверяйте режим посадки, — кивнул я на свободный пятачок у вокзала.

«Сверхновая» мягко утвердилась на асфальте — пневматика погасила инерцию.

— У вас нет замечаний, мисс? — Вежливо уточнил я.

— Никаких, мистер Савой.

— Тогда можно лететь обратно, — словно бы выполнял я обычный облет свежеотремонтированной машины.

Дождался острого и недовольного взгляда Эффы, выложил свои телефоны — дождался такого же действия от нее, с явным оттенком радости. И только после этого взял ее за руку и перенес на Аликс.

Правда, не в то место, к которому она успела привыкнуть. Вокруг было темное пространство лунной базы с медленно разгорающимися вокруг фонарями.

— Под ноги смотри, не споткнись, — предупредил я, отходя от портала к диванам.

— Так и знала, что у тебя должно быть темное и мрачное логово. — С интересом осматривалась Эффа по сторонам. — Тут ты хранишь наворованный таллиум?

— Таллиум… А пойдем, посмотрим на таллиум, — встал я с дивана и махнул рукой.

— Разбросано тут всякое… Бардак… — Проворчала она, пробираясь через ящики. — А в них что?..

Я молча направился по коридору, а от него — к дверям лифта. Положил ладонь на чуть выступающую панель, и массивные створки тихонько открылись.

Дождался Эффы и нажал на минус четвертый этаж — из семи имеющихся.

— Прохладно тут… — Смотрела девушка по сторонам, касалась пластика под дерево и нержавеющей стали довольно габаритной кабины. Попыталась достать до плафонов на потолке — но не вышло. — Это грузовой лифт?

— Грузопассажирский и единственный. На базе было не так много людей.

— А где они сейчас?..

Вопрос потонул в тишине.

О том, что кабина двигается, отмечали разве что цифры на табло — сменяющиеся крайне медленно — и ощущение падения при полной тишине. Мне тут крайне неуютно, но приходилось терпеть.

Минуты через три прибыли на «минус четвертый», прошлись по коридору под стать лифту — металл, пластик. Только пол был гладким, скальной породы — тело базы было вырублено внутри спутника.

Через два поста, каждый из которых принимал мое право находиться тут вместе с гостем, оказались возле сейфовой двери — ее пришлось откатывать вручную. Неслабая физнагрузка, но система охраны желала знать, что пришедший не ранен, не находится под воздействием — поэтому считывала энергетику тела непрерывно.

— Пожалуйста, — повел я рукой, показывая зал, размером со спортивный.

Сверху неторопливо зажигались ряды освещения, тускло отражаясь в металле слитков, сложенных друг на друга квадратами высотой до колена. Даже несмотря на широкие разлинованные краской проходы, предназначенные для проезда погрузчика — тот находился в дальнем углу, хранимый объем подавлял.

— Тут гораздо больше пяти тонн, — сглотнула Эффа.

— И он в слитках, а не в порошке.

Двенадцать рядов и двадцать линий, по тонне в каждой стопке. Ведь нельзя допустить, чтобы все это пропало во время громадного катаклизма на поверхности планеты. Множество хранилищ, и ни одного убежища.

— Таллиум?..

— На Аликсе он тоже крайне редкий. — Кивнул я. — Золото, серебро, никель, платина — тысячами тонн в космосе. Он там радиоактивен, но для нас это не было проблемой.

— Ты мне пять тысяч отдавать не хотел… И я тебе сок с пирожком покупала… — Ошарашенно смотрела девушка на стопки крайне дорогого ресурса — основного для нынешней цивилизации.

— Эффа, я как-то пытался продать пятьдесят грамм таллиума. Не килограмм, не десять, не тонну. Пятьдесят грамм — проволочкой нарезал. Я еле ноги унес… — Вздохнул я.

— Не повезло один раз — повезло бы в другой…

— Там столько трупов было, что я уж лучше поголодаю, — замотал я головой. — И так по краю прошел.

— Есть ведь госскупка…

— Да одинаковые у них вопросы! — В сердцах высказался я. — Принесешь сдавать — сразу под кожу лезут, где взял, сколько еще есть, где живут подельники. Бандиты хотя бы наивные, верят в вокзальные ячейки. А государство сначала наручники нацепит… — Вздохнул горестно.

— Значит, пять тонн ты вернешь?

— Верну три.

— Тан! — Возмутилась она. — Да у тебя тут его!..

— Мне нужно обоснование для продажи двух тонн. — Терпеливо сказал я, переждав вспышку возмущения. — Чтобы люди знали, откуда этот таллиум. Подумаешь — просто «всплыли» две пропавшие тонны, которые когда-то украл Канцлер. И никаких вопросов ко мне не будет.

— Палачи вообще не задают вопросов.

— Ты ж меня не сдашь. — Прошел я вперед и уселся на одну из пачек. — А покупателя я подыщу, не беспокойся.

Мимо прошла Эффа — та до этого стояла вместе со мной, словно бы не решаясь шелохнуться. Теперь ходила, трогала крайне дорогой металл. На одну пачку залезла, попрыгала с задумчивым видом. Один слиток так и вовсе бросила в сторону.

— Ой! — Смутилась она металлического лязга.

— Да развлекайся, — махнул я рукой. — Ты мне что-то хотела сказать по телефону. — Напомнил ей. — Что-то про другие двенадцать часов.

— А! Про практику. — Делала Эффа зарядку с двумя слитками таллиума в руках. — Есть возможность перевести в часть толкового командира. Только будет стоить денег — дать чиновникам минобороны и самому офицеру. Место плохое, никто туда по своей воле не пойдет.

— Сколько?

— За перевод возьмут миллион. Взяли бы меньше, но сейчас многие суетятся — раз детей перевести нельзя, то хоть условия улучшить. Офицеру еще десять.

— Ого…

— Тан, это мы через месяц улетим. А ему служить и служить.

— Он тоже миллион потом даст и уйдет…

— Нет, так дела не делаются, — сев на пол, принялась Эффа строить из слитков что-то наподобие домика. — Как минимум год он там будет. Радиация, змеи, сырость, срочники…

— Есть подходящий человек?

— Ага. — Кивнула девушка, с деловитым сопением стаскивая к постройке все новые и новые слитки. — Так-то можно всю его команду позвать, замов там, прочих. Но за каждого еще миллион и по пятерке за неудобства.

— Сколько человек у него?

— Пятеро. Часть — тысяча человек. Пятеро — самый минимум, чтобы держать все под контролем. Но больше тоже нет смысла.

— Итого — сорок один миллион.

— Ну, скидка за опт, то да се… Вон Альтазар тоже скинется. Но так — нам и командира хватит.

— Если берем всех шестерых, что входит в комплект поставки?

— Шесть хмурых мужиков. — Удивилась Эффа. — С погонами от майора и выше.

— Я имею ввиду: подчинение, лояльность — или они нас просто не будут замечать?

— Лояльность точно, а вот остальное не знаю. — Задумалась она.

— Просто за хорошее отношение отдавать такие деньги нет смысла. Местных купить будет проще.

— Эти — службу знают.

— А местные службой живут. В общем, надо бы договориться о беседе — желательно, пораньше. Сойдемся, и выкупаем всех. С отца Хенни стрясем позже, времени нет.

— Ты же не продавал таллиум? — Замерла Эффа. — Откуда деньги?..

— В «Рансате» был тайник с деньгами заговорщиков. — Неохотно поделился я.

— Много?..

— Эффа, тебе чтобы не спать потом? Или какая цель?

— Да нет, — бодро мотнула она головой. — Просто — даже ведь подарок не подарил.

— А три тонны мешков с таллиумом — это, по-твоему, что? — Даже удивился я.

— Это честная гражданская позиция!

— Да хрена с два. Эти три тонны только для того, чтобы тебе починили пятку. И не отрезали ножку.

— М-да?.. — Села она спиной, возясь со слитками, словно ребенок в песочнице. — Слушай, а можно мне какой-то протез из таллиума? На время?..

— Мертвый металл энергетику не производит.

— Жаль… Значит, осенью?..

— К-хм… — Откашлялся я. — Я сегодня сильно думал. И понял, что ситуация выглядит несколько иначе, чем тебе представляется.

— Ты про награду? За такое — точно дадут, Тан.

— Я про сроки твоего выздоровления, — встал я с холодного металла и решил пройтись по рядам.

— Ты обещал, что я доживу до зимы… — И вновь тревога в голосе.

— Обещал. Я про то, что ты нужна живой и здоровой прямо сейчас.

— Меня после медосмотра уже дернули в спецкомиссию. Проверяли пятку. Выслушали про обман комиссии, похлопали по плечу…

— Следят у вас за здоровьем граждан. Жаль, не в ту сторону.

Или Канцлер постарался — искренний рассказ, он же облегчает вину. Рассказала бы про мешки — глядишь, уже не виселица, а пара-тройка лет в каменоломнях. Ведь зачем больше? Случайный валун может попасть по голове и в первый год.

— В общем, дождусь осени. — Сдержанно подвела черту Эффа.

— Ты тот огромный барабан видела? В торговом центре.

— Ну. Дважды, и что?

— Сколько там этих капсул с билетами?

— Много.

— Пятьдесят тысяч, Эффа. Сколько всего действующих частей на территории страны?

— Тысяч пять?..

— Бинго. Итого — десять человек на часть. Меня интересуют только двое — ты, чтобы не рассказала про меня лишнего, и Хенни, потому что ее папа топит Канцлера.

— Откровенно. — Поднялась девушка над домиком из таллиумных слитков. — А как же моя неземная красота? Яркие чувства? Благодарность, например?

— Эффа, я тебя вытаскивал столько раз из проблем, что просто к тебе привык. И да, мне будет грустно, если тебя вдруг не станет на свете.

— Это признание в любви? Наконец-то? — Печально произнесла она.

— Как будто ты меня любишь, — иронично смотрел я в ответ. — Я просто твоя большая личная редкость. Можно знакомить с симпатичными девчонками и смотреть, что из этого выйдет. Девки и инопланетянин. Живой сериал.

— Ну, типа того, — бодро улыбнулась та.

— Возвращаясь к серьезным вопросам. Меня устроит, если выживут только двое. Но если выживут все практиканты, я буду рад — не делай из меня совсем уж негодяя. Говоря откровенно, я бы хрястнул наш транспортный гравилет на подлете к месту практики, сломал бы маяки и увел бы всех в сторону. Вон, не так давно так же международный гравилет свалился, многие помнят. Никто не удивится.

— Маяки не так просто сломать…

— Ну, скинул бы в расщелину, подобрал бы место. Но недельку мы бы по горам прослонялись. Потом нас бы нашли, с Канцлером уже было бы покончено — красота. — Взял и я в руки слиток, повертел в руках. — Но я ведь знаю, что вы не манекены без собственных желаний, стремлений и характера.

— Какое ценное замечание.

— И я знаю, что когда нашу воинскую часть вырежут, ты слетишь с резьбы. Накрутишь себя до такого состояния, что сама пойдешь и расскажешь про таллиум, меня и портальные переходы. Ведь все они могли жить, вмешайся мы, будь мы там.

— Я не стану этого делать.

— Значит, не слетишь. Но ненавидеть меня станешь люто.

Промолчала.

— Хенни не догадается, по какой причине гравилет рухнул. Но куда бы потом не перевел ее отец, от социальных сетей отгородить он Хенни не сможет. И вопрос, почему она жива, а солдаты — нет, будет задан множество раз. Не потому что кому-то жаль солдат — просто можно бесплатно развлечься, кольнув словом девчонку. Могут довести до нервного срыва и таблеток. И вместо врага-Канцлера, который хоть как-то скован регламентом своей парадной должности, у меня будет враг-Отец с собственной службой безопасности. Ведь ты не станешь молчать и расскажешь, кто уронил транспорт.

— Я не стану этого делать.

— Значит, не расскажешь. — Вновь согласился я. — Значит, догадается сам. Итого — наш гравилет не упадет. Мы долетим, обустроимся. И будем улетать из части на ночь, возвращаться только под утро.

Эффа по-прежнему стояла, вслушиваясь в каждое слово.

— Если на «Сагиру» поставить импульсную установку с «Арты», и она приживется, нас никто не подловит. Но «Сагира» заберет только троих, максимум — пятерых. Остальных вырежут при ночном нападении на базу. Или захватят вне части, будут пытать и шантажировать ими — другие практиканты ведь могут не дождаться второго рейса или просто поступить по-своему, я им не начальник. С ними запишут нехорошие ролики, вывалят в интернет. И Хенни найдут как-нибудь по утру холодной в собственной ванной. Ну а ты — будешь до последнего требовать их спасти и ненавидеть за то, что я ничего не смог поделать.

— Значит, тебе проще, чтобы гравилет упал, и мы обе погибли. Никто ничего не узнает, а ты выпутаешься.

— Весьма ценю высокое обо мне мнение, — положил я легкий слиток обратно. — Но тварь, которая сделает это, уже не сможет называться моим именем. А я бы еще хотел пожить. — Улыбнулся я холодно.

— Извини… — Чуть опустила Эффа голову.

— Итак, все существующие варианты мне не нравятся. Я в них что-то теряю — себя, тебя, союзника вон Альтазара… Единственный вариант — если вы сами осознанно примете необходимость небольших производственных травм. Тогда с большой вероятностью часть никто не тронет — незачем. Но вы ведь поедете.

— Поедем. — Упрямо произнесла она. — Ненадолго. Я говорила с отцом Хенни, он будет действовать через друзей. Таллиум выпишет исследовательский институт, у них нет своих запасов. Они же поднимут тревогу. Всего пара дней практики, Тан. Все может обойтись. Затем Хенни заберут в столицу под предлогом защиты семьи.

— Где она сойдет с ума в абсолютной безопасности, когда на часть все-таки нападут или других практикантов похитят, — поджал я губы. — Эффа, для кого я все рассказывал?

— Если ты будешь там, все обойдется.

— В этом-то и причина, — покачал я головой. — В какой-то непонятной, бешенной вере, что все будет хорошо. Моя репутация просто закапывает меня в эти болота. — С горечью отметил странный парадокс.

— Все будет хорошо.

— А ты что сделаешь для этого?

Эффа вскинулась.

— Серьезно, мисс Сойер. — Холодно отметил я. — Ты так легко рискуешь мной, но твоя роль в будущих событиях совершенно теряется.

— Я же поеду, я буду там.

— В качестве причины, почему я тоже должен туда поехать. Но никак не помощника.

— Я отличный пилот!

— Ты, Эффа, инвалид. Обуза. Багаж. И не сверкай глазами — ты знаешь, что я прав. Знаешь, но рискуешь почему-то мной. Собой — почему-то не хочешь.

— Тан Савой, объяснитесь. — Сузила она глаза. — Это где это я не рискую?

— Нога, Эффа. Ее надо вылечить.

— Но…

— Повесят? Еще как, — кивнул я. — Но и я могу сдохнуть.

— Лечи, — скинув обувку с больной ноги, поставила она ее на не до конца сложенный домик.

— Имперское преступление.

— Я понимаю. Лечи. — Поджала она губы.

— Твое решение? — Начал я двигаться по рядам к ней.

— Мое. Да. — Отрывисто кивнула Эффа.

— Как скажешь, — присел я возле ее ноги. — Будет немного больно. — Зафиксировал я ее ступню. — Всегда больно рождаться вновь.

От слитка под ней исчезла половина — вдавленной частью, будто откусил кто. А крики меня давно не пугают.

— Вот так. — Помог я присесть ей на укладку с таллиумом. — Все прошло, — мягким тоном успокаивал я ее. — Пока не трогай слезы, косметика поедет.

— Я без косметики.

— Тогда вы очень красивая мисс, я говорил вам?..

— Что у тебя там в кейсах, наверху? — Буркнула она, слегка двигая вылеченной ногой.

Тут же поморщилась — ощущение как после онемения, болючими иголками. Но это быстро пройдет.

— Кое-какие устройства из моего мира. В основном, специального назначения. Атакующие, защитные. Управление только энергетикой владельца.

— Поэтому надо было меня вылечить? — Убрала Эффа запястьем слезу от уголка глаза.

— Ага.

— С ними мы отобьемся? — Наполнился ее голос надеждой.

— Нет, конечно. С защитными будет меньше рисков — есть там парочка браслетов. Будете носить с Хенни, не снимая. Расскажешь ей, что это ноу-хау военное. В общем, придумаешь что-нибудь.

— Но… — Удивилась Эффа. — А остальные… И что значит — «нет»?

— Вот так — нет. Два человека против спецотряда — даже не смешно. — Присел я у ее ноги, вновь проверяя, как получилось.

Вовсе даже отлично.

А насчет оружия — при свидетелях очень не хотелось использовать. Вот прямо крайне. И ладно бы очевидцы, они могут и не сообразить — но характер ран будет таким, что бежать придется на край света.

— Тан Савой…

— Дорогая Эффа, — поднялся я и уселся на противоположную стопку со слитками. — Скажу вам как опытный человек — единожды став имперским преступником, второй раз дается совсем просто. Уже без таких сложных моральных терзаний.

— Я не понимаю.

— Да чего тут понимать, Эффа? — Даже удивился я. — На тебя охотится бешеный зверь. Ты предлагаешь покорно ждать, пока он придет? Или наведаться в его логово, как подобает охотнику?

— Но ты говоришь, что оружия недостаточно. И два человека — мало…

— Против спецотряда — мало. — Кивнул я. — А вот выкрасть одного из наследников южного короля — вполне нормально.

— Чего?..

— И если целый месяц нас будут донимать только комары, он вернется домой целым и невредимым. — Мягко добавил я.

— Похищение?.. Коронной особы?.. Да это же…

— Эффа, Эффа, — прервал я ее. — Нам ли, висельникам, беспокоиться о последствиях?

На следующий день Мастер впервые пожалел о переходе на новое место. Надо было видеть выражение его глаз, когда я пригнал в боксы очередную «Сагиру»…

В этот раз машина была типовая, когда-то весьма популярной расцветки под серебристый металлик. Симпатичная, но не восторг — уж мне-то есть с чем сравнивать.

Эра популярности «Сагиры, вспыхнувшая после гонки, схлынула где-то к концу второй недели. Тогда же на досках объявлений от них стало весьма тесно — продавали в основном с грустным уточнением, что 'силовая установка отсутствует».

На сегодняшний же день цена была даже ниже, чем у той, что я когда-то приобретал — люди хотели спихнуть неликвид и поскорее забыть. Одну из таких я и взял после осмотра — вышло около миллиона.

Не гробить же шедевр Сагго на эксперименты.

— Но эта ведь рабочая? — Надеялся Мастер искренне, что я исправился и больше не тащу в мастерскую всякое, как ребенок — бродячих котов.

— Будет рабочей. — Веско отметил я и придержал его за плечо, останавливая в самом начале пути к запою и депрессии. — Надо ее проверить очень тщательно, а потом всунуть силовую вот от этого, — кивнул я на все еще прикрытую тентом артиллерийскую установку.

Вчера ее растентовали на короткое время, чтобы поглазеть — так жильцы полицию вызвали. Прибывший наряд проверил документы и доверенность. Очень просили больше дулом к домам не поворачивать. Да это случайно вышло…

— Ее ж разорвет от перегрузок, — хмурился Мастер.

— Мне расчеты дали и схему крепления — нормально все будет.

За тем и другим пришлось звонить к Раму, владельцу пепельно-ржавой «Сагиры». Тот свое обещание помнил и скинул материалы в шифрованном архиве.

Паролем было «прекрасное снаружи, ужасное внутри. Без пробела». «ЭффаСойер» подошло.

— У тебя же есть быстрые машины, зачем?..

— Надо очень быструю.

— Насколько?

— Чтобы не догнала ракета «земля-воздух». — Обернувшись, я не нашел лишних ушей, но сказал почти шепотом.

— Задачка, — почесал он затылок. — И к какому сроку?

— Лучше бы сегодня. Но завтра тоже пойдет. — Посчитал я дни.

Пять дней до отправки — настолько мало, что приходится давить нарастающую тревогу, когда пытаешься раскидать по ним все, что еще предстоит сделать.

Даже не пять, четыре — надо переоборудовать гравилет. И не четыре, а три — новую «Сагиру» надо обкатать, проверить на режимах, чтобы и в самом деле не развалиться в воздухе.

На основную же миссию выйдут сутки, максимум двое — нужен хоть какой-то запас, чтобы пропажу обнаружили и принялись бить по рукам всем инициативным на южном фронте.

Эффа предлагала похитить кого-то из детей генералов, стоящих по другую сторону гор от нашей части. Но насколько я знал генералов своего мира, те привыкли мстить, а не бояться. И мстить они будут заранее, наотмашь, даже если скидывать отчеты, что родственник жив.

А вот политики как-то привыкли, что вокруг умирать может кто угодно, но не они и их семья. Поэтому точка для давления, как мне кажется, выбрана верно. Опять же, похищение будет сложнее связать с нами — ведь наше условие будет касаться всех практикантов.

Цель для изъятия должна определить мисс Сойер — я, все же, в этом мире живу четвертый год и не в полном объеме понимаю даже местную дворцовую кухню. А тут — территория за южными границами. Я эти пространства даже не воспринимал как обитаемые — хотя, конечно, знал, что там живут такие же люди. И даже говорят на том же языке — бывшие Имперские территории, на секундочку. Просто всякий раз, заглядывая на карту, смотрел на линию радиоактивных болот, крайне не желая туда попасть после отчисления.

В общем, Эффа хотя бы с ними воевала, а это способствует культурному обмену. И пусть и те, и другие по умолчанию думают друг о друге плохо — но уточнять «насколько там у них все паршиво» и «насколько они там идиоты», это же самое любимое дело.

Робкие намеки мисс Сойер, что ее сведения почти пятилетней давности, и неплохо бы запросить информацию у мистера Хайни — ему-то и нужен только свой мундир, валяющийся в пустыне — я встретил категорическим «нет». Во-первых, его информация может быть устаревшей, во-вторых, наделает скриншотов с зарубежного интернета и будет говорить, что это и есть инфа — и как его потом послать? И в-третьих — трупу мэтра Нарема без мундира будет холодно.

Опять же, секретность мероприятия подразумевала, что посвященных будет минимальное количество. Желательно, двое.

Но сам я силовую установку от «Арты» в «Сагиру» никак не засуну. А без нее попасть на чужую враждебную территорию можно только двумя методами: по поддельным документам через транзитную страну (Сават пойдет, они торгуют с ними морем) и десантироваться из ближнего космоса. Первый вариант расширял количество посвященных и не гарантировал, что нас не примут сразу после приземления — так-то я принцу Ноэлю доверял, и он мог бы организовать нам поездку. Но Сават — страна интриг и сериалов, там и «свои» могли запросто слить нас южанам, если вдруг заиграет тревожная музыка. Ну а второй вариант предполагал, что мы длительное время будем падать вниз. И сбить нас может кто угодно — если не повезет, и засекут. Ощущение беспомощности я не любил даже больше, чем полную тишину.

— За день я только разберу. — Сомневался Мастер. — На второй — это ведь крепеж изготовить, примерять и только потом ставить…

— Надо максимум за два. Очень надо. Дело «Ордена».

— Ладно. — Подобрался тот, посуровев. — Сделаем. Тогда все дела на «стоп», вертихвосток — по домам.

— Я объявлю выходные, — похлопал его по плечу и направился объявлять «день солнца и пляжей».

Все, в общем-то, новости восприняли позитивно, а как узнали, что оба дня будут оплачены — то пространство огласили вопли радости. Пытались меня зацеловать, но я был ловок и неуловим — говорил от порога, потому вовремя смотался.

Среди радостного гвалта были слышны нотки одобрения и от Чалыча — тот, вооружившись кружкой с прохладным чаем, рассказывал о чем-то девчонкам. У него работы и в самом деле не было — потому как работали нанятые специалисты. Вчера, вон, были геодезисты, все обмерили и взяли пробы грунта. Сантехники — тоже были, смотрели, в каком все состоянии, и обещали дать смету. Были и электрики — со схожими делами. В общем, знакомых у Чалыча и в самом деле много — но пока они не вернутся с бумагами, старик мог пить чай на законных основаниях. Я ему только руку пожал — организовал все и имеет право.

Сагго с товарищем в общем ликовании не участвовали — на двоих портили черновики, пытаясь нарисовать купол-тент такой, чтобы «вау». Впрочем, когда их потащили на пляж, не сопротивлялись — рисовать эскизы можно и там.

Кое как дождались, пока все выйдут за ограду — к удивлению, сложнее всего было спровадить Чалыча, он все никак не мог допить свой чай и косился на приобретенную «Сагиру». Но сплавили и его.

После чего принялись за демонтаж старой установки — та, бедняга, явно пережила несколько попыток реанимации совсем недавно, судя по отметинам незаводского герметика. Но что умерло — то оживить крайне затратно.

Пока возились, мысленно разбирал встречу с полковником Дамином вон Хемли. Знакомец Эффы нашел возможность прибыть в столицу лично — возможно, не в последнюю очередь из-за фразы «сорок миллионов наличными».

Вон Хемли представлял собой пример обедневшей аристократии — вместо заводов и богатой родни у него за спиной был гражданский гравилет «Павик» возрастом лет в десять. На правой руке обручальное кольцо — узкая полоска на длинных, как у пианиста, пальцах. При этом, сам полковник выглядел довольно решительным мужиком, любил смотреть в глаза, умел слушать и задавать вопросы. За сорок лет сделал какую-никакую карьеру — вряд ли в этом помогла приставка «вон», не генерал же. Но и не ходил в подчиненных, сумел собрать и удержать вокруг себя команду.

Я бы сказал, главным врагом для вон Хемли были не враги Империи, а бедность — пусть форма на нем была отутюженная, а за столом кафетерия на гладко выбритого офицера заглядывались дамы с соседних столиков, но обувь — новенькая, начищенная, ему откровенно была тесновата. То ли «свои» ботинки не подходили для выезда и одолжил у кого, то ли покупал в спешке. В общем, маялся, поджимая носочки внутри ботинков.

Сделать символическую скидку он согласился величественным жестом — мол, не сорок один, так сорок. А вот дальше уперся насмерть — в частях уже вовсю шли кадровые перемещения, и эти движения он видел и смысл их понимал. Ведь если нельзя отправить свою кровинку в образцовую часть — то можно сделать ее образцовой. В общем, обозначил, что спрос на таких, как он, есть. Правда, его урезонила Эффа — воинская часть мистера вон Хемли не входила в перечень «элитных», а людей, которые могут себе позволить выкидывать миллионы — не так и много. В конце концов, мы были первыми, кто сделал предложение — и, возможно, будем единственными. Потому как то, что вон Хемли неплохой командир — даже его руководство старается не замечать. Раз все еще полковник, а не ушел повыше.

В лицо мы не хамили, говорили намеками — и он тоже не порывался встать и немедленно уйти. Сорок миллионов — это много. За год ведь накапает какое-никакое жалование, а там через четыре года и на пенсию — где заработанная «десятка» очень даже придется к месту.

Как поняли, что по деньгам не подвинется, начали двигать по «пакету услуг». Вон Хемли сходу был согласен устроить нам охоту в предгорьях на какую-нибудь местную живность — с оцеплением, загонщиками и охраной. Но нас это не интересовало.

— На этот месяц, мистер вон Хемли, мы хотели бы стать вашим руководством.

— Какие действия планируются? — Хмурился он.

— В пределах Устава, — вставила Эффа.

— В пределах Устава. — Не видел я причин спорить с могучим документом. — Отработка противодиверсионных мероприятий, стрельбы, переброска войск, занятие господствующих высот и контроль вверенного участка. Учения в боевых условиях.

— Допустим. — Медленно кивнул он. — Но большое количество боеприпасов мне списать не дадут.

— Возможно, стрелять и вовсе не придется. — Пожал я плечами. — Но, если уж будет нужно, ведомость мы покроем дополнительно.

— Тогда принимается, — повеселел полковник.

— Мистер вон Хемли — я даю указание, а вы думаете, как его выполнить максимально эффективно. Не как уклониться, а как исполнить.

— Разумеется. — Спокойно кивнул он.

— Вся техника должна быть готова, тревожные группы сформированы, взаимодействие отработано.

— Это уже не от меня зависит. Надо ознакомиться с фактическим состоянием дел в части.

— Не требую невозможного, — повел я рукой. — Но если что-то может взлететь — оно должно взлететь. Что может стрелять — должно хотя бы сделать выстрел в нужную сторону.

— Вы опасаетесь чего-то конкретного? — Задумался полковник.

— Это южная граница. За перевалом стоит такой же полк неприятеля.

— Активные боевые действия крайне редки, я смотрел сводку.

«Поэтому и согласился всего на сорок миллионов», — отметил я про себя. — «Теперь и нас успокаивает».

— Мы не любим случайностей. — Переглянулся я с Эффой. — Кроме того, среди практикантов будет дочь вон Альтазара. Если все пройдет хорошо, он запомнит ваше имя.

— Платите вы, остальные мне не интересны, — проснулся в нем гонор.

Эффа пнула меня под столом ногой. Видимо, неправильно обещать аристократу — доброе расположение другого аристократа. Учтем.

— Разумеется. Итак, деньги при нас, — поднял я на стол небольшой кожаный чемоданчик, купленный недавно в первом попавшемся магазинчике.

Так себе качество, отвратительный кодовый замок, зато как красиво в нем лежали пачки денег! Восемьдесят упаковок «красненьких», уложенных в четыре ряда, в банковской упаковке.

Чемодан я разворачивал к полковнику, предварительно встав и загородив содержимое от других посетителей кафе. А там ненадолго приоткрыл.

Надо отметить, вон Хемли взглянул на содержимое равнодушно — только глаза цепко пробежались по количеству упаковок в длину и ширину — и тут же посмотрел на меня.

Я вновь клацнул замками, но вместо того, чтобы переставить упаковку для денег к его ногам, достал из внешнего кармана чемоданчика листки бумаги с ручкой.

— Остались формальности. Нужна расписка в получении. — Сел я обратно, убирая деньги к себе на колени.

Листы и ручка остались на столе.

— Эффа? — С удивлением посмотрел вон Хемли на старую знакомую.

— Это его требование, — с недовольством ткнула она в меня большим пальцем. — Я тебе верю и без бумаг.

— А я верю всем вам, но хочу расписку. — Не улыбался ни секунды. — У нас с вами договор, так?

— Устный договор. — Не смотрел он на бумагу. — Этого всегда достаточно. В нашей среде, — взгляд на мисс Сойер.

— Я не из вашей среды, — с сожалением пожал я плечами. — Еще я знаю, что даже самые порядочные люди бывают забывчивы. А в сложных ситуациях и вовсе теряют память.

— Эффа, этого достаточно за кофе? — Достал вон Хемли пятисотенную и положил поверх чистого листка. — Было приятно увидеться. — Улыбнулся он ей.

— Чего вы опасаетесь, полковник? — Поймал я его взгляд.

— Ничего, мистер Савой. Я ничего не опасаюсь.

— Тогда куда же вы бежите? — Смотрел я, как тот вышел из-за стола.

— В наших делах либо верят, либо не верят. — Поджал он губы.

— Без этой бумаги — вы бы мне верили?

— Я верю мисс Сойер.

— А с этой бумагой — значит, вы ей не верите? — Удивился я.

— Бумагу желаете получить вы, а не она.

— Займите ваше место, прошу, — поморщился я. — Со стороны все выглядит как нелепый скандал, на нас уже косятся.

Тот подумал, явно сомневаясь, но на свой стульчик все-таки вернулся.

Так было ближе к чемодану с сорока миллионами.

— Без бумаги, на словах. — Выставил он свои требования.

— С бумагой. Четко и ясно обозначив все, что вы обязуетесь исполнить и за какую сумму.

— Вы хотите подвести меня под трибунал? — Спросил он злым шепотом.

— За исполнение Устава?

— За исполнение ваших приказов!

— За которые вы готовы взять сорок миллионов, — кивнул я. — А я подкупаю военнослужащего и как вытащу эту бумагу — буду висеть рядом.

— Так какого черта вы нас двоих подводите под виселицу? — Пригнулся он к столу и буквально шипел.

— Чтобы никто не забыл о своих обещаниях, я же говорил. — Не шелохнулся я и тона не сменил.

— Эффа, это оскорбительно! — Искал он поддержку в моей соседке.

— Он меня тоже бесит, — кивнула та. — Но, Дамин, если тебе и Ридде нужны эти деньги, то придется писать. Он упрямая сволочь, но и в самом деле не пойдет махать этой бумажкой по улице.

— Вы с ним спите? — Неожиданно уточнил он.

— Ни в коем случае. — Даже замотала Эффа головой.

— Тогда почему ты его терпишь? — Был вон Хемли крайне недоволен.

— Потому что мистер Савой — специалист по вытаскиванию из неприятностей, — вздохнула она. — Дамин, я два месяца назад была майором. А теперь генерал-майор в отставке.

— Это он?.. — Слегка удивленно покосился тот на меня.

— Он не дал меня убить.

— Дважды, — кашлянул я в кулак.

— Погоди, какой — дважды? — Нахмурилась Эффа. — Ну, один раз — ладно… Но я тебя тоже спасла!

— Даже самые надежные люди страдают провалами в памяти, — чуть развел я руками с виноватой улыбкой. — Заметьте — если я попрошу записывать, она тоже страшно обидится.

— А ну говори, когда второй?.. Медведи не считаются, я туда не доехала.

— В боксе было пусто, Эффа. В боксе было пусто.

— Не понимаю, о чем вы, — усмехнулся вон Хемли. — И знать не хочу. Но раз такое дело, то напишу, — придвинул он листок к себе. — В свободной форме, вы не против?

— Разумеется. — Кивнул я.

Именно таким образом я получил бумагу, тут же отвезенную в конверте к нотариусу, а полковник — свой чемодан денег.

Перевестись он обещал оперативно — из нашей будущей части давно строчат рапорты на перевод куда угодно из болот, но заменить их некем. Это ж кому-то ведь надо еще так накосячить, чтобы туда отправили…

Теперь вот, появились желающие. Деньги только ускорят документооборот — а так все причастные с великим удовольствием пойдут на перестановки.

«Арту» мы разбирали уже в глубокой ночи, под светом выставленных прожекторов — забрали у маляров, им два дня не до них.

Собирать все это решили на утро — уже откровенно выключало и стойкого меня и привычного к переработкам Мастера. Сил хватило укатить все под крышу — не нравились нам тучи над горизонтом, могло и ливануть дождем с грозой.

На следующий день, понятное дело, проспали — я встал со своего матраса около девяти, но как вышел, Мастер со своей кровати еще не поднялся. Тот тоже ночевал в депо.

Зато утром рядом с разобранными силовыми уже прохаживался Чалыч, раскуривая мятую папиросу.

— Выходной же, — удивился я.

— Тридцать красавиц на пляже, да у меня еле сердце выдержало от такого отдыха, — заворчал он. — Мне с железками привычнее. Это вы решили махнуть силовые местами? Я измерил — вроде влезают.

— Да, у меня есть проект.

— Перспективное дело. Под «Сагиру» никогда не было подходящей силовой. А с импульсами что делать будете? — Указал он рукой с сигаретой на силовую от «Арты».

— Ничего не будем. Задача — увеличить предельную скорость, а эта «Сагира» вместо стенда.

— На импульсе система безопасности отработает, я про это, — с интересом смотрел он на железо. — Даже если разогнать, все равно отстрелит капсулу.

— М-да?.. А гравигасители?..

— У таких систем в мозгах динамический расчет безопасности. На малой скорости гравилет дернет — ерунда, легкое ДТП. На большой скорости дернет — тоже ерунда, но птичку жалко. А на такой, — с сомнением покачал он головой. — Импульс будет считан как критическое столкновение.

— Так я ж когда на газ жму, не выкидывает…

— Ну, это потому что система готова к ускорению. — Почесал он затылок. — Она видит, сколько энергии идет в движок. А тут — накопление и импульс. Нет, точно отстрелит. — Даже с некоторым сожалением вздохнул он. — Или надо шить мозги.

— Да прошивку вроде скинули…

— О, так проект уже обкатали? — Обрадовался старик.

В том-то и дело, что до этого не дошло.

— Надо уточнить, — с извинением кивнул, взявшись за сотовый и выходя на улицу.

Вернулся минуты через две — не так и много занимает время, чтобы задать один и тот же вопрос раза четыре и получить озадаченное «я про это и не думал».

Чалыч посмотрел на меня и подытожил:

— М-да.

— Значит, будем выключать систему безопасности. — Прикусил я губу.

— Ты это чего? Зачем? — Забеспокоился он. — Пусть поменяют прошивку, всего дел!

— Сказал, что займется. Только я сроки не спросил… — Покосился я на сотовый в руках. — Сколько по времени такое обычно занимает?

Можно и снова позвонить, но старик — человек опытный. Сам я с кодированием «мозгов» местных гравилетов никогда не сталкивался.

— Ну, если толковые люди… — Осторожно стал тот прикидывать. — И есть стендовая «Сагира», и повезет с подбором кодов, то недельку-другую провозятся.

— Спасибо, Чалыч. — Кивнул с благодарностью. — Дождемся прошивки.

— Вообще — очень перспективное дело. А если импульсы задушить — можно дать всем «Сагирам» новую жизнь. Они сейчас на рынке стоят вообще забесценок.

— Где же взять столько артиллерийских установок? — Улыбнулся я.

— Да зачем целиком? Завод силовые клепает — у них и купить. Можно к ним и выйти с заказом, — задумался Чалыч. — Пусть сразу делают без импульса, им проще.

Только сейчас у меня совместился завод «Силовых машин», вон Альтазар и силовая для «Сагиры».

— Идея хорошая. — Медленно кивнул я, переживая вспышку озарения.

— Только там завод богатый, мы со своим объемом им будем вряд ли интересны… — Даже цокнул старик он недовольства.

— У меня есть там знакомый. — Оценивал я перспективы, и они мне нравились.

Все-таки кидаться чемоданами по сорок миллионов — не мое хобби. Надо бы эти деньги как-то зарабатывать обратно.

— В руководстве? — Поднял он бровь.

— Типа того. Вот что, предлагаю совместный проект. — Хлопнул я в ладони. — С меня деньги и силовые, с тебя — скупить все «Сагиры» в городе. Но чтобы цена не взлетела.

— Само собой, — даже чуть обиделся он.

— Так, — прикинул я финансы.

Было двести миллионов с находки в «Рансате» и семьдесят своих. По тридцать пять мы скинулись с Мастером на первый взнос по кредиту, по десятке сложились на ремонтные работы.

Сорок забрал вон Хемли — но цифра не окончательная как в ту, так и в другую сторону. Вон Альтазар должен скомпенсировать — но может и вообще не пустить Хенни, устроив ей встречу с ветрянкой. Единственный ребенок, все же — вот закусит его, и все.

Опять же, надо учитывать перерасход боеприпасов. Плюс — оставить себе на жизнь, на взносы по кредитам, на зарплаты рабочим.

Короче, из оставшихся ста восьмидесяти пяти я видел разумным оставить восемьдесят пять.

— Такое предложение, — продолжил я под заинтересованным взглядом Чалыча. — Скупаем на сто миллионов. Выгребаем весь рынок, все что есть.

— Ничего себе деньги…

— Свозить есть куда, — посмотрел я на улицу. — Установки я закажу, мне не откажут. Даже сертифицируют, — хмыкнул я.

— Хороший знакомый. Начотдела? — С уважением спросил старик.

— Почти. Рабочая «Сагира» с сертифицированным движком за сколько уйдет?

— Тут двояко, — задумался тот. — С одной стороны, ее цена в раритетности. Тридцать-сорок давали не только за скорость, но и за редкость. — Пояснил Чалыч. — Но ниже двадцати за такую скорость и внешний вид брать неправильно.

— Двадцать — разбитая и восстановленная «Сверхновая», — припомнил я гравилет Эффы.

— В том то и дело, что разбитая и восстановленная. Да и — «Сверхновая», — махнул Чалыч рукой. — А «Сагира» делала «Спектра», это все видели.

Надо будет попросить вон Альтазара накрутить мощности.

— Сама силовая обычно сколько стоит? На современные машины?

— На «Спектр-7» пять миллионов.

— Из сорока?.. Всего пять?

— Из пятидесяти, — поправил Чалыч. — Их там две и два движка. Аккумуляторы, салон, — вздохнул он. — Красивая зараза, дорогущая.

Угу, а два движка — потому что утюг. Угловатый, симпатичный утюг.

— Пять, это все же, массовое производство. — Сомневался я. — Схожу-ка я уточнить…

Отправился за «временным» телефоном и набрал вон Альтазару. Тот в это время был давным-давно на работе.

Правда, он явно ждал иных сообщений и новостей, но мою заявку записал и, подумав, сказал, что отдаст пятьдесят силовых установок за свою часть чемодана.

Что было и радостно, и грустно — так как означало, что Хенни все-таки поедет с нами. О ней речь тоже зашла, но вскользь — мол, вечером, как оговорено.

Понятия не имею, что именно оговорено, и что именно вечером — но поддакнул, чтобы не спугнуть будущий коммерческий успех операции «Сагира».

— Переговорил, силовые будут, — обрадовал я Чалыча. — Итого считать будем так: пять миллионов силовая, два миллиона в среднем за то, что сейчас лежит на рынке, три миллиона мастерской за установку.

Нам тоже надо зарабатывать — тем более что сначала придется много и упорно делать в долг. Не знаю, как пойдут продажи — возможно, придется еще пару раз погоняться для рекламы.

Пять миллионов за силовую тоже поставил не случайно — наивно полагать, что двадцать миллионов из чемодана вдруг превратились в полсотни силовых. Это вон Альтазар оценил нашу помощь в двести пятьдесят миллионов — а значит, риски воспринял серьезно.

— Итого десятка себестоимости, по двадцать продаем. Прибыль рвем так: двадцать процентов твои, тридцать мои, пятьдесят — инвестору.

У Чалыча аж ладони вспотели от такой математики. Оно и правильно — к влажным лучше прилипает, а тут рисовалась сотня миллионов за умение купить дешево и продать дорого.

В том, что у него получится, я почему-то не сомневался. Если и есть на свете человек, способный скупить пятьдесят «Сагир» не дороже двух миллионов и задвинуть их по двадцать, то он стоит передо мной.

Ну а брать восемьдесят процентов себе — это, все-таки, неуважительно. Так что тридцать — нормально. И пятьдесят инвестору — тоже нормально. Горячо поблагодарю его потом, глядя в зеркало. Хотя с Эффой тоже придется делиться — не без этого. Рукопожатие или листик?..

В общем, пришлось ехать на вокзал — там, по легенде, лежали деньги «инвестора». Я смотался на Аликс, нашел плотный пакет, куда перекидал сотню. Их же потом Чалыч перекидал в несколько вокзальных ячеек, не желая хранить все в одном месте.

Расписку в этот раз предложил написать он сам, а я не стал отказываться. В ближайшем кафе смастерили небольшой договор с оговоренными долями — без твердых цен. Рынок может как принять новинку, так и встретить ее без радости. Но верилось, что все получится.

Возвращался я в хорошем настроении — поймал возмущенный взгляд Мастера, который тут «трудится с самого утра, а я неизвестно где хожу».

Обозначил ему, что договорился о крупном заказе для мастерской — предпродажная подготовка аж на пятьдесят гравилетов. Платить будут не сразу, но заплатят. Тут же настроение сменилось на благодушное.

Правда, когда я между делом спросил у него, как отключается система безопасности в «Сагире», вместо ответа получил только хмурый взгляд. Настаивать я не стал.

К часу дня приехал Чалыч вместе с тремя комплектами еды, а мы почти завершили монтаж — и на обед устроились вместе, на улице. Тепло, но не жарко — ожидаемый вчера ливень прошел где-то за парком, обойдя нас стороной, но приятная прохлада доносилась ветром.

Когда в небе появился первый буксир, Мастер и я отметили его мельком. Когда их стало около десятка, и все они стали заходить вроде как к нам на посадку — засобирались, убрали контейнеры и с интересом смотрели в воздух.

Как Мастер разглядел, что именно они буксируют, то помрачнел. Ну а как первые девять «Сагир» оказались на поверхности, а радостный Чалыч сказал, что еще сорок одна будет до вечера — почти белый от ярости, обернулся ко мне.

— Система безопасности отключается тремя предохранителями из шестой, седьмой и восьмой ячейки в блоке первого ряда. Снять и закоротить обманкой. — С тем поднялся и ушел в административное здание.

Судя по звукам — крушить.

Когда построю себе поместье, в нем не будет ворот.

Как бы я не относился к Агалле Лунк, в конструкции ее дома была большая мудрость — никаких наземных входов, сплошной купол над головой. И всего три секции на высоте, которые могли открыться для допуска гравилетов. А могли и не открыться.

Но пока что ворота в депо были, и мне приходилось оказывать вежливое внимание мисс Хенни вон Альтазар.

Как оказалось, «помню, вечером», оброненное ее отцом, относилось к некоему «боевому слаживанию», которое затеяла Эффа. Причем, сама мисс генерал, как спихнула мне на руки Хенни, свинтила по очень важным делам, но обещала вернуться.

И пока она не вернулась, мы занимались единственным, чем может заниматься циничный неженатый мужчина и наивная незамужняя девушка — гуляли вдоль свежеприобретенных гравилетов.

Потому как циник очень хотел получить от папы Хенни пятьдесят силовых установок. А для этого крайне желательно, чтобы папаша не слышал о мистере Савое плохих слов.

— А зачем столько «Сагир»? — С интересом смотрела Хенни на пять десятков машин различной расцветки, расставленных слегка хаотично — при покупке было не до этого.

Скупались они Чалычем по разным причинам — тем, кому было искренне жаль свою «Сагиру», он говорил об организации музея под открытым небом. Иным, кто ненавидел свое приобретение за понесенные расходы, он сообщал, что гравилеты собираются в одном месте, чтобы потом сжечь. Мол, есть один разгневанный миллионер — вот он и желает. Ну а всем прочим, кто желал просто вернуть часть затраченных впустую денег, ничего и не говорили — просто сообщали, что цена вот такая. Согласен — значит, прилетит буксир и заберет. Если не согласен — на площадке десятки более сговорчивых. Люди соглашались и заключали предварительный договор.

Единственное странное условие, которое было в договоре — не снимать свое объявление до конца следующего дня, и вот за это уже был назначен очень солидный штраф. Впрочем, Чалыч всем сообщал об этом напрямую — а уж если интересовались причиной массовой скупки, тогда и шли две заготовленные версии. Многие очень просили пригласить их на массовое сжигание техники. Вандалы.

Буксиры, к слову, Чалыч нанял на целый день — все девять, свободные в этот день, так выходило дешевле, чем договариваться на каждый рейс отдельно. Они и привозили к нам «Сагиры». Реже — отгоняли обратно, когда состояние не соответствовало фотографиям.

К вечеру пятьдесят «Сагир» стояли на стоянке — дело грандиозное.

Я даже подумывал поручить Чалычу похитить принца южан — полагаю, он справился бы до завтрашнего обеда… Но это, конечно, шуточно.

Мастер, к слову, отошел от гнева — и после того, как посчитал, сколько все это принесет мастерской, начал относиться к «Сагирам» как директор школы к выпускному классу дегенератов. Скоро выпнет — и тогда наступит счастье.

— О, мисс Хенни, это объемный тренажер для самых маленьких. Знаете, для коррекции произношения. Детям все скучно — а тут пройдут, посчитают «Раз „Сагира“„, 'Два 'Сагира“» и к пятидесятой буковка «р» начнет выговариваться, и счет подтянут.

— Мистер Савой, я не круглая дура. — Хмыкнула она.

Но приперлась почему-то в полевой форме для практикантов: светло-оливковый верх с пустыми погонами, длинная юбка чуть выше коленей, только вместо армейских берцев — белые кеды. Надо отметить — ткань чуть отличалась от стандартной, все-таки перешила под себя. И когда прогуливалась рядом, заложив руки за спину, верхние девяносто приятно обтягивались кителем. Не так, как верхние сто десять у Ренни, но тоже весьма неплохо.

— Это будущий коммерческий проект. — Не стал я выдумывать. — Модель «Сагира» отлично проявила себя, но за двадцать лет умерла без новых силовых установок. Рабочие экземпляры весьма ценятся, а вот нерабочие сравнимы с лавочками на высоте, куда можно сесть вечером с напитками и смотреть на звезды.

— Они очень красивые. — Крутила она головой, глядя на зеленые, оранжевые, бело-синие расцветки.

— Да, мисс, но даже очень красивые лавочки не стоят два миллиона.

— Значит, силовые установки даст папа? И они снова полетят?..

— Надеюсь, что так. — Кивнул я.

— Вас сильно возненавидят владельцы старых «Сагир», — отметила девушка, направляясь к одной из машин, где забыли поднять трап — весело-желтая с перешитым под цвет кузова кожаным салоном.

Сомневались, стоит ли брать, но решили оставить. На все найдется свой покупатель.

— Ненависть — вряд ли. — Пожал я плечами. — Ведь у них будут «настоящие» «Сагиры», а у нас — подделки. Это как с наручными часами. Люди будут вслушиваться в звук секундомера и изучать ремешки, чтобы отделять «своих» от «чужих», «ценителей» от «нищеты».

— Это отпугнет покупателей?

— Все, кому нужен статус, возьмут «Сатгард» или «Спектр-7». Но мы-то продаем скорость и победу. А они фальшивыми быть не могут.

— Победа фальшивой быть не может… — Остановилась Хенни возле трапа, глядя на гравилет снизу вверх. — Та была бело-синей. Иногда она мне снится. — Изменился ее голос на спокойный и чуть отстраненный.

Я потоптался у нее за спиной, пытаясь придумать правильные слова. Для наивной Хенни бы нашел, но не для этой.

— Вы меня выиграли, не так ли? — Повернулась она ко мне.

— Пари было изначально нечестным. Вы не принадлежали мерзавцу, а Эффа не принадлежит мне.

— Но вы победили, мистер Савой. Освободили, но не пришли за наградой.

— А должен был?..

— Я сделала так, чтобы обязательно пришли.

— Ах, вы про ваше имя… Я думал, это пьяная выходка.

Смутилась легонько, отвернулась, заинтересованно глядя на гравилет.

— Ну, в ней был и другой смысл… — Пробормотала она, поднимаясь по ступеням.

— Ходить все лето в футболке?.. — Хмыкнул я.

Та ускорила шаг и скрылась внутри «Сагиры».

Постоял полминутки — не выходит. Вздохнул, направился наверх.

Хенни сидела на заднем аляповато-желтом сидении и делала вид, что ей очень интересно смотреть в спинку кресла пилота.

Я наклонился к пульту пилота — ключ был в зажигании, а аккумуляторы всех машин содержали какой-никакой заряд, чтобы проверить системы. Поэтому включил гравилет, и передняя полусфера вместе с крышей приобрели одностороннюю прозрачность. Так было гораздо веселее — вечер все еще был темно-желтым, нежным и теплым.

— Мисс Хенни, я не знал, что именно вы находитесь внутри «Спектра». — Присел я рядом. — Я спасал не вас, а случайную девушку. Вы мне ничего не должны.

— А во второй раз?

— Какой — «второй»? — Сделал вид, что не понял.

— Когда вы нашли его и убили. — Держала Хенни руки на коленях, правой рукой трогая край юбки.

— Наверное, вы ошиблись и с кем-то меня путаете. — Даже немного с укором произнес я.

— Так сказала Эффа.

Не знаю, когда я спас ее в первый раз, но второй — точно не стоило. Громкий выдох вырвался сам по себе.

— Я законопослушный гражданин, мисс Хенни. А мисс Сойер — та еще фантазерка.

— Я сказала Эффе, что отец мне все рассказал, и попросила помочь сказать вам спасибо.

То-то она сразу уехала. Ничего, вернется — объясню ей, что отрицать надо все до последнего.

— Мне кажется, мисс Хенни, что вы запутались. — Мягко высказал я ей. — Помощь мисс Сойер означает ее веру в ваши же слова. Раз вам так якобы сказал отец, то она не стала спорить. Всего-то.

В то, что мистер вон Альтазар все рассказал дочке, я не верил. Слишком много лишней благодарности к проходному человеку в ее жизни. Угроза случайной влюбленности, бестолковые попытки разыскать — зачем ему это? Медаль и деньги, этого достаточно во все времена.

Денег, правда, я не дождался.

— Но мне и в самом деле сказал отец. — Настаивала она.

— Наверное, просто назвал случайное имя. Объединил два события в одно. Так проще забыть.

— Как тебя избивают? — Прикусила она губу. — Вряд ли…

— Я соболезную вам, мисс Хенни. Но и в самом деле был рядом только один раз, да и то — случайно.

— Хорошо, отец мне ничего не говорил. — Чуть зло произнесла Хенни. — Я сама догадалась.

Вот о чем и я…

— Как вы видите — это не так.

— Нет, это именно так. Я хотела поблагодарить лично. Сначала меня не пускал отец. Потом отчего-то взял и отпустил. Я хотела поехать в пограничье, отец был против. А как узнал, что вы тоже будете там, согласился. Сначала говорил о вас жестко и зло, в третьем лице, потом даже вспомнил ваше имя. И Эффа — она не спорила. Я уверена, что это были вы.

— То есть, вы ввели в заблуждение Эффу. А если она расскажет об этом кому-то?

— Но вы ведь были вместе во время гонки…

— Во время гонки. А вы говорите про предполагаемое убийство. Хорошенько же вы благодарите, мисс Хенни. — Покачал я головой. — Назвали убийцей перед другом.

— Ладно. Не хотите признавать — не надо. Достаточно, что я знаю. — Сложила она руки на груди. — И будьте уверена, я умею быть благодарной.

— Мисс Хенни, хотите проверим вашу благодарность прямо сейчас? — Покосился я.

— Прямо здесь?.. — Отчего-то смутилась она.

— А чего тянуть? Дайте мне слово, что вы не поедете на южную границу под любым благовидным предлогом.

— Это невозможно.

— Ну вот, — дернул я плечами. — Вся благодарность.

— Вы не понимаете, это другое!

— С благодарностями всегда так. — Покивал я. — Можно спасти жизнь, а ответ будут тщательно выбирать.

— Я должна поехать. — Нахмурилась Хенни.

— Благодарность принята. Я наберу Эффе, она вас заберет.

— Мистер Савой! Тан! — Вскинулась девушка, прижав мою руку к сиденью. — Проси что-то другое, пожалуйста!

— Да мне ничего не надо. — Не дергал я рукой, оставаясь спокойным. — Это тебе нужно было для чего-то прийти. Как оказалось — поторговаться.

— Причем тут торговаться!

— Не ехать ты не хочешь. Красиво говорить — хочешь. Мы все выяснили.

— А мне как жить, если я не поеду! — Вскликнула Хенни. — Как потом жить⁈

— Жить живой. — Вполне логично отметил я. — После поездки можно оказаться мертвой. Или тебе не сказали?

— Там — вероятность. А тут — уверенность. — Поникла она.

Убрала руку — отдернула, словно сделала больно и виновата.

— Вообще наоборот. — Покачал я головой. — Останешься дома, ничего с тобой не будет.

— И до конца жизни все об этом будут помнить.

— Все — это кто? Дебилы из универа? Та дура, которая тебя кинула в клубе?

— Все — это наша среда. Отец не вечный, он рано или поздно уйдет. И что тогда? — Сдерживая слезы, подняла она взгляд. — Кто будет вести со мной дела?

— Будут вести дела с мужем, — пожал я плечами.

— А муж? Кого он выберет — меня с таким позором или деньги отца?

— Всегда выберут деньги отца. — Убежденно произнес я.

— А как же любовь?..

— Даже если ты была бы трехногой карлицей с одним глазом, тебя будут искренне любить за деньги отца. — Успокаивал я.

— А я хочу, чтобы любили меня… — Шмыгнула Хенни.

— Да ты не отличишь.

— То есть, я и так урод? — Хмуро глянула девушка.

— Ты слишком богата, чтобы смотрели только на твою несравненную красоту, упругую попку, роскошную грудь и милый носик.

Смутилась.

— Спасибо.

— Слабости простительны девушке, — уговаривал я. — Ну, не поедешь — и что? Кто посмеет указать это мужу? Да он их в порошок разотрет.

Снова нахмурилась.

— Я поеду.

— Да что опять-то?.. — Возмутился я в голос. — Ну бери нормального мужика, чтобы ломал челюсти. Второй раз никто не попробует, я проверял.

— Есть люди, которым нельзя ломать челюсти.

— Всем можно, Хенни. — Убежденно произнес я.

— Я не хочу, чтобы мужа до этого доводили. Не хочу, чтобы его можно было так спровоцировать.

— Тогда бери умного. Он всех тихонько убьет.

— Тан! — Вскинулась Хенни.

— Все смертны, в этом я тоже уверен.

— И что, из-за моей слабости будут скандалы, трупы?..

— Причем тут ты? Как будто не найдется другой причины для провокации.

— Если быть идеальной — нет.

— Тогда соврут. Придумают мерзость. И что ты будешь делать со своей идеальностью?

— Это будет неправда.

— Но слух-то пойдет. Мужу придется что-то отвечать. К чему тогда все это?

— С враньем проще, оно не задевает. А потянут за настоящее, и все будут знать, что я дезертир…

Знатно она себя накрутила.

— Хенни. — Мягко сказал я. — Неприятности случаются. Подумаешь, сломаешь пальцы или руку…

— Подумаешь — сломаешь, — передразнила она. — Как характерно для растяпы-Хенни! Для неудачницы-Хенни! У нее всегда что-то такое! Тан, я не хочу так больше!

— Быть похищенной, конечно, гораздо интереснее.

— Когда это выплывет, это будет не практика, а подвиг! — Вздернула она носик.

— Хенни, да всем наплевать, — всплеснул я руками. — Как ты не понимаешь, что общество устроено вообще не так?

— А как? — Притихла она.

— Да всем, вообще, все равно на других! Никто ни за кем не следит. Важна только картинка, которую даст пресса. Важна подготовленная информация, вкинутая через оплаченных людей. Хочешь быть героем? Отлично, но никуда сама не лезь! Дай денег, и тебе поставят кадр, у тебя возьмут интервью, про тебя напишут рапорт и доведут все до торжественного вручения медали. Вот тогда все скажут, что Хенни вон Альтазар — герой!

— Но это же будет неправда…

— Тогда спаси мир, валяясь в грязных кустах среди мусора. Скреби пальцем по экрану сотового, решая, кто может тебя забрать, а кто продаст. И не смей даже говорить об этом, потому что за любым подвигом — чужие денежные интересы. — Прикрыл я глаза. — Извини.

— И как это — спасти мир?..

— Больно и холодно. Еще кот сбежал… — Буркнул я. — Хенни, я про то, что новости о твоих провалах кто-то радостно бежит и докладывает. Это им интересно. А про твои заслуги — не интересно, поэтому их просто проигнорируют.

— Но ведь люди меняются. Едут куда-то, возвращаются другими…

— Меняются. Едут живыми, возвращаются мертвыми, — поддакнул я.

— Тан! Я про характер! Уехала растяпа-Хенни, вернулась…

— Ну? — Даже заинтересовал я.

— Например… Не знаю… Хенни-сорвиголова. — Вновь смутилась та.

— А ну иди сюда. — Потянул я ее на себя.

— Что? Куда?

— Иди-иди. — Помог я ей сесть на себя сверху.

— Тан, ты чего? — Смущенная, вся алая, смотрела она куда угодно, но не на меня.

— Итак, перед нами Хенни-сорвиголова. — Констатировал я.

— Я изменюсь!

— Заряжая «бублики» для солдат?

— Месяц в суровых условиях, я читала! И вообще, не обязательно ведь сорвиголовой.

— Ах да, прости, — убрал я руку с ее пояса.

— Да удобно, — словно бы отмахнулась та, оставшись.

— Так. Тогда кем будет новая Хенни? Мне в самом деле интересно. — Откинулся я на спину.

— Стерва-Хенни!

— О, любопытно. Итак, в чем же будут изменения?

— Ну-у… Постригусь коротко, — кивнула она.

— Скажут — подхватила вши.

— Злой буду! Высокомерной! Бездушной. — Прищурилась девушка.

— Злой? — Хмыкнул я. — Это можно. Тебе нашу затею Эффа уже сдала?

— Какую именно? — Заинтересовалась Хенни.

— Мы вспомнили славные традиции предков и решили взять заложника с той стороны границы. Кого-то из королевской семьи.

— Ой.

— Славные традиции предков, — повторил я. — Всегда так делали, чтобы не воевать. Мы не трогаем заложника, они не трогают нас.

— Тогда ладно.

— Тест на стерву. — Обозначил я. — Берем твои документы, убираем из них фото. Крадем принцессу и вклеиваем ее изображение. Когда приходят похитители, отдаем им пленницу с комплектом документов. — Внимательно следил я за выражением ее лица.

Девочка всякое пережила, да и фантазия богатая. Должна понимать последствия.

— Тан, так нельзя, — тихонько произнесла она.

— Почему же? Это же их принцесса. Они сделают с ней то, что хотели сделать с тобой.

— Но так нельзя… — Даже чуть посерела Хенни.

— Не вышло из тебя стервы. — Констатировал я.

— Я ведь не про такие крайности! Просто…

— Просто — что?..

— Стать немного строже, злее… Я смогу!

— Хочешь разбудить зверя, который внутри тебя? — Лениво смотрел я на нее.

Та обрадованно закивала.

— Ты не знаешь, но это — на самом деле легко.

— Правда?

— Ага. Дать волю тому, что сковано твоей добротой, твоей совестью. — Положил я левую ладонь ей на пояс, чуть выпрямился. — Забыть, что есть закон и правила. — Принялся я правой расстегивать пуговицы на ее форме сверху вниз.

Хенни попыталась отстраниться, но не смогла — я держал крепко. Хотела закрыться руками, но я убрал их в стороны, и она словно потеряла силы.

— Тан…

— Позволить себе все, что хочешь, — расстегнув, убирая края в стороны, и запустил руку под белую футболку. — Не спрашивая разрешения.

— Не надо, Тан… — Тихо и испуганно произнесла Хенни.

— Не слушая протестов, не обращая на них внимания. — Повел я ладонью вверх, обнял приятное и мягкое, пропустил между пальцев сосок и сжал до легкого вскрика. — Проблема только в том, — убрал я неспешно руку. — Как не остаться этим зверем навсегда.

Я поправил ее форму и принялся одной рукой застегивать пуговицы обратно.

Хенни шумно сглотнула.

— Итак, мисс вон Альтазар. — Спросил я ее спокойно. — Вы действительно хотите докричаться до своего зверя?

Та отрицательно замотала головой.

— Может быть, вам приятнее старая-добрая Хенни? Пусть немного неуклюжая, но любимая отцом?

Кивнула настороженно.

— Вполне себе симпатичная мисс Хенни, которая обязательно разобьет немало сердец, если переведется из гадюшника в нормальный университет. — Улыбнулся я. — У нее будут друзья, и ни для кого не понадобится меняться.

— Пожалуй, я останусь прежней, — все еще был испуг в ее глазах.

— Но если хотите маску стервы — обратитесь к Эффе. Она продаст вам курсы. И слезьте с меня уже, наконец-то, — попросил я.

— Я н-не могу. — Пошевелилась она. — Сил нет.

Пришлось помогать, пересаживать рядом.

— Итак, Хенни. — Мягко произнес я. — Что ломаем: руки, ноги или пальцы?

— Папа что-то говорил про ветрянку, — тоскливо произнесла она.

— Отличный выбор! Ее прекрасно лечат в наше время.

Чтобы не продолжать разговор, Хенни взяла свой сотовый и уткнулась в экран с сообщениями. Полистала, подумала. Даже руки дрожать перестали и дыхание выровнялось.

Вот и отлично, значит, сама ходить сможет — сейчас отправим ее домой.

— А Эффа говорила про беременность. — Выключив телефон, отвернулась мисс, разглядывая десятки «Сагир» за бортом.

— Это диагностируется не сразу. Боюсь, вы не успеете. — Излучал я деликатное сожаление.

— Ну, чем раньше начнешь, — задумчиво смотрела она туда же. — Да и дело только в липовых тестах.

— Если только в них, то и начинать незачем.

— Но не врать же!

— У вас хорошо получается, мисс. Не закапывайте свой талант.

— Нет. Тогда придется ехать. — Вздохнула она.

— Хенни! — Возмутился я в голос.

— Нет-нет, или-или. — Строго произнесла Хенни, добавив чуть тише. — Или ты хочешь, чтобы я вспоминала только страх, боль и черноту в твоих глазах?..

«Сломал — чини…»

— Есть заднее сидение гравилета и матрас на бетонном полу. — Чуть обреченно констатировал я.

— Не беспокойся, мне хватит денег на хороший отель.

Еще одна богатая.

— А в твоем хорошем отеле спрашивают документы?

— Нет, — фыркнула она смешливо.

— И ты там была? — Поднял я бровь.

— Ну-у… — Чуть сбилась Хенни. — Я читала, что не спрашивают.

— Ладно, — пожал плечами, — вызывайте такси.

— Хорошо, — медленно кивнула она.

— Но учти, от меня — никакой инициативы. Сама сняла — сама руководи.

— Это будет интересно…

— Я просто хочу посмотреть, как ты будешь искать в поисковике, что делать дальше. — Хмыкнул я.

— Тан! — Смутилась она.

— В книгах, поди, главная героиня обычно привязана к мачте корабля?..

— Хватит все портить!

— Но если ты потом не поедешь с нами, я буду нежен и страстен…

— Обсудим это позже, — порозовела Хенни. — Все, дорогуша, такси едет. Поехали ко мне?

— Была б ты парнем — тебе бы никто не дал. — Констатировал я, первым выходя с трапа.

— Почему⁈

— Сиськи слишком большие.

Из динамиков хрипел голос, искаженный атмосферными помехами.

— Неизвестный борт на высоте четыреста, направление юго-юго-восток, это диспетчерский пункт Антарифе. Если вы меня слышите, немедленно выйдите на связь.

Маска с воздушной смесью плотно прилегала к коже, препятствуя любому ответу. Самодельная, без микрофонов — чтобы не задохнуться, если на высокой скорости с «Сагирой» что-то пойдет не так.

— Неизвестный борт на высоте четыреста, направление юго-юго-восток, это диспетчерский пункт Антарифе. Вы двигаетесь к закрытому пространству международной границы. Немедленно смените курс.

Я бы выключил «трещалку» радио, но мисс Сойер сказала, что так проще будет определить момент пересечения границы. Один голос должен смениться на другой.

Подробных карт границы нет — только довоенные, изрядно перекроенные ядерными ударами с двух сторон. По ним тут должен быть густой лес, поднимающийся на холмы.

Но под гравилетом — огромное количество небесно-синих озер среди темно-желтых равнин. Далеко слева — линия гор, но над ними плохой ветер, и нам туда нельзя. Швырнет о скалы, словно щепку.

Справа — лента безымянной реки, уходящей западнее. На ее воде стоят имперские корветы и смотрят в небо электромагнитными пушками, готовыми швырнуть кусок железа быстрее, чем мы можем набрать скорость. Одно счастье, что их система охлаждения требует много воды, и там, где лежит наш путь, такой опасности нет. Хватает других.

— Неизвестный борт на высоте четыреста, направление юго-юго-восток, вас сопровождает военный перехватчик шестой армии военно-воздушных сил Империи. Немедленно выйдите на связь или будете уничтожены.

Сопровождает — громко сказано, точка только объявилась на радаре где-то далеко на севере. Но приближается уверенно.

Что там — «Барракуда», «Аврора»? Новейший «Клинок» — только для кавалеров соответствующего ордена, между прочим?..

В «Сагире» нет библиотеки для сверки аэродинамического профиля и нет доступа к спутникам. Впрочем, с той стороны тоже не поймут, кто мы, до визуального контакта — мы идем три скорости звука, а «Сагира» так не умеет.

Воздушная смесь слегка пьянит — дает спокойствие и ощущение контроля над ситуацией.

Хотя весь контроль — рука на самодельном переключателе к предохранителям безопасности. Иначе Мастер категорично отказался ее отключать. Но сейчас система безопасности корабля выключена, и если борт развалится в небе — одно счастье, что под маской будет улыбка.

Над переднем сидением пилота Эффа подняла левую руку — она сегодня пилот, и она командует. Из нас двоих только она тут летала, пусть и пять лет назад, и ориентируется среди желтого поля с лазурными лужами неба.

На мисс Сойер такая же маска, поэтому поднятая рука означает импульс.

Энергонасыщение через два таллиумных проводника уже на максимуме — правая нога невольно вдавливает педаль с накладками из ценного металла в пол, хотя к силовой уходит совсем другая — специально отведенная, под левую ногу. Группируюсь и делаю сильный вдох, напрягая мышцы. Энергетика укрепляет каркас тела. Убедившись, что рука Эффы безопасно лежит на ее подлокотнике, ударяю по педали.

Несмотря на все предосторожности, в живот, плечи и подбородок бьет в ответ — зато линия горизонта словно бы прыгает к нам.

«Сагира» реагирует на ускорение тревожным дребезжанием корпусных элементов — гравищиты, откидывающие набегающий воздух, не справляются. Над острием носовой части появляется еле заметное светло-синее сияние — семь-восемь скоростей звука.

Точка на радаре позади нас исчезла, словно ее и не было.

— Неизвестный имперский ублюдок, вы будете уничтожены. — Из атмосферных хрипов родился совсем другой голос, и справа над горизонтом потянулись ввысь две обманчиво-медленные бело-пенные линии ракет «земля-воздух».

«Добро пожаловать в королевство Харрит».

«Сагира» резко взяла влево и вверх — перед глазами какое-то время было просто небо, а расположение пусковых установок быстро оказалось внизу справа.

Две точки, как приклеенные, двигались за нами на радаре, вызывая крайне неприятные ощущения ежесекундным сокращением расстояния между нами.

Рука Эффы вновь поднялась над креслом.

Снова импульс — и «Сагира» тревожно застонала, срываясь вновь к земле и уходя вправо. Тут был лес — охристый, мертво-ржавый — и мы будто бы прижимались к его кронам, так быстро они мелькали в нижней полусфере.

Рука вверх, импульс — и «Сагира» рвется вверх, а в ушах завывает от свиста ворвавшегося в салон воздуха. Мелкие вещи — какой-то мусор, хлам, перекидывает через салон назад.

Но самое важное — позади доносится отсвет ярко-желтой вспышки, затем — второй. В спину будто бы подталкивает теплой волной. Но это, конечно, обман разума — мы и звуки-то взрыва не слышим.

Полотно леса стелится под нами и уводит нас восточнее — а в атмосферных хрипах больше не слышны голоса. Мы ниже радаров — и есть шанс, что нас похоронили вместе с двумя потраченными ракетами.

Обернулся — позади разгорался лес. Определить будет сложно.

Пять минут полета, и перекрещенные руки Эффы над креслом — чуть помедлив, я включил предохранители. Теперь мы будем живы, если нас что-то сшибет.

За совершенные правонарушения оба государства охотно отправят нас на рудники до конца жизни. Но мы способны на большее.

Впереди мисс Сойер отстегнула маску и выдохнула:

— Прорвались.

Свою я тоже отсоединил с удовольствием, скинув к ногам. Протер лицо ладонями, отдышался.

Свист набегающего воздуха исчез — видимо, на высокой скорости продавило резинку уплотнения. Тишина, лесной простор впереди и силуэт гор далеко слева и позади.

Дальше будет проще — карты населенных мест не являлись особым секретом, изучить их удалось. Задача у нас нехитрая — просто облетать большие города стороной.

Тянулись мы к пригороду столицы королевства Харрит, там «Сагиру» придется спрятать. Такой глобальной наглости, чтобы прямо на ней влететь в воздушное пространство столицы королевства, у нас не нашлось.

Да и сейчас рискуем — это только кажется, что лес под нами безлюден. Обязательно смотрит вверх какой-нибудь лесник или жильцы мелкого поселения — кто-нибудь доложит в местную полицию. А уж как пролетим треть маршрута, то ежеминутно станем пересекать мелкий городок или деревеньку. Отследить наш маршрут окажется не так и сложно. Если, конечно, до этого кому-то будет дело.

Выпустить две ракеты и не попасть — это гораздо хуже, чем доложить об успешном уничтожении нарушителя границы. За первое придется писать неприятные рапорты, за второе дают медали. А мертвый лес хорошо горит.

Вот если прямо на «Сагире» похитим королевского наследника — пожалуй что, врать побоятся, доложат как есть. И это будет не очень хорошо — по этой нитке может уйти следствие на нашу сторону границы. Пусть мы хорошо подготовились, меняли идентификаторы и направления, но риск остается всегда.

Поэтому надо делать все грамотно, использовать другой транспорт и способы доставки. Тогда расследование вряд ли совместит нелегальный переход границы и коронное преступление. Но до этого — добраться до столицы.

Было бы проще, найдись в Империи «левый» харритский идентификатор — поставили бы его сейчас и двигались бы гораздо спокойнее. Но для этого надо, чтобы когда-то кто-то купил гравилет в Харрите и перевез через третью страну в Империю. Возможно, у имперской разведки есть такие машины, но Мастер за всю свою карьеру не мог вспомнить ни единого случая — а значит, и не мог добыть.

При этом, трофейных харритских гравилетов — масса. Только после каждой войны и Империя и южане меняли протокол идентификаторов. Так что все приграничные находки бесполезны.

Поэтому летим без идентификатора и надеемся на удачу. Возможно, ночью было бы безопаснее — но ночью хуже видны ориентиры, а вражеские форматы карт «Сагира» потреблять отказывается.

Наверное, можно как-то преобразовать один формат в другой — но, опять же, это есть у разведки. Быть может, есть у честных контрабандистов. А у начинающих похитителей коронованных особ — был только опыт Эффы Сойер, пилота атмосферного истребителя.

Без нее ни за что бы не обошлись — так ей вчера и говорил, когда она названивала вечером, желая узнать, где мы, и забрать Хенни. Честно ответил ей, что Хенни уехала на такси на медицинские процедуры. А Эффе вместо странных подозрений неплохо бы изучить карты, хотя бы спутниковые — все-таки завтра вылетаем. И без ее опыта не справимся вот никак.

В моем маневре не было коварства. Коварство было в сообщении от Эффы, найденном на телефоне Хенни. Провоцировать девчонку, а потом забирать — вот где мастер-класс по стервозности. Но ничего, обошлось. К ночи Хенни вылечилась.

— Как нас вежливо встретили, — откашлявшись от непонятно чего застрявшего кома в горле, озвучил я.

— Любят.

— А с чего такая долгая любовь? — Полюбопытствовал. — Учебник я читал, про поезд с беженцами помню.

Больше ста лет истории разлада — обезумевший монарх, приказавший уничтожить военный поезд с женщинами и детьми. Здоровые силы, которые его пленили после чудовищного преступления. Новый правитель, реформатор и просветитель, который ограничил права аристократии и добровольно переложил часть собственных полномочий на избираемого канцлера. Бегство племенного безумца в южные пределы страны, поднятие восстания и первая глобальная война с применением ядерного оружия. Потому как смута и мятеж подтолкнули всех соседей откусить от Империи кусок повкуснее. Отбились — нынешняя Империя воевала с западом и востоком, а мятежники с южными соседями. На время войны бывшим территориям стало не до друг друга, а как все завершилось, то долгое время зализывали раны.

Бывшие южные районы назвались королевством по фамилии правителя, а север так и остался Империей без собственного имени. Не Харритской же ей зваться… Ну а война севера с югом, разумеется, через какое-то время повторилась — и происходила вновь и вновь — Харритцы приросли южными густонаселенными странами и черпали оттуда солдат. Миролюбивая Империя только отвечала на агрессивные выходки — ну, по учебнику. Как там на самом деле — понятия не имею. Раз все описания прошлой войны упирались в возвеличивание «Титана», то вполне логично предположить, что без него Империи пришлось бы крайне скверно. Людей, все же, в Империи маловато.

Нам с Эффой лететь еще пару часов — можно потратить на болтовню.

— Так. Мистер Савой, готов принять управление? Мне бы отдышаться, а ты тут про любовь…

— Готов. — Положил я руку на джойстик.

— Управление передала.

— Управление принял.

В элементе управления словно бы появилась приятная тяжесть — хотя «Сагира» вполне себе шла на круизной дозвуковой скорости.

— Двигайся вдоль русла реки, сейчас увидишь ее слева.

Покосился в ту сторону — действительно, блеснула чешуйка неширокой речки, отсекающая лес мертвый от живого. Дальше и кроны зеленее, и выше.

Эффа же принялась жадно пить из бутылочки, до того закрепленной к креслу. Я и сам невольно сглотнул, но удержался, крутя головой вправо-влево и поглядывая назад через экраны вверху обзорной полусферы.

Мисс Сойер вжала кнопку, и кресло первого пилота развернулось на сто восемьдесят градусов.

— Итак, про любовь. — Хмыкнула она, разглядывая меня. — Где, говоришь, ты был вчера после девятнадцати часов?

— Гулял, Эффа. По городу. А вопрос был про войну. — Напомнил я.

— Через полгода войны наплевать, из-за чего все началось. Умирают друзья и появляются собственные причины. А трубочку вчера чего не брал? — Щурилась Эффа.

— Трубку я брал, мы дважды беседовали. Эффа, ты же офицер.

— Я звонила раз десять. И причем тут офицер?

— Тебе ж должно было быть интересно, чего вы тут режете друг друга так долго. А не брал, потому что десять раз — это перебор.

— Чем тебе официальная версия не нравится?

— Сто лет воевать из-за психопата — как-то натянуто, на мой взгляд.

— Ладно. — Решила, по-видимому, мисс Сойер закрыть сначала одну нить разговора. — Они нас не любят, потому что считают нас предателями, — приглаживала мисс Сойер волосы, сбитые маской. — И никакого поезда не было.

— То есть, как это?..

— Просто заговор, мистер Савой. Аристократов давно надо было урезать в правах. Император растаскивал казну и поднимал налоги. Это всем надоело.

— Всем — это кому? — Уточнил я, контролируя повороты русла реки.

Где-то были заметны поселения, но как проходили мимо — видел только проваленные вглубь крыши.

— Всем — это всем, кроме высших аристократов и обитателей дворца. Во время очередных маневров накрыли вагоны с полком дворцовой охраны, самого императора притащили на пепелище и заставили подписать отречение в пользу дальнего родственника.

— Это откуда такая информация?..

— Из книжки с серой обложкой. — Хмыкнула она. — Тан, я из семьи военных, мне прадедушка рассказывал. Он там был, молодой совсем. Там только молодые и были.

— Как же императора в живых-то оставили…

— Перемудрили сами себя. — Пожала Эффа плечами. — Хотели, чтобы он публично каялся и подтверждал статус нового государя из тюремной камеры. Так и было. Потом один из его сыновей сбежал на юг, поднимать верные части. Третий или четвертый наследник — сейчас не вспомню. Он был похож на портреты государя — гораздо больше, чем сам жирный боров. Вот и объявил, что он и есть император, а этот — на мелком ТВ-экране, подделка. Больше сотни лет назад это было, Тан. Ни гравилетов, ни интернета. Телефон — и тот не везде. Зато боеспособные войска на южной границе с ядерным оружием и командирами, верными присяге.

— Как-то непатриотично рассказываешь…

— Нам ли, висельникам, об этом беспокоиться, — иронично вернула она мне шутку. — В общем, скверно получилось. Недосмотрели.

— Получается, вы и в самом деле предатели?

— Тан! — Возмутилась она. — Чем ты слушаешь? Ну какие предатели, если это был самозванец? У него же никаких прав при живых старших братьях.

— А старшие братья как ко всему отнеслись?

— Да всем назначили скромный пансион, приставили охрану. Бывшему императору тоже, он и в тюрьме не похудел.

— И что, долго прожили? — Хмыкнул я.

— Героически погибли во время войны. Пример чести и самопожертвования. Хотели их именами ордена назвать, но передумали.

— Миленько… Понятно, отчего южане так вас ненавидят. Это ведь все их — что на севере.

— Мятежники, Тан. На нашей земле. Которые вооружают толпы дикарей современным оружием и отправляют нас убивать.

— А что про все это думает аристократия?..

— Кто-то спокойно присягнул, кто-то свалил на юг.

— Их лишили титулов? — Поинтересовался я.

— Зачем?.. Тан, свалила всякая голытьба. У всех серьезных предприятия и бизнес, куда им бежать?..

— И серьезные вот так просто сглотнули урезание прав?..

— Ну, это лучше, чем поднимать мятеж. — Пожала Эффа плечами. — Ну и что, что земля теперь принадлежит стране. Их же не выкинули с нее. И династия та же. Все крикливые в том поезде остались.

— А у Харритов? Оставшихся у вас аристократов прокляли?

— Они все родня, Тан. Двоюродные, троюродные братья и племянники. Зачем?

— Так присяга же…

— Ой, это норма еще со времен феодальной раздробленности — страна одна, правителей много. Сколько прошло, лет пятьсот? Считай, что вчера. — Эффа посмотрела на обзорную полусферу. — Сейчас большое озеро будет. От него строго на юг и до гор.

Я кивнул, показывая, что инструкцию принял.

— И на войне они как, с родственниками-то?

— Воюют. Но если кто попадет в плен — помогают обменять. Там сложно, Тан. У нас вот каждую войну выходит «Призыв Родины» — можно вернуться и получить амнистию. Многие возвращаются. Как война кончается, улетают в Харрит.

— Бардак. И король Харритов позволяет?

— Он дает разрешение. Северные территории он считает своими, нет ничего странного в их защите.

— Есть в этом легкая шизофрения.

— Ну, не без этого, — согласилась мисс Сойер. — Они прилетают отдельными командами. В основном, работают по чужим тылам, мародерят, наводят ужас. В войсках они даром не нужны.

— А их король зовет вас на помощь?

— Им там не с кем воевать. Юг они подчинили жестко, там никогда не было ни технологий, ни крепкой власти. Воюют только с нами, да и так — в последние годы вяленько.

— Стараниями Канцлера.

— Хоть что-то хорошее он придумал.

— Давать деньги врагу?..

— Да хоть бы и так. Пусть разбогатеют, дворцы построят. Может, не захотят, чтобы их снесли бомбами. Мир настанет. — Мечтательно произнесла Эффа.

— Как война закончится, у них эти дворцы отнимут. — Фыркнул я. — Им нельзя мир.

— Но должно же когда-то все наладиться?

— Ага, сейчас принца похитим — совсем дружно заживете.

— Эх, — пригорюнилась Эффа.

— Ты кого, к слову, выбрала?

Мне-то без разницы, кого — имя, внешность и место похищения не были делом сегодняшнего дня. Вся задача — добраться до портала в Давире, столице Харрита, и запомнить его координаты для перехода.

Сама акция предполагалась на следующий день — были обстоятельства, вынуждающие разделить ее на этапы. Да и правильнее так — без суеты и спешки. Сейчас вон только-только сердце перестало заполошно колотиться.

— Младшая принцесса Аллита. — Неохотно отозвалась она.

— А почему не принца?..

— Я подумала, принца — нельзя. — Упрямо произнесла Эффа. — Ты не подумай, это не для тебя подгон. Ты и без меня, как оказалось, шустрый…

— Понятия не имею, о чем ты, но продолжай.

— Я посмотрела на эти морды принцев. Почитала, что на них есть. Там каждый батюшке своему готов нож в спину сунуть и трон занять.

— Прямо так и пишут?

— Нет, но… Слишком много медийки. Каждый такой-то великий и храбрый, и весь из себя. — Передразнила она. — Две-три крупные газеты на принца, их там трое.

— Про короля вообще ничего не пишут?

— Да пишут, но в соседнем предложении с принцем. Любящий сын, надежда королевства, сказал то-то там-то, и мудрый отец с ним согласился… — Передразнила она.

— Папаше-то от этого не смешно? — Хмыкнул я.

— Да как-то нет возможности спросить. Но я бы на его месте ничего из их рук не брала. И спасать он принцев будет вяленько. Если мы конкретно не угадаем с целью, то даже обрадуется.

От трети до двух третей на провал — недопустимо. Надо будет похвалить потом.

— У них там с наследованием так же весело как в Савате?.. — Пока что продолжил выяснять я детали.

— Ну нет. Не так кроваво. Выбирают одного. Потом выбирают того, кто пойдет по духовной части. У них там с юга вера сильная пришла, вот второй и занимается.

— Сильная позиция, — оценил я.

— Ага. Только ему делают то, что вон Альтазар сделает с тобой, когда все узнает.

— Руку пожимают? Причем тут это?

— Кастрируют. Нет детей — нельзя завести потомства, нет прав на трон.

— Злобный получится руководитель.

— А там и вера не самая добрая.

— Третьего куда денут?

— Третий и последующие — наместниками южных территорий. Могут быть призваны обратно только во время войны. За своевольное появление в королевстве — смертная казнь.

— И как часто южные наместники свергали короля?

— Ни разу, Тан. Им не дают современного вооружения. Они там сидят под кондиционерами среди жары и радиации, набирают солдат. Местные их ненавидят.

— Получается, война молодому королю неинтересна. — Приценивался я к информации. — Пока он там под себя все подомнет…

— Или, наоборот, очень интересна другим наследникам.

— Или так. — Вынужден был я согласиться. — Смотря как все пойдет. Я бы на их месте тоже хотел бы в короли.

И очень не хотел бы в духовные лидеры, любыми средствами, вплоть до бунта. Уж лучше под кондиционер.

— В общем, нельзя нам принца трогать. Как похитим — так не король, так братья сами сделают все, чтобы его прикончили. А нам этого не нужно. Зато принцесса! Младшая, красивая, умная! — Декларировала Эффа, словно поджимала пальцы после каждого комплимента. — Папина любимица! Потому что точно его не траванет и не убьет. — Завершила она буднично.

Я тем временем отметил впереди по курсу озеро, обещанное Эффой — здоровенное, с покачивающимися на нем рыбацкими лодочками и селением у русла реки

— В Савате в этом году смена наследников, в Харрите тоже. Стареют монархии, а? Ваш-то бодрячком?..

— Каждую войну есть шанс, что останутся только молодые. Наверное, как-то так усреднилось… А наш — не знаю, меня же не приглашали во дворец. По телевизору — все с ним хорошо, долгие лета.

— Ага, они самые. Значит, принцесса? — Поставил я «Сагиру» на автопилот и, отщелкнув ремень, размялся сам.

— Ну да. — Согласилась мисс Сойер с очевидным.

— И папа будет в ярости. — Взял я свою воду с крепления справа от кресла.

— Еще какой. Он крутоват в гневе. Про атаку на верфь с «Титаном» читал?

— Угу.

— Никто не вернулся обратно. Обещал всех вздернуть, если не справятся.

— Интересного врага мы себе нашли. Но да ладно. — Дисциплинированно защелкнул я ремни обратно и положил ладонь на джойстик.

— Нам ли, висельникам…

— И это тоже, — покивал я. — Плодовитый какой дядька. Четверо детей…

— Двенадцать от трех жен, не хочешь? Просто война, — безразлично сказала она.

— Ладно. Справилась хорошо, хвалю. Анализ отличный, цель выбрана превосходно. А другие старшие дочери?

— Замужние.

— Получается, выбор без выбора…

— Типа того. Но можно рискнуть с другой родней, есть еще жена-королева, опора государя и мать его детей.

Которая могла так надоесть, что король будет только рад.

— Да не, только хуже сделаем. Цель есть — по ней и работаем.

— Ну, получил свою историческую справку? — Иронично улыбнулась Эффа.

— Ага. Легче не стало.

— А почему должно было стать легче?

— Ну, вдруг там семейство ублюдков. Тогда можно сэкономить на уровне комфорта пленника.

— Ноготок принцессе сломаешь — до конца жизни за тобой гоняться будут.

— Да и без этого будет гоняться. — Фыркнул я. — Главное, чтобы король генералов своих придержал. А дальше помрет, и наследникам уже будет не до сестры.

— Как бы у тебя занять немножко оптимизма, — вздохнула мисс Сойер.

— Зато сколько жизней мы сохраним. Есть у меня уверенность, что не только на нас охота будет.

Тут даже речь не про выкуп за богатых деток. Биоэнергеты — сами по себе ценность. Будут те же «бублики» на той стороне границы заряжать. Или сунут в медцентр — и кому там будешь мстить? Больным? А там приживешься…

— Ты, это, положительные деяния своей жизни начинай записывать, — посоветовала Эффа.

— Чего это?

— Да придет папаша Хенни тебе голову отрывать, вдруг прочитает и умилится.

— Мне кажется, мисс, что вы себе что-то напридумывали, — с укором обратился я к ней.

— Да неужели?

— Именно так.

— И нигде не ходит глупо улыбающаяся барышня девятнадцати лет от роду?..

— Может, у нее мультик новый вышел. Эффа, завязывай — вернемся, дам тебе сотовый.

— И в нем что?..

— Да ничего в нем. — Терпеливо ответил, предпочитая не замечать пытливый взгляд. — Ни вызова такси, ни переписок, ни откровенных фото.

— А геолокация?..

— Давно отключена. Не те у нас занятия.

— Значит, гулял?..

— У меня рядом с депо парк большой — прошлась бы как-нибудь, там красиво.

— И свидетелей там нет, удобно.

— Эффа, я искренне понимаю твое беспокойство. Но так сильно переживать за свою жизнь нельзя.

— Чего это за свою? — Возмутилась она, дернув ремень за пряжку. — Я за тебя беспокоюсь, придурок!

— Давайте рассуждать отстраненно, мисс Сойер. — Предложил я даже несколько меланхолично. — Вы договариваетесь с мистером вон Альтазаром о боевом слаживании нашей группы. Забираете на вечер его единственную и любимую дочь и привозите в дом к одинокому мужчине. Вместо того, чтобы беречь ее честь, исчезаете под надуманным поводом.

— Так!.. — Попыталась Эффа перебить.

— … а через какое-то время посылаете девушке провокационную смс «Сегодня или никогда!». Не желаете объясниться?..

— Я…

— Выглядит очень некрасиво — как сказал бы вон Альтазар. Какие же цели вы преследовали, мисс? На кого работаете? — Покосился я на ее бледное лицо.

— Я… Я вообще о таком не думала!

— О, интересно было бы послушать.

— Ну… Как бы…

— Сразу чувствуется высшее образование.

— Тан! У нас же боевая задача — оставить Хенни дома! — Возмутилась Эффа.

— Ого. Это через беременность за пять дней?

— Да нет же! — Даже разозлилась пилот. — Я же тебя отлично знаю, на тебя нельзя давить. И глупые молодые девочки тебя бесят.

— Не так сильно, как старые.

— Что?

— Я про глупых и старых. Ты умная и молодая.

Эффа замерла на грани обиды, но продолжила.

— В общем, я придумала сделать так, чтобы в момент крайней искренности Хенни ты бы жестко ее осадил. И она настолько бы смутилась, что добровольно осталась бы дома. Чтобы тебя больше не видеть.

— Да ты сама зло, Эффа. — Покачал я головой.

— Ты бы ей потом отправил открытку с извинениями, и все наладилось, — отмахнулась она. — Нормальный план.

— Офигенный, Эффа. — Иронично покивал я. — А потом ты нас потеряла.

— Я уверена, что ты поступил благородно. Просто немного сомневаюсь, поэтому и спрашиваю…

— Мисс Сойер. Вы, перед тем как отправить овечку к волку, хотя бы убедитесь, что он сыт.

— О, нет…

— Но вы правы в одном, мисс Сойер. Хенни не поедет с нами.

— Что ты наделал с ней, чудовище⁈

— В основном, разговаривал, — тяжко вздохнул я. — И достучался-таки. Мы полковнику зачем сорок миллионов впихнули?

— Ну, за лояльность и приказы… — Помолчав, произнесла Эффа.

— Значит, он может просто сделать отметку, что Хенни прибыла в часть и прошла практику.

— И она согласилась?

— Не сразу, но в подушках были перья. — Кивнул я.

Пришлось, правда, переформулировать — что полковник даст ей особо ответственное задание сидеть дома. А это, как ни крути, прямой приказ.

— Пытки — не конвенционально.

— После пыток не улыбаются.

— И ты свою с рожи стяни, — буркнула Эффа, разворачивая кресло.

— Таким образом, мисс Сойер, в ваших интересах подтвердить, что до ночи мисс Хенни была при вас.

— Снова покрывать твои мерзкие преступления, — ворчала она.

— Свахе — первый кнут.

— Я не сваха!

— А я говорил — заранее сообщай о своих планах.

— Ты был бы неискренен, она бы почувствовала.

— Спешу обрадовать, я был искренен, и она почувствовала.

— Ой, заткнись, а?.. — С досадой произнесла Эффа.

— Позволено ли будет узнать, какие выводы вы сделали, мисс Сойер?

— Выкину я эти сериалы, никакой от них пользы…

«И тебя вылечим».

— Переходите на книги. Хенни рекомендует.

— Да ну, долго.

— Зато там есть прекрасные пленницы, привязанные к постели.

Хмыкнула, промолчала.

— Эффа, а чего мы столько летим, и ни одного гравилета на горизонте? — Миролюбиво решил я сменить тему.

— Так личные гравилеты — привилегия аристократов королевства.

— Ах, даже так. — Поджал я губы. — Лишить людей неба…

Нет, тогда мне эту семейку совершенно не жаль.

Летели мы еще часа два: неторопливо, по довольно кривому маршруту, и все равно сердце немного сжималось, когда по пути появлялось более-менее крупное поселение. Нас, разумеется, видели — и кто-то даже приветственно махал рукой серо-стальной «Сагире».

Королевство, по ощущениям, было заселено куда плотнее Империи и было несколько… Дичалым?.. Но как иначе воспринимать людей с ручным инструментом на полях и дымящие ископаемым топливом механизмы, я не знал. В Империи по большому полю катались бы два роботизированных комплекса с двумя контролерами внутри. Да, у нас тоже вагоны разгружали бичеватые мужики — но это, по мне так, не ради экономии, а для возможности своровать часть груза. Уж больно лихо мне тогда три тонны сахара отгрузили…

Эффа в местной экономике не разбиралась, но, в общем-то, помнила, что и пять и десять лет назад у харритцев тоже предпочитали ручной труд. Людей просто очень много, если не занять делом — будет беда. Живут впроголодь — тем охотнее пойдут в солдаты. Там кормят.

А причины, по которой горючку жгут — это знала наверняка.

— У них всего две атомные электростанции остались, у столицы и южнее. Остальное мы выбили.

— А они вам?

— Наши на севере, сложнее дотянуться, — пожала она плечами.

Вот и тянулись по королевству столбы высоковольтных линий — и энергии, видимо, хватало далеко не на все.

Один раз на горизонте показалась чадящая низким серым дымом станция — Эффа сказала, что жгут уголь. Рядом был городок — несмотря на яркое синее небо над ним, такой же серый.

— Технологии южан. — Емко пояснила она. — Еще газ жгут, говорят. Там дым белее и чище.

— Эффа, они за эту сотню лет поставили хоть одну атомную станцию?

— Не, не было такого. — Подумав, ответила мисс Сойер.

— А боевые гравилеты производят сами?

— Семь лет назад летали на «Ванках» ландарцев и саватских «Сараях». «Саратах», то есть. Своя у них «Лавина», но это тот же «Ванк», только старого поколения, делают по лицензии. Да они богатые, Тан. Они купят.

— Насколько богатые?

— Золотые пески по рекам Алуи и Манкаба, драгоценные камни в горах Накарам. Пшеница, рис, да все что угодно.

Я покачал головой, хоть Эффа и не видела.

Скоро Империя поднимет в воздух три-четыре «Титана», и королевство Харрит закончится.

Никаких богатств не хватит, если воевать на старье против новейших щитов. Они ведь старый «Титан» завалить не могли — а новый даже не оцарапают. Там хреновина, которая спокойно поднимает парк, и это без подсоединения к сверхёмким аккумуляторам. Вообще непонятно, какой кинетической энергией должен обладать снаряд, чтобы такое продавить.

Лупить же ядерным оружием по собственной земле можно разве что от крайнего отчаяния — «Титаны» воюют в чужом небе. Да и то: попробуй, попади по такой верткой штуке. Прошлый «Титан» аж деформировался от ускорений. Этот будет еще крепче, а значит — быстрее.

Новейшие истребители харритцам никто не продаст — такое либо производить самим, либо очень сильно прогибаться под кого-то сильного. Производить они не научились, а решат прогнуться — значит, королевство все равно кончится, но уже другим способом.

Если в королевстве все это понимают — и до них доходят слухи о строительстве новых «Титанов», то должны осознавать, что времени у них осталось не так и много. Они обязаны бить первыми, пока у них примерно равная техника в воздухе. Тогда продавят — их больше.

В Империи тоже сметливые — платят за мир южным генералам, а сами доводят до совершенства силовую установку в поместье Агалле Лунк. Сумеют убедить противника, что до завершения работ еще далеко — выйдет не война, а избиение.

В итоге, обеим сторонам всего-то надо ненадолго опередить конкурентов. А до этого Империя будет с удовольствием переводить деньги за мнимое спокойствие. Королевство же — продолжит эти деньги брать, методично наращивая поставки из-за рубежа.

Вряд ли ситуация рванет в этом году — у Харритов король выбирает наследника, а «Титаны» еще далеки от завершения, раз силовая и корпус пока в разных местах. Но совсем скоро, от года до трех — зависит от того, есть ли у «Титана» корпус или его еще предстоит создать.

И хоть ситуация, когда соседи улыбаются друг другу, но точат ножи, выглядит несколько обыденно — но для нас с Эффой все это имеет прикладное значение. Надо срочно разбираться, кто будет исполнять заказ Канцлера.

Предположим, я тут себя с места накрутил, и никакой подготовки Харрит не производит, технику не закупает, и вообще погрязло в коррупции — значит, нас всего-то ожидает частная инициатива генералов. Особых специалистов по изъятию людей у них быть не должно. Поставят засады, проведут разведку боем и попробуют отбить студентов от конвоя сопровождения — не более того.

Но в другой ветке событий, где Канцлер за деньги Империи спонсирует не безбедную старость отдельных лиц, а бездарно проигрывает партию королевской разведке — заказ с платой в виде Хенни вон Альтазар исполнять будут очень зубастые профессионалы. И не абстрактная месть им будет нужна, а сведения, которые можно вытащить от безутешного папаши Хенни. Возможно даже — заставить его переехать в Харрит, чтобы дочери перестали делать больно.

В общем, надо выяснять — но готовиться к худшему сценарию.

Что до похищения и грядущей войны — я даже мысленно не связывал эти два события. Повод для войны нужен только для внешних приличий — придет время, и найти его будет несложно. До этого же можно терпеть любые пощечины, огрызаясь дипломатическими нотами.

Ну а если харритцы все-таки начнут раньше срока — что же, значит, будут менее подготовленными.

Для имперцев же — похищение будет тревожным сигналом обществу, что могут напасть вот уже сейчас. Пусть просыпаются от сытой полудремы.

В Империи все-таки слишком привыкли хорошо жить — вплоть до уверенности, что везде живут не хуже. И значит, воевать никто не хочет — зачем?

А вот пролетая мимо рыбацких лачуг — у меня совсем другое впечатление складывалось. Включат им радио и телевизор — и такого врага из Империи слепят, что никакой исторической справки не нужно. Скажут, что все беды из-за соседа, а сам он слаб и легко проиграет.

Убей и отними — это вам не городские неженки с проспекта Верных легионов, тут такой путь к успеху легко поймут и примут.

Но это — только когда придет время. А до этого — даже Канцлер со своим заговором ничего не поменял. Принцесса на фоне его действий — п-ф.

«Сагиру» мы оставили в брошенном фермерском хозяйстве — сверху были видны только прямоугольники среди густой растительности: от темно-коричневых до черных в местах, где кровля провалилась внутрь. Рядом — заросшее сочным зеленым разнотравьем русло речки, вильнувшей серыми водами выше по течению в другую сторону. Как вода ушла, видимо, место и бросили. От бывшей дороги, некогда соединявшей хозяйство с ближайшей дорогой — только ниточка среди крон деревьев проглядывает.

Зато там, где река ныне делала поворот — деревенька из каменных домов. Казалось бы — полторы сотни километров до столицы, и все равно подстроиться под природу выходит дешевле.

Гравилет я аккуратно завел в провал в крыше самого крупного строения — то ли бывшего стойла для животных, то ли места для хранения урожая. Поднырнул под стропила — ничего не сломал, не обрушил — и «Сагира» встала почти ровно в невысокую траву, пробившуюся за эти годы из утрамбованного пола. Тихонько выдохнула Эффа — она против таких маневров, но ведь обошлось.

На всякий случай, мы закутали серо-стальной корпус темно-зеленой маскировочной сеткой — чтобы не дала случайный блик при поиске с воздуха. И уже потом, удовлетворившись результатом, занялись своим внешним видом.

Вокруг было лето, а значит с гражданской одеждой не было особых проблем — минимум тряпок на теле. В чужом интернете, конечно, вчера тоже подглядели пару роликов и сделали кое-какие выводы: одеваются в королевстве примерно как у нас, никаких особых табу на обнаженную кожу или строгой сегрегации по цветам. Поэтому из вещмешка я достал белую футболку, бейсболку, футляр с темными очками и серые брюки с дешевыми кедами. Эффа отошла за угол, чтобы переодеться в легкий топик с юбкой и кроссовками. Все — светлых тонов, потому что иначе на местном солнце можно зажариться. Вместо головного убора у мисс Сойер был зонтик — легонький, но довольно широкий, чтобы прикрывать лицо и плечи. Потому как это вам не Империя, где бледная кожа означала, что нет денег на пляжный отдых. Наоборот — чем ты белее в Харрите, тем явно богаче, потому что не работаешь в поле. Ну а к богатым и отношение лучше — они ведь и жалобу могут накатать и до начальства дойти.

Хотя совсем уж зажиточными нас назвать было нельзя — скорее, очередные искатели удачи из глубинки, которые едут в столицу. На всякий случай мы заучили название отдаленного городка и нескольких улиц в нем, чтобы при случае жаловаться, как там скучно.

Да еще и невезучие мы — деньги и документы украли. Но запасливые — в карманах были припасены золотые и серебряные цепочки, чтобы по случаю обменять их на деньги. На себя их надевать не стали — останутся белые линии на коже, да и внимание привлекает.

В общем, так себе легенда и снабжение — но нам всего-то надо добраться до портальной установки. А это — часа три, если повезет с попутными машинами. Ради такого не было смысла городить что-то сложное — сами запутаемся. Разве что имена — я взял себе Сагго, а Эффа велела звать себя Ренни. Возможно, в надежде усовестить.

Напоследок, собрали все вещи из гравилета и скинули их на дно пересохшего колодца, покидав сверху камни и землю — тоже так себе тайник, но от случайных людей пойдет. Ключ-брелок остался в дупле приметного дерева — надеюсь, белки не перепрячут.

Но все равно, когда уходили, было ощущение, что сюда не вернемся. Приготовления — просто на всякий случай. Мало ли…

Из оружия был только черный пистолет в специально под него пошитом кармане брюк — Ташша у Мастера расстаралась. Творение неизвестных оружейников при ходьбе не выпирало, прячась в нашитых к поясу складках. А уж под футболкой и вовсе было незаметно.

Так-то оружие редкое, специфичное — но было у него три важных преимущества. Во-первых, оно вообще не выглядело настоящим пистолетом: черный пластик, игрушка. Во-вторых, пистолет был бесшумным — громким мог быть разве что крик, но это если не сфокусировать прицел на человеке. При прямом попадании следовало медленное и беззвучное увядание, очень похожее на естественную смерть — успел проверить на себе. И, в-третьих, оружие принадлежало этому миру. Попадемся — связывать нас будут с разведкой Империи, не более.

Эффа о пистолете, разумеется, не знала — как и о потайном кармане. Перекладывал я оружие из вещмешка, когда она уходила переодеваться.

Наступило время выходить в мир — через когда-то обычную проселочную дорогу, ныне основательно заваленную буреломом. Пройти тем не менее можно — вот напрямик через лес точно завязнем. Там разве что срубать клинком ветки и пробиваться.

Сказал бы, что все прошло гладко, но после третьего визга Эффы, которая что-то увидела в траве, пришлось сажать ее себе на шею и идти так. Да, что-то пыталось куснуть меня через брюки. Да, мелкая мошка вилась вокруг — но прокусить укрепленную кожу та еще задачка.

Зато теперь мне важным тоном сообщали о грядущих поворотах маршрута и отводили зонтиком низкие ветки от лица — вот за это спасибо. Ну и паутину, предназначенную мне, Эффа собрала прической — потом минут пять ругалась, убирая ее из волос. Даже паук смутился и сам спрыгнул с ее плеча, оставшись необнаруженным. А я ведь уже успел дать ему имя и планировал познакомить с хозяйкой…

За двадцать минут выбрались к асфальтированной дороге — двигалась она с северо-запада мимо небольших селений и вскоре должна была вывести нас на междугороднюю трассу. Пустынная, без указателей — только номерные столбики изредка попадались на глаза. Зато под ногами ровная поверхность, и Эффа не болтает ногами, а идет рядом. Одно плохо — солнце высоко и шпарит прямо в лицо.

Повезло нам почти сразу — со спины донесся басовитый звук мотора, а там и показался видавший виды оливковый фургон с одиноким водителем в кабине за потрескавшимся стеклом. Окна открыты, играла какая-то ритмичная музыка, а в лицо мужику лет сорока дул вентилятор, закрепленный на приборной панели.

— Вижу два свободных места. — С надеждой произнесла Эффа.

Я, поддакнув, шагнул к дороге и выставил руку. Великого комфорта не будет — кондиционера там точно нет, но всяко лучше, чем пешком. За небольшую вроде бы прогулку уже все ботинки в мелкой пыли.

Фургон принял правее, а там замедлился и остановился в небольшом отдалении — метров двадцать пройти.

Переглянувшись, направились к нему. Водитель отчего-то не стал оставаться в салоне — вышел, хлопнув дверью.

— Деньги, цацки, все на землю, — уставился на нас сдвоенными дулами обрез в руках мужика.

Грабитель выглядел неважно — подстать своему транспортному средству. Заросший, в выцветшей разноцветной майке и заношенных шортах, с резиновыми тапками на ногах. На головах — широкополая тканевая кепка цвета дорожной пыли. Ружье — тоже явно с самодельно спиленным стволом. Но нам-то от того, что он урод, не легче.

— Оглохли, что ли? Карманы выворачиваем, цацки складываем в кучу. Дернешься — в колени шмальну, — это уже мне, ленивым тоном. — Заживо гнить оставлю.

— Уважаемый, — добродушно ответил я, поднимая руки ладонями вперед. — Нет денег. Мы иначе платим. — Успел я вставить до того, как ружье оказалось направлено мне в ноги. — Эффа, будь лапочкой, сними топик.

Та удивленно посмотрела на меня.

— Снимай-снимай, — попросил я. — Видишь же, уважаемый теряет терпение.

Тот, правда, выглядел скорее задумчиво-заинтересованно.

Но когда мисс Сойер одним движением стянула с себя верх, крякнул от довольства.

— Смотрите, уважаемый, какая красота, — провел я ладонью под линией грудей. — Белые, сочные. Хороша плата?

— А ну, крошка, ближе подойди, — хмыкнул тот, уводя ружье вниз.

— Иди-иди, — мягко подтолкнул я Эффу в спину левой рукой, поворачиваясь корпусом и убирая правую к карману.

— Какая-то она квелая. Не болеет чем? — Деловито уточнил разбойник.

— Девка-огонек! — Заверил я. — Просто смущается новых людей. Немая, на голову болезная, — равнодушно пожал я плечами.

— Нехорошо, — даже что-то проснулось в нем совестливое, пока он одной рукой возился с ширинкой.

Но в какой-то момент замер и завалился вперед, рухнув мешком с гнилым содержимым. А я опустил руку с черным пластиковым пистолетом.

Эффа некоторое время поморгала, глядя на тело на асфальте, потом повернулась ко мне и залепила звонкую пощечину — я уклоняться не стал. Затем принялась быстро возвращать одежду на место.

— В салоне машины проверь, — сказал ей, подхватывая лежащего мужика под плечи и оттаскивая в густую траву на обочине.

Как справился — отопнул ружье в ту же сторону. Эффа захлопала дверьми машины. Я же приступил к неспешной и деловитой мародерке.

— Итак, что тут у нас, — принялся выворачивать я мужику карманы и скидывать все в одну стопку.

Добычей стали документы и права на Мооса Давинлу, кошелек с тремя тысячами в бумажках и монетах разного достоинства — везде нарисован какой-то мужик в короне, на зеленоватых сотенных купюрах в полоборота, на монетах достоинством в пятьдесят и десять в профиль. Снова документы — на машину и разрешение на выезд на трассу до отметки «сто».

«Ближе чем сто километров к столице на таком рыдване не пускают?» — Сделал я предположение, продолжив поиски.

Нашлись две банковские карточки, сотовый телефон, связка ключей и перочинный нож. На этом все — никаких потайных карманов, тайников в ремне или захоронки в ботинке. Без фантазии живет — или не боится никого.

Ножиком чуть поводил под ногтями у угасающего мужика, и тот подсказал пин-код к телефону. А там и в банковское приложение с его подсказками залезли — на балансе оказались жалкие полторы тысячи.

Если деньги у них тут ценятся примерно, как наши — капиталец у разбойника скромный. Может, потому за ружье и взялся — но это так, просто мысли. Оправдывать его у меня никакого желания.

Покопавшись в банковском приложении, нашел возможность взять кредит — давали сорок тысяч под двести процентов годовых. Зато оформление прошло быстро и онлайн — только фото понадобилось. Мистер Давинлу вполне осмысленно смотрел в камеру, пока я делал снимок, и средства успешно пополнили счет. Сорок одна тысяча пятьсот и три тысячи наличкой — вполне неплохой капиталец для начинающих диверсантов. Да еще и машиной обзавелись.

— Что в кузове? — вернулся я к дороге.

По счастью, мимо еще никто не проехал.

— Металлолом. Хлам. Арматура, куски забора. — Не смотрела на меня Эффа.

— Выкидываем.

Хотя заниматься этим пришлось мне — нашел перчатки и быстренько перекидал все рядом с умирающим Моосом.

«Увидел добычу на обочине, стал грузить, прихватило сердце — умер», — прикинул я самую простую версию для ленивого следователя. — «Машину станут искать только после заявления».

Обрез вещь в хозяйстве полезная — но брать с собой нельзя. Мало ли какие на нем деяния висят. А так — долго вряд ли проваляется, это ж не труп. Приберет кто-нибудь, обрез не так и далеко от дороги лежит.

Документы Мооса положил себе в карман — у нас вообще никаких нет. На фото, конечно, никакого сходства — зато от пластика прав отошла пленочка, можно потянуть чуть сильнее и притереть фото, изображая износ. Тоже выйдет так себе, но чтобы махнуть рукой — сойдет.

Да и кто из нас похож на собственное изображение в документах?..

Главная ценность — мобильный телефон. Его, как сели в машину, сунул в руки Эффе.

— Нам нужен автобусный маршрут до столицы. Посмотри, какие ходят рейсы, где у них остановки. Но сначала — поищи приложение навигатора, — прищурился я на высокое солнце и завел мотор с ключа.

Заворчал двигатель, зашумел с панели вентилятор и запела та же самая песенка из магнитолы — только хозяин у машины был уже другой.

Выставив рычаг на «движение», я аккуратно повел фургон по дороге. Стрелка уровня топлива мертво лежала слева — будем надеяться, просто неисправна, как и двигатель — ярко-красный значок, предписывающий явиться в сервис, тоже нервировал. Но да что можно желать от транспорта, предназначение которого — собирать хлам по округе?..

— Я на тебя серьезно обиделась, — холодно уведомили меня.

— Ну уж извини. Подыхать не хотелось. Навигатор есть?

Эффа повернула ко мне довольно-таки унылый интерфейс приложения с безымянной светлой линией и желтой точкой на темно-зеленом фоне. Где-то впереди линия соединялась с более толстой, уже отмеченной как «шоссе им.св.Беарита».

— Ага, спасибо. — Кивнул я, показывая, что увидел все, что хотел.

— Никаких «извини». В этот раз — я серьезно.

— Без проблем, но давай после возвращения? — Нажимал и отпускал я на педаль газа, пытаясь понять, насколько бедолаге тяжело на разных скоростях.

Хотя бы датчик температуры был — и показывал он уже за сотню градусов. Выходило, что на двух тысячах оборотов фургону все-таки чуть легче — и не воет, и не дергает коробкой передач. Скорость выходила так себе — пятьдесят километров в час, но пешком мы едва ли сделаем десять.

— Хорошо. — Кивнула Эффа. — Я отомщу позже.

— Вот и славно.

После такого разговор не сильно и вязался. Хотелось, конечно, уточнить, что именно расстроило Эффу сильнее — но раз сам просил все перенести…

Фургон ответственно выполнял свою задачу — мы выбрались на шоссе, а там держась крайней к обочине полосы, давая себя обгонять гораздо более интересным и красивым автомобилям. Хватило времени рассмотреть — попадались очень даже симпатичные экземпляры. Какие-то даже захотелось получить себе — ловил себя на такой мысли, особенно, когда мимо пронеслась красненькая, словно бы вжатая в землю набегающим потоком воздуха. Одна беда — никогда не подняться им в небо.

— Будет городок справа, там есть автовокзал. — Доложила Эффа результаты своих поисков. — Три разных рейса до столицы.

— В город нам нельзя, на вокзал — тем более. Проверь маршруты, есть остановки по пути?

— Да. — Через какое-то время отозвалась она.

— Отлично. Посмотри, где можно бросить фургон. Улочка или поселок рядом с остановкой — не прямо рядом, минутах в пяти.

— Ага. — Поерзала она в кресле.

Посмотрела на меня прищурившись, явно желая что-то сказать. Но вместо этого развернула вентилятор в свою сторону.

Километров через сорок мы съехали на проселок, где и оставили фургон, загнав в местные прерии. А сами вновь вернулись на трассу и прошли в обратном направлении — до металлической будки с отметкой «Солнечные холмы».

Там же была табличка с расписанием автобусов — но из-за следов зажигалок поверх металла информацию было не разобрать. В сотовом было написано, что автобусы едут примерно каждые двадцать минут — не велика проблема дождаться. Тем более, если их там три.

— Что за пистолет? — Спросила Эффа примерно через полчаса терпеливого ожидания.

Скамейки внутри будки имелись, но на них разве что стоять ногами — настолько неопрятного вида. Так что присели в траву в тенечке за будкой.

— Какой?

— Бесшумный, черный. Из твоего мира?

— Местный. Отнял у мэтра Нарема. Стирает энергетику.

— Местный?..

— Такой же был у мистера Хайни. — Пожал я плечами. — Возможно, не такая большая редкость.

— Никогда не слышала о таком. — Задумалась Эффа. — С предметов тоже стирает?.. Хотя не проверить.

— Почему? — Встал я с места, нашел банку от газировки на земле, повертел в руках и скинул поодаль.

Отпечаток энергетики на банке все еще был заметен — и исчезнет далеко не сразу.

Убедившись, что вокруг никого, достал пистолет и сделал выстрел навскидку. Отпечаток энергетики исчез.

— Полезная штука. Работает.

— В смысле — работает?

— Отпечаток пропал.

— Так его ж нельзя разглядеть.

— Да ну, брось. Это вы на первом курсе просто не проходили. — Убрал я пистолет и присел обратно.

— Причем тут первый курс? Я же в полиции служила, мы вещи в лабораторию возили. Иначе никак.

— Про цвета во всех учебниках есть. Все их видят — прямо с посвящения. Азбука изучения.

— Цвета внутренней энергетики, Тан. Внутренней, а не внешней.

— М-да? — Задумался я.

— Точно говорю. А ты, значит, видишь?

— С сегодняшнего дня — больше нет, — нахмурился я.

Очередной прокол. Проколище.

— И под моим топиком видишь следы, как ты грязно меня лапал? — Приподняла она подбородок, глядя на дорогу.

— Не, на чужом теле долго не держится. Слушай, а ведь отличная вещь против эпидемий. Взял — и зачистил перила в общественных местах. Никто не заразится.

— Ага, отличная. Только отчего-то не пользовались.

— Может, позже изобрели.

— И стали убивать этим людей, — эхом отозвалась Эффа.

— Это твой мир, не мой. — Дернул я плечом.

— Как будто у вас иначе.

Возразить было нечего. У нас мира и вовсе не осталось.

Потихоньку на остановку начали подтягиваться люди — выходили из той самой проселочной дороги и вставали к нам в тенечек. Хоть и косились, но вопросов не задавали.

К концу первого часа ожидания, когда набралось шесть человек ожидающих, автобус все-таки подкатил — здоровенный, светло-красный, с тонированными стеклами и сетками поверх открытых форточек. Забитый людьми так, что даже местные с сомнением посмотрели на кое-как открывшиеся двери. Но нам очень нужно было в столицу, поэтому я пошел утрамбовывать пространство собой, а Эффа шагнула внутрь следом. Надо сказать, уехали вообще все с нашей остановки — хоть и ценой возмущения и жалоб мужиков, до того вольготно стоявших в проходе меж рядов.

Сверившись, как тут платят за проезд — оказывается, просто передают сотенную купюру вперед — отправил две сотни в путешествие к водителю. Обратно вернулись два билета — честные люди.

«Вроде, едем — и никто еще не ухватил за руку».

На следующей остановке стало неожиданно легче — вышло человек десять, и мы переместились от дверей дальше по салону. Может быть, даже повезет поехать сидя. Хотя, что стоять в тесноте, что коленками упираться в спинку кресла переднего пассажира — так себе разница.

Эффа тихонько тыкнула локтем в бок.

— Меня кто-то трогает за зад, — шепнула она напряженным голосом.

Она бы наверняка справилась бы и сама, если б не человек пять, которые пытались вжать ее в сидение и пассажира, на нем сидящего — только руки и выставить, чтобы не упасть вперед. А еще зонтик надо придерживать.

Покосился назад, прицельно врезал локтем лыбящемуся загорелому хмырю. Тот охнул и грабки убрал.

— Спасибо. — Признательно отозвалась мисс Сойер.

Но через минуту снова пожаловалась, что лапают. Вновь ткнул локтем, пресекая бардак. На меня покосились злобно — значит, не он.

Если сравнить одежды, он и еще человек семь рядом явно приходились то ли из одной рабочей бригады, то ли работали в одном месте. Что-то время от времени они обсуждали меж собой, но тут стоял такой гомон, что я ни к кому не прислушивался. У водителя орало радио, пытаясь всех перекричать — вот его и слушал, надеясь на выпуск новостей.

Полезу скандалить и драться со всеми — так можно и на полицию нарваться.

Ладно, придется по-другому.

— Снова, — уже раздраженно сказала Эффа через пару секунд.

— Спокойно, это я.

Не став доводить до драки, просто обозначил свою руку — и как отшептало. Прикоснулись, тут же отдернули. А непонятливому я сжал ладонь до легкого вскрика.

Через две остановки мужики вышли, а там и нашлось свободное местечко. Только Эффа его благородно уступила, оставшись стоять — привалилась мне на руку и отдыхала.

Сотый километр обозначался солидной табличкой с короной поверх — перед ней была отдельная остановка, и половина салона опустела, а оставшиеся принялись сдавать еще по две сотни.

Пришлось платить — зато дальше ехали на сидениях, выбрав те, что повернуты назад, над колесом — там хоть не тесно.

В окнах замелькали пригороды местной столицы — довольно симпатичной, из невысоких домиков. Словно в центре столицы Империи — только там это была роскошь из старых времен, бережно сохраненная. А тут в таком жили и работали — ну и вид оно имело соответствующий, часто эксплуатируемый. Облупившаяся краска деревянных рам, так себе покрашенные подъезды — все то, к чему привыкаешь, если долго жить, и уже даже не считаешь чем-то особо плохим.

Мнениями мы друг с другом не делились — хоть и стало меньше людей вокруг, но больше шансов, что кто-то может услышать странный разговор и доложить куда следует.

Трижды пересекли величественные мосты через широкие реки — вот тут да, грандиозность и богатство страны были заметны. Слева отметил градирни атомной электростанции — и мысленно подумерил восторги, так как мосты могли стоять с тех же самых времен.

К пятнадцати часам мы въезжали в столицу — нелегальными резидентами, шпионами на чужой территории. И всем было все равно.

Возможно, такие же мысли приходили Эффе, но она воспринимала это чуть иначе — взволнованно поправляя край юбки или крутя ручку зонтика. Впрочем, реакция ее сойдет за волнение провинциалки, впервые посетившей столицу — потому как на горизонте уже были видны силуэты высотных зданий. Центр в каких-то двадцати минутах, вокзал примерно там же.

Я глянул вперед, через лобовое водителя, и увидел блок-пост полиции, тормозящих выборочно машины из потока. Рука невольно легла на потайной карман — но наш автобус проехал мимо, не вызвав их интереса. Невольно выдохнул.

И тем не менее потянул Эффу из автобуса на первой же городской остановке.

Вышли, отдышались. Прошлись чуть дальше — и юркнули в первое же кафе на первом этаже бело-желтого пятиэтажного здания. Время было выбрано удачно — еще не завершился рабочий день, обеды прошли, поэтому столиков было вдосталь.

Заняли дальний, в тенечке под кондиционером — заодно весь полупустой зал словно на ладони. Тут работали официантки — молоденькие девчонки в черно-белых передничках. Собственно, кроме них на нас никто и не смотрел — кому мы нужны?

— Зачем выходить, доехали бы? — Хмыкнув, уткнулась Эффа в свое меню.

— Надо деньги с карты снять. В центре больше камер.

Хотя просто не хотел дальше ехать — может, взъелась интуиция на что-то. Может, просто волнение после блок-поста.

— Тогда и одежду надо купить. С фасоном не угадали, — цокнула она недовольно.

— Разве? — Приценился я к одежде других гостей заведения.

Вроде особой разницы нет.

— Еще как. — Имела совсем другое мнение мисс Сойер. — Я, пока ехали, смотрела — никто просто один цвет не носит. У всех линия или полоса другого тона. Обувь тоже другая. — Покивала ее голова за меню.

— Значит, купим. — Поманил я официантку и с улыбкой сделал заказ.

Кухня, в основном, имперская — хотя хватает и незнакомых слов, даже на слух пропитанных южным континентом. Но нам пойдет традиционное — суп, жаркое, салат и много чая.

Официантка настойчиво предлагала пиво, так что пришлось уступить — вдруг тут так принято. Два полулитровых бокала принесли первыми.

— Не налегай особо, — предупредил Эффу.

— У меня стресс, — ответила она после того, как медовой жидкости стало вполовину меньше. — Не день, а не знаю, что, — пожаловалась она.

— Деньги снимем — такси возьмем, — пообещал ей. — Скоро домой.

— Слушай, а тебе не жутко? — Придвинулась она ближе. — Ведь тут — совсем все чужое.

— Я так четыре года живу.

— А, ну да…

— Привыкаешь. Ко всему.

— К чему-то не очень хочется, знаешь ли, — веско посмотрела она на меня.

— Ну прости. — Вздохнул я. — Не было другой возможности. А тут он так глазами прилип, что лучше только ростовая мишень.

— Снова тупой меня назвал. Да еще убогой.

— Я об этом крайне сожалею.

— Что я не немая?

— Эффа, решили же — потом.

— Ладно, — поставила она пустой стакан на место. — Но с тебя двадцать тысяч на шоппинг.

— Да хоть все сорок. — Пожал я плечами. — Завтра еще кого-нибудь ограбим.

— Не, — покачала она головой. — Нехорошо. Двадцать мне хватит.

Принесли заказанную еду, которую мы снесли со стола примерно за одинаковое время. Оба оголодали.

«Интересно, тут дают чаевые?..» — Сомневался я, не проколюсь ли еще раз.

Поэтому просто решил отдать тысячную и сделать вид, что просто забыл о сдаче. Заказ стоил семьсот — и судя по улыбке девчонки, чаевые тут все-таки дают.

Некоторое время погуляли по улицам — ну да, бедновато, местами краска выцвела, зато довольно чисто. Полицейские ходят — но мы выглядели сыто и мирно, потому не вызывали подозрений. Да и старались к ним не приближаться, выбирая параллельные улицы.

Пока ходили, я приметил банкоматы с логотипами, как на карточке, взятой у Мооса. Довел Эффу до магазина одежды, вручил ей наличные и попросил купить платок.

С ним на шее и вернулся к банкомату — подняв к лицу за десяток шагов. Банк взял комиссию за снятие, но тридцать пять тысяч все-таки выплюнул.

Двадцать сунул Эффе, предлагая самой выбирать магазин — у девушек на такое чутье. Через минут пятнадцать меня потащили в очередную лавку — а там, разумеется, двадцати тысяч не хватило вот никак.

Эффа мимоходом рассказала женщине, работавшей продавцом-консультантом, что мы приехали к ее тетушке по приглашению, пожить и искать работу. Но теперь она не берет трубку и не открывает дверь, хотя явно внутри.

В общем, обычный сценарий, когда за щедрым приглашением есть только вежливость, которую отчего-то восприняли всерьез. Впрочем, наших планов это якобы не изменило — денег достаточно. Только вот одеться бы так, чтобы работодатель не погнал с порога…

Было видно, как суровое лицо продавщицы, оглядевшей нас, когда мы появились на входе, смягчается. А как мы оплатили покупки, выкинув «этот хлам» по ее же совету — то и вовсе отпускали нас в большой столичный мир как родных.

Правда, заранее предупредили, что с работой в городе сложновато. Вон, вся витрина в скидках — денег нет у людей. А денег нет, потому что с работой тяжко. Хотя парень (это я) с виду крепкий и наверняка найдет подработку. А вот Эффе надо быть осторожнее — слишком красивая. Особенно сейчас, в новой одежде — и отчасти это было правдой.

— Того глядишь — украдут, — подмигнули мне.

— Да я сам кого хочешь украду, — улыбнулся я.

К своей новой одежде у меня претензий не было — свободный крой и глубокие карманы отлично скрывали переложенный пистолет, а до полос другого цвета и изысков с глажкой стрелок мне было без разницы. Но, раз надо — то надо.

В завершении беседы — в магазин, к слову, так никто и не вошел за все время — мы попросили вызвать нам такси на центральный вокзал.

«Хотим посмотреть на портал. Столько слышали!»

Нас обескуражили, что для этого нужен внутренний паспорт столицы. Но можно вызвать на улицу рядом — там можно хотя бы посмотреть на вокзал через стальную ограду.

Вариант нас устроил, и мы рассыпались в благодарностях. Хорошая женщина — вербануть бы, и будет идеальный резидент.

Но операция разовая, поэтому — помахали рукой через окно и сели в такси.

Сумму нам озвучили сразу — две тысячи, и это съедало почти все оставшиеся средства.

Я покрутил в памяти все меры предосторожности, нашел их недостаточными, но все же махнул рукой — обойдется.

Самый главный след — фургон с сотовым. Фургон обязательно угонят, а мобильный приберут к рукам. Да, снятие денег тоже останется жирным отпечатком на пути — но о краже денег с карты кто-то должен заявить. Я смотрел в паспорт до того, как оформить кредит — никаких отметок о браке и детях. Нормально все будет.

За десяток минут нас добросили до нужной улицы, где я поймал жесточайшее ощущение, что никуда из столицы Империи не уезжал — даже Эффу проняло. Настолько все было вокруг похоже — и даже высокий забор особо ничего не менял.

Все остальное — в точности как у нас, те же линии домов, те же цвета крыш. Да даже звуки близкого железнодорожного вокзала — те же самые. Только гравилетов сильно меньше в небе — хотя если приглядеться, то даже линии, по которым вел их диспетчер, как в Империи.

— Строили по тому же плану, — выдохнул я, разглядывая кованные узоры на высоченном, в двенадцать метров, заграждении. За ним был еще один забор — и уже за ним шла обычная вокзальная суета.

Хоть и люди выглядели куда степеннее и представительнее, а чемоданы за ними возили на тележках вокзальные служки — в белой форме со смешными шапочками-таблетками. На них, в основном, и смотрел — так как ощущение полной копии выходило чуть жутковатое.

Разумеется, сразу исчезать не стали — не у всех же на виду. Прошлись, прогулялись — у ларечника я купил с десяток разнообразных газет, поджал стопку под руку. На изгибе локтя другой руки держала ладонь Эффа. Обычная прогулка молодой пары.

— Завтра?

— Ага, — подтвердил я, читая подтекст.

Завтра мы похитим принцессу — повернул я Эффу к не закрытому по летнему времени подъезду ближнего дома.

Узор портала, никак не защищенный, я уже зафиксировал.

Поэтому — просто поднялись по ступеням вверх на пару пролетов, укрывшись от бдительной тетки, спускавшейся навстречу, легким поцелуем, изображая влюбленных.

— Другого места не нашли, что ли, — ворчливо отозвалась та, спустившись.

А через пару секунд наверху уже никого не было.

Черно-белые распечатки показывали хрупкую девушку в платье с поводком в руках — невысокая, декоративно-утонченная, в неброском длинном платье с закрытым воротом. Под присмотром внушительного вида компаньонки, принцесса, изображенная на фото, выгуливала небольшую собачку — та была обликом как меховая шапка на лапках, и было ей сильно жарко, судя по высунутому языку. Гуляли они, видимо, по парку — ровные дорожки, подстриженный газон и декоративные деревья на фоне.

Новое фото с примерно тем же сюжетом — фотограф чуть завалил горизонт, но та же самая пара была видна прекрасно. Платья на них другие — значит, и день другой. Но, кроме того, в кадр попали охранники хмурой и деловитой внешности, сопровождавшие девушек позади.

— Это откуда? — С интересом листал я листочки, сидя на диванчике в полутьме лунной базы.

Лучшего места, чтобы вдумчиво изучить материалы, все равно нет.

— Социальные сети. — Откликнулась Эффа, изучавшая документацию на изделия, лежавшие в чемоданчиках на полу.

Язык она не понимала, но то ли ей хватало и картинок, которыми сопровождались инструкции, то ли просто было интересно смотреть на буквы чужого языка.

— И что, вот так все и лежит? — Продемонстрировал я ей фото, которое больше походило на сделанное спецагентом на задании.

— У тебя, что, нет учетки?

— Разумеется, нет.

— В общем, люди — там, у них — делятся случайными встречами с принцессой. А другие, которые тоже ее там видели, скидывают в ответ свои фотографии.

— И ни к кому из них не пришли из спецслужб?.. — Посмотрел я на новое фото.

Их было штук двадцать, на всех разные части парка и дни.

— Тан, тут нет ничего незаконного. У наших принцев тоже есть свои блоги, они там сами выкладывают, где были и что делали.

— Это-то я понимаю. — Кивнул я. — «Был на благотворительном бале — смотрите, какой я хороший». Но сбор информации о первых лицах…

— Да никто не прячется! У этой вот — два охранника, гопоту шугнуть. Других рисков нет.

— Уволят бедняг… — Хмыкнул я, присматриваясь к их лицам на фото. — И хорошо, если уволят.

— Издержки профессии, — пожала Эффа плечами. — В общем, принцесса гуляет по этому парку каждое утро, примерно в девять утра. Выгуливает Андару, это собачка.

— Парк со свободным доступом?

— Тан, ты по нашим центральным паркам как давно ходил?

— Вроде даже недавно… — Гуляли с Ренни, ей так хотелось.

— А будешь появляться чаще — очень многих важных людей увидишь. У нас безопасно. У них, наверное, тоже. — Встала Эффа с пола и села на диван рядом.

На ней снова было летнее платье, легкомысленно бело-розовое — успела переодеться. По возвращению, мы организовали небольшую паузу — мисс Сойер поехала к себе за материалами по принцессе, а я по своим не менее важным делам.

— Значит, каждое утро, примерно в одно и то же время. Два охранника и компаньонка. — Констатировал я.

— Ага.

— Даже как-то неспортивно, — пытался я найти подвох.

— Вот как заорет, что ее похищают — будет тебе спорт. — Сказала, словно язык показала. — Кстати, а где газеты? — Обернулась Эффа. — Я хотела почитать.

— Тут их нет. Потом дам.

— Потом — это завтра?

— Именно, — отложил я фото и взял другую часть документов. — Надо же, карта парка.

— А то! — С гордостью подтвердила отставная генеральша. — На самом деле, все на сайте. Даже искать не пришлось.

— Живет принцесса где? — Листнул я на карту города — вернее, района рядом с парком.

Явно выдержка из туристического справочника — парковки, пешеходные переходы, достопримечательности, выходы к метро. Идеально.

— Понятия не имею, — пожала Эффа плечами. — Но идет обычно с севера на восток, огибает треть парка. Видимо, собачке хватает.

— Интересно, у охранников есть пакетики?.. — Тихонько пробурчал я, примеряясь к окружению.

И с севера и с востока были жилые комплексы — наверняка дорогущие и подходящие для жизни принцессы. Или она вообще гуляет потом по тротуарам и уходит на запад?.. Впрочем, ломиться к ней домой незачем.

— Вот тут, — вжал я ногтем на пальце отметку восточного входа. — Одностороннее движение, так?

— Ага. И парковаться нельзя. — Считала она знаки. — Но принцессе наверняка можно.

— Избыточно это — выгуливать на машине. Пешком пойдет. А мы встанем вот тут, — указал я на начало дороги.

— Штрафанут. И машину где брать?

— Одолжим, — убедившись, что других бумаг нет, сбил я все в стопку и вернул Эффе. — Отличная работа.

— Умеем, — со знающей себе цену скромностью забрала она бумаги. — Значит, утром?

— Да. До этого — по отряду команда «вольно». Одежду не забудь взять местную и удостоверение свое.

— А… Зачем?..

— Потому что оно красное, солидное и в нем твое фото.

— Но герб Империи.

— Тогда надо купить какой-нибудь чехол. Но обязательно красный и грозный.

— Принцесса может и не испугаться.

— Обязательно испугается. — Заверил я Эффу. — Совещание окончено.

— Не-не. — Придержала она меня, когда я уже собрался вставать. — Сначала моя мстя. То есть, месть. То есть, компенсация всего пережитого.

— Эффа, — поморщился я. — Ну не было другой возможности его отвлечь. А так он как увидел, так поплыл.

— Я придерживаюсь позиции, что обещания надо выполнять. Сказала — отомщу, значит — отомщу. — Серьезно заявили мне.

— Ну, мсти. — Оставалось только вздохнуть.

— Я создам тебе учетку в социальных сетях. — Тем же серьезным тоном предупредила она. — И ты дашь слово, что не станешь ее скрывать.

— Мы только что выяснили, как легко похитить человека, ведущего социальные сети.

— Никаких публикаций! — Даже сложила она руки в молитвенном жесте. — Только имя и фото! Да это и так в любой базе есть!

— Тогда зачем?

— Надо. — Рубанула она.

— Чую подвох.

— Конечно. Это же месть, — хмыкнула мисс Сойер. — Хочу, чтобы ты тоже побыл на всеобщем обозрении.

— Нечестно, — со скрипом выдохнул я, пытаясь откинуть накатившие ощущения. — Я там всегда буду, а ты сверкнула-то секунду.

— Ладно. Месяц.

— Эффа, твой единственный зритель умер.

— После того, как меня увидел? Два месяца.

— Две недели, и это максимум. Мы спасали свои жизни!

— Ладно, — покладисто кивнула она. — Договор?

— Договор.

Тем более что послезавтра улетать в место, где вообще нет никакого интернета. А как вернусь — страничка отправится в блок.

— Отлично, — пыталась Эффа скрыть улыбку, но у нее не получалось. — Свои сообщения — чтобы читал!

— Ах, там же еще мессенджер…

— И чтобы пароль не менял!

— Что за любовь к подсматриванию? — С осуждением покачал я головой.

Ладно, два дня до отправки — пусть. Все ради мира и спокойствия в коллективе. Заодно — контраргумент в будущих спорах. Я, мол, слово держу — а ты чего?..

Эффа выглядела счастливой, и это напрягало. Не люблю счастье за мой счет.

Фотографии, в итоге, решили оставить — тут их точно никто не найдет. Проводив оставленные на полу коробки сожалеющим взглядом, Эффа направилась вслед за мной к порталу.

Я уже успел ей объяснить, что ничего про содержимое кейсов говорить не стану — потому как в Харрит мы эти вещи брать не будем.

Вот как вернемся — тогда приступим к освоению. И это серьезно так затянется, так как каждая энерговещь требует наработки рефлексов. Без безусловного понимания, как и что работает — просто будет лишней тяжестью на теле.

Но трогать инструкции — не запрещал.

Вернулись мы обратно в гравилет Эффы — и синхронно потянулись к телефонам, хоть прошло-то всего десять минут.

— Какие планы на вечер? — Вновь была весела мисс Сойер.

— Пока не знаю, — смотрел я на пришедшую смс. — Это вот что значит? — Развернул я экран к ней.

«Ресторан „Аист над гнездом“, девять вечера, я пришлю за тобой машину», — Хенни.

— Ну, если бы это пришло ко мне… То я бы сказала, что где-то в двадцать три тридцать меня трахнут.

— Отставить. — Нахмурился я. — Тут я это, а не это самое.

— Ну, пришли ей это же смс обратно. Расставь акценты, — скалилась Эффа улыбкой. — Или напиши, что у тебя болит голова.

— Голова и в самом деле болит от таких смс. — Выключил я телефон.

— А чего это она такая дерзкая? Я же с ней говорила — домашняя девочка.

— Да переиграли в доминацию, видимо. — Задумчиво ляпнул я, тут же спохватившись. — Мы летим или так и будем стоять?

— Летим-летим, — нажала мисс Сойер на автопилот и развернула ко мне кресло. — Я хочу знать все в деталях.

— Поздно, твоя месть уже истрачена. — Покосившись на нее, смотрел я на город.

— Можно поменять на учетку в соцсети.

— Не, раз договорились, то — все.

— Ой, зря. — Фыркнула Эффа, разворачиваясь обратно. — Я же все равно все узнаю.

— А вот это — вряд ли, — чуть даже расслабился я. — Новая Хенни — кремень.

— Спорим?..

— Лучше подскажи, что ей написать, чтобы не обидеть.

— Скажи, что у твоей принцессы завтра начинаются критические дни.

— Где тут система катапультирования? — Приподнялся я на локтях из кресла.

— Да успокойся! Просто так и скажи — не могу. Пусть сползает обратно в депрессию. Пусть поймет, что все, что она себе придумала — миф, и она все еще слабая, никому не нужная избитая девчонка…

— Ты чудовище, Эффа. — Искренне произнес я.

Достал телефон и поставил «палец вверх» под сообщением.

— Довольна? — Повернул к ней экран.

— Немедленно убери и поставь сердечко.

— Ну уж нет. — Внутренне поклявшись ничего не менять, спрятал я мобильный. — Сердечко только за выслугу лет.

— Даже Ренни не ставил?

— Не-а.

— Правильно она тебя бросила, — покивала Эффа.

— Вообще-то… — Решил было восстановить я историческую справедливость, но был перебит.

— Мнение парня не учитывается. Она бросила — и точка.

— Отмечу, что вчера ты была категорически против наших отношений с мисс Хенни.

— Главное, чтобы завтра ты был сытый. — Хмыкнула мисс Сойер. — И не кидался на заграничных принцесс.

— Вот уж даром не надо.

Высадили меня прямо на территории депо — «Сатгард» Эффы не стал задерживаться и взмыл обратно в воздух.

За прошедшие сутки вокруг особо ничего не изменилось, что, в общем-то, радовало — не до перемен сейчас.

Из здания вышел Мастер, оттирая руки тряпкой.

— Как прошло? — Негромко уточнил он.

До этого я отвозил газеты одному из знакомых Сагго, и на бывшей автобазе не появлялся.

— Отлично. Уплотнение на восьми скоростях звука пропускает, а так — без замечаний.

— Восьми скоростях… — Покачал он головой. — Может, нам в чемпионат записаться?

— Там же на ленточке от медалей и повесят.

— А чего так?

— Мы немного жульничаем с таллиумом. Чемпионат за границей.

— Если так, то да, — даже с некоторым сожалением произнес он. — Восемь скоростей, эх…

— Но, может быть, что-то придумаем. — Добавил я легкого оптимизма в голос.

Правда, бюджеты на участие там кусаются… Зато «Сагиры» потом уйдут не по двадцать миллионов, а гораздо дороже — если выиграть.

В общем, есть над чем подумать в свободное время. Только когда ж оно настанет-то — тут в университетской библиотеке второй месяц порыться не могу. Зря только деньги профессору Хорнету отстегиваю.

— Значит, пропускает уплотнение… А где сама «Сагира»?

— Пришлось оставить, — не стал я уточнять детали. — Сразу вернуть не выйдет.

О порталах и Аликсе Мастер не знал.

— Ладно, поковыряюсь в этих. Восемь скоростей, — покачал он головой. — Не такие и безнадежные железки, а? — Как-то иначе посмотрел мужик на полсотни гравилетов, теснящихся на парковке.

— Красивые.

— И это тоже, — кивнул он. — Значит, будут для них силовые?..

— И сертификация. Если вечерние переговоры пройдут успешно, — посмотрел я на часы.

— Надо постараться, — искренне пожелал Мастер.

— Да уж как иначе. Все силы приложим. — Солидно кивнул я, расправляя плечи. — Только нужен костюм, приличный, но не дорогой — чтобы не жалко, если что.

— Ты там драться собрался?

— За пятьдесят-то силовых? Да я зубами рвать буду. — Уверил я.

И этот подход Мастеру понравился — даже по плечу похлопал.

Благо, Хенни за свое белье счета не выставляет.

У нее другая мания — ножницы и ленты, в которые превращается под ними одежда. Ну а ленты — вещь в хозяйстве полезная, их по-разному можно использовать. Поэтому ничего от нее Эффа не узнает — таким не делятся.

К девяти часам я был в светлых брюках и подобающего вида рубашке, с закатанными до локтей рукавами — тепло же. Пиджак лежал на изгибе руки — и, надеюсь, надевать его не придется.

В депо прибыл аж «Лавентадор» — черный бронированный лимузин повышенной комфортности. Штука мало того что статусная, так и отсутствующая в свободной продаже — тут тоже взяли военный «мобильный командный пост» и всунули туда люксовую мебель. Причем, сидения пилота и пассажира там были самой незначительной деталью — владельцам вообще предлагался диван из бордовой кожи, барная стойка под темное дерево, телевизор размером с мини-кинотеатр, роскошные кресла и столик для переговоров. Судя по пепельницам и сигарам, «Лавентадор» был одолжен у отца. Фактически, летающая квартира-студия, только ценой раз в десять больше.

По трапу я поднимался под отдаленное «удачи!» голосом Мастера.

Поднялся — отметил Хенни с бокалом шипучего напитка на диване, лежащей на нем в соблазнительной позе в алом платье. Под поддетой чуть выше, чем позволяли приличия, юбкой, было видно белое кружевное белье.

Несмотря на отсутствие пилота, трап за мной немедленно поднялся, и гравилет взмыл в воздух — очень плавно и уверенно. А там лег на курс автопилота — мелькнул знакомый парк в окнах, сменившись городскими ландшафтами.

«Пульт в руках», — отметил я небольшую шайбочку в руках девушки.

— Привет, — проявил я вежливость.

Плеснул себе колы у барной стойки и присел на другую сторону дивана — так, чтобы ножки Хенни не могли дотянуться, хотя она и старалась.

В итоге она отставила бокал на пол и переместилась по дивану, ввинтившись мне под руку.

— Устал? — Шепнула Хенни.

— Суетливый день.

— Можно просто поесть.

Я поддел складку на платье и провел руками по кружевному белью.

— Ну уж нет. — Допив колу, скинул я пустой стакан на пол — звук утонул в мягком ковре — и потянул Хенни на себя.

Впрочем, не позволяя себе лишнего — потому в ресторан мы явились вполне в приличном виде.

И даже после ресторана некоторое время погуляли.

Легкое беспокойство вызвал разве что знакомый номер отеля — да и то, главным образом, что второй раз придется уезжать отсюда в банном халате.

Но, к моему удивлению, ножниц, так удачно найденных в прошлый раз в ящичке, не нашлось. Зато были меховые наручники, кожаные ремешки и веревки нарочито грубого вида.

— Это что? — Замер я, расстегнув всего две пуговицы, пока Хенни все это с азартом выкладывала из ящика снятого заранее номера.

— Ну, мне знакомая сказала, что многие не любят, когда портят хорошие вещи. Поэтому — никаких больше ножниц.

— Знакомая?

— Ага, — кивнула Хенни, и улыбка ее чуть подугасла. — Ты ее не знаешь.

— Конечно не знаю, — остановился я, сходил в ванну и вернулся с пояском от халатика.

— Тан? — Настороженно спросила она.

— Экономия — это очень хорошо, — успокаивающим тоном произнес я, навязывая подвижные узлы на поясе.

А там без особых, в общем-то, протестов, зафиксировал ее руки на массивной спинке кровати.

— Экономия — это замечательно, — выдернул я из подушки длинное лебяжье перо, встреченное протестующим писком. — А имя вашей хорошей знакомой мы сейчас узнаем.

Впрочем, Хенни и не запиралась.

Просто я был очень, очень недоверчив.

Четверо мужчин внимательно смотрели в экраны, встроенные перед ними в столешницы. Транслировалось изображение с выкрученными в бледно-синий спектр цветами — парк «Одиннадцати святых», его восточный выход с кованными воротами, торжественно распахнутыми круглые сутки. Ракурс взят явно с большой высоты — этаж четвертый или пятый, а искомый фрагмент изрядно приближен, поэтому иногда картинка расползалась крупными пикселями. Но все вполне узнаваемо — особенно для людей, проживших в столице Харрита всю сознательную жизнь.

Картину дополнял хорошо поставленный голос одного из мужчин — лысоватого, чуть сутулого, с сероватым лицом человека, никогда не знавшего слова «отпуск». При этом, крепкого телосложения — темно-синий мундир с пышными значками ведомства юстиции обтягивал плечи. Левая рука лежала на подлокотнике кресла, правая же готова была коснуться сенсора на экране и поставить паузу в любой момент. Сам он мельком поглядывал на сидящего во главе длинного стола государя.

— Девять часов пятнадцать минут. Ее Высочество завершает прогулку и выходит из парка на улицу.

Несмотря на огромное помещение, созданное человек на сорок, речь не дробилась эхом. Акустика помещения, выстроенная за счет мягких ковров и массивных портьер, обращавших яркий день на улице в рабочий полумрак под светом люстр, дополнялась псевдолепниной на потолке — на самом деле выполненной из особого материала. Он гасил шум, он же позволял работать направленным микрофонам и камерам — за каждым из присутствующих внимательно следили и записывали каждое движение губ. Запись шла и сейчас — поэтому трое, знающие об этом, смотрели на экраны бесстрастно. Не дай Великий, мелькнет усмешка или улыбка — и в деле о похищении принцессы появится новый подозреваемый.

Сегодня должны были обсуждать бюджет следующего года — материалы лежали стопками на столе перед каждым креслом. Но событие, пока еще сокрытое от общественности, вынудило короля выкинуть бумаги на пол в первые минуты со словами «Переделать».

У тридцати семи человек появилась новая работа, требующая их присутствия в другом месте. Ну а трое — остались по повелению государя. Они о происшествии знали по долгу службы — Министр юстиции, Министр особых поручений и Министр дальних пределов. Правда, государь очень желал, чтобы они знали гораздо больше — хотя бы один из них: заведующих всей полицией, внутренней разведкой и агентурой зарубежом.

По счастью Анци Варина, министра юстиции, делающего доклад, у него хотя бы были видеозаписи. Одна запись. Остальные пришли с пустыми руками.

— В начале улицы «Святого Ранли» начинает движение черный седан марки «Эксцельор». В момент сближения, собаке Ее Высочества становится плохо, она падает на тротуар. Над ней склоняются служанка и Ее высочество. — Комментировал Анци происходящее. — Охрана, вышедшая из парка, пока не видит угрозы и контролирует пространство.

Хотя двое, что вышли из парка, просто ничего не видят из-за спин — возможно, девушки просто решили погладить питомца? Но надо заступиться, подчеркивая профессионализм — из его ведомства люди.

— Седан останавливается, из него выходит девушка. Представляется доктором Ранной Анфри и забирает собаку в салон для перевозки в ветеринарную клинику. Ее Высочество и ее служанка самостоятельно садятся в машину следом и уезжают.

— Охранники? — Сухо уточнил Его Величество.

Звероватого вида мужик, которого мистер Варин опасался даже в собственных мыслях, навалился на свой стол, сложив руки перед собой, и сверлил взглядом экран.

— Охранники поспешили к своей машине и поехали в клинику по указанному адресу. Им сказали: улица Серебряного Каскада, дом шесть. Там действительно есть ветеринарная клиника, но Ее Высочества там не оказалось.

— Они подняли тревогу?

— На улице еще много клиник, в том числе круглосуточных. Они проверили каждую из них и сообщили о происшествии.

— Сколько времени это заняло?

— Около двух часов, Ваше Величество.

— И все эти два часа моя дочь не отвечала на вызовы, а им казалось, что идет нормально.

«Пожалуй, охранников не спасти».

Анци не ответил. Если смотреть так — то, действительно, виновны.

Но поднимать тревогу просто потому, что Ее высочество может переживать за питомца, ожидая в приемной перед операционной ветеринарной клиники, и телефон поставлен на беззвучный — они тоже могли посчитать избыточным.

— Машину нашли? Этот «Эксцельор». — Так как на этом моменте ключевой момент похищения заканчивался, Его Величество отмотал его на начало.

— Украдена этим утром у государственного служащего.

— Богато живут мои служащие.

— Владелец — начальник отдела снабжения Королевского госпиталя на улице Трех излучин, дом четыре. Приобретена в кредит на семь лет.

— Меня не интересует, ворует или нет. Меня интересует — враг ли он королевства.

— По словам служащего, он зашел в заведение «Рассветное» напротив работы, чтобы выпить кофе. Уснул, пока ждал заказ. Проснулся без ключей, денег и документов.

— Не дождался кофе. — Хмыкнул государь, но никто не улыбнулся немудреной шутке.

— О пропаже узнал в момент, когда потребовали оплату. Тогда же вызвал полицию и заявил об угоне.

— И твои люди, конечно же, тут же объявили розыск?

— Прошу прощения, Ваше Величество. Категорическая нехватка кадров в столичном ведомстве. В розыск машину объявили только к обеду.

«На самом деле, если бы не происшествие, в розыск машина бы ушла через день или два, как повезет». — Мысленно отметил министр. — «Машина застрахована, владелец — получит свою страховку. Хватает и более важных дел».

— А до обеда, значит, похититель мог уехать куда угодно?

— В базе системы «Поток-контроль» данные номера не значатся. Вероятнее всего, преступники сменили номер.

— Визуальная проверка по камерам? Мистер Варина, какого черта из вас приходится тянуть слова?

— Прошу прощения, Ваше Величество, — вновь болванчиком поклонился министр. — Записи изымаются по всему городу и немедленно идут в обработку. На данный момент автомобиль потерян на съезде с Первой магистральной.

— Это не так далеко от парка.

Анци виновато промолчал. Но все, что он мог — это жаловаться на нерабочие камеры, на неплотное покрытие, на чертово количество «Эксцельоров», словно расплодившихся в последнее время. А жалобщиков никто не любит.

— Значит, где моя дочь — вы не знаете.

— Делаем все, что в наших силах, Государь. Клянусь, если информацию можно найти — она будет в самое ближайшее время.

— Мистер Варина, будьте добры, подождите в приемной.

Тот встал, глубоко поклонился и на одеревеневших ногах покинул зал.

— Ему есть замена? — После того, как дверь закрылась, спросил король у оставшихся в зале.

— Есть, Ваше Величество, но гораздо хуже. — Уважительно отозвался Министр особых поручений.

Этот, по меркам министров, был преступно молод — каких-то сорок пять лет, и уже возглавляет довольно страшное и зубастое ведомство. Но время было такое, что с внутренним врагом требовалось бороться быстро и решительно, без оглядки на былые заслуги — а старики этим частенько грешили. Министра Гайо Навите ненавидели истово и искренне — настолько же и приветливо улыбаясь, пытаясь породниться с холостым и дерзким высшим чиновником. Но этот, казалось, любить способен только свою службу. «Фанатик» — мистер Навите знал, как его называют, откровенно наслаждаясь прозвищем. Где-то его успеху способствовало дальнее родство с короной, но все остальное было получено собственным трудом и умением запачкать руки — во благо государства, разумеется.

Был он сегодня в обычном деловом костюме — черном, с темно-синей рубашкой. События выдернули его с зарубежной командировки, и переодеться в мундир не было возможности.

— Он сможет найти машину?

— Машину — сможет. — Кивнул мистер Гайо.

— А похитителей, значит, нет.

— Работали профессионалы. Мистер Варина не доложил, что камеры в парке не работали — поэтому нас радует только отвратительная запись со здания по другую сторону улицы. Так же он не доложил, что камеры не работали и возле кафе, где похищали машину.

— Почему не доложил?

— Не из злого умысла, государь — наше министерство юстиции привыкло к таким условиям работы. Камеры в ведомстве городской администрации, это их небрежение. Варина ничего не в силах сделать. Но даже так — он как-то что-то расследует и добивается неплохих результатов.

— Значит, вы против, чтобы мистер Варина ушел в отставку?

— Машину он точно найдет, государь. — Повторил он. — Мы же нашли.

— Вот как. — Впервые появилась улыбка на устах Его Величества.

А вот заведующий внешней разведкой министр посмотрел на молодого с ревностной злостью — которая, впрочем, тут же сменилась внимательной нейтральностью.

— Такая работа, государь. — Степенно поклонился молодой министр. — «Эксцельор» найден на парковке рядом с центральным вокзалом. Внутри машины — служанка Ее Высочества в состоянии «заморозки» и питомец. Собака тоже «стопнута». Так же на теле служанки оставлена записка. — Положил мистер Гайо несколько бумаг на стол. — Это копии. Оригинал изучают специалисты. Предварительно: бумага приобретена в столице, распечатана на лазерном принтере. На листе нет отпечатков или следов биоэнергетики. Модель техники и чернил уточняют.

— Передайте мне.

Все копии министр почтительно отдал государю, обогнув стол.

— Отдайте одну копию министру Сайлсу. Ему должно быть интересно.

Тот, о ком сказали, даже на кресле приподнялся, пока несли бумагу — и если бы не запас сдержанности, то и вовсе выхватил бы копию из рук более удачливого министра. А так — забрал и вчитался.

— Что говорит служанка? — Хмурился государь, вновь читая требование похитителей.

— Процедура разморозки еще не завершена. Занимаются лучшие специалисты.

— Какие-то сложности? — Приподнял Его Величество бровь.

— Кроме силы заморозки — никакой. Служанку «стопнули» на тысячу лет.

— Ого. Пожалуй, это надо воспринимать как заявление силы?..

— Да, государь. — Согласился и Гайо. — Собака «стопнута» всего на сорок лет. Это явное послание, наряду с бумагой.

Министр Сайлс задумчиво покивал, соглашаясь с коллегой.

— Мистер Сайлс, вы прочитали текст? — Вежливо уточнил государь.

— Да, Ваше Величество, — попытался тот встать из-за стола.

— Сидите. Что же вы можете сказать по поводу «Ордена Ключа»?

— В мире больше тысячи различных сект и тайных объединений, — хрипло начал старичок в бело-синем мундире. — Часть из них, около сотни, действуют на нашей территории, — слегка неприязненный взгляд на министра Гайо. — Но нашей службе неизвестен «Орден Ключа».

— Плохо работаете. Министр Навите?

— На территории королевства действительно работают около сотни сект и объединений, и деятельность каждой плотно освещается министерством особых поручений. В части работают наши люди, в остальных — завербованные люди из руководства. В основном, все организации безобидны и политически нейтральны. Часть собирается на почве любви к алкоголю и беспорядочным связям, часть зарабатывает на социально-потерянных людях. Особо негативные моменты нами пресекаются, дела передаются в ведомство министра юстиции.

— Почему до сих пор не закрыты все секты?

— Из них легко набирать людей для некоторых непубличных акций. Люди там легко управляемы, эмоционально нестабильны, склонны верить в высшие идеалы.

— Достаточно. Продолжайте доклад.

— Среди всех известных нам групп нет организаций, способных совершить похищение Ее Высочества. — Уверенно произнес министр. — Нет среди них и биоэнергетов такого высокого уровня. Кроме этого, требования, изложенные в бумаге, относятся к старым территориям королевства. Что позволяет сделать вывод либо о заграничном происхождении этого Ордена, либо о его международном статусе. — Посмотрел он на министра Сайлса.

— Возвращаемся к вам, Сайлс. — Недобро смотрел на своего министра государь. — Будьте любезны, объяснитесь, почему вам ничего не известно. Быть может, министерству не хватает финансирования? Или людей? Или толкового руководителя?..

— Ваше Величество. Ведомство, переданное вашей волей под мое руководство, блестяще справляется с первоочередной задачей, поставленной вами. Но это требует всех сил ведомства. Возможно, мы что-то упустили…

— Это «что-то» — моя дочь.

— Ваше Величество! Не губите! Я совсем иное хотел сказать!

— Успокойтесь, мистер Сайлс. — Махнул на него рукой государь. — И прекратите вскакивать с места. Вам уж не выйдет отвертеться и уйти в почетную отставку, — проворчал он. — Не пущу. Особенно сейчас, когда…

Сайлсу явно полегчало. Хоть и смотрел он настороженно — главным образом на коллегу, почему-то.

— Мы приложим все силы, Ваше Величество. Найдем возможности, поднимем всю агентуру, но узнаем, что это за новый Орден. Возможно, кто-то из старых переименовался — это тоже может быть!

— А есть старые с сильными биоэнергетами?

— Такие сообщества стараются уничтожать жестко. Но суть всех тайных объединений — смерть лидера только вдохновляет последователей, — чуть развел тот руками. — Если им достаются знания, они становятся новой проблемой.

— Но сейчас — никаких зацепок?

— Если бы мистер Навите дал бы мне эту записку чуть раньше — я бы подготовился, Ваше Величество.

— Ваше позерство, мистер Гайо, не соответствует занимаемой вами должности. — Строго посмотрел тот на молодого министра, тут же побледневшего. — Выношу предупреждение.

— Никогда не повторится, Ваше Величество!

— Выношу и похвалу — отлично справились с поисками. — Скупо похвалил король, и бледные щеки Навите чуть порозовели. — Но в дальнейшем — требую работать сообща! Привлекайте министра юстиции, если этот еще не слег с сердечным приступом. Найдите мне мою дочь.

— Будет исполнено! — Хором повторили они, взмывая с сидений.

— А до этого… — Тоже встав, заложил король руки за спину. — Все войска с границы убрать на восемьдесят километров.

— Ваше Величество… — Замялся Гайо.

— Что? — Грозно покосился на него государь.

— Не смею спорить, но это будет выглядеть как подготовка к ядерному удару…

— Даже так?.. Ладно. Тогда проведите среди пограничных частей конкурс по строевой подготовке и песне. Лучшие пять частей пройдут в колонне на параде в День Единства. Если кто-то посмеет не участвовать — нанесет мне личное оскорблением. Я не хочу, чтобы кто-то даже целился в сторону северных территорий. Пусть маршируют и поют.

— Ваше Величество, — чуть даже испуганно произнес мистер Сайлс.

— Что на этот раз?..

— Вами подписана операция по вон Альтазар…

— Отменить.

— Будет сделано, — с покорностью отозвался он.

С покорностью и тщательно скрытой обидой за дело — что от короля Харрита не утаилось. Невозможно долго работать с людьми и не научиться отмечать некоторые их привычки.

— Сайлс. — Стал мягче его голос. — Вы совершенно правы — за свою дочь эта тварь пойдет на сотрудничество. Многое можно сделать за любимого человека. — Покосился он на лист ксерокопии, где весьма вежливо объяснялось, что осечки вполне могут быть — поэтому в первый раз, так уж и быть, его дочери отрежут палец под обезболивающим. Он увидит это на записи. Но во второй — такого снисхождения уже не будет.

Бешенство обуяло короля, но было тут же подавлено стальной волей.

— Ради своей дочери я тоже готов на многое, — даже выдавил он из себя улыбку. — А раз мы пока ничего не знаем о похитителях… Ведь не знаем, так? — Говорил он столь же мягко.

Два белых, как мел, министра, даже не шелохнулись.

— Поэтому — я не стану рисковать. Всего-то тридцать дней — пустяк. — Отвернулся государь к окну. — За тридцать дней вы ведь наверняка раздобудете мне все. Имена, адреса… И вот тогда… Вот тогда, пожалуй, первый палец я отрежу под обезболивающим… Идите работать.

Министры вышли, оставив бумаги с распечатками на столе.

Их государь прибрал, сложил в одну стопку и разорвал. Пытаясь действием скрыть крохотную каплю неуверенности где-то внутри себя. О том, что до мести просто может не дойти — даже если завещать ее детям.

Слишком профессионально. Слишком нагло — на правах силы. С полным осознанием того, что король сделает и подчинится — а значит, с серьезным аналитическим центром за спиной.

И никак не обвинить Империю — эти-то желали совсем другого, друг-Канцлер не даст соврать. Эта скотина, в общем-то, была не против стать Канцлером объединенной страны…

И не обвинить кого-то другого — это сделали бы его министры первым делом. Но раз нет зацепок, то остается только принять существование некоего «Ордена Ключа». О котором не известно ни-че-го. И станет ли известно — непонятно.

С такой серьезной организацией его королевство еще не сталкивалось.

**За некоторое время до совещания.**

На полу технической комнаты лунной базы, прямо поверх прорезиненной поверхности пола, лежали две девушки.

— Принцесса слева. — Ткнула пальцем стоящая рядом со мной Эффа, показывая на симпатичную милашку в светло-зеленом платьице и небольших золотых сережках.

Из-под шляпки, пристегнутой к прическе, чтобы не сорвало ветром, выбивался темный локон волос.

— Эффа, нет! Принцесса — та, что справа! — Указал я на чуть похрапывающую барышню борцовской внешности в коричнево-белом в клетку платье без каких-либо украшений и косметики на лице.

Волосы — и те были просто собраны заколкой позади. Тоже темные.

— Да какой справа! — Стукнула Эффа ножкой. — Вот это — принцесса. А это — крокодил-охранник!

«Стопнутую» собаку, лежащую посреди них, мы предпочитали не замечать. Грамм триста таллиума пришлось на нее извести, чтобы восстановить энергетику, «сдутую» черным пистолетом. А она в благодарность цапнула Эффу за ботинок — ладно хоть не прокусила.

— Эффа, у твоей — косметика на лице.

— Ну и что?

— А то, что она собаку выгуливает в девять часов утра! Не в пять, не в шесть — а когда проснется. И вот зачем ей краситься?

— Она потому и выгуливает в девять, что красится!

Короче, у нас возникла проблема. На всех изображениях принцессы, она была вместе со служанкой. Даже на семейных, даже на парадных. И ни на одной из них не было четкой подписи — что вот именно она и есть «Ее высочество Аллита вон Харрит».

Лично я, как увидел эту парочку в парке, даже сомневаться не стал — вот эта вот здоровенная баба и есть местная любимая дочь короля. Эффа упрямо пыталась сорвать всю операцию, утверждая обратное.

— Ну вернем мы вместо служанки — принцессу, и что делать?

— Из-за тебя и вернем! — Гневно дышала Эффа.

А их телефоны вместе с сумочками мы скинули на подземной парковке, когда меняли номера. Недальновидно, конечно — но я-то был уверен, что Эффа даже спорить со мной не будет.

— Давай логически. Чем отличается принцесса от не принцессы?

— Ну, принцесса обычно девственница. — Задумалась та. — Но тут — вообще не аргумент, — опасливо посмотрела она на бой-бабу.

Между тем, ровесница служанки — определенно. Просто платье не самое удачное и никакого желания выглядеть красиво. Был бы я богатым бездельником — так и ходил бы. Эта — хоть платье напялила, мне бы пошли и шлепки с трусами.

— Надо будить. — Мрачно подытожил я.

— Да как будить! Она же все запомнит!

— Эффа, — вздохнул я. — Мы в письме обещали фото каждые три дня, что целая и невредимая. Ее так и так придется будить, потому что замороженное полено смотрится неубедительно.

— Вот она нормально будет смотреться, — ткнула Эффа пальцем вправо.

— Неуважительно говорить так о принцессе.

— Принцесса — вот! От нее ландышами пахнет! А пальчики какие тонкие!

— Эффа, вот сюда смотри, — достал я сотенную харритскую купюру с изображением тамошнего звероватого короля. — Во, сравнивай.

— Ты папашу Хенни видел? — Поморщилась она, выдергивая купюру.

— Ну. — Невольно тронул я порез на левой руке.

— Что — ну? Очень она на него похожа?

— Вообще не похожа. Хенни добрая и не пытается убить. — Грустно констатировал я.

— Олух, — ласково произнесла мисс Сойер. — Ты чем думал, когда садился в «Лавентадор»?

О произошедшем она, конечно же, была в курсе. Но там Хенни запаниковала, позвонила — можно понять.

— О том, что папа заботится о безопасности дочки, — буркнул я. — Он же бронированный.

— Бронированная твоя голова! Он же геолокацию прямо с телефона видел!

И если ресторан — это еще ладно, то переться на «Лавентадоре» в гостиницу и в самом деле не стоило…

— Ладно, хватит. Ну, недосмотрел.

— Недосмотрел он… Двенадцатый этаж… А если бы за провод не смог схватиться?

— Да я прыгнул, потому что его увидел. Все, замяли тему.

— Угу, замяли… Он же тебя все равно найдет.

— Нет доказательств. Я ж с вещами прыгал, а Хенни окошко закрыла.

— Сам-то себе веришь?

— Эффа, нет доказательств — и точка.

— Угу, а милая доченька с меховыми наручниками на руке — это что?

— Отцы про такое не спрашивают. Отцы молча бьют любовников. А меня не было. — Вздохнул я.

— Вот скажет Хенни имя — и что дальше?

— Не скажет. Мы как раз проходили теорию полевого допроса.

Ну, разве что у папаши будет лебяжье перо — пятка у Хенни особо чувствительная.

— Аукнется тебе это еще, — печально покачала Эффа головой.

— Аукнется — это если мы принцессу не определим. — Кивнул я на спящих девушек.

— Да что определять! Та, что слева! Она и поводок держала.

— Эффа, правая в это время сладко почесывала зад и зевала.

— Я про это и говорю!

— Короче, надо будить. — Был я не согласен.

— И что ты спросишь?

— А если не спрашивать — вообще ведь непонятно. — Пожал я плечами.

— Ну, можно обеих оставить…

— А записка? Эффа, машину с собакой могут вообще не найти. Надо, чтобы кто-то позвонил в полицию.

— Да я понимаю, — прикусила она губу. — Тогда надо будить принцессу, — ткнула она влево.

— Надо будить принцессу, — кивнул я направо. — Завязать глаза и будить.

— Да какая разница, кого будить⁈ — Даже чуть обижалась она.

— Левая будет плакать и кричать. Та, что справа — покрепче будет.

— Ну, в целом, да, — впервые согласилась мисс Сойер. — Но насколько глупо мы будем выглядеть! Она же сразу скажет, что похитители — идиоты!

— Ничего она никому не скажет. Разве что через месяц.

— Все, я поняла. Конечно же, гениальный Тан Савой всегда прав! Ну, буди. Но учти — все слова про идиотов достаются тебе! — Демонстративно сложила она руки на груди и отшагнула в сторону.

Связывать руки-ноги и завязывать глаза пришлось самому — пожертвовал на это свою рубашку.

— И что спросить? — Замер я перед барышней.

— Да буди уж, разберемся.

Коснулся, синхронизировал энергетику, убрал наведенный сон.

Дамочка тревожно шевельнулась и тут же замерла, словно прислушиваясь.

— Ну вы и уроды, — вздохнула та. — Собака цела?

— Ага, рядом лежит. Ваше Высочество, как вы себя чувствуете?

— Скверно. Но я не Ваше Высочество.

Эффа изобразила пантомиму «Ну я же говорила!».

— Значит, вас отдадим солдатне на поругание. — Равнодушно произнес я.

— Не-не, тогда я Ваше Высочество.

— Значит, отдадим другую.

— Она тоже Ваше Высочество. — Дернула та связанными руками.

— Все, решили уже, — прошипела Эффа. — Эту отправляем.

— Тихо. Еще ничего не понятно, — шикнул я.

— О, так вы не знали, кого похищаете? — Хмыкнули с пола. — Ну вы и придурки.

— Мы просто новенькие в этом бизнесе. — Извинился я.

— Так, идиоты, у вас есть единственный шанс не сдохнуть. Развязываете нас и отпускаете. Иначе король вас на куски порвет.

— Да не получится так, извините. Обстоятельства. У нас тут написано — принцессу похитить, служанку вернуть.

— А поругание?

— Только если очень хочется. Но, на самом деле, хотелось бы решить вопрос мирно.

— А ты забавный. Попрошу твой череп для пепельницы.

— Она еще и курит — точно служанка! — Прошипела Эффа.

— Угу, а если вторая запоет — то сбегутся все звери с леса, — фыркнул я. — Принцессы тоже курят, пьют и занимаются разнообразным развратом.

— Развязывайте уже, домой захотелось…

— Мисс кандидат в принцессы, я понимаю, что все с вашей точки зрения выглядит весьма неприглядно, но скоро вы все поймете.

— Да что тут понимать? Тебя на виселицу, ее в солдатский бордель.

— Можно я ее пну? — Поинтересовалась Эффа.

— Угомонись. Видишь же — она не боится. Значит, принцесса.

— Может, она просто тупая?

— Я очень боюсь. — Признались с пола. — Но я знаю, что за меня отомстят. Вам будет очень больно. Тебе, вежливый, недолго. А вот ей…

— А и в самом деле на короля похожа… — Задумалась Эффа и сама посмотрела на купюру.

— То, что я похожа на мужика — это, конечно, обидно. Но не вы первые. — Философски отметила она.

— В общем, смотри какое дело, — присел я рядом. — Мы одну из вас должны отпустить. Нужна только принцесса. Так что решай сама — если хочешь, отпустим тебя. Если хочешь — твою подругу.

Эффа примолкла. Да и сама похищенная задумалась.

— А если я отправлю назад принцессу? Вы же, придурки, и пару дней не проживете, — с любопытством спросила она.

— Если ты отправишь назад принцессу, произойдут некие события, и нам станет об этом известно. Ты станешь просто не нужна. А если отправишь служанку, то с ней все будет хорошо. Да и у тебя все будет отлично — нам мстительная родня за спиной не нужна.

— Он все равно вас найдет, — пожала та плечами.

— Все зависит от уровня мотивации. Будешь целая и невредимая — то, конечно, будут искать. Но всю жизнь этому посвящать не станут. А мы далековато живем.

— Собаку тоже отпустите?

— Разумеется. Мы к домашним животным с уважением.

— А всех отпустить — вообще никак? — Облизала она губы. — Вам хорошо заплатят. Больше, чем сейчас.

— Не, мы идейные, — с сожалением покачал я головой.

— Ладно. Вот она — служанка. Компаньонка. Зовут Ладдис вон Зарем. И ее папа тоже будет мстить.

— Отлично. Теперь докажи, что ты принцесса, и мы ее отпустим.

— Ты тупой? Я же уже призналась.

— Вдруг ты — мисс вон Зарем, и у тебя тридцать братьев с сестрами. За такое самопожертвование всем монетка достанется.

— Ну, телефон мой дай или сумочку.

— Выкинули.

— А, вы ж тупые… Ну, доступ к интернету дай — я на свою почту зайду.

— Не вариант.

— Да как я тебе докажу-то? — Возмутилась та.

— Принцессы обычно девственницы, — ляпнула Эффа.

— А она совсем на голову ударенная, да? — Незряче повернулась девушка на голос.

— Немножко. В общем, надо какое-то доказательство. Мы не придумали, — признался я. — Так что давай думать вместе.

— Вот ее разбудите и спросите. Ладдис запираться не будет.

— Мы уже тебя разбудили. — Буркнула мисс Сойер. — И что-то мало толку.

— Руками под юбку полезешь — укушу.

— Да никто никуда лезть не будет, — поморщился я. — Все, тишина! Всем думать.

В тишине сидели минут пять. Потом Эффа начала негромко напевать песенку — хотел было шикнуть на нее, но отметив задумчивое выражение лица, не стал. А там и песенка узналась — гимн Империи.

После третьего куплета Эффа замерла и сказала:

— Теперь ты, на полу.

Та, чуть поерзав, взяла ноту — как оказалось, довольно приятным и музыкальным голосом, близким к оперному. Завершила еще два куплета и настороженно спросила:

— Ну?

— Это принцесса, — печально констатировала мисс Сойер.

— Почему?

— У Харритцев нет куплета про ледяной океан и горячее сердце восточных вулканов. У них вместо этого про золотые пески и рифовые скалы южных океанов. Так у нас выявляли чужих.

— Север — это же их территории. По их версии.

— Угу. Только гимн слишком длинный получается. Поэтому урезали и вставили два других куплета. Была бы она компаньонкой даже из хорошей семьи — учила бы новую версию. А старую учат и поют в королевской семье. Это их гимн — королевского рода. Нельзя менять.

— Вы из Империи, значит? — Уточнила связанная. — А говорите, далеко тянуться. Ха! Все, отпускайте по-хорошему.

— Да отпустим, — стянул я повязку с ее глаз. — Через тридцать дней.

— Твое лицо я запомнила. И этой — тоже. Что ж вы делать-то собрались потом? — С усмешкой произнесла принцесса. — Даже в ледяном океане отыщем.

— Лучше сама подумай, что тебе делать, — со вздохом ответил я, поднимаясь.

А там — подошел к углу комнаты и перенес оттуда стопку харритских газет, уложив их рядом с головой Аллиты.

— Что там? Не вижу. — Покосилась она.

— Сейчас развяжу руки. Не дерись только. А это — ваши завтрашние газеты. Бери, читай, — все-таки отшатнулся я, чтобы не получить ногтями по лицу.

Но принцесса вместо этого приподнялась, села на корточки и взяла прессу в руки. Вчиталась. Быстро перелистнула на первый разворот, пробежалась глазами. Взяла новую газету, потом еще одну…

Везде было одно и то же — только сказанное другими словами.

Все газеты, которые должны выйти завтра, единодушно твердили об уничтожении всей харритской династии — короля и трех сыновей — в теракте, уничтожившем половину дворца.

Часть материалов упоминала, что из Южного протектората уже едут родные братья короля, чтобы решать вопрос престолонаследия.

Разумеется, у протекторов были свои семьи, и никакая принцесса Аллита им даром была не нужна.

Судя по бледному лицу девушки, фальшивка, изготовленная друзьями Сагго за вечер и ночь, легла точно в цель. Потрудиться им, конечно, пришлось — но и деньги были уплачены немалые.

Однако никаких денег не жалко, если цель — получить вместо фурии и разгневанной принцессы, готовой к побегу, растерянную девчонку. А именно такой мисс Аллита вон Харрит сейчас и была.

— Словом, вам лучше месяц пожить в Империи, в отдаленном регионе, пока все не уляжется.

— Получается, вы меня спасли?..

— Не мы. — Пожал я плечами. — Заказчики. Но мы будем с вами все эти тридцать дней. Вряд ли мы подружимся, но давайте не становиться друг другу врагами.

— Кто их убил?.. Кто их убьет?.. — Смотрела девушка на газеты, сложенные на своих коленях.

— Понятия не имею. Итак, мисс. Будьте добры, пересядьте чуть в сторону. Мне надо забрать служанку.

— Стойте! Это она — принцесса. Я — служанка!

— Да плевала бы ваша служанка на всю вашу родню, — даже с некоторым сочувствием произнес я.

— Их ведь можно предупредить… Я заплачу! Я сделаю, что вы скажете.

— Мисс Аллита, жизнь скоротечна — рано или поздно вы увидитесь с родными. — Закинул я служанку на плечо. — Но до этого — наслаждайтесь жизнью. Тридцать дней на приграничных болотах — это ли не сказка!

Ответа не было. Вся бравурность и напускная храбрость куда-то делись — осталась только принцесса, которую вряд ли кто-то будет ждать дома.

— Собаку заберу? — Подошла к ней Эффа.

Вытянула «стопнутую» собачку — вручила ее принцессе — и ловко забрала все газеты с коленей.

— Отдай!

— Думайте настоящим, Ваше высочество. — Отняла Эффа и собаку. — Отдыхайте. Мы скоро вернемся.

Я пошел к порталу. Хлопнула дверь позади, встав на кодовый замок, и через некоторое время меня догнала мисс Сойер.

— Еще одна девчонка плачет по твоей вине, — с укором произнесла она.

— И совершенно зря, как и в остальных случаях.

— Но эту ты не трахал.

— Эффа, угомонись. Как взяли — так и вернем, хотя бы об этом задумайся.

— Ну… Я просто подумала — не станет же она жестоко расправляться с отцом своего ребенка?..

— И с его подругой, ага?

— Типа того, — вздохнула Эффа.

— Генерал Сойер, вы хоть раз боялись, что после войны за вами придут кровники?

— Ну, нет. — Задумалась она.

— Потому что между вами граница с вооруженными людьми, сверху смотрят спутники, работает контрразведка.

— Но я никогда не похищала принцесс…

— Эффа, мы минут двадцать не могли найти отличия.

— Но за эту-то захотят отомстить.

— За тебя тоже найдется кому. Я тебе обещаю — будет не хуже, чем за принцессу.

— Да я лучше бы пожила… — Взгрустнулось ей.

— Ты и так поживешь. — Остановился я, чтобы посмотреть ей в глаза. — На этот самый месяц больше. Не забывай, ради чего это все.

— Месяц… Месяц — это неплохо, — улыбнулась она. — Лучше, чем его не прожить.

— А там — Канцлер сдохнет. Потом мировая война. — Вдохновенно вещал я. — Полетаешь, может быть, даже не собьют. И счастливой пенсионеркой будешь носить цветы на могилу однополчан.

— Пнуть бы тебя, да служанка упадет, — помрачнела мисс Сойер. — Это с чего бы война случится?

— Кто бы знал, почему вы без нее не умеете. Но — от года до трех. Газеты вражеские, вон, почитай.

Не спорит, даже на газеты не смотрит. Молчит.

Когда тебе верят на слово в таких вопросах — это одновременно и приятно и жутко. Жутко — потому что ничего хорошего, во что тоже поверят так же легко, сказать не можешь.

— Тан. Сделай что-нибудь?..

— Можно найти тебе другой мир, — чуть устало ответил я. — А этот, который рано или поздно умрет, будет вроде черновика. Черновик для Эффы.

Потом меня все-таки пнули, и пришлось скакать на одной ноге, чтобы мисс Ладдис действительно не упала.

— Тут у нас чистовик, понял? Для тебя и меня. — Смотрела Эффа с обидой. — Для Кэра, для всех баб твоих.

— Я, что ли, поверх вас рисую ядерные грибы?..

— А ты не дай это сделать.

— Эффа, я…

— Не хочешь сам — пусть этим займется твой Орден. Раз сам такой скромный. И почему я не в нем, а эта дура Ренни входит?..

— Да он шуточный. И с чего ты взяла…

— У нее гаечный ключ на полочке под телевизором. Я сначала подумала, у нее линейки не было, и она так измеряла… А как увидела, что ты в первой версии написал «Орден Гаечного Ключа», а потом убрал «Гаечного», все поняла.

— Ты хороший следователь, Эффа. — Признал я.

— Угу, знаю. Итак, где мой гаечный ключ?..

— Это шуточный Орден. У него ни устава, ни цели.

— Поздравляю, младший магистр. — Положила Эффа мне руку на свободное плечо. — Теперь у Ордена есть цель.

— А чего это я младший?

— Да ты и по званию так себе. Так что слушай приказ — мы спасаем мир!

— Да сколько можно! — Тихонько возмутился я.

— Р-разговорчики в строю! Все, топай скидывать эту бабу с собакой и показывай, что у тебя тут по коробкам раскидано. — С предвкушением уставилась Эффа на инопланетные устройства. — У нас еще куча дел!..

— Есть, госпожа старший магистр, — хмыкнул я, шагая к порталу.

Ну, посмотрим, как она себе это представляет — спасать миры. Подождем с недельку, когда к ней придет первая волна отчаяния.

— Слушай, а инопланетные сериалы у вас есть?..

— Есть, в информатории.

— А…

— Сразу после спасения мира.

Чем отличается неприятная повинность от священного долга? Со вторым будут поздравлять.

Тридцать дней летних каникул — это много. Серьезная потеря, впору загрустить. Но если устроить три дня праздника только для практикантов, выделяя их из массы сверстников, то вместо раздражения появится сладкое чувство от чужой зависти.

Все те, кто раньше посмеивался над неудачниками, через очень короткое время будут желать того же самого — концертов в разных частях города и дискотек, куда пустят только ребят в светло-песочной форме. Девчонок — тех пустят всех, если они молоды и красивы.

Послышатся едкие шепотки, что вся эта суета — недостойна внимания серьезных людей и не интересна. Что же, если кто-то не ходит на шумные мероприятия — для данной целевой аудитории министерство информационной политики поработало в онлайн-играх.

Практиканты и там получат свой праздник — разработчики проведут для них события, дадут эксклюзивные подарки и грубо вмешаются в игровой процесс, чтобы подчеркнуть — вот этот игрок там, во внешнем мире, будущий герой.

Гонки, соревнования, выступления преподавателей, ток-шоу и торжественная речь Канцлера — многие задумаются пройти повторное тестирование и зачислиться хотя бы в колледж. Чтобы в следующем году их чествовали так же сильно — а в сердце горел огонь принадлежности к чему-то большому и важному.

Тем же, кому на все наплевать — и на празднование уличное, и торжество в игровых вселенных, и чужое мнение — достанется просто красивый салют, гремящий десяток минут каждый вечер в восемь вечера. Это и в самом деле зрелищно — каскады ярких вспышек с земли и воздуха, рассыпающихся яркими магниево-литиевыми гроздьями. Особенно, если смотреть это с крыши высокой гостиницы, с лежаков, обращенных в сторону центра. Пролетал как-то мимо — подумал, что надо будет как-нибудь посетить. Вот, довелось.

Я мельком посмотрел на принцессу, меланхолично потягивающую вино из картонной коробки. Это не ее праздник, хоть на ней и такой же бело-песочный мундир, как на мне — у нас оказался один размер. Правда, на моих плечах — то, что пошито портными. На мисс Аллите вон Харрит — комплект из моего вещевого довольствия. Не в своем же платье ей тут быть.

Откровенно говоря, принцессе быть в городе и вовсе не следует — ей гораздо безопаснее лежать «стопнутой» на лунной базе. Для всех безопаснее — для меня, для Эффы и для самой принцессы, если решит учудить. А то я видел задумчивый ее взгляд на кромку крыши — но сознательно не обращал на это внимание. Надо нечто весомое, чтобы переступить через бортик — и ни тоска по родным, ни желание напакостить похитителям пока не дошли до этой черты. Похитители так и вовсе — какие-то странные, пародия на злодеев. Вон, попросила принцесса жить жизнь, а не лежать одушевленным предметом у стенки — и мы отчего-то согласились. Вернее, согласился я — Эффу вызвали со старой работы, попросили консультацию в сложном деле. Так-то мисс Сойер была уверена в моем благоразумии.

Я же был уверен немного в другом — что в мире, где любят давать всему названия и желают поскорее повесить ярлыки на все незнакомое, нам нужна репутация. Такая, чтобы Орден назвали «великим», «могущественным», «таинственным», а не «шайкой сумасшедших».

Наш небольшой Орден, если позволить думать о нем пренебрежительно, долго не проживет. А вот если создать себе объем, загадку, легенду, то отношение будет совсем другое.

Так поднимается на дыбы зверь, чтобы казаться больше — и другой хищник, глядя с большого расстояния, не может верно оценить размер противника и проходит мимо.

Поэтому мы вместе с принцессой смотрим на салют. Она никак не привязана — разве что литровым пакетом вина в ее руках, который будет жаль оставить. Канцлер, чтобы ему икалось, разрешил в эти три дня продажу только пакетированного и в пластиковых бутылках — возможно, чтобы разбитое стекло не валялось под ногами, а очереди в больницах реже украшали собой лица с перевязанными головами. В любом случае, хорошее вино нашлось даже в пакетах — если, разумеется, бурду из них вылить и залить что-то приличное. В гостинице этим занимались, и от предложения взять с собой Аллита не стала отказываться. Заехали мы покушать — у пленницы стресс, у меня ненормированный рабочий день. Но пострадал от этого больше всех барашек в маринаде…

Время, конечно, можно измерять голодом — но в ресторане при гостинице был и календарь, поэтому Аллита уже знает, что сегодня ровно тот же день, когда прогулка в парке завершилась для нее крайне необычным способом.

А раз так — значит, мы способны перекинуть девушку за две тысячи километров из одной страны в другую. Восемь часов, несколько границ — это очень многое скажет человеку понимающему. Такие перемещения в такие сроки — очень серьезная логистика, с которой не всякая держава управится. Харрит и Империя — воюют, прямого сообщения между ними нет, а портальных переходов между любыми странами и вовсе не бывает. Значит, задействованы чиновники в королевстве, в транзитных странах, в Империи — и все вовремя отвернулись, когда беспамятная принцесса пересекала границу.

Плюс само похищение, которое невозможно без проведения разведки, обеспечения подхода и отхода. Да, сами исполнители — те еще балбесы, которые постеснялись уточнить, кто на фото есть кто, но работу выполнили. Раз Аллита тут, то выполнили хорошо.

Еще наша организация знает, что династию в Харрите завтра уничтожат — и либо участвует в этом, либо не желает препятствовать. Принцесса — просто разменный козырь в будущей политической игре. Так она должна думать — и если проникнется этим в достаточной мере, то вопрос мести сменится совершенно полярным: «хоть бы обо мне забыли».

Во всяком случае, за половину часа — ни одной угрозы или попытки перекупить ставку наших «нанимателей». Просто пьет вино и смотрит на салют.

— Они празднуют смерть моего отца?..

— Он еще жив, — чуть помедлив, отозвался я на вопрос.

— А что они празднуют?.. — Проклюнулось в ее голосе любопытство.

Праздники Харрита и Империи обычно в одни даты. Сотня лет — не такой большой срок для изменений. Добавилось кое-что свое, разумеется — у Харритцев за эти годы был покорен юг континента, а Империя доела восточные территории вплоть до океана. Плюс дни рождения правителей, плюс ситуационные торжества, вроде рождения наследников — но даже в период горячей войны перемирие приходилось на общие праздники и плюс-минус соблюдалось.

Так что салют и отзвуки громкой музыки с концертных площадок в эти даты — для Аллиты не совсем понятны. А так как все люди привыкли объяснять мир через себя и свои переживания, поэтому и предположение у нее вышло подстать. Ну и пьяненькая она уже, это ума не добавляет.

— Празднуют стажировку в войсковых частях. Послезавтра отправка.

— Нашли, чему радоваться.

— Так бы и вовсе ходили грустные, — дернул я плечом. — А так — сегодня всем хорошо, а завтра будет болеть голова. Будут скорбеть по твоему отцу.

— Не смей!

— Вон, дождь собирается — мир тоже будет лить слезы. — Спокойно продолжил я. — Кинешь вином — новое не куплю. — Предупредил.

Глазами сверкает, продолжая стискивать картонную коробку. Но не кинула.

— У тебя родители есть? — Спросила она, глядя на темные тучи, накатывающие на город с востока.

Пришла бы непогода раньше — ее бы наверняка разогнали специальные службы. А так — салют уже успел отгреметь, а концерты к этому времени завершатся. Завтра будет свежо и приятно.

— Были.

— Ты их любил?

— Мисс принцесса, когда тебе было двенадцать лет, твой отец решил, что на севере нет детей, и у них нет родителей.

— А, то есть, ты мстишь за родных, — покивала она.

— Я даже не из Империи, — с иронией отозвался я.

— А та, вторая? Ранна Анфри?

Так представилась Эффа в парке, даже на секунду показав удостоверение — которое, разумеется, было невозможно прочитать.

Любое удостоверение успокаивает, добавляет чужим действиям смысла и законности — вот и принцесса со служанкой дали забрать собачку в машину и поехали с нами.

Охрана даже не шелохнулась — возможно, полагали, что рядом с принцессой вполне может быть медик из параллельной структуры.

И ни принцесса, ни охрана не смотрели саватских сериалов — там Ранной Анфри звалась женщина-детектив, главный герой. По мне так, погореть мы могли прямо на этом моменте — но повезло.

— Понятия не имею, откуда мисс Анфри, — равнодушно пожал я плечами. — Разовая операция. Кого назначат — с тем и работаем.

— В этот раз не повезло, — хмыкнула принцесса.

— Раз ты здесь, то назначение правильное.

— А кто дает назначение?

Я промолчал, показывая, что отвечать не собираюсь. Надо же — вынырнула из депрессии, тихонько собирает информацию.

— Всю молодежь отправляют?.. — После очередного раската салюта спросила она.

— Всех биоэнергетов всех курсов со всех учебных заведений. Ты, кстати, в форме практиканта.

— А я думала, это такая форма, чтобы отвести на расстрел, — оглядела она себя скептически.

— Поэтому мы поехали в ресторан?..

— Последний ужин.

— Я же в такой же форме.

— У тебя цвет другой. У меня блекло-желтая, у тебя персикового оттенка. И ткань лучше, — вытянув руку, потрогала она рукав.

Я же почувствовал, как чужая энергетика попыталась коснуться моей, и пинком собственной энергетики отшвырнул ее в сторону.

— Ай! — Возмутилась она.

— Надо было тебя оставить.

— Я должна была попробовать. — Подула она себе на пальцы, не испытывая, впрочем, никакого сожаления.

— А дальше куда? Чужой город, чужие люди.

— Дальше — пытать тебя. — Рассудительно отозвалась Аллита. — Можно прямо на крыше, все равно салют гремит.

— Ну, если так, то не лишено смысла, — покивал я. — Допивай вино, прогулка закончена.

Тем более что дождь совсем скоро начнется — пока только холодный ветер посетил крышу, но на востоке уже видны темные вертикальные полосы через небо.

— Ой, что-то я такая пьяная, — попыталась Аллита подняться и тут же вернулась на лежак.

— Литр вина на твою массу? — Скептически оценил я, встав на ноги.

— Хамло. — Хмыкнула она равнодушно, поднимаясь. — А как же напоить меня и приставать?

— Я, конечно, безмерно очарован и почти влюблен, но в следующий раз, — столь же бесстрастно отозвался я в ответ.

— Эх, была бы я красивой… — Вздохнула принцесса искренне, прощаясь с пустой коробкой — поднявшись и допив, она оставила ее на лежаке.

— Удушила бы в постели?

— Да уж нашла бы момент. Купи еще вина, а?

— У нас по программе — здоровый сон на три дня.

— Не смей! — Отшатнулась Аллита от скамейки. — Кричать буду!

— Раньше-то чего не кричала? — Пожал плечами. — Потому что высоко, и всем наплевать?

— А я буду кричать, что насилуют.

— Я тоже. Кому поверят больше?

— Вот это уже не прощу, — хмыкнула принцесса спокойно. — Эх, надо было еще в ресторане…

При этом, настороженно поглядывала, собираюсь ли я подходить к ней ближе.

Выход с крыши был позади меня, бегать за ней я не собирался — какой в этом смысл? Есть же слова, они быстрее.

— Да не стала бы ты орать. — Поморщился я уже откровенно. — Тут тебе свободу обещают, а в Империи будешь зверьком в клетке.

— К благородным особам отношение другое, — вздернула та нос.

— Это у вас, а в Империи практичность на первом месте. Еще и династия завтра пресечется. Чем тебя заставят заниматься, представляешь?

— Ну?.. — Нахмурилась та.

— Да смутой, конечно же. Напишут тебе текст, как твои дядья лично вырезали папу с братьями, а ты еле-еле сбежала.

— Эти тексты никто в королевстве не увидит. — Поджала принцесса губы.

— Зато увидят банкиры и деловые партнеры. Деньги-то у королевства зарубежом есть? Вот их и арестуют, чтобы передать законным наследникам.

— Богатой буду? — Неуверенно уточнила Аллита.

— Суды долго идти будут. До этого — либо нищей, либо на нашу разведку работать. Дома проклянут и вычеркнут имя. Потом родишь от кого-нибудь, и он объявит себя королем в изгнании. Тоже будет жить марионеткой… И все почему?

— Потому что вы, уроды!..

— Потому что ты не умеешь себя вести. — Перебил я ее. — Через тридцать дней будешь свободна, тихонько переедешь в королевство, там от всего откажешься и будешь жить, как жила. Деньги ведь есть?

— Ну, есть…

— Так что дай руку — через три дня снова пойдем в ресторан. — Протянул я ладонь.

— Не хочу.

— Аллита. — С укором произнес я.

— Я проснусь, а семья уже мертва. — Понурилась та. — Я как будто сбегу в этот сон.

— Изводить себя будет легче?

— Вдруг появится шанс…

— Сбежать в реальности? Это уже не в моих интересах.

— Просто, а вдруг им повезет? — С надеждой посмотрела принцесса. — Вдруг что-то пойдет не так, и они уцелеют? Я хочу верить до конца.

— Проснешься и узнаешь.

— Это неправильно, — покачала она головой. — Это слабость.

— Три дня, Ваше Высочество. — Терпеливо произнес я. — Три дня мне придется смотреть за вами.

— Я буду себя вести идеально! — С жаром заверила та. — Могу слово дать!

— Аллита, ты как думаешь, эта одежда на мне просто так надета? — Повел я рукой. — Мне послезавтра уезжать.

— Ты тоже тут учишься?..

— Там безопасно, и никто не станет искать. Даже мысли такой не придет.

— Так на мне тоже эта форма! Я тоже поеду!

— Практикантам придется работать, Ваше Высочество.

— Э! Ты из меня уж совсем бесполезную не делай. Надо работать — буду работать. Таскать могу, бросать — люблю.

— Метание диска? — Оценил я телосложение.

— Плавание. Кандидат в мастера спорта! Но ядра тоже толкала.

— Надо будет заряжать браслеты. Сидячая работа. Рядом граница, радиация, болота, комары. Солдатский паек, ни интернета, ни связи.

— Переживу. — С некоторой даже надеждой смотрела она.

— Не проще ли просто полежать где-нибудь в уголочке? Десять пробуждений, и домой.

— Не проще. — Решительно кивнула Аллита.

— Сама выбрала. Потом не жалуйся.

— Спасибо-спасибо! — Уже сама прыгнула она ко мне, даже не заметив стоящий по пути лежак.

Обняла так, что кости могли бы хрустнуть — но это если без укрепления энергетикой.

— Второе покушение за день. — Меланхолично отметил я, пока она с шипением чесалась во всех местах прикосновения.

— А я слова пока не давала. — Огрызнулась та с безопасного отдаления.

— Самое время, как мне кажется. Или идем спать.

— Даю слово, что буду себя вести хорошо следующие три дня. — Недобро покосившись, озвучила Аллита.

— Посмотрим, чего оно стоит.

— Вина мне купи, всю избил… — Буркнула та.

— Даже не прикоснулся, — пожал я плечами, оборачиваясь к ней спиной.

— Научишь так же?..

— Тебе нечем заплатить.

— Пф, да денег — полно!..

Я резко остановился — так, что она невольно в меня влетела, ойкнув.

— За знания платят знаниями. — Пошагал я дальше, оставив Аллиту в некоторой задумчивости.

В ресторане все-таки взял ей вина — пусть расслабится. Еще не вся работа над ее головой произведена — пока что получено только добровольное согласие на командировку в болота.

Сам бы стал убеждать — ни за что бы не поехала.

А так, благодаря нехитрым маневрам, количество практикантов останется прежним — для внешних наблюдателей и других практикантов. Причем, речь об Имперских наблюдателях — если Канцлер узнает, что вон Альтазар не улетела, то будет искать иную плату за щекотливое поручение. Возможно, решит поделиться пока еще не найденными запасами таллиума.

Разумеется, мы предприняли все усилия, чтобы никаких действий против нас не предпринималось, но надо оставлять вероятность на то, что пограничные генералы наплюют на указания из центра. Если сделка с Канцлером осталась на их уровне и не ушла выше, они могут посчитать, что месть важнее приказов — невозможно долгое время считать себя главными на большой территории и не проникнуться этим.

Поэтому пусть продолжают думать, что мисс вон Альтазар скоро будет. В нашей группе уже шесть человек — так сказала Эффа. Значит, шестеро и доберутся до места. Хенни же может спокойно оставаться дома.

Естественно, выдавать принцессе документы с фамилией вон Альтазар и откупаться ею от возможного нападения я не собирался — принцесса вон Харрит в таких делах ценится гораздо выше.

Не хотелось бы доводить до столь неприятной ситуации — и будет сделано все, чтобы она не случилась. Но жизнь учит, что чем больше запасных вариантов, тем лучше.

На улице уже немного накрапывало — ткань на Аллите покрылась мелкими темными пятнышками. Моя же одежда осталась чистой.

— Надо будет заказать тебе новую форму. — Озадачился я.

Или на время отдать часть моей — пусть пошьют еще.

Та оглядела себя и даже с некоторым возмущением кивнула.

— А платье можно? — Уточнила принцесса.

— Только высочайше одобренные фасоны, — отрицательно качнул я головой. — Можно юбку.

— Хотя бы так. У меня красивые ноги.

— Клещи и змеи будут в восторге.

— Зато влюблю в себя солдатика, он меня освободит… — Отхлебнула она вина из пачки.

— Слово, Аллитта — ты его дала.

— А иначе бы я рассказала, думаешь?.. Нет, конечно — буду паинькой… Вино хочешь? — Протянула она пачку.

— Нет, — смотрел я в экран сотового, решая задачу — стоит ли заказывать такси со своей учетки.

В ресторане платил наличными, следов минимум. Есть еще камеры, записи — но внешность, по мне так, не столь опасна, чем имя и фамилия. Большинство баз данных обезличены, а люди — как бы им не казалось — не уникальны и бывают похожи как братья-близнецы.

Эти меры всего на два дня — после отправки ко мне будут обращаться по имени-фамилии. Просто подстраховка на тот неприятный случай, если мисс вон Харрит все-таки сбежит. Достанется беглянка нашей секретной службе — тут вариантов никаких — а вот у них могут появиться вопросы к похитителям. Какая-то фора времени, чтобы сменить место проживания, у меня будет.

«Ладно, попробуем отметить точку подальше отсюда и подальше от гостиницы».

Выбрал я место, где я две ночи был с Хенни — там и в самом деле не спрашивали никаких документов. Даже если Аллита назовется своим именем — просто улыбнутся и впишут в журнал что-нибудь нейтральное. Все-таки проверки у них тоже бывают — и на откровенную липу вроде «вон Харрит» могут посмотреть как на усмешку.

Дождь, правда, усилился, так себе погодка для прогулок — но участок дороги через парк, что был у гостиницы, можно было идти под деревьями.

Таких парочек, вроде нашей — в песочно-светлых мундирах — было неожиданно много. Мы, в общем-то, терялись в этом потоке — шумном, иногда горланящим песни или оживленно переговаривающемся.

— Мистер похититель, — ткнула принцесса меня локтем. — Вы не хотите взять меня под руку?

— Она занята вином.

— Да я и с левой могу пить, — переложила она упаковку.

— Что за нежности? — Удивился я легонько, отметив, что такси уже едет на дальнюю парковку, но запас времени у нас еще приличный — издалека отправили.

— А я, что, такая страшная, что меня уже под руку взять нельзя?

— Ты очень даже милая. Еще и ноги, говорят, красивые.

— Тогда чего все скалятся?.. — Угрюмо смотрела та по сторонам.

— Всем на всех наплевать, это столица, — печально вздохнул я, предлагая ей локоть.

— Но на меня пялятся!

— Ты в мужском мундире, поэтому.

— Не мог юбку купить?..

— Я не ношу юбки. Это мой комплект.

— Мужской. Понятно. — Понурилась она. — Ну, мне почти как раз.

— Это из-за большой груди. Она стягивает ткань рубашки вперед. И роскошных бедер с попкой, которые идеально обтягивают брюки.

— Продолжай.

— Складки на спине закрывает роскошный водопад волос. А шикарные ножки — не видно. Тут да, виноват.

— Будешь наказан, — добродушно отозвалась принцесса, отхлебывая вина. — Мы куда сейчас?

— Гуляем, потом в гостиницу. Выспишься обычным образом, потом можно будет ушить мундир или заказать новый. Целый день свободен.

— А в Харрит нельзя будет? Ненадолго…

— Газеты ты уже читала.

— Мне бы финансы перекинуть. Там ведь и в самом деле начнется. — Поежилась она. — Не хочу быть нищей.

— Можно оформить доверенность на поверенного. Наш человек все сделает.

— Все заберет себе? Вот уж нет.

— Мы — солидная организация. — Даже возмутился я.

— Солидные организации принцесс не похищают! — Чуть дернула она за локоть.

В этот раз — вполне себе пьяненько. Два литра вина — это уже серьезно, пустой пакет парой секунд ранее отправился в урну.

— Чем только не занимаются солидные организации… Хочешь — можно слетать в Сават. На дельфинов посмотрим.

— На дельфинов? Когда моих родных хоронить будут?

— Не злись. И что за депрессивный настрой? Сама же говорила — все сто раз может еще сорваться.

— Газеты ж напечатали…

— Это макет. Печатать будут утром. Верьте до конца, мисс.

— Когда ты это говоришь, то звучит как издевка.

— Я поддерживаю как могу, хоть мне за это и не платят.

— Мистер похититель, есть вопрос на миллиард. — Смотрела принцесса сосредоточено перед собой. — Интересно?

— В целом, да.

— Но перед этим… Это ведь не вы будете убивать моих родных? Не твоя организация?

— Это уже два вопроса, за которые мне явно не заплатят. Но я ведь уже говорил — нет. Понятия не имею, кто это сделает. Организация просто знает, что это будет. — Врал я искренне, веря в каждое слово. Потому что иначе любое вранье выглядит нелепо.

— Значит, если все сорвется, то вы там не сильно и пострадаете? — Кивнула принцесса.

— Не мой уровень. Возможно, пострадаем.

— Но возможно, нет?..

— Я — рядовой исполнитель со свободой маневра. Я даже руководителя своего не знаю. — Равнодушно дернул я свободным плечом. — Мне некому задавать такие вопросы.

— А вот, допустим, ты бы отпустил меня в туалет, и там случайно оказался бы мобильный телефон, — прикусила принцесса губу.

— Я бы проверил помещение перед тем, как ты туда вошла.

— Даже, если бы за один-единственный звонок тебе бы перевели миллиард?..

— Аллита, — пришлось останавливаться, а то принцесса невольно слишком сильно сжала локоть. — Ты хочешь один-единственный звонок?

— Очень. Я выпишу доверенность на твоего поверенного, можешь снять все деньги со счета. — Решительно кивнула она.

— Сегодня стопроцентная скидка, звони, — повел я рукой на парк. — Попроси телефон у кого хочешь и вперед.

— Серьезно?..

— Со своего не дам — уж извини. — Пожал я плечами.

Думал, принцесса вежливо попросит у кого-то трубку. Вместо этого она подошла к лавочке, на которой сидел парень с коробкой вина и гоготал с товарищем, глядя на экран мобильного. Оба — в такой же, как у нас, форме.

— Эй. — Окликнула принцесса.

— А? — Успел тот спросить, подняв голову и подставив челюсть под удар.

Клацнули зубы, паренек завалился на бок. Аллита аккуратно подобрала его сотовый и вино из рук.

Второй же друг уже бежал где-то в конце дорожки. Некрасиво.

Принцесса присела рядом с бесчувственным пареньком и принялась вбивать номер. Покосилась на трофейную коробку, попробовала.

— Фу, водка, — поморщилась она.

Посмотрела задумчиво и сделала еще глоток, после чего принялась напряженно ждать гудков из динамика.

— Черт, сорвалось, — нажала Аллита на повтор вызова. Потом еще раз, когда вновь не получилось.

— Мисс, из Империи нельзя позвонить в Харрит. — Терпеливо сказал я.

Между прочим, у такси шло уже платное ожидание. Главное, чтобы не уехал.

— Да? — Разочарованно смотрела она на экран. — Но я не знаю других телефонов…

— Зато вы сэкономили миллиард.

— Погоди! Можно же в посольство… — Отставив коробку, вбила она в строчку мобильного браузера запрос, и перед глазами открылся интерфейс поисковика. — Сават… Сават пойдет. — Ткнула она номер на экране и подтвердила вызов.

Я пока что аккуратно уложил поверженного беднягу на бок, сдвинув чуть в сторону — пусть выглядит, будто уснул. Даже его локоть под его же голову подставил.

Обернулся на дорожку — приятель бедолаги совсем запропал. Главное, чтобы в полицию не позвонил. Хотя — огрести от девушки и звонить в полицию… Не, это вряд ли.

— Ало? Ало!.. — Радостно начала Аллита, но тут же погрустнела. — Это посольство?.. Как — не посольство?.. Какая разница, почему я звоню? У меня дело. Какое дело?.. У меня родственники в Савате! Какие?.. Черт, да просто соедините меня с послом!..

Судя по сброшенному вызову и разочарованному виду, принцесса познакомилась с некоторыми особенностями Имперского устройства.

— Я тебе больше скажу, — мягко произнес я. — Даже если ты пойдешь в посольство лично, все равно придется заполнить анкету у офицера безопасности Империи. Нельзя просто так посетить посольство или позвонить туда. А у паренька завтра, — кивнул я на беспамятного, — будет двойная головная боль. От удара и от визита службы безопасности.

— Тройная, — горестно поправила принцесса. — Водка — дешевое барахло.

Что не помешало ей отпить еще немало из коробки. С горя, не иначе.

— Поехали, а? Я ведь дал тебе позвонить. — Уговаривал я ласково.

Та хотела что-то возразить, но потом устало качнула головой.

— Поехали. — С некоторым усилием она поднялась и взялась за руку.

Шла неуверенно — все-таки не стоило глушить спиртное в таких количествах. Ладно, дойдем как-нибудь. Такси стоит — я уже успел набрать просьбу водителю, чтобы дождался.

«Ок» — которое мне никогда не нравилось. Но сейчас — пойдет.

Вышли из парка — и дождь, отзывавшийся только шелестом в кронах деревьев, заставил ускорить шаг — плечи и волосы вымокли махом. По счастью, дождь летний, теплый — и такого ветра, как на крыше, нет.

За пару минут добежали до указанной мною точки — хотя я уже чуть сомневался, что в таком мокром виде нас пустят в салон.

«Ничего, доплатим», — выглядывал я на парковке вызванную машину — среди габаритных огней запаркованных машин.

Можно вызвать и гравилет, но их кратно меньше заказывают, отследить проще.

— Ого, ты вызвал, — удивилась Аллита, пока я вглядывался в ставший совсем темным вечер.

— А, где? — Не понял я.

— Вон там. Водитель нам рукой махнул.

Я посмотрел севернее, куда указывала принцесса. На здоровенный «Лавентадор», подсвеченный снизу парковочным прямоугольником. На мужчину в плаще под дождем, махнувшего вверх рукой.

Мистер Карим вон Альтазар терпеливо мок уже несколько минут, дожидаясь нас — волосы влажные.

А раз он оказался в месте, где должно быть мое такси, то влиятельный человек просто затребовал данные о вызове и решил, что мы встретимся именно здесь. У таких людей все в мире происходит по их воле.

— Это не водитель. Но пообщаться придется. Подождешь?

— Вот уж нет, — прижалась Аллита к моему боку, где ей было тепло и не шатало от выпитого. — Сбегу, слышишь?

Не стал указывать, что она мне обещала. И в самом деле — упадет, а кто-то добрый вызовет скорую… Придется тащить с собой.

Хотя сценарий, конечно, скверный — этой встречи я бы не желал, не в ее присутствии уж точно…

— Доброй ночи, сэр. — В какой-то момент вон Альтазар перестал неторопливо идти нам на встречу, и я пришел к терпеливо ожидающему мужчине.

За его спиной, кроме «Лавентадора», было еще три боевых машины — те освещали только блекло-алый контур под собой, но надежно отсекали три из четырех пути движения. Значит, вон Альтазар знал, с какой я стороны подойду — следил за телефоном.

Что поделать, это Империя — пока ты не интересен стране, можешь делать почти что угодно. Но если кому-то захочется, отследить добропорядочного гражданина будет несложно. Сегодня дела мои были почти легальны — да и вредно это, два дня подряд игнорировать собственный телефон. Вот и нарвался.

— Доброй, — остановился взгляд Карима на моей спутнице. — Сутки не прошли, а уже с какой-то пьяной шаболдой. — Выговорил он зло.

— Э-э!!! — Возмутилась Аллита. — Я прр… Прыынцесса!.. И он мня пхитил!

— А вы не привередливы, мистер Савой.

Только поморщиться оставалось — какая уж тут теперь тайна.

— Девушка немного перебрала. Я помогаю ей добраться до постели.

— По удивительному совпадению, вы едете в лав-отель. — Хмыкнул вон Альтазар. — В котором еще вчера были вместе с Хенни. А сегодня — вот с этой. Как только у тебя совести хватает, сволочь⁈ — Оказывается, это было не спокойствие, а кое-как сдерживаемая ярость.

— Вы заблуждаетесь, сэр.

— Заблуждаюсь⁈ И ты, подонок, вчера не выпрыгнул трусливо из окна⁈

— Понятия не имею, о чем вы, сэр.

Под боком заинтересованно прислушивалась Аллита.

— Дня не прошло, уже снял себе дешевую девку! Хенни придется сдать анализы, и, если ты, подонок, чем-то ее заразил!..

Я бы сорвался сам, но пришлось удерживать принцессу.

— Не надо, он просто хочет меня оскорбить, — одной рукой обнял я ее за плечи, а второй прикрывал ей рот.

Иначе она сейчас ему расскажет все, что думает. А думать она может многое — пусть даже половиной будут все известные принцессе матерные слова, но второй ведь явная правда о собственном статусе и логичном выводе о ничтожестве перед ней.

Аллита в знак протеста куснула меня за пальцы. Потом куснула еще раз, уже основательно. Задумалась, медленно соображая в пелене опьянения — подняла свою ладонь на уровень глаз, посмотрела на них как на объект исследования и сделала контрольный укус собственных пальцев, тут же взвыв от боли. Вон Альтазар был забыт.

Тот, впрочем, только печально покачал головой.

— Я хотел пригласить вас в ресторан, чтобы все обсудить, мистер Савой. Но теперь вижу, что это избыточно. Поэтому просто озвучу свое предложение — я даю вам пятьдесят силовых установок. Я закрываю ваш кредит, все сто шестьдесят пять миллионов, которые вы повесили себе на шею. Из уважения ко всему, что вы сделали для моей семьи. Взамен — вы рвете с Хенни и никогда, слышите? Никогда к ней не подходите. Никак не упоминаете о своем существовании. Забываете ее и даете ей забыть вас.

— Сэр, — даже бить его расхотелось, настолько дурной. — Я выбираю другой вариант.

— Какой? Назовите вашу цену. — Смотрел он исподлобья.

— Другой вариант, сэр. В котором я не продаю друзей, а вы убираетесь к черту.

— Надеетесь взять с Хенни еще больше? Вот уж вряд ли. Я не дам этому случиться, слышите⁈

— Сэр, мне не нужны ваши деньги. Да и Хенни, в общем-то, не нужна. — Пожал я плечами. — Найдите ей кого-то, кого она полюбит — я буду только рад.

— Тогда я не понимаю…

— Я не продаю друзей, сэр. И буду разговаривать с ней ровно столько, сколько захочу. Приедет ко мне — не прогоню.

— Вы мотаете мне нервы, мистер Савой! И делаете это совершенно зря. Я знаю, что вы купили пятьдесят «Сагир» под мои установки. Так знайте — либо вы принимаете мое предложение, либо никаких установок не будет. Между нищетой и разумным шагом — выбирайте сами. Времени вам до завтрашнего вечера. — Хотел тот уже отвернуться, но замер. — И да, если ты потащишь Хенни с собой на границу — это перечеркнет все, что было. Двадцать миллионов уже переведены мисс Сойер, поэтому я не считаю себя в чем-то вам должным. Я и так помогаю вам в главном. — Покосился он на Аллиту, прижимающую укушенные пальцы ко рту. — Желаю вам хорошенько поразвлечься. — Словно выплюнул он.

Быстрым шагом мистер вон Альтазар дошел до трапа «Лавентадора» и поднялся по нему. Гравилеты один за другим взмыли в воздух.

Я же посмотрел на приложение такси — машина уехала, сняв комиссию за подачу и ожидание. Все еще шел дождь.

«Ладно, зато теперь можно вызвать гравилет»… — Поменял я переключатель.

— Тебя даже искать теперь не надо. — С некоторым сочувствием произнесла Аллита. — Пятьдесят «Сагир» — тебя из космоса видно. — Покачала она головой, вновь принявшись мусолить укушенные пальцы.

Протрезвела чуть после укуса, судя по ровно сложенным словам.

— Да уж… — Не знал я, что и ответить.

Напакостил мне разгневанный папаша так, что даже в самых светлых мечтах вряд ли предполагал.

— Эта Хенни — она красивая?..

— Есть такое.

— А ты — беден, в долгах… Сто шестьдесят пять миллионов! — Патетично отозвалась принцесса. — Еще и выпендривался, миллиард мой не брал.

— У тебя его и нет, — пожал я плечами.

— Это почему⁈

— Зачем принцессе миллиард?

— Ну… Миллиарда нет, — все-таки признала она покаянно, пьяно икнув. — Но миллионов четыреста есть. На день рождения папа дарил, — потеплел ее голос. — Всякое покупать… А мне не хочтся… Зачем?..

— Теперь пригодятся.

— Папа умрет… — Помрачнела Аллита. — Мистер Савой… А, мистер Савой?..

Снова поморщился — хуже встречи просто не придумать.

— Ну?

— А давай я тебе эти четыреста миллионов отдам. А ты папу предупредишь. Он мне потом еще надарит, а мы тебя честно-честно совсем забудем! — Искренне смотрела та мне в глаза.

— Дались мне ваши деньги… — Смотрел я в небо, выглядывая гравилет.

— Как это? Долги закроешь. Хенни эту украдешь. Ты умеешь, я знаю, — рассудительно покивала принцесса. — Заживете.

— Да не люблю я ее, зачем?

— Как это — не любишь?..

— Хорошо отношусь. Дружим мы. — Раздался очередной мой вздох.

— И в постель с ней, но не любишь? — Возмутилась принцесса. — Мда-а…

— Постель дружбе не помеха.

— Я бы на месте ее папаши тебе ноги выдернула. А на месте Хенни — еще кое-что! Бедная девочка! Подлец! Мерзавец! — Стукала та ногой о землю.

Потом развернулась к парку и сложила руки на груди. Ойкнула и снова приложила палец ко рту.

— Все умерли, мисс. — С трудом произнес я. — Все, кого я любил. Жена, сын, родители.

Та обернулась. Ничего не сказала — только дождь шумел, перемежаясь со звуками проезжающих мимо машин.

— Наш гравилет, мисс, — наконец-то отметил я прибывший «Вояж», ярко-желтый, предупредительно выбравший близкий к нам квадрат посадки.

Там недавно стоял «Лавентадор» — место под ним все еще было бело-серым.

— А если бы ты мог сделать так, чтобы они не умерли? — Встав рядом, нашла мою руку Аллита и взяла за ладонь. — Что бы ты готов был ради этого отдать?

— Все что угодно.

— Бери все что угодно, мистер Савой. — Сжала она ладонь. — Только предупреди моих родных. Слышишь?

— Слышу. — Эхом отозвался я, глядя на приземляющийся гравилет.

— Все что угодно. Договор?

— Договор. Завтра утром они будут живы. — Серьезно пообещал я, глядя ей в глаза.

Чувствуя за удовлетворением зияющую бездну тоски.

На коленях у Мастера была развернута схема каркаса «Сагиры» — отпечатанная им где-то на листе большого формата, судя по свежей белой бумаге и среднего качества черно-белому изображению.

— Вот смотри сюда, — указал он карандашом в область за вторым пилотом, куда сходились ребра жесткости от всего корпуса. — Я, пока время было, вспомнил про то уплотнение, которое потоком воздуха прожало.

Судя по кипящей вокруг работе и теням под глазами — свободное время Мастер находил вместо сна. Но, видимо, аварийная ситуация его основательно так зацепила — шутка ли, на таких скоростях и мелкая ерундовина может сделать дырку в теле.

— Да не так чтобы важно… — Попытался заикнуться я, но поймал укоризненный взгляд и поднял ладони. — Внимательно слушаю.

— Вот тут, — еще раз ткнул он острием карандаша в лист, сделав пометку галочкой. — Место точки отсчета для фронтальных гравилинз «Сагиры». Две формируют внешнюю плоскость обтекателя на высоких скоростях. На дозвуковых они неактивны — там хватает прочности корпуса. Наоборот, гравилинзы будут препятствовать маневренности — поэтому они всегда отключены… Но если увидишь, что точно влетишь в стену — дави на газ, есть шанс пройти на скорости даже кирпичный дом… Если он, конечно, необитаем.

Я покивал, терпеливо ожидая продолжения. В душе же было пасмурно — о грустном будущем наших «Сагир» я так и не сказал. Не нашлось момента — как прилетели с утра с Аллитой, так меня утащили сюда и начали разъяснять все на схеме. Ну а принцессе я до того купил штук сорок газет — и она уселась прямо на бетон возле здания, внимательно изучая каждый лист. И это я ей сразу сказал, что газеты — Имперские, новости с других стран в них печатаются с задержкой, да еще на каком-нибудь пятом-шестом листе… Интернет ей харритский показывал даже — где, разумеется, никаких новостей о гибели королевской семьи не было. Но там, пожалуй что, о гибели объявили бы даже позже имперских газет, поэтому принцессу понять можно.

— Ты меня слушаешь? Тан?

— Да, конечно. — Покивал я, глядя на схему.

Сидели мы на втором этаже административного здания, где из мебели было два табурета и сломанный стол — возможно, его хотели починить ко времени моего появления, но я заявился прямо с утра.

Рядом, возле двери, пристроился Чалыч, тоже прислушиваясь. Или охранял свой карандаш — именно им показывал все Мастер. Другого в депо, возможно, и не было…

— В общем, это скоростной комплекс гравилинз. Жрет эта штука кучу энергии, поэтому и хорошо, что почти всегда выключена. Смотрим сюда, циферка два в том же узле.

— Ага, — подтвердил я на постукивание по листу.

— Это узел внутреннего гравиконтура. Все, что отстрелит во время аварии, находится в нем. Салон и все, что внутри салона, не штормит при маневрах, тебя не укачивает, вещи и незакрепленные люди не летят в голову. Работает оно всегда, жрет энергию, но таковы нормы безопасности. При этом, штука эта — как сказать… — Пытался он подобрать слово. — Расфокусированная. — Вот тут, — повел он карандашом, очерчивая сферу вокруг обитаемой части гравилета. — Получается что-то вроде упругого мячика. Воздействия на среду по контуру очень слабые, чем ближе к центру — тем больше стабильности гравиполя. Иначе бы на маневрах оно бы срезало все вокруг. А так — материалы на стыке работают будто в очень горячей и холодной среде, рядом. Это для них нормально, каркас на это рассчитан.

— Понял.

— Цифра три, — карандаш указал на кресло пилота, первого, потом второго. — Личное гравиполе. Подхватывает на очень высоких скоростях. Дополнительная нагрузка на аккумуляторы и силовую установку, но без них…

— Спину можно будет стряхнуть в штаны.

— Ну, типа того. — Согласился Мастер. — Жесткий контур, отдельная точка отсчета для пилота. Выступает дополнительной точкой крепления для кресел пилотов, там места усиленные — тоже проблем быть не должно. Вставать, сам понимаешь, нельзя. Руку поднять можно, но отстегнешь ремни и шагнешь в сторону — может на маневре что-нибудь сломать. И хорошо, если не голову. Все тебе понятно?

— Ага.

— Теперь по инциденту. — Тяжко вздохнул мужик. — То, что пролетело мимо тебя, скорее всего, результат расфокуса внешней гравилинзы. — Указал он на точку «один». — Место крепления, конечно, жесткое, но… Слишком высокие скорости. Гравилинзы передней полусферы — с нулевой упругостью, всю нагрузку принимает на себя узел крепления. И когда он не выдерживает и начинает тянуться… В общем, мы получаем внутри внешнего контура поток разогнанного воздуха. Который, конечно, снижается о пункт «два» — внутреннюю грависферу. Но оно уже что-то отломало, и вот это вот летит в обитаемую часть. Прямо в гравизащиту пилота, что его и спасает…

— Она мимо пролетела.

— Можешь думать и так. Но если бы не личная защита, то даже нитка тебе бы шею вспорола. Выводы?

— Все хорошо?

— Да черта с два. Не приспособлена «Сагира» для таких скоростей. Там проектная — три скорости звука. Плюс стандартные двадцать процентов запаса для летательных аппаратов. Ты же превысил вдвое. Каркас стал тянуться, и радуйся, что его не разорвало прямо в воздухе.

— Радуюсь, — кивнул я.

— Летать на таких скоростях — запрещаю. А укреплять центральный узел — не буду. — Задышал он возмущенно, предчувствуя протест.

«Значит, укрепить как-то можно», — чуть отстраненно заметил я. Но вместо этих слов просто согласился.

— Договорились.

— Тан… Что-то случилось?.. — Услышав явно не то, что предвидел, спросил Мастер.

— Можно сказать и так. — Посмотрел я на него, на вопросительно глядящего Чалыча. — В общем, не будет силовых установок.

— Как — не будет? — На взволнованном вздохе спросил тот.

— А вот так. — Произнес я, и комната замерла в молчании.

Я уж думал, все кинутся с расспросами, но Чалыч с грустным «эх» просто махнул рукой, повернувшись к окну.

А мастер сказал грустно:

— Вот поэтому я «Сагиру» и не люблю.

— Почему? — Не понял я.

— Да не ты первый, вот почему. Я же говорил — она многим голову вскружила. Многим дала ложные надежды. И каждый раз шваркает так, что урок навсегда остается. Тебе с ней один раз повезло — так она подождала, как возьмешь полсотни штук, и еще сильнее ударила! «Сагира» без силовой, Тан, это красавица без сердца. Ни денег, ни счастья с ней не жди.

— Просто так получилось…

— Обманули?.. — Гулко спросил Чалыч. В руках его появилась сигарета — незажжённая, которую он нервно крутил в пальцах

Я поразмышлял, стоит ли говорить… С одной стороны, они просто наемные работники… Хотя Мастер — не совсем простой. А Чалыч — тот бешенные деньги теряет на моей принципиальности. Может и не взлюбить за такое.

Но если подумает, что я просто балабол, который вцепился в мутное обещание какого-нибудь начцеха — то уважать совсем перестанет.

— Поймали с дочкой главы концерна «Силовые агрегаты».

— В смысле — поймали? — Нахмурился Мастер.

— С дочкой вон Альтазара? — Уронил из губ не прикуренную сигарету Чалыч.

— Вот папа и поймал. — Покаянно кивнул я. — Она два раза приезжала, вы ее помните. Темненькая.

— Пятьдесят силовых установок! — В сердцах высказал Мастер.

— Только вы это — никому, — главным образом, смотрел я на Чалыча. — Мне и самому неприятно.

— Да как поймали, если ты жив? — Удивился тот.

— Я из окна прыгнул. Двенадцатый этаж, но по фасаду провод шел. Вот, — показал я ладонь с поджившей раной. — Так что вчера сказали мне — либо я никогда на глаза дочке больше не появляюсь, а за это мне пятьдесят установок и сто шестьдесят пять миллионов. Либо ни силовых, ни денег. А я друзей не продаю.

— Вот ты и брехать наловчился, — потрясенно крутил головой Чалыч. — Я ведь даже и поверил на секунду. Сам вон Альтазар! Да он бы тебе вслед бы стрелял до последнего!

Ну, что-то гулкало позади, конечно, но я был занят тем, что провод как-то быстро оборвался…

— Ладно. Силовых нет. — Сложил Мастер листок несколько раз. — Значит, тема закрыта.

— «Сагиры» продавать? — Уже спокойно спросил Чалыч от дверей.

Не верит — но и ладно. Главное, моя совесть чиста.

— По ценам на рынке что?

— Я последнюю за три миллиона выкупал, где-то в этих границах. Но лучше бы продавать как коллекцию. Иначе просто рынок уроним, — достал он новую сигарету. — Эх… — Покачал старик головой.

Пятьдесят мертвых «Сагир», конечно, рано или поздно найдут покупателя… Но это кладбище надежд будет в объявлениях годами. Нет, так не пойдет.

— Сагго тут? — Пришла мне неожиданная мысль.

— А как же. Он свои кирпичи отрыл, так под ними еще какая-то старая кладка…

— Горе-археологи. — Взялся я за телефон.

— Не-не, бесполезно, — увидел это Мастер, подошел к окну и рявкнул так, что очередная сигарета Чалыча упала на пол. — САГГО!!! Сейчас придет, — это уже мне, спокойным тоном.

— Да я бы сходил! — Взвыл старик, печально глядя на валяющиеся сигареты.

— Вот уж нет. Я его зря, что ли, три дня дрессирую? — Хмыкнул Мастер. — Если придет — хвалю и что-то необременительное прошу. Если не приходит — прихожу сам, и тут уж сам виноват. У нас тяжелой работы много.

Успешность воспитательной модели проявилась минуты через две, когда на пороге объявился чуть запыхавшийся Сагго.

— О, шеф, привет! — Обрадовался он мне, кивнул Чалычу и уставился на Мастера. — О, сигареты! — Заметив их краем глаза, поднял он две, лежавшие у ног старика, тут же прибрав за ухо.

Тот посмотрел странно, но ничего говорить не стал. Сложно что-то говорить человеку в грязной спецовке, покрытой кирпичной пылью, со слежавшимися из-за нее же волосами и слегка безумным, но страшно довольным взглядом.

— Тут вопрос к тебе у руководства. — Кивнул Мастер на меня.

Когда я стал шефом и руководством? Был же просто Таном… Ладно.

— Сагго, что у нас насчет полукупола?

— А, — погрустнел тот. — Мы эскизы сделали, отдали Мавви — она у нас по городской эстетике и планированию. Мавви сказала, ни один вариант город не пропустит. Так что пока в творческом поиске, но…

— Погоди, у нас — кто?.. — Перебил я, чувствуя, что тону в словесном потоке.

— Мавви, — терпеливо повторил Сагго. — Штукатурит тут внизу, позвать?

— Стоп. Откуда у нас спец по городскому «этому все»?..

— Подрабатывает. — Недоуменно пожал плечами Сагго. — Подруга наша, будь уверен — хороший человек.

— Да я не сомневаюсь, просто удивился.

— А чему удивляться? По архитектуре целый раздел курсовых по соответствию городским нормам. Без них не принимают. Поэтому работу проще Мавви сначала отдать, чем преподавателю нести. Она карандашом почеркает — на одну пересдачу меньше.

— Кстати, верните карандаш, — отметил Чалыч.

Мастер достал его из кармана, но я успел перехватить быстрее. Заодно забрал и лист с чертежом «Сагиры» — с другой стороны тот был чистым.

— Я на секунду, — озвучил я старику. — Короче, ваши художества город не хочет. А почему?

— Это у Мавви надо спросить… — Замялся он.

А и правильно — чего самому запоминать, если можно творить и потом ругаться на бездушную администрацию…

— Зови, — кивнул я.

— Один момент! — Подошел тот к окну. — МАВВИ!!! О, еще сигаретка…

— Рации вам всем куплю, — буркнул на это.

— А бесполезно, — прокомментировал Мастер. — Они их заряжать забывают.

— Но орать — тоже не дело. Чалыч, надо что-то с этим делать.

— Надо, — жестко согласился тот, доставая уже четвертую сигарету. — Я что-нибудь придумаю. — Пообещал он.

— Чего звал? — Вбежала в комнату веселая девчонка полтора метра ростом — в газетном колпаке, покрытым известкой, в передничке поверх спецовки и удобных кедах. — Ой. Здравствуйте, — настороженно спросила она.

— Мавви, этот вот хмурый тип с карандашом — начальник. У него есть вопросы по моим гениальным работам и причинам, почему их не приняли.

— Потому что халтура, а не работы. — Фыркнула она. — Нормы безопасности ты вообще не открывал! Ажурный каркас и гравиподвесы — а если электричество пропадет?

— Подпорные балки — это некрасиво! — Возмутился Сагго. — Аккумуляторы — громоздко!

— Вот свалится это на голову — будет тебе красиво, — ворчливо отозвалась Мавви.

Но негромко, с опаской смотря на меня.

— Так, — поднял я карандаш над бумагой. — Хотя нет, Сагго, садись на мое место и бери карандаш. У тебя ловчее выйдет.

— Ага, — кивнул он, сев отчего-то на пол, а лист уложив на табурет, на котором я до того сидел. — Что зарисовать?

— Идею для полусферы. Пятьдесят «Сагир» во дворе видел?

— Сложно не увидеть. — Пожал он плечами, ожидая указаний.

— Вот представь их в полете, все пятьдесят. Поднимающимися в небо стаей птиц.

Тот крепко задумался.

— А что до норм и правил, — повернулся я к Мавви. — В каждом гравилете есть аварийные движки, которые могут выступать в роли гравиподвесов. Их там несколько. И аккумуляторы. Подвод электричества и заполнение пространства на ваше усмотрение.

— Может и пройти… — Тихонько шепнула она, глядя, как под карандашом арт-директора появляются первые линии.

— Но, Сагго… — Продолжил я. — Сагго!

— А? — Отвлекся он от работы — словно ото сна очнулся.

— Эти «Сагиры», каждая из них, когда-нибудь полетят. Не крепи намертво. Они только сейчас — декор. Но придет время… Понимаешь? — Сжал я ладони в кулаки.

— Понял. — Решительно кивнул он, возвращаясь к эскизу.

Табурета, впрочем, ему не хватило — и лист был расстелен прямо на полу.

— Видимо, карандаш вернут чуть попозже, — подойдя ближе, хлопнул я Чалыча по плечу. — Пусть работает. У меня тоже дел полно, — прошел я мимо.

— Да, мы тоже пойдем, — посмотрел Мастер на стремительные силуэты, поднимающиеся над схематично изображенном депо. — Не будем мешать.

— Ага. А я тут пока… — Завороженно смотрела Мавви на оживающую под руками картину. — Вдруг будет что-то нужно…

— Тан, на пару слов, — и только Чалыч попросил моего внимания.

Правда, не из-за зарисовки или карандаша он отвел меня в сторону — сначала по коридору, потом не к лестнице на первый этаж, куда все ушли, а в комнату.

— Не обижайтесь, на правах старшего по возрасту, — деликатно начал он.

— Что случилось?

— Я хотел сказать, что выдуманные истории надо очень осторожно преподносить за правду. Мы-то люди свои, мы с пониманием… Но в другом коллективе можно получить очень скверную славу. — Покачал Чалыч головой.

— Да я не особо это и практикую.

— Вот и хорошо, — вздохнул он. — Так что случилось с силовыми установками на самом деле?

— На самом деле? — Задумался я. — Да все так и было.

— Тан! — Укоризненно сказал Чалыч с оттенком обиды. — Держаться версии, разумеется, правильно… И ни в коем случае от нее не отступать!.. Но только с чужими людьми. А мне, для сердца, для спокойствия…

Для сердца и спокойствия сейчас следовало соврать. Эх…

— Там посчитали стоимость разработки и переделки, вышло около миллиарда. Корпус-то есть, но для импульсной компоновки. Для постоянной — там совсем другая схемотехника. Вот и начали вилять хвостом.

— Вот теперь — верю. Неприятно, конечно, но переживем. Только тратить на декор сотню миллионов…

— Я же сказал — они полетят, Чалыч.

— Силовые… Вы же понимаете…

— Год или два, и они полетят. — Надавил я голосом.

— Как скажете, — легко уступил он и поспешил перевести разговор. — А что за девушка там, на улице? С газетами? — Посмотрел он в окно.

Аллиту, конечно, видно не было — она устроилась в тенечке. Но другой любительницы прессы в депо не найти.

— Принцесса Аллита вон Харрит. Вчера похитил ее и привез в Империю.

— Вам, все же, следует больше тренироваться, — укоризненно отметил Чалыч.

— Хорошо, — принял я замечание.

— Симпатичная. Всецело одобряю, — неожиданно отметил тот.

— Даже так?

— В молодости все смотрят на анфас. С возрастом оцениваешь корму. А корма там — ой-ей-ей, — цокнул он, посмотрев на меня уважительно. — Сам бы приударил, был бы я по моложе… — Залихватски подмигнул Чалыч.

Я бы даже дал добро на ухаживания, если бы мне не было жаль старика. Поэтому — просто благодарно кивнул: как рыбак, которого хвалят за улов. Вот такую вот щуку притащил…

И где-то батя этой щуки скалит пасть, желая перекусить меня пополам.

— Пойду я, пока не увели баркас, — деликатно извинился я, поспешив на улицу.

Вдруг принцесса где-то уже вляпалась за полчаса моего отсутствия. Хотя обещала, что будет сидеть спокойно — но иногда события сами находят нас…

По счастью, сидела на прежнем месте — только складывала из газетных листов какие-то поделки. Подошел ближе — оказалось, головные уборы, вроде того, которым прикрывала свои волосы Мавви.

— Я тут пользу приношу, — буркнула она, покосившись на подходящего меня.

Я присел рядом — на бетон, сцепив руки перед коленями.

— Интернет будешь проверять?

— Подожду, — глянула та мельком. — Только ведь смотрела. Я не психованная истеричка, я просто переживаю.

— Кстати, мой зам по хозчасти в тебя влюбился. Грозился отбить.

— Это тот крепкий мужик с двумя любовницами? — Хмыкнула она.

— Нет, красавец-старик.

— Очень лестно, спасибо, — едко отозвалась принцесса.

— Между прочим, у меня тут тридцать молодых сотрудниц, и ни одну он так не хвалил.

— Сколько из них — твои любовницы?

— Ни одной.

— Ах да, ты же только с богатыми папашами. Сколько планируешь из него вытащить?

— Что-то ты перегрелась, — покачал я головой, хватая готовый головной убор из газеты, расправляя и пытаясь надеть ей на голову. — Плевать мне на деньги.

Газетный головной убор слетел вниз.

— Кредит-то надо платить. — Прибрала Аллита его в общую стопку.

— Справлюсь. — Отметил я в воздухе почти что жемчужную «Сверхновую» Эффы Сойер.

Почти что — потому как не все вмятины выправлены, хотя за прошедшее время Эффа изрядно вложилась во внешний облик. Но еще больше она ухнула во внутреннюю начинку, полагаю — генеральская пенсия куда больше моей будет, а она еще и аренду больше не платит. Квартиру ей выдали, как и обещали. Только с гравилетом — никаких денег не бывает достаточно. Если, конечно, его любить.

— Если что — выручу. Е-мейл мой потом запиши. — Тихонько сказала принцесса.

— Как веревку мылом натру — сразу же. Но спасибо, — успокоил я раздраженно вскинувшуюся девушку. — Верю, что ты искренне. Понадобится купить проездной — тоже не стесняйся, займу у кого-нибудь.

Та хмыкнула, но ничего не сказала. Тем более что «Сверхновая» уже запарковалась, и к нам шла усталая и не выспавшаяся мисс Сойер.

Ветер дул с ее стороны, донося запахи кофе и хлорки. Так себе, видимо, была ночка.

Эффа плюхнулась рядом и настороженно уставилась на Аллиту. Словно только сейчас ее разглядела.

— А почему принцесса не спит?..

— Выспалась, — ответил я за нее.

Сама вон Харрит продолжила складывать шапочки из газет — листов еще много.

— А почему на ней твоя форма?

— Потому что она ей идет. Чалыч, вон, слюнями изошел.

— Коллега, а почему вы идиот? — Задала Эффа третий вопрос с нарастающим раздражением.

— Я знаю, — ответила принцесса. — Можно я отвечу?

— Ну? — Скептически уставилась на нее мисс Сойер.

— Мистер Савой — не идиот, а хороший человек, — тоном отличницы сообщила Аллита.

— Ты все-таки ее трахнул! — Тихонько взвыла Эффа. — Мы же договаривались!..

— Да не делал я ничего!.. Да не делал он!.. — Возмутились мы синхронно.

— Ага, а чего у нее пальцы искусанные?

— Потому что она укусила пальцы, Эффа.

— В порыве страсти, чтобы сдержать стоны наслаждения! — Ткнула обвинительно она пальцем в мою сторону.

— Не так все было! — С жаром возразила Аллита.

— Стоны сладкой боли?

— Нет!

— Эффа, она просто куснула себя за пальцы. Вчера, в парке.

— Вы это в парке делали⁈

— Стоп! — Подняла руку принцесса. — Я просто проверяла, сплю я или нет. И укусила себя. Да, глупо! — Повысила она тон, чтобы Эффа не смогла вставить слово. — Но так вышло! И этому есть свидетель.

— Вы еще и при свидетелях… Ладно-ладно, это я уже шучу, — замахала мисс Сойер руками, отметив, что Аллита готова на нее прыгнуть.

— Если кратко, — взял я слово. — Дело было не в «Лавентадоре». Папаша отслеживал меня по телефону. Вот вчера он нам и повстречался.

— Он ее узнал? — Заволновалась Эффа.

— Даже близко не признал! — Жестко постановила принцесса. — Даже догадки не было. С-скотина такая. Кстати, кто он?

— Да так…

— Скажите, кто он, и эта Хенни скоро будет сиротой.

— Тем более — нет. Хенни наш друг.

— Все, кого трахает Тан — наши друзья, — поделилась Эффа. — Это у него половым путем…

— А ты? — Окинула ее взглядом Аллита.

— Я — коллега.

— Я так и подумала, — кивнула та задумчиво.

— Слышь, твое высочество. Я ж на тебя-замороженную могу и лоток для кошки поставить. Кстати, почему она еще не «стопнута»? — Этот вопрос был уже адресован мне.

— Потому что она поедет с нами на границу и будет проходить с нами службу.

— Тан!

— Минимум три дня, такой договор. Потом она взвоет от лишений и продолжит служить пылесборником в каком-нибудь отеле.

— Не-не! Я выдержу, — возмутилась Аллита.

— Ну или выдержит. — Пожал я плечами.

— Тан, это неправильно. Это лишние риски. — Поджала губы мисс Сойер.

— У нас договор, что поделать. Она обещала вести себя хорошо.

— Она обещала это связанной и голой, когда у тебя было в руках перо?

— Да хватит уже! — Рыкнула Аллита. — В твердой памяти я обещала! И ничего между нами не было! И быть не может! С этим кобелиной!

— А я вижу, вы вчера хорошо познакомились… Ах да, папа Хенни… — Покивала Эффа. — Еще что он интересного сказал?

— Что перевел тебе двадцать миллионов, а я со своими силовыми установками иду лесом.

— Не так он сказал. — Влезла принцесса. — Он потребовал, чтобы это бездушное животное перестало морочить голову бедной девочке! Даже денег предлагал. И установки эти.

— И ты — отказался. — Хмыкнула Эффа. — Ой, дурак…

— Чего это?.. — Даже чуть обиделся я.

— Надо было брать!

— А еще не поздно, — словно язык принцесса показала. — Ему срок дали до сегодняшнего вечера!

— Бери, дурень! И установки, и деньги!

— Вот-вот! — поддакнула Аллита.

— А Хенни сама к тебе приползет, ты ж как валерьянка для кошки.

— Нет! Ни в коем случае! — Возмутилась принцесса, глянув на Эффу, как на предателя. — Он же ее не любит! Он же ей жизнь сломает! Да ты на него посмотри — это же висельник без чести и совести!

— Ага, а я — кто?

— А, вы ж вместе, уроды… — Опечалилась Аллита. — Девчонку жалко…

— Не возьму я деньги. И к Хенни не пойду. Все, отстаньте. — Отмахнулся я. — Эффа, что у тебя там? Что за срочность ночная?

— Да там непонятно. Маньяк объявился.

— Конкурент твой, — буркнула принцесса, тут же спрятав взгляд и вернувшись к газетам. — Молчу-молчу.

— Не. Настоящий маньяк, — устало зажмурилась Эффа, вновь открыв глаза. — Да еще с придумкой. Жертве в живот «стопнутое» животное засунул. Все на дыбах стоят, первый случай в практике.

— А, это ж куратор из Хранилища. — Нахмурился я.

— Тан? — Удивилась мисс Сойер.

— Всех своих знает, — цокнула принцесса.

— Да молчи ты, — шикнула на нее Эффа. — Почему куратор?

— Потому что я как-то на занятии байку придумал про то, что можно поместить в мертвеца «стопнутое» животное и растянуть этот «стоп» на всю оболочку.

— А нахрена это делать?..

— Эффа, тело под «заморозкой» не разлагается. Его даже в шкаф можно сунуть, запаха не будет. А труп — сама понимаешь. Его куда-то надо деть. И потом, как ты знаешь из законодательства, обнаруженное в «стопе» тело трупом не считается. Его везут в Хранилище, где исследуют на патогены и пытаются поставить диагноз.

— А там этот куратор его примет, гнида такая…

— Ну, наверное.

— Последний вопрос: ты зачем это придумал вообще?..

— Да скучно было…

— Идиот! — Резко поднялась она. — Имя куратора помнишь?

— Понятия не имею, в расписании нашем посмотри. Полтора месяца назад было. А, Староста точно помнит!

— Кретин… — Развернулась Эффа, доставая телефон. — Ой, мудак…

— Это — не мне, — махнул рукой я, глядя на заинтересованно глядящую принцессу.

— Тебе-тебе! Если бы ты ему это не подсказал…

— То он спрятал бы труп как-то иначе. — Раздраженно отозвался я. — Хватит уже, а? Все, раскрывай дело. — Поднялся я на ноги. — Аллита!

— А?

— Я тут тебя оставить не могу, поехали в гостиницу.

— Но Тан!

— Никаких «но Тан!». Либо завхоз соблазнит, либо пропадешь с худграфскими.

— Да нормальные девчонки…

— Угу, а завтра твои обнаженные портреты по всей Империи. Это ж специалисты, им два литра водки — пустяк. — Взялся и я за телефон, чтобы вызвать такси.

— А ты куда?.. — Загрустила принцесса.

Эффа же убежала к своей «Сверхновой».

— А я, блин, хоть один день хочу пожить для себя. — Выругался я с оглядкой на ее высочество рядом. — Каждый день какая-то хрень, надоело. У людей — гонки, а у меня два гравилета в пыли.

— А можно…

— Нельзя!

— Ну пожалуйста!..

— Нет.

— Я тихонько посижу.

— Не-а.

— Да я даже водить не умею! И советовать не буду!

— Ладно. — Скептически оценил я ее покладистый внешний вид. — На скорости — не орешь?

— Я — кремень! — Спешно поднялась Аллита на ноги, словно я мог передумать. — Меня вот похитили недавно — и ни пискнула!

— Никаких воплей, — смерив ее взглядом, вновь повторил я условие.

Та провела пальцами перед закрытым ртом, глядя с любопытством.

Никакого настроения возиться с заморозками. Особенно после вестей о трупе.

— Поехали. — Махнул я рукой.

— А ты всегда гоняешься на такси?.. Или где там твоя колымага?.. А она не развалится на ходу?..

— Аллита! — Рявкнул я.

Вновь — движение пальцев возле рта. И смеющиеся глаза. Симпатичные.

К многоэтажному комплексу гаражных боксов подлетали в приподнятом настроении. Я — потому что вырвался из петли того, что делать не хочу, но надо. Ну а Аллита — все-таки получила свое желанное подтверждение из сети.

— «Его Величество одобрил увеличение бюджетных трат на систему „Безопасный город“». И тут ты отличился. — Отметила она, шагая рядом и никуда не глядя, кроме экрана сотового телефона в руках.

Вокруг был широченный коридор с высокими потолками, но то и дело приходилось корректировать путь принцессы, чтобы не шибанулась лбом об стену.

— Всегда пожалуйста.

С утра шло обсуждение бюджета королевства Харрит на следующий год — и на сайтах велась трансляция, бережно переносящая каждую реплику мудрого руководства в текст.

Аллита уже зачитала мне меморандум короля о необходимости увеличения профильных училищ и упрощение порядка присвоения гражданства второго уровня при поступлении в вооруженные силы. Потом, когда я развернул ее лбом в стену, согласилась, что объемы уборки зерновых и планируемый прогноз продаж — это уже избыточно, и произносила только отдельные новости из текста. И все равно — тут, в Империи, ее слова были как сводки из другого мира.

Одно хорошо — лучшего подтверждения, что семейка Аллиты жива, и желать невозможно. Что принцесса и подтвердила еще в такси, заорав от радости мне в ухо и принявшись обнимать. Таксиста испугала — он мне потом «кол» влепил.

На этом бы Аллите вернуть мобильный, но она продолжила следить за трансляцией.

— О! Тебе будет интересно: «В этом году „День Единства“ примет более двадцати представителей союзных государств. На параде с боевой песней пройдут колонны из действующих воинских частей, храбро защищающих рубежи королевства на севере. Распоряжение о подготовке праздничного марша затронет всех без исключения служащих, но честь пройти по главной площади в парадном построении получат только лучшие из лучших».

Значит, к нашему посланию отнеслись серьезно.

— Это почему мне должно быть интересно? — Не показал я виду.

— Мы ведь туда едем, на границу. «День Единства» через полтора месяца.

— Главное, чтобы лучшими из лучших — не за наш счет.

— Тан, ты не расслышал? На параде! С боевой песней! При иностранных гостях!

— И что это значит? — Спросил я, глядя на номера боксов.

Вроде близко уже.

— Да они петь и маршировать даже во сне будут!

— Через горы не слышно, так что пусть занимаются. — Пожал я плечами. — Нам сюда. — Ускорил я шаг.

Бокс «21В24» был закрыт железными рольставнями, окрашенными в этом секторе гаражного комплекса в темно-красный на черном фоне стен. Бокс мне не принадлежал — арендовался у частного лица за наличные, и если я когда-нибудь погорю, всегда будет шанс вернуться за хранящимся внутри. Сейчас, понятно, придется бокс менять — вон, Аллита украдкой повторяет номер бокса, пытаясь запомнить. Не велика проблема, объявлений с такими вот боксами — сотни в разных частях города.

— Ну, показывай, — покровительственно кивнула принцесса.

— Ага, телефон верни, — протянул я ладонь, куда с легким вздохом был положен мобильный из ее кармана.

— Я потом еще почитаю?..

— Вернешься — почитаешь. — Присел я к воротам и открыл неприметный замок ключом.

Потом достал пульт — круглый, всего с тремя кнопками: «открыть», «закрыть» и «стоп», ну и вдавил зелененькую. Чуть загудев, рольставни принялись неспешно подниматься — тяжелые, специально искал такие, чтобы случайный вор не смог продавить. Подготовленный — тот, конечно, везде залезет. Но я вроде повода не давал — парковался без лишних свидетелей.

Тут же в боксе включился свет — пока что видимый только полоской под воротами.

— Не хватает торжественной музыки, — иронично прокомментировала Аллита, сложив руки на груди. — Знаешь, у меня дома есть «Варсан-12», красный такой.

Хлам инсарской постройки. Инсар — страна еще южнее тех земель, что отвоевало себе королевство Харрит. Отделяют Инсар от Харрита самые высокие горы в мире и около тысячи километров каменистых пустошей, поэтому экспансия Инсара логично ушла еще южнее.

После того, как за горами на севере появился воинственный сосед — они предпочли с ним дружить. Торговля там вялая — качество продукции у инсарцев посредственное, технологии отсталые, а дешевая рабочая сила Харриту не интересна, ему покоренных народов хватает.

Подарок принцессе — возможно, заявка на поставки гравилетов для Харрита. Мол, смотрите, что умеем.

— Я бы на нем летать не рекомендовал.

— А я и не успела. Там почти сразу что-то сломалось.

Вот и я о чем.

— Но насчет торжественной музыки — это я учту, — смотрел я с теплой улыбкой, как над опорами становится виден корпус гравилета.

Выбор у меня сегодня был из «Сагиры» и «Рансата». Гонки предполагались официальные — кто-то обязательно полезет в кабину, чтобы удостовериться об отсутствии ошибок на приборной панели. Когда нет силовой установки — это целая гирлянда значков. Поэтому вот…

— Ты охренел. Вы там все охренели. — Прокомментировала принцесса нижнюю, покрытую золотом часть гравилета. — В край. — Произнесла она, поджав губы, когда ворота замерли в верхнем положении.

Золотой «Рансат» сиял даже под линиями светодиодных ламп, легонько слепя глаза.

— Цвет не я выбирал, — глянул я на нее мельком.

— А кто? Агарский барон? Глава наркокартеля?

— Я думал, тебе понравится.

— У нас — просвещенное королевство, а не средневековое племя! Какой ужас… — Подошла она к гравилету поближе.

— Э! Не колупай там, это не пленка. — Пресек я вред имуществу.

Так-то все равно снимать, но в нормальных условиях.

Я, между тем, отправился к стеллажам с инструментами у левой стены — кроме всяких полезных для обслуживания вещей, там в небольшом тайничке лежал брелок с пультом. Да, тактически неверно хранить ключи и гравилет в одном месте, но оригинальный брелок я переделал — вытащил из золотого корпуса, а содержимое уместил в компактный корпус от ключа «Лимы», довольно скромной малолитражки, даже не гравилета.

Такой брелок выложишь на стол в кафе — и только усмехнутся. А уж среди местного хлама он просто терялся. Заподозрить, что им можно открыть «Рансат» — невозможно.

Я, вдобавок, еще и батарейку прикрыл прокладкой — пока не отвинтишь, не уберешь, можно до бесконечности нажимать на кнопки.

— Не пленка?.. А что это? Золото?.. Золото⁈ — Возмутилась Аллита, пошагав ко мне.

Ничего не ответил, возясь с отверткой. Только глянул мельком.

— Сколько тут килограмм? Пять, десять?

— Ну, тут квадратных метров сто, — задумался я. — Покрытие, допустим, двадцать микрон, умножаем на плотность… Около сорока килограмм. Да, где-то так. — Даже с некоторым удивлением подытожил я.

А ведь раньше и в голову не приходило посчитать. Получается, тут на корпусе примерно такая же сумма, что была спрятана в тайнике — если, конечно, аккуратно снять.

Настроение поднялось еще больше — потери на «Сагирах» перекрывались кратно. Всей суммы мы не получим, да и реализовывать сорок кило лома — та еще история. Но даже если наклепать колечек-цепочек и сбыть через ломбарды, многое не потеряем. Во множественном числе говорю — потому как без Мастера это не реализовать. Возможно, придется еще кого-то привлечь… Или вообще сделать ювелирную мастерскую?..

— Значит, у тебя долгов — полторы сотни миллионов, а ты на золотом гравилете летаешь. — Скептически произнесла Аллита.

— Это временно.

— Ну конечно. — Рассудительно сказала Аллита. — Скоро тобой заинтересуется налоговая, и его изымут.

— Ваше Высочество, у меня на паспорте технического средства — подпись и печать Канцлера.

— Ага! Вот ты и проговорился! Все это вы, северные мерзавцы, устроили!..

— Но скоро Канцлер умрет, и я устрою себе небольшой праздник по этому поводу, — тем же тоном произнес я. — Не заморачивайся, Аллита. Мир немного сложнее.

— Это ты меня сейчас дурой назвал?

— Даже в мыслях не было. — Убрав прокладку-изолятор от батареи, завинтил все обратно. — Я и сам иногда теряюсь. — Нажал на кнопку, и люк «Рансата» принялся отъезжать.

От звука принцесса вздрогнула, обернулась.

— Прошу пожаловать на борт, — обогнул я ее, подходя к гравилету справа.

Трапа у «Рансата» не было, поэтому там стояла секция строительных лесов — на колесах, фиксированных стопорными болтами, с утяжелением в виде стальной плиты на нижнем ярусе и импровизированной переходной площадкой наверху. Выглядело надежно.

Чуть дернул рукой — ну, шатается, правда. Но если идти по центру ступеней, то нормально — шагнул я на них, и первая чуть скрипнула.

— Я туда не полезу, — покачала головой Аллита.

— Хорошо. — Вернулся я обратно.

Взял чистую ветошь — на стеллажах она тоже была — и обмахнул участок пола у стены.

— Это ты чего? — Даже отшагнула принцесса.

— Я тебя потом заберу.

— Я туда не полезу, потому что не открыт люк. — Покровительственно уточнила она. — Открывайте и не забудьте объявить, что лицо королевской крови изволит посетить судно!

— Корабль.

— А?

— Это — корабль, — вернув ветошь на место, вновь стал я подниматься.

— Так он же не военный. И пушек нет.

— Все, где есть я, военное. — Забрался я в гравилет и протянул руку. — Поднимайтесь на борт, Ваше Высочество.

Та, впрочем, смотрела в сторону огромного проема открытых ворот. За ними — пустота, беги хоть влево, хоть вправо. А станешь кричать — местные даже спрашивать не станут, любому догоняющему вломят монтировкой.

— Эх, — с некоторым сожалением сделала Аллита выбор и принялась подниматься.

Ступени скрипели, перила пошатывались, принцесса тихо материлась, но добралась до момента, когда я смог ухватить ее за руку и втянуть в «Рансат».

— Второй ряд, прошу, — указал я ей на проход в салоне.

Обширном, по-королевски роскошном — белая кожа сидений, черный бархат обивки, контурные линии под хром. Задний диван спокойно вмещал трех человек, даже габаритная принцесса на нем терялась.

— Ремешок над правом плечом, — проконтролировал я.

Потянула — и тут же по бокам из сидения проступила боковая поддержка, а спинка чуть приобняла пассажирку.

— Ого… Это какая модель?

— Саватская.

— Да я уж поняла, — проворчала она. — Только у них ковры под ногами.

— Я тебе больше скажу, видишь кнопки справа? Вот центральную сверху нажми.

Принцесса с любопытством выполнила указание, и из спинки переднего сидения плавно скользнул бокс с характерной формы кувшином и золоченной чашкой сверху. Чуть потянуло холодом от вытяжки.

— Это что, кальян⁈ — Изумилась Аллита.

— Уникальное конструктивное решение, которое позволяет устроить пожар прямо в воздухе. — Покивал я. — Саватцы…

— А другие кнопки?

— Спутниковый телефон, режим постели, кальян, ТВ-панель, режим дискотеки. Во втором ряду — бар, холодильник и режим уединения.

Аллита тут же тыкнула на последний, и все замигало-засветилось встроенными вокруг светодиодами. Тут же отключила, к счастью.

— В спутниковом телефоне нет оплаченных минут, так что не мучай кнопку, — предупредил я. — И еще раз нажми на третью, пожалуйста.

Бокс с кальяном свернулся обратно в сидение.

А я, посчитав, что на этом все, сел за сидение первого пилота.

— Офигеть… — Произнесла принцесса после выраженного щелка по кнопке. — Тан, у тебя в морозилке пачки денег…

— Это на заправку.

— Имперские пятитысячные?..

— Знаешь, сколько эта штука жрет? — Буркнул я. — Все, положи на место и больше ничего не нажимай.

— О-о!..

— Что на этот раз? — Потянулся я к замку только что защелкнутого ремня.

— Коньяк хороший в баре, папа такой пьет.

Тут же послышался звук отвинчивающейся пробки.

— Обольешься — замены одежде не будет, — предупредил я, махнув мысленно на нее рукой.

Закрыл люк и включил обзорную полусферу.

Корпус привычно протаял — вокруг только органы управления, внешний мир, мое сидение…

— Тан, а заедем — сыр возьмем?..

Ну и начинающая алкологичка позади.

Я плавно вывел «Рансат» из бокса, нажал ключ, закрывая гараж, и повел гравилет по ставшему вдруг тесным коридору до ближайшего колодца на взлет.

«Внимание! Ограничение на предельный угол поворота», — засветилось предупреждение.

Пока я пытался понять, что случилось на этот раз — гравилет уже поднимался вертикально вверх — в салоне повеяло запахом дорогого табака…

— Аллита! — Возмутился я, отстегиваясь и разворачиваясь.

Сидит нога на ногу, в одной руке — хрустальный стакан с темно-медового цвета напитком, в другой — пускает дым из трубки кальяна. Задумчиво смотрит, как проплывают мимо уровни с боксами.

Ладно.

Я взял телефон и поставил в режим съемки видео — направил на принцессу.

— Мне ни капельки не стыдно. — Высокомерно заявила она в кадр.

— Отлично получилось, — завершил я запись. — Спасибо. Мне как раз завтра твоему папе надо что-то скинуть.

— Тан…

— Он ведь знает, что ты куришь и пьешь? — Мельком глянув на нее, вновь сел я обратно.

Позади послышался звук переливаемого обратно в бутылку напитка и звук закрывшейся пробки. А там и уведомление пропало — кальян был спрятан.

— Тан, я все убрала, — пай-девочкой отозвалась Аллита.

— Да зачем? Ты ж не маленькая. Не станет же он бегать за тобой с ремнем.

Какая приятная тишина.

— Удали видео, пожалуйста. — Бархатным тоном попросили меня.

— И совсем не подумает, что ты сымитировала похищение. Чтобы пить и курить, развлекаться и кутить, пока он там за сердце хватается…

— Тан! Ну зачем это все? Я ведь веду себя хорошо.

— Угу, тридцать секунд как. Пристегнитесь, Ваше Высочество.

Щелчок замка послышался буквально через мгновение.

— Пристегнулась, — дисциплинированно ответили мне.

Посмотрим, насколько этой дисциплины хватит.

— Тан, а давай потом видео переснимем? — Сколько же в ее тоне томной мягкости. — У меня есть сюжеты поинтереснее.

Я вывел гравилет в общий поток и пристроился за куда-то спешащим «Профессионалом». Лететь нам предстояло на юго-запад, в разрушенную часть города — мероприятие начиналось возле знакомого мне стадиона.

Так как в гонках позволено участвовать только практикантам, изменился порядок регистрации — в регламенте указано, что никуда ходить не надо. Медосмотр мы уже прошли, а присоединиться к заезду можно просто по ссылке в приложении. Ближе к старту пройдет жеребьевка и определится стартовая позиция. Гонки массовые, непрофессиональные, поэтому распределение будет случайным. Указана радиочастота, на которую следует настроиться — и на этом пока все.

— Лучше снять не получится. Этот шедевр будет со мной до последнего дня.

— Да, но достигнет ли он поставленной цели? — Пыталась вывернуться Аллита. — Ведь вам что-то понадобится от отца, так? Раз он жив. Поэтому надо что-то мотивирующее!

— Например?

— Как тебе темный и холодный угол, и я сижу над пустой железной тарелкой с коркой хлеба в руках?..

— Вчера в этой руке помещалась баранья нога.

— Вранье! Там было всего на укус!

— Аллита, когда ты вернешься, появятся вопросы к калорийности хлебушка…

— Это типа я раскабанею за месяц?.. Или я уже толстая?.. — Мрачно уточнила она.

— Никто морить тебя голодом не будет. И обижать не будет.

— Меня обижает наличие этого ролика. Давай его удалим, а?

— Посмотрим.

— Вот как, значит, работает компромат… Неприятно.

— А не надо давать повода. — Пожал я плечами. — Весь компромат на этом построен.

— Не давать повода, — передразнила она. — Говорит человек в золотом гравилете.

— У меня на него бумага есть.

— Все равно так нельзя! Вы же секретная организация! Вы должны жить тихо, незаметно, лазать по своим темным углам и бояться света как мышь. А когда за вами придут, в ужасе визжать, пытаясь залезть в самую-самую укромную щель…

— Ваше Высочество, никто не станет работать с человеком из темного угла.

— А с золотым гравилетом — станет?

— У меня сегодня выходной. Для деловых встреч есть такси.

— Мог бы и купить что-то нормальное. — Вновь щелкнула она кнопкой морозилки, чтобы посмотреть на купюры.

— Второй гравилет еще приметнее.

— Еще приметнее?.. — Эхом повторила принцесса. — Это чем он покрыт? Алмазами? Таллиумом?

Хорошая идея.

— Приезжай к нам осенью, увидишь.

— Ну уж нет, лучше ты к нам. У нас столько всего можно посмотреть… Я тебе такой визит придумаю!

— Не, у вас летать нельзя. Ни ногой.

— А мой похититель разве не из благородных?..

— Быдло, Ваше Высочество.

— Какой кошмар, меня похитил конюх… То-то папаша Хенни морду воротил, — злорадно отметила она. — Тан, а хочешь титул? — Спросила она, не дождавшись реакции на подначки.

— Не-а. — Видел я уже конечную точку нашего маршрута и отмеченную диспетчером траекторию снижения.

— Благородных не вешают.

— Аллита, меня не интересуют титулы от стран возрастом в сто лет. Они какие-то игрушечные.

— Нам семьсот лет!

— Я бы дал не больше двадцати одного.

— Понятно, издеваешься. — Хмыкнула она. — Конюху позволительно ерничать. И называйте меня, будьте добры, на «вы».

И смотрит в сторону с неприступным видом.

— Ага, — выбирал я свободный квадрат в заставленной гравилетами парковке.

Сотни машин, тысячи людей — шум не проникал в салон, но внешние звуки будто бы отдавались легкой вибрацией на корпусе.

Алый прямоугольник расцветил место под нами, вспугнув ошарашенно замерших прохожих — не каждый день видишь окутанный в золото гравилет. День погожий, солнечный — пленка бы так не сияла. А так — внимания мы привлекали массу.

Я отметился в приложении, что участник 2403 на месте. Там, сверившись с геолокацией, мне поставили зеленую галочку рядом с номером, и тут же под ней — красная. «Проверка технического состояния, дождитесь оператора». Затем следующим сообщением: «Оператор выехал, ожидайте».

Все-таки правильно взял не «Сагиру».

— Ты обиделся? — Подала голос принцесса.

— Нет.

— А звучишь, как обиделся.

— Ваше Высочество, я душегуб из низшего слоя общества. Мы тут не обижаемся, а сразу лезем с ржавыми ножами под юбку.

— У меня нет юбки.

— Только это сдерживает, только это. Так, тихо! Техслужба едет. — Дал я команду, чтобы сдвинуть люк назад.

Обзорная проекция исчезла, зато в ушах загудел звук толпы, шибануло обоняние запахами перегретого асфальта и жареного мяса — какое мероприятие без шашлычки? Сверху заставляло щуриться яркое солнце, а чуть левее нас, на одиннадцать часов, к нам подплывал юркий «Ялик», одноместный спасбот с открытой кабиной и навесом. На нем правил к нам мужик лет сорока в белой форме с надписью «Администрация» и «Технический комитет» на пришитых к рубашке лацканах. Сам он был с короткой прической то ли выцветших на солнце, то ли полностью седых волос. Худощавый, неулыбчивый — или сам по себе, или в мой адрес. Или просто замотался летать — шутка ли, две с половиной тысячи участников. Вряд ли ко всем летает только он, но тем не менее.

— Доброе утро, Двадцать четыре — ноль три, — кивнул он мне, поднимая планшет с сидения в загорелые руки.

— Доброе утро, сэр.

— У нас форма автозаполнения дала сбой. — Уставился он на экран. — Модель гравилета не подставилась с учетной записи. Написано «Иное».

— «Рансат», сэр. Производство: королевство Сават.

— И дорого такое стоит? — Окинул он нечитаемым взглядом гравилет.

— Не могу знать, сэр. Достался вместе с орденом.

— Наградной? — Неуловимо что-то поменялось в его глазах, да и мужик стал гораздо добродушнее.

— Да, сэр. Все никак не заработаю, чтобы цвет поменять.

— А мы-то с бригадой думаем, мажор какой-то. Ты к какой воинской части приписан?

— Южная армия, девяносто семь — два ноля четыре. Тиронский хребет, Сарги.

— Даже не в столице.

— А должен, сэр? — Улыбнулся я.

— Пока что четыре — один. Четыре «Спектра», и все из столичных. Один ты на болота угодил.

— Богатым — везет? — Осторожно уточнил я.

— Да какие богатые. Кто-то пронюхал про призы и раздал своим ключи от «Спектров», — вздохнул тот.

— А что разыгрывают, сэр?

— Не могу сказать. Да и не поможет это тебе никак. — С сожалением пожал техник плечами. — Мисс, — углядел он Аллиту. — Доброе утро.

Та, словно внимания не обратила, смотрит в сторону.

— Простите сэр, такое у нее сегодня настроение. — Пожал я плечами. — Требует новый телефон, и чтобы звал принцессой.

— Ну а ты что хотел на такой золотой бандуре? Великую любовь и уважение? — Тот уже начал что-то заполнять на экране. — Бросай машину и иди гулять, найдешь кого-то нормального.

— Эй, я вообще-то тут. — Не выдержала Аллита.

— И зря. — Кольнул тот ее взглядом. — Братишка, мне бы подсоединиться к системе?

— А как? Тут разъем нестандарт.

— Значит, все системы в норме. — Махнул тот рукой. — В общем, подлетай к двенадцати. Сначала будет шоу — армейские на своих гравилетах должны подскочить, они первыми полетят. Потом весь поток.

— Так мы ж их не догоним, сэр.

— Там хитрее придумано, — подмигнул он. — Увидишь. И призы — шикарные. Твой-то гравилет что-то может, или просто красивый?

— Считается очень быстрым, сэр.

— Я такого в чемпионате не помню. Но даже за участие — нормально дадут. А победишь — сильно своим однополчанам поможешь, — кивнул мне техник, убирая планшет обратно. — Удачи, братишка!

— Удачи, сэр. — Провожал я его на ногах.

Снизу уже скопилось человек сорок. Еще никто не колупал оболочку, но надо бы быстрее сваливать.

— Молодой человек, а можно ребенку сфотографироваться в салоне?.. — Доносилось снизу.

— И нам! Мы тоже хотим!

«Бегом, бегом отсюда…» — Уселся я обратно, одновременно пристегиваясь и закрывая люк.

— Ты, что, не любишь детей? — С укором произнесли позади.

— Я остерегаюсь их мамаш. — Гравилет мягко оттолкнулся от воздуха и поднялся ввысь. — И у меня трапа нет.

— Отговорки. Бесчувственное создание.

— Хорошо, сейчас завтракаем, потом я куплю вам ростовой костюм бобра.

— М-м, зачем?

— Будете фотографироваться с детьми.

— Вот уж нет.

— Не любите детей?..

— Фото с золотым гравилетом может быть раз в жизни.

— А с принцессой в костюме бобра?.. Даже у меня такого нет.

— Все, надоел. Вези меня кормить. — Чуть раздраженно отозвалась она. — Тут есть нормальный ресторан с рыбным меню?

— Нет, но возле депо крутят отличную шаурму. — Взял я курс.

— Я не хочу шаурму.

— Значит, ваши мечты сегодня сбудутся.

— Это какие?..

— Сидеть с хлебом над пустой миской, Ваше Высочество. — Холодно отозвался я.

К мисс Сойер я дозвонился со второго раза — в первый раз трубку вроде взяли, но потом кто-то подошел и отвлек Эффу беседой. Мобильный с активным вызовом отправился в сумку, зашуршав раздвигаемыми вещами, хозяйка куда-то пошла, и я нажал на отбой.

Второй раз звонил уже после того, как запарковал «Рансат» в депо, озадачил Мастера проблемой переноса золота с поверхности гравилета в наши карманы и повел Аллиту обедать в кафе неподалеку.

На шаурму, завернутую в два пакетика и политую сверху соусом, принцесса смотрела скептически. Светло-коричневому напитку «три в одном» в пластике не доверяла вовсе. А скрипнувшее под ней пластиковое сидение посчитала личным врагом с первой же секунды.

— Тан, давай уйдем. — Тоскливо смотрела она из-под навеса летней части кафе на остальную улицу.

Но у меня тоже были шаурма, кофе и такое же скрипящее сидение — и ко всему я испытывал разумное доверие. Еда прошла термообработку, одноразовый стаканчик по умолчанию чист, а пластиковые стулья штамповал тот же завод, что кокпиты для десантно-штурмовых катеров. Опять же, тут обедали все работники депо, и еще никто не предлагал сжечь кафетерий. А тридцать три человека — это уже репрезентативная выборка, можно и самому кушать. Опять же — вкусно.

В общем, я вгрызся в свою порцию, а там и Аллита с жалостливым видом куснула свою. Пожевала с задумчивым видом, проглотила. И куснула еще, в этот раз как акула — ногу туриста.

— Фкуфно, — с удивлением поведали мне.

Дитя дворцов и дорогих ресторанов.

В общем, свою порцию я умял первым — но только из-за серьезной форы по времени. Принцесса уже догоняла.

И уже тогда второй раз набрал номер Эффы.

— Слушаю, — сухо произнесли в трубку.

— Сильно занята?

— Сидим в микроавтобусе у подъезда, ждем штурмовую группу.

— Значит, через час освободишься. — Отодвинув экран, посмотрел я на время.

— Через час я буду крепко спать.

— Это, в общем-то, сама решай. Я тебе сейчас дам информацию для размышления, а дальше на твой выбор.

— Ну? — Настороженно уточнила мисс Сойер.

— В час дня на юго-западе большие гонки для «светло-песочных», регистрация до двенадцати. Под две с половиной тысячи участников. Техник сказал, что формат сильно отличается от стандартного. Призы засекречены, но дадут как за участие, так и за победу.

— Тан, я… — Судя по тону, уже хотела отмахнуться она.

— Призы в том числе на полк, к которому приписан участник. — Надавил я голосом. — И столичные всем своим уже выдали по «Спектру», согнав на гонку. Четыре человека, у всех доверенности.

— Что именно дадут — не сказали? — Появилась в ее голосе заинтересованность.

— Нет. Мне, как ты знаешь, без разницы — спи спокойно. Но не сказать — не мог. Потом все мозги же выклюешь, что знал, но не доложил…

— Что-то неизвестное, но ценное… — Произнесла она задумчиво.

— Видимо, так.

— Я перезвоню, — сбросила Эффа вызов.

Посмотрел на сотовый, пожал плечами. Отметил Аллиту, задумчиво глядящую на меню над стойкой кафетерия — там светился экран с завлекательными вариантами и смешными ценами рядом. Внутри ждали своей очереди два посетителя, ритмично стучал нож, и тихонько бормотало радио.

— Тан, а вот шаурма с сыром и с грибами, они сильно отличаются?..

От прошлой порции не осталось и следа.

— Они отличаются сыром и грибами. Но вообще — надо пробовать, каждому свое.

— Закажи мне, а? Только самые маленькие! Я по кусочку попробую. Острую — тоже.

— Хорошо.

— И обычную тоже закажи. — Потянулась она к стаканчику с еще нетронутым кофе.

— Держи под кромкой сверху, дуй перед тем, как пить.

— Да уж разберу… ай!.. — Часть напитка оказалась на столе, а принцесса трясла обожжёнными пальцами.

Только головой покачать оставалось. Не выживет она в дикой природе и дня.

Сделал заказ, вернулся с пачкой салфеток и прикрыл ими аварию на столе.

— Тоже вкусно, — освоившись с пластиковым стаканчиком, констатировала Аллита. — Сахара только многовато…

В этот раз — прилежно дула на горячий напиток.

Минут через пятнадцать мы забрали заказ — пакет с ним я сразу вручил принцессе — и направились обратно. Судя по что-то возбужденно обсуждающим мальчишкам, бегущим в ту же сторону — «Рансат» заметили. А ведь он не у ворот, там от забора только если смотреть…

Я шел неспешно, Аллита вон Харрит — еще неспешнее, на ходу дегустируя четыре представленных варианта. К моменту, как мы подошли к депо, у каждой шаурмы не доставало трети. «По кусочку»…

Работники и Мастер, понятно, на «Рансат» насмотрелись на «Радости-5», так что возле гравилета прогуливался только Чалыч. Как оказалось, дожидался меня.

— Это ведь «Рансат»? — Встретил он нехитрым вопросом.

До этого, как мы прилетели, старик просто задумчиво смотрел на гравилет. Возможно, перебирал в памяти все виденные машины в мире, которых наверняка набралось немало. Но «Рансатов» в Империи раньше не бывало, насколько я знаю — поэтому и видеть он его не мог. А спрашивать — возможно, при всех постеснялся.

— Ага. — Смотрел я вместе с ним на позолоченный корпус с приставленной к нему деревянной лестницей, покрытой известкой и комками штукатурки.

В депо тоже не было трапа.

— Покрытый золотом?

— Есть такое.

— Откуда? — Вырвалось из него искреннее удивление.

— Из Савата. Мастер не рассказывал?

— Он говорит, в трюме просидел все время. Ничего не видел, ничего не знает. — Пожаловался Чалыч.

Конспирация — надежный человек. Хотя тут ничего противозаконного нет, все прошло по бумагам ровно — и подарок, и его оформление.

— Лично пресек заговор и спас саватского короля.

— Я впервые не знаю, верить или нет… — Покрутил он головой, словно пытаясь найти ответ. — А это, значит — похищенная принцесса вон Харрит? — Озвучил он, глядя на аппетитно поедающую шаурму Аллиту, щеки которой были в соусе. — Да не-ет, — уже возмутился он. — Тан!

— М-м?

— Я сегодня пораньше уйду, можно? — Помассировал он сердце. — Радар сбоит, перегрелся, наверное. — Окинул он взглядом гравилет и поморщился.

— Отдыхайте, конечно. — Пожал я плечами, провожая взглядом старика, ушедшего в депо.

Там у него велосипед — после выданного аванса он переселился поближе. Опять же, для здоровья полезно. Это про педали — а не про стресс от золотых гравилетов…

Бывает такая правда, которая защищает саму себя. Вроде сказал, как было — а никто не поверит. Зато не запутаешься во вранье.

— Обычная — вкуснее, — поделилась наблюдением подошедшая принцесса. — С сыром необычно, но такое себе. С грибами — тяжеловато. Острая… Острую надо еще пробовать, там непонятно.

Вот тебе и поставщик королевского двора с пластиковыми стульями…

— Под острую напиток надо другой.

— Вот и я думаю. Холодное пиво, например… У тебя нет? — Заглянула она за спину, словно надеясь увидеть там холодильник. — Мне для проверки.

— Увы, нет.

— А, ты ж деньги в холодильниках хранишь. — Покивала она. — Ладно, как-нибудь сама. Это ведь не местная кухня? В королевстве тоже есть?

— Само собой. — Достал я из кармана салфетки и протянул ей. — Соус возле губ и на щеках, убери.

— Спасибо. — Забрала она. — Когда тебя поймают, распоряжусь, чтобы шаурму подавали по воскресеньям. — С сытой добродушностью поделилась принцесса.

А ведь еще есть хот-доги на парковке, шашлыки в придорожном кафе, кондитерская возле универа и конечно же пельмени — но не по вторникам.

— Надо поводить тебя по любимым заведениям. Не тюрьма выйдет, а курорт. Секунду! — Поднял я руку, прервав ее на полуслове из-за телефонного звонка.

— Так. — Произнесла Эффа. — Я все выяснила. Это нам надо.

— А что дают?

— Потом скажу. Встречаемся через сорок минут, я возьму «Сверхновую» и все необходимое. — Сбросила она вызов.

Раз надо — то надо. Что ж там в призах такое?..

— Вообще, меня сложно удивить.

— А? — Не понял я, потеряв нить прошлого разговора, и посмотрел на Аллиту.

— Говорю — бесите вы меня оба. — Нахмурилась принцесса, свернув пакет с оставшейся едой и связав сверху узлом. — Так бы и пнула. Но ногу жалко.

— Прям сильно злая? — Клацнул я на брелок, открывая люк «Рансата».

— Когда меня затыкают и не слушают — да.

— Тебя никогда не перебивают?

— Представь себе.

— И не спорят, наверное?..

— Я — принцесса!

— И как это — жить без друзей? — Спросил я и, не став слушать, пошел к лестнице.

— А как — самодовольным и самовлюбленным придурком?.. Отвечай!

Забрался в «Рансат», демонстративно погрозил кулаком детям, залезшим на шаткий забор на западе — он и без того шатается. Те с него слетели кубарем и куда-то убежали — вряд ли далеко. Скоро любопытство приведет их обратно.

— Не знаю, — обратил внимание на закипающую девушку. — Такие люди, говорят, живут во дворцах.

— И в тюрьмах при дворцах.

— О, так ты будешь меня навещать? — Протянул я руку, предлагая подниматься.

Стоит, злится.

— Слушай, есть вариант серьезно так поставить меня на место, — убрал я руку и переложил себе на пояс. — Интересует?

— У меня их уже штук пятнадцать придумано… Но, допустим, интересует…

— Предлагаю пари — если мы выигрываем гонку, ты ходишь час в костюме бобра и фотографируешься со всеми желающими. Я снимаю видео и отправляю твоему отцу.

— Я только что придумала еще два способа. Нет, три. — Нахмурилась Аллита.

— Если проиграем — этот костюм надеваю я и на жаре занимаюсь тем же самым. Видео из гравилета удаляю. Отцу уходят нейтральные фото.

На этот раз Аллита думала минуты две.

— Что-то подозрительно.

— Две с половиной тысячи участников, Аллита. Техника ты слышала — он, хоть и желал мне удачи, но настроен был скептически.

— Подстава какая-то. — С сомнением прокомментировала она.

— Все честно. Я тебе хоть раз врал?

— Ага. Что Эффа — ветеринар.

— Это она врала, — педантично отметил я. — Я молчал.

— В любом случае, у нас нет костюма бобра.

— Но есть сорок минут на его поиски. Не найдем — значит, нет. — Пожал я плечами. — А найдем — считай, я мотивирую себя на победу.

— А ведь ты даже предположить не можешь, что проиграешь, — прищурилась Аллита. — Самовлюбленный, самоуверенный…

— Есть возможность проверить.

— А ну дай руку, — подошла она к лестнице.

Поднялась на пару ступенек, перехватила поданную ладонь и подтвердила:

— Пари, мистер бобер.

— Пари, мисс принцесса бобров. — Пожал я ее руку и втянул вверх.

— Но дашь мне снять видео для себя. — Не отпускала она руку наверху. — По е-мейлу мне перекинешь, чтобы никаких удалений потом!

— Договорились. — Посторонился я, чтобы дать ей пройти на задний ряд.

— Ищи костюм, раз тебе в нем так хочется походить. — Проворчала принцесса, плюхнувшись на свое место.

— А это мигом. — Как раз увидел я выкатывающего велосипед старика. — Чалыч!

— А-у? — Остановившись, посмотрел он на меня.

— Надо найти ростовой костюм бобра. Большой размер, чтобы я поместился.

— Когда нужен?

— В течение сорока минут. — С легким извинением в голосе развел я руками. — Но дело экстра-важности!

— А зачем… Нет! Знать не желаю, не сегодня, — проворчал он, ставя велосипед к ближайшей стене. — Сейчас организую…

Взялся за телефон и начал делать звонки.

— А этот дед — тоже из ваших? — Сунулась под руку Аллита, глядя на улицу.

— Приглашенный специалист. Про тебя не знает. Может найти все что угодно.

— Прямо-таки — все?..

— Ага.

— А нормальное белье на мой размер?..

— Время есть, заедем, — смущенно посмотрел я на экран с часами. — Предполагалось, что ты будешь все время в «заморозке».

— Ну уж нет. Ни в коем случае.

— Мы думали — меньше стресса.

— Проснуться через двести лет? Не-а.

— Через месяц. Зачем — двести?.. — Посмотрел я на нее.

— Я слишком много о вас знаю. Где живете, имена, внешность, привычки, место службы, место учебы. — Явно чувствовала Аллита себя неуютно. — Либо убьете, либо «стопнете» после всего.

И не страшно ей такое говорить?.. С другой стороны, смотрела она на меня во все глаза — а реакция на верное предположение дорогого стоит.

— Все — мимо, — спокойно выдержал я взгляд.

— Дружить я с тобой не буду, — поджала принцесса губы. — Выйду — все время потрачу, чтобы тебя найти.

— А шаурма по воскресеньям?

— Одна на всю камеру. Подселю к тебе маньяков и убийц.

— Их — не жалко, — пожал плечами. — Но вообще — обидно. Мы к тебе со всем сердцем.

— Хороших похитителей не бывает.

— Тоже верно. Ладно — найдешь меня, там и решим. — Примирительно подытожил я.

— Нет, я не понимаю. Ты или очень тупой, или очень самоуверенный.

— Костюм бобра даст тебе ответ. — Отметил я махнувшего рукой Чалыча.

Тот уже подходил к гравилету.

— Есть костюм. Детский драматический театр на Второй Раздольной. Но просят двадцать тысяч. — Даже извинился Чалыч за такие аппетиты. — И еще двадцать — залог… И еще одно… — Смутился тот чуть.

— Да?

— Очень просят не заниматься в нем сексом. Это все-таки детский театр.

— Ни в коем случае! — Ответила за меня Аллита. — Гарантирую!

— Ну, значит, Второй Раздольный переулок, дом шесть. — Спокойно подтвердил Чалыч. — Телефон я тебе скину, людей предупрежу. Лестницу — убрать?..

— Очень обяжете, — признательно кивнул я.

— А еще, можно я спрошу девушку… — Скинул он лестницу на землю. — Я ведь спать не смогу…

— Аллита, тут тебя спросить хотят. — Повернулся я в салон.

— Да уже не глухая. О чем, дедушка?

— Вы и вправду принцесса Аллита вон Харрит, дочь Цедара вон Харрит?

Принцесса настороженно смотрела на меня. Я повел рукой — мол, пожалуйста.

— Ну, я.

— И вас действительно похитили?

— Да. Вероломно. — Прищурилась Аллита, не отводя от меня глаз. — Назначена огромная награда. Дозвонитесь до посольства.

— Я просто хотел сказать, что, очень может быть, вы моя внучка. — Чуть смущенно произнес он. — Вы знаете, пятьдесят лет назад, во время штурма Дайски-ноэ, это столица провинции Ноэ, в числе прочих был сбит спасбот медслужбы. Такое, увы, случается во время войны. Его сильно кувыркнуло, отбросило прямо нам под ноги. Я тогда был молодым офицером, сорок бойцов под началом, страшно злых на смерть товарищей. Медики — не медики, им сложно объяснить… Но я сдержал их и эвакуировал пятерых врачей в свою палатку. Среди них была Еввина вон Харрит. Хотя, конечно, она не назвалась так — но ее окружение было трусоватым и тут же сдало ее, чтобы выгадать себе жизни. Признаюсь, я влюбился как мальчишка — настоящая королева! Сейчас такое редкость, но тогда коронованные особы частенько появлялись на передовой. Четверых я отправил к нашим медикам в лазарет — под надзором, конечно. Но с Еввиной просто не знал как быть. Пропал, голову потерял — хорошо не жизнь! Но и она окрутила молодого лейтенанта, — мечтательно произнес Чалыч. — Через две недели какого-то нашего важного генерала взяли в плен, и я понял, что это шанс вернуть ее домой. Пошел к особистам, сказал, что только сейчас вывел ее на чистую воду. Еввину поменяли. А потом очередное перемирие, и весть, что у короля наследник…

— А другие медики? — Разлепила губы Аллита.

— Когда под руками пленного умирает наш боец, то такого врача просто выводили в поле. За две недели не уцелел никто. Я не делал этого специально.

— Но вы допустили.

— Вы знаете, на войне очень тяжелые порядки. — Повинился Чалыч. — Прости, внучка.

— Так!!! — Взъярилась принцесса. — Вот этот хмырь утверждает, что вся наша династия происходит от него⁈ — Вскочила Аллита.

— Не ори на деда, — придержал я ее, иначе бы на улицу спрыгнула.

— Какого, к чертям, деда! Он даже не похож!!!

— Ну, вообще, — оценил я ее внешность.

— Только слово скажи. — Прошипела принцесса. — Только слово.

— Я не заслуживаю этой встречи, — покачал головой Чалыч и пошел к своему велосипеду.

Упругой, довольной походкой.

Через пятьдесят минут мы были на парковке у стадиона. Под ногами принцессы лежал объемный прозрачный пакет с чем-то меховым и темно-коричневым, но счастливой она не выглядела. Аллита требовала телефон и желала знать все про битву о Дайски-ноэ, но я обещал «как-нибудь потом», чем бесил ее невероятно.

— Да что ты злишься? Чалыч — слесарь от бога, таким дедом гордиться нужно. — Это мы еще летели на Вторую Раздольную.

— Захлопнись.

— Когда я увидел, как ты пьешь водку, сразу понял, что в тебе дремлет невероятный талант предков. Теперь-то все стало на свои места.

— Дай телефон.

— А твой стальной характер? У нас как-то собрали эксклюзивный «Тоувин» и забыли крышку от фильтра. Поставить обратно — снова полдня работы. И знаешь что? Дед твой даже глазом не моргнул. — Развернул я к ней кресло. — Вот повтори за мной: «Да хрен ли с вами, дебилами, делать, разбирать надо».

— Шаурма отменяется.

— А ум? Логика? Наблюдательность?

— С ними что не так? — Зябко поежилась она, глядя на город.

Руки лежали сложенными на груди.

— Все так. А почему? Потому что: «широкую клади на широкую». И в этом мудрость жизни. Кровь — не водица.

— Кресло разверни и вон туда смотри. — Кивнула она мне за плечо. — И телефон дай.

— А сама считать разучилась? — Хмыкнул я. — Пятьдесят лет назад, Аллита. Отцу сколько лет?

— Пятьдесят.

— Оу… — Отбой с калькулятором, я думал, разводка Чалыча поверхностная, а он даже даты подбил верно. — А чего король наследника выбирает?

— Болеет он. Лучевая болезнь. Рак. — Произнесла она гораздо тише.

Этой информации у меня не было — впрочем, такое и в газетах не печатают. Наследникам, выходит, лет тридцать с чем-то — то-то их в медиа и прессу понесло, заслуживать общественную любовь.

— Крепись, выкарабкается. У вас генетика хорошая, одного Чалыча хоть взять.

— Перестань издеваться, а? — Попросила Аллита грустно.

Пришлось разворачивать кресло и лететь молча.

По пути заехал в магазин спортинвентаря — прикупил веревочную лестницу с деревянными перекладинами и распорками. Не трап, конечно, но подняться-спуститься с гравилета можно, а то вечно выбирать место, откуда можно перепрыгнуть — не всегда получается. И у магазина-то не сразу вышло найти подходящее место — пришлось использовать крышу давным-давно оставленной кем-то машины. Вроде металл не продавил, но там спасать, в общем-то, уже нечего — колеса спущены, стекло задней двери слева разбито. Обычно такое убирают, но и магазин был далеко не в центре — вот и стоит машина. Обратно забирался по ней же — а там опробовал и лесенку, привязав к опоре сидения. Нормально — хотя со стороны, конечно, вид тот еще.

Костюм бобра забрали — вынесла очень миловидная девушка, невысокая, в светлом платьице. Пересчитала деньги, еще раз предупредила об условиях. Но «если что» — химчистка будет стоить еще десять тысяч… И у них еще есть костюмы тигра, слона, лани, медведя, льва и кролика. Последний — хит сезона, часто берут, от двух штук — скидка. Чем они тут, вообще, занимаются?..

Потом посетили салон женского белья — этот адрес я тоже помнил после встреч с Ренни. Там поскучал полчаса, пока Аллита с пачкой пятитысячных в руках водила за собой менеджеров салона, как хозяин с колбасой — голодных щенков. У всех взгляд такой же преданный. В целом, необременительно для себя подождал — поили бесплатным кофе, предлагали журналы и газеты. И тайком многозначительно переглядывались — смену постоянной спутницы тут трактовали по-своему.

С Аллитой сразу договорились — я не лезу к ней в примерочную и не стою над душой, а она обещает никому не звонить и сотрудниц к нашим делам не привлекать. Иначе вместо бутика будет мыло для стирки.

Из салона принцесса вышла без сумок и пакетов, но денег с собой тоже не имела.

— Все привезут на твой адрес. — Махнула она рукой, как нечто самоочевидное. — В этот твой автовокзал.

— В место, где работают тридцать молодых девушек? Отличный выбор. — Покачал я головой и вернулся.

— Да у меня свой размер, все хорошо будет…

Но я все-таки зашел обратно в салон и отменил те покупки, которые были адресованы в различные посольства столицы. На всякий уточнил у сотрудниц, были ли у девушки еще какие-то пожелания.

Оказывается — она попросила заполнить для нее открытки и разослать по некоторым адресам в Сават. Брала телефон для уточнения номеров дома, но никуда не звонила. Никаких записок в посылках, никаких надписей на открытках — чтобы не заблокировала служба безопасности Империи. Но если дружественные Харриту посольства получили информацию по Аллите, то поймут они все правильно.

— Военная хитрость, — не стала виниться Аллита.

— Житейская смекалка, скорее. С таким-то дедом.

Прищурилась злобно, промолчала.

— Владей, — перекинул я принцессе брусок земляничного мыла, купленного в бутике напоследок.

— Это зачем?..

— За открытки.

— Тан! — Возмутилась она.

— Соглашение было нарушено.

— Я ничего им не сказала!

— Поэтому и мыло — земляничное.

Аллита мыло выкинула в первую же уличную урну, глядя с профессиональным высокомерием. Не поверила.

— Ничего-ничего, — через какое-то время, когда мы вновь были на «Рансате» придумала она новую линию поведения. — Вот сходит Чалыч в посольство, вот расскажет все. Тогда я буду шутить.

— Это с чего ему в посольство идти?

— Я же внучка. А ты меня похитил.

— Есть, знаешь ли, там, откуда он родом, старинная и красивая традиция с похищением невесты…

— Даже не думай!!!

— Да сиди спокойно, — фыркнул я. — Понятия не имею, откуда Чалыч.

— И он не мой дед. — Пробубнила Аллита.

Да уж это не новость — я столько баек от него слышал, что если верить всем, то без него вообще ни одно историческое событие не обошлось. Но — умеет преподнести, этого не отнять.

— Значит, никуда он не пойдет. — Подытожил я.

— Такой лжец? Ха! Еще как пойдет — сдаст тебя, денег заработает.

— Аллита, он воевал с Харритом большую часть жизни. С чего бы ему вообще тебе помогать?

— Я же сказала — много денег.

— Много денег даю ему я.

— Принципы. Похищение — это мерзко.

— Принципы обязывают сначала спросить, зачем я это сделал.

— И что ты ему ответишь?.. Что тебе приказали? Что ты пешка? Что завтра тебе скажут прирезать Чалыча, и ты только грустно улыбнешься над его телом?

— Переживаешь за деда?

— Отвечай.

— Пока что нам с организацией по пути. Не понравится приказ — разойдемся.

— Ха! Самообман сектанта. Да никто тебя не отпустит! Как миленький будешь до конца дней на них работать. Думаешь, это золото, деньги — навсегда? Все отнимут, только посмей слово поперек сказать.

— И что же мне делать, добрая принцесса?

— Не иронизируй. Тебе нужна помощь, Тан. Ты просто не понимаешь, куда угодил. Но все можно исправить. — С участием и сочувствием произнесла она. — Просто сделай верный шаг, Тан. И ты будешь среди друзей.

— Дружба? — Заинтересовался я. — Я готов.

— Нет! — Рявкнула Аллита. — Тьфу, похотливое создание!

— Умилительная вербовка. На троечку.

— А на «пять» — это надо было с тобой переспать?

— Тут проверять надо, «пять» там или «четыре»…

— Понятно. Нет, Тан. Твой уровень — гувернантки.

— А я так мечтал о внучке слесаря, — вздохнул я тоскливо.

— Я — принцесса королевства Харрит!

— А, не, такое не интересует. Предупредите овуляцию, я не приду.

По пакету с костюмом серьезно так пнули.

В общем, на парковку мы прибыли в слегка напряженной атмосфере. Хотел напомнить ей, что спас ее семью от покушения, но цену за это — то самое «все что угодно» — тратить просто на ее хорошее поведение я не видел смысла. Придет время — стребую в полной мере. Если все обернется плохо — то обменяю на наши жизни. И не сильно важно, что покушение выдуманное. У Аллиты, вон, в южных провинциях людей в жертву приносят ради дождя, и иногда дождь случается, иногда — нет. А тут — постоплата по результату, все гораздо честнее.

Почти сразу же прозвучал вызов с сотового телефона.

— Ага, вижу тебя, — произнесла Эффа. — Сейчас буду.

Несложно увидеть здоровенный золотой «Рансат» — он и в огромной толпе налетевшего к соревнованиям народа не затерялся. Я выбрал укромный уголок подальше от всех — но и то было видно, как издалека идут к нам люди.

Через пару минут рядом запарковалась жемчужно-битая «Сверхновая» мисс Сойер, и чуть позже, с другой стороны — черно-розовый «Спектр» необычного вида. Как будто бы даже не совсем и «Спектр», хотя характерный дизайн считывался легко, но вот «М» образный изгиб задней геометрии и поджатый профиль впереди выдавали то ли серьезный тюнинг, то ли не пойми что.

Я скинул лестницу вниз, а там и подошла Эффа с серьезным таким чемоданом в руке — военного образца, массы немалой — он оттягивал правую руку девушки. Пришлось цеплять его, вдев нижние секции лестницы внутрь ручки и поднимать. А там уже и Эффа влетела наверх.

— Я и забыла, что трапа нет. — Проворчала она, плюхая мне чемодан с пола на колени — я только присесть успел. — Открывай.

Сама она привалилась к кромке открытого люка с горделивым видом, сложив руки на груди.

Открыл застежки, поднял крышку — внутри электронный планшет и одна рация. Еще два слота под рации пустуют.

— Одолжила у коллег. — Пояснила та с таинственным видом.

— Хм… — Не совсем я понял смысл. — А зачем?

— Затем, чтобы ты ее включил. — Иронично отозвалась Эффа. — Ну?

Я включил планшет — полюбовался приближенной картой этого сектора города с тремя точками, расположенными весьма близко.

— Вон там в небе видишь маленькую-маленькую точку? — Ткнула мисс Сойер вверх.

— Не-а, — честно попытался я что-то там отыскать.

— И не должен. Но там эсминец «Алмаз» Его Императорского Величества на страже столицы, а на твоих коленях — пост связи, привязанный к его системам. Спутниковая навигация, точное позиционирование и связь без помех.

— Солидно. — Впечатлился я. — Откуда?

— Да мне после сегодняшнего даже ракету бы на время дали, — гордо подняла она подбородок. — Еще медаль обещают, кстати.

— А мне?

Эффа молча протянула руку, намереваясь пожать мою. Понятно.

— А все-таки зачем нам связь во время гонки?

В брошенной части города сотовой связи не было, это верно — но на случай аварии дежурили скорые. А по другой причине переговариваться во время заезда — какой смысл?.. Опять же, профиль зданий глушит связь — одни помехи и головная боль от лишней информации.

— Сейчас объясню. Рацию-то включи, чтобы два раза не повторяться. — Кивнула она в сторону необычного «Спектра».

Пожав плечами, щелкнул переключателем.

— Привет. — Громко произнесла девушка. — Проверка связи.

— Привет-привет! — Без помех донесся бодрый голос Хенни в ответ.

Я укоризненно покосился на мисс Сойер.

— Все нужны, — шепнула она. — Потом поймешь.

— Привет, Хенни. — Ровно произнес я. — Как дела? Как папа?

— Привет, Тан! — Так же бодро отметила она. — Нормально, — даже чуть удивленно произнесла она. — Ты вовремя ушел.

— Ах, эта та бедняжка, — громко произнесла Аллита с заднего сидения.

— А это кто? — Чуть посуровел голос Хенни, прекрасно расслышавшей реплику.

— Внучка нашего слесаря. Напросилась на гонку. — Ответил я спокойно, погрозив Аллите кулаком.

— Я сейчас приду. — Холодно отозвалась Хенни, а на планшете погасла одна из красных точек.

Рацию выключила.

— Так, — выглянул я из-за кресла на Аллиту. — Жить хочешь — молчи и поддакивай.

— Вот и угрозы пошли. — Фыркнула она. — Страшно стало, что я все расскажу светлой и доброй девочке?

— Аллита, все очень серьезно. В твоих интересах — полностью со мной соглашаться. — Даже чуть занервничал я. — У девушки недавно был серьезный стресс, она не совсем контролирует себя.

— Закатит истерику на весь стадион? Прелестно. — С оптимизмом и предвкушением услышал я в ответ.

Я только лицо в ладони уронил и мрачно покосился на Эффу. Она, что, не понимает?

— Это… Ваше Высочество, — судя по всему, дошло и до мисс Сойер. — Вам бы и в самом деле притвориться глухонемой… Или скорбной разумом…

— Бойтесь-бойтесь. Я обещала не сбегать, но что вы будете делать со своей подругой? Печальна судьба похитителей, час расплаты близок. — С предвкушением смотрела она на верх веревочной лестницы, который уже дрожал от поднимающейся Хенни.

«Можно было втянуть лестницу! Или улететь!.. А, поздно», — чуть мрачно смотрел я на голову девушки с короткой прической темных волос, поднявшуюся над бортом.

— Привет. Хенни, это не то, что ты думаешь. — Убрав чемодан, взял ее за руку и помог подняться на борт. — Чалыч — ты его знаешь — попросил забрать внучку из театра, у нее тяжелая сумка. Вот я и помог. Да ты сама посмотри, — чуть суетливо подвинул я к ней прозрачную сумку с надписью «Ростовой костюм бобра», названием театра и инвентарным номером.

— Меня зовут Аллита вон Харрит, и эти двое — меня похитили. — Прочеканила Аллита в ответ.

— А сейчас она входит в роль под новый спектакль, — махнул я рукой. — Не обращай внимания.

— Я не шучу! Добрая девушка, эти двое!..

— Ты ее все-таки похитил, — вздохнула Хенни, перебив принцессу.

Затем плюхнулась к ней рядом на диван второго ряда, принявшись внимательно ее осматривать.

— Хенни, верно? — Мягко произнесла Аллита.

— Заткнись. — Лязгнул голос девушки.

Не успела вон Харрит возмутиться, как возле ее горла оказались длинные стальные ножницы. Дыхание принцессы перехватило, и заготовленная фраза обернулась нервным глотком.

— Хенни, — мягко произнесла Эффа. — Не надо. Тан с ней не спал.

— Я не спал, — закивал я.

— Неужели? — Задумчиво произнесла она. — Проигнорировал эту восхитительную кожу? — Ножницы пошли ниже и лязгнули, не дав вставить и слова.

А верх рубашки Аллиты лишился пуговицы.

— Не заметил эту шикарную грудь?.. — Кончики ножниц поддели воротник и открыли верх рубашки.

Вновь лязг стали.

— И он не покупал ей это белье от «Луи» из последней коллекции? — Спросила Хенни, открывая бюстгальтер принцессы на общее обозрение.

— Хенни, она нужна нам для дела.

— Какого такого дела, Тан? — Мурлыкнула она. — Я ведь никуда не еду, я ведь в безопасности — ты сам сказал. — Лезвия щелкнули еще несколько раз, и рубашка лишилась всех пуговиц. — Для какого же дела нужен этот прекрасный плоский животик?..

Аллита с ужасом косилась вниз, на движение стали по своей коже.

— Тан не врет, Хенни, — включилась Эффа. — Нам в этой гонке очень нужен тактик-координатор, поэтому она тут.

— Да? — С сомнением произнесла Хенни, прицениваясь к пуговице на брюках Аллиты.

— Хенни! Мы все будем за штурвалом. Кто-то должен давать инфу! Вот, посмотри, — Подняла Эффа планшет. — Тут карта города, точки на карте — гравилеты…

— И зачем же Тану тактик с такими шикарными бедрами?..

— Хенни! — Возмутилась мисс Сойер. — Убери ножницы и выслушай!

— Хенни, не веди себя как маленькая, — строго произнес я.

— Ладно, — недовольно отодвинулась она от принцессы.

Аллита заполошно запахнула рубашку и с опаской передвинулась в угол дивана, поглядывая на нас как на психов.

— Эффа, объясни. — Уверенно произнес я.

— Ну разумеется. Я хотела по рации, но даже хорошо, что все мы тут собрались, — бодро начала мисс Сойер. — Итак. Стандартные гонки на три тысячи человек — наверху посчитали перебором. Поэтому формат будет другой: ближе к старту прилетят семь военных «Кинжалов», по числу армий в Империи. Соответственно, вся гонка тоже будет разделена на семь частей. Задача номер один — догнать «свой» «Кинжал». У гонки нет финиша, есть только время — дается час. За этот час надо оказаться в стометровом радиусе от «Кинжала», тогда пилоту и воинской части, где пилот служит, засчитывается победа. Гонка ограничена всем юго-западом города, но они там скорее всего постараются, чтобы вся орава не пересекалась. За победу дается определенное количество баллов, как личных, так и идущих на специальный счет войсковой части. Но! Если побеждаешь досрочно, можно поохотиться за чужими «Кинжалами». Теперь о наградах. Личные — нам не интересны. А вот на воинскую часть… — Взяла Эффа свой сотовый и поискала что-то в нем. — Итак, что удалось узнать. За свой пойманный «Кинжал» воинская часть получает тысячу баллов. За чужой — две тысячи баллов. Итого за гонку можно получить тринадцать тысяч баллов. Баллы накапливаются и могут переходить на следующий год. А теперь — по списку снизу вверх. Тысяча баллов — вся воинская часть месяц питается из любого ресторана столицы. Две тысячи баллов — мобильный досуговый комплекс с кинотеатром. Три тысячи баллов — спа-комплекс, бассейн и плюс один час личного времени. Четыре тысячи баллов — стандартные места для сна меняются на модульные боксы для командования. Пять тысяч баллов — курсы повышения квалификации для всей части с досрочным повышением в звании всех, кто прошел аттестацию. Семь тысяч баллов — грузовая портальная установка.

— Милая, — проворковал я Хенни. — Ты же хочешь, чтобы мы чаще виделись?

— И вот она — справится? — Недоверчиво покосилась она на Аллиту.

Принцесса делала то, что до этого ее очень просили — молчала. Но делала это крайне невовремя. Потому что Хенни, не услышав ответа, в сомнениях трогала лезвие ножниц.

— Ну конечно! Ваше Высочество, не стесняйтесь, скажите что-нибудь быстрее.

— Это стандартная охота на лис. — Выдавила она из себя. — Есть загонщики, есть стрелки по номерам. Стрелкам никуда не надо бегать, они ждут в точке, куда выведут дичь загонщики. Надо просто верно определить место. Откуда лиса точно побежит. Если есть карта и геолокация, это не так и сложно.

— Вот видишь. — С укором произнес я.

— Тогда, видимо, я должна извиниться, — засмущалась Хенни. — Ваше Высочество, простите меня.

— Н-ничего. — Хотела та величественно отмахнуться, но руки дрожали, да и отрывать их от рубашки ей явно не хотелось. — Все мы ошибаемся. Но я с ним — не спала. И не буду никогда. — Запахнулась она сильнее.

— Ой! — Порозовела девушка. — Давайте, я пришью вам пуговицы обратно? Я умею.

— Нет-нет. Мне так даже свежо.

— А меня — Хенни зовут. — Протянула та руку. — Хенни вон Альтазар.

— Очень приятно. — Обескураженно произнесла принцесса, не двигаясь. — А высокий мужчина с широкими плечами и широким носом — ваш отец?..

— Ага. Вы уже встречались?

— Да. Вчера на парковке. Он просил Тана к вам больше не приставать. — Кольнула меня вон Харрит взглядом.

— А, папка вечно хочет, чтобы я резала рубашки на ком-то другом, — виновато улыбнулась та. — Вчера вот Раиф вон Салмер приходил — так представляете, прыгнул из окна! — Прыснула Хенни смехом. — Такой смешной, в одних трусах! Еще и папка за ним с ружьем!

— Вы знаете, я очень хочу, чтобы у вас все было хорошо с Таном, — натянула губы в улыбке Аллита. — У вас, у него и у ваших ножниц.

— Конечно. Так и будет, — покивала Хенни уверенно.

— И называйте меня просто Аллита.

— А меня — просто Хенни.

— Давайте дружить? — На этот раз принцесса сама подала ладонь.

— Конечно! — С радостью пожала девушка.

— Ты знаешь, мне кажется, ножницы — прошлый век. Я подарю тебе опасное лезвие.

— Думаешь?

— Это гораздо более сексуально. Ну, я слышала… А вы чего подслушиваете? — Строго обратилась вон Харрит к нам.

— Это, вообще-то, мой гравилет, — меланхолично отметил я.

— И, возможно, мое будущее уголовное дело, — задумчиво покивала Эффа.

К моменту, когда в небе над разрушенным стадионом и стоянкой появились семь «Кинжалов», в салоне «Рансата» вновь оставались только я и принцесса.

Аллита бубнила что-то под нос, переставляя все знакомые ей матерные слова во всех возможных комбинациях, пытаясь подвязать края светло-песочной рубашки так, чтобы она не распахивалась. Возможно, мешал фасон — узкий, приталенный, возможно — до того съеденные порции шаурмы. Под лезвием ножниц животик и в самом деле был плоский — но там что угодно втянется…

Я же смотрел на семь хищных стальных птиц в небе. Их даже не портила яркая расцветка — каждый из военных гравилетов был раскрашен в один из цветов радуги. Видимо, чтобы было проще отличить «свою» цель от чужих. Но тут — как ни крась, все равно истинная природа проглядывала. Жутковатая ассиметрия — зазубренные порты вооружения слева, словно ободранное в битве крыло. Во время полета его прикрывает гравиполе. Второе крыло нормальное — на нем стоят датчики для правильного формирования «иллюзорного» крыла по забортным параметрам и нагрузкам. Еще — там дополнительные блоки аккумуляторов с возможностью горячей замены.

Неестественный выступ хвостового оперения справа — вынесенная «точка отсчета» для гравиполя при резких маневрах. «Кинжал» просто разворачивает на нужный угол как в безвоздушном пространстве — рассерженный вой атмосферы оплачивается повышенным износом энергоустановки.

И в самом деле — «Кинжал», зазубренный с одной стороны. Возможно, один из этих семерых не так давно преследовал нас с Эффой у границы. Не догнал — или не захотел догонять?..

— Эй, — похлопали меня по плечу. — Давай свою рубашку. Моя — все. Или разврат какой-то получается… — Грустно констатировала принцесса, глядя на подвязанные под грудью края.

Я видел ее на мониторе, переключенного на камеру салона. Впрочем, она об этом знала.

— Действительно хочешь, чтобы от тебя пахло мной?

— Но ты же больше не пустишь эту долбанутую на борт?.. — Замерла Аллита.

— Хенни — хорошая девушка. — Отметил я. — И твоя подруга.

— У нее крыша течет, Тан! — Зашипела принцесса. — Я рядом сидела, там капельки кап-кап-кап.

— И тем не менее она захочет поздравить тебя после победы.

— Или всадить мне ножницы в бок, если учует. Я поняла. Не надо рубашку. — Сдернула она свою, покрутила перед глазами и, сложив по линии плеч, принялась повязывать на манер топика.

Закрепила связанными впереди рукавами — получилось очень даже мило.

— Вот видишь, ты отлично справилась.

— Хватит подсматривать. Ох, точно… — Озарила ее лицо улыбка. — Надо будет пожаловаться Хенни. Что я не даю повода, а ты, бесчувственное и похотливое животное…

— Пробуй, — предложил я. — Вызывай скорую и пробуй.

— Это почему — скорую? Я же жертва.

— Скажу, что ты меня соблазняла. Вот вместе в хирургию и поедем. Кому-то повезет, и в ране останутся ножницы… — Грустно сказал я.

— Это ведь ненормально, ты же понимаешь?.. — Подумав, серьезно произнесла Аллита.

— Ненормально, когда девчонку год гнобят сокурсники. Потом продают маньяку, а тот, к счастью, не скидывает с высоты, а проигрывает ее в гонке. Ненормально, когда она сбегает по смс от спасителя, и маньяк снова избивает ее до трещин в ребрах.

— Маньяк — это ты?

— Аллита, — с укором произнес я.

— Значит, ты ее выиграл? — Сняв обувь, села принцесса на диван и поджала под себя ноги.

— Так получилось.

— И выходила она к тебе… Хотела увидеть… А маньяк?

— Пропал.

— Ты его убил, — кивнула принцесса. — Она это знает. — Дополнила она. — Какая-то жесткая фиксация на тебе выходит. Психанутая с ножницами и Тан. Даже сочувствую немного.

— Ножницы дал ей я.

— Сам виноват.

— С ними ее никто не обижает. Все выслушивают. Никто не смеет отмахнуться.

— То есть, это ты создал из нее долбанутую психопатку…

— Она милая и спокойная большую часть времени. Ножницы просто лежат в ее сумочке.

— Ага, а как стресс — кровища и скорые вокруг.

— Разве она тебя зарезала? Просто задала вопросы.

— А если бы я ответила неправильно?.. — Поежилась Аллита.

— Она контролирует себя. Если бы не контролировала, плевать ей было бы на ответы.

— Тебе заточенным лезвием водили по коже? Так, чтобы тонкий слой снимался? — Напряженным голосом уточнила она.

— Угу.

— Надеюсь, она что-нибудь тебе порезала.

— Надо, чтобы ножницы превратились в талисман. Вещь, которую можно не доставать из сумочки, и оставаться уверенной в себе. До этого придется потерпеть порезы.

— А если она тебя все-таки пырнет?..

— Значит, поеду в больницу. Там она пообещает больше никогда так не делать, а когда сорвется — все придется начинать сначала. Но это — худший сценарий. Думаю, на талисмане все закончится.

— Тан, ты вообще в курсе, что есть психиатры? А не это твое лечение до первого трупа?..

— Для кого есть психиатры, ваше высочество? Для вон Альтазар? Для вон Харрит?

— Ты мою семью не трогай!

— Почему не трогать? Убийства родственников, традиция оскопления и пожизненной ссылки.

— Так устроен мир.

— Кем устроен, Аллита? — Смотрел я в небо.

— Жизнью.

— Ну вот и считай, что жизнь вложила девочке ножницы в руки, и ее больше никто не обидит.

— Ты псих, Тан. Тебе самому лечиться надо. — Убежденно произнесла она. — Когда я тебя поймаю, то заверну в белый халат с длинными рукавами и прослежу, чтобы тебе давали самые горькие таблетки. И спицу воткнули прямо в мозг.

— А ведь я даже не устраивал ядерную войну, как твой папка.

— Отца не трогай. — Поджала губы Аллита.

— Сколько миллионов он убил?

— Хватит. Он — правитель. Иногда он принимает неприятные, но нужные решения.

— Кто дал ему это право?

— Жизнь.

— Вот у меня тот же наниматель. — Кивнул я, вжимаясь в кресло.

— Ты о себе там много не думай. Хотя в психушке и такие есть.

— Чем же они отличаются от королей? Неужели наличием ядерной бомбы?

— Поставленным диагнозом!

— Аллита, никто не будет ставить диагноз королям. И Хенни вон Альтазар тоже не получит свой диагноз. Даже если ее доведут, и она возьмет ружье в руки — все замнут.

— Это очень плохо, Тан.

— Вот-вот. Я бы твоего отца пролечил.

— Я про девочку. Очень милая, — тихо произнесла она.

— С твоим отцом не знаком. Допускаю, что он очень добр с тобой.

— Все отцы такие.

— Это все международная изоляция. Некому тебя продать.

Сбоку в лицо чуть не влетела пачка пятитысячных — успел уклониться.

— Я с тобой не разговариваю. — Холодно долетело до меня.

— Неужели твои сестры замужем по любви?.. Неужели для блага государства, для укрепления союза, твой отец не пойдет на династический брак? На это неприятное, но нужное решение?..

В ответ — тишина.

— Скоро будет война, королевству понадобятся союзники. Даже мелкие, неприятные, от которых Харрит раньше воротил нос. Тогда ты уедешь из дома к какому-нибудь старику с кусками мяса между зубов, недолеченным триппером и одышкой. Возможно, он будет тебя бить.

Вновь щелкнул механизм холодильника — Аллита взяла еще одну пачку купюр, но все-таки сдержалась, не стала ее кидать.

— Тебя оденут пышно и богато, будут провожать торжественно и с почестями. Но никто не вложит в число подарков нож. Даже ножницы — и те уберут из всех комнат. Но если ты перестанешь обижаться — обещаю, как-нибудь утром они появятся под твоей рукой. Стальные, отлично заточенные. И тебя впервые воспримут всерьез.

— И ты создашь еще одного психопата?.. — Холодно произнесла она.

— Это сделает жизнь. Но, если захочешь, я заберу тебя из чужого дворца. Некоторое время после этого ты не будешь отпускать ножницы. Потом переложишь в сумочку. И они станут просто талисманом.

— По счастью, я живу в нормальном мире. А не в твоей больной фантазии.

— Впереди — одна четвертая огромного города, мертвая, фонящая радиацией. Чья больная фантазия ее создала?

— В общем, вылечат тебя, Тан. — Бодро подытожила она. — А я на психов не обижаюсь.

— Ножницы будут под правой рукой.

— Все, молчи! Заткнись! Слышать не хочу. Смотри лучше, какое красивое шоу, — указала принцесса на небо.

Где семь «Кинжалов» на скорости демонстрировали тот самый безынерционный разворот, собираясь в разноцветные фигуры, как яркие стеклышки в детском калейдоскопе.

Я посмотрел на часы — пора. Включил тихонько радио — на частоту для участников гонки.

— … «Кинжал» под руководством полковника Ларта Фишта исполняет знаменитую фигуру «Цветение». — Послышался приятный голос диктора — мужской, весьма солидный и в годах.

Синий гравилет в воздухе раскрутился с дикой скоростью вокруг одной точки, создавая иллюзию падающего цветка — объемную, благодаря движению гравилета в плоскостях.

— … полковник Фишт с детства знал, что станет офицером ВКС Империи, и уже в семнадцать лет поступил в летное училище… — Подхватила тоном доброй учительницы женщина-диктор.

Скорее всего, трансляцию тоже дублируют с эсминца — очень чистый звук.

Тем не менее я снизил громкость до ноля, оставшись в тишине. Видимо, правила гонки и жеребьевку анонсируют сразу после летной программы.

— Зачем выключил?

— Вон там шатры видишь, — махнул я рукой в сторону стадиона. — Дослушаем — сама побежишь записываться в войска.

— А ты не очень-то и патриотичен, — смотрела Аллита вместе со мной, как с неба падали уже семь разноцветных цветков.

— Это не моя страна.

— И не моя. Но ведь красиво?

— Красиво, — прибавил я громкость обратно.

— … на смену «Цветению» приходит сложнейший маневр, — вдохновенно вещал диктор. — Пилоты формируют построение «Еж», почти касаясь друг друга хвостовым оперением — расстояние между ними составляет едва ли два сантиметра! Благодаря мастерству пилотов и новейшей системе бортового управления, гравиполя «Кинжалов» синхронизируются и кратно увеличивают свою плотность. «Еж» — построение прорыва, предназначенное для прохождения над территорией, насыщенной вражеской ПВО. Именно так была прорвана защита Сайто-Лан — важнейшего города-крепости на севере королевства Харрит.

— Хотя лучше выключи. — Передумала Аллита.

— Дальше этого городка все равно не прошли. — Пожал я плечами. — Нет смысла.

Потому что некого там селить. Плотность населения в Империи — аховая.

— Я в этом не разбираюсь, — емко отозвалась Ее Высочество.

— А надо бы.

— В войне? Мне?

— В экономике. Хотя бы отчасти. — Наблюдал я, как в небе вращается «Еж», и странно переливается небо сферой вокруг них — гравилинзы накладываются, воздух уплотняется и начинает преломлять свет.

— У меня есть образование, Тан. Я не полная дура.

— Специальность?

— Управление гостиничным и ресторанным бизнесом. Третий курс.

— Ого. Я думал, что-то вроде нашего биоэнерготеха. — Припомнил ее манипуляции с энергетикой.

— Такое у нас не преподают. Только семейные или закрытые школы.

— И только для высокородных?

— Нормальный контроль над знаниями. — Не видела Аллита в этом ничего плохо.

— Этим знаниям семьдесят лет от силы.

— Но они опасны!

— А потом король умирает от банальной лучевой болезни. — Только головой покачать.

— Как будто в Империи не умирают.

— Угу. Старики, у которых и без того полно хронических болячек. А в его возрасте — спокойно продержат лет двадцать.

— Если бы лечение было, отец бы его купил.

— Может быть, покупает, — пожал я плечами. — У Империи. У Канцлера. У наших мэтров. Потом бежит к своим врачам, и они говорят, что все идет только во вред. Иначе зачем эти врачи нужны, если бесполезны?..

— Да хорошая у нас медицина! — Раздраженно отозвалась принцесса.

— Вот и они так говорят, король верит и прекращает системное лечение. Становится хуже — растет ненависть к тем, кто обещал, но не помог.

— Тебя снова заносит. У отца хороший врач.

— Был бы хороший — королевство не готовилось бы к войне.

Ну не может король оставить страну на трех идиотов, которые спорят в газетах, вместо того чтобы обхаживать отца и подводить ему фавориток посмазливей. Он обязан хотя бы попытаться решить проблему с соседями. Иначе скоро просто будет нечего передавать. Территории Империи не нужны — но, если будет возможность, от восстановления старых границ и выкачивания ресурсов с покоренных земель она не откажется. Подвесят «Титан» сверху и армейское руководство на местах — и можно будет дома из мрамора строить в столице. Харритцам оставят подножный корм — три поколения сменилось, «своими» их в Империи уже не считают. Впрочем, это взаимно.

— Да заладил ты со своей войной! Не будет ничего! У нас праздник на празднике! Вы, вон, тоже деньгами бросаетесь!

— Ладно. Не будет. — Вздохнул я.

— Правда?..

— Планшет бери в руки. Гравилеты завершают программу.

— Тан?

— Иногда я тебе вру, и тебе это нравится. Сейчас-то что случилось?..

— Мне про войну — вообще не понравилось.

— А это и не вранье. — Хотел я прибавить радио громкости, но замер после следующего вопроса.

— Это из-за тебя, да? Из-за того, что ты не дал убить моих родных — будет война? Так тебе сказали?..

— Дам тебе потом листочек и карандаш отниму у Чалыча. Нарисуешь мне две колонки. В левой — названия фирм-производителей в Империи. В правой — фирмы-аналоги вашего королевства.

— Зачем?

— Затем, что слева будет хорошо и дешево. А те, что справа, дадут на войну любые деньги. Мир их погубит.

— Так пусть умирают!

— Угу, и страна вместе с ними. — Поморщился я. — Аллита, да не важно, кто у вас король. Нет у него другого выхода. Как корону напялит, так сразу начнут в спину толкать и на север показывать.

— У тебя ошибочное представление о королях. — Невозмутимо отметила она.

— В общем, если что-то случится, помни — у тебя тут дед. — Наклонился, чтобы поднять кинутую в меня пачку денег и перекинул обратно. — Положи обратно.

— А как хочется снова кинуть… Ладно, — убрала принцесса купюры в холодильник.

Прислушался к радио — бубнят про льготы для призывников.

— Рация, — спохватившись, включил ее и передал назад.

— Ну наконец-то! — Проворчали из динамика голосом Эффы. — Я уже хотела к вам идти.

— Хенни, прием, — бодро произнесла принцесса.

— Прием-прием.

— Так, — вмешалась строгим голосом мисс Сойер. — Никакой болтовни на канале. Обращение по позывному. Сначала позывной вызываемого, потом свой. Пример: «Первый ответь Второму», слово «ответь» не говорим, экономим время. Первый — второму. Все ясно?

— Назначаю позывные, — вмешался я. — Эффа — «Пенсионер», Хенни — «Подруга», Аллита — «Тактик», Тан — «Босс».

— Возражения, — задышали возмущенно в динамик. — «Пилот», «Подруга», «Майка», «Клоун».

— Возражения, — тут же повторила за ней Аллита. — «Стерва», «Подруга», «Красотка», «Кучер».

— Возражения! Я не хочу быть «Подругой!» — Возмутилась Хенни. — Я хочу быть «Оонси — Разрушительницей Небес»!

— Ой, ты тоже смотришь «Оонси»? — Обрадовалась принцесса.

— Ага! Как тебе шестой сезон? Чума-а — ну скажи?..

— А у нас только середину пятого показывают…

— Ты чего-о! Срочно надо смотреть!

— Короче, мы никуда не летим, — вздохнул я.

— РАЗГОВОРЧИКИ НА КАНАЛЕ! — Рявкнула мисс Сойер, даже рация засвистела. — Тан — «Загонщик-Первый» или просто «Первый». Эффа — «Загонщик-Второй» или просто «Второй». Хенни — «Стрелок». Аллита — «Ловчий». Всем все понятно? Или кому-то запихнуть ботинок в задницу?

Донеслось когнитивное молчание — всем было все понятно, и хотелось ответить «да», но так как ботинок кое-куда не хотелось, поэтому это «да» каждый оставил при себе.

— Ловчий — Второму, разобралась с планшетом?

— Ага.

— Соблюдать протокол!!!

— Второй — Ловчему. Да. А сериал на него скачать можно?..

В ответ донесся грустный вздох.

— Второй — Ловчему. Требую зарегистрировать жалобу.

— Ловчий — Второму, это военный планшет.

— Второй — Ловчему. Жалоба на Первого. Он обманом заставил меня заключить соглашение, связанное с победой на соревнованиях. А потом вынудил эту победу обеспечить! — Искренне возмущалась Аллита на заднем сидении.

Странно, что только сейчас спохватилась.

— Ловчий — Второму. Соглашение содержит в себе секс?

— Нет!

— Соблюдать протокол!!!

— Второй — Ловчему. Нет.

— Ловчий — Второму. Жалоба отклоняется.

Аллита, посмотрев на рацию, вывернула микрофон на минимум и возмутилась уже в голос.

— То есть, либо я выигрываю тебе гонки и хожу в костюме бобра, либо не выигрываю, и милая Хенни пыряет меня ножницами!

— Ваше Высочество, вы однобоко смотрите на ситуацию. А как же шестой сезон «Оонси — Разрушительницы Небес»?

— Да я бы и так скачала!

— Вы в Империи, а не этом вашем Харрите. Тут ничего не скачать, по рукам надают. А денег у вас нет.

— Ха! Да целый холодильник!

— Воровство — какая низость.

— Тан, одолжи денег. — Уже другим тоном попросила она.

— Есть вариант заработать. Ты знаешь как.

— Похотливое животное.

— Да в планшет свой внимательно смотри, — поморщился я. — Поможешь выиграть — куплю.

— А прогулки в костюме бобра?..

— Если отменишь условие о моем проигрыше.

— М-м… Нет. — С сожалением отказалась Аллита. — Три тысячи участников, семь гравилетов. Хочу эксклюзивное видео.

— Но будешь стараться?

— За шестой сезон «Оонси»? Шутишь, — фыркнула. — Все силы приложу. — Крутнула она шайбу обратно.

— Ловчий — Второму. Переключатель микрофона был слева. Вы выключали динамик.

— Ой…

— Ловчий — Стрелку. Я никого пырять не буду. — Хмуро отозвалась Хенни.

— Всем! Закончили разговоры. Радио прибавили, слушаем!

«Кинжалы» замерли в небе над площадью — достаточно близко, чтобы рассмотреть их в деталях. А голос мужчины-диктора степенно и спокойно повторял примерно то же самое, что недавно говорила Эффа.

Действительно — на семь гравилетов будет охотиться семь армий; Южной — достанется ярко-красный, Юго-западной — оранжевый, Западной — желтый, Северо-Западной — зеленый, Северной — голубой, Восточной — синий, Центральной армии — фиолетовый. Только в отличие от сухой информации мисс Сойер, слушателям доставались и пояснения, что красный — это цвет пролитой крови на рубежах, а оранжевый и желтый — как знак степи и песка. Северо-Запад следит, чтобы тяжело доставшийся мир не был нарушен. Голубой — это цвет льда северных пределов. Там, за северным полюсом, не так уж и безлюдно — два континента оживают после давней войны и готовы на многое. Синий — цвет могучего океана, омывающего Империю с востока. Ну а фиолетовый объяснили как-то скомкано, привязав к науке и лабораториям. Хотя центральное войско прикрывало столицу, и служили там самые пижонистые и блатные.

Награды, сообщенные Эффой, тоже зачитали очень близко — только тут подключалась диктор «добрая учительница» и разъясняла, что служба в вооруженных силах и без того отлично устроена, а предлагаемое оборудование — это просто «люкс». Который, разумеется, во все времена должен доставаться только лучшим.

Не совсем ясно, как воинская часть должна зарабатывать на тот же портал. Этих частей в Империи, вообще-то, пять тысяч — на семь разноцветных «Кинжалов». Некоторые воинские части не представлены вовсе — далеко не у всех студентов есть гравилеты. Пятьдесят тысяч «практикантов» и три тысячи участников — всего шесть процентов обладают такой роскошью. В следующем году ситуация изменится, но вряд ли сильно.

Если вспомнить слова техника о «столичных» — их усилия не так чтобы лишены смысла. Конкуренции в этот раз меньше, а желаемый приз — гораздо доступней. Естественно, «столичным» ни рестораны, ни другие локальные блага даром не нужны — они целятся на опцию, гарантирующую повышение в звании. Пять тысяч баллов — с одной стороны, много. С другой — всего три «Кинжала» «поймать». Нам, например, надо четыре.

Летать «центральные» будут на «Спектрах» — тогда как на площади гоночных машин едва ли процентов десять, да и они — в основном, устаревших серий. «Полетать» пришли студенты — а у них, если гравилет с документами и не падает, то уже считается за роскошь.

Между тем, диктор-мужчина сообщил и кое-что интересное — безусловное страхование всех участников и выдачу новеньких военных (!) гравилетов взамен безнадежно потерянных в заезде. Потому как «Кинжалы» будут огрызаться и просто так окружить себя не дадут.

А там, словно мимоходом, уточнил о личных наградах за гонку — чем ближе гравилет участника к «Кинжалу», тем больше ему начисляется личных баллов. Причем, отставание от него — снижает их, поэтому бороться надо до конца. Начисление ведется в полукилометровой зоне от цели — по мне так, главное просто не расшибиться, и будешь в плюсе. Список же того, что можно купить «себе» был обещан в приложении — чуть позже. Но сказано это было так, что сомнений не оставалось — никаких технических накладок, но умело нагнетаемая интрига.

Последовала ощутимая пауза, и женщина-диктор наконец-то приступила к жеребьевке, призывая всех занимать подсвеченные «Кинжалами» сектора согласно сообщаемых номеров. Повторив сообщение, та принялась чеканить номера с добротной скоростью печатной машинки — я от такого поднял «Рансат» в небо, внимательно вслушиваясь, чтобы не упустить свой. И не я один — рядом поднялась «Сверхновая». Только Хенни зазевалась — но ее задача занять позицию и ждать, для этого не нужно вырываться вперед.

— Они, что, будут стрелять по участникам? — Пробормотала Аллита, словно сомневаясь в том, что услышала.

— Ловчий — Второму. По тебе когда-нибудь стреляли? — Донеслось из рации.

— Второй — Ловчему. Нет.

— Ловчий — Второму. Там все просто, просто не дай в себя попасть.

— Да как, я же на диване… — Тихонько проворчала она.

— Двадцать четыре ноль три, сектор красный, четыре — два! — Донеслось из радио.

«Рансат» резко рванул вверх, чтобы тут же оказаться на размеченном сверху секторе.

— Ловчий — Первому. — Спокойно смотрел я на побледневшую принцессу. — Пристегнитесь.

Та суматошно защелкнула замок.

— Ловчий — Первому. Во время огневого контакта крайне важно быть пристегнутым. Труп, зафиксированный к креслу, будет найден быстрее и избавит родственников от излишней волокиты по оформлению выплат.

— Пошел к черту! — Зло отозвалась она, вызвав улыбку у меня и смешок в рации. — Я вообще не хочу тут быть! Я не хочу умирать!

— Прямо как я на первом вылете, — ностальгически пробормотали в рации.

— Соблюдать протокол! — Рявкнул на этот раз я.

— Внимание, уважаемые участники! — Добродушно говорил дедушка из радиостанции. — До гонки остались считанные минуты! Пока участники занимают свои места, мы хотели бы отметить интересных участников состязания. В фиолетовом секторе находится дважды призер чемпионата столицы Наиль вон Лем. Рядом с ним — финалисты прошлого года Авин Сано и Нэд вон Хаас. Судя по активному радиообмену, участники договорились действовать сообща. Четвертым участником их группы является Ренни Далега, призер олимпиады Империи по истории. Приглашаем перенять их опыт и создавать отряды и группы внутри ваших воинских частей — ретрансляция связи обеспечена эсминцем «Алмаз». Частоты для вашей части можно уточнить в приложении на мобильном устройстве. Не печальтесь, если вы одни — помогайте вашей армии и приглашайте на вашу частоту друзей!

Не такие уж мы и хитрые — вон, у Ренни и ее новых соратников тоже налажена связь. Гонщики, надо же — да так удачно оказались в одной части… Обожаю совпадения.

— Первый — Второму. У твоей Ренни отличная компания.

— Второй — Ловчему. Кто такая Ренни? — Заинтересовалась принцесса.

— Ловчий — Стрелку. Была такая, с во-от такими бидонами. Как у Нао-уо во втором сезоне.

— Стрелок — Ловчему. Серьезно? А как они разошлись?

— Эй, я вообще-то, тут. — Возмутился я.

— Соблюдать протокол! — Рявкнули на два голоса Хенни с Аллитой, причем, вторая — почти в ухо.

— Всем! Тихо! Про нас говорят.

— Второй очаг радиопереговоров зафиксирован в красном секторе. Шифрованный канал, три станции, закрытые профили участников! Что объединяет их, кроме сонма загадок? Далекая и сказочно красивая воинская часть на Тиронском хребте! Величественные горы и хрустально-чистый воздух южных пределов нашей родины! Даже гравилеты у участников — особенные. Наградной «Рансат» врученный Тану Савою за выполнение особо важного поручения за пределами Империи! Именно он сверкает на солнце, уважаемые слушатели — как положено медали, надетой на парадный китель. «Сверхновая» мисс Эффы Сойер, удостоенной высочайших наград Министерства Внутренних дел. Несмотря на стандартный вид гравилета, список зарегистрированных улучшений базовой конструкции достигает двух страниц. «Спектр-9» мисс Хенни вон Альтазар. Прототип гравилета, готовящийся к серийному выпуску, впервые будет испытан именно на наших соревнованиях!

«А-а… Во-от, что это…»

— Стрелок — Второму. Дай порулить, а?..

— Второй — Стрелку. Хорошо. Но потом, ладно?..

Хенни — добрая.

— Мы будем с интересом следить за этими двумя группами. — Включился женский голос. — Уверены — они еще не раз порадуют нас!

«Не надо за нами следить!» — Чуть не возмутился я в голос, снимая ботинки и касаясь обнаженной ступней педали ускорения.

Таллиумного энерговода нет. Зачем? Тут все педали им покрыты. Не пластиной, как у меня на Аликсе — тонким слоем, но и этого будет достаточно.

— Внимание участникам! «Кинжалы» покидают небо над стартовой площадкой!

Семь гравилетов с места рванули на юго-запад.

— Внимание участникам! Следите за небом! За тридцать секунд до команды «Старт», эсминец «Алмаз» укажет на ваши цели поисковым лучом нужной окраски! Преследовать чужой «Кинжал» до поимки своего — запрещено! Отрывать второе крыло гравилета от линии крыш — запрещено! Наносить прямой вред другим участникам вне рамок погони за одной целью — запрещено! Останавливаться для оказания медпомощи другим участникам — запрещено! Нарушение правил ведет к дисквалификации и понижению индекса лояльности Империи!

Правила, в общем-то, были в описании гонки. Но многие ли их читают?..

— Второй — Ловчему. Они еще и таранить нас будут⁈

— Ловчий — Второму. Коньячка бы тебе…

— Второй — Ловчему. Есть — коньячка!

— Первый — Второму. Откуда⁈

— Второй — Первому. Саватский. Контрабандный. — Емко отозвался я. — Ловчий — Первому. Отставить коньяк!

— Первый — Ловчему. Никакого праздника! — Возмущенно ставила Аллита бутылку обратно.

— Внимание участникам! До старта тридцать секунд! Поисковые лучи активированы!

Где-то далеко над городом стали видны тонкие конусообразные разноцветные полосы света — ведущие куда-то за горизонт.

— Внимание участникам! Опубликованы списки личных наград.

Для интереса глянул — и как-то слегка удивился от трехкомнатной квартиры на одной из центральных улиц среди первой десятки. «Спектры», гравилеты попроще, машины, квартиры — от «трешек» до студий, денежные сертификаты в солидные туристические конторы — это просто если оглядывать список, цепляясь за случайные пункты. «Баллы не переносятся на следующий заезд и будут обнулены» — а значит, все это достижимо прямо сейчас, в рамках одной гонки.

«Да они убивать за это будут», — чуть обескураженно смотрел я на соседствующие нам «Профессионалы» и «Курьеры» с «Вояжами».

— Внимание участникам! До старта пять секунд! Четыре секунды!.. — И отсчет огромными буквами, видимый в разломе стадиона перед нами, на главном его экране.

— Внимание участникам! СТАРТ! СТАРТ! СТАРТ!

Педаль газа подсоединена к телу. Нажатие — и сердце бешено стучит, краски становятся четкими, а глаза распахиваются, удерживая сто семьдесят градусов обзора и еще два раза по шестьдесят на экранах.

Мгновение, и под ногами — плоскость стены разрушенного стадиона, еще мгновение — и «Рансат» пересекает линию городской застройки, влетая боком в узкий проезд между домами.

Десятки мертвых зданий, лишенных окон и ярких фасадов, замирают на доли секунд в моменты поворотов, оставаясь сверхчеткими отпечатками в памяти — инстинкты орут, что именно в эту плоскость мы и врежемся, выплескивая новую порцию адреналина. Но разум выше инстинктов — разум доверяет совершенной технике, и она покорна руке на джойстике. Движения минимальны — «Рансат» знает мой характер, догадывается о природе маневра, но не смеет указывать, как пройти поворот. И если я захочу разбиться — он примет свою судьбу.

Система дует холодом в лицо — в смеси чуть больше кислорода, чем за бортом. Она сушит глаза, заставляя моргать чуть чаще — и камера внутри салона внимательно следит за этим. Когда зрачки перестанут реагировать, только тогда система взбунтуется. Но до этого — у меня два крыла и стальное тело.

Алый луч, протянутый с небес к земле, светил на юго-юго-запад, давая начальный ориентир. Движение пальцев — и гравилет, как дельфин в океане, поднимается плавником над крышами на разрешенную высоту — левое крыло было на уровне чердаков, правое резало воздух над головой, я же вглядываюсь вперед, но ряд высоток впереди загораживали обзор.

«Надо пробовать позже», — с досадой отметил я.

Впервые «Рансат» подводит — что-то воет низкочастотным звуком. Очень не вовремя.

— Первый — Второму, что у тебя там пищит? — Донеслось из рации.

Посмотрел на экран с камерой в салоне.

— Второй — Первому. Отказ штатной принцессы. — Смотрел на закрывшую глаза Аллиту, зажавшую ладонями голову.

Нетипичный звук шел из штатного порта, предназначенного для ввода еды. Планшет, которым Ловчий должен был выигрывать нам гонку, лежал на полу.

— Первый. Я же говорила — не используй это харритское дерьмо, оно подведет в самый важный момент.

— Эй!.. — Возмутилась Аллита, расслышав.

— Второй. Была инфа, что принцесса имперской сборки. — Увел я гравилет с узких улочек на широкий проспект и вдавил педаль газа. — Но — да. Скидываю балласт, — крутнул я машину, и над головой замелькала заваленная хламом дорога.

Система позволила приоткрыть люк. Ледяной, из-за движения, воздух, заколол лицо.

— Нет-нет-нет! Я в порядке! Все нормально! Я работаю!!! — Запаниковала Аллита.

— Второй — Первому. Подсистема перезагружена, — закрыл я люк и вернул гравилет в штатную плоскость.

Принцесса подхватила планшет и даже пыталась в него смотреть — но взгляд почти сразу же стал таким же бессмысленным.

Подумаешь — снова мелькнула стена перед глазами, тут же сменившись широким проспектом. Я же все контролирую.

Но так дальше не пойдет, что-то надо делать — стану отвлекаться, потеряем время.

— Ловчий — Первому. Разрешаю принять допинг.

— А?.. — Глубоко дышала Аллита, глядя прямо в камеру.

— Ловчий, второй ряд, первая кнопка. Коньяк.

Название вывело из ступора — та резко вдавила кнопку и, свинтив колпачок — тот отлетел куда-то к ногам — прильнула к горлышку.

— Первый — Второму. Малохольный какой-то у нас Ловчий.

— Всем! С-спокуха! — Оторвалась Аллита от бутылки. — Я снова с вами. Где там планшет?.. О, вот он, — уронила она ополовиненную бутылку, потянувшись за электроникой.

Салон наполнил терпкий ягодный аромат. Ковры придется стирать.

— Ловчий — Первому. Второй ряд, последняя кнопка. Режим уединения. — Вспомнил я, вклинивая гравилет в разлом здания.

— О, точно!… — Замерцала светомузыка. — Не то… — Яркие всполохи погасли. — Во!..

На экране обстановка стала заметно темнее — поднялась перегородка между пилотом и пассажиром, а голос принцессы стал слышен приглушенно.

— Так гораздо лучше! — Заметила она. — Так… Теперь я ничего не вижу снаружи. И как работать?..

— Ловчий, да наплевать, где мы сейчас. Найди место для Стрелка, и мы загоним туда дичь. Смотри юго-юго-запад города.

— Первый, принято! И катни ко мне бутылку, она у тебя где-то…

— Ловчий, не заслужила. Работай! — Раздраженно отозвался я, вновь поднимая «Рансат» к линии крыш.

И вроде ближе, и все равно не разобраться — возможно, стоит сорваться на объездную, если цель почти у пригородов. А возможно, лучше ломиться вперед через полуразрушенные улицы, оттормаживаясь у каждого изгиба.

Чуть увеличил громкость радио — может, там будет подсказка.

— … первые группы участников прошли отметку в десять километров. — Не торопясь, выговаривал дедушка-диктор. — Лидирует группа «Фиолетовых», вошедшая в парковый комплекс восточного сектора. Плотный ордер участников сформирован на трех километрах от старта, и, к сожалению, уже несет потери. Не справились с управлением и сошли с дистанции двадцать семь участников. — С сочувствием сообщил он. — Пяти экипажам понадо… — Засвистел голос в помехах. — … омощь. К счастью, угрозы здоров… — В этот раз помехи были сильнее и полностью отсекли голоса тихим белым шумом.

— Всем — Первому. Радио у всех сдохло?

— Первый — Второму. Ага.

Поджав губы, потянулся выключить приемник, но тот вновь ожил.

— Ваю-вай, мои хорошие! — Бодро зазвенел девичий голос из динамиков, невольно вызвав улыбку. — Мы тут с девчонками смотрим, а кто-то проводит такую движуху без нас! Простите, дедушка, но гонки — наша территория!

— К дедушкам мы с уважением! — Вторая девчонка.

— Но он та-акой строгий! — Словно протянула «у-у» третья.

— Я как будто снова сижу на уроке, — задышала томным голосом в динамик третья девчонка. — На этой невыносимо скучной лекции, и смотрю тайком твою фоточку под партой…

— Мы попросили ребят, — вклинилась бодро первая. — И они сделали так, что наши ретрансляторы теперь шепчут вам прямо в ушки, сладкие!

— Не скажем, что за ребята!

— Все, что вы о них узнаете — они отлично целуются. — До приятной дрожи по телу мурлыкнула третья.

— Первый — Ловчему, это что за швабры?..

— Ловчий, докладывайте только о результатах работы. — Строго произнес я, вновь вынырнув из-за линии крыш.

Ага, мелькнул алый корпус!..

— Второй — Первому. Вижу цель. Дальше реки Каменки, на одиннадцать часов от профиля разрушенной часовни. — Сверился я с картой разрушенного города слева на экране.

— Первый — Второму. Захожу с запада. Ловчий — Второму, куда его вести?

— Стрелок — Ловчему. Работаю. — Хмуро пробубнила принцесса.

— … но если вы тоже отлично целуетесь, — томно произнесла третья. — Скидывайте на «Мастера Путей» линки на ваши камеры. И мы разыграем поцелуй от Ваечки.

— А так же от Альки, Гаи и Лавви! Этого ведь нет в ваших баллах, сладкие? — Весело прокомментировала ведущая. — Такое не купишь!

— Всем — Первому. Выдать доступы «Мастеру Путей».

— Первый — Второму. Ты чего? — Удивилась Эффа.

— Первый — Стрелку. А ножницы под ребро?

— Всем. Нам нужны четыре «Кинжала». Я не люблю случайностей. — Спокойно прокомментировал, фотографируя QR-код камеры на телефон и скидывая в личку админу «Мастера путей».

— Стрелок — Второму. Тан говорит, что нас могут захотеть кинуть. С трансляцией не выйдет. Еще он говорит, что ты целуешься лучше всех.

— Второй — Стрелку. Но он такого не говорил!

— Стрелок — Второму. Подразумевал. Он просто тупой и не сказал вслух.

— Стрелок — Первому. Подтверждаю. Протестую.

— Первый — Стрелку. Выдаю доступ.

— Мальчики и девчонки! У нас есть первые трансляции прямо из гонки! — С ликованием отозвалась ведущая. — Ваю-вай, мы видим красный «Кинжал»!!! — Пискнула она от восторга.

Я его тоже видел — необычное хвостовое оперение вновь мелькнуло меж двух высоток.

— Новые линки! Десять… Пятнадцать!.. Сорок четыре линка! Ребята, вы — супер! У нас уже восемьдесят две онлайн-трансляции прямо внутри этой гонки! Прямо перед нами, на огромных экранах! А нет, уже восемьдесят один! Ну и месиво у зеленых! — С восторгом комментировали по радио. — Два «Вояжа»-торопыги ушли в стену высотки, и часть дома рухнула прямо на поток за ними! Под завалами копошатся не меньше десятка гравилетов!!!

Если бы не обещание выдать замену — то, в общем-то, трагедия для каждого из них. А раз пообещали — значит, Империя начала насыщать военными машинами гражданских пилотов. Симптоматично.

— Всем! — Почему-то раздражённо произнесла Аллита. — Здание кинозала «Семь-макс», сходящиеся дороги, кинотеатр в центре! Ориентир — изгиб реки, севернее!

— Ловчий — Стрелку. Принято! Ты — умница!

— Стрелок — Первому. Хенни, попробуй забраться прямо в кинотеатр и глуши до времени установку. Запуск по команде.

У «Кинжалов» военный радар и подсказчики на эсминце — так что лучше подстраховаться.

— Первый, принято. — Чуть упростила Хенни, но ее не стали поправлять.

— Второй — Первому. Буду отсекать его с запада к реке. — Сверился я с картой и заложил широкую дугу. — Мелькай на набережной, пусть уходит в застройку.

А там реально не уйдет — дороги от реки смыкались в широкий проспект, который запирал разрушенный кинокомплекс. Только если вильнет на узкую боковую улочку — но какой смысл?..

— Первый, принято.

— Есть картинка от «фиолетовых»! Они преследуют «Кинжал»!!! Еще немного, и я увижу его бортовой номер!.. А-А-А-А!!! — Сорвалась она на вопль. — «Кинжал» рухнул прямо в парк и поднял в воздух обломки деревьев!!! Наш оператор сбит, наш оператор сбит!!!

Новость отозвалась непонятным беспокойством. Кто именно сбит?..

— В небе спас-капсула! Все в порядке! Но «Спектр», конечно, жалко, — вздохнула девчонка. — Синий, краси-ивый…

У Ренни темно-зелено-черный, она скопировала пиксельный камуфляж самолетов столетней давности. Довольно брутальная вышла машина — но общается она с ней, как я с котом. Едва ли не мурчит. Впрочем, думать о ней сейчас — лишнее. Не сбили и «ок».

— Всем. Вижу «Красного», — отметил я «Кинжал» сильно левее себя. — Начинаю вести к реке.

Тот как будто и не торопился, летая по кварталам змейкой, что настораживало.

Системы взвыли одновременно с резким маневром влево и вниз — эта тварь развернулась и выпустила по мне две ракеты, окутавшись дымами с левого борта.

«М-мать!» — Сжал я зубы, втискиваясь в арку под зданием.

Позади рвануло, ударив вибрацией по корпусу.

— Первый, это по нам стреляют⁈ Это Ловчий!

— Ловчий, это салют. — Отметил я каменное крошево в воздухе, падающее с неба. — Очень красивый.

— Ракетная атака, ракетная атака! Красный «Кинжал» отстрелялся ракетами по догоняющему! — Завизжала ведущая. — Вы это видели⁈ Мы выкладываем запись в сеть! Смотрите только на «Мастере путей»!

Повернув за угол дома — чуть не чиркнув крылом по бетону — я вышел в бок «Красному». Вернее, туда, где он должен быть — но ушел, стервец.

— Первый — Второму, цел?

— Всем. Цел. — Вновь поднял я гравилет над крышей, уложив его на бок. — Вижу, уходит к реке.

— Он увернулся, он увернулся!!! И продолжает преследование!

— Девочки, делайте, что хотите, но это орден на мой поцелуй! — Восторженно пискнула Алька.

Что-то в боку заныло, как от чего-то холодного и острого.

— Второй — Первому. Напиши им там, что у меня девушка есть.

— Первый — Стрелку. Я уже пишу. — Холодно отозвалась Хенни.

— Мы получили комментарий от Министерства обороны! — Озадаченно произнесла диктор Вая. — Пишут, что использовались учебные пороховые ракеты. Нулевая угроза пилоту, обладающему хорошей реакцией!

Вы это стене дома расскажите.

— Всем. «Красный» замер в центре школьного двора, не хочет выходить. — Прикрываясь застройкой вокруг разрушенного школьного комплекса с футбольными стадионами, я выглядывал цель в редкие моменты просветов между домами. — Он следит за мной, — отметил я изменения его положения.

И до него куда больше пятисот метров — даже баллы не начисляются.

— Первый — Второму. Не лезь. Могут проверять выдержку.

— Второй, он просто ждет, пока догонят все остальные, — хмыкнул я, не собираясь городить теорию заговора. — Иначе не баллы им, а пшик.

— Первый. Ну, логично… Но нам-то ждать нельзя.

Я покосился на часы — десять минут времени в минус. А еще троих ловить.

— Первый. Можем пожертвовать мной. — Предложила Эффа. — Вломимся вместе.

Угу, ей — первую ракету, мне — вторую. Они же управляемые, а на школьном пустыре укрыться негде.

— Второй, слушай приказ — ищи следующие цели.

— Тан?..

— Второй — Первому. Протокол — ага?..

— Да какой, к чертям, протокол! Ты что задумал?..

Я же присматривался к длинной и узкой улице, ведущей прямо в школу — километра два в ней. Нормально.

— Любимки! Наш герой отступает! — Удивленно комментировала ведущая. — Уходит от страшного красного «Кинжала»!

— Ну уж нет, никакой тогда это не орден!.. — Проворчала Алька. — Поцелуя не будет! Но дура, которая мне тут угрозы строчит, это не по этому! А потому что слабак твой парень, поняла?.. — Фыркнула она.

— Стрелок — Первому, а ну завязывай! — Строго произнес я.

— Первый — Стрелку. А меня уже забанили! Я новую учетку делаю! Но больше не буду, — удовлетворенно ответила Хенни.

«Как там говорил Мастер? На скоростях от сверхзвука появляется дополнительное гравиполе…» — Развернул я гравилет к кольцу домов, окружающих школьный двор.

Удар по педали, всю энергетику — через таллиум в стальное сердце. Та коснулась силовой установки, и «Рансат» ушел с места на сверхзвук.

— Ой, я затылком ударилась… — Удивленно отметила Аллита.

— ТА-А-АН!!! — Сообразила быстрее всех Эффа, отчего может не сработать личное гравиполе пилота.

Но перед глазами уже была кирпичная стена, и свечение плазмы на острие перед «Рансатом» — вскрывшее кладку мертвого здания, как лезвие старую мешковину.

Крохотный доворот — я хочу пройти мимо, я не желаю убивать. Но «Кинжал» тоже реагирует, бросая боевую машину в разворот. Он и не думает уходить — порты вооружения готовы к стрельбе, над ухом орет о засветке системы наведения.

Мы расходимся в каких-то метрах. Но на мне — прочная пленка гравиполя, опертая на массу, движущуюся на нескольких скоростях звука. И она сминает стоящий «Кинжал», отрывает ему крыло и выкидывает в ближайшее здание.

Штатную спас-капсулу отстреливает в небо. Боевая машина, как пущенная щелчком щепка, вминается в девятиэтажку, проламывая с шестого по четвертые этажи, и взрывается внутри них, разнося каменное здание до фундамента — я вижу это в камерах заднего вида, уводя «Рансат» к реке.

— В-вы это видели?.. — Из хрипов радиостанции вновь появляется ошарашенный голос.

— Это орден на свидание.

— Это орден на свидание. — Согласилась вторая.

— И даже я подумаю… — Задумчиво отозвался томный голос.

— Всем — Стрелку. Вот сучки!!!

— Второй — Первому. Нашла новые цели? — Спокойно дышу я, пытаясь унять сердцебиение.

В салоне становится чуть светлее — Аллита убрала приватный режим и смотрит назад. Там поднимается пылевое облако и ярко-оранжевым горят аккумуляторы, подсвечивая перистые облака на небе.

— Срочно. Все. Смотрите. Только на «Мастере путей». Первый «Кинжал» пойман. Он, мать вашу, разлетелся в пыль от тарана!!! Не повторять дома!

А баллы так и не добавили — мельком глянул я в приложении. Наверное, чуть позже.

— Первый — Второму. Новые цели найдены, — отозвалась Эффа чуть отрешенно. — Вижу три.

— Второй. Отлично. — Сосредоточился я на дальнейшей работе. — Координаты?

— Какие координаты? Они летят прямо на нас.

Все-таки харритская техника — не полный хлам.

— Коньяк будешь? — Подняла Аллита бутылку, отпив из горла и передав мне.

— Пьянство за рулем недопустимо.

— Но нас же сейчас убьют. — Как-то чуть равнодушно отмечала она.

— Люди просто переживают за своего товарища. Посмотрят и улетят, — заверил я, уводя «Рансат» на юго-запад.

— Я расстрою, но они летят прямо за тобой. — Констатировала Аллита, глядя назад. — Желтый, зеленый и синий. Тот дом правее — туда две скорые упали.

— Значит, пристегнись.

— Ага. Помню про труп и опознание. Папка расстроится, эх… — Уселась принцесса и пристегнулась, продолжая держать бутылку. — Зато я сшибла имперский гравилет! — Отсалютовала Аллита в камеру перед тем, как выпить.

Планшет лежал на полу, как окончательно не нужный. Сколько он уже раз падал? Впрочем, военная техника — что ему будет.

А насчет «Кинжала» — когда в кого-то стреляешь, будь готов, что выстрелят в тебя. Вроде люди взрослые — должны понимать.

— Слу-ушай, а если сказать, что я здесь — они ведь не будут стрелять! — Обрадовалась Аллита пришедшей ей догадкой.

— Не будут, — кивнул я. — Всего-то повесят.

— Но тебя, а не всех! — Возмутилась та. — Не будь таким эгоистом! Мне еще жить и жить! Я молода и красива!

— Всем! Особенно молодым и красивым! Хорош ныть! Я решаю вопрос! — Напряженно отозвалась Эффа. — Просто проживите какое-то время.

У нее должны быть друзья среди летчиков, это да. И задача мне нравится — но я упрямо вертелся не так далеко от места падения, в пределах видимости.

— Стрелок — Первому. Ты все еще на месте?

— Первый — Стрелку. Ага! Меня снова забанили, уже четвертый раз! — Возмутилась та.

— Стрелок, никуда не уходи, — видел я, как приближаются разноцветные «Кинжалы».

Замер в воздухе на открытой площадке и покачал крыльями в знак желания поговорить. Тут же взвыла система, отмечая ракетные пуски.

«Поговорили», — бросил я гравилет под защиту домов.

Затем юркнул еще подальше до того, как их разнесло взрывами. Еще раз показался перед ними и втопил на газ — пора сваливать.

— Мы получили комментарий от Министерства обороны! — Звонко раздался голос из было примолкшего радио. — Они сообщают, что закупочная стоимость «Кинжала» — два миллиарда и сто миллионов, — озадаченно произнесла Вая.

— Это будет самое дорогое мое свидание! — Хихикнула вторая.

— И мое! Но я иду первая!

— Эй! — Возмутились в ответ.

— Сдается мне, девчонки, — прозвучал в эфире томный голос. — Наше любимое Министерство обороны намекает, что кавалер не сможет за вас заплатить.

Я лениво покосился на экран. Пришли какие-то уведомления. Посмотреть или потом?..

Под ногами были продавленные почти до илистого дна воды реки — «Рансат» на сверхзвуке рассекал клином воду, поднимая и вспенивая за собой, и та расходилась широким шлейфом мелких капель, закрывая обзор метров на двести по сторонам и в высоту. Что, впрочем, не помешает по мне выстрелить — но пока преследователи сдерживались, хотя устойчиво висели на хвосте, постепенно съедая дистанцию.

Я все-таки глянул мобильный, двинув шторку экрана вниз — превью показывали списание всех денег на счете по исполнительному листу. Открыл приложение банка — ну, если я когда-то мечтал о девяти нулях, то, получается, сбылось. Только я никогда не думал, что перед цифрой будет минус…

Это ж кто такой высокопоставленный должен был в ярости ударить по столу, чтобы сработали так быстро? Хотя небоевая потеря «Кинжала» — это, пожалуй что, очень даже повод для злости.

Сделал скриншот и скинул «Мастеру путей» — пусть тоже посмеются.

Штраф не вызвал никаких эмоций — вообще наплевать. На счету и раньше денег не было — какая-то мелочь на мелкие нужды и в магазин сходить. «Сагиры» принадлежат Чалычу. Депо — в залоге у банка, а залоговое имущество нельзя изъять. Кредит можно платить с другого счета — и не торопиться с его закрытием. А как жить с нулем на счете — это я прекрасно знаю.

«Рансат» и личная «Сагира» — вот по ним вопросы. Но «Рансат» — это медаль, ее нельзя просто так забрать. Я же жалобы писать буду саватскому королю — вот такой у меня мерзкий характер. А «Сагиру» еще попробуйте найти. Да и «Рансат» спрячу — обойдутся без него.

— А ты все-таки умный, — хмыкнула Аллита. — Не зря деньги в холодильнике хранишь.

— Нам поступают жалобы от «синих», «зеленых» и «желтых» — от них сбежали их «Кинжалы»! — Докладывали по радио. — Любимки, сообщаем — все они нашлись! И они летят прямо на нашего героя и стр-рашно злы!

Теперь из реки валили четыре столба пара — «Кинжалы» почти легли на воду, двигаясь в конусах из капель воды.

— Сообщают «фиолетовые», они преследуют свой «Кинжал»! «Голубые» и «оранжевые» тоже упали на след! Баллы насчитываются каждую секунду и текут рекой!

Ну хоть у кого-то все идет нормально.

— Оу, девочки! А там есть что-нибудь за баллы, чтобы откупиться от штрафа в два миллиарда?.. — Произнес голос Ваи с сочувствием. — Нам пришел скриншот от героя! И у него вряд ли будут деньги даже на заправку.

— Но это нечестно!

— Нехорошо!

— Несправедливо, — с осуждением добавил томный голос. — Выдайте «Кинжалу» боевой гравилет, как обещали. — Словно улыбнулась она. — Ведь именно это вы обещали неудачникам?

Системы взвыли, предупреждая о ракетах — не иначе, тоже радио слушают.

«А вот и наш поворот», — ударил я по педали газа, уводя за собой в поворот улицы три ракеты и зубастый кортеж. Ракеты снесли два высотных дома на повороте, и через столбы пыли мелькнули зеленый и желтые цвета. «Синий» куда-то потерялся.

— Второй — Первому, как переговоры?

— Первый, сложно. — Сухо донеслось из радио. — «Кинжалы» именные, ждать новый — очередь два года.

А до этого, полагаю, шагать им по земле или летать на менее статусных машинах. Потеря в деньгах, опять же — выпадение из графика дежурств.

Сочувствие после семи ракет, чуть не влетевших в борт — нулевое.

— Второй — Стрелку. Папа может помочь!

«Папа не захочет делать это бесплатно», — оставил я при себе, слушая рассудительный голос Эффы, что она обязательно это предложит. Хотя, надеюсь, даже слова не скажет.

Условия папы я и сейчас могу сказать, и их выполнение означает, что Хенни сорвется. Два миллиарда или жизнь подруги — сравнение неуместно.

— Ваю-ваюшки! Нам приходят предложения выкупить орден на свидание у героя за двадцать миллионов наличными! Ну уж нет, любимки! — Смеялся голос ведущей. — Такое можно только заслужить.

— Не переживайте, мы хорошо покормим героя!

— Да! И угрожать нам тоже не надо! Угрожалка сломается! Вот почему у нормальных парней такие истеричные бабы?

— Ах, баба… — С угрозой пробормотала Хенни в рацию.

— Стрелок — Первому. По команде — врубай движок. — Видел я место схождения трех дорог и некогда довольно симпатичное здание кинотеатра за ним — выполненное закрученными волнами светло-синего и жемчужного цвета.

Ныне крыша была продавлена и чернела под небом, а краска слетела крупными участками до серого бетона основания. До ближайших домов — метров семьдесят, до крыш — примерно пятьдесят. Если пройдут прямо над ним, то еще два «Кинжала» будут пойманы.

Если, конечно, им еще не наплевать на правила. Но пока что — они вольны преследовать меня, это ничего не нарушает. Нет такого запрета.

Фасад здания слева разлетелся каменным крошевом под пулеметной очередью.

«И на это запрета, видимо, тоже нет», — бросил я «Рансат» в сторону.

— Второй — Первому. Переговоры идут так себе?

— Первый. В общем, они согласны на досрочный «Кинжал» и «Рансат».

— Второй, хотелка не сломается?

— Первый. «Рансат» — не себе. Они желают его уничтожить. — Чуть устало отозвалась Эффа.

— Второй, шли их нахрен и завязывай с переговорами. — Прошел я над кинотеатром. — Стрелок, врубай движки.

— Первый — Стрелку. Готово! Ой, ты летишь прямо на меня!

— Стрелок, я пройду выше. Как уйдут «Кинжалы», снова падай вниз. Настроение у них будет так себе.

— Ой! — Сочно ойкнули по радио. — На сайте соревнования отметки, что оранжевый и зеленый «Кинжалы» пойманы Хенни вон Альтазар! А как… Но они же…

— Это была засада! Герой их провел! — Ликовал голос Ваи. — Камера два, отматываем назад! Запись, срочно запись в эфир! Экран пятнадцать минут был серым, картинка не двигалась, мы думали — все, отбегался!.. Есть! Гравилет поднимается из засады, видит небо и улицу! Видит золотой «Рансат» героя!!! За ним два «Кинжала», и они не успевают отвернуть! Они настолько злы, что даже не видят крошку Хенни!

— Кого-о-о? — Возмущенно протянула вон Альтазар.

— Три «Кинжала», сладкие! Этот отряд уже добыл три главные награды!

— И штраф на два миллиарда, — хмыкнул томный голос. — Знаете, я подумала — бедного героя должен кто-то содержать. Я посмотрела его фоточку, и, пожалуй, возьму его себе на пару недель…

— Не торопись, подруга. Ему еще месяц питаться в армейской столовой!

— Но за тысячу заработанных баллов — это будет еда из лучших ресторанов! — Задорно произнесла Гая.

— Я готова подождать.

— В «травме» подождешь, — буркнули в рации.

— Ну что, гений-психиатр, — хлопнула меня по плечу Аллита. — Как планируешь замять резню в прямом эфире?

— Пристегнись.

— Да эти «Желтый» и «Зеленый» уныло прутся куда-то вверх и на север, — повернула голову в их сторону принцесса. — Долетались.

— Ловчий — Первому. Пристегнись. — Надавил я голосом. — Где-то еще «Синий». — Крутил я головой, прижимаясь к фасадам зданий.

Момент, когда в абсолютной тишине из-за угла вывернул синий «Кинжал» я встретил на рефлексах — бросил энергетику к силовой установке раньше, чем втопил педаль и увел джойстик в крайнее левое положение.

Но именно этого мгновения хватило, чтобы вывести машину из-под свинцового ливня — я просто проскочил линию огня, выбившую решето из шестого и седьмого этажей за спиной.

— Огневой контакт! «Синий» мстит за братьев! Творится что-то нездоровое! Мы ограничиваем трансляцию — теперь она только для премиум-подписчиков с подтвержденным возрастом. Простите, любимки, но тут происходит какая-то жесть! Мы запрашиваем комментарии от Минобороны! Из чего состоят эти патроны, которые вынесли два этажа каменного дома? Из мармеладного желе? И абсолютно безопасны⁈ — Злилась ведущая.

— У-у! Капец ты везучий! — Упав на коленках рядом, Аллита держалась одной рукой за подлокотник моего сидения, а другой — за бутылку с остатками коньяка. — Тан, а Тан? А ты знаешь, что в королевстве есть награда за сбитый «Кинжал»? Я только вспомнила! Дают ненаследное дворянство. Летать сможешь. Поехали к нам, а?

— Ловчий — Стрелку. Подруга, ты чего? — Удивилась Хенни.

— Т-с. Я увидела голую пяточку. Тан, у тебя есть щекотка?

— Ловчий, завязывай.

— Да, я Ловчий. Вкусная пяточка, я тебя поймаю!

— Всем. Ловчий — в хламину, — озадаченно смотрел я на принцессу, лежащую на полу и вцепившуюся мне в ногу.

— Первый — Второму. Нечего было поить.

— Первый — Стрелку. Ей просто страшно. Не обижай ее.

— Всем — Ловчему. Первый потерял левую ногу! — Хихикнула Аллита. — Оказываю первую помощь! Дую на нее… Уф-уф… Щекотю…

Стоически выдерживая все тяготы, я нырнул в проем подземной парковки, почти скрытый разросшимися за время кустарниками и деревцами — те пробили даже бетон заезда и тянулись к солнцу.

Если бы не типовая постройка, которая частенько встречается в остальной части города, я бы и не заметил. С высоты пролом в траве наверняка виден, но если приглядываться — а я серьезно оторвался. Или «Синий» не стал моментально преследовать.

Будем верить, ему прочищают мозги командиры — поэтому и задержка. А то холодный пот до сих пор — очень неприятно видеть пороховые вспышки в трех сотнях метров перед собой.

«Точно, дистанция! Можно же контролировать», — взял я телефон и открыл страничку подсчета личных баллов.

Пока писалось, что набрано каких-то двести десять личных — этого ни на что хорошего не хватит. Но и преследовали скорее меня, а не я — их…

Самое важное — счетчик не рос, а значит, «Синий» был дальше полукилометра.

— Первый — Второму. Пришел ряд предложений. Тебе может быть интересно.

— Второй, говори, — косился я вниз, где принцесса, лежа на спине, со сосредоточенным пыхтением растирала мою ногу коньяком.

Сделал пару фото и видео для личного архива. Это на случай, если я сам себе не поверю.

— Первый. Кое-кто тебе известный готов уладить все с пилотами за известный тебе китель с наградами.

— Второй, отказ.

— Принято. Передаю. Так же сообщение с неизвестного номера. Если кое-что вновь окажется в гараже, минус сменится на плюс. Это дословно.

— Второй, игнорируй.

Какое наивное предложение. Любой ответ и торг — признание вины. А если даже вернуть мешки с таллиумом Канцлеру — безусловно, за смс стоял он — то оплаты просто не будет. Зачем? Не в полицию же мы побежим жаловаться.

— Первый, третье предложение. Если ты отстанешь от кое-кого, долг закроют.

— Первый — Стрелку. Папка просто очень злится. Он думает, что я порезала одежды на том дурачке из-за тебя. Ха! Да он просто тупой и слов не понимал. — С пренебрежением отозвалась вон Альтазар. — И комплименты у него тупые! «Прекрасная как роза!» Фу! Ловчий, вот ты можешь представить, что такую банальность скажут «Оонси — Разрушительнице небес»? Вот разящая и смертоносная!.. Ловчий, правда ведь?

— Уху-м-м, — поддакнула Аллита с невинным взглядом и моим большим пальцем ноги во рту.

— Первый — Второму. В общем, переговоры пришли к тому, что они не простят. Я ничего не могу сделать. Либо отдавать «Рансат» под выстрел.

— Второй. Скажи им, что во всем, что будет дальше, виноваты только они. Мы предлагали мир.

— Первый, я не думаю, что это хорошая идея. Можно попробовать через старших офицеров.

— Второй. Просто передай, под запись. С чистым звуком и всеми позывными.

— Первый, ты что задумал опять?..

— Второй, для бывшего военного ты слишком много разговариваешь.

— Первый, принято. — Сухо прокомментировала Эффа. — Передаю.

— Стрелок — Первому. Прилетай ко мне на подземную парковку. Без тебя тут грустно. — Смотрел я, как проводят язычком по пяточке, глядя мне в глаза.

Взгляд принцессы сменился на возмущенный.

— Первый, лечу. Ты где?

— Стрелок, по улице вниз, мимо изрешеченного дома справа, потом два раза влево, увидишь сбоку дома темный проем. Недавно примяты деревья, не пропустишь.

Ногу тут же перестали мусолить. Принцесса откатилась и с бесстрастным видом и страшно обиженным взглядом удалилась на задний ряд. Щелкнула кнопка открытия кальяна, нервно и зло принялись разжигать автоподжиг углей.

— Я прогуляюсь, — вдел я ноги в ботинки, открыл люк и скинул вниз лестницу.

«Рансат» стоял на третьем подземном уровне парковки — я забурился достаточно глубоко. Конечно, если «Кинжал» решит разнести здание, мы останемся под завалом. Но на третьем-подземном еще можно будет дождаться спасателей, а вот на первом — перекрытия могут раздавить гравилет.

Сорвавшись на бег, поднимаюсь вверх по уровням — для пешеходов предусмотрены нормальные лестницы, три этажа укладываются в минуту.

— Первый — Стрелку, вижу проем. Песочного цвета здание, с севера.

— Стрелок, все верно. Лети смело. Потом на третий подземный уровень, по стрелочкам. «Рансат» там.

А я — нет. Но это детали.

Мимо аккуратно прошел «Спектр-9» Хенни — меня она не заметила, принявшись красться по парковке со скоростью пешехода, чтобы не царапнуть стены в незнакомом месте. Это хорошо, это — время.

«Ну, где же ты?..» — Смотрел я на небо.

Не мог «Кинжал» пропустить гравилет Хенни. Атаковать бы не стал, но проследить… Он ведь знает, что мы из одного отряда — это объявили по радио. И знает, что я где-то прячусь.

Солнце на мгновение мигнуло из-за прошедшего мимо синего «Кинжала». Боевая машина беззвучно снизилась и принялась втискиваться в проем.

Ему сложнее — габариты почти в упор к гражданским воротам. Повредить себе он не хочет.

Разрушать здание — не убедившись, что «Рансат» внутри — не станет. Да и с ним — вряд ли будет, есть шанс задеть Хенни вон Альтазар, а эту фамилию побаиваются.

Он не боится — зачем, чего?.. Гражданские гравилеты в тесном пространстве — мы для него просто цели в тире. У нас нет активных щитов — но они есть у «Кинжалов», так что даже стреляй мы в ответ, ничего не будет.

К слову, если бы тот неудачник на школьном стадионе включил щиты — гравилет мог бы и уцелеть. Но кто осудит его за самоуверенность, если можно найти другого виновника?..

Я выхожу в момент, когда «Кинжал» целиком заполз в подвал — как гремучая змея, подкрадывающаяся к гнезду с птенцами.

Вытянутое оперение прямо передо мной — и движком поворота на серпообразном оперении. Прыгнуть на него, ухватившись руками. Плеснуть энергией прямо через тонкий корпус — и улететь в сторону от резкого импульса, когда «Кинжал» шваркнуло прямо по бетонной колонне от резкого разворота в пространстве.

От удара колонна подламывается, «Кинжал» встает в распор за ней, промятым головным обтекателем вверх. Орут системы тревоги — я слышу и отсюда. Капсула пилота блокирована, система катапультирования недоступна — не в тесном подвале.

— Вот как-то так, — с трудом поднимаясь, отряхиваюсь я.

Если бы тело не укрепил — костей не собрал бы. Откинуло прямо на лестничный пролет между этажами, ударив по своду лестницы, ведущей наверх, а затем врезало углом ступени по груди. Но я хотя бы встал, а вот габаритный «Кинжал» застрял намертво.

Гудит силовая «Кинжала», пытаясь освободиться — но давит она в пилон над соседней колонной, пытаясь поднять весь дом.

Мгновение удовлетворения сменяется опаской — пилот «Кинжала» вжимает пулеметы, пытаясь освободиться. Я вновь падаю на ступени, но кроме близкого грохота, оглушившего до звона, никаких потерь. Попал бы — часть тела бы оторвало и помер бы от болевого шока…

Новые очереди прорезают монолит перекрытий, и верхний этаж складывается на гравилет. Снова очередь — «Кинжал» неуклюже барахтается в обломках, завязнув окончательно, и замирает.

Я уж хотел подойти и дать еще импульс поворота, но «Синий» и так застрял намертво. Шелохнулся трап — но не смог продавить гидравликой упавшие бетонные плиты.

Это вам не «Эсмер» с хлипкими перекрытиями офисных помещений над головой. У него были и скорость и гравищиты. А тут — побоялся включать, пролезая.

Посмотрел на экран сотового — баллы капают.

— Первый — Второму. Ты чего учудил?.. Почему на меня орут матом?..

Я еще раз посмотрел на перекореженный гаражный уровень с застрявшим, как путана в стиральной машине, синим «Кинжалом».

Сделал еще несколько фото и скинул «Мастеру путей» с припиской «мы хотели решить миром». Чуть не прикрепил фото Аллиты с пальцем во рту — и вот тогда реально за весь день стало страшно.

— Всем — выключить доступ к камерам.

— Первый — Второму. Тан?..

— Второй — Первому. Подлетай к нам. Будем копить на квартиры в центре. Почем они там?..

Может, мои долги закроем.

В столице изрядное количество парков с удобным доступом от метро и широченными парковками. Есть и такие, где можно поставить гравилет почти рядом с ухоженными полянками и причесанным, деревце к деревцу, лесным массивом. В северо-западной части города было такое местечко — бесплатный вход, огромные плакаты с просьбой беречь лес и руководства, предупреждающие, что делать, если доведется повстречаться с лосем. Хищных зверей в столице нет.

К трем часам дня в парке не так чтобы много людей — в основном, отпускники, мамочки с колясками, студенты, опять же. Детей — тех ощутимо больше, хотя на каждого должен приходиться взрослый. Просто дети — шумные, активные, вот и складывается такое мнение. Родители счастливы сесть на лавочку в тенечек и замереть, в надежде, что вся активность чада достанется кому-нибудь другому.

Например, бесплатному аниматору в ростовом костюме бобра — детское внимание, счастье и излучаемый ими смех которому были гарантированы.

Да, кто-то из родителей жаловался, что от аниматора попахивает коньячком. Ну а что вы хотели? Наверняка студент подрабатывает на город за гроши. Опять же, некоторые дети говорили, что от бобра пахнет папкой и обнимались гораздо охотнее…

Ее Высочество Аллита вон Харрит с честью отбывала проигранное пари. И делала это не без удовольствия, организуя какие-то несложные игры, поднимая мелких детей на руки и фотографируясь в ответ на просьбы.

Я же сидел на золотом гравилете, наблюдая за этим с высоты, и просто отдыхал.

Иногда дети подбегали, желая залезть наверх — я же показывал на сомнительного вида лестницу, предлагая подняться самостоятельно. Ну а дальше детей отговаривали сами родители:

— Смотри зато какой бобер красивый! Пойдем, поиграем! — Уводили грустного ребенка от гравилета, и скоро он становился радостным и счастливым.

Мне бы так.

Бардак с гонками как-то пытались вырулить — не знаю пока, к чему пришли.

Сначала Эффа желала, чтобы я влез туда, с кем-то договаривался, давал интервью или хотя бы съездил в студию «Мастера путей». Но я вернул ей чемоданчик с планшетом и рацией, пожелал удачи и увез принцессу отбывать пари.

Если проблему не решать — она решится как-нибудь сама. Да, результат может не понравиться, но если на любой исход наплевать, то как будто бы нормально.

Пару раз приходили смс, что арест со счета снят. Затем — что наложен вновь, но уже на сумму в четыре миллиарда четыреста миллионов. А ведь второй «Кинжал» был все еще на ходу, что несправедливо.

Несправедливость раздражала — отдайте тогда «Синего», раз списываете его вчистую. Но ехать самому все равно было лень.

Ограничился звонком мистеру Сатнеру — знакомому юристу, решавшему проблему с вон Лаби и его дружками. Раз не побоялся аристократов, то и с Минобороны должен кусаться с тем же энтузиазмом. Озадачил проблемой.

По старой памяти, мне взялись помогать без предоплаты — блокировка счета фигурировала в разговоре. Но я, для успокоения, скинул фото денег в морозильнике.

«Ну что вы! Вы же наш вип-клиент!»

Но мне все равно показалось, что в ответном сообщении было гораздо больше любви, чем раньше.

Хенни вон Альтазар призвали домой — новости, что на гонках стреляют, выбесили ее отца так, что он рвал и метал где-то там в своих высях, словил высокое давление и слег. Звонил личный врач — просил Хенни приехать, чуть ли не попрощаться. Манипуляторы гребанные.

В целом же, цель достигнута — семь тысяч баллов были на счете воинской части, а значит, скоро там будут монтировать грузовой портал. А раз будет портал — то окрестности насытят войсками так, чтобы враг не смог прорваться через него в столицу.

Не очень понятно, как быстро будет произведен монтаж — но из ситуации был выжат максимум. Станут затягивать со стройкой — что же, возьмем бассейн, спа и еды… На все хватит.

Личных баллов хватило, чтобы откупить весь топ-10 списка. Все семь квартир и три «Спектра-7». Нас, к слову, за это невзлюбили — Эффа прямо указывала, что для репутации хорошо бы сообщить всем точку с «Синим» и «фармить» баллы всей толпой. Мол, буду народным героем. А по мне так — немного зависти это очень даже неплохо. «Есть у нас такой, два „Кинжала“ сбил, но все награды себе захапал» звучит безопаснее, чем «А этот урод даже фоткаться не захотел и номер своего телефона не дал». Чем дальше от людей, тем спокойнее.

Все равно адекватные знают — нельзя штрафовать за потери в контактном виде спорта. Раз уж организаторы сами сделали таковыми гонки.

Неожиданно от Ренни пришло сообщение — «Поздравляю!» Кроме одного слова — ничего.

Они со своими «фиолетовыми», к слову, забрали свой «Кинжал» и «Оранжевого». Последнего «Кинжала» окружила и поймала остальная толпа — все-таки за ним увязалась почти половина всех участников, лишенная своих законных «целей».

В личные сообщения от «Мастера путей» прилетели семь «медалей» — три на поцелуи и четыре на свидание. Лавви — девушка с томным голосом — пока что была готова только покормить. Про две недели постоя — ни слова. Наверное, было сказано сгоряча — но я и не печалился.

Мастер звонил, разговаривал матом. Звонил и Чалыч, разговаривал матом, но по-доброму. Оба по-своему поздравили. Звонил Сагго и просил посидеть на соседним столиком, когда я позову Лавви на свидание. Но говорил недостаточно тихо, за что был бит постоянной подругой.

В общем, было много звонков и смс — охватывая работу и учебу. Даже профессор Хорнет отметился, но насчет денег — наверное, из всех новостей выхватил только ту, где было про блокировку счетов. Написал ему, что «все в силе» — пусть дышит спокойно.

Была и тяжеловатая смс.

«Напиши это слово, и все проблемы будут решены», — от Агалле Лунк.

Отписал ей со всем уважением, что у меня нет проблем, и уважаемой не о чем беспокоиться. Не тот человек, чтобы игнорировать.

А ведь была надежда, что «Госпожа» обо мне забыла…

Я отметил время на экране мобильного и сделал еще несколько фото с бобром, играющим с детишками. Еще десять минут принцессе прыгать и петь песенки.

Когда я вернулся к «Рансату», Аллита спала дремучим сном. А как проснулась — ничего, по ее словам, не помнила с момента крушения первого «Кинжала». Вела себя очень тихо и скромно, явно страдая головной болью. Напоминать я ей не стал — зачем? Потом смонтирую ей видео о чудесном пребывании в Империи — в подарок. Выйдет коротким, но очень насыщенным.

Самый же главный предварительный итог — меня еще не подали в розыск. Это в приложении тоже показывается — или повесткой, или обязательством срочно связаться с властями.

А ведь могли приписать и государственную измену — «Кинжал» был уничтожен на саватском гравилете, что как минимум непатриотично, а как максимум — дискредитация вооруженных сил. А может даже — все спланировано разведкой Савата?.. Не было бы теплых чувств между странами — может быть, пошли бы по данному пути. Деньги же — особенно в таком количестве — это уже проблема не моя, а тех, кто пытается их взыскать.

Завтра улетим — и будет месяц тишины. На южную границу сообщения не придут — там интернета нет. А письма по необходимости «потеряет» руководство.

Прилечу — к этому времени юристы что-нибудь да сделают.

— Все, час прошел, — отбежав от детей, стояла Аллита в ростовом костюме бобра у лестницы. — Пари выполнено!

— Мое уважение, — кивнул я. — Поднимайся.

— Эм. — Попыталась принцесса встать на лестницу, но меховые лапы предательски соскальзывали с перекладин. — Тан… У меня проблема.

— Можно снять костюм, — с любопытством смотрел я на ее попытки сверху.

Даже если потяну лестницу — она ж все равно соскользнет.

— Да щас! Ни за что на свете! Тан, сделай что-нибудь! — С опаской покосилась она назад.

Небольшая игра между детьми, которой Аллита отвлекла от себя, уже наскучила им, и они стали оборачиваться в поисках любимого бобра.

— Так. Вдень руку в ячейку лестницы и оберни веревкой. Я отлечу в парк, там переоденешься.

— Быстрее! — Зашипела она, лихорадочно цепляясь за лестницу.

— Бобер! Там бобер!

— Та-а-ан!!!

— Да летим уже, — сел я в кресло пилота и аккуратно поднял гравилет, отлетая в сторону леса.

Посмотрел через камеры — под нами стояло два десятка детей и грустно смотрели на улетающего бобра, махающего им рукой.

Детишки тоже махали руками нам вслед, другой ладошкой прикрывая глаза от яркого солнышка. Часть самых маленьких даже плакала от избытка чувств.

Так светло и по-доброму завершилась бы эта история, если бы Аллиту не начало мотать на ветре, и округу не стали бы оглашать некоторые матерные слова. Теперь плачущих детей стало больше.

Но а что они хотели от похмельного бобра? Родители жалобы напишут в администрацию — у-у…

В общем, я поспешил остановить «Рансат» на ближайшей безлюдной полянке — аккуратно отпустил лестницу на землю.

Вывернув руку из захвата лестницы, бобер прилег на траву. Или упал — что ближе по скорости.

Пришлось тоже спускаться, чтобы поинтересоваться здоровьем.

— Как ты? — Присел я рядом.

— Плохо… — Слабым голосом донеслось из бобра.

— Детям понравилось.

— Ага.

Еще чуть полежав, Аллита приподнялась на локте. Затем села.

— Фотки нормальные вышли?

— Шикарные, — заверил я.

— Наши в два счета опознают.

— Кого? Детей? Дети везде одинаковые. — Пожал я плечами.

— Ваши, они… — Начала Аллита и запнулась.

— Такие же. Одежда та же, язык тот же, игры те же.

— Наверное, так. — Устало согласилась принцесса.

— Ты уж помни об этом. — Смотрел я на деревья перед собой. — Вдруг твое мнение станет что-то значить.

Принцесса покосилась, ничего не сказав.

Тяжело поднялась и побрела куда-то вглубь леса.

— Это побег? — Спокойно уточнил я в спину.

— Кустики ищу… — Буркнула она, ввалившись в посадку и шумно двигаясь по лесосеке, пока звук не стих за обычным шумом крон деревьев и пением птиц.

Потом послышался треск веток и заполошный бег — примерно с того же направления вывалился старичок с корзиной для грибов и испуганными глазами.

— Там, там — медведь! — Обернулся он на меня, спокойно поднимающегося на ноги.

Затем посмотрел на золотой гравилет надо мной.

— Хао, землянин! — Не стал я его разочаровывать.

Пискнув, мужик убежал в другом направлении. Корзину не выбросил, а зря. С местной экологией — грибы это главный источник радиации.

Сожрешь такие, и медведи с инопланетянами видятся…

Через минут пятнадцать, когда я уже хотел идти искать Аллиту, из леса вновь донесся треск веток — и на поляну вышло чудище в репейнике, паутинах и ветках. Протопало ко мне и уселось рядом.

— А на меня мужик наорал. — Спокойно поведала она. — И молния застряла. Мы же можем не возвращать костюм?

— Можем, — кивнул я, сшибая жука с ее лапы.

— Варвар.

— Это клещ.

Ту всю целиком передернуло.

— Тан. Там сзади дыра в костюме. Помоги разорвать. Я наружу хочу. — Всхлипнула она тихонечко.

— Поднимайся. — Посмотрел я на явно свежую дыру по шву в районе таза.

Взялся руками за подкладку, дернул в сторону. Увидел симпатичные трусы.

— Ты, кажется, переборщил. — Поморщилась Аллита. — Но уже продолжай.

Пришлось разрывать дальше, и из бобра наконец-то появилась девушка. Взопревшая и крайне грустная. Все еще пахнущая коньяком — но еще и ветками ели.

— Если меня кто-то сейчас видел, их придется убить. — Настороженно смотрела принцесса по сторонам.

— Никого не было.

— Тан.

— М-м?

— А вот сейчас серьезно. Твоя организация ведь принимает заказы у всех?

— Угу.

— Как завершишь с моим похищением, я тебя нанимаю. — Уверенно кивнула принцесса. — Гарантирую прощение. Но только после найма.

— Я рассмотрю твое предложение.

— А теперь, в качестве аванса к будущему сотрудничеству, я хочу новые штаны и душ.

— Любой ваш каприз, — указал я на гравилет.

— Тан. — Поднявшись, смотрела Аллита на порванный костюм, лежащий на траве.

— А-у?

— Мне кажется, по мне все еще что-то ползает. Ты же поможешь меня осмотреть?

— Конечно. Как товарищ — товарища, — на всякий добавил я.

— Ну разумеется! О чем ты, вообще, подумал, кучер! — Вздернула она подбородок. — Вези меня в гостиницу!

Взялась она за лестницу и полезла наверх.

И я полез, невольно глядя на разорванные штаны сверху.

Вроде все нормально. Гравилет, работа, учеба. Всякие принцессы — только руку вытяни. А как ни крути, перед глазами — все равно жопа.

И так — всю жизнь.

В огромном зале — пустынном после того, как силовую установку для «Титана» увезли на монтаж — стояла высокая и строгая женщина. Стояла, поймав себя на странной мысли, что ноги сами привели ее к месту работы — хотя, казалось бы, установку увезли еще пару дней назад.

«Совсем заработалась, надо отдохнуть», — сделала Агалле Лунк себе замечание.

А ведь хотела — и мысли о придуманной самой себе программе сладко потянули теплом внизу живота. Да вот сорвалось, надо же!

Мэтр невольно посмотрела на ответное сообщение в телефоне.

«Нет у него проблем».

Проблемы есть у всех…

Женщина с задумчивым видом прошла в холл и присела на край стоящего там диванчика.

«Просто о них иногда не знают до того, как станет слишком поздно».

Вновь взяв телефон, мэтр пролистнула список вызовов до Карима вон Альтазара и поставила палец рядом с именем.

На пятом этаже исторического здания в самом центре столицы расхаживал из угла в угол довольно бедно оформленного зала старик в строгом офицерском мундире.

Лицо его то морщилось от досады, то расплывалось в улыбке, то серьезно задумывалось над чем-то. А губы почти беззвучно шептали странную математику:

— Два. Но своих. Но два! Но своих ведь… Но два!

Подсчетами, судя по всему, он был крайне недоволен.

— Вот бы два — но чужих… — Вздохнул он печально, глядя на вечер за окном.

Все, что мог и умел делать мистер Хайни — это дать человеку врага. Нормального врага, чтобы он не бил по своим. Но как это сделать в столице?..

Вот и выходит, что два — но своих. Грустно.

«Впрочем, на юге страны с врагами будет легче», — успокоилось его сердце. — «А чем врага бить — у армии завсегда найдется».

Тут же вернулось выражение озадаченности.

Хотя, конечно, лучше проверить и уточнить. И если нужно — настоять.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.