<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
 <description>
  <title-info>
   <genre>sf-history</genre>
   <genre>back-to-ussr</genre>
   <author>
    <first-name>Андрей</first-name>
    <last-name>Земляной</last-name>
    <home-page>https://author.today/u/id85018614/works</home-page>
   </author>
   <book-title>Без страха и упрёка - 6</book-title>
   <annotation>
    <p>Война закончена но мира нет и не будет. Алексей Штурмин, пока ещё из-за спины старших товарищей помогает стране избежать ловушек известной ему истории.</p>
   </annotation>
   <date value="2026-10-23 10:58">2026-10-23 10:58</date>
   <coverpage>
    <image l:href="#ab79f0e7-5ac2-49f5-9f25-953741126229.jpg"/></coverpage>
   <lang>ru</lang>
   <sequence name="Без страха и упрека" number="6"/>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <first-name></first-name>
    <last-name></last-name>
   </author>
   <program-used>Elib2Ebook, PureFB2 4.12, FictionBook Editor Release 2.6.7</program-used>
   <date value="2026-10-23 11:18">2026-10-23 11:18</date>
   <id>FAC7FBBA-B6DA-4732-A2FD-FA6D1D658708</id>
   <version>1.0</version>
  </document-info>
  <custom-info info-type="donated">false</custom-info>
  <custom-info info-type="status">fulltext</custom-info>
 </description>
 <body>
  <title>
   <p>Без страха и упрёка — 6</p>
  </title>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 1</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>Совершенно секретно.</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>Из донесения резидентуры УСС в Японии директору Управления стратегических служб Уильяму Дж. Доновану.</emphasis> </strong></p>
   <p><emphasis>'Настроения в офицерском корпусе Императорской армии и флота следует признать крайне неблагоприятными для любых попыток использовать его против советского присутствия. Наибольшее влияние оказал широко известный инцидент с генерал–майором Штурминым, который при большом числе свидетелей, имея при себе только нож, лично убил пятерых напавших на него боевиков Триады. Скрыть происшествие не удалось, да японская сторона к этому и не стремилась: рассказ быстро разошёлся по гарнизонам, штабам и кораблям.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Для японского офицерства значение имеет не само число убитых. Штурмин принял бой один, не отступил и победил противников холодным оружием. После этого в разговорах всё чаще повторяется выражение, что за «северными варварами» приходится признать право на честь, воинское достоинство и самурайский дух. В результате советские войска воспринимаются значительной частью армии и флота уже не как обычная оккупационная сила. Распространяется мнение, что русские сохранили Императора, армию и саму Японию от американской оккупации и неизбежного национального унижения.</emphasis></p>
   <p><emphasis>При существующем положении склонить японских офицеров к организованному выступлению против русских практически невозможно. Любая такая попытка с высокой вероятностью будет воспринята ими не как продолжение войны, а как нарушение слова, данного Императором, и удар в спину людям, которых они уже признали достойным противником'.</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>20 Июня 1944 года.</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p>В результате войны, всё послевоенное устройство мира, да и сам мир замер в подвешенном состоянии. Боевые действия прекратились, крупные германские соединения разбиты или капитулировали, но это вовсе не означало, что везде воцарился мир. На Балканах, в Польше, в западных областях бывшей Украины, в Венгрии, Чехии, Словакии и даже севернее, там, где до войны границы казались устойчивыми, сотни группировок одновременно пытались решить старые вопросы, которые годами откладывались из–за общего врага. Немцы уходили, а вслед за ними наружу вылезали национальные вопросы, довоенные претензии, кровная месть, бандитские армии, эмигрантские правительства и вооружённые партии, каждая из которых считала себя единственной законной силой.</p>
   <p>Хуже всего дела складывались на Балканах. Советские войска оттуда ушли, и Москва не собиралась их возвращать, крупные немецкие подразделения либо уже сложили оружие, либо стремились уйти к Австрийской границе, сдаться англичанам или американцам, но по горам и лесам ещё бродили сотни мелких групп: тыловики, эсэсовцы, охранные подразделения, люди без связи с командованием, которым оставалось только искать дорогу на юг или на запад. Однако очень скоро стало понятно, что сами немцы уже не главная проблема. Там, где вчера сербы, хорваты, боснийцы, словенцы и македонцы хотя бы формально имели общего противника, теперь каждый вспоминал про собственные интересы и чужие обиды, накопившиеся за многие столетия.</p>
   <p>Югославия разваливалась на отдельные очаги — Титовцы занимали города, железнодорожные станции и склады, стараясь как можно быстрее поставить под контроль хотя бы основные районы страны, четники не желали разоружаться только потому, что в Белграде кто–то объявил новую власть, усташи, не успевшие уйти вместе с немцами, пробивались в Австрию, Швейцарию или растворялись среди беженцев. В Боснии старые счёты перемешивались с политикой настолько плотно, что уже невозможно было понять, где заканчивается борьба с коллаборационистами и начинается очередная традиционная резня соседей. В Косово добавлялся албанский вопрос, в Македонии — болгарский, а оружия после нескольких лет войны осталось столько, что любой местный спор легко превращался в бой, перераставший в бойню.</p>
   <p>Греция двигалась примерно туда же, но по собственной траектории. Партизаны, в основном коммунисты, выходили из подполья опытными, обстрелянными и отлично вооружёнными бойцами, с собственной системой командования и контролем над некоторыми территориями, монархисты и правые опирались на старую администрацию и поддержку англичан, а Лондон не собирался отдавать Грецию левым, слишком хорошо понимая значение страны для Восточного Средиземноморья, и поэтому вмешательство началось почти сразу. Формально речь шла о восстановлении законной власти, на деле же всем было ясно, что новая гражданская война уже началась, просто пока ещё не получила официального названия.</p>
   <p>В Болгарии и Румынии было спокойнее лишь потому, что ни одна сторона пока не решалась первой перевести политическую борьбу в открытую войну. Без Красной армии местные коммунисты не могли просто взять власть, зато старые офицеры, чиновники, монархисты и националисты сохраняли свои структуры. В Болгарии левое движение было сильным, но армия и часть старой бюрократии ещё существовали, и представляли значительную силу. В Румынии к этому добавлялись король, бывшие легионеры, крестьяне, требовавшие землю, офицеры, пытавшиеся сохранить армию, и целый слой людей, которые за несколько месяцев успели поменять политические убеждения дважды. Там уже задорно перестреливались, но пока ещё старались делать вид, что это отдельные инциденты.</p>
   <p>Венгрия оказалась ближе всех к полному распаду государственного управления. «Скрещённые стрелы» частью ушли в подполье, частью разбежались, старый режим кончился, армия после развала фронта существовала отдельными частями и гарнизонами, а новые политические силы ещё не успели собрать из этого нормальную власть. Будапешт жил погромами, митингами, арестами, поисками бывших фашистов и бесконечными спорами о земле, собственности и составе будущего правительства. Англичане и американцы только начинали осматриваться в стране и пока поддерживали тех, кто казался им наиболее пригодным противовесом коммунистам.</p>
   <p>Австрия устроилась куда удачнее. Там почти сразу вспомнили, что до 1938 года они были суверенным государством, и чем дальше уходил в прошлое Рейх, тем увереннее местные политики рассказывали, что Австрия сама стала первой жертвой нацизма. Восторженные толпы времён аншлюса в эту версию вписывались плохо, но про это все предпочли сразу забыть. В Вене торопливо восстанавливали собственную администрацию, земельные органы и отдельное правительство, а англичане и американцы охотно этому помогали: им требовалась спокойная, управляемая территория между Германией, Италией и Балканами.</p>
   <p>Денацификацию в Австрии проводили, однако значительно мягче, чем в занятой русскими Германии. Слишком много чиновников, судей, полицейских и инженеров за годы аншлюса успели пройти через немецкую партийную систему, и если выгнать всех сразу, страна просто осталась бы без управления. Наиболее заметных нацистов арестовывали, эсэсовцев проверяли, по лагерным преступлениям заводили отдельные дела, но для огромной массы бывших партийцев довольно быстро нашлась удобная формула, что они лишь служили государству, но лично ни в чём серьёзном не участвовали. В Германии такая формула не спасала, поэтому поток людей, пытавшихся перебраться через австрийскую границу, постепенно рос.</p>
   <p>Чехословакия тоже переходила к миру непросто. В Прагу вернулось правительство Бенеша, местные вооружённые формирования занимали немецкие учреждения, разоружали гарнизоны и ловили людей, тесно связанных с оккупационной властью. При этом почти сразу вспыхнул судетский вопрос. После Мюнхена, оккупации и нескольких лет немецкого господства мало кто в Чехии собирался обсуждать совместное будущее с прежним немецким населением приграничья, но в Судетах стояла Советская армия, и ipso facto, они стали частью новой Германии.</p>
   <p>При этом Чехословакия достаточно много значила как промышленная страна, чтобы оставить её без внимания. Заводы «Шкоды», оружейные предприятия, машиностроение, точная механика и металлургия сразу привлекли внимание американцев и англичан. Местные коммунисты требовали широкой национализации, социалисты соглашались с частью этих требований, промышленники пытались сохранить в собственности хотя бы то, что не работало непосредственно на немцев, а в самой стране пока сохранялось коалиционное правительство, но все понимали, что спор о собственности ещё впереди.</p>
   <p>Самая тяжёлая ситуация складывалась в Польше. Её новые границы мало напоминала те, с которыми страна вошла в войну. Балтийского побережья больше не было. Прежний Польский, или Данцигский, коридор исчез, Гданьск и Гдыня остались вне польских границ, а Восточная Пруссия и северные немецкие земли оказались частью территории, контролируемой Советским Союзом вместе с остальной Германией. Зато на востоке к ней отошли Львов, Галиция, Волынь и значительная часть Западной Украины. В результате Варшава получила территории, которые на карте выглядели приобретением, а на деле почти сразу превратились в новую войну.</p>
   <p>Для поляков, Волынская резня являлась не только болью, но и поводом для ненависти. Люди возвращались в сожжённые деревни, находили родственников в списках погибших, узнавали фамилии тех, кто участвовал в расправах. Вооружённые польские формирования, включая солдат и офицеров Армии Крайовой и Армии Людовой, не собирались прощать ОУН и УПА массовые убийства польского населения. Украинские националисты, в свою очередь, не признавали польскую власть и считали новые границы очередной оккупацией.</p>
   <p>И сразу начались столкновения отрядов, нападения на полицию, убийства чиновников и проводников. Потом начались ответные операции, облавы и выселения деревень. Там, где находили схроны УПА, польские части редко ограничивались арестом нескольких человек и чем дальше, тем чаще наказание распространялось на населённый пункт целиком, особенно если в соседних деревнях недавно находили убитых поляков. В ответ украинское подполье устраивало засады, убивало представителей администрации, жгло польские хозяйства и терроризировало собственных земляков, соглашавшихся сотрудничать с новой властью. Через несколько месяцев это уже мало походило на борьбу полиции с подпольем и всё больше напоминало настоящую польско–украинскую войну, просто без объявления и лини боевого соприкосновения.</p>
   <p>Особенно тяжело было во Львове и вокруг него. Польское правительство собиралось удержать город любой ценой. Возвращались довоенные чиновники, открывались польские учреждения и школы, создавалась полиция и одновременно шли аресты людей, связанных с украинским подпольем. Для Варшавы Львов был польским городом, который наконец вернулся домой, а для украинских националистов его потеря означала поражение, с которым они не собирались мириться. Поэтому убийства, взрывы и ответные зачистки стали частью повседневности ещё до того, как закончилась первая послевоенная зима.</p>
   <p>Москва не вмешивалась. Советских войск в Польше не было, Кремль официально выражал беспокойство, предлагал помощь в борьбе с остатками немецких формирований и требовал не допускать массовых расправ, но при этом, советские спецслужбы внимательно наблюдали за происходящим и не спешили мешать полякам уничтожать структуру, на борьбу с которой в другом случае пришлось бы тратить собственные ресурсы. И чем сильнее УПА увязала в войне с польской армией и полицией, тем меньше проблем оставалось у СССР на новой границе.</p>
   <p>Экономическое положение тоже было далеко от устойчивого. Коммунисты без присутствия Красной армии не могли просто взять власть, политики лондонского правительства возвращались домой и требовали признать их законными руководителями страны, националисты опирались на армию и подполье, социалисты рассчитывали на рабочих, крестьянские партии — на деревню. В итоге государство постепенно собиралось вокруг широкой коалиции, где сильнее всего были военные и национально ориентированные политики, а главным лозунгом оказался не социализм и не возвращение довоенной республики, а восстановление порядка.</p>
   <p>Но потеря выхода к морю делала этот порядок довольно хрупким. Без Гданьска и Гдыни Польша оказалась практически запертой внутри континента. Значительная часть внешней торговли теперь должна была идти через германские порты, железные дороги Чехословакии или дальше на юг. Варшаве это не нравилось, но изменить географию было невозможно, и потому отношения с Москвой приходилось поддерживать хотя бы на рабочем уровне. Советский Союз мог не давить на Польшу политически вообще; достаточно время от времени напоминать, от кого зависит транзит через немецкую территорию.</p>
   <p>Финляндия сохранилась как отдельное государство, но вышла из войны ещё слабее и меньше, чем входила в неё. Поэтому финская политика очень быстро стала предельно осторожной. Армию сокращали, людей, связанных с Германией, выводили из командования, а правительство старательно доказывало Москве, что новая война с финской территории начаться не может. Никто при этом не требовал превращать Финляндию в советскую республику или устанавливать там коммунистическое правительство. Кремлю было куда выгоднее иметь рядом спокойного, зависимого от торговли и прекрасно понимающего своё положение соседа.</p>
   <p>Гораздо заметнее изменилась сама Скандинавия. Север Скандинавского полуострова после войны оказался отрезан советскими войсками и стремительно превращался в ещё одну опору в Арктике, и даже промысел, а точнее бесконтрольное браконьерство, морского зверя норвежцами там стал невозможен.</p>
   <p>Дания и Норвегия быстро восстанавливались с помощью западных союзников. В Дании государственная система сохранилась лучше, и переход к мирной жизни шёл быстрее. Коллаборационистов судили, местное сопротивление постепенно разоружалось, старые партии возвращались к нормальной работе. В Норвегии положение осложнялось и немецким присутствием последних лет, и потерей севера, но даже там никто уже не ожидал новой войны. Для Скандинавии основным вопросом становилась не революция, а то, как жить рядом с Советским Союзом, который после победы оказался значительно ближе, чем прежде.</p>
   <p>И только одна граница на всей этой огромной территории выглядела совершенно спокойной — та, за которой начиналась Германия.</p>
   <p>В Германии война закончилась иначе, чем почти во всей остальной Европе. Здесь не сошлись клинья армий нескольких государств, спорящих между собой за зоны влияния, не было временных правительств, пытавшихся опереться то на англичан, то на американцев, и не было вооружённых партий, готовых делить страну по собственному усмотрению. Германия целиком находилась под советским контролем, от Восточной Пруссии до Рейна, и потому порядок там установили быстрее и жёстче.</p>
   <p>Красная армия мгновенно заняла всю страну, создав сеть военных комендатур и довольно быстро начали восстанавливать национальную администрацию, полицию, транспорт и коммунальные службы. Советское руководство понимало простую вещь, что оккупация страны с десятками миллионов жителей превращается в катастрофу, если победитель сам вынужден кормить её население и поддерживать каждый сегмент инфраструктурного механизма. Поэтому главной задачей стал перезапуск всего хозяйства.</p>
   <p>Война закончилась быстрее и раньше, чем могла закончиться в прежнем варианте истории, и это многое меняло. Германия была серьёзно повреждена, но не раскатана в руины массированными бомбардировками. Заводы сохранили оборудование и специалистов, работали шахты, уцелели электростанции, производственные цепочки в машиностроении, химии, электротехнике и точной механике.</p>
   <p>Первоначальный план разобрать как можно больше немецких заводов и вывезти оборудование в Советский Союз, быстро пересмотрели. Тащить на восток всё подряд оказалось бессмысленно, так как сложное производство держалось не только на станках, но и на тысячах нитей, связывавших предприятия. Вырванный из этой системы завод легко превращался в груду дорогого металла, которую ещё предстояло где–то собрать, обеспечить сырьём и заново заставить работать, что проще сказать, чем сделать. Поэтому вывозить начали прежде всего то, что действительно давало технологический выигрыш, но не влияло на общую производственную структуру.</p>
   <p>Под демонтаж в первую очередь пошло оборудование опытных производств, линии производства реактивных двигателей, установки для выпуска систем управления, гироскопов и турбонасосов, специальные станки и лабораторные стенды. Вместе с ними забирали техническую документацию, образцы, архивы и вывезли часть специалистов, подписав с ними долговременные контракты. Частично вывозили то, что относилось к новым сплавам, оптическому стеклу, точной механике, химии, синтетическому топливу и каучуку. Здесь имело смысл частично вывезти оборудование, на разработку которого в СССР пришлось бы потратить годы, но при этом не разрушать производственные цепочки в Германии.</p>
   <p>Вся тяжёлая промышленность осталась в стране. Металлургические комбинаты, электротехнические заводы, локомотивные и машиностроительные предприятия постепенно запускали, и они начинали отрабатывать огромный военный долг Германии, продукцией. Конечно часть выпуска оставалась германскому хозяйству, но остальное шло в счёт репараций. Советскому Союзу в большом количестве требовались новые локомотивы, станки, генераторы, кабель, насосы, шахтное и энергетическое оборудование, и получать всё это готовым и регулярно было выгоднее, чем разобрать завод, погрузить его на тысячи платформ, а потом несколько лет пытаться восстановить производство уже у себя.</p>
   <p>Немцы довольно быстро поняли, что оккупационные власти заинтересованы не только в наказании, но и в производстве, а вот денацификация шла значительно жёстче.</p>
   <p>Советская власть не пыталась посадить каждого человека, когда–то получившего партийный билет. Это было бы просто невозможно. Но к руководителям НСДАП, СС, гестапо, лагерной администрации, карательных подразделений и политической полиции относились совсем иначе. Их дела рассматривали подробно и не ограничивались вопросом о партийной должности и особое внимание уделялось использованию рабского труда.</p>
   <p>Следователи поднимали заводские ведомости, больничные журналы, списки рабочих, распоряжения по пайкам и отчёты охраны. Для директора предприятия опасным становился не сам факт производства вооружения, а конкретная подпись под документом, после которого сотни вывезенных из СССР, Польши или других стран людей получили уменьшенный паёк, двенадцатичасовую смену или были отправлены к станку больными. Если на заводе массово умирали рабочие, выясняли не только сколько умерло, но и кто именно принимал решения, приведшие к этим смертям.</p>
   <p>Для многих представителей германской промышленной верхушки это оказалось неожиданным. Они готовились оправдываться за сотрудничество с режимом, а вместо этого им предъявляли фамилии погибших, даты и приказы.</p>
   <p>Тех, чья вина подтверждалась, судили и отправляли отбывать сроки в Советский Союз. Рядовой охранник мог оказаться в обычном лагере, но инженера, химика, конструктора или технолога государство предпочитало использовать по специальности. Такие люди оставались заключёнными, жили под охраной, но не выбирали место работы и не получали зарплату свободного специалиста, работая на заводах, в лабораториях и технических подразделениях, где их знания приносили пользу.</p>
   <p>С нужными специалистами, не замешанными в преступлениях, поступали иначе. Им предлагали контрактную работу в СССР, жильё, паёк, деньги и возможность перевезти семью. Сначала желающих было немного, потом отношение стало меняться. Для инженера из разрушенного города несколько лет гарантированной работы уже не выглядели ссылкой, а наоборот, спасением.</p>
   <p>Внутри самой Германии советская администрация, получив строгие указания из Комитета Обороны, действовала намного осторожнее, чем можно было ожидать. Небольшие частные предприятия, мастерские, магазины и фермы сохранялись, крупные концерны, связанные с военным производством и нацистским режимом, переходили под государственный контроль, а в некоторых случаях дробились или лишались прежних владельцев, становясь народными предприятиями, которых и в гитлеровской германии существовало предостаточно.</p>
   <p>Для рабочих изменения становились даже лучше. Восстанавливались профсоюзы, нормированный рабочий день, страхование, пенсионные выплаты, охрана труда. После последних военных лет, бесконечных чрезвычайных норм и мобилизаций это воспринималось куда благосклоннее, чем политические лозунги, и штурмовщина.</p>
   <p>Политическую систему собирали медленно. Москва не собиралась включать Германию в состав СССР, но и возвращать прежнее государство не намеревалась. Разрешались политические партии, если они признавали итоги войны и отказывались от реваншизма, создавалась единая Германия — демилитаризованная, прочно привязанная к Москве, но формально самостоятельная. Полноценную армию ей пока не разрешали, оставив полицию, пограничные части, железнодорожную охрану и несколько вооружённых формирований внутренней службы, однако тяжёлое вооружение лежало на складах и площадках хранения под охраной советских солдат.</p>
   <p>В результате возникла довольно забавная картина. Германия, ещё недавно развязавшая крупнейшую войну в Европе, уже через несколько месяцев после капитуляции стала едва ли не самым спокойным местом между Рейном и советской границей. В Польше продолжалась резня, на Балканах старые противники снова взялись за оружие, в Венгрии и Румынии делили власть, а в Германии работали комендатуры, суды, шахты, железные дороги и заводы. Поезда ходили, полиция патрулировала улицы, чиновники сидели в своих учреждениях, а любые желающие снова поиграть в обострение ситуации тут же знакомились с людьми из НКГБ.</p>
   <p>Немцы могли относиться к русским как угодно, но довольно быстро усвоили главное: власть снова стала понятной, предсказуемой и весьма человеческой. Известно, кто отвечает за порядок, куда обращаться по хозяйственным вопросам, что разрешено, что запрещено и чем закончится попытка проверить новые правила на прочность. И после Рейха уже одно это воспринималось почти как возвращение нормальной жизни.</p>
   <empty-line/>
   <p>К западу от Германии, американские и английские части находились во Франции, Бельгии, Нидерландах и Италии, но формально оставались союзными войсками на территории освобождённых государств. Правительства возвращались из эмиграции, чиновники доставали довоенные печати, полиция меняла начальство, однако за внешним восстановлением прежнего порядка довольно быстро обнаружилось, что самой прежней Европы уже нет. Слишком много людей прошло через подполье и партизанские отряды, слишком многие старые политики скомпрометировали себя сотрудничеством с немцами или бессилием, а рабочие и солдаты после нескольких лет войны совершенно не собирались без разговоров возвращаться к довоенному порядку.</p>
   <p>Сильнее всего это чувствовалось во Франции. Париж снова стал столицей, де Голль собирал государство, возвращались министры, офицеры и дипломаты, но одновременно из подполья выходили сотни тысяч вооружённых участников Сопротивления. Среди них коммунисты составляли одну из самых организованных сил и имели достаточно авторитета и силы, чтобы просто приказать им разойтись по домам. Они действительно воевали, теряли людей, создавали собственные структуры в промышленных районах, и потому попытка сразу вытолкнуть их из политики могла закончиться гражданской войной и французское правительство было вынуждено встраивать коммунистов в систему власти, одновременно постепенно разоружая отряды Сопротивления и возвращая силовые органы под контроль государства.</p>
   <p>На этом фоне шла расправа с коллаборационистами. Сотрудников гестапо, доносчиков, руководителей Виши и людей, участвовавших в депортациях, арестовывали и судили, но рядом с официальным правосудием быстро возникло другое. В небольших городах достаточно было нескольких свидетелей, чтобы человека объявили пособником немцев. Кого–то били, кого–то вешали до появления полиции, а женщин, живших с германскими солдатами, публично унижали. Правительство старалось как можно быстрее прекратить самосуды, потому что очень скоро под видом очищения страны начали сводить совсем иные счёты.</p>
   <p>Италия представляла для американцев куда более серьёзную проблему. Там война против немцев и режима Муссолини уже успела превратиться в гражданскую, а к моменту окончательного краха рейха север страны был насыщен вооружёнными партизанскими формированиями до предела. Коммунисты, социалисты и католики имели свои отряды, действовали монархисты и республиканцы, причём многие из них совсем недавно вместе воевали против немцев и теперь одинаково искренне считали, что именно им принадлежит право определять будущее страны.</p>
   <p>Вашингтон вопреки обыкновению действовал вполне корректно. Массовая реставрация прежнего порядка была слишком опасна, поэтому часть требований левых принималась. Профсоюзы получали реальные права, начинались земельные реформы, государство сохраняло контроль над значительной частью промышленности, созданной или расширенной при фашистском режиме. Одновременно американцы всеми доступными средствами поддерживали христианских демократов, умеренных социалистов и тех республиканцев, которые соглашались работать по их правилам. Католическая церковь быстро стала одним из главных противовесов коммунистам, особенно в провинции, где влияние священника часто значило больше любой газеты.</p>
   <p>Монархия при этом висела на волоске. Связь королевского дома с Муссолини была слишком очевидной, и даже консервативные политики понимали, что защищать короля неразумно. Куда проще было позволить итальянцам самим решить вопрос через референдум или парламент, сохранив армию, администрацию и главное — внешнеполитическую ориентацию страны. Для американцев форма государства имела второстепенное значение. Им требовалась Италия, контролирующая центральное Средиземноморье и которая не утекла бы в советскую сферу влияния.</p>
   <p>Швейцария вышла из войны целой и богатой, что само по себе делало её объектом весьма пристального внимания. Начались разговоры о германском золоте, банковских счетах, собственности погибших евреев, активах немецких промышленников и средствах, которые в последние месяцы рейха успели пересечь границу. Швейцарские банкиры ссылались на банковскую тайну и законы нейтрального государства, американцы отвечали перечнями счетов и происхождением слитков. Никто не собирался воевать со Швейцарией, зато заставить часть средств сменить место хранения считалось вполне законным.</p>
   <p>Бенефициаром войны выглядели Соединённые Штаты, хотя они не получили ни метра немецкой территории. Пока Европа горестно считала разрушенные мосты и заводы, американская промышленность работала на полной мощности, флот связывал океаны, доллар становился единственной валютой, за которую можно было быстро купить почти всё необходимое. Европейские правительства могли сколько угодно рассуждать о самостоятельности, но восстанавливать разрушенное хозяйство приходилось на американских станках, американской пшенице, американском топливе и американских деньгах. Вашингтону при этом не требовалось никому выкручивать руки открыто. Министру финансов достаточно было дать понять, какое решение упростит получение очередного займа, а после какого в Конгрессе вдруг появятся вопросы к условиям кредита или поставок.</p>
   <p>Британия чувствовала эту удавку особенно остро. Формально она оставалась среди главных победителей, сохраняла огромный флот, армию, колонии и влияние от Европы до Азии, но война не только вычерпала казну, но и фатально подкосила кадровое основание. Тем временем население требовало жилья, нормальной медицины, пенсий и возвращения к мирной жизни, предприятиям нужны были гражданские заказы, государственный долг продолжал расти, а содержание империи становилось всё дороже. Лондон по–прежнему вёл себя, как великая держава, только теперь почти каждое крупное решение приходилось сверять с тем, сколько денег и ресурсов готовы дать американцы.</p>
   <empty-line/>
   <p>На Тихом океане победа принесла Вашингтону на порядок меньше политических дивидендов, чем рассчитывали американские политики. Формально Соединённые Штаты выходили из войны с огромным флотом, системой островных баз, мощнейшей промышленностью и практически нетронутой собственной территорией. Но на деле главный приз — Япония, уплыл к русским. На японских островах стояли советские войска, в портах советские корабли, а прежняя военная верхушка постепенно отстранялась от власти, и государственный аппарат продолжал работать уже под контролем победителей. Москва не уничтожала японскую государственность, но условия дальнейшего существования страны теперь определялись прежде всего ею.</p>
   <p>Для японцев первые месяцы после войны проходили под знаком демобилизации и возвращения. Квантунская армия уходила из Китая и Маньчжурии домой, оставляя территории, которые удерживала много лет. Возвращавшиеся части разоружались, рядовой состав проходил регистрацию, но офицеров проверяли отдельно. Большинство после этого отпускали по домам, однако командиры и сотрудники специальных подразделений, связанные с массовыми убийствами, лагерями, обращением с пленными и опытами над людьми, попадали под следствие. Суды шли не только над несколькими известными генералами, но и разбирались дела конкретных гарнизонов, жандармерии и оккупационных администраций, поднимались архивы, опрашивались китайские и корейские свидетели.</p>
   <p>Император сохранил власть, так как для Кремля это было полезнее республики, возникшей на развалинах старого государства. Двор обеспечивал преемственность и позволял проводить изменения без необходимости оккупировать каждую деревню. Японское правительство исполняло распоряжения само, полиция оставалась японской, муниципалитеты занимались снабжением и восстановлением, а советским войскам не приходилось подменять собой всё государство. Страна становилась зависимой, демилитаризованной и вынужденной учитывать Москву в любой внешнеполитической комбинации, оставаясь при этом Японией.</p>
   <p>И именно это больше всего беспокоило американцев. Спорить с самим фактом советского присутствия было поздно, а начинать из–за Японии новую войну никто в Вашингтоне не собирался. Приходилось закреплять то, что уже находилось под американским контролем: Филиппины, острова центрального Тихого океана, военно–морские базы и маршруты к Австралии. Американский флот оставался колоссальной силой, однако география теперь работала на Советы. Доступ к китайскому побережью с востока проходил мимо Японии, а там находился уже не побеждённый японский флот, а советская зона военного присутствия.</p>
   <p>Никто не закрывал международное судоходство, да и в этом и не было нужды. Транспортное судно с обычным коммерческим грузом могло пройти куда угодно, но построить через японские воды постоянную военную линию снабжения американского союзника в Китае — Чан Кайши, гонять большие конвои с оружием, горючим и техникой, используя японские порты как естественную опору, теперь стало невозможно без согласования с Москвой. Советский флот контролировал ключевые проливы и порты, наблюдал за перевозками и прекрасно понимал разницу между торговым пароходом и очередным эшелоном вооружения для китайской гражданской войны. Вашингтон мог возмущаться сколько угодно, однако удобного способа изменить положение у него не было.</p>
   <p>Оставались южные маршруты. Грузы можно было протащить через Индийский океан, Бирму и южнокитайские порты, но это означало тысячи лишних миль, перегруженные коммуникации и в итоге слабая китайская транспортная сеть. Дороги через Бирму только восстанавливались, железные дороги местами были разрушены, автомобильный транспорт требовал огромного количества топлива и запасных частей. Американцы могли снабжать Чан Кайши, но каждую винтовку, машину или радиостанцию приходилось ещё доставить туда, где она требовалась, а Китай был слишком велик для того, чтобы несколько морских портов решили проблему.</p>
   <p>Для Мао положение складывалось заметно лучше.</p>
   <p>Китайские коммунисты к окончанию войны уже контролировали значительные территории имели организованные вооружённые части, подпольные структуры и пользовались поддержкой значительной части сельского населения на севере. Теперь рядом освобождалась Маньчжурия с её железными дорогами, заводами, складами и огромными запасами японского имущества. Квантунская армия уходила организованно, но забрать с собой всё не могла, а Москва вовсе не собиралась бережно сохранять каждый японский склад до приезда представителя Чан Кайши.</p>
   <p>В Кремле прекрасно понимали, что Мао ещё доставит немало хлопот. Китайские коммунисты были прежде всего китайцами и после победы обязательно начнут проводить собственную политику. Однако выбрать между ними и Чан Кайши было нетрудно. Националистический Китай ориентировался на Соединённые Штаты и в случае окончательной победы почти неизбежно превратился бы в американского партнёра у советской границы. Мао был коммунистом, пользовался советской помощью и хотя бы на ближайшие годы нуждался в Москве гораздо больше, чем Москва в нём.</p>
   <p>Корея выпадала из американской комбинации почти полностью. Советские войска вошли туда вместе с разгромом японской системы на материке, и никакого деления полуострова на две зоны не произошло. Японская администрация убыла, местные комитеты преобразовывались в органы власти, политические группы начинали борьбу за будущее устройство страны, но происходило это под советским контролем, а значит вполне цивилизованно и спокойно.</p>
   <empty-line/>
   <p>Послевоенное устройство Азии оказалось для американцев совсем не таким, каким они его представляли. Соединённые Штаты сохраняли господство на океанских коммуникациях, контролировали Филиппины и многочисленные островные базы, однако снабжать Чан Кайши стало значительно сложнее. Япония находилась под советским военным контролем, Корея также вошла в сферу влияния Москвы, а в Маньчжурии, где японцы оставили немало промышленного оборудования, складов и вооружения, укрепляли свои позиции китайские коммунисты. Впрочем, Мао ещё предстояла долгая война с Гоминьданом, располагавшим регулярной армией, крупными городами, южными портами и американской поддержкой. И далеко не факт, что кому-либо из противников удастся объединить Китай под своей властью.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 2</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>Из ответа Народного комиссариата иностранных дел СССР на ноту Министерства иностранных дел Польской Республики.</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>Июль 1944 года.</emphasis> </strong></p>
   <p><emphasis>'Советское Правительство рассмотрело обращение Польского Правительства относительно возвращения так называемого Данцигского коридора и направления частей Красной Армии для восстановления порядка на территории Польши.</emphasis></p>
   <p><emphasis>По первому вопросу Советское Правительство считает необходимым напомнить, что Польская Республика уже получила значительные территории на востоке, включая Львов, Волынь и ряд областей, ранее входивших в состав Украинской ССР. В связи с этим требования о новых территориальных приобретениях за счёт Германии выглядят по меньшей мере преждевременно. Советское Правительство не считает возможным превращать послевоенное устройство Европы в последовательное удовлетворение всех польских территориальных пожеланий.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Что касается просьбы о вводе советских войск, она вызывает некоторое удивление. Представители Польского Правительства в течение длительного времени настойчиво требовали полного уважения польского суверенитета и недопустимости присутствия иностранных вооружённых сил на территории Польши. Советское Правительство приняло эту позицию к сведению и не намерено отказываться от неё только потому, что польским властям теперь оказалось затруднительно поддерживать порядок собственными силами.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Красная Армия разгромила германские войска, освободила значительную часть Европы и понесла для этого достаточные потери. Использовать её теперь в качестве вспомогательной полиции для разрешения внутренних польских затруднений Советское Правительство не считает необходимым.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Польша располагает собственным правительством, армией, полицией и административным аппаратом. Советское Правительство исходит из того, что государство, претендующее на самостоятельность во внешней политике и на расширение своей территории, должно быть способно самостоятельно обеспечить порядок хотя бы в пределах уже полученных границ.</emphasis></p>
   <p><emphasis>В связи с изложенным вопрос о передаче Польше бывшего Данцигского коридора Советское Правительство считает закрытым, а просьбу о направлении советских войск — не подлежащей удовлетворению.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Советское Правительство выражает надежду, что Польское Правительство сумеет воспользоваться предоставленной ему независимостью по назначению'.</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>В. М. Молотов</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p>К июлю сорок четвёртого, Москва постепенно превращалась из центра воюющего государства в столицу государства победившего, и теперь, когда выстрелы и взрывы в основном стихли, предъявляла счёта за результат и город быстро менялся под напором людей, приехавших делить послевоенные деньги. На Тверской, возле Кремля, у «Метрополя», «Националя» и гостиницы «Москва» стало не протолкнуться от машин с иностранными номерами, переводчиков, секретарей, людей в дорогих костюмах, которых сотрудник НКИД или НКГБ узнавал по фотографии быстрее, чем обычный москвич успевал прочитать название фирмы на визитной карточке.</p>
   <p>Особенно много стало американцев и англичан. Одни приезжали официально — по линии посольств, снабжения, военных миссий, и промышленного сотрудничества, другие уже представляли не государство, а частные компании, производящие всё то, что могло понадобиться стране, вышедшей из войны. В Москве открылись представительства J. P. Morgan Co. и N M Rothschild Sons, и именно они задавали тон новому деловому климату. Остальные сначала думали, что русские просто выбрали двух удобных посредников, но довольно быстро стало ясно, что речь идёт о другом. Ротшильды и Морганы как–то получали доступ к сведениям, которых не было ни у геологических служб, ни у западных правительств, и превращали эти сведения в реальные активы имеющие совершенно головокружительную стоимость.</p>
   <p>Особенно широко обустраивались Морганы. Получив первый подтверждённый результат, они не стали ждать следующей карты от Штурмина, а принялись строить вокруг московского представительства целую деловую машину, ориентированную на Россию, небезосновательно полагая, что это сильно облегчит им дальнейшие переговоры. В работу включались геологи, страховщики, судоходные компании, производители оборудования, инженеры, адвокаты и люди, способные договариваться с правительствами стран, где находились нужные ресурсы. Если русские хотели получить линию высокоточных станков, Морганы старались связать её с конкретным сырьевым проектом, обеспечить финансирование, страхование, перевозку, монтаж и обучение персонала. Если требовалась лицензия, американцы сами искали производителя, который был заинтересован в заказе и готов был давить на собственных чиновников. Если возникал запрет, в ход шли сенаторы, конгрессмены, профсоюзы и бандиты в нужном штате. И в Наркомвнешторге довольно быстро поняли, что имеют дело не просто с банком, а с системой, умеющей превращать один выгодный вход в десяток связанных сделок, и естественно контракты, не входящие в систему Штурминских договорённостей, отдавали им, к явному неудовольствию всех понаехавших.</p>
   <p>Они слонялись по приёмным Госплана, Наркомвнешторга, Наркомтяжпрома, нефтяных и металлургических ведомств, оставляли каталоги, «забывали» дорогие ручки, устраивали роскошные обеды, приглашали советских чиновников на просмотры оборудования, но в ответ получали обычную государственную информацию. Да, требуется вот столько–то таких вот станков, турбин, вот таких марок сталей, насосы и электродвигатели. Но никто не торговал новыми нефтеносными районами и залежами железа, как минимум потому, что это всё существовало пока только в памяти одного человека. Оттого вокруг фамилии Штурмина начинало возникать столько слухов, что сотрудники разведки уже сами не всегда понимали, где их собственная дезинформация, а где фантазии иностранцев.</p>
   <p>Тем временем проблема размещения иностранных гостей назрела и перезрела. «Метрополь», «Националь» и гостиница «Москва» стояли забитыми практически постоянно, ведомственные гостиницы и особняки НаркомИндел, тоже не справлялись, и они всё чаще просили Моссовет выделять квартиры в пустующих, но приведённых в порядок домах, под временное размещение технических групп и руководителей делегаций. Часть ещё давно реквизированных особняков спешно переделывали под гостиницы, но этого всё равно не хватало, поэтому Моссовет получил отдельное указание всемерно расширять гостиничный фонд, а самый крупный проект решили вести ускоренными темпами. На Москве–реке закладывали высотную гостиницу «Россия» с несколькими сотнями номеров, залами для переговоров, ресторанами, банковскими конторами, телеграфом, междугородной и международной связью и отдельными этажами для правительственных делегаций. Но пока там только рыли котлован, забивали сваи и тянули временные коммуникации, хотя сам масштаб стройки говорил о многом. Москва уже рассчитывала на то, что иностранцы будут приезжать сюда постоянно и надолго.</p>
   <p>На улицах перемены выглядели заметнее. Машин стало больше, центральные кварталы по вечерам светились ярче, возле ресторанов и гостиниц стояли американские «Бьюики» и «Паккарды», британские седаны, трофейные «Мерседесы», и советские «ЗИСы». С продовольствием тоже стало намного легче. Война закончилась раньше, чем рассчитывали американские снабженцы, и теперь накопленные на складах запасы требовалось куда–то девать и в Союз пошли миллионы банок тушёнки, мясных и рыбных консервов, сгущённое и сухое молоко, яичный порошок, шоколад, кофе, концентраты и прочая продукция, которую успели произвести с большим запасом. Австралийской и новозеландской тушёнки оказалось столько, что она продавалась даже в деревенских магазинах. Москвичи быстро освоились с иностранными банками, американским сухим молоком и шоколадом, который ещё недавно приходилось доставать, а теперь он свободно лежал на прилавке рядом с советскими товарами, вместе с сигаретами и кофе.</p>
   <p>В Кремле царило вполне законное чувство победного удовлетворения, подкреплённого очень хорошими цифрами роста экономики. Сталин, Берия, Молотов, Микоян, Василевский и люди их круга видели перед собой результат нескольких лет работы. Германия целиком оказалась в советской зоне, англо–американцы не получили ни метра немецкой земли, Балканы, Польша и западноукраинские территории занимались традиционным спортом в виде резьбы по мясу, Япония также числилась в трофеях, а промышленность и золотой запас рейха давали возможность думать уже не о восстановлении разрушенного войной, а о следующем технологическом рывке. Никто не собирался сидеть сложа руки, но общий тон совещаний изменился. Теперь обсуждали, что брать, что оставлять, какие предприятия переносить, какие технологии покупать, какие границы закреплять и как использовать полученный политический вес.</p>
   <p>Именно в этот момент западные союзники начали настойчиво продвигать создание постоянной международной организации, которая должна была вырасти из прежней Декларации Объединённых Наций. В НКИДе предложение встретили крайне благожелательно, ведь постоянное место в Совете Безопасности означало формальное признание СССР одной из держав, без которых крупные международные решения становились невозможными, но и кроме того, как источник иностранных командировок, и прочих благ.</p>
   <p>Молотов видел в будущей организации полезный дипломатический инструмент, юристы анализировали процедуры голосования и полномочия Совета, военные интересовались тем, насколько далеко могут зайти обязательные решения международного органа. Сталин слушал всё это спокойно, задавал вопросы, потом отложил очередную справку и поинтересовался, есть ли уже мнение аналитического отдела Генштаба и ответить оказалось некому.</p>
   <p>До этого отсутствие Алексея никого не беспокоило. В Японии он действительно был нужен, особенно в первые недели после капитуляции, когда следовало договориться с армией, императорским двором и гражданской администрацией, не дать стране сорваться в штопор и одновременно закрепить советское присутствие. Теперь Василевский контролировал все военные вопросы, дипломаты, производственные специалисты, НКГБ контролировали всё остальное да и японская администрация работала. Штурмин постепенно превращался там из необходимости в человека, которому просто продолжали находить задачи, а в Москве тем временем росла целая очередь проблем, где без него дело либо тормозилось, либо шло заметно хуже.</p>
   <p>Морганы хотели продолжать начатое и уже присылали новые предложения по обмену станков и технологий на месторождения, Ротшильды тоже добивались встречи, у Микояна скопились десятки проектов, где западные лицензии и оборудование можно было получить в обмен на сведения о сырье и участие в разработке месторождений. Госплану требовалось понять, какие отрасли удастся подтянуть таким способом быстрее обычного, Молотов хотел показать Штурмину материалы по будущей международной организации, а Сталину было любопытно, что тот найдёт в проекте, который дипломаты и юристы дружно признали выгодным.</p>
   <p>Решение приняли без долгих обсуждений и в штаб Василевского ушла короткая шифровка:</p>
   <p><strong>Тов. Василевскому.</strong></p>
   <p><strong>Приказом Ставки ГКО генерал–майор Штурмин вызывается в Москву. Обеспечьте скорейшую передачу дел.</strong></p>
   <p>Никаких объяснений к сему не прилагалось, но Алексей и без них понимал, что домой его вызывают не отдыхать.</p>
   <empty-line/>
   <p>После покушений, истории с Юсуповым, германских операций и проявления иностранных интересов Берия вполне резонно заметил, что прежняя система охраны семьи больше не соответствует уровню риска.</p>
   <p>Вопрос решили грубовато, но эффективно. Соседнюю большую квартиру отдали Меркулову, причём квартиру он получил вполне соответствующую должности, так что формально натяжек не просматривалось. Но вместе с новым жильцом под контроль НКВД постепенно попал весь подъезд, так как всех остальных жильцов переселили.</p>
   <p>Во дворе появился постоянный пост, въезд закрыли для случайных машин, список жильцов обновился в основном старшими чинами НКВД и Генштаба, чердак и подвальные помещения оборудовали сигнализацией и закрыли на специальные взломостойкие замки. Дворник, электрик и один из техников домоуправления тоже оказались людьми, которых в НКВД знали несколько лучше, чем полагалось по их официальным должностям. Городской телефон в квартире оставили, а рядом установили аппарат правительственной связи АТС–1 и ещё одну линию генштабовской АТС, так что связаться со Штурминым или Верой теперь можно было напрямую из Кремля и ключевых наркоматов.</p>
   <p>Сам дом при этом не превращался в казарму. У дверей не торчали часовые, новые соседи всё также выгуливали собак, а дети бегали по лестницам, осваивая новое пространство.</p>
   <p>Для Веры это выглядело вполне естественно, так как она сама была офицером НКВД, знала, как строится наружная охрана, и прекрасно видела, сколько людей теперь отвечает не столько за её мужа, сколько за то, чтобы его вообще было кому ждать дома.</p>
   <p>Беременность к июлю уже давала о себе знать весьма конкретно. Срок подходил к концу первого триместра, живот был едва заметен, поэтому на работе никто посторонний ничего не видел, но дома Вера быстро поняла, что привычный распорядок теперь зависит не только от неё. По утрам её мутило, особенно от кофе, табачного дыма и жареного лука; иногда она спокойно завтракала, а на следующий день от одного запаха кухни приходилось открывать окно и отдыхиваться, гася рвотные позывы. После обеда порой наваливалась сонливость, несколько раз она засыпала с бумагами прямо в кресле, чем Мария Петровна была крайне довольна, потому что наконец получила средство заставлять хозяйку квартиры отдыхать без долгих разговоров.</p>
   <p>Мария Петровна вообще взяла беременность Веры под личный контроль. Она не читала лекций и не изображала врача, зато следила, чтобы дома всегда были свежий хлеб, молоко, фрукты, мясо и что–нибудь, что Вера могла съесть даже в дурное утро. Иногда это оказывалась простая холодная картошка, иногда яблоко, иногда кусок хлеба с маслом и солью и американские и австралийские консервы, которых теперь в снабжении становилось всё больше. Тушёнка шла в суп, сгущённое молоко в кашу, сухое молоко в выпечку. Вера однажды возмутилась, что её кормят как роту после марша, но Мария Петровна ответила, что рота хотя бы выполняет приказ с первого раза, после чего спор закончился.</p>
   <p>Меркулов заходил редко и почти всегда под каким–нибудь предлогом, или с гостинцами, но Вера сразу поняла, что соседство организовано не ради удобства самого Всеволода Николаевича, и однажды за чаем спросила об этом прямо, на что Меркулов, вместо длинных объяснений, поставил чашку на блюдце и спокойно ответил, что Берия больше не желает иметь возле семьи Штурмина случайных людей, после чего коротко перечислил несколько свежих эпизодов, связанных с немцами, национальными республиками и иностранными интересами.</p>
   <p>Отсутствие Алексея ощущалось Верой сильнее всего вечером. В кабинете лежали его документы, на полке старый «Вальтер» добытый ещё у немцев ягд–команды, в шкафу висела полевая форма, случайно не взятая в Японию, а Мария Петровна упорно оставляла на привычном месте его домашний халат. Письма и короткие сообщения приходили от него нерегулярно, часто через Василевского или НКИД, и по их тону можно было подумать, что Штурмин уехал куда–нибудь в Ленинград. Он сообщал, что жив, работает, японцы ведут себя разумно, Василевский ругается по делу, кормят нормально, рис надоел хуже гречки, и просил Веру не волноваться. Последнюю просьбу она каждый раз читала с одинаковым желанием при возвращении объяснить мужу, куда именно он может засунуть подобные советы.</p>
   <p>Постепенно Вера заметила, что Москва начала ждать его не меньше неё. Сначала Ильичёв между делом спросил, когда Алексей возвращается, потом в НКИДе Молотов поинтересовался, есть ли у неё регулярная связь с мужем, и сразу объяснил, что вопрос служебный и весьма спешный а через несколько дней Микоян прислал человека уточнить, можно ли передать Штурмину материалы по нескольким промышленным сделкам прямо в Японию. Вера после третьего такого эпизода поняла, что вокруг отсутствующего мужа уже собирается очередная куча дел, и что отпускать его никто не собирается.</p>
   <p>Берия подтвердил это вечером, когда заехал к Меркулову и по пути заглянул к Вере. Разговор шёл о её работе, о беременности, о врачах, потом Лаврентий Павлович как бы между прочим сообщил, что Алексей скоро вернётся. Вера сразу спросила дату, и Берия вместо обычной уклончивости сказал, что вопрос уже согласован со Сталиным и Василевским, осталось передать дела японской стороне. Она посмотрела на него внимательнее, и Берия добавил, что Москва накопила для Штурмина достаточно работы, чтобы ещё месяц держать его в Токио стало просто расточительством.</p>
   <p>После его ухода Вера долго сидела в гостиной, потом пошла в спальню, открыла шкаф и проверила парадный китель мужа, хотя никакой видимой необходимости в этом не было. Форма висела чистая, ордена лежали отдельно, Мария Петровна давно всё привела в порядок, но всё равно Вера всё проверила, ещё раз, и только переложив его вещи буквально по одной, как–то успокоилась.</p>
   <p>В Генеральном штабе готовились по–своему. На стол Штурмина складывали материалы по Японии, Германии, промышленным закупкам, иностранным банкам и будущим международным переговорам. Ильичёв держал отдельную папку по американским финансовым кругам, Молотов хотел показать ему проект устройства новой международной организации. Микоян собирал список того, что можно выторговать у западных промышленников в обмен на новые ресурсные сведения. Сталин тоже ждал разговора, причём главным вопросом для него становилось уже не то, что Штурмин думает о Японии, а что он найдёт плохого в проекте ООН, который всем остальным пока очень нравился.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 3</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>Совершенно секретно</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>Из доклада начальника Секретной разведывательной службы Стюарта Мензиса премьер-министру Уинстону Черчиллю.</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>Лондон, июль 1944 года.</emphasis> </strong></p>
   <p><emphasis>'За истекшие два месяца Службе не удалось выяснить происхождение геологических данных, передаваемых генерал-майором Штурминым представителям финансовых домов Морганов и Ротшильдов.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Проверка показала, что сведения о месторождениях поступили к указанным лицам задолго до начала разведочных работ. Последующие изыскания подтвердили не только наличие полезных ископаемых, но и сообщённые Штурминым характеристики залежей, включая качество руды и предполагаемые объёмы добычи. Расхождения с результатами разведки незначительны. Случайное совпадение исключается.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Нашей агентуре поручалось проверить геологические учреждения СССР, Наркомат внешней торговли, военную разведку и НКВД. Работа не дала ничего. Ни в одном из названных ведомств не обнаружено подразделения, способного собрать подобные материалы. Не выявлено также признаков их поступления из-за границы.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Московские представители Морганов и Ротшильдов располагают лишь теми материалами, которые им передаёт Штурмин. О происхождении данных они не осведомлены. По имеющимся сообщениям, обе финансовые группы предпринимали собственные попытки выяснить этот вопрос, также без успеха.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Не принесли результата и вербовочные мероприятия. Денежные предложения, сделанные через посредников нескольким советским служащим, были отклонены. Два намеченных подхода отменены после получения сведений о возможном наблюдении со стороны НКВД. Один из наших московских агентов сообщил, что охрана Штурмина распространяется не только на самого генерала, но и на членов его семьи, служебные помещения и лиц, регулярно поддерживающих с ним отношения.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Дальнейшие попытки проникновения в его окружение сопряжены с опасностью потери действующей агентуры. Тем не менее прекращать работу считаю недопустимым. Необходимо установить хотя бы одного человека, посвящённого в происхождение этих материалов, либо получить доступ к личным бумагам Штурмина.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Служба продолжает разработку его служебных и частных связей'.</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>С. Мензис</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>Резолюция на докладе, написанная от руки:</emphasis> </strong></p>
   <p><emphasis>'Меня совершенно не интересуют причины ваших неудач. Предложите деньги, бриллианты, женщину, мужчину, должность или возможность уехать в любую страну мира. Найдите человека, которому известно, откуда русский генерал получает свои сведения. Если он не продаётся, найдите другого. Если не продаётся и тот, выясните, с кем спит первый.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Мне нужен результат, а не очередной перечень причин, по которым вы его не получили.</emphasis></p>
   <p id="fn-p-1"><strong><emphasis>W. S. C.'<strong><a l:href="#fn-p-2">[1]</a></strong></emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p>Шифровка на имя Василевского, не отличалась литературными изысками.</p>
   <p id="fn-p-3"><strong><emphasis>Срочно, секретно, Воздух!<strong><a l:href="#fn-p-4">[2]</a></strong></emphasis> </strong></p>
   <p><emphasis>«Тов. Василевскому. Приказом Ставки ГКО генерал–майор Штурмин вызывается в Москву. Обеспечьте ускоренную передачу дел.»</emphasis></p>
   <empty-line/>
   <p>Через пятнадцать минут Алексей стоял в кабинете маршала, полагая что ему выдадут новые цели для работы, но Василевский лишь молча подвинул ему лист, дождался, пока тот прочитает, и убрал шифровку обратно в папку.</p>
   <p>— Никаких пояснений из Москвы, как сам понимаешь, не прислали, да они и не нужны. Если Ставка отзывает человека напрямую, причину ему объяснят уже там.</p>
   <p>— Когда вылетать?</p>
   <p id="fn-p-5">— Японцы обещали дать машину до Владивостока на завтра, а дальше доберёшься бортами ГВФ. Дадим тебе приоритетный литер<a l:href="#fn-p-6">[3]</a>, там разберёшься. — Василевский поднялся из–за стола и протянул ему руку. — Благодарю за службу, Алексей Иванович. Надеюсь, ещё вместе поработаем.</p>
   <p>— Буду рад.</p>
   <p>На этом они и расстались. Алексей вернулся к себе, собрал людей, раздал ЦУ, передал дела и к вечеру уже практически закончил дела. За несколько недель всё, что держалось на личных договорённостях, постепенно перешло в рабочее русло. Армейские штабы знали, с кем связываться, японские чиновники привыкли к новым условиям, местная администрация продолжала работать, порты и аэродромы принимались без эксцессов. Оставалась длинная хозяйственная и административная работа, но для неё Штурмин действительно был уже не нужен.</p>
   <p>Около восьми вечера приехал Нобухито и сообщил, что перед отъездом Алексея желает принять император и что Хирохито подписал указ о награждении советского генерала орденом Восходящего солнца. Формулировка была вполне японской: за большой вклад в дружеские отношения между Японией и Советским Союзом. Алексей выслушал, спросил время и форму одежды, после чего больше ничего уточнять не стал. Отказ от такой церемонии выглядел бы глупо, тем более что награда была адресована не только ему лично. Японцы таким образом признавали и саму форму окончания войны.</p>
   <p>Во дворец Алексей приехал утром в парадном мундире. Церемонию растягивать не стали: Хирохито принял его в небольшом зале, где находились Нобухито, несколько придворных чиновников и переводчик. Один из чиновников зачитал указ о награждении, после чего император, чуть задержавшись взглядом на внушительном ряду советских орденов. сам вручил Штурмину орден Восходящего солнца и грамоту. Поблагодарив за службу, Хирохито отдельно сказал о том, что советские войска вошли в японские города без боёв, разоружение армии прошло спокойно, а государственное управление сохранило свою эффективность. Для страны, которая ещё недавно готовилась драться до конца, это значило немало. Алексей поблагодарил за награду и ответил, что после Германии особенно хорошо понимает цену такого исхода. Уже при прощании император заметил, что надеется ещё увидеть его в Японии. Штурмин поклонился и ответил, что в следующий раз предпочёл бы приехать без армии и Нобухито не удержался от улыбки.</p>
   <p>А через час Алексей уже ехал на аэродром. Орден лежал в футляре в чемодане и парадный мундир там же, а полетел он в полевой форме спецназа, в коротких сапогах и берете с чемоданчиком и баулом где лежали всякие вещи. Японцы выделили двухмоторный транспортник, которым вместе с ним отправлялись несколько флотских офицеров связи и мешки с дипломатической почтой.</p>
   <p>После напряжённой суеты и возни, хлопнула дверь, и самолёт поднялся в воздух. Пройдя над Японией чуть довернул и взял курс на Владивосток</p>
   <p>Во Владивостоке, в отличие от чинного Токийского аэродрома было шумно. Гремели почтово–багажные тележки, механики возились с самолётами, из грузовика выкидывали мешки с почтой, у соседней стоянки, с задорными матерками заправляли транспортник.</p>
   <p>В комендатуре, усталый седой майор посмотрел предписание, сверился с расписанием и сообщил, что вечером есть рейс до Хабаровска, а дальше придётся лететь с пересадками так как прямой машины до Москвы не было.</p>
   <p>— Сколько времени займёт? — спросил Алексей, убирая документы.</p>
   <p>Майор ещё раз посмотрел расписание.</p>
   <p>— При нормальной погоде, на всё про всё, трое суток, товарищ генерал. — Через Хабаровск, дальше Чита, Красноярск или Новосибирск, а там уже как сложится с рейсами.</p>
   <empty-line/>
   <p>Первый участок он пролетел на стареньком Ли–2, хранившем память о войне в виде десятков разнокалиберных заплаток по фюзеляжу и крыльям. Салон был почти полный. Вместе с ним летели офицеры, несколько гражданских специалистов, пожилой инженер в стареньком пальто и женщина с пятилетним мальчишкой. Алексей устроился у окна, поставил чемодан под ноги и впервые за последние месяцы с удовольствием отметил, что никому от него ничего не нужно. Не требовалось разбирать донесения, принимать решения, слушать переводчиков или объяснять кому–нибудь, почему очередную инициативу следует сначала обдумать, а потом уже выполнять. Он попытался читать газету, но через двадцать минут заснул и проснулся только перед посадкой.</p>
   <p>В Хабаровске полсуток ждали погоды, а в Чите пришлось несколько часов провести в небольшом аэровокзале, а в Красноярске меняли самолёт. Машины попадались разные: нормальные пассажирские Ли–2, чисто транспортные борта, которые снова приспосабливали под гражданские перевозки, один раз попалась не переделанная военная машина с жёсткими сиденьями вдоль бортов и никого это особенно не волновало. Гражданский воздушный флот только возвращался к обычной работе, используя то, что имел под рукой.</p>
   <p>В Новосибирске Алексей выбрался в буфет и заказал первое нормальное горячее за весь день. Пожилая женщина в сером застиранном переднике и заколке на волосах, принесла щи, хлеб, котлету с гречкой, поставила всё на стол и только после этого рассмотрела погоны и две Золотые Звезды на кителе. Взгляд у неё задержался сначала на наградах, потом на лице.</p>
   <p>— Сынок, неужто это всё твоё?</p>
   <p>— Моё, — спокойно ответил Алексей.</p>
   <p>Она ещё раз посмотрела, метнулась на раздачу, принесла вторую котлету и положила на тарелку.</p>
   <p>— Давай я тебе ещё котлетку положу. Поешь нормально. Исхудал вон.</p>
   <p>Штурмин поблагодарил и принялся за щи. Сидевший через стол майор улыбнулся в стакан с чаем, но ничего не сказал.</p>
   <p>За Уралом самолёты летали намного чаще, но всё равно несколько раз пришлось ждать вылета, один самолёт задержали из–за неисправности, другой долго не выпускали по погоде, но в целом дорога складывалась удачно. Алексей большую часть времени спал, читал свежие газеты и смотрел в окно на страну, бесконечно тянущуюся под крылом. К концу третьего дня появились узнаваемые по карте рельефы, затем промышленная окраина, плотная городская застройка и Москва–река.</p>
   <empty-line/>
   <p>Иосиф Сталин работал с документами по американским предложениям, но мысленно всё время возвращался к тоненькой папке, переданной ему по особому каналу связи через Власика и его людей. Документ в папке, написанный от руки твёрдым и вполне разборчивым почерком назывался скромно. «Национальный вопрос, и вопрос границ». Но внутри него была настоящая бомба, точно такая же как создаваемая сейчас в лихорадочном темпе атомная.</p>
   <p>Десять страниц рукописного текста, просто и на понятных примерах раскрывали все последствия насыщения республик технологиями и производствами, а также бесконтрольной миграцией национальных кадров в Центральную Россию.</p>
   <p>Сталин небезосновательно считал себя спокойным человеком, но читая простые и даже примитивные выводы из того что произойдёт в результате проводимой сейчас национальной политики чувствовал, как ярость закипает в сердце. Но не может же такого быть, что всё рухнет при малейшем ослаблении власти?!! И ему было не к кому обратится за помощью, потому как материал, предоставленный этим мальчишкой Штурминым имел поистине взрывную опасность.</p>
   <p>«Стоп». — Он остановил себя, и прижал кнопку интеркома «Сименс», с недавних пор установленную на его рабочем столе.</p>
   <p>— Товарищ Поскрёбышев. Пригласите ко мне товарища Курчатова. Как можно срочно.</p>
   <p>— Слушаюсь.</p>
   <p>Сталин вновь вернулся к документам американцев, наконец вник в их суть, перечеркнул наискосок, надписав: «Отправить обратно с пожеланием оформлять желание иметь всё и сразу в более цивилизованные рамки»</p>
   <p>Курчатов прибыл через полчаса, и сразу вошёл в кабинет.</p>
   <p>— Садитесь Игорь Васильевич. — Сталин глазами показал на стул, и учёный сел. — Есть у меня для вас задачка, не по вашему профилю, а скорее на логику и анализ. Я просто не знаю никого умнее вас, да и на вас столько подписок, что лишнего добавлять не стану. Есть у нас такой отдел, аналитики при Генштабе.</p>
   <p>— А… Алексей Штурмин. — Курчатов улыбнулся. — Уже пересекался. Интересный молодой человек.</p>
   <p>— И вот от этого молодого человека, я получаю вот такой документ. — Сталин положил перед Игорем Васильевичем папку. — Прочитайте прямо здесь, и скажите ваше мнение. Мнение именно как учёного и самого умного человека во всём СССР.</p>
   <p>Читал Курчатов быстро, цепко вглядываясь в текст, кое–где останавливаясь и возвращаясь к тезисам, и снова перечитывая следствия, но минут через десять, закончил и очень аккуратно, словно бомбу с маятниковым взрывателем, закрыл крышку.</p>
   <p>— Первое, все построения логичны и непротиворечивы. Второе, он исходит из изменений, которые произойдут в будущем, оценивая их как наиболее вероятные, а я в свою очередь оценить вероятность их не могу. Ну и третье — очень высокий уровень аналитики. Структурирование, выводы, следствия и общий круг затрагиваемых проблем, крайне высок. Рад что в нашем генштабе есть такие офицеры.</p>
   <p>— Ну а в целом?</p>
   <p>— Очень похоже на правду, товарищ Сталин. — Курчатов кивнул. — Знаете, работая на передовой науки, часто приходится оценивать правдивость полученных данных эмпирически, можно сказать интуитивно, и здесь, ничего не вызывает желания перепроверить.</p>
   <empty-line/>
   <p>Как раз в это время, Алексей прижал кнопку звонка, и Мария Петровна, готовившая на кухне, открыла дверь даже не спрашивая кто там, потому как с некоторых пор, там мог быть либо кто–то из офицеров НКВД, либо хозяйка. Но увидев Алексея всплеснула руками.</p>
   <p>— А Верочка в НКИД уехала!</p>
   <p>— Ну не будем её беспокоить. — Алексей поставил чемодан на пол, стал снимать сапоги. — У нас что как?</p>
   <p>— Порядок, товарищ Штурмин. — Как–то по–взрослому усмехнулась женщина. — Весь подъезд теперь у наших, и мышка не проскочит.</p>
   <p>— Да я обратил внимание. Охраны вроде стало поменьше, но дом словно под стеклянным колпаком.</p>
   <p>— А в соседней квартире теперь товарищ Меркулов живёт.</p>
   <p>— Ого. — Алексей устало вздохнул.</p>
   <p>— Это всё скиньте прямо в прачечной, и идите в ванную, я вам всё принесу. — Скомандовала домработница, и Алексею пришлось подчиниться.</p>
   <empty-line/>
   <p>Дорога кажется насквозь пропитала его духом бензиновой гари, пота и ещё тысячами разных запахов, но ванна и американское мыло как –то оказавшееся в ванной, сделали своё дело, и вышел он, благоухая хвоей в домашнем костюме, пошитом специально для этого дела из мягкой толстой фланели, в виде штанов и куртки, вполне обычного вида… для середины 20 века конечно.</p>
   <p>Чемодан стоял там, где он его поставил что было вполне нормально. Офицерский чемодан дело серьёзное и кто попало туда не лез.</p>
   <p>Алексей вытащил полевую форму, чуть выгоревшую на японском солнце, бельё в плотном бумажном пакете с красивым рисунком Фудзи и иероглифом «Приходите ещё» из столичного магазина, и три пакета, один из которых он сразу унёс в кабинет, а два принёс в кухню.</p>
   <p>— Вот, Мария Петровна. Это вам. — Он разрезал завязки и развернув несколько слоёв плотной бумаги, поставил на стол лаково–блестящую чёрную шкатулку, расписанную вручную, с изображением горы Фудзи на крышке.</p>
   <p>— Красота какая. — Женщина покачала головой. — Дорого небось встало–то?</p>
   <p>— Ерунда. А вот это всем нам. — Он распаковал ещё один пакет, вытаскивая на свет маленький чайный сервиз. Шесть чашек, шесть блюдец, чайник, молочник и сахарница, из удивительно тонкого и почти прозрачного фарфора, расписанного цветами сакуры.</p>
   <p>— Ох, ты–ж боже мой. Красота какая, глаз не отвести. — Домработница взяла чашку и поднесла к глазам. — Это только на большие праздники доставать.</p>
   <p>— Да ладно. — Алексей рассмеялся. — Эдак мы всю красоту запрём в буфет до праздника. Будем по утрам кофе пить. Вера, когда обычно приезжает?</p>
   <p>— Сейчас поздно стала. — Пожаловалась женщина. — Говорит работы не продохнуть. Вы уж там скажите, что это они на Верочку навалились?</p>
   <p>— Прям сейчас пойду и наркому Молотову скажу, а чего это вы, Вячеслав Михайлович мою жену тираните? — Алексей усмехнулся. — Тут уж дело такое Мария Петровна. Раз попала лапа в колесо, пищи, но беги. А нет, так на это место сразу найдутся желающие.</p>
   <p>— Так пусть и сидит дома, дитё выхаживает.</p>
   <p>— Да не сможет она. — Алексей вздохнул. — Она же львица. Ей время от времени нужно откусывать чью–то голову, а без этого она киснет и вянет.</p>
   <p>— Львица, скажете тоже. — Женщина тяжело вздохнула. — Но так–то правда, да. Верочка точно дома не усидит.</p>
   <p>Алексей устроился за рабочим столом и быстро разгрёб всё что навалилось за два месяца. Сюда в основном приходила почта «гражданская». Письма от организаций, сберкассы, союза композиторов, безуспешно зазывающего Штурмина в свои ряды, и всякая прочая канитель. Штурмин вносил в блокнот действия по каждому письму, с лёгкой тоской думая, что ему не хватает секретаря, но такое счастье генерал–майорам вроде бы не положено.</p>
   <p>Провозившись до восьми вечера, он услышал треньк дверного звонка и вышел в коридор, чтобы подхватить на руки ураган по имени Вера, что, сразу запрыгнув на него, счастливо обхватила руками и ногами, так что пришлось нести её в зал, и аккуратно сгружать на диван.</p>
   <p>Но Вера сгружаться не хотела категорически, и лишь поудобнее устроившись у него на груди, стала рассказывать, что и как творилось в Москве в эти месяцы.</p>
   <p>— Александров снял фильм «Почта» с Целиковской. Представляешь, только родила и уже на площадку. Люба говорит, кормила в перерывах.</p>
   <p>— Кто у них? — Алексей провёл рукой по спинке жены и чуть ниже, и та чуть не заурчала от удовольствия.</p>
   <p>— Девочка. Хорошенькая такая. Прям прелесть. А Моррис, ну помнишь конечно. Передал мне целый пакет всяких мыл, порошков и прочего. Сказал, что жена его узнав, что у него деловой партнёр в России, всё это лично накупила в магазинах и оплатила доставку в Москву. Там прям большой такой пакет.</p>
   <p>— Не переживай. — Алексей чуть прикусил зубами сочную мочку ушка, я ему тоже подарок приготовил. Они со своим шефом охренеют от счастья.</p>
   <p>— А ещё у нас просто ужас творится. Сплошные делегации, от всяких поляков до Ватикана. Важные, просто ужас. Секретариат завалили делами по самый потолок. Сейчас расширять будут. Ещё двадцать единиц штатных дают. — Рука Веры наконец пролезла под резинку мужниных штанов, и пробралась к самому сокровенному. Дыхание её стало чаще, горячее, но выучка у женщины была замечательная и голос почти не изменился. — А ты небось там всю Японию перетрахал?</p>
   <p>— Ну образно говоря да. — Алексей тоже добрался пальцами куда хотел, и дыхание жены стало совсем горячим.</p>
   <p>— Только образно? — Игриво возмутилась Вера. — Я же тебе разрешила!</p>
   <p>— Не всяким разрешением стоит пользоваться. — Спокойно ответил Алексей, и извернувшись положил жену на спину, и впился губами в мягкие губы.</p>
   <p>К ужину они вышли только через полтора часа, но всё было горячим, так как Мария Петровна, всё держала на слабом огне, понимая, что супруги после двух месяцев расставания, первым делом пойдут не к столу.</p>
   <p>Здесь Вера и увидела шкатулку и сервиз, успевая работать ложкой и вилкой и рассматривать сувениры, охая от необычной красоты. Тем временем Алексей сходил в кабинет и принёс подарок для Веры — чёрный бархатный футляр, и раскрыв его женщина замерла, разглядывая большое жемчужное колье из круглых золотых жемчужин, и серьги каждая из трёх шариков от самого мелкого до самого крупного внизу.</p>
   <p>— Микимото. Говорят, самое лучшее что есть в Японии.</p>
   <p>— Это… — Вера не отрывала взгляд от украшения. — Это фантастически хорошо. Я бы сказала вызывающе просто, и нахально скромно. Это я выгуляю на премьере у Александрова. — Она быстро допила компот, и взяв его за руку повела в спальню. — Но это всё после. А теперь я взяла тебя в плен, и буду пытать, чтобы ты рассказал про своё заклинание которым заставил меня потерять голову.</p>
   <empty-line/>
   <p>Алексей проснулся необычно поздно для себя. И сразу пошёл в душ, и когда выбрался его уже ждал горячий кофе, подаренный Ротшильдом, и пара восхитительно пахнущих булочек с корицей.</p>
   <p>Переодевшись в повседневную форму, он спустился вниз, и стащив тент с машины, с удовлетворением увидел вполне боеготовый транспорт, а сев в кабину и щёлкнув стартёром услышал приятный звук мощного двигателя, напоминающее урчание сытого льва.</p>
   <p>Первым делом поехал докладываться руководству, и начальник генштаба, генерал армии Алексей Иннокентьевич Антонов принял его практически сразу быстро завершив текущую встречу с интендантскими генералами.</p>
   <p>— Алексей Иванович. — Он вышел из–за стола и встретил Алексея на середине кабинета. что по всем меркам было демонстрацией высшего уровня приязни.</p>
   <p>— Товарищ генерал армии. Представляюсь по поводу прибытия из командировки в Японию в составе ограниченного контингента советских войск.</p>
   <p>— Орёл. — С улыбкой прокомментировал начальник генштаба, и кивнул на пару кресел, стоявших в углу. — Присаживайся, поговорим.</p>
   <p>Шустрая девица в форме сержанта быстро расставила чайный набор, поставила чайник и также быстро упорхнула.</p>
   <p>— Имею о тебе самые отличные рекомендации и весьма хвалебные отзывы. Служишь на отлично, не отказываешься ни от чего, и вообще безотказен как наган. Это очень правильное качество, и мы его ценим. — он налил себе чай, и с видимым удовольствием сделал глоток. — В отделе у тебя тоже всё как надо, и принято решение расширить вас по людям, и по задачам до управления. Это не значит, что вы будете затычкой в каждой бочке, но задач конечно прибавится. Ну и не менее важное, — он взял в руки толстый конверт лежавший перед ним, и открыв, достал пару погон генерал–лейтенанта, и новое удостоверение. — Носи с честью, Алексей Иванович. — Теперь по задачам. Я прочитал вашу записку по авиационным средствам поражения, и отдав её авиационным инженерам, получил весьма разнообразные, но в целом подтверждающие выводы, так что сейчас в программу авиационного перевооружения будут вносится серьёзные изменения. А реактивным двигателям и авиационным ракетам будет отдан приоритет. Также я бы хотел подобную записку, посвящённую флоту, и остальным родам войск. Ну и конечно не откажусь от материалов инициативного характера, причём любой направленности.</p>
   <p>Поговорили хорошо. Антонов — военный профессионал самого высокого класса, только ознакомился с работами Алексея и его группы, и этого было достаточно чтобы понять всю ценность маленького коллектива прогнозистов. А дав задание штабу ВВС подготовить такой же документ, получил в итоге жеванное барахло, на тридцати страницах, что ещё более укрепило его в необходимости не только расширять сам отдел, но и повышать его значимость.</p>
   <p>Из генштаба Алексей поехал в ателье, где отдал китель, оставшись в рубашке, и сев за столик в холле стал просматривать «гражданскую» почту, пришедшую ему на наркомат обороны. Поскольку письма вскрывались в секретариате, каждое уже имело вид собственно листков с текстом, прикрепленного скрепкой конверта и на листочке отпечатанный на машинке краткое содержание письма.</p>
   <p>Писали всякие трудовые коллективы, часто с пустыми обращениями типа приехать и выступить, часто с просьбой разрешить дать его имя чему–то там, и довольно редко от девиц и дам, с брачными поползновениями.</p>
   <p>Никакого желания отвечать на этот мусор не имелось, но с другой стороны, как–то неприлично выходило. Человек, а то и коллектив, писали, чего–то хотели, а их просто игнорируют. Поэтому Алексей всё сложил в папку, собираясь дома подумать, как он будет со всем этим разбираться, когда в холл ввалились два майора и подполковник. Весёлые хмельные, и шумные, они сразу потребовали «главного мастера».</p>
   <p>— Товарищи. — Произнёс Алексей негромко на чётко и звучно. — Не шумите. Тут люди работают. Сейчас приёмщица выйдет и примет заказ.</p>
   <p>— А ты ещё кто такой, хрен с бугра! — Подполковник шагнул ближе и рассмотрев на совсем молодом парне нижнюю уставную рубаху, презрительно сморщился. — Кто ты там? Лейтенант? Старший? Вряд ли капитан. Вали отсюда вперёд визга пока не улетел в госпиталь.</p>
   <p>— Товарищ Штурмин, мы всё. — В холл влетела приёмщица, прижимая к себе китель, звенящий наградами.</p>
   <p>Алексей встал, и офицеры сразу увидели широкие генеральские лампасы, а когда надел китель с широкой орденской планкой и двумя звёздами Героя, глаза их слегка остекленели.</p>
   <p>Но Штурмин не собирался прощать такое хамство.</p>
   <p>— Товарищи офицеры, предъявите документы. — Он достал из кармана своё удостоверение и раскрыл его. — Главное разведуправление, генерал–лейтенант Штурмин. — Переписав данные всех троих, вернул документы. — Доложитесь командиру о вашем поведении, а я проверю наложенное на вас взыскание. — И обернувшись к приёмщице, склонил голову. — Спасибо Ольга Николаевна. Быстро и с идеальным качеством.</p>
   <p>И когда вышел, один из майоров, хлопнул ладонью об лицо.</p>
   <p>— Ну ты попал, Петрович, можешь теперь своими полковничьими погонами подтереться.</p>
   <empty-line/>
   <p id="fn-p-2"><a l:href="#fn-p-1">[1]</a> W. S. C. Подпись Уинстона Черчилля.</p>
   <p id="fn-p-4"><a l:href="#fn-p-3">[2]</a> Воздух! — категория доставки и шифровки донесений. Вне всякой очереди.</p>
   <p id="fn-p-6"><a l:href="#fn-p-5">[3]</a> Литер — преимущество при перевозке или перелёте. Существовали как литерные поезда, вагоны, так и борта а также транспортные документы.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 4</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>Из ноты Правительства Союза Советских Социалистических Республик правительствам государств, обратившихся по вопросу германских репарационных платежей.</emphasis> </strong></p>
   <p><emphasis>'Советское Правительство рассмотрело поступившие обращения относительно удовлетворения финансовых и имущественных претензий к Германии, возникших в результате войны, оккупации и причинённого германскими властями ущерба.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Советское Правительство не оспаривает права пострадавших государств предъявлять Германии требования о возмещении понесённых убытков. Вместе с тем оно считает необходимым обратить внимание на следующие обстоятельства, которые в поступивших обращениях, по–видимому, остались без должного внимания.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Основную тяжесть войны с Германией вынес Советский Союз. Германские вооружённые силы были разгромлены Красной Армией, германское государство капитулировало перед державами–победительницами, а территория Германии в настоящее время занята советскими войсками. Ущерб, причинённый Советскому Союзу разрушением городов, промышленных предприятий, шахт, электростанций, железных дорог и сельского хозяйства, равно как гибель десятков миллионов советских граждан, не может рассматриваться наравне с обычными долговыми обязательствами германского государства.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Кроме того, Германия представляет собой наименьшую площадь из всех государств «Оси» и репарации как таковые касаются не только её, но и Франции, Бельгии, Испании, Голландии, Чехословакии, Норвегии, Финляндии и других стран, оказывавших деятельное участие в войне.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Поэтому Советское Правительство считает совершенно естественным, что первоочередное право на германские промышленные поставки, оборудование, сырьё, золото, валютные средства и иное имущество принадлежит исключительно Советскому Союзу.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Германскому правительству уже разъяснено, что выполнение каких–либо внешних репарационных, долговых или имущественных обязательств без согласия советской администрации не допускается. Это относится также к требованиям, основанным на довоенных займах, коммерческих обязательствах и собственности граждан иностранных государств.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Советское Правительство полагает данный порядок справедливым и не видит оснований для дальнейшей переписки по этому вопросу'.</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>Подписано:</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>Председатель Совета Народных Комиссаров СССР </emphasis></strong></p>
   <p><strong><emphasis>И. В. Сталин</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>5 Июля 1944 года.</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p>Алексея эта ситуация никак не взволновала. В армии всяких тварей не по паре, а по тысячам, и конечно полно хамов и невежд, так что случай с подполом, даже не рядовой, а так, мелочи жизни. Плюнуть, растереть и забыть. А вот то, что сказал Антонов, это серьёзно. И дело даже не в том, чтобы нарисовать картинку будущей армии, а сделать это убедительно и именно для сегодняшнего генералитета. С доказательствами и понятными аргументами. И вот в этом он видел главную проблему. Даже в сороковом году, наличие на каждом танке и каждом самолёте радиостанции вызывало не сомнение, а просто непонимание. Зачем, когда есть флажки? Командиру танка ведь нечем больше заниматься чем высунувшись под огнём из люка по пояс, разглядывать сквозь дым боя, чего там семафорит командир полка или батальона. И лётные генералы тоже считали, что покачивания крыльями достаточно для коммуникации в воздухе. Как говорится опытный лётчик может различить сорок вариантов покачивания крыльями. А уж радиостанция в каждой роте, вообще барство и глупость. В Гражданскую ведь без этого воевали!</p>
   <p>Алексей вздохнув кинул папку на пассажирское сидение, и вырулив влился в уличное движение. Теперь его путь лежал в НКИД, к Молотову, назначившему встречу в 11 часов, и к наркому отличавшемуся крайней пунктуальностью не следовало опаздывать. Поэтому он вошёл в приёмную за пять минут до срока, и был удивлён, что статная и фигуристая тридцатилетняя женщина — секретарь, при его появлении тут же подхватилась и вошла в кабинет начальника и сразу же выскочила обратно, широко распахнув двери.</p>
   <p>— Входите товарищ Штурмин. Вас ждут.</p>
   <p>Шагнув в кабинет, Алексей бросил руку к козырьку фуражки.</p>
   <p>— Товарищ народный комисс…</p>
   <p>— Для вас, просто Вячеслав Михайлович. — Нарком подхватился из-за стола и за руку усадил его на мягкий стул рядом с кофейным столиком показывая, что беседа будет неформальной, метнулся к своему столу, и взяв в руки папку и какой-то документ, устроился в кресле. — У нас, знаете ли в ваше отсутствие такие баталии гремят, просто не знаем куда деваться. И ведь прознали, как-то, что на вас замыкается всё. Ну то есть думают, что это вы руководите сверхсекретным отделом геологических изысканий, а коли вас нет, то значит мы должны предоставить другого переговорщика. А кого?!! — Вячеслав Михайлович всплеснул руками. — И тут уже кого только нет. И от Меллонов человек и даже от Форда.</p>
   <p>— Ему-то что здесь понадобилось? — Удивился Алексей. — Они же добычей не занимаются.</p>
   <p>— А вот. — Молотов негромко рассмеялся, и чуть откинулся назад, давая секретарю место расставить чайный прибор. Натуральный ковчег! Всякой твари по паре, а то и по десятку. И всем подавай Штурмина. Так что, давайте осушать это болото. Я предлагаю начать с общей встречи, где вы расскажете о политике нашей страны, и о планах по реиндустирализации.</p>
   <p>— А, простите зачем, Вячеслав Михайлович? — Удивился Алексей. — Мы отлично работаем с Морганами и Ротшильдами, и собственно они покрывают все наши нужды по материалам и оборудованию. Зачем нам метать бисер перед этими свиньями? Полагаете оценят? Разумеется, нет. Мы не дали им прибыль, мы не предложили участие в грабеже, а значит вообще ничего не сказали. Для них что бы мы не сказали — просто набор бессмысленных звуков, пока не заговорим о прибылях. Вот представьте себе вы выходите выступить перед голодной волчьей стаей. Напасть они не могут, вас защищают охотники, но и слушать вас они не будут. Вы же мяса не принесли.</p>
   <p>По тем же причинам нет смысла играть с ними. Ну посидят, сделают годовой план нашим ресторанам и гостиницам, да расползутся по своим лёжкам. А если кто нам понадобится, так если будут хорошие условия, он не просто прилетит, он тоннель пророет из Америки.</p>
   <p>— Скажете тоже. — Молотов хохотнул, но подход молодого генерала ему понравился. И правда, чего это они вокруг этих капиталистов хороводятся? Ладно бы те сделали чего полезного, так ведь нет, водку хлещут да девок в кабаках задирают словно купчишки. — Но одну вещь мы сделаем обязательно. — Нарком взял в правую руку документ лежавший сверху на папке. — Решением Совнаркома, вы назначены начальником отдела по сотрудничеству с иностранными государствами экономического управления СНК и вам выделяют секретариат, для приёма обращений и писем, чтобы они не захламляли наши почтовые службы. Секретариат скромный, всего шесть человек, но зато очень хороший особняк в Китай–городе, со своим внутренним двориком и красивым подъездом. Теперь все те, кто желает, как–то связаться с вами будут отправляться на этот адрес, ну а дальше, я полагаю вы сами разберётесь. Люди там уже работают. И самое главное. — Нарком положил на стол перед Штурминым папку с грозным грифом «Секретно». У нас тут дебаты идут самого решительного характера. Хозяин, просил дать вам материалы по американским предложениям по новому воплощению Лиги наций. Организация Объединённых наций. Срочно подготовьте ваши предложения, и будьте готовы озвучить их на совещании.</p>
   <empty-line/>
   <p>В это же время, секретарь наркома Молотова, уважаемая Анна Сергеевна, уже набрала номер своей закадычной подруги из наркомата Тяжёлой Промышленности с нетерпением ожидая соединения.</p>
   <p>— Аппарат наркомтяжмаша товарища Малышева, Гатина у аппарата.</p>
   <p>— Галочка, ты сейчас умрёшь. Знаешь кто к моему пришёл? Штурмин, ну тот самый.</p>
   <p>— Ого. — Галочка мгновенно оценила диспозицию. — И как он тебе?</p>
   <p>— Лев. — Коротко охарактеризовала гостя Анна. — Ну вот натурально. Одет как из ателье, двигается, прям танцует, приятно пахнет какой–то травой, взгляд строгий, но не злой, и кстати уже генерал–лейтенант. А на лицо ну прям красавчик как с плаката. Верка, сука. Такого мужчину себе прибрала.</p>
   <p>— А должна была тебе оставить? — Насмешливо спросила подруга.</p>
   <p>— Ну не себе, но пусть бы погулял, походил, посравнивал. Может и выбрал чего получше.</p>
   <p>— Анька не дури. Эта Верка она как взведённый пистолет. Генералу такая баба в самый размер будет. А ты не разевай рот на витрину, да поищи чего попроще, а то так и останешься холостячкой.</p>
   <empty-line/>
   <p>Небольшой двухэтажный особнячок, в тихом переулке, когда-то принадлежавший богатому купцу, явно после свежего ремонта, встретил Алексея тишиной, острым запахом незасохшей мастики и масляной краски.</p>
   <p>Стены вопреки обыкновению были не покрашены, а затянуты тканевыми обоями пастельных тонов, в обрамлении бронзовых розеток, висели электрические светильники в виде канделябров, лестницы украшали ковровые дорожки, а вход перегораживала стальная задвижка, управляемая из утопленной в стену караулки.</p>
   <p>— Вы к кому, товарищ? — суровая женщина за стеклом крепко нажала педаль «вертушки» не давая пройти, и Штурмин вытащил удостоверение.</p>
   <p>— Ох, ты-ж господи. — Работница наконец признала начальника и со звоном отпустила педаль, и задвижка ушла в стену. — Товарищ Штурмин! Проходите, вас ждут. Людмила Александровна на втором этаже, прямо по коридору, где кабинет ваш.</p>
   <p>Стоило Алексею, пройти через коридор одинаковых дверей, обитых шкурой молодого дерматина, и толкнуть тяжёлую створку, как ему открылась пустая приёмная вполне приличных размеров, с непрерывно трезвонящим аппаратом и распахнутая дверь в кабинет, где стоял длинный совещательный стол, а за хозяйским местом сидела молодая рыжеволосая красотка в деловом костюме, и навалившись немаленькой грудью на поверхность, напряжённо вглядываясь в документы, чесала карандашом висок.</p>
   <p>— Людмила Александровна?</p>
   <p>— Мы не принимаем. — Проговорила женщина, и подняв глаза ойкнула и подпрыгнула на месте, едва не вскочив на стол. — Товарищ Штурмин! А я как раз…</p>
   <p>— О, гостевой уголок. — Алексей бросил взгляд на пару кресел, явно не советской выделки, и стоящий между ними резной столик. — Присаживайтесь, пообщаемся.</p>
   <p>Женщина, в полный рост оказалась ещё более привлекательной, с длинными ногами в новомодных и остродефицитных нейлоновых чулках, и изящных туфельках, прошла и грациозно села на самый краешек, держа в руках блокнот и карандаш.</p>
   <p>— Я честно говоря не очень понимаю, как здесь всё устроено, и буду вам благодарен за короткую обзорную лекцию…</p>
   <p>— Слушаюсь. — Женщина коротко по–военному склонила голову. — Наш секретариат приписан к экономическому управлению Совнаркома, который в свою очередь подчиняется непосредственно руководству СНК в лице Управляющего делами СНК СССР — товарища Якова Ермолаевича Чадаева. Сотрудники вашего секретариата расписаны по тарифной сетке указа от 12 июня 1944 года, Об установлении рангов для работников СНК. У меня второй секретарь первого класса, у всех остальных — ниже.</p>
   <p>— Туалеты, буфет, связь, жильё?</p>
   <p>— Э… Людмила чуть забуксовала, но быстро сориентировалась. — Туалеты на каждом этаже, а в вашем кабинете в комнате отдыха — ещё ванна и маленькая спальня, Буфета нет. Мы ходим в здание архива Наркомпроса на соседней улице. Там в подвале столовая. Кормят неплохо… — На лице женщины появилась лёгкая гримаска и слово «неплохо» явно нуждалось в уточнении. — Жильё… У всех по-разному. Есть, кто эвакуированные и остались в Москве, у них нехорошо в основном. А в целом по жилусловиям, вроде нормально всё.</p>
   <p>— Подготовьте список у кого нехорошо. Будем выбивать жильё. Я, Людмила Александровна, хочу, чтобы никого из наших людей не купили задёшево, потому что несмотря на весь внешний балаган, дело очень серьёзное.</p>
   <p>— Сделаю. — Женщина собранно кивнула, что-то черкнув в блокноте.</p>
   <p>— Плюс посмотрите кому из сотрудников нужен телефон по службе, и тоже сделайте список. Далее, я поручаю вам разгребать мою личную почту. То, что приходит на наркомат обороны, будут вам переправлять, а то, что приходит на почту…</p>
   <p>— Это мы сами договоримся. Будут привозить сюда.</p>
   <p>— Отлично. И самое главное там полно писем от всяких дам и девиц…</p>
   <p>— Сделаем товарищ Штурмин. — Женщина уверенно кивнула. — Никому обидно не будет.</p>
   <p>— И последнее. Нужна переговорная комната. Что-то обставленное хорошей мебелью, с приличными стенами и вообще, чтобы было всё словно на картинке.</p>
   <p>— Будет сделано. Я позвоню в секретариат товарища Чадаева, там дадут команду и всё сделают.</p>
   <empty-line/>
   <p>Крайне довольный тем что история с письмами разрешилась так удачно, Алексей наконец поехал к себе в отдел, а ныне — управление.</p>
   <p>Несмотря на его двухмесячное отсутствие, внутри всё было по-деловому. Люди работали, разбирая папки с документами и строча тексты для их маленького машбюро из двух женщин, строчивших документы на немецких пишущих машинках.</p>
   <p>Алексей собрал всех в своём кабинете, и огласил срочную задачу, посвящённую Организации Объединённых наций, и возможному будущему месту СССР в нём.</p>
   <p>— Выходим на международный уровень? — Константин Мельников, недавно получивший подполковника, усмехнулся.</p>
   <p>— Несмотря на то, что у нас полно всяких референтов, советников и прочих, поручить именно аналитику просто некому. — Алексей развёл руками. — Могу сказать, что теперь нас точно нагрузят не только внутренними проблемами, но и внешними. Но не просто так. — он обвёл взглядом присутствующих. — Все вы получили очередные звания, и они конечно не последние. Думаю, и о достойном жилье поговорим, особенно в первую очередь для тех, кто сейчас живёт в стеснённых условиях, и я попрошу Аркадия Семёновича подготовить список с расшифровкой.</p>
   <p>Полковник Левин кивнул.</p>
   <p>— Сделаем Алексей Иванович.</p>
   <p>— Ну и самое главное. Никому ни слова, ни полслова о наших работах. И я сейчас не о возможном и вовсе не гипотетическом шпионаже иностранных разведок и коммерческих структур, а о напряжённом и вовсе не доброжелательном внимании чиновников всех ведомств Союза. К нам сейчас приковано внимание тысяч людей, чьи прогнозы и работы оказались мусором, и они конечно будут рады использовать любую утечку против нас. И конечно это касается наших любимых дам из машбюро. — Алексей перевёл взгляд на женщин, одетых в форму. — Антонина Сергеевна, на вас есть сигнал из НКВД. Хода я ему не дал, но имейте в виду, что сейчас речь идёт не о том, что вас переведут в другое место, а о смене места жительства, например, на Магадан, или Якутию. Всем, кто будет интересоваться рассказывайте, что перепечатываете бесконечные отчёты о геологических изысканиях, и отчётов Русского Географического Общества. А при малейшем нажиме сразу сигнализируете сотруднику контрразведки. И чем дальше мы будем работать, тем дороже станет цена ошибки, в том числе и для каждого из нас. Помните, что самая жестокая конкуренция внутри стаи.</p>
   <empty-line/>
   <p>Вызов на совещание по вопросам будущей организации ООН, пришёл на следующий день, когда Алексей свёл все записки своих сотрудников в один документ, и полностью его переработав, получил четыре страницы машинописного текста, бросил их в специальную папку из крокодиловой кожи, с серебряными уголками, купленную ещё в Японии, именно для таких случаев как доклад руководству.</p>
   <empty-line/>
   <p>Совещание проходило в Кремле, в одном из сравнительно небольших залов, где за длинным столом уже собрались члены правительства, руководители наркоматов и несколько приглашённых специалистов. Сталин сидел во главе стола, неторопливо набивая трубку, Берия устроился справа от него, рядом с Маленковым, Молотов раскладывал перед собой документы, а Микоян, откинувшись на спинку кресла, о чём-то негромко разговаривал с Вознесенским. Присутствовали также Вышинский, Майский и несколько сотрудников Наркоминдела, непосредственно работавших над американскими предложениями.</p>
   <p>Алексей вошёл одним из последних, поздоровался, занял свободное место ближе к концу стола и положил перед собой папку.</p>
   <p>— Алексей Иванович, — Микоян с любопытством потрогал серебряный уголок, — это вам японцы подарили?</p>
   <p>— Нет, Анастас Иванович, сам купил. Японцы вещи из кожи делают замечательно, но эта, как ни странно, итальянская.</p>
   <p>— А я уж подумал, что вы и здесь японскую промышленность рекламировать начнёте, — усмехнулся Микоян, вызвав несколько улыбок вокруг стола.</p>
   <p>Сталин дождался, пока разговоры стихнут, положил трубку возле пепельницы и посмотрел на Молотова.</p>
   <p>— Ну что, товарищи, давайте начинать. Вячеслав Михайлович, расскажите, что нам предлагают союзники и почему мы должны этим заинтересоваться.</p>
   <p>Молотов поднялся, поправил очки и развернул приготовленный документ.</p>
   <p>— Товарищи, Соединённые Штаты и Великобритания предлагают создать международную организацию для поддержания мира и предотвращения новых войн. В отличие от Лиги Наций, здесь предполагается Совет Безопасности, решения которого будут обязательны для государств-участников. Постоянные места в Совете предлагается предоставить Советскому Союзу, Соединённым Штатам, Великобритании и Китаю.</p>
   <p>Молотов поправил очки и, сверившись с документом, продолжил:</p>
   <p>— Для нас главное — добиться права вето по всем важнейшим вопросам. Ни одна из великих держав не должна иметь возможности навязать другой решение, затрагивающее её безопасность. Американцы с этим в принципе согласны, хотя порядок голосования ещё предстоит согласовать. Если мы добьёмся нужной формулировки в уставе, Совет Безопасности не сможет принимать обязательные для нас решения вопреки нашей воле.</p>
   <p>— И, следовательно, признает наши новые границы? — спросил Вознесенский, откладывая карандаш.</p>
   <p>— Не непосредственно, — Молотов чуть повернулся к нему. — Но международное положение Советского Союза становится несравненно прочнее. Государство, занимающее постоянное место в Совете Безопасности, уже невозможно рассматривать как временного участника европейских дел. Мы получаем возможность постоянно влиять на решения, касающиеся Германии, Японии, разоружения, международных споров и колониальных вопросов.</p>
   <p>— Вот именно колониальных! — Микоян подался вперёд и выразительно постучал пальцем по столу. — Тут открываются замечательные возможности. Англичане привыкли считать Индию своей собственностью, французы — Индокитай, голландцы — Индонезию. А теперь извольте объяснять всему миру, почему одни народы имеют право на самостоятельность, а другие обязаны работать на европейских хозяев. Мы можем поставить этот вопрос прямо, открыто, и пусть попробуют ответить.</p>
   <p>— Попробуют и ответят, — заметил Берия, не меняя спокойного выражения лица. — Скажут, что колонии ещё не готовы к независимости, что их население требуется воспитывать, обучать управлению и защищать от внутренних беспорядков. Англичане двести лет таким образом объясняют своё присутствие в Индии и ещё двести объяснять смогут.</p>
   <p>— Но теперь они будут это делать перед представителями десятков государств, — возразил Микоян. — И перед журналистами. Одно дело объяснять индусам, почему ими должен управлять английский губернатор, совсем другое — произносить это на международной трибуне, где сидят американцы, русские и сами индусы.</p>
   <p>— Я бы не рассчитывал на особую любовь американцев к освобождению колониальных народов, — Берия усмехнулся и подвинул к себе стакан воды. — Они с удовольствием выгонят англичан из Индии, а французов из Индокитая, после чего предложат независимым государствам американские кредиты, американские предприятия и американских военных советников. Получится та же колония, только губернатор будет сидеть не в Дели, а в банковском правлении Нью-Йорка.</p>
   <p>— Это уже другой вопрос, Лаврентий Павлович, — вмешался Вознесенский. — Для нас открытие колониальных рынков тоже чрезвычайно выгодно. Мы можем поставлять оборудование, транспорт, сельскохозяйственные машины, помогать создавать промышленность. Разумеется, не бесплатно. У Советского Союза теперь появляются возможности, которых прежде не было, и международная организация способна придать такому сотрудничеству совершенно иной масштаб.</p>
   <p>Маленков, до сих пор молча слушавший выступающих, положил ладонь на лежавшую перед ним папку.</p>
   <p>— Я хотел бы обратить внимание на другое. После разгрома Германии и Японии Соединённые Штаты остаются единственной державой, обладающей промышленными возможностями, сопоставимыми с возможностями всего остального мира. При этом они не понесли таких разрушений, как мы, и уже сейчас начинают определять условия международной торговли. Если будущая организация позволит нам участвовать в формировании этих условий, это следует использовать. Нам нужны станки, технологии, производственные лицензии, транспортное оборудование. Изоляция после такой победы стала бы совершенно недопустимой.</p>
   <p>— Никто об изоляции не говорит, Георгий Максимилианович, — Молотов снял очки и протёр стёкла платком. — Напротив, именно поэтому Наркомат иностранных дел предлагает поддержать американскую инициативу. Международную организацию всё равно попытаются создать, с нами или без нас. Но если Советский Союз участвует в её учреждении, мы можем непосредственно влиять на устав, порядок голосования и состав руководящих органов. Если же будем наблюдать со стороны, получим готовые правила, написанные другими.</p>
   <p>— А главное, — подхватил Вышинский, придвинув к себе толстую папку, — мы получаем международно-правовой инструмент исключительного значения. Принцип равенства суверенных государств, запрет агрессивной войны, обязательства мирного разрешения споров, процедуры коллективных действий против нарушителей мира. Если всё это будет закреплено в уставе, международные отношения впервые получат достаточно определённую правовую основу.</p>
   <p>Берия повернулся к нему.</p>
   <p>— Андрей Януарьевич, вы сами-то в это верите?</p>
   <p>— Во что именно, Лаврентий Павлович? — Вышинский насторожился.</p>
   <p>— В то, что бумага помешает сильному государству напасть на слабое, если ему это понадобится.</p>
   <p>— Не сама бумага, разумеется, а система международных обязательств и соответствующих механизмов принуждения.</p>
   <p>— Ну да. Прекрасная система существовала и до войны. Лига Наций, пакты, договоры, гарантии. Чехословакии гарантировали безопасность, Польше гарантировали, Финляндии, кому только не гарантировали. А потом вся Европа дружно передралась, и гарантии оказались не дороже газетной бумаги.</p>
   <p>— Именно поэтому предлагается другая организация! — Вышинский повысил голос и даже привстал, опираясь ладонью о стол. — С реальными полномочиями Совета Безопасности, обязательными решениями, возможностью применения вооружённой силы!</p>
   <p>— Чьей вооружённой силы? — немедленно спросил Берия.</p>
   <p>— Вооружённых сил государств — членов организации, предоставляемых в соответствии с установленными соглашениями!</p>
   <p>— То есть наших солдат, — Берия удовлетворённо кивнул. — Американцы что-нибудь предложат, англичане поддержат, китайцы одобрят, а нам придётся посылать дивизии на другой конец света восстанавливать порядок. Замечательно придумано! — Нарком внутренних дел не скрывал сарказма.</p>
   <p>— При наличии права вето такое решение без нашего согласия невозможно, — твёрдо ответил Молотов.</p>
   <p>— Если право вето останется именно таким, каким мы его сейчас понимаем, — уточнил Берия. — А не таким, каким его начнут толковать через десять лет.</p>
   <p>Сталин, до этого внимательно наблюдавший за спором, неторопливо взял трубку и постучал ею о край пепельницы.</p>
   <p>— Продолжайте, товарищи. Интересно получается. Пока организация ещё не создана, а вы уже спорите, кто кого заставит воевать.</p>
   <p>Несколько человек улыбнулись, но Сталин оставался совершенно серьёзен.</p>
   <p>— Иван Михайлович, — обратился он к Майскому, — вы долго работали в Англии. А что думает Черчилль? Зачем ему эта организация?</p>
   <p>Майский слегка выпрямился, поправил манжету и ответил с привычной дипломатической обстоятельностью:</p>
   <p>— Черчилль рассматривает её прежде всего, как средство сохранения положения Великобритании среди ведущих мировых держав. Британская империя вышла из войны победительницей, однако её финансовое положение крайне тяжёлое, а возможности самостоятельного воздействия на международную политику сокращаются. Постоянное место в Совете Безопасности позволит Лондону сохранить статус великой державы независимо от текущего соотношения экономических сил. Для британского правительства это имеет исключительное значение.</p>
   <p>— То есть английский лев уже старый, зубы выпадают, денег на корм не хватает, но он хочет, чтобы остальные звери по-прежнему считали его царём, — Микоян довольно рассмеялся.</p>
   <p>— Приблизительно так, Анастас Иванович, — Майский позволил себе улыбнуться. — Хотя я бы не советовал недооценивать британскую дипломатию. Их способность извлекать выгоду из сложных международных комбинаций пока остаётся весьма значительной.</p>
   <p>— А американцам зачем? — Сталин перевёл взгляд на Молотова.</p>
   <p>— Соединённые Штаты стремятся закрепить своё ведущие положение в послевоенном мире, товарищ Сталин. Вашингтон рассчитывает, что новая организация позволит направлять международные процессы через систему, в которой американское влияние будет преобладающим. При этом они исходят из того, что крупнейшие державы смогут договариваться между собой и совместно предотвращать новые войны.</p>
   <p>— Хорошая мысль, — Сталин кивнул, выпустил тонкую струйку дыма и оглядел собравшихся. — Очень хорошая. Большие державы договариваются, маленькие исполняют. Никаких неожиданностей, никакой самодеятельности. А если маленькие не соглашаются, большие объясняют им, что они нарушают международный порядок.</p>
   <p>— Зато теперь среди больших находимся мы, — заметил Маленков.</p>
   <p>— Вот это и радует, товарищ Маленков, — Сталин чуть улыбнулся. — Очень радует.</p>
   <p>Вознесенский попросил слова и, получив разрешающий кивок, раскрыл свой блокнот.</p>
   <p>— Есть ещё одно важное обстоятельство. Создание такой организации открывает возможность формирования целой системы международных учреждений экономического характера. Вопросы торговли, кредитования, валютных расчётов, восстановления разрушенных государств неизбежно потребуют согласованных решений. Если Советский Союз с самого начала займёт активную позицию, мы сможем добиться условий, благоприятных для развития нашей промышленности и внешней торговли. Сейчас, после получения германских производственных мощностей, у нас есть все основания значительно увеличить экспорт машин, оборудования и промышленной продукции.</p>
   <p>— И получить доступ к мировым финансам, — добавил Микоян. — Причём не на положении просителя, а на положении одного из крупнейших производителей. Это совсем другой разговор с американскими банкирами. Сейчас они к нам сами едут, гостиниц не хватает, а когда увидят, что мы ещё и в международной организации заседаем на постоянной основе, их станет вдвое больше.</p>
   <p>— Главное, чтобы не пришлось ради их кредитов отдавать право распоряжаться собственным хозяйством, — заметил Берия.</p>
   <p>— Никто и не предлагает, — отрезал Вознесенский.</p>
   <p>— Пока не предлагает.</p>
   <p>Молотов раздражённо постучал карандашом по папке.</p>
   <p>— Товарищи, мы ведь обсуждаем организацию международной безопасности, а не условия американских займов. Экономические учреждения будут предметом отдельных переговоров, и смешивать эти вопросы я бы не рекомендовал. Основное сейчас — добиться согласованного текста устава и закрепления принципа единогласия великих держав. По существу, перед нами возможность получить международное признание того положения, которое Советский Союз завоевал своей победой.</p>
   <p>— Причём без особых расходов, — добавил Микоян. — Дипломатов и переводчиков найдём, помещение для представительства снимем, а политическая выгода огромная.</p>
   <p>— Поддерживаю, — Маленков решительно закрыл папку. — Нам необходима такая организация. СССР должен не просто участвовать в её создании, а занять там одно из руководящих положений. Мы победили в крупнейшей войне, и было бы странно добровольно отказаться от участия в установлении правил послевоенного мира.</p>
   <p>— Совершенно верно, — Вышинский энергично закивал. — Именно мы должны выступить одним из главных учредителей нового международного порядка.</p>
   <p>— Поддерживаю, — коротко произнёс Майский.</p>
   <p>Вознесенский также выразил согласие, особо подчеркнув экономические перспективы, а Микоян, не удержавшись, добавил, что при разумном подходе новая организация может оказаться полезнее десятка торговых представительств.</p>
   <p>Сталин выслушал всех, положил трубку и некоторое время рассматривал лежавшую перед ним схему будущего Совета Безопасности. Настроение за столом было вполне определённым. После победы, разгрома Германии, закрепления советских позиций в Японии и получения огромных промышленных ресурсов предложение американцев выглядело естественным продолжением успеха. Советскому Союзу предлагали официально войти в число держав, определяющих устройство мира, причём с правом блокировать решения, которые его не устраивают.</p>
   <p>— Хорошо, товарищи, — Сталин наконец поднял голову. — Я вижу, что предложение вам нравится. И Вячеслав Михайлович доволен, и Николай Алексеевич, и Анастас Иванович уже подсчитывает будущие доходы. Даже Лаврентий Павлович возражает скорее по привычке.</p>
   <p>— По долгу службы, товарищ Сталин, — невозмутимо поправил Берия, — Кому как не мне быть «адвокатом дьявола»? — И за столом рассмеялись.</p>
   <p>Сталин тоже усмехнулся, но тут же перевёл взгляд на дальний конец стола, где Алексей до сих пор сидел молча, лишь изредка делая карандашом пометки на отдельном листе.</p>
   <p>— А вот товарищ Штурмин почему-то молчит. Четыре страницы привёз, папку красивую купил, а выступать не торопится. Что скажете, Алексей Иванович? Мы здесь уже почти договорились, что американцы предлагают нам очень хорошее дело. Вы согласны?</p>
   <p>Алексей закрыл блокнот и положил карандаш рядом с папкой.</p>
   <p>— Нет, товарищ Сталин. Категорически не согласен.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 5</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>КРОВАВЫЙ СЛЕД СТАЛИНСКОГО ПАЛАЧА</emphasis> </strong></p>
   <p><emphasis>Из Японии поступают сообщения о новых преступлениях советских оккупационных властей. Генерал–майор Алексей Штурмин, один из любимцев Сталина, лично участвовал в расправе над группой японских крестьян, когда несколько человек были убиты холодным оружием.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Советская сторона объявила погибших «китайскими бандитами», однако после происшествия в Токио и Иокогаме начались массовые выступления. Их подавили войска, в ряде мест применив пулемёты. Число убитых и раненых скрывается, японская печать поставлена под контроль.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Сам Штурмин наказания не понёс и вскоре был представлен к японской награде.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Сегодня этот сталинский палач режет японских крестьян и расстреливает протестующих. Каких ещё кровавых злодеяний ждать от любимца режима завтра?</emphasis></p>
   <p id="fn-p-7"><strong><emphasis>«ПОСЕВ»<strong><a l:href="#fn-p-8">[1]</a></strong> 10 июля 1944 года</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p>Улыбка сошла с лица Молотова. Вышинский медленно откинулся в кресле, а Микоян, уже собиравшийся налить себе чаю, так и замер с чайником в руке.</p>
   <p>Сталин с явным интересом посмотрел на молодого генерала.</p>
   <p>— Вот как? И почему же?</p>
   <p>— Потому что я вообще не понимаю, зачем Советскому Союзу вступать в эту организацию, товарищ Сталин.</p>
   <p>На этот раз чайник Микоян всё-таки поставил на стол.</p>
   <p>Молотов несколько секунд смотрел на Штурмина, словно проверяя, не решил ли тот таким способом пошутить.</p>
   <p>— Совсем не вступать?</p>
   <p>— Именно. По крайней мере до тех пор, пока нам внятно не объяснят, какую пользу от этого получит Советский Союз. Сейчас получается наоборот. Нам предлагают добровольно подписать документ, который со временем позволит другим государствам обсуждать наши действия, оценивать их законность и постепенно присваивать себе право определять, что Советскому Союзу разрешено делать, а что нет. При этом никакой дополнительной безопасности мы взамен не получаем.</p>
   <p>Алексей раскрыл японскую папку, вынул три машинописных листа и положил их перед собой.</p>
   <p>— Нам всё время объясняют, какие условия необходимо обеспечить для нашего участия. Право вето, постоянное место в Совете Безопасности, порядок голосования и всякое прочее. Но я предлагаю поставить вопрос наоборот. А что случится, если мы вообще туда не войдём?</p>
   <p>Вышинский поправил очки.</p>
   <p>— Создание международной организации после такой войны практически неизбежно.</p>
   <p>— Я не спорю, Андрей Януарьевич. Пусть создают. Вопрос в другом: зачем там мы?</p>
   <p>Сталин медленно отложил трубку.</p>
   <p>— Ну что же, товарищи. Кажется, теперь у нас начинается настоящее совещание.</p>
   <p>Алексей немного подвинул листы, но читать с них не стал. Присутствующие привыкли смотреть на будущую организацию как на очередной дипломатический инструмент, место для переговоров, голосований и согласования позиций великих держав. А ему требовалось сначала выбить из разговора саму мысль, что участие Советского Союза является чем-то само собой разумеющимся.</p>
   <p>— Начну с простого вопроса. Для чего создаётся Организация Объединённых Наций?</p>
   <p>— Для предотвращения новых войн, — ответил Молотов.</p>
   <p>— Прекрасно. Тогда посмотрим, сможет ли она это сделать. Допустим, через десять лет Соединённые Штаты решат напасть на некое государство. Неважно на какое. Президент объявит, что там угрожают американским интересам, Конгресс выделит деньги, флот подойдёт к побережью, авиация начнёт бомбардировки. Советский Союз сразу потребует немедленно прекратить агрессию, а американский представитель пользуется правом вето. И что дальше?</p>
   <p>Молотов слегка нахмурился.</p>
   <p>— Если Соединённые Штаты сами являются стороной конфликта, порядок голосования несколько сложнее. Предполагаются ограничения по вопросам мирного урегулирования споров.</p>
   <p>— Но не по принудительным мерам. А главное, американцам вообще необязательно признавать происходящее войной. Назовут защитой собственных граждан, восстановлением законности или ограниченной полицейской операцией. Название найдут. Кто после этого заставит американский флот уйти?</p>
   <p>Берия, до этого молча слушавший, пожал плечами.</p>
   <p>— Только другой флот, и только под угрозой третьей мировой войны.</p>
   <p>— Вот именно. А если другого флота нет, американцы будут воевать столько, сколько захотят и никакой ООН им не помешает.</p>
   <p>Вышинский раздражённо поправил очки.</p>
   <p>— Товарищ Штурмин, вы рассматриваете крайний случай. Организация и создаётся для того, чтобы подобные обстоятельства разрешались дипломатически.</p>
   <p>— Любая система безопасности проверяется именно крайним случаем. Если она работает только пока все согласны, а при первом серьёзном столкновении интересов перестаёт работать, это не система безопасности. Это место, где удобно разговаривать, и оправдывать заграничные командировки.</p>
   <p>— Разговаривать тоже иногда полезно, — заметил Майский.</p>
   <p>— Безусловно. — Алексей кивнул. — Но для разговоров у нас уже есть дипломаты, посольства, конференции, договоры и прямая связь между правительствами. Ради ещё одного стола для переговоров передавать кому-то хоть часть права обсуждать наши внутренние и внешние решения мне кажется дороговатым удовольствием.</p>
   <p>Сталин едва заметно улыбнулся, но вмешиваться не стал.</p>
   <p>— Теперь возьмём обратную ситуацию. Возле наших границ какое-то государство начинает вооружённые провокации. Мы принимаем меры, вводим войска, разбиваем противника и обеспечиваем безопасность своей территории. Американцы тоже требуют вывести Красную армию, и мы воспользуемся вето. Решения Совета Безопасности нет.</p>
   <p>— Значит, вопрос закрыт, — сказал Маленков.</p>
   <p>— Для Совета Безопасности. — Возразил Штурмин. — Но существует Генеральная Ассамблея и у Советского Союза там один голос, против американского, британского, канадского и австралийского голосов, плюс три десятка правительств, которым позарез нужны их кредиты, оружие, продовольствие или политическая поддержка, а как правило всё это вместе взятое. И вот уже наша операция объявляется угрозой международному миру. Принимается резолюция, создаётся комиссия, выступают представители стран, не способных самостоятельно изготовить винтовку, зато чрезвычайно озабоченных действиями Красной армии.</p>
   <p>— Решения Генеральной Ассамблеи не предполагаются обязательными, — возразил Молотов.</p>
   <p>— И тогда зачем она нам вообще?</p>
   <p>Молотов поднял глаза.</p>
   <p>Алексей продолжил:</p>
   <p>— Если решения ничего не значат, организация бесполезна. Если со временем они начнут что-то значить, организация сразу становится для нас опасной. Третьего варианта я пока не вижу.</p>
   <p>На этот раз первым усмехнулся Берия.</p>
   <p>— Хорошая развилка.</p>
   <p>— И я уверен, что второй вариант постепенно победит. Резолюции начнут использовать как основание для экономического давления, отказа от поставок, кредитных ограничений, дипломатических кампаний. Самой ООН для этого даже не придётся получать дополнительные полномочия. Достаточно сказать: большинство стран мира осудило Советский Союз.</p>
   <p>Микоян поставил чашку на блюдце.</p>
   <p>— То есть американцы смогут использовать Генеральную Ассамблею как инструмент собственного вмешательства?</p>
   <p>— Конечно. Причём первоначально им даже покупать никого особенно не придётся. Посмотрите на будущий состав. Латиноамериканские республики теснейшим образом связаны с Соединёнными Штатами недаром их называют задним двором США. Государства Британского содружества связаны с Лондоном. Европа после войны остро нуждается в деньгах, оборудовании и продовольствии, ближний Восток тоже зависит от иностранных компаний и военных поставок. Вы всерьёз думаете, что при вопросе, затрагивающем жизненно важные американские интересы, все они внезапно забудут, откуда приходят деньги?</p>
   <p>— Все нет, — признал Микоян.</p>
   <p>— Все и не нужны. — Алексей обвёл присутствующих взглядом, а Сталин провёл пальцем по краю пепельницы, задумчиво глядя поверх голов.</p>
   <p>— Получается любопытно. Один американский голос превращается в двадцать.</p>
   <p>— Иногда в тридцать. — Возразил Алексей. — Формально каждое правительство будет совершенно независимо, только затем, все эти совершенно независимые государства дружно проголосуют так, как нужно Вашингтону.</p>
   <p>Вознесенский, до этого делавший записи, поднял голову.</p>
   <p>— И кстати, мы уже видим подобное на многосторонних переговорах. Одна позиция внезапно появляется сразу у нескольких делегаций.</p>
   <p>— Именно. Только теперь обычный дипломатический торг получает красивую вывеску — воля международного сообщества. Американцы собирают двадцать голосов, объявляют, что мировое сообщество осудило Советский Союз, а дальше уже можно вводить ограничения от собственного имени, но ссылаться на решение большинства.</p>
   <p>Берия довольно усмехнулся.</p>
   <p>— Удобно. Сначала покупаем голоса, потом сами же удивляемся единодушию человечества.</p>
   <p>— Причём американцы совершенно необязательно изначально задумывают именно такую систему, — сказал Алексей. — Я вполне допускаю, что сейчас Рузвельт искренне хочет создать механизм предотвращения войн. Только государственные системы живут дольше намерений своих создателей. Через год в Белом доме будет другой президент, ещё через четыре года — следующий и каждый может вообще отказаться от исполнения договора заключённого предшественником.</p>
   <p>Сталин кивнул.</p>
   <p>— Это понятно.</p>
   <p>— Но есть ещё одна вещь. — Алексей собрал листки в пачку. — Международный аппарат.</p>
   <p>— Секретариат? — уточнил Молотов.</p>
   <p>— Секретариат, комиссии, управления, экспертные группы, назовите как угодно, но это тысячи чиновников, которых формально никто из государств напрямую не контролирует. Мы привыкли, что советский чиновник работает на советское государство. Есть нарком, есть правительство, есть ответственность. А международный чиновник кому подчиняется?</p>
   <p>— Организации, — ответил Вышинский.</p>
   <p>— То есть фактически другим международным чиновникам. Через несколько лет этот голем начнёт жить собственной жизнью. Сам готовить повестку, сам определять, какие доклады важны, сам выбирать экспертов, сам решать, какое нарушение требует расследования, и наказания.</p>
   <p>Маленков пожал плечами.</p>
   <p>— Вы предлагаете направлять туда советских представителей, не являясь членом?</p>
   <p>— А почему нет? Аккредитовать наблюдателей, договариваться по отдельным вопросам, участвовать в конференциях там, где это выгодно нам. Американские компании прекрасно работают в государствах, с которыми американское правительство не имеет союзного договора. Почему дипломатия должна быть глупее торговли?</p>
   <p>Вышинский хотел что-то сказать, но Сталин остановил его движением руки.</p>
   <p>— Дальше.</p>
   <p>— Представьте обычную международную комиссию. Американцы бомбят город — комиссия пишет, что обстоятельства требуют дальнейшего изучения. Советские войска входят в приграничный район после нападения на наши заставы — комиссия через два дня обнаруживает признаки агрессии. Оба документа на официальных бланках, подписи экспертов, ссылки на международное право. Потом газеты печатают не обстоятельства дела, а заключение комиссии.</p>
   <p>— Значит, комиссии надо контролировать, — сказал Молотов.</p>
   <p>— Конечно. Но мы всё время возвращаемся к одному и тому же. Сначала нам предлагают вступить в организацию. Потом выясняется, что нам нужно контролировать Совет Безопасности, контролировать Генеральную Ассамблею, контролировать секретариат, проводить своих людей в комиссии, следить за финансированием, бороться за каждую формулировку и не допускать использования организации против нас. И у меня возникает простой вопрос: а зачем нам такое счастье?</p>
   <p>Берия рассмеялся.</p>
   <p>Молотов не улыбнулся, но возражать сразу не стал.</p>
   <p>— Потому что без нашего участия организация окажется под полным влиянием англо-американцев.</p>
   <p>— А с нашим участием она перестанет находиться под их влиянием?</p>
   <p>Нарком иностранных дел помолчал.</p>
   <p>— Не перестанет. Но нам будет проще воздействовать на её решения.</p>
   <p>— Тогда это площадка дипломатической борьбы. Именно так к ней и надо относиться. Только наличие площадки ещё не означает, что мы обязаны признать её власть над собой.</p>
   <p>Алексей быстро перебрал бумаги в руках.</p>
   <p>— Теперь вот Китай.</p>
   <p>Молотов сразу подобрался.</p>
   <p>— Американцы предлагают предоставить Китаю место постоянного члена Совета Безопасности. Принципиальных возражений у нас пока нет.</p>
   <p>— А какому Китаю, они не сказали? — Уточнил Алексей.</p>
   <p>— Китайской Республике и международно признанному правительству Чан Кайши.</p>
   <p>— А через пять лет кто будет там главным?</p>
   <p>Молотов недовольно поджал губы.</p>
   <p>— Алексей Иванович, международную политику нельзя строить исключительно на предположениях о государственных переворотах.</p>
   <p>— А переворот тут ни при чём. — Алексей развёл руками. — Гражданская война уже идёт. Японцы уходят, общий противник исчезает, остаются две армии, два политических руководства и совершенно разные представления о будущем страны.</p>
   <p>Берия кивнул.</p>
   <p>— Мао сейчас получает большие возможности.</p>
   <p>— Получает. Но я не уверен, что достаточные для захвата всей страны. Японцы выводят войска организованно, мы заняли Манчжурию только для безопасности собственных границ, никто не собирается передавать коммунистам всю японскую армию вместе со складами и офицерским составом. Чан Кайши сохраняет юг, крупные города, международное признание, регулярные войска и американскую поддержку, Мао — всё тоже только с нашей стороны, минус международное признание.</p>
   <p>— Значит, война затянется? — спросил Микоян.</p>
   <p>— Затянется обязательно. — Алексей кивнул. — Вопрос в том, как она закончится. Одним государством или разделом на север и юг.</p>
   <p>Сталин чуть подался вперёд.</p>
   <p>— На севере коммунисты, — продолжил Алексей. — На юге Гоминьдан. Американцы снабжают тех, мы помогаем этим. Ни нам, ни американцам после этой войны особенно не хочется собственными армиями лезть в Китай на десять лет. В итоге обе стороны достаточно сильны, чтобы не проиграть, и недостаточно сильны, чтобы победить.</p>
   <p>— А граница? — спросил Берия.</p>
   <p>— Где остановится фронт. Возможно по Янцзы, возможно севернее или южнее. Это сейчас вторично. Важно другое. Получатся два китайских государства, и оба объявят себя единственным законным Китаем.</p>
   <p>Молотов понял первым.</p>
   <p>— А место в Совете Безопасности уже принадлежит Чан Кайши.</p>
   <p>— Совершенно верно.</p>
   <p>— Тогда придётся менять представительство.</p>
   <p>— А американцы скажут, что оснований нет. Международно признано прежнее правительство.</p>
   <p>Вышинский нахмурился.</p>
   <p>— Вопрос можно поставить на голосование.</p>
   <p>— Вот мы опять пришли к голосованию. Кто определит, какое правительство законно? Аргентина? Гватемала? Либерия? Канада? Почему вообще судьбу представительства четырёхсот миллионов китайцев должны решать государства, находящиеся за десять тысяч километров от Китая?</p>
   <p>Сталин несколько секунд смотрел на карту Дальнего Востока, лежавшую на краю стола.</p>
   <p>— А если Мао всё-таки победит?</p>
   <p>— Тогда американцы могут просто не признать новое правительство, и место Китая в Совете Безопасности останется за Чан Кайши, даже если под его властью к тому времени будут только несколько островов.</p>
   <p>Берия хмыкнул.</p>
   <p>— Удобный получается Китай. Территории почти нет, зато в Совете Безопасности заседает и право вето имеет.</p>
   <p>— Именно, Лаврентий Павлович. Причём представитель Чан Кайши будет голосовать в полном соответствии с пожеланиями Вашингтона. А мы ничего не сможем сделать, пока не соберём необходимое большинство для изменения представительства.</p>
   <p>Молотов нахмурился и сделал пометку в блокноте.</p>
   <p>— Вопрос о порядке признания правительств придётся рассмотреть отдельно. Продолжайте, Алексей Иванович.</p>
   <p>— Теперь посмотрим немного дальше. Колониальные империи уже трещат, а лет через двадцать от них мало что останется. На политической карте появятся десятки новых государств, каждое получит собственный голос в Генеральной Ассамблее. Но самостоятельность у большинства будет весьма условной. Одни останутся привязаны к бывшим метрополиям, другие попадут в зависимость от американских банков, третьи обратятся за помощью к нам. И начнётся обыкновенная торговля голосами. Кому кредит, кому оружие, кому помощь в удержании власти, а кому достаточно пообещать, что на его внутренние дела закроют глаза.</p>
   <p>— Мы тоже сможем поддерживать освободившиеся государства, — заметил Микоян. — Строить предприятия, поставлять оборудование, заключать торговые договоры. Нам ведь никто не запрещает приобретать там влияние.</p>
   <p>— Совершенно верно, Анастас Иванович. Только какое отношение всё это имеет к обеспечению мира? Вместо прежней дипломатической борьбы мы получим ту же самую борьбу, но с дополнительными расходами на содержание международного аппарата. Американцы будут собирать голоса против нас, мы против американцев, англичане постараются сохранить влияние на бывшие колонии. А когда кому-нибудь из великих держав понадобится применить силу, никакое голосование её не остановит.</p>
   <p>Сталин усмехнулся и повернулся к Молотову.</p>
   <p>— Выходит, Вячеслав Михайлович, нам предлагают построить ещё один Наркомат иностранных дел. Только содержать его будем сообща, а распоряжаться постараются американцы.</p>
   <p>— Поэтому нам и необходимо участвовать в разработке устава, товарищ Сталин, — возразил Молотов, поправляя очки. — Иначе они действительно устроят всё по собственному усмотрению.</p>
   <p>Алексей дождался, пока стихнет смех.</p>
   <p>— Теперь вооружённые силы. Вот здесь я вообще не вижу причин брать на себя какие-либо обязательства. Советский Союз не должен обещать предоставлять свои войска международной организации.</p>
   <p>— Даже по решению Совета Безопасности? — спросил Вышинский.</p>
   <p>— Даже тогда. Если операция отвечает нашим интересам, правительство само примет решение отправить дивизии. Если не отвечает — никакой международный орган не должен иметь возможности требовать от нас солдат. Сегодня попросят батальон охранять порт, завтра дивизию восстанавливать порядок, послезавтра авиацию для принуждения кого-то к миру.</p>
   <p>— При наличии нашего вето такое решение не пройдёт, — напомнил Молотов.</p>
   <p>— Значит получается, что вето нужно не для того, чтобы ООН защищала Советский Союз, а для того, чтобы Советский Союз защищался от ООН?</p>
   <p>Берия тихо рассмеялся и даже Молотов на этот раз улыбнулся.</p>
   <p>— Формулировка несколько резкая.</p>
   <p>— Но зато точная. — Негромко проворчал Берия.</p>
   <p>Сталин взял карандаш и что-то написал на полях документа.</p>
   <p>— Хорошо. Допустим, всё именно так. Что вы предлагаете практически?</p>
   <p>— Ничего не подписывать из расчёта на обязательное вступление, переговоры продолжать, все проекты получать, в конференциях участвовать. С американцами и англичанами обсуждать структуру, голосование, вето, Китай, финансирование. Но исходить не из того, что мы торгуемся за условия своего вступления. Это пусть они торгуются за наше участие.</p>
   <p>Молотов посмотрел на него уже совершенно иначе.</p>
   <p>— Это меняет всю переговорную позицию.</p>
   <p>— Именно. Сейчас американцы уверены, что СССР никуда не денется. Значит, можно выжимать из нас уступки. А если они поймут, что мы действительно готовы сказать: спасибо, создавайте без нас, — разговор станет другим.</p>
   <p>— Они создадут без нас, — заметил Сталин.</p>
   <p>— Да и пусть.</p>
   <p>— И что тогда? — спросил Вышинский с сарказмом.</p>
   <p>— А что должно случиться, товарищи? — Алексей обвёл всех взглядом. — Красная армия исчезнет? Советская промышленность перестанет выпускать самолёты и танки? Германия воскреснет или нам закроют территорию Советского Союза? Мы и без ООН останемся государством с крупнейшей сухопутной армией мира, огромной территорией, промышленностью, сырьём и сухопутной границей практически со всем миром. Вот скажите мне, что именно мы потеряем?</p>
   <p>— Возможность участвовать в составлении будущих международных правил, — ответил Молотов.</p>
   <p>— Вячеслав Михайлович, англичанам никакие правила никогда особенно не мешали делать то, что им нужно. Американцы быстро научатся тому же. Международное право э. то то, что вы заставите соблюдать ваших врагов. — Молотов нахмурился, но спорить не стал. — И самое главное. Советский Союз не должен признавать за международной организацией право стоять выше нашего суверенитета. Ни сейчас, ни через десять, ни через пятьдесят лет. Мы можем добровольно принимать обязательства, можем заключать договоры, исполнять решения, с которыми согласились, но право решать судьбу Советского Союза принадлежит только нам.</p>
   <p>Несколько секунд никто не говорил.</p>
   <p>Молотов перечитывал заметки. Вышинский постукивал карандашом по столу. Микоян что-то негромко сказал Вознесенскому, однако тот только качнул головой. Берия уже исписал почти страницу небольшого блокнота.</p>
   <p>Первым заговорил Молотов.</p>
   <p>— Если мы займём такую позицию, американцы обвинят нас в попытке сорвать создание организации.</p>
   <p>— И что?</p>
   <p>— Это будет серьёзная дипломатическая кампания.</p>
   <p>— Пусть проводят. Мы ответим очень просто: Советский Союз не препятствует созданию Организации Объединённых Наций. Советский Союз желает ей успеха и хорошего настроения. Советский Союз готов сотрудничать по вопросам, совпадающим с нашими интересами. Но вступать пока не считает необходимым.</p>
   <p>Микоян рассмеялся.</p>
   <p>— О, да. От такого ответа они просто взбесятся.</p>
   <p>— Конечно. — Алексей кивнул. — И мы сразу увидим кому это нужнее всего.</p>
   <p>Сталин посмотрел на Штурмина поверх трубки.</p>
   <p>— Почему?</p>
   <p>— Потому, товарищ Сталин, что вся конструкция сейчас продаётся миру как организация Объединённых Наций, победивших в войне. Без Советского Союза сразу возникает вопрос: а где, собственно, государство, разгромившее основную часть германской армии? Где страна, занимающая сейчас Германию, и воткнувшая свой флаг в центре Европы? Где держава, контролирующая большую часть Европы и имеющая войска в Японии? Они могут собрать хоть пятьдесят государств, но отсутствие Советского Союза ломает всю рекламную кампанию.</p>
   <p>Вышинский медленно кивнул, соглашаясь.</p>
   <p>— Организация действительно потеряет значительную часть политического веса.</p>
   <p>— Не часть, а саму возможность говорить от имени победителей. Получится американско-британская организация с десятком государств поддержки. Очень представительная, очень международная и без страны, которая только что сломала хребет Германии.</p>
   <p>Сталин несколько секунд молча курил.</p>
   <p>— Американцы тогда начнут давить на нас.</p>
   <p>— А чем именно? — Вскинулся Берия, и никто сразу не ответил прикидывая варианты.</p>
   <p>Алексей пожал плечами, начал перечислять.</p>
   <p>— Экономическими ограничениями? Они и без ООН могут их ввести. Отказом от кредитов? А зачем нам их кредиты с пятью тысячами тонн золота в кубышке? Дипломатической кампанией? Уже делают. Создадут конференцию, соберут двадцать стран и примут резолюцию? Для этого им ООН вообще не требуется. Завтра назовут её Совещанием государств-победителей и проголосуют всё что угодно. Мы привычно возразим, они так же традиционно наплюют. Разница только в том, что если мы внутри ООН, над резолюцией будет висеть вывеска организации, членом которой является Советский Союз. Если нас там нет, это просто решение чужого собрания.</p>
   <p>Берия отложил карандаш, и кивнул.</p>
   <p>— Мы своим участием только подтверждаем их право рассматривать такие вопросы.</p>
   <p>— Именно. Внутри организации мы вынуждены каждый раз доказывать, почему не желаем выполнять навязанное решение. Снаружи вопрос ставится проще: а с какой стати мы вообще должны его выполнять? Как сказал один азербайджанец, «Ты кто такой? Давай до свидания!»</p>
   <p>Берия с трудом подавил смех, а Молотов задумчиво провёл пальцем по краю папки.</p>
   <p>— Но есть и обратная сторона. Мы лишимся возможности блокировать решения Совета Безопасности.</p>
   <p>— Решения организации, членом которой мы не являемся и обязательств перед которой не имеем? — Возразил Штурмин.</p>
   <p>— Но ими будут пользоваться против нас.</p>
   <p>— И сейчас пользуются газетами, парламентами, торговыми союзами и международными конференциями. Мы ведь не вступаем в американский Конгресс, чтобы мешать ему принимать антисоветские решения.</p>
   <p>Микоян опять улыбнулся.</p>
   <p>Сталин покосился на него, затем вернулся к Штурмину.</p>
   <p>— А если через пять лет окажется, что организация действительно полезна?</p>
   <p>— Алексей на секунду задумался.</p>
   <p id="fn-p-9">— Сомнительно. Есть такая уловка у жуликов. Два игрока нацеленные на общий результат, обязательно победят третьего как бы сильно он не играл. А у нас, Товарищ Сталин целый стол жуликов. Против нас все, да ещё эти все заглядывают в рот главному бандиту. Мы как студент, севший за карточный стол в бандитском катране<a l:href="#fn-p-10">[2]</a>. И всё что у нас есть — наган в кармане, и горсть патронов.</p>
   <p>— Алексей Иванович, международные отношения всё-таки несколько сложнее. — Микоян широко улыбнулся, представив себе сцену со студентом в красках, тем более что во времена революционной юности случалось и не такое.</p>
   <p>— Поэтому я и не предлагаю хлопнуть дверью завтра утром. Переговоры вести, условия обсуждать документы вычитывать до последней запятой. И всё время спокойно повторять: вступление Советского Союза не является решённым вопросом.</p>
   <p>Сталин медленно кивнул.</p>
   <p>— То есть ты, товарищ Алексей, предлагаешь заставить американцев доказывать нам необходимость нашего участия.</p>
   <p>— Именно. — Штурмин кивнул.</p>
   <p>— А если не докажут?</p>
   <p>— Значит, не вступать.</p>
   <p>На этот раз никто не возразил.</p>
   <p>Сталин поднялся, прошёл к большой карте и несколько секунд смотрел на неё, заложив руку за спину. Германия была закрашена одним цветом с СССР, Красные отметки стояли в Японии, на Сахалине и в Манчжурии. На огромном пространстве от Берлина до Владивостока лежала страна, которой действительно не требовалось ничьё разрешение для того, чтобы существовать.</p>
   <p>Наконец Сталин, сформулировал решение и повернулся к Молотову.</p>
   <p>— Вячеслав Михайлович, есть мнение что переговоры следует продолжать и никаких заявлений об отказе пока не делать. Но и обещаний вступить тоже больше не давать.</p>
   <p>Молотов кивнул.</p>
   <p>— Понял, товарищ Сталин.</p>
   <p>— И американцам пока ничего объяснять не надо. Пусть сами спросят.</p>
   <p>Берия усмехнулся.</p>
   <p>— Спросят быстро.</p>
   <p>Алексей убрал листы обратно в папку.</p>
   <p>— Я вам гарантирую, товарищ Сталин: как только они поймут, что мы действительно можем отказаться, там случится натуральная истерика, так что можете ждать приезда государственного секретаря США в Москву.</p>
   <p>И тогда они пообещают нам всё, включая звёзды с неба, и солнце в придачу. Но… обещать не значит женится, как по слухам говорят брачные аферисты.</p>
   <empty-line/>
   <p id="fn-p-8"><a l:href="#fn-p-7">[1]</a> Посев издание эмигрантского Народно-Трудового Союза. Экстремистской организации, засылавшей в СССР диверсантов и сотрудничавшей с Гитлером.</p>
   <p id="fn-p-10"><a l:href="#fn-p-9">[2]</a> Катран — криминальное игровое заведение.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 6</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>МОСКВА ПРИНИМАЕТ ЗАРУБЕЖНЫХ АРТИСТОВ</emphasis> </strong></p>
   <p><emphasis>Необычайным оживлением отмечена концертная жизнь столицы. На московских сценах одновременно выступают несколько прославленных зарубежных коллективов, а билеты на многие представления раскуплены задолго до начала гастролей.</emphasis></p>
   <p><emphasis>В Большом театре с большим успехом проходят выступления солистов миланского театра «Ла Скала». Не меньший интерес вызвали прибывшие из Токио мастера японского театра Кабуки, представившие москвичам классические произведения национального репертуара. Впервые в столице выступает корейский национальный ансамбль песни и танца «Ариран», познакомивший зрителей с музыкальным искусством Кореи. В Колонном зале Дома союзов состоялись концерты Берлинского филармонического оркестра, включившего в программу произведения Бетховена, Брамса и Чайковского.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Особенным успехом у публики пользуется американский джаз-оркестр Гленна Миллера, выступающий с новой программой, в которой наряду с уже известными советским слушателям композициями прозвучали новые произведения и обработки популярных мелодий.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Гастроли зарубежных артистов продолжатся и в августе. Московские концертные организации сообщают о предстоящем приезде новых музыкальных и театральных коллективов.</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>Известия 12 июля1944 года.</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p id="fn-p-11">Присутствие Штурмина на таком совещании, Ipso facto<a l:href="#fn-p-12">[1]</a>, выводило его в самый верхний слой московской стратосферы. Путь ещё не формально, но вполне осязаемо и зримо. И даже тот факт, что давно установившимся правилом на таком совещании было обращение друг к другу по имени отчеству, конечно исключая товарища Сталина, продвигало его в негласном табеле о рангах на самый верх, что и дал всем понять зампред СНК товарищ Микоян, на премьере оперы То́ска, в Большом. Завидев чету Штурминых, он конечно же оценил изысканное платье на Вере, по последним модам США и гарнитур из золотого жемчуга на ней.</p>
   <p>— Алексей Иванович, Вера Николаевна. Вы как всегда ослепительны.</p>
   <p>— Анастас Иванович, Ашхен Лазаревна. — Алексей поклонился. — Рядом с такой жгучей красотой, как у вашей супруги, Анастас Иванович, нам совсем непросто, но мы стараемся не отставать далеко.</p>
   <p>Жена Микояна довольно улыбнулась и подумала, что след воспитания в английской аристократической семье явно даёт себя знать.</p>
   <p>А остальная публика, услышав этот разговор, задумчиво почесала в затылке. Ну, да. Дважды герой и генерал. Но знать бы заранее, так можно было и какую знакомую девочку подсунуть. А Веру все дамы просто тихо ненавидели. И за вызывающую красоту, и за тонкий вкус в одежде и украшениях, и самое главное за то, что муж её явно обожал, всегда внимательно следил за её удобством и на других женщин вообще не реагировал.</p>
   <p>В этом смысле в Московском обществе всё вообще не отличалось сложностью. Мужчины женились, разводились, снова женились, часто воспитывая чужих детей, и вокруг происходил эдакий вежливый промискуитет, когда все со всеми, но… тихо и без скандалов. Ну застал жену с любовником, сели на кухне, попили кофе, порешали вопросы, и всё к взаимному удовольствию. Причём временные встречи с прежним супругом вообще не заносились в графу «измены». Конечно и в этом мутноватом потоке имелись свои островки благочестия, к которым кстати относилась чета Микоянов, Берии, и других. Но вот то, что совсем молодой, и явно небедный генерал, тоже ведёт себя подобным образом, московская публика переживала очень тяжело. Это сколько же хороших девочек из хороших московских семей, лишатся такой мощной поддержки?</p>
   <p>И конечно особенно переживали деятели многочисленной и мощной еврейской общины. Тихое, но мощное движение «Еврейская жена» позволяло оказывать влияние на политику всех крупнейших стран, включая Советский Союз. Но с некоторых пор, государственные органы получив доклад из ведомства тогда ещё ОГПУ, товарища Дзержинского, сильно ограничило продвижение в высшее управленческое звено людей с жёнами — еврейками. Конечно кто уже попал, тот попал, но новых не заводилось. Да и сам «еврейский конгресс» жизнь влачил жалкую, пребывая в перманентном состоянии между забвением и отсидкой. Тем не менее еврейские девочки получали соответствующее воспитание и легко находили мужей среди руководства СССР. И тут было достаточно лишь небольшой подвижки, чтобы всё сломалось, и такой подвижкой стала записка, поданная по ведомству Берии, по поводу национальности Веры. Её подозревали (и не безосновательно) в том, что она чистокровная русская и это буквально взорвало наркома внутренних дел. Сам имперец до кончиков волос, он вообще считал, что национальность имеет меньше значения чем самоидентификация, но к всяким групповым национальным клубам, относился с подозрением.</p>
   <p>Его люди конечно выяснили всю подноготную Веры и её семьи на три поколения вглубь, но заодно выяснили мотивы написавшего донос на Веру. А чуть позже, в приватной беседе, сидя на железной табуреточке, в маленькой комнатке почти без мебели, и непрерывно потея, этот писатель рассказал о неформальном клубе, и о их недоумении по поводу русской жены у такого перспективного человека как Штурмин.</p>
   <p>К кому Берия пошёл, неся под мышкой папку с грозной надписью: «Государственной важности» нам узнать не удалось, но мама Зоя, как глава школы кадрового резерва «Ленинская Техническая» получила чёткий приказ о формировании из девочек, не прошедших жёсткий отбор в спецслужбы, класса будущих «партийных жён» что и стало впоследствии основой для слуха о том, что в Школе учат сексу.</p>
   <p>А государственное воспитание и вся педагогическая мощь, это вам не кухонные разговоры ребе и еврейской мамочки, о том, как правильно раздвигать ноги. И когда отбраковка из органов безопасности, вышла «на рынок» появившись в должностях секретарей, референтов и прочих пока ещё технических работников, еврейские девочки конечно сразу отдохнули от забот, потому как «тут вам не там» по меткому выражению старшины Зимчука, из мотоциклетной роты телефонистов штаба Второго Украинского фронта, а этот хитрый клещ, как-то умыкнувший двадцать километров телефонного провода прямо из немецкого штаба, знал о чём говорил.</p>
   <p>Поэтому, когда официантка в буфете Большого, ставя кофе, бросила негромко, «Кобра, воздух. Зелёное платье.» Алексей ничуть не удивился, а Вера каким-то особым движением поправила заколку на волосах, давая сигнал что поняла. Через десять секунд, стройная девица в светло-зелёном платье с изумрудными колье на высокой груди, как-то неловко поскользнулась, но вместо того, чтобы вылить кофе на жену Штурмина, рухнула практически отвесно на пол, облившись кофе, да ещё и сломав себе руку.</p>
   <p>— Профессионально. — Отметил Алексей скорость и точность удара Веры в щиколотку девицы, когда ту, воющую от боли, унесли в медпункт. — Похоже чем-то на капоэйру.</p>
   <p>— А вот сейчас прям обидно стало. — Вера тихо рассмеялась. — Наш преподаватель был бы в печали, услышав он твоё «Чем-то похоже».</p>
   <p>— Да, Верунь. — Алексей посмотрел на жену обдумывая мысль, пришедшую ему в голову. — Насчёт преподавателей. А давай ты закончишь ВУЗ? Ну, получишь диплом… Ваша Ленинская Техническая это конечно круто, но это же по сути техникум. И в системе госбезопасности насколько я знаю есть высшие учебные заведения, и в конце концов МГУ… Малышаня, когда появится будет на время твоих занятий на попечении няни, а ты займёшься учёбой. Понимаешь, ты же не партийный кадр, которым рисуют дипломы, а они двигаются по лестнице вверх вне зависимости от образования и управленческих навыков. Ты — технический специалист и именно они управляют страной, но и спрос с вас серьёзный.</p>
   <p>— Неожиданно. — Вера кивнула задумчиво глядя на мужа. — Неожиданно, но интересно. Так, то на должности руководителя секретариата можно оставаться до пенсии. Место хорошее. Но, тупиковое по сути.</p>
   <p>— А за место не переживай. — Алексей отмахнулся. — На третьих ролях не окажешься.</p>
   <empty-line/>
   <p>Вопрос диплома был вовсе не праздным и для Алексея, хотя вроде чего там? Генерал — лейтенант уже, и в перспективе легко выйти в отставку генерал-полковником или даже генералом армии, но академию всё равно требовалось закончить, что и значилось у Алексея в планах. Но вначале не военное училище, что с его званием выглядело просто цирком, а именно МГУ, юрфак, а только затем, академия генштаба, и генеральские курсы. План уже начерно обговорён с начальником Генштаба, и собственно оставалось решить вопрос с самим МГУ, что тоже значилось в планах.</p>
   <empty-line/>
   <p>«То́ска» великого Джакомо Пуччини, в исполнении итальянских певцов, приглашённых руководством Большого, действительно впечатляла, Марио дель Монако, Тито Гоби, Тито Скипа, Федора Барбьери и Рената Тебальди, дали живой мастер класс, владения голосом, и всё звучало действительно волшебно и сцену буквально завалили цветами, среди которых где-то лежал и тот что заказал Алексей, свято блюдя традиции оперы.</p>
   <empty-line/>
   <p>По новым правилам, ему больше не требовалось согласовывать встречи с иностранцами, и когда с ним на связь вышел Фредерик Моррис, и Томас Стилуэлл Ламонт, он сразу согласился на встречу, причём не разделял их, а попросил приехать вместе, и в небольшой зал в ресторане Прага, они вошли вместе, секунда в секунду в срок, чинно поздоровавшись и дали время Алексею развесить на стенах карты и схемы.</p>
   <p id="fn-p-13">— Похоже, вы господин генерал собираетесь нас вновь поразить в самое сердце. Ламонт, получивший от Правления огромный бонус за месторождение железа, способное давать руду в течение целого века, излучал довольство и оптимизм. Да, временами мелькали разные трудности, в виде искусственно создаваемых препятствий, но огромная, фантастическая прибыль, по меткому выражению Томаса Даннинга<a l:href="#fn-p-14">[2]</a> могла толкнуть Дом Морганов и на куда большее.</p>
   <p>Моррис тоже пребывал в приподнятом настроении. Его хозяин, баронет Энтони Ротшильд, каким-то хитрым образом приобрёл всю землю в Бразилии в свою собственность, и теперь с немалым правом претендовал на титул барона, становясь владетельным аристократом. Ну и своих людей не забывал, что уже выразилось в резком росте доходов Морриса и протекции для его детей в зачислении в очень дорогой и очень закрытый колледж.</p>
   <p>И конечно оба понимали, что с картами и схемами Штурмин просто так не ходит.</p>
   <p>— Ещё раз добрый день, джентльмены, я рад что вы нашли в своём плотном графике немного времени чтобы выслушать очередного «кремлёвского мечтателя» и дать вашим людям возможность совершить путешествие в дикие и неизученные места нашей планеты.</p>
   <p id="fn-p-15">Оба, и Моррис и Ламонт прекрасно поняли шутку про Кремлёвского мечтателя, так как если не читали, то точно слышали про книгу, написанную великим Уэллсом о его путешествии в Россию, где он так назвал Ленина<a l:href="#fn-p-16">[3]</a>.</p>
   <p>— Сразу хочу уточнить кое-что. Традиционно, я предлагаю дому Ротшильдов высоколиквидные залежи, а Дому Морганов что-то более объёмное, но требующее существенных производственных мощностей. Но может вы желаете изменить существующее положение вещей?</p>
   <p>— Мы банкиры, господин Штурмин, — Ответил Моррис, — и наши производственные мощности невелики. Да, сейчас мы развиваем нефтяной бизнес, но это скорее диверсификация доходов. Так что нас вполне устраивает что-то небольшое, но ценное.</p>
   <p>— Да и нас вполне устраивает. — Ламонт кивнул. — Ваш Караджас — настоящее золото. Руда с содержанием железа в шестьдесят пять процентов это что-то невероятное. А учитывая размер рудного тела — невероятное в степени.</p>
   <p>— Хорошо, так и пойдём. И ещё одно, почему я собрал вас вместе, а не стал встречаться по одиночке. Я хочу, чтобы между нашими партнёрами в таком важном деле не осталось тёмных и не прояснённых моментов. Вас наверняка уже не раз и не два пытались стравить вместе, и будут пытаться сделать это ещё не раз. — Алексей подошёл к карте. — Итак, первый лот Эскондиада. Огромное месторождение меди в Чили. Сложность добычи сравнительно низкая так как в Чили существует прилично развитая горнодобывающая инфраструктура, но пару лет придётся поработать чтобы обеспечить добычу и аффинаж. Размер залежи — примерно восемь миллионов тонн.</p>
   <p>— О… — Ламонт едва не захлебнулся воздухом. — Значение меди для всей промышленности мира огромно, и тот, кто контролирует такое месторождение весьма близок к контролю ряда областей промышленности.</p>
   <p id="fn-p-17">— Да, господин Ламонт, это предложение для вас, Алексей склонил голову. — А вот это для вас. — Он сдвинулся к другой карте. — Орапа в Бечуаналенде<a l:href="#fn-p-18">[4]</a>. Месторождение алмазов, из которых примерно пятнадцать процентов ювелирного качества. Общие запасы что-то около восьмидесяти миллионов карат, но это только на небольшую глубину. Что там дальше не знаю даже я. И свободный лот, с особыми условиями. — Алексей подошёл к третьей карте. — Есть местечко в Австралии, чрезвычайно богатое никелем. Я могу отдать координаты залежи, но только с условием поставки нам трети всего металла. Естественно бесплатно. Это единственное обременение по этому месторождению, и никаких других поставок оно не касается.</p>
   <p>Оба представителя переглянулись видимо решая, кто-чего, и Ламонт поднял руку.</p>
   <p>— Дом Морганов согласен, господин генерал.</p>
   <p>— Отлично. — Алексей с улыбкой кивнул. — Справились просто в ураганном темпе. Теперь предлагаю оценить местную кухню. — Алексей нажал кнопку вызова официанта, и те сразу поставили стол, и начали его быстро сервировать для банкета.</p>
   <p>— Я так понимаю, что сама торговля будет уже в более приятной обстановке? — Ламонт сел за стол, и показав официанту на бутылку хереса, взглянул на папку в руках Алексея.</p>
   <p>— Не совсем. — Уже предупреждённый официант налил ему в бокал красного виноградного сока. — Да, у меня в папке списки оборудования необходимого моей стране, но кроме этого, есть ещё несколько тем что я хотел бы обсудить с представителями крупнейших финансовых организаций. — Когда все подняли бокалы и сделали глоток, Алексей раскрыл папку и подал гостям два листка. — Здесь то, что нам нужно, и сроки поставки. К счастью большое количество немецких мастеров и инженеров согласилось переехать на контракт в Россию, и мы закрыли большинство самых важных технологических дыр. Но впереди конечно ещё много работы, в основном в секторе промышленной химии, и радиоэлектроники.</p>
   <p>— В которую мы по вашему совету весьма прилично вложились. — Моррис улыбнулся.</p>
   <p>— Кстати подам пару смешных идей в качестве дружеского подарка. — Алексей улыбнулся в ответ. — Карманные радиоприёмники, причём в ультракоротковолновом диапазоне, сами радиостанции, и конечно модная музыка двадцать четыре часа в сутки.</p>
   <p>— И это «выстрелит»? — Удивился Моррис.</p>
   <p>— О, мой бог! — Ламонт даже застонал схватившись руками за лицо. — Да не просто выстрелит, а покроет воронками всю планету. Молодёжи же нужно встречаться и под что-то танцевать. Сейчас это пластинки, причём принадлежащие их папам и мамам. А у них уже есть своя музыка. И УКВ диапазон обеспечит неплохое качество звука, приближённое к звучанию НОВОЙ пластинки.</p>
   <p>— Но самое главное, что? — Алексей усмехнулся, видя непонимание Морриса — Самое главное — реклама товаров и услуг для целевой аудитории. Утром — для мужчин и женщин, едущих на работу, днём для домохозяек, вечером для мужчин в барах, а ночью для безбашенной молодёжи. Но и это не всё. Можно вообще развести все эти категории по частотам, и каждой дать свою радиостанцию, так как на ультракоротких волнах, плотность радиостанций намного выше. В пределах одной шкалы приёмника их может быть десятки.</p>
   <p>Моррис недаром был одним из доверенных людей Ротшильда, и всю красоту схемы оценил мгновенно.</p>
   <p>— И… вам не жалко? Идея-то стоит десятки миллионов.</p>
   <p>— Если поделитесь, буду рад. — Алексей усмехнулся. — Ну а нет, так нет. И кстати, всё вышесказанное относится и к телевидению, пока существующему в весьма жалком виде, но проверьте прогресс будет поистине впечатляющий.</p>
   <p>— А можно и для нас что-то такое… — Ламонт чуть запнулся, подбирая слова, но Алексей его понял.</p>
   <p>— Что-то социально — значимое? — Алексей усмехнулся. — Давайте уточним. Что-то скандальное или вполне респектабельное, но всё равно доходное?</p>
   <p>— О господи, генерал, вы случайно змеем в раю не подрабатываете? — Делец чуть не застонал от тяжести выбора.</p>
   <p>— Это мой ученик. — Вполне серьёзно ответил Алексей. — Хороший мальчик и я им очень горжусь. Если бы не он, цивилизация на Земле так и не возникла. Ну так что?</p>
   <p>— А всё сразу?</p>
   <p>Алексей громко в голос рассмеялся.</p>
   <p id="fn-p-19">— Для начала картина. Итак, у нас есть разные грузы. Доски, аппаратура, удобрения, и прочее. И как это всё едет? Как это грузится на корабли, в разные отсеки? Сейчас это просто ад для суперкарго<a l:href="#fn-p-20">[5]</a>. Но если мы возьмём и сделаем стальной ящик. Большой, длиной в сорок — пятьдесят футов, высотой в десять и шириной в восемь. Механически очень прочный, так что на него можно поставить хоть пять, хоть восемь рядов таких же гружённых контейнеров. Под них можно сделать специализированное судно — контейнеровоз, и вся логистика упрощается до предела. Контейнер грузят на месте складирования груза, везут на трейлере, в порт или вообще к месту назначения, что решает сразу десяток проблем. Простой автотранспорта при разгрузке — погрузке, защита самого груза, так как такой прочный корпус легко не взломать, погрузка в порту, так как у нас стандартные кубики, и их легко ставить в трюм и на палубу, крепить за имеющиеся на них узлы крепежа, и формирование сборного груза из сотен наименований становится примитивной задачей. Каждый покупатель получает свой контейнер, и там лежит именно его груз. Сюда плюсуем гигантские скидки на распродаже военных транспортов флота США, и оживляющуюся торговлю.</p>
   <p>— А вот теперь слова относительно райского змея — вашего ученика уже не кажутся мне шуткой. — Ламонт покачал головой. Идея действительно роскошная и вполне патентуемая. И я гарантирую вам что мы поделимся. А неприличное?</p>
   <p>— Хм. — Алексей покачал головой. — Идея действительно скандальная, и очень… странная. Представьте себе экстерриториальное место, где возможны любые шалости. Употребление разных веществ, азартные игры без всякой лицензии, публичные дома и всякое такое.</p>
   <p>— Таких мест нет. — Ламон пожал плечами. Даже в Штатах, мы сейчас ведём переговоры…</p>
   <p>— Для начала обратите внимание на индейские резервации, существующие вне федерального законодательства. — Алексей улыбнулся наблюдая, как забегали глаза Ламонта словно он читал текст, видимый только ему. — Ну и самое главное — круизный лайнер. Больше чем Титаник, роскошнее чем Тадж-Махал. Он живёт вне территориальных вод и вообще приписан к какому-нибудь карликовому государству где вы купили все руководство. Он не заходит в порты, а пассажиры доставляются на борт катерами и более мелкими судами, также, как и припасы и топливо. В нейтральных водах нет законов, и на борту частной яхты может происходить всё что угодно.</p>
   <p>— Дьявольское искушение. — Ламонт покачал головой. — Богачи будут драться за билеты на такой корабль.</p>
   <p>— Вы хотели прибыльное и неприличное? — Алексей рассмеялся. — Но учтите, что в тихих имениях в Британии и Франции, творится и не такое. Так что вы лишь расширяете географию.</p>
   <p>Ламонт и Моррис жили в соседних апартаментах в Национале и поздно вечером, уже когда они распрощались с Алексеем, встретились вдвоём, за чашкой чая, чтобы обсудить свои дела.</p>
   <p>— Вы, как я вижу получили что хотели? — Моррис усмехнулся, глядя на довольное словно у кота лицо Ламонта.</p>
   <p>— И даже более того. Идея с контейнерами просто великолепна. И как всё складывается. Флот действительно распродаёт буквально за копейки грузовые суда, а пара заводов Крайслера встала без заказов, и они нашлёпают нам контейнеров сколько надо.</p>
   <p>— А что насчёт кораблей — казино?</p>
   <p>— Тоже неплохо, но это скорее не про деньги, а про влияние. Каюты в таком круизе будут стоить неприлично дорого, а уж сервис мы обеспечим. Но и вас не обошли. Месторождение алмазов, да ещё и эта история с радиостанциями…</p>
   <p>— Да, генерал сегодня просто фонтанировал идеями. У меня иногда создается ощущение что он действительно как-то связан с теми… — Моррис кивнул головой вверх. — Глупость конечно, но иначе это всё объяснить невозможно. Он достаёт месторождения словно факир кроликов, и я уверен, что у него в голове ещё десятки таких мест.</p>
   <p>— Понимаете, господин Моррис. Если залежи ещё можно как-то объяснить, то вот его идеи, явно направленные в будущее время, уже никак не объяснить. Это вам не лампочку придумать. Люди там работали над этой темой и практически все озарения изобретателей есть результат труда именно над этим вопросом. Но он действительно вынимает идеи словно факир, причём не выторговывает себе никаких преференций… — Ламонт замолчал. — Скажите честно, Фредерик, чем собираетесь рассчитываться? Я это не для конкуренции, а скорее, чтобы не повторяться.</p>
   <p>— Приобретён отличный особняк на берегу Женевского озера, через министерство иностранных дел разослано специальное уведомление для швейцарской пограничной полиции, с разъяснением и доставкой швейцарского паспорта при пересечении им границы, ну и десять миллионов швейцарских франков в банке, и миллион наличными в сейфе дома.</p>
   <p id="fn-p-21">— Щедро. — Прокомментировал Ламонт. — Мы тоже купили ему имение на Лонг-Айленде, и оформили на его имя ячейку в банке на пять миллионов долларов<a l:href="#fn-p-22">[6]</a>.</p>
   <p>— Да хоть сто. — Моррис фыркнул. — Я ему как-то сказал насчёт дома и денег, так он не переспросил ни разу. Ему похоже это совершенно не интересно. А что интересно, он нам вручил. — Фредерик кивнул на лист со списком лежащий на столе.</p>
   <p id="fn-p-12"><a l:href="#fn-p-11">[1]</a> Самим фактом. Латынь.</p>
   <p id="fn-p-14"><a l:href="#fn-p-13">[2]</a> «Капитал…при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы». Цитата статьи Даннинга Trade’s Unions and Strikes: Their Philosophy and Intention, из журнала «Quarterly Review» 1860 г.</p>
   <p id="fn-p-16"><a l:href="#fn-p-15">[3]</a> «Россия во мгле». Герберт Уэллс.</p>
   <p id="fn-p-18"><a l:href="#fn-p-17">[4]</a> Бенчуанленд — Ныне Ботсвана.</p>
   <p id="fn-p-20"><a l:href="#fn-p-19">[5]</a> Суперкарго должность на судне ответственного за размещение грузов.</p>
   <p id="fn-p-22"><a l:href="#fn-p-21">[6]</a> Напомню, что это совсем другие доллары чем сейчас. 5 миллионов долларов 1944 года — это примерно 100 миллионов в 2026 году.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 7</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>ПОЛЬСКАЯ АРМИЯ УНИЧТОЖАЕТ БАНДЕРОВСКИЕ БАНДЫ НА ВОЛЫНИ И В ГАЛИЦИИ</emphasis> </strong></p>
   <p><emphasis>ЛЬВОВ, 29 июля. (Соб. корр.) По сообщению Главного командования Войска Польского, части регулярной армии совместно с подразделениями государственной полиции продолжают очищение Волыни и Восточной Галиции от банд украинских националистов, немецких недобитков и прочего вооружённого отребья, терроризирующего население освобождённых земель.</emphasis></p>
   <p><emphasis>За минувшую неделю в районах Луцка, Ковеля, Ровно и Тернополя разгромлены четыре крупных бандформирования общей численностью до 600 человек. Уничтожены 217 бандитов, 86 захвачены в плен. В руки польских войск попали 23 пулемёта, 14 миномётов, более 400 винтовок и автоматов, значительные запасы боеприпасов. Задержаны 43 скрывавшихся германских военнослужащих, включая семерых офицеров СС и полевой жандармерии.</emphasis></p>
   <p><emphasis>В одиннадцати населённых пунктах восстановлена законная польская администрация. Возобновлено движение на двух железнодорожных участках.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Следственные комиссии продолжают вскрывать преступления бандеровских палачей. В трёх освобождённых деревнях обнаружены массовые захоронения польских жителей, зверски убитых в 1943–1944 годах. Среди погибших — женщины, старики и малолетние дети. Установлены имена 112 жертв. Собраны показания свидетелей, выявлены непосредственные участники расправ.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Особое возмущение вызывает деятельность бандеровских мразей, которые, прислуживая вчера гитлеровским оккупантам, сегодня пытаются представить свои банды борцами за независимость. Подобные заявления не могут скрыть ни сожжённых деревень, ни убийств безоружных людей, ни многолетнего сотрудничества с немецкими карателями.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Правительство Республики заявляет: польская земля не станет убежищем для гитлеровских недобитков и бандеровских головорезов. За кровь тысяч невинных граждан преступникам придётся ответить сполна.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Польша помнит своих погибших, и не простит палачей. Пощады убийцам не будет!</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>«Курьер Варшавски». Варшава, 18 июля 1944 года.</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p>Сталин потянулся за давно остывшим чаем, глотнул, поморщился и поставил чашку обратно. Совещание «малого политбюро» прошло конечно, интересно, но сейчас его занимал вопрос куда более практический. Страна стремительно менялась, причём с такой скоростью, что привычные способы управления уже начинали отставать от происходящего. Если ещё вчера приходилось выжимать из наркоматов каждый лишний танковый полк и каждую сотню тонн стали, сейчас, как-то внезапно, стали решать, какие германские заводы озадачить нашим советским планом, какие технологии покупать у американцев, а какие в других странах и сколько новых предприятий строить.</p>
   <p>И почти во всех этих делах постоянно всплывала фамилия Штурмина.</p>
   <p>Самое любопытное заключалось в том, что он никогда и ничего для себя не просил. Звания, ордена, должности его интересовали лишь постольку, поскольку давали возможность заниматься очередной затеей, и затеи эти иной раз имели последствия какие не у всяких решений Совнаркома случались. При этом он не лез в руководство, не собирал вокруг себя политических сторонников и не пытался обзавестись собственными людьми в партийном аппарате. И получив генеральские погоны и две Золотые Звезды, продолжал вести себя так, словно всё это было не более чем необходимой принадлежностью службы. Даже деньги, полученные им от песен, и немалые, полностью тратил на детский дом, превратив его в образцовое заведение.</p>
   <p>А ведь именно такие люди и представляли наибольшую ценность для страны. Особенно теперь, когда война закончилась и предстояло не просто восстановить разрушенное, а определить, какой страной станет Советский Союз через двадцать или тридцать лет.</p>
   <p>Сталин неожиданно поймал себя на довольно странной мысли. Он уже несколько месяцев рассуждал, куда лучше пристроить Штурмина, какую ещё работу ему поручить, каким образом использовать его необыкновенные знания, но ни разу всерьёз не подумал о том, чтобы готовить молодого генерала к руководству самой страной.</p>
   <p>А почему, собственно? — Сталин уже потянувшийся к кнопке звонка чтобы пригласить подавальщицу заменить чай, остановился.</p>
   <p>Двадцать три года? Ну, да. Молод, конечно. Но в двадцать три многие из тех, кто теперь сидел в Политбюро и Совнаркоме, уже начинали заниматься революционной и государственной работой, не имея ни образования, ни серьёзного жизненного опыта. А этот уже прошёл войну, командовал людьми, договаривался с японским императором, разговаривал на равных с крупнейшими капиталистами и принёс государству больше пользы, чем некоторые наркоматы за десятки лет существования.</p>
   <p id="fn-p-23">И главное, думал он совершенно иначе. Как написал академик Александр Романович Лурия<a l:href="#fn-p-24">[1]</a>, в своей справке по Штурмину — «Девиантное мышление»<a l:href="#fn-p-25">[2]</a>. В своих справках он выстраивал не план выполнении очередного пятилетнего плана и даже не следующей пятилетки, а последовательную цепочку решений, эффект от которых будет проявляться десятилетия.</p>
   <p>Сталин нахмурился. Назначить его наркомом? Глупость. Через месяц завалят текущими делами, отчётами, совещаниями и жалобами подчинённых, и вместо человека, способного увидеть опасность за двадцать лет до её появления, получится ещё один добросовестный чиновник. Впрочем, и держать его до старости при Генеральном штабе было неразумно. Армия, при всём уважении к её заслугам, занималась лишь частью государственных вопросов, тогда как способности Штурмина выходили далеко за пределы военного дела.</p>
   <p>А вот Верховный Совет… Сталин задумчиво погладил усы, глядя куда-то за горизонт.</p>
   <p>Почему бы и нет? Для начала депутатство, затем работа в одной из постоянных комиссий, причём не декоративная, а самая настоящая, с правом требовать материалы из наркоматов и представлять предложения непосредственно руководству страны. Пусть потихоньку начнёт разбираться в законодательстве, хозяйстве и национальном устройстве, пусть учится работать с людьми, не обязанными подчиняться ему по воинскому уставу. Заодно станет видно, способен ли он не только предлагать необыкновенные решения, но и добиваться их исполнения обычными государственными средствами.</p>
   <p>А там, глядишь, и до Президиума Верховного Совета недалеко.</p>
   <p>Мысль ему понравилась настолько, что Сталин даже усмехнулся. Интересно, какое лицо будет у Молотова, когда ему предложат рассмотреть кандидатуру двадцатитрёхлетнего генерал-лейтенанта на одну из высших государственных должностей? Берия, пожалуй, поймёт быстрее. Тот давно оценил способности Штурмина и уже использовал их в работе своего ведомства, подкидывая материалы по резидентуре, что уже помогло спасти десятки агентов, работавших в режиме вражеского контроля.</p>
   <p>Но спешить не следовало. Сначала нужно поговорить с самим Алексеем и выяснить, что он думает о такой перспективе. Возможно, тот вообще откажется, предпочтя собственное управление и очередную промышленную авантюру. Впрочем, отказываться Штурмин умел, а вот уклонения от работы, которую считал необходимой для страны, за ним пока не замечалось.</p>
   <p>Сталин поднялся, прошёл по тропинке в дом, к телефону и через коммутатор вызвал дежурного секретаря.</p>
   <p>— Товарищ Зубатов, подготовьте мне к утру справку по составу Верховного Совета, вакантным депутатским местам и постоянным комиссиям. И отдельно биографические материалы на товарища Штурмина. Полные, включая характеристики от командиров.</p>
   <p>Выслушав подтверждение, он положил трубку и неторопливо вернулся в беседку, где уже стояла полная чашка с горячим чаем.</p>
   <p>Старик Калинин, конечно, ещё держался, но здоровье его уже давно внушало опасения, да и вообще пора было подумать, кто через десять лет станет руководить страной. Не в том смысле, чтобы прямо сейчас назначать себе преемника, а хотя бы начать готовить людей, способных принимать решения самостоятельно, не ожидая указаний из кремлёвского кабинета.</p>
   <p>Слишком многое в Советском Союзе пока держалось на нескольких конкретных людях, и записка Штурмина о национальном устройстве и границах, лишний раз напомнила, чем это может закончиться. В конце концов, если мальчишка действительно способен заглядывать на десятилетия вперёд, стоило проверить, сможет ли он воплощать свои решения. И, пожалуй, именно с этого следовало начинать.</p>
   <empty-line/>
   <p>Примерно в это же время сэр Уинстон Спенсер-Черчилль, премьер-министр Великобритании положил трубку и с раздражением отодвинул телефон. Барух говорил спокойно, почти доброжелательно, но за привычной рассудительностью чувствовалось плохо скрываемое недовольство, как-то внезапно, растерянность. Люди, привыкшие распоряжаться судьбами государств, обнаружили, что мир перестал подчиняться их расчётам, и теперь пытались вернуть утраченное влияние привычными средствами: деньгами, политическим давлением и угрозами.</p>
   <p>Особенно Черчилля раздражало то, с какой непринуждённостью Барух рассуждал о будущем Британской империи. Словно речь шла не о державе, владевшей четвертью земного шара, а о захудалом предприятии, которое следовало поглотить, разделить на части и распродать ради интересов новых хозяев.</p>
   <p>Впрочем, следовало признать, что американцы имели основания для подобной наглости. Британия вышла из войны на стороне победителей, но с истощённой до предела казной, огромными долгами и экономикой, отчаянно нуждавшейся в крупных заказах. Колонии требовали самостоятельности, доминионы всё меньше прислушивались к Лондону, а Вашингтон настойчиво предлагал финансовую помощь, всякий раз сопровождая её требованиями очередных уступок.</p>
   <p>Черчилль прекрасно понимал, что происходит. Американцы собирались проделать с Британской империей то, что сама Британия столетиями проделывала с десятками других государств. Сначала экономическая зависимость, затем политическая, после чего от прежнего суверенитета остаются герб, флаг и право произносить торжественные речи.</p>
   <p>И нужно было обладать совершенно исключительным нахальством, чтобы предлагать подобную участь ему, Уинстону Черчиллю. Такую что сами евреи называли «хуцпа».</p>
   <p>Он тяжело поднялся из кресла и подошёл к окну. Над Лондоном висела сырая летняя ночь. Где-то далеко за крышами лежали доки, верфи, заводы и склады, на которых держалась мощь империи. Всё это создавалось поколениями людей, не боявшихся ни войны, ни крови, ни ответственности за собственные решения. Его предки не завоёвывали половину мира ради того, чтобы их потомок покорно передал наследство группе американских банкиров.</p>
   <p>И ведь самое оскорбительное заключалось в том, что Клуб действительно рассчитывал на его покорность.</p>
   <p>До войны интересы британской аристократии, промышленников и международных финансовых домов достаточно часто совпадали. Теперь же американская часть Клуба явно решила, что Британия своё отслужила и должна уступить место новому хозяину. Барух даже не пытался особенно скрывать эту мысль, уверенный, что Черчилль понимает историческую неизбежность происходящего.</p>
   <p>А чёрта с два!</p>
   <p>Черчилль вернулся к столу, плеснул виски и снова посмотрел на разложенную карту Европы.</p>
   <p>С Россией всё складывалось ещё хуже, чем с американцами. Советский Союз должен был выйти из войны истощённым, с разрушенной промышленностью, чудовищными потерями и необходимостью десятилетиями восстанавливать хозяйство. Вместо этого русские разгромили Германию почти самостоятельно, подчинили себе всю её территорию, сохранили большую часть германской промышленности и теперь получали оборудование от тех самых финансовых домов, которые собирались держать их на коротком поводке.</p>
   <p>Причём Сталин совершил нечто настолько противоестественное с точки зрения привычной британской политики, что Черчилль до сих пор не мог окончательно понять его намерений.</p>
   <p>Русские ушли из Европы, оставив свои войска только в Германии. Никаких коммунистических правительств под охраной советских штыков, никаких бесконечных территориальных требований, никакой попытки превратить половину континента в продолжение собственной империи. Москва предлагала торговлю и промышленные контракты, и европейские капиталисты, ещё вчера требовавшие сдерживать большевизм, охотно за них хватались.</p>
   <p>Особенно яростные чувства вызывала история с месторождениями. Неизвестный ещё недавно русский генерал каким-то непостижимым образом располагал сведениями о залежах полезных ископаемых, неизвестных западным геологическим службам. Он указывал место на карте, покупатели проводили проверку и, убедившись в достоверности сведений, платили Советскому Союзу огромные суммы, преимущественно промышленным оборудованием и технологиями, всю дальнейшую разработку беря на себя.</p>
   <p>Ротшильды и Морганы уже убедились в точности этих сведений и теперь требовали ещё и ещё наверняка соперничая за возможность первыми получить очередную информацию, совершенно не интересуясь политическими последствиями подобных сделок.</p>
   <p>Черчилль зло усмехнулся.</p>
   <p>Вот она, пресловутая солидарность капиталистического мира! Стоило появиться возможности заработать действительно серьёзные деньги, как вчерашние непримиримые противники большевизма бросились снабжать его заводами и станками.</p>
   <p>Барух предлагал перекрыть технологические поставки, ограничить лицензии и заставить правительства контролировать сделки. Но кто, чёрт возьми, станет добровольно отказываться от прибыли, если завтра её заберёт конкурент? И главное, зачем это нужно Британии? Чтобы британские заводы простаивали, пока американские промышленники договариваются с русскими через третьи страны?</p>
   <p>Нет, господа, в этот раз всё сами и без нас.</p>
   <p>Черчилль опустился в кресло и достав сигару, аккуратно обрезал кончики карманной гильотинкой, и чуть прогрев, закурил, выдохнув первый, самый лёгкий клуб дыма. Собственно, в этом и заключалась главная ошибка Баруха. Он по-прежнему рассматривал политику как инструмент обеспечения интересов определённого круга финансистов, а для Черчилля же деньги всегда оставались средством, а не целью. Целью для него всегда оставалась Британия, её могущество, флот, промышленность, колонии и положение в мире. И если интересы Клуба совпадали с британскими, тем лучше для Клуба. Но если же расходились, у Черчилля не возникало ни малейших сомнений относительно того, чью сторону следует занять.</p>
   <p>Он вовсе не собирался становиться другом Сталина. Большевизм оставался большевизмом, и при первой же попытке Москвы угрожать британским владениям Черчилль без колебаний пустил бы в ход все доступные средства, включая военную силу. Но пока Сталин не угрожал империи, а напротив, создавал возможности, которыми было бы преступной глупостью не воспользоваться.</p>
   <p>Советскому Союзу требовалось промышленное оборудование, британским предприятиям — заказы. Русские контролировали Германию и её производственный потенциал, но нуждались в выходе на мировые рынки, страховании, морских перевозках и торговых связях. Всем этим Британия располагала в избытке. Почему, собственно, прибыль от восстановления советской промышленности должна доставаться исключительно американцам? И почему Британия обязана помогать Вашингтону создавать финансовую систему, в которой ей самой отводится роль младшего партнёра?</p>
   <p>Черчилль снова посмотрел на карту.</p>
   <p>Возможно, Сталин оказался гораздо более разумным государственным деятелем, чем представлялось ещё несколько лет назад, а возможно, его нынешняя политика стала всего лишь временной уловкой. Но это не имело принципиального значения, ведь Британии не требовалось доверять Москве. Ей требовалось заключать выгодные соглашения, обеспечивая их исполнение настолько надёжно, насколько позволяют международные отношения.</p>
   <p>И если для этого придётся договариваться с самим дьяволом, Черчилль готов был обсудить с ним условия.</p>
   <p>Он решительно отодвинул стакан и взял чистый лист бумаги.</p>
   <p>Прежде всего следовало получить от Министерства торговли перечень промышленных отраслей, остро нуждавшихся в новых заказах, а от Казначейства — расчёты возможных доходов от расширения советско-британской торговли. Затем подготовить предложения по морским перевозкам, страхованию и поставкам промышленного оборудования. И только после этого, имея на руках конкретные цифры, обратиться непосредственно к Сталину.</p>
   <p>Не через Баруха, не через финансовые дома и уж тем, более не спрашивая разрешения у американцев. А вот дёрнуть за пару ниточек и связаться с Ротшильдами и Морганами можно и нужно.</p>
   <p>Черчилль усмехнулся, представив выражение лица Баруха, когда тот узнает, что британское правительство заключает крупное соглашение с Москвой без предварительного согласования с Клубом.</p>
   <p>Впрочем, сообщать ему что-либо заранее совершенно необязательно. А когда договорённости будут достигнуты, можно будет объяснить всё обычными государственными интересами и необходимостью послевоенного восстановления.</p>
   <p>Он придвинул к себе телефон и потребовал соединить с секретарём.</p>
   <p>— Подготовьте на завтра встречу с министром торговли и канцлером Казначейства. Мне нужны подробные сведения о состоянии промышленности и возможностях расширения экспорта. И пригласите Идена. У меня к нему будет отдельное поручение.</p>
   <p>Положив трубку, Черчилль ещё раз взглянул на карту, затем вернулся к бумагам.</p>
   <p>Пусть Барух, Морганы и Ротшильды распоряжаются своими капиталами, пусть заключают союзы, ссорятся и мирятся, делят рынки и подсчитывают прибыли. Черчилль не собирался им мешать, но лишь пока это не затрагивало интересов его страны. И Британской империей они распоряжаться не будут. Для этого у неё есть собственное правительство.</p>
   <empty-line/>
   <p id="fn-p-24"><a l:href="#fn-p-23">[1]</a> Александр Лурия — один из столпов современной психологии.</p>
   <p id="fn-p-25"><a l:href="#fn-p-23">[2]</a> Девиантное мышление — это тип мыслительной деятельности, который характеризуется отклонением от общепринятых норм, стандартов и правил восприятия, интерпретации и осмысления реальности. Оно может проявляться как в нарушении логических связей и искажении реальности, так и в создании идей, доктрин или культурных артефактов, которые диссонируют с доминирующими ценностями и картиной мира данного общества.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 8</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>Генеральному комиссару государственной безопасности, </emphasis></strong></p>
   <p><strong><emphasis>Маршалу Л. Берия.</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>Рапорт.</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p><emphasis>По решениям судов всех инстанций, и приговорами приведённым в исполнение, направлено в места лишения свободы пожизненно 405 750 офицеров, сержантов Вермахта и СС, а также нацистских пособников за преступления, совершённые в ходе боевых действий на территории СССР и сопредельных государств.</emphasis></p>
   <p><emphasis>По разным срокам от 10 до 20 лет, осуждено 705 246 офицеров и солдат Вермахта и СС, на стройки народного хозяйства направлено 895 329 солдат и офицеров Вермахта и служащих государственных учреждений гитлеровской Германии.</emphasis></p>
   <p><emphasis>По особым основаниям, на свободное поселение и по подписанным договорам с заводами, фабриками и другими предприятиями СССР, отправлено 650 802 гражданина Германской Республики. </emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>Начальник главного управления исправительно-трудовых лагерей НКВД.</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>Г-п/к Чернышев В. В.</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>20 июля 1944 года.</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p><strong>Букингемский дворец. Июль 1944 года</strong></p>
   <p>Король Георг VI принял премьер-министра в небольшом кабинете, где обычно проходили их еженедельные встречи. Черчилль приехал не с привычной красной папкой правительственных документов, а с кожаным портфелем, настолько набитым бумагами, что его пришлось поставить на отдельный столик.</p>
   <p>— Уинстон, судя по размерам вашего портфеля, вы намерены опять просить у меня денег, — заметил король с улыбкой.</p>
   <p>— Ваше Величество, я знаю, что денег в казне значительно меньше, чем нам всем хотелось бы. Но, да. Собственно, об этом я и приехал поговорить, хотя и с необычного ракурса.</p>
   <p>Черчилль дождался, пока король сядет, извлёк из папки несколько таблиц и разложил их на столе.</p>
   <p>— Вот это, наша задолженность Соединённым Штатам, это положение с валютными резервами, и состояние экспортной промышленности, а вот здесь, сэр, весьма любопытные сведения о том, кто приобретает британские предприятия и на каких условиях.</p>
   <p>Георг VI внимательно просмотрел первые листы, и поднял голову.</p>
   <p>— Вы хотите сказать, что американцы скупают нашу промышленность?</p>
   <p>— Пока ещё нет, сэр. Они лишь покупают возможность распоряжаться ею в будущем. И, что особенно замечательно, делают это ничуть не скрываясь.</p>
   <p>Король отложил таблицу.</p>
   <p>— Что вы предлагаете?</p>
   <p>— Русские, Ваше Величество. Как ни отвратительно это звучит для некоторых наших друзей, Сталин располагает почти бесконечным рынком, нуждается в промышленном оборудовании и готов платить за него. Золотом, сырьём и заказами. Наши заводы могут работать на Россию десятилетиями, если не вечно.</p>
   <p>— И американцы против?</p>
   <p>— Некоторые американцы, сэр. Я вовсе не уверен, что президент Рузвельт разделяет их взгляды. Но вот господин Барух и его единомышленники считают, что британская промышленность должна подчиняться общей политике ограничений Советского Союза, даже если ради этого нам придётся оставить без работы наших рабочих.</p>
   <p>— Вы же знакомы с господином Барухом, Уинстон?</p>
   <p>— Достаточно давно, Ваше Величество, чтобы понимать, когда со мной разговаривают как с союзником, а когда начинают отдавать распоряжения.</p>
   <p>Георг VI посмотрел на премьер-министра поверх очков.</p>
   <p>— И какие распоряжения вам отдали?</p>
   <p>— Пока лишь предложили воздержаться от самостоятельных соглашений с Москвой. Объяснили, почему некоторые поставки желательно согласовывать с Клубом и напомнили о финансовом положении нашей страны. Всё чрезвычайно вежливо, разумеется, но весьма твёрдо.</p>
   <p>— А если мы откажемся?</p>
   <p>— Тогда, полагаю, в американских банках внезапно обнаружат, что предоставлять кредиты Великобритании стало слишком рискованно.</p>
   <p>Король некоторое время молчал, рассматривая разложенные перед ним документы.</p>
   <p>— Вы полагаете, что речь идёт о попытке поставить британское правительство под контроль частных финансовых интересов?</p>
   <p>— Я полагаю, сэр, что это уже происходит. Но меня гораздо больше беспокоит не сам факт, а число наших соотечественников, готовых принять такое положение как совершенно естественное.</p>
   <p>Георг VI вернулся к таблицам.</p>
   <p>— Вы проверяли эти цифры?</p>
   <p>— Дважды. Причём разными людьми, которые не подозревали, для чего мне понадобились сведения. Результаты совпали.</p>
   <p>— А торговля с Россией действительно способна изменить положение?</p>
   <p>— Не решить все наши затруднения, Ваше Величество, но обеспечить заказами заводы, поддержать экспорт и уменьшить зависимость от американских кредитов. И самое главное, вернуть нам возможность самостоятельно выбирать, с кем и на каких условиях торговать. Ротшильды и Морганы успешно торгуют с Советами и их прибыль выросла чуть не вдвое, и ни у кого из них не выросли ни рога, ни хвост.</p>
   <p>Король встал и прошёл к окну. Черчилль не торопил его. Они знали друг друга достаточно хорошо, чтобы обходиться без церемоний, когда речь заходила о действительно серьёзных делах.</p>
   <p>— Скажите мне прямо, Уинстон. Вы собираетесь порвать с американцами?</p>
   <p>— Боже сохрани, сэр! Я лишь собираюсь заставить их вспомнить, что Великобритания является самостоятельным игроком, а не подставным «болваном». Мне необходимы Соединённые Штаты как союзник, но совершенно не требуется американский управляющий в Уайтхолле.</p>
   <p>Король обернулся.</p>
   <p>— А почему вы пришли сначала ко мне, а не в кабинет министров?</p>
   <p>Черчилль выдержал его взгляд.</p>
   <p>— Потому что правительства приходят и уходят, Ваше Величество, а Корона остаётся. И прежде чем вступать в борьбу за экономическую самостоятельность Британии, я хотел убедиться, что мы с вами одинаково понимаем, чьи интересы обязаны защищать.</p>
   <p>Король вернулся к столу, аккуратно собрал бумаги и подвинул их премьер-министру.</p>
   <p>— За решения правительства отвечаете вы, Уинстон. И я не намерен вмешиваться в ваши отношения с кабинетом министров или парламентом. Но я хотел бы, чтобы вы запомнили одну вещь.</p>
   <p>Черчилль, поднялся понимая, что разговор закончен и склонил голову.</p>
   <p>— Слушаю, Ваше Величество.</p>
   <p>— Король Великобритании не имеет акционеров.</p>
   <p>Несколько секунд Черчилль смотрел на монарха, затем ещё раз медленно поклонился и улыбнулся.</p>
   <p>— Благодарю, вас Ваше Величество. Это именно то, что я надеялся услышать.</p>
   <p>— А теперь, — продолжил Георг VI, — подготовьте надлежащие предложения для кабинета. И постарайтесь, Уинстон, чтобы ваше справедливое раздражение не обошлось стране дороже, чем требования господина Баруха.</p>
   <p>— Постараюсь, сэр. Хотя ничего обещать не могу.</p>
   <p>Король впервые за время разговора улыбнулся.</p>
   <p>— В этом я нисколько не сомневаюсь.</p>
   <p>Черчилль уже собирался закончить аудиенцию, когда вспомнил ещё об одном обстоятельстве.</p>
   <p>— Кстати, Ваше Величество, есть один весьма любопытный человек, который возможно мог бы оказать нам немалую помощь в отношениях с Москвой. Это некий генерал Штурмин. Полагаю, вы слышали эту фамилию?</p>
   <p>Георг VI отложил бумаги.</p>
   <p>— Первый комендант Берлина? Разумеется. Королева рассказывала мне о нём. Это ведь внук Виктории Эшбернем, найденный в России?</p>
   <p>— Совершенно верно, сэр. Причём весьма необыкновенный внук. Двадцатитрёхлетний советский генерал, дважды Герой Советского Союза, обладатель высшего японского ордена и человек, перед которым крупнейшие финансовые дома мира выстраиваются в очередь. И при этом потомок одного из старейших британских семейств, восходящих к Стюартам.</p>
   <p>— И что вы предлагаете, Уинстон?</p>
   <p>— Восстановить графское достоинство Эшбернемов, Ваше Величество. Разумеется, потребуется новое пожалование, но прежний род не заслуживает забвения. А его молодой представитель, полагаю, уже имеет достаточно заслуг, чтобы оказаться достойным такой чести.</p>
   <p>Король внимательно посмотрел на премьер-министра, и удивлённо приподнял брови.</p>
   <p>— Вы хотите сделать советского генерала английским графом?</p>
   <p>— Я хочу, сэр, чтобы английский граф, служащий генералом в Красной Армии, иногда вспоминал о существовании своей родины.</p>
   <p>Георг VI не удержался от улыбки.</p>
   <p>— Боюсь, Уинстон, русские могут воспринять это несколько иначе.</p>
   <p>— Несомненно. Но ведь мы не собираемся предлагать ему отказаться от советского гражданства, службы или генеральского звания. Напротив, мы признаём его заслуги, которыми он прославил в том числе и своих британских предков.</p>
   <p>— А если он откажется?</p>
   <p>Черчилль пожал плечами.</p>
   <p>— Тогда мы окажемся в положении людей, предложивших своему родственнику почётное наследственное достоинство и получивших отказ. Полагаю, британская монархия переживала и более тяжёлые потрясения.</p>
   <p>Король улыбнулся, но почти сразу посерьёзнел.</p>
   <p>— Я попрошу Ласеллса изучить юридическую сторону дела. И прежде всего хотел бы услышать мнение самой леди Виктории. Только запомните, Уинстон, что если мы решимся на такое предложение, оно должно исходить от Короны и не может зависеть от того, какие договоры СССР заключит с британскими промышленниками.</p>
   <p>Черчилль склонил голову.</p>
   <p>— Разумеется, Ваше Величество.</p>
   <p>При этом он ничуть не сомневался, что после подобного жеста отношение молодого генерала к Великобритании по меньшей мере заслуживало проверки.</p>
   <empty-line/>
   <p>После ухода Черчилля Георг VI ещё некоторое время просматривал оставленные премьер-министром копии финансовых документов. Некоторые цифры он знал из прежних докладов, другие видел впервые, однако больше всего его заинтересовало сопоставление американских кредитов с условиями финансирования британской промышленности. Картина складывалась тревожная, хотя король слишком хорошо знал своего премьер-министра, чтобы принимать все его выводы без независимой проверки. Уинстон умел не только находить опасности, но и превращать любое препятствие в угрозу существованию Британской империи, особенно когда требовалось убедить собеседника в необходимости решительных действий.</p>
   <p>Однако последнее предложение Черчилля занимало Георга едва ли не больше финансовых расчётов.</p>
   <p>Эшбернемы.</p>
   <p>Историю пропавшей в Азии семьи он знал от супруги. Елизавета давно была знакома с Викторией Эшбернем, и известие о том, что её внук неожиданно обнаружился в Советском Союзе, вызвало при дворе немалый интерес, тем более что пропавший мальчик оказался не просто жив, а успел стать одним из самых молодых и известных генералов Красной Армии. Королева даже показывала мужу фотографии, присланные Викторией из Москвы, и Георг прекрасно помнил высокого, широкоплечего молодого офицера с внушительным количеством наград.</p>
   <p>Теперь Черчилль предлагал вернуть этой семье графское достоинство, утраченное после смерти шестого графа в 1924 году.</p>
   <p>Предложение было неожиданным, но вовсе не бессмысленным. Восстановление старинного титула само по себе не представляло ничего невозможного, хотя юридически речь, вероятнее всего, должна была идти о новом пожаловании. Гораздо сложнее выглядело положение предполагаемого наследника: советский генерал, советский гражданин, человек, который, насколько было известно Георгу, совершенно не собирался менять ни подданство, ни место жительства, ни убеждения.</p>
   <p>Король усмехнулся. Черчилль, конечно, рассчитывал таким образом приобрести расположение Штурмина, но Уинстон никогда не делал политических подарков, не надеясь получить что-нибудь взамен. Хотя сама мысль была интересной, и Георг не видел причин отказываться от неё только потому, что премьер-министр преследовал собственные цели.</p>
   <p>Он вызвал личного секретаря и Алан Ласеллс появился через минуту, одетый с неизменной аккуратностью и невозмутимый, словно никакие события за пределами дворца не могли нарушить установленного здесь порядка.</p>
   <p>— Алан, мне потребуется ваша помощь. Причём сразу по двум совершенно различным вопросам, — начал Георг, пододвигая ему несколько листов. — Премьер-министр представил весьма тревожную картину нашего экономического положения. Я хотел бы получить независимое подтверждение этих сведений.</p>
   <p>Ласеллс просмотрел первую таблицу.</p>
   <p>— Ваше Величество желает запросить материалы в Казначействе?</p>
   <p>— Именно. Но не только там. Меня интересует, какая часть британских промышленных предприятий после войны сможет продолжить работу без американских кредитов, насколько велики наши обязательства перед внешними кредиторами и что происходит с британской собственностью в доминионах. Особенно там, где американские банки предлагают финансирование в обмен на участие в капитале.</p>
   <p>Секретарь сделал несколько пометок.</p>
   <p>— Следует ли уведомить премьер-министра о подготовке справки?</p>
   <p>— Разумеется. Не вижу причин скрывать от господина Черчилля мой интерес к экономическому положению страны. Но документы должны поступить от соответствующих ведомств, а не быть подготовлены его канцелярией.</p>
   <p>Ласеллс кивнул, и король продолжил:</p>
   <p>— Кроме того, выясните, кто именно представляет американские интересы в наших крупнейших промышленных компаниях. Составы советов директоров, значительные пакеты акций, долговые обязательства. Насколько это позволяют установить официальные документы. И обязательно отделите государственные долги от частных.</p>
   <p>— Объём работы будет довольно значительным, Ваше Величество.</p>
   <p>— Полагаю, для этого у нас достаточно чиновников. Подготовьте всё за десять, нет, за пять, нет за три дня! А теперь второй вопрос, значительно более деликатный. Мне необходима полная справка по истории графства Эшбернем.</p>
   <p>Ласеллс поднял глаза.</p>
   <p>— Эшбернем, Ваше величество? Семья леди Виктории?</p>
   <p>— Совершенно верно. Насколько я помню, титул прекратил существование после смерти шестого графа. Выясните точные обстоятельства, порядок наследования, сохранившиеся имущественные права и юридические возможности нового пожалования. Особое внимание уделите Александру Генри Эшбернему, который теперь известен как советский генерал Алексей Штурмин.</p>
   <p>Секретарь замер на мгновение.</p>
   <p>— Ваше Величество рассматривает возможность восстановления графского достоинства?</p>
   <p>— Пока я рассматриваю возможность разобраться в вопросе. Премьер-министр высказал соответствующее предложение, и оно заслуживает внимания. Однако прежде я желаю знать, насколько подобное решение осуществимо юридически и не поставит ли молодого человека в затруднительное положение.</p>
   <p>— Насколько мне известно, он является советским гражданином.</p>
   <p>— Именно поэтому вопрос требует осторожности. Я совершенно не намерен предлагать офицеру иностранной армии отказываться от службы ради британского титула. И уж тем более не желаю, чтобы это выглядело попыткой купить расположение человека, пользующегося доверием господина Сталина.</p>
   <p>Ласеллс понимающе склонил голову.</p>
   <p>— Следует ли привлечь Форин-офис?</p>
   <p>— К изучению правовой стороны — возможно, но без объяснения политических обстоятельств. А прежде я хотел бы поговорить с леди Викторией. Насколько я знаю, она уже вернулась из Москвы. Уточните. И ещё, Алан: прежде чем кто-нибудь начнёт готовить торжественные документы, необходимо выяснить, действительно ли молодой генерал желает считаться наследником английского графского дома. Родственников он признал, но это совсем не то же самое, что согласиться принять титул.</p>
   <p>Ласеллс закрыл блокнот.</p>
   <p>— Я подготовлю предварительные сведения и доложу вам, сэр.</p>
   <p>— И прошу вас об одном. Никаких утечек. Особенно в газеты. Мне совершенно не требуется, чтобы советский генерал узнал о намерениях британской Короны из утреннего выпуска «Дейли мейл».</p>
   <p>Когда секретарь вышел, Георг вернулся к оставленным Черчиллем бумагам, но теперь смотрел на них совсем по-другому.</p>
   <p>Премьер-министр предлагал бороться за экономическую самостоятельность Британии, одновременно пытаясь использовать родственные связи одного из наиболее влиятельных советских военных. В политическом смысле замысел выглядел вполне разумным. Однако Георг не собирался превращать пожалование дворянского достоинства в разновидность торговой сделки.</p>
   <p>Если потомок Эшбернемов действительно заслуживал восстановления семейной чести, то сделать это следовало независимо от того, какие отношения сложатся между Лондоном и Москвой.</p>
   <p>К тому же короля занимало ещё одно обстоятельство. Судя по рассказам Виктории, молодой Штурмин вовсе не стремился воспользоваться своим происхождением. Он не просил ни наследства, ни защиты, ни британского гражданства, предпочитая оставаться русским офицером, хотя в Англии у него обнаружились родственники, имущество и весьма неплохие перспективы. И именно это вызывало у Георга невольное уважение.</p>
   <p>Вечером, встретившись с супругой, король вернулся к разговору об Эшбернемах.</p>
   <p>— Дорогая, ты ведь продолжаешь переписываться с леди Викторией?</p>
   <p>Королева отложила книгу.</p>
   <p>— Конечно. Она прислала мне несколько писем из Москвы. И фотографии внука. Я тебе их показывала.</p>
   <p>— Помню. Что она о нём пишет?</p>
   <p>Королева усмехнулась.</p>
   <p>— Что он совершенно невозможный молодой человек, хотя очень воспитанный, внимательный, прекрасно говорит по-английски, но стоит попытаться обсудить с ним семейные дела, немедленно уходит от разговора. Виктория несколько раз жаловалась, что он относится к своим генеральским обязанностям значительно серьёзнее, чем к собственной родословной.</p>
   <p>Георг рассмеялся.</p>
   <p>— Похоже, она действительно нашла своего внука. Эшбернемы, насколько я помню, всегда отличались фантастическим упрямством.</p>
   <p>— А что случилось, дорогой?</p>
   <p>— Уинстон сегодня предложил восстановить их графское достоинство, причём в пользу молодого Штурмина.</p>
   <p>Королева удивлённо подняла брови.</p>
   <p>— Сэр Уинстон? Какое ему дело до титула Виктории?</p>
   <p>— Самое непосредственное. Он полагает, что английский граф в советском Генеральном штабе мог бы оказаться полезен для наших отношений с Москвой.</p>
   <p>Елизавета некоторое время смотрела на мужа, затем негромко рассмеялась.</p>
   <p>— Бедный Уинстон. Боюсь, он совершенно не представляет, с кем решил иметь дело. Виктория писала, что её внук отказался обсуждать даже гипотетический переезд в Англию, потому что у него война и он не намерен бросать своих людей. А если ему предложат титул в обмен на политические услуги, он, вероятно, скажет что-нибудь такое, чего Уинстон ещё долго не забудет.</p>
   <p>— Именно поэтому я не намерен связывать одно с другим. Но хотел бы знать твоё мнение. Следует ли нам вообще заниматься этим делом?</p>
   <p>Королева задумалась.</p>
   <p>— Если титул действительно можно восстановить, Виктория будет счастлива. Для неё это значит гораздо больше, чем возвращение семейного имени в официальный справочник. Она похоронила почти все надежды на продолжение рода, а теперь у неё появился внук, которым она может гордиться. Но с самим Алексеем лучше говорить осторожно. Мне показалось, что он очень дорожит людьми, которые воспитали его в России, и может счесть восстановление английского имени попыткой отнять у него прежнюю жизнь.</p>
   <p>— Значит, сначала поговорим с Викторией.</p>
   <p>— Я приглашу её на чай в среду. Думаю, она с удовольствием приедет, и вы сможете пообщаться без свидетелей.</p>
   <p>Георг удовлетворённо кивнул. Вопрос, который ещё несколько часов назад выглядел неожиданной политической комбинацией Черчилля, постепенно приобретал совершенно иной характер, внутренней династической истории.</p>
   <p>У Британии появился шанс вернуть в круг старой аристократии необыкновенного человека, прославившегося далеко за пределами страны, и сделать это таким образом, чтобы ни его служба, ни его убеждения не стали препятствием.</p>
   <p>А воспользуется ли когда-нибудь английское правительство этим родством для улучшения отношений с Советским Союзом, зависело уже не столько от титула, сколько от расторопности Британии.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 9</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>Расширение Советско-Японского товарооборота</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>Владивосток, 21 июля. (ТАСС).</emphasis> </strong></p>
   <p><emphasis>В соответствии с заключёнными торговыми соглашениями увеличивается обмен промышленными товарами и сырьём между СССР и Японией.</emphasis></p>
   <p><emphasis>В торговую сеть Приморья и Хабаровского края уже поступили первые партии японских товаров широкого потребления, керосиновых примусов, швейных машин, велосипедов, часов и хозяйственных изделий. Отмечается устойчивый спрос на примусы японского производства, отличающиеся экономным расходом топлива, удобством в эксплуатации и привлекательным внешним видом.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Расширяются поставки продукции машиностроения. Японскими предприятиями приняты советские заказы на грузовые и легковые автомобили, автобусы, автомобильные двигатели и запасные части. Предусмотрены поставки металлообрабатывающих станков и электротехнического оборудования.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Верфи Кобе, Йокогамы и Нагасаки приступают к выполнению заказов на рыболовные траулеры, буксиры, грузовые и нефтеналивные суда. Одновременно предусматривается поставка судовых двигателей и вспомогательных механизмов.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Советский Союз поставляет Японии каменный уголь, нефть, нефтепродукты, лесоматериалы, металлы и промышленное сырьё.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Выполнение заключённых соглашений будет способствовать дальнейшему развитию советского торгового и рыбопромыслового флота, обеспечению народного хозяйства необходимым оборудованием и расширению выпуска мирной продукции японской промышленностью.</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>«Правда». 22 июля 1944 года.</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p>Мао Цзе Дун, ехал по Великой Транссибирской дороге, и повсюду видел следы строительства, развёрнутого с таким же размахом как в двадцатые годы. И не только огромных заводов, но и совсем небольших кооперативных фабрик, и десятки, сотни небольших тракторов американского производства, работавших буквально везде.</p>
   <p>Переводчик от НКИД, охотно пояснял все возникающие у Мао вопросы, а какие не мог пояснить сразу адресовал своим помощникам тоже владевших китайским, и те оперативно выясняли всё на стоянках отбивая телеграммы в соответствующие органы.</p>
   <p>И во всём что он видел, словно заслоняя облик великого Ленина, стоял образ Сталина, за три года сломавшего совершенную военную машину Германии. И даже в том, что он, как писал как-то Конфуций, не стал собирать просо, а забрал большие тыквы, и ушёл, проявился его гений. Он получил два главных приза этой войны, Германию и Японию, и не стал распыляться на десятки мелких лимитрофов, удержание которых стоило бы ему и денег, и куда менее восполнимого организационного ресурса.</p>
   <p>И теперь Америка и Англия, словно свиньи ковыряются в Европе в поисках желудей, а великий Сталин, спокойно пирует, наслаждаясь Германией и Японией, лежащими перед ним на блюде.</p>
   <p>Квантунская армия ушла из Китая, преступников из числа японцев судят они сами, часто приглашая потерпевших на суды в качестве свидетелей, и далеко не всем даруется право «сеппуку» а чаще выпадает позорный расстрел, что китайцев конечно не примиряет полностью, но хоть как-то утоляет их жажду мести.</p>
   <p>Сталин вёл партию как великий гроссмейстер, и когда всем казалось, что победа будет долгой и кровавой, сначала у немцев всё рухнуло под Сталинградом, затем разлетелись в клочья немецкие армии под Ленинградом, а после уже грохнула настоящим разгромом Курская Дуга, после которой Красная Армия покатилась словно танк, снося все укреплённые районы и «антибольшевистские валы» словно соломенные хижины. И даже красивый словно бросок мангуста марш генерала Штурмина, захватившего с горсткой солдат Берлин, выглядел словно разящий удар штыком, убивающий так быстро, что мёртвый ещё не успел осознать, что он уже труп.</p>
   <p>Вообще вся история войны выглядела бы как дьявольская провокация СССР, если бы не гигантские потери в двадцать миллионов человек, но и так, Сталин вывел страну из мировой бойни с минимальными потерями и максимальными приобретениями. Теперь Германия и Япония, трудились на благо СССР, что создавало для русских невероятный шанс продвинуть страну в мировые экономические лидеры, что создавало в свою очередь, такой невероятный водоворот событий, предсказать которые не возьмётся и сам Конфуций.</p>
   <p>И Мао, в сопровождении внушительной делегации ехал в Москву для переговоров, и он уже знал, что может предложить великому другу и учителю Сталину. Вечно отравляющая жизнь двум странам Манчжурия, голая степь, с мечущимися по степи бандитами, не нужна Китаю, зато станет неплохим подарком Сталину, умеющему усмирять мятежные народы.</p>
   <p>Зато граница, проведённая по прямой линии от Тунхуа до Цицикара, придвинется к Пекину и железная дорога совершенно точно протянется от трассы Транссиба к столице Китая, а у Союза появится своя граница с Кореей.</p>
   <p>У этого решения было столько плюсов, что он уже подготовил документ, на передачу территории, и согласовал его на Политбюро ЦК КПК, потому что Китайская Народная Армия просто физически не успевала гонять бандитов занятая войной с Гоминьданом, и эту проблему следовало решить, как можно быстрее, тем более что маньчжурские банды пару раз сунулись в Россию, остались там в виде трупов, и сразу стали грабить более беззащитное китайское население.</p>
   <empty-line/>
   <p>Москва в августе сорок четвёртого, уже практически избавилась от следов войны, и по всему городу кипели стройки, отложенные на время боевых действий. Здание гостиницы «Россия», на том месте где в другой реальности построили «Украину», но сейчас уже не имело смысла называть крупнейший туристический и деловой объект именем автономной республики. Переход в автономию правда потребовал некоторых изменений в документах СССР, и самой Украины, но нет таких крепостей, которых бы не сломали большевики, и отправив пару сотен человек в вечное путешествие, а тысячи полторы на пожизненное, всё решилось словно по волшебству.</p>
   <p id="fn-p-26">И это тоже изменило облик столицы. Сотни, и тысячи украинских чиновников ранее врывавшихся в союзные наркоматы открывая пинком двери и требуя особого к себе отношения, разговаривая на диком русско-хохляцком суржике<a l:href="#fn-p-27">[1]</a>, внезапно стали русскими, говоря практически без акцента, и даже не «гэкая» и вели себя аккуратно и уважительно, а вслед за ними потянулись и представители других республик, особенно среднеазиатских, потому как теперь у СССР резко изменились приоритеты, и все, кто считал себя призом и сувенирчиком, получили исчерпывающее объяснение почему они говно, и лучше сидеть тихо с хлебом и маслом, чем стать свободными но нищими. И особенно это касалось таджиков, киргизов и туркменов, зажатых между Китаем, Афганистаном и Ираном. И если с Китаем и Ираном ещё можно было договориться, то афганцы, где вообще и никогда не было никакой центральной власти, а были бесконечные банды, мог вжарить такого джаза, что национальные республики тихо поскуливали от ужаса. Сегодня ты договорился с Джергой<a l:href="#fn-p-28">[2]</a>, отдав богатые дары, а завтра они лезут к тебе убивать и брать рабов, не помня ни о каких дарах и договорах.</p>
   <p>И это тоже изменило облик Москвы, так как вместо бесконечных караванов просителей всего, приезжала компактная группа представителей, и пыталась доказать, что их кишлаку что-то такое требуется.</p>
   <p>Но чиновники наркоматов уже поняли в чём соль, и вместо «братской помощи» так же «по-братски» слали просителей в такую даль, что не разглядеть даже из Кремля, а оттуда по слухам было видно даже якутский лагерь особого назначения, где содержали ССовцев, служивших в концлагерях, и работавших там же вивисекторов.</p>
   <p>Но что особенно изменило облик Москвы, так это совершенно невероятные толпы иностранных гостей, неизбежно потянувших за собой не только гостиничный комплекс, но и туристический в целом.</p>
   <p>Было в срочном порядке организовано управление Совтур, закуплены полторы сотни американских автобусов, и в срочном порядке стали строить и ремонтировать дороги в Суздаль, и другие города достойные посещения.</p>
   <p id="fn-p-29">Экспресс Берлин — Москва теперь ходил словно часы, а КБ Туполева и Ильюшина теперь в том числе и занимались проектированием пассажирского лайнера. Туполев — среднемагистрального, а Ильюшин — дальнего с расчётом на покрытие всей Европы, и полётов в Азию с одной дозаправкой. А пока пассажиров возили Юнкерсы 52, Боинг 377, и Локхид констеллейшн<a l:href="#fn-p-30">[3]</a>, самый комфортабельный самолёт того времени, пробную партию которого удалось перехватить людям Моргана, и пока владельцы авиакомпаний торговались, разместить заказ на ещё сто лайнеров для России, заплатив через Внешторг, золотыми слитками со штампом «Рейхсбанка».</p>
   <p>И чуть не начавшийся скандал, о том, что американские самолёты утекли за океан к комми, утух как только владелец компании показал журналистам горку золотых слитков, полученных им в качестве аванса. А за живое золото американец мог продать всё что угодно, включая родственников в рабство и все решили, что это отличная сделка и золото не пахнет.</p>
   <p>Так новую работу в небе нашли сотни пилотов бомбардировщиков и те из истребителей кто мог и хотел переучиваться, а Управление Гражданского Воздушного Флота при СНК, всегда было организаций весьма серьёзной, и они быстро наладили воздушное сообщение сначала между крупными городами, где имелись взлётно-посадочные полосы, а по мере строительства аэродромов и аэровокзалов, и с другими городами. И всё это в течение каких-то месяцев, потому как движение людей между городами росло в прогрессии, и весь задел времён войны, тысячи самолётов авиатранспортных дивизий, огромный ремонтный парк, специалисты и система управления полётами, тут пришлась очень кстати.</p>
   <p>Самые свежие машины переделывали на почтово-пассажирские, отправляя возить людей и грузы по всей огромной стране, а Фоккеры, Боинги и Констеллейшены, работали на центральных трассах и международных линиях, и раз в неделю летая даже в Лондон, Париж и Рим.</p>
   <p id="fn-p-31">И это тоже меняло облик Москвы. Теперь в аэропорту имени Фрунзе<a l:href="#fn-p-32">[4]</a> можно было запросто встретить представителя любой страны, а большие и комфортабельные автобусы американской компании «Гончая» возили тех, кто не хотел добираться на метро.</p>
   <empty-line/>
   <p>Один такой автобус Алексей купил на свои деньги для «своего» детского дома, от чего случилась натуральная истерика в областном отделе народного образования, потому как, они-то желали, чтобы такая штука имелась у них в хозяйстве, но Штурмину не было никакого дела до страданий чиновников от образования, и автобус стал собственностью дома, а разъездов у них существенно прибавилось. И на стрельбище, и на занятия актёрским мастерством в Театр Вахтангова, и на разные олимпиады.</p>
   <p>Сам Дом, расширился почти вдвое, и представлял собой уже не одно здание, а комплекс из четырёх корпусов, а воспитанники совсем не походили на детдомовских, а скорее на учеников закрытой военной школы, кем они по сути и являлись, потому как с некоторых пор, детдом имел второе подчинение — спецотдел НКВД, а курировала его от наркомата сама Мама Зоя.</p>
   <p>И по всей стране, в каждом детдоме на доске объявлений висела бумага, где было написано, как правильно оформить заявление на перевод в Первую Московскую Особую Школу, и куда позвонить чтобы за тобой приехали и отвезли на проверочный экзамен. Но — только один раз. Кто не прошёл, тот не прошёл.</p>
   <p>Ещё оставался путь через Олимпиады, каковых в стране проводилось множество, и по любым предметам, и через спортивные соревнования, что как-то вдруг и резко уменьшило воровство персонала, так как в детдом могли заявиться люди из НКВД, и начать задавать неприятные вопросы.</p>
   <p>Система так понравилась в Комиссариате, что спешными темпами достраивалась Вторая Особая, готовясь принять учеников уже летом 46 года а в планах уже рисовался проект Третьей, и как расширение Ленинской Технической, Сталинская Техническая, и потихоньку подтягивали людей для организации Высшей школы МГБ.</p>
   <p>Проект преобразования наркоматов в министерства, уже прошёл все необходимые сверки и чтения, и дело оставалось за утверждением на сессии Верховного Совета.</p>
   <p>Правоохранители выделялись в Министерство Внутренних дел, Контрразведка в МГБ, внешняя разведка в особое управление при Совете Министров. Военные тоже получали своё министерство, равно как и все важнейшие отрасли народного хозяйства и даже кооператоры получали своё управление в виде Министерства Кооперации.</p>
   <empty-line/>
   <p>Алексея, впрочем, не слишком заботила эта перестановка, хотя по новому кадровому расписанию, у него в подчинении теперь должно было трудится тридцать человек, из них двадцать непосредственно в аналитической группе, а ещё десять техническими работниками — машинистки, секретари, планшетистки, и прочие секретуньи-затейницы.</p>
   <p>Таких девиц в наркомате обороны — будущем министерстве, трудилось больше чем дохрена, что вполне объяснимо. Внучки генералов и маршалов и других уважаемых людей, требовали какого-то устройства в жизни, а что может быть для этого лучше, чем участие в работе мужского коллектива?</p>
   <p>А вот что его касалось прямо и непосредственно — приёмная комиссия в МГУ, куда он приехал, прихватив для порядка кроме удостоверения личности офицера, аттестат средней школы.</p>
   <p>В здании на Моховой, в начале августа творился настоящий бедлам и бардак, но стоило ему войти в помещение приёмной комиссии как к нему мгновенно подскочила высокая статная дама в строгом женском деловом костюме, и поправив роговые очки с простыми стёклами, вежливо улыбнулась.</p>
   <p>— Здравствуйте товарищ генерал. Могу я чем-то вам помочь?</p>
   <p>— Думаю да. — Алексей кивнул. — Я бы хотел пройти курс вашего юридического факультета, так как кроме школы, регулярного образования не получил.</p>
   <p>— Поучиться или получить диплом?</p>
   <p>— Если вы не против, я бы хотел сам проверить свои знания, так как много занимался самообразованием, и что-то конечно знаю, но разумеется не всё.</p>
   <p>— Интересно. — Дама задумчиво стала наматывать кончик локона на пальчик, и словно очнувшись, энергично кивнула. — Я знаю, кто нам поможет! — И с этими словами она сделала приглашающий жест, и пошла вперёд, раздвигая людей словно ледокол льдины.</p>
   <p>Декан юридического факультета МГУ, Фёдор Иванович Кожевников, выдающийся специалист по международному праву, небезосновательно полагал, что он в этой жизни видел всё, и когда к нему в кабинет вошла Галина Тихонова, секретарь приёмной комиссии с генерал-лейтенантом чья грудь просто сверкала орденами, был уверен, что тот пришёл ходатайствовать о поступлении кого-то из родственников, но Галочка с порога ошарашила его.</p>
   <p>— Фёдор Иванович, вот товарищ генерал к нам поступать хочет…</p>
   <p>— Э… — Профессор, даже чуть потерялся от такого поворота сюжета, но чуть постояв и разложив в голове всё, понял в чём дело. Поступать в военное училище, генералу совсем невместно. А вот закончить гражданский вуз, а после уже поступить в академию Генштаба — дело понятное, хотя и там тоже он будет белой вороной, но не такой как среди рядовых курсантов училища.</p>
   <p>— Спасибо, Галина Петровна, — произнёс профессор Кожевников. — Дальше мы с товарищем генералом разберёмся сами. И попросите, пожалуйста секретаря, пока никого не направлять ко мне.</p>
   <p>Когда дверь закрылась, Фёдор Иванович снял очки, ещё раз взглянул на документы и отложил их в сторону. Молодой генерал-лейтенант, сидевший напротив, совершенно не соответствовал привычному представлению о прославленном военачальнике. Ни внушительной внешности, ни особенной суровости; разве что выправка, внимательный взгляд и награды, которых хватило бы на нескольких заслуженных офицеров.</p>
   <p>— Итак, Алексей Иванович. Насколько я понимаю, вы хотели бы получить высшее юридическое образование, но посещать занятия на общих основаниях не можете?</p>
   <p>— Не смогу, Фёдор Иванович. — Алексей развёл руками. — У меня две должности, причём обе требуют присутствия на службе, а иногда и поездок. Но заниматься самостоятельно я могу, и время для сдачи экзаменов найду.</p>
   <p>— Я так понял, что систематического юридического образования вы не получали, но между тем вы просите разрешить вам экстернат что требует каких-то начальных знаний. На чём основана такая уверенность?</p>
   <p>— На том, что значительную часть программы я уже знаю. Хотелось бы проверить, насколько хорошо, чтобы не тратить время на повторение.</p>
   <p>Кожевников едва заметно улыбнулся. Самоуверенных поступающих ему доводилось встречать немало, однако этот молодой человек, похоже, действительно не сомневался в собственных возможностях.</p>
   <p>— Хорошо. Тогда предлагаю небольшую беседу. Не официальный экзамен, а быструю проверку вашего понимания основных правовых вопросов. Если окажется, что подготовка соответствует вашим представлениям, будем решать, как оформить дальнейшее обучение.</p>
   <p>— Разумеется, Фёдор Иванович.</p>
   <p>Профессор открыл лежавшую перед ним тонкую папку.</p>
   <p>— Начнём с государственного права. Как следует поступить, если законодательный акт союзной республики противоречит общесоюзному закону?</p>
   <p>— Согласно статье двадцатой Конституции СССР, при расхождении законов действует общесоюзный закон, — ответил Штурмин. — Но само обнаружение противоречия ещё не означает, что любой чиновник вправе произвольно отменять республиканский акт. Нужно учитывать компетенцию органа, характер противоречия и установленный порядок его устранения.</p>
   <p>— Например?</p>
   <p>— Допустим, республиканский наркомат издал распоряжение, ограничивающее поставки продукции предприятиям другой республики, ссылаясь на местные хозяйственные интересы. Если эти поставки предусмотрены общесоюзным планом, распоряжение выходит за пределы компетенции республиканского ведомства. Но я бы начал с выяснения, кто именно его подписал, на каком основании и имел ли право вообще принимать подобное решение. Иначе вместо правового разбирательства получим обычную ведомственную драку.</p>
   <p>Кожевников кивнул.</p>
   <p>— То есть вы считаете важным не только содержание акта, но и полномочия издавшего его органа?</p>
   <p>— Без этого невозможно определить его законность.</p>
   <p>— Хорошо. Перейдём к уголовному праву. Начальник предприятия нарушил технические правила, в результате произошла авария, погибли рабочие. Какие обстоятельства необходимо установить для решения вопроса об уголовной ответственности?</p>
   <p>— Прежде всего конкретные действия начальника, его обязанности, причинную связь между нарушением и гибелью людей, а также форму вины. Он мог сознательно приказать работать с неисправным оборудованием, понимая опасность. Мог не знать о неисправности, хотя обязан был организовать проверку. А мог вообще не отвечать за тот участок, где произошла авария. Одинаковые последствия ещё не делают одинаковой уголовную ответственность.</p>
   <p>— А если директор ссылается на приказ вышестоящего органа о выполнении плана любой ценой?</p>
   <p>— Прекрасная фраза для газетного выступления, но плохое оправдание для следствия. Нужно установить, что именно ему приказали. Выполнить план или отключить защитную автоматику и отправить людей к неисправной машине? Это разные вещи.</p>
   <p>Профессор посмотрел на собеседника внимательнее.</p>
   <p>— Предположим, приказ был совершенно конкретным.</p>
   <p>— Тогда следует выяснить, имел ли начальник возможность отказаться, докладывал ли об опасности, предпринимал ли меры для предотвращения аварии. Сам приказ не уничтожает вину исполнителя, но и обстоятельства его исполнения нельзя игнорировать.</p>
   <p>— Вы довольно свободно пользуетесь уголовно-правовой терминологией, — заметил Кожевников. — Где изучали?</p>
   <p>— По книгам. Кроме того, приходилось разбираться в расследованиях, где ошибка в установлении виновных могла стоить людям жизни.</p>
   <p>Декан не стал уточнять, о каких именно расследованиях идёт речь.</p>
   <p>— Тогда ещё один вопрос. Обвиняемый признался в убийстве, подробно рассказал об обстоятельствах преступления, но вещественные доказательства противоречат его показаниям. Как следует поступить?</p>
   <p>— Продолжать расследование. Признание не превращает противоречащие ему факты в несуществующие.</p>
   <p>— Однако человек сам признаёт свою вину.</p>
   <p>— И что? Он может покрывать другого, опасаться за родственников, брать на себя чужое преступление. Может, наконец, оговаривать себя. Задача следствия не получить признание, а установить действительные обстоятельства дела.</p>
   <p>— Вы не придаёте признанию особого значения?</p>
   <p>— Придаю. Это доказательство, которое нужно проверять наравне с остальными. Если показания подтверждаются независимо установленными фактами, они чрезвычайно ценны. Если противоречат им, надо выяснять причину. Иначе мы не правосудием занимаемся, а собираем подписи под заранее написанным приговором.</p>
   <p>Кожевников положил карандаш поперёк раскрытого блокнота.</p>
   <p>— Любопытная позиция. Особенно для человека, служащего в армии.</p>
   <p>— В армии цена ошибки зачастую выше, Фёдор Иванович. Особенно когда дело касается обвинения в предательстве или трусости.</p>
   <p>— Допустим, — согласился профессор. — Тогда продолжим военную тему. Командир приказывает подчинённому расстрелять пленных. Подчинённый выполняет приказ. Кто несёт ответственность?</p>
   <p>— Оба, если установлено, что приказ заведомо преступный, а исполнитель понимал его характер. Командир отвечает за отдачу приказа, подчинённый за собственные действия. Разумеется, при определении ответственности придётся учитывать принуждение, обстоятельства и реальную возможность уклониться от исполнения.</p>
   <p>— А если подчинённому угрожали немедленным расстрелом?</p>
   <p>— Тогда вопрос становится сложнее. Угроза его жизни должна учитываться, но автоматически оправдать убийство безоружных людей она не может. Особенно если исполнитель сам принимал участие в выборе жертв или выходил за пределы полученного приказа.</p>
   <p>— Значит, приказ начальника не всегда является достаточным основанием для совершения действия?</p>
   <p>— Приказ не превращает преступление в законное действие только потому, что подписан генералом. Иначе любой командир мог бы присвоить себе право отменять уголовное законодательство.</p>
   <p>Профессор несколько секунд молчал, затем закрыл папку. Первоначальное намерение проверить лишь общую подготовку молодого человека постепенно уступало место профессиональному интересу.</p>
   <p>— Алексей Иванович, я занимаюсь международным правом, поэтому позволю себе вопрос из собственной области. Допустим, два государства заключили договор о поставках промышленного оборудования. После этого одно из них принимает внутренний закон, запрещающий соответствующий экспорт. Освобождает ли новый закон государство от международных обязательств?</p>
   <p>— Сам по себе нет. Внутреннее законодательство не может служить универсальным оправданием неисполнения принятого международного обязательства. Но нужно читать сам договор. Там могут быть предусмотрены исключения, порядок изменения условий, обстоятельства, допускающие приостановление исполнения. Кроме того, необходимо определить, кто является стороной соглашения: государство или частная компания.</p>
   <p>— А это принципиально?</p>
   <p>— Конечно. Государственный договор и контракт британской фирмы с советским внешнеторговым объединением — совершенно разные конструкции. Если английскому предприятию запретили экспорт, у него возникнут одни обязательства и средства защиты, а у британского правительства, если оно само выступило стороной договора, — другие.</p>
   <p>Кожевников неожиданно рассмеялся.</p>
   <p>— Вот теперь я начинаю понимать, почему вы интересуетесь юридическим образованием. Полагаю, ваши иностранные партнёры уже успели столкнуться с подобными рассуждениями.</p>
   <p>— Иногда, — скромно согласился Алексей. — Но чаще мы просто читаем договор до подписания, а не после возникновения спора.</p>
   <p>— Похвальная привычка. К сожалению, распространена гораздо меньше, чем следовало бы.</p>
   <p>Профессор поднялся, достал с полки сборник международных соглашений и положил его на стол.</p>
   <p>— Тогда усложним задачу. Государство потерпело поражение в войне. Победитель устанавливает контроль над его территорией и требует передачи части промышленной продукции в счёт репараций. Где проходит граница между законными требованиями победителя и произвольным распоряжением чужой собственностью?</p>
   <p>Штурмин задумался, прежде чем ответить.</p>
   <p>— Прежде всего следует разграничить государственную собственность побеждённой страны, имущество частных лиц и имущество иностранных граждан. Затем выяснить правовое основание репараций, объём обязательств, статус оккупационной администрации и пределы её полномочий. Нельзя считать всё находящееся на занятой территории собственностью победителя.</p>
   <p>— Даже если война была развязана побеждённой стороной?</p>
   <p>— Даже тогда. Ответственность государства за агрессию не означает автоматического уничтожения всех имущественных прав его граждан. И с практической стороны, если мы хотим получать репарации продукцией работающих заводов, придётся сохранить хозяйственные отношения, определить владельцев, управляющих, обязательства по снабжению и оплате труда. Иначе через полгода вместо промышленности останутся одни склады металлолома.</p>
   <p>— Вы сейчас говорите о Германии?</p>
   <p>— В том числе о Германии. Хотя вопрос значительно шире, и именно это сейчас является основной темой для правовых дискуссий в Европе.</p>
   <p>Кожевников опустился в кресло. Теперь он уже не сомневался, что перед ним человек, знакомый с международным правом куда основательнее многих дипломированных юристов. Однако оставалось выяснить самое существенное: способен ли генерал видеть в законодательстве самостоятельную систему или воспринимает его исключительно как инструмент решения хозяйственных и государственных задач.</p>
   <p>— Последний вопрос, Алексей Иванович. Представьте, что государственный руководитель требует от суда определённого решения, поскольку считает его необходимым в интересах страны. Как должен поступить судья?</p>
   <p>— Руководствоваться законом и установленными обстоятельствами дела.</p>
   <p>— Даже если политические последствия законного решения могут оказаться тяжёлыми?</p>
   <p>— Политические последствия обязан учитывать тот, кто принимает политические решения. Судья же должен установить факты и применить закон. Если государству необходим иной порядок, следует менять законодательство в установленном порядке, а не подменять его телефонным звонком.</p>
   <p>— Вы не считаете, что в чрезвычайных обстоятельствах возможны исключения?</p>
   <p>— Исключения имеют право существовать, если они предусмотрены законом. Но как только любой начальник получает возможность объявить свой случай чрезвычайным и потребовать нужного приговора, законность становится условностью. Сегодня осудят виновного, завтра невиновного, а послезавтра найдётся человек, который использует ту же систему против самого начальника.</p>
   <p>Кожевников медленно снял очки.</p>
   <p>— Должен признать, Алексей Иванович, вы значительно лучше подготовлены, чем я предполагал. Причём не только в вопросах, связанных с вашей службой. Однако есть некоторые существенные пробелы, которые мы с вами даже не затронули. Римское право, история государства и права, отдельные разделы гражданского законодательства…</p>
   <p>— Именно поэтому я и пришёл учиться, Фёдор Иванович. Знать всё невозможно, но можно хотя бы понимать, чего именно не знаешь.</p>
   <p>— Справедливо. И всё-таки позвольте задать вопрос уже не как экзаменатор. Зачем вам юридический диплом? При вашем положении любой вопрос можно поручить специалистам, которых у вас наверняка хватает.</p>
   <p>— Специалист может объяснить, как следует оформить решение. Но сначала нужно самому понимать, какое решение необходимо и к чему оно приведёт. Я не собираюсь подменять профессиональных юристов. Просто не хочу оказаться в положении руководителя, который способен оценить собственный приказ лишь после того, как ему объяснят последствия.</p>
   <p>— Вы намерены заниматься государственным управлением?</p>
   <p>— Уже занимаюсь, — ответил Алексей. — И подозреваю, что дальше придётся заниматься ещё больше. Поэтому предпочитаю подготовиться заранее.</p>
   <p>Кожевников некоторое время рассматривал лежавшее перед ним личное дело, затем взял ручку и сделал несколько пометок.</p>
   <p>— Хорошо. Предлагаю следующий порядок. Мы подготовим индивидуальную программу проверки знаний, определим дисциплины, по которым вы можете сразу сдавать экзамены, и представим руководству университета заключение о возможности вашего экстерната. Формальности придётся соблюсти, но заставлять вас слушать лекции по тем предметам, которыми вы уже владеете, я смысла не вижу.</p>
   <p>— Благодарю вас, Фёдор Иванович.</p>
   <p>— Благодарить пока рано. Программу составят заведующие кафедрами, и каждый будет проверять вас по собственному предмету. Учтите, они не станут делать скидку на генеральское звание. — Профессор улыбнулся и протянул руку к телефону. — Тогда будем считать, что договорились. А в отношении международного права, Алексей Иванович, я хотел бы сам принять у вас экзамен. Вы затронули несколько вопросов, которые мне представляется весьма интересным обсудить подробнее.</p>
   <p>— С удовольствием, Фёдор Иванович. Только предупредите заранее, чтобы я мог освободить время.</p>
   <p>— Обязательно.</p>
   <p>Кожевников вызвал секретаря и распорядился подготовить необходимые документы. Затем ещё раз посмотрел на генерала, уже собиравшегося уходить.</p>
   <p>— И знаете, Алексей Иванович, у меня к вам будет небольшая просьба. Когда разберётесь со своими экзаменами, найдите возможность выступить перед нашими студентами. Не с рассказом о боевых подвигах, а с лекцией о практическом применении международного права.</p>
   <p>— Если разрешит начальство, постараюсь.</p>
   <p>— При вашем начальстве, полагаю, договориться будет непросто.</p>
   <p>— Это уж точно, — совершенно серьёзно согласился Штурмин. — Руководство к моему свободному времени относится весьма своеобразно.</p>
   <p>Кожевников рассмеялся, а когда за генералом закрылась дверь, замер переваривая случившееся.</p>
   <p>Двадцать три года.</p>
   <p>Профессор покачал головой, написал на листке бумаги несколько слов и отложил его в стопку документов, требовавших личного рассмотрения.</p>
   <empty-line/>
   <p id="fn-p-27"><a l:href="#fn-p-26">[1]</a> Как и в нашей реальности.</p>
   <p id="fn-p-28"><a l:href="#fn-p-26">[2]</a> Совет племён в Пуштунистане.</p>
   <p id="fn-p-30"><a l:href="#fn-p-29">[3]</a> В реальной истории пошёл в серию чуть позже, хотя был готов к выпуску ещё в 1943, а заказ на его проектирование был выдан Говардом Хьюзом ещё в 1939 году.</p>
   <p id="fn-p-32"><a l:href="#fn-p-31">[4]</a> Там, где сейчас станция метро «Аэропорт» находился центральный московский аэродром.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 10</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>Председателю СНК</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>Тов. Сталину.</emphasis> </strong></p>
   <p><emphasis>В соответствии с поручением СНК от 15 июля 1944 года, начата организация комплекса авиационных разработок на базе НИАТ г. Казани, Авиационного института, и авиационных предприятий города и Татарской области.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Целями и задачами комплекса, получившего название «Небо» определены на первом этапе создание поршневого двигателя для авиации местного назначения, турбовинтового двигателя для самолётов среднего радиуса, и турбореактивного для самолёта дальнего радиуса.</emphasis></p>
   <p><emphasis>В рамках проекта, строятся корпуса исследовательского, производственного и испытательного назначения, создаётся материально-техническая база и идет набор персонала.</emphasis></p>
   <p><emphasis>План-график работ выполняется досрочно.</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>Руководитель проекта Нарком ГА, Шахурин А. И.</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p>Вера, подумав, решила поступать в МИНХ — Московский Институт Народного Хозяйства имени Плеханова, в чём весьма неожиданно для себя была поддержана непосредственным начальником наркомом Молотовым, тут же объяснившем свой энтузиазм.</p>
   <p>— Так вам голубушка скоро рожать, да после с дитём сидеть, да и какой вы работник, когда ребёнок дома? А так вы у меня сейчас уходите на учёбу, да придёте через четыре года уже готовым специалистом и ребёночком в детском саду. А насчёт работы даже не сомневайтесь. Без должности не оставим. Особенно учитывая образование и ваш практический опыт. Секретариат-то как часы работает. — Нарком улыбнулся, и поставил размашистую подпись под заявлением Веры.</p>
   <empty-line/>
   <p id="fn-p-33">Примерно в это же время, Алексея, спешащего в буфет, отловил адъютант Антонова, и вместо потребления кофе по-ведёрному<a l:href="#fn-p-34">[1]</a> со вкуснейшими пирожками, ему пришлось, подниматься на третий этаж, и войдя в кабинет, заполненный ожидающими приёма, глазами нашёл секретаря, и тот сразу кивнул, и сам распахнул створку внешних дверей.</p>
   <p>Алексей только успел бросить взгляд на себя в зеркало, проверяя внешний вид, и открыв вторую дверь, вошёл в огромный кабинет, где без труда умещалось человек пятьдесят.</p>
   <p>— Товарищ…</p>
   <p>— Садитесь Алексей Иванович. — Генерал-полковник показал на стул рядом с собой, и когда гость сел, взял из пачки папок слева верхнюю и открыл. — Кадровики говорят, что вы, злостно нарушаете советские законы. — Антонов улыбнулся. — Так вот, чтобы пресечь это нарушение, вы, товарищ генерал-лейтенант, с пятнадцатого августа убываете в отпуск на тридцать суток, в наш санаторий в Крыму. Путёвка на два лица, на вас с супругой. На больший срок отпустить не могу, но жду вас через тридцать суток, отдохнувшим и готовым к труду и обороне.</p>
   <p>— Оборона не наш метод, Алексей Иннокентьевич. — Алексей, понимая, что разговор закончен, встал, пожал протянутую руку, и вышел из кабинета держа в руках лист из плотного картона с витиеватой надписью поверху «Путёвка», в обрамлении флагов пушек и силуэтных рисунков заводов.</p>
   <empty-line/>
   <p>Путёвка не сильно нарушила планы Штурминых. Экзамены и проверочные собеседования они сдали в своё время и с хорошими оценками, и к десятому августа, всё было оформлено. Получив в деканате документы о разрешении на экстернат Университета, а Вера на первый курс, они освободились для отдыха, и по этому поводу зашли в Прагу отметить поступление и заодно решить, как они поедут в Крым.</p>
   <p>Собственно, вариантов было немного. Железной дорогой до вокзала в Севастополе, самолётом ГВФ туда же, и своим ходом на машине, что обоим виделось куда перспективнее. В машину можно было взять больше вещей, да и дорога на комфортабельном автомобиле, куда приятнее чем тряска в вагонах, под неназойливый советский сервис. Естественно в машину с собой планировали взять пару автоматов, пистолеты, патроны и гранаты, чтобы было чем встретить нежелательных гостей. И это, не считая машины с людьми Берии, что наверняка будет их сопровождать.</p>
   <p>В зал шумно, по-артистически вошёл Александров с сияющей Орловой, и таким флёром почитания и восхищения, что заставил всех посетителей обернутся.</p>
   <p>Александров успел обменяться с Штурминым коротким взглядом в котором спросил разрешения присоединится, получил согласие, и взяв под локоть Любу, что-то сказал на ухо, и показал глазами на их столик, и Алексей увидел, как вспыхнули глаза актрисы.</p>
   <p>— Лёша! — Орлова, словно торпеда пошла по залу раскрыв руки для объятий, а Григорий Васильевич, чуть извиняясь развёл руками. Эмоциональность Любы, была всем известна, но никто на это не сердился. Орлова действительно имела очень светлый характер и такую же положительную энергетику.</p>
   <p>Алексей встал навстречу, и когда Люба обняла его, нагнулся и клюнул в щёчку.</p>
   <p>— Всё цветёшь… — Констатировал он с улыбкой, помогая ей сесть на стул уже поставленный официантами, и приставившими к столу Штурминых ещё один, и быстро сервируя его для ужина. — Григорий Иванович…</p>
   <p>— Мы же договаривались Алексей! — Укоризненно произнёс Александров, смешно нахмурив брови.</p>
   <p>— Ну как я могу к великому Александров у обращаться по имени?</p>
   <p>— Человек взявший Берлин с одной ротой, и первый комендант вражеской столицы? — Александров покачал головой, и рассмеялся. — Брось. Не будем меряться заслугами, а поговорим о…</p>
   <p>— Королях и капусте? — Вера лукаво усмехнулась.</p>
   <p>— И кстати, да! — Александров чуть навалился на стол, и понизил голос до заговорщицкого. — Мне разрешили… — Он сделал почти театральную паузу.</p>
   <p>— Я так понимаю, что речь идёт не о новом фильме… — Алексей, мгновенно догадавшись о чём идёт речь, кивнул.</p>
   <p>— Да! — Григорий Иванович, взмахнул кулаком. — Будем создавать наш советский Голливуд!</p>
   <p>— Отличная новость. — Алексей, отлично зная, что в его реальности эту идею похоронили чиновники, улыбнулся. — Вижу только пару препятствий.</p>
   <p>— Каких? — Сразу оживилась Орлова.</p>
   <p>— Первое, у нас нет такого рынка кино как в штатах. Они же фактически окормляют своей продукцией ещё и Европу, часть Латинской Америки плюс другие страны, так что под миллиард зрителей я думаю наберётся. А у нас плохо развитый внутренний рынок в двести пятьдесят миллионов, да ещё надежда что наши смыслы поймут в Японии и Германии. Так что я бы строил именно не Голливуд, а сверхсовременную студию по последнему слову техники, способную снять всё, включая фантастические фильмы и подводные съёмки.</p>
   <p>— А второй? — Александров уже успевший оценить точность прогнозов Штурмина, был весь внимание.</p>
   <p>— А второй проистекает из первого. Голливуд это прежде всего красивая картинка, где красота поглощает все слои смысла. Да, не везде, но тенденция такова. А наше кино и театр, сильны именно смыслами причём многослойными и глубокими. Так что не стоит гнаться именно за Голливудом. Они выбрали свою дорогу, и на ней будут всегда первыми. А вот мы, вполне можем пробить свой особый путь. Причём никто не мешает нам кроме этого делать ещё и красивую картинку. Вспомним хотя бы фильм «Броненосец Потёмкин» или «Иван Грозный», каждый кадр которого практически картина.</p>
   <p>— Да, это шедевры мирового уровня. — Александров кивнул.</p>
   <p>— И ещё. — Алексей улыбнулся. — Не делайте заповедник для великих. Пристройте там уголок для молодёжи. Такой инкубатор талантов. Выделяйте им время, плёнку, камеры, время в монтажной, и крепко бейте по рукам тех, кто будет давить на них.</p>
   <p>— Это самое трудное. — Орлова негромко рассмеялась. — Все же заслуженные такие… Кому как не им двигать культуру и снимать весь урожай орденов и премий?</p>
   <p>— Но я так понимаю, что всё это хозяйство теперь в вашей власти? — Уточнил Алексей. — Так зачем вам это стадо динозавров? Хотят снимать кино — пусть идут обычным путём через все худсоветы и согласования в Наркомате культуры. И отговорка у вас если что железная. Порядок есть порядок. А станут мешать, так найдём управу.</p>
   <p>— Так, а что снимать-то? — Взвился Александров. — Нет материала интересного. Всё расхватывают эти… — он усмехнулся, оценив слово, — динозавры.</p>
   <p id="fn-p-35">— Как это нечего? — Алексей удивлённо округлил глаза. — А детские сказки? У нас их на триста лет хватит. Хорошую фантастику. Этого тоже много. А ещё есть приключенческая литература. Кто вам мешает перенести дух вестернов и фронтира в декорации Гражданской войны? Наш-то материал куда как сочнее будет<a l:href="#fn-p-36">[2]</a>. А ещё есть классика приключенческой литературы, например, Артур Конан-Дойл, Райдер Хаггард, и Рафаэль Сабатини, если уж вам не угодили Николай Шпанов, Александр Беляев и Вениамин Каверин.</p>
   <p>Только снимайте без ужасов. Больше юмора и развлечений и меньше правды жизни, которая людям уже поперёк горла. На мой взгляд соцреализм слишком хмур и суров. Вы посмотрите какие толпы идут на американские лендлизовские фильмы! — Не протолкнуться! А ведь многие смотрят их по третьему и боле разу. Мы словно отдаём Голливуду право на взрослую сказку. А зачем?</p>
   <p>— Да… — Александров побарабанил по столу, задумчиво глядя на лежащее перед ним меню. — Есть над чем подумать. Кстати, а какие у вас планы на сентябрь?</p>
   <p>— Именно это мы и обсуждали перед вашим появлением — Вера улыбнулась. — У нас путёвки в санаторий в городе Саки.</p>
   <p>— Так это же прекрасно! — Орлова от избытка чувств чуть подпрыгнула на стуле.</p>
   <p>— Мы с Гришей, наняли роскошную дачу под Ялтой, где нам двоим будет скучно и одиноко!</p>
   <p>— Люба. — Алексей покачал головой. — Вам одиноко, а нам шумно и суетно. Но обещаю, что бывать у вас будем. А вообще — приедем, посмотрим на тот санаторий, и может вообще, как и вы снимем что-то другое.</p>
   <empty-line/>
   <p>Пятнадцатого августа Москва провожала Штурминых ясным небом и обещанием жаркого дня. Алексей ещё накануне проверил «Тальбо-Лаго», уложил инструменты и багаж, однако утром обнаружил возле автомобиля два дополнительных чемодана, которых вечером совершенно точно не было.</p>
   <p>— Верунь, мы в отпуск едем или переселяемся в Крым на постоянное жительство?</p>
   <p>— На месяц, любимый. Но я женщина, а значит, у меня несколько иные представления о необходимых вещах. Поэтому лучше занимайся машиной.</p>
   <p>Рядом со скрипом тормозов, остановился огромный чёрный ЗИС, из которого выбрались четверо в гражданской одежде — широких белых рубашках, тёмных парусиновых штанах и лёгких туфлях, тоже из толстой парусины на кожаной подошве. Старшего Алексей узнал сразу.</p>
   <p>— Руднев? Николай, какими судьбами?</p>
   <p>— Здравия желаю, Алексей Иванович. Приказано обеспечить ваше сопровождение в Крым и обратно. Личный состав подобрали из выпускников Центра, чтобы не пришлось объяснять, с какой стороны держаться за автомат.</p>
   <p>Майор представил остальных. Старшего лейтенанта Климова, сержанта Овчинникова и старшину Баранова. Все четверо прошли подготовку в Учебном центре Генерального штаба, где Штурмин преподавал тактику малых групп, разведку и действия в тылу противника. Руднева Алексей хорошо помнил ещё по учебному выходу, когда тот умудрился провести группу через три заслона и минное поле, а после захватить условный штаб, ни разу не воспользовавшись радиосвязью.</p>
   <p>— Значит, Товарищ Берия решил отправить со мной моих же учеников? — Алексей негромко рассмеялся.</p>
   <p>— Так точно. Нам отдельно приказали не мешать вашему отдыху, так что будем держаться позади, но в случае необходимости обеспечим безопасность.</p>
   <p>— Вот и отлично. Только давай без уставщины. Я в отпуске, а вы, считайте, на производственной практике. Будем получать удовольствие от процесса.</p>
   <empty-line/>
   <p>Дорога оказалась именно такой, какой им и хотелось: без спешки, суеты встреч, телефонных звонков и людей, которым непременно требовалось что-нибудь от Штурмина. И даже на едва залатанном асфальте, «Тальбо» шёл удивительно мягко, двигатель негромко урчал, тёплый ветер врывался через открытые окна, а за ними тянулись поля, перелески, деревни и небольшие города, постепенно возвращавшиеся к мирной жизни.</p>
   <p>Вера устроилась поудобнее, сняла туфли и с наслаждением вытянула ноги.</p>
   <p>— Лёшка, а ведь у нас первый настоящий отпуск!</p>
   <p>— Похоже на то. Только я пока совершенно не представляю, что с ним делать.</p>
   <p>— Ничего, любимый. — Вера пригладила волосы Алексея, чуть взъерошенные ветром. — Совершенно ничего. Просыпаться, когда захочется, купаться, есть фрукты, гулять, заниматься любовью и всячески разлагаться.</p>
   <p>— Предлагаю последний пункт сделать обязательным.</p>
   <p>— Вот видишь, какой ты способный ученик!</p>
   <p>Они останавливались возле придорожных чайных и кооперативных ресторанчиков, часто слепленных на живую нитку с кухней под открытым небом, покупали яблоки, груши, горячие пирожки и квас, а за Тулой устроили настоящий пикник. Руднев разложил на капоте ЗИСа карту, показал намеченные остановки и получил от Веры категорическое распоряжение не превращать отпуск в автомобильный марш.</p>
   <p>Ночевали в кооперативных гостиницах: сначала в Орле, в старом купеческом доме с чистыми комнатами и превосходной домашней кухней, затем в Харькове, где после ужина супруги долго гуляли по вечерним улицам. На следующий день снова потянулось шоссе, всё более жаркое южное солнце, степные просторы и запах нагретой полыни. Иногда встречались ещё не отремонтированные участки дороги, и тогда ЗИС выходил вперёд, выбирая колею для низкого французского автомобиля, но в целом путешествие складывалось удивительно удачно.</p>
   <p>А Алексей наслаждался самим ощущением свободы. Можно было остановиться возле понравившейся рощи, полчаса просидеть в тени, съесть купленный у дороги арбуз и ехать дальше, не задумываясь о времени. Вера то дремала, положив голову ему на плечо, то рассказывала московские новости, то принималась напевать знакомые мелодии, заставляя мужа подхватывать. Несколько раз он ловил себя на непривычной мысли, что за целый день ему ни разу не пришлось отдавать приказ или принимать решение, от которого зависела чья-нибудь жизнь.</p>
   <p>В Мелитополе остановились на последнюю ночёвку, а утром следующего дня пересекли крымскую степь. За Джанкоем воздух словно изменился, потянуло морем, а вдали показались горы.</p>
   <p>— Лёшенька, мы почти приехали! — Вера нетерпеливо подалась вперёд, стараясь рассмотреть всё сразу.</p>
   <p>— Почти, малышаня. Сейчас доберёмся до санатория, и можешь официально объявлять отпуск открытым.</p>
   <p>В Саки въехали после полудня.</p>
   <p>Санаторий занимал несколько дореволюционных корпусов среди ухоженного парка. Клумбы, тенистые аллеи, аккуратные дорожки и приветливый персонал производили хорошее впечатление, пока заместитель директора не проводил их в лучший номер, выделенный по генеральской путёвке.</p>
   <p>Две комнаты с тяжёлой мебелью, отдельные кровати с никелированными спинками, письменный стол, радиоприёмник и окна в сад. Всё чисто, основательно и вполне прилично по довоенным представлениям. Однако ванная и уборная находились в конце коридора, а горячая вода подавалась по расписанию.</p>
   <p>Вера осмотрела спальню, заглянула в общую ванную и, вернувшись к мужу, негромко произнесла:</p>
   <p>— Лёша, я здесь жить не хочу.</p>
   <p>— Понимаю. Две кровати особенно вдохновляют.</p>
   <p>— Да бог с ними, с кроватями! — Вера улыбнулась, но тут же посерьёзнела. — У меня скоро живот начнёт расти, а потом и в туалет бегать придётся каждые полчаса. И ночью через весь коридор ходить совершенно не хочется. Мы ведь можем позволить себе нормальные удобства?</p>
   <p>— Можем, конечно.</p>
   <p>Заместитель директора, выслушав пожелания, только развёл руками. Другие номера имелись, но собственных ванных комнат не было нигде. Санаторий всё-таки предназначался прежде всего для лечения, а не для роскошного отдыха.</p>
   <p>Разговор услышал Руднев, ожидавший в коридоре.</p>
   <p>— Алексей Иванович, разрешите предложение?</p>
   <p>— Давай, Николай.</p>
   <p>— У нашего ведомства есть дом отдыха под Ялтой. Даже не дом, а именно особняк на отдельной территории, с собственным пляжем, гаражом, кухней, несколько спален и ванная с постоянной горячей водой и насколько мне известно, он сейчас свободен.</p>
   <p>— Откуда такие варианты?</p>
   <p>— Мы ещё в Москве получили список резервных мест размещения на случай, если основной вариант не подойдёт.</p>
   <p>— Вот за это, Николай, я и люблю разведку. Предусмотрели даже такую мелочь.</p>
   <p>— Вы сами учили, Алексей Иванович, что запасной вариант должен быть всегда, особенно когда первый кажется совершенно надёжным.</p>
   <p>Вера рассмеялась.</p>
   <p>— Николай, а до моря далеко?</p>
   <p>— От дома пару минут пешком, Вера Николаевна. Пляж закрытый, посторонних нет. Если разрешите, я сейчас свяжусь с Ялтой, и они всё подготовят.</p>
   <p>— Разрешаю, — немедленно ответила она.</p>
   <p>Через полчаса вопрос был решён, администрация санатория получила необходимые распоряжения, а оба автомобиля вновь вышли на дорогу.</p>
   <p>Ехали не вдоль моря, а напрямую через Симферополь. Саки находился в равнинной части полуострова, а за Симферополем начался подъём в горы. Степь постепенно уступила место лесистым склонам, воздух стал прохладнее, дорога петляла между скалами и густой зеленью. «Тальбо» легко проходил повороты, и Алексей впервые за всю поездку получил настоящее удовольствие не только от путешествия, но и от самого вождения.</p>
   <p>А когда после перевала впереди открылось море, огромное, синее, уходящее за горизонт, Вера восторженно ахнула и прижалась к плечу мужа.</p>
   <p>— Какая красота! И представляешь, целый месяц здесь. Без секретариатов, совещаний и телефонных звонков!</p>
   <p>— И без наркомов, — добавил Алексей.</p>
   <p>— Особенно без наркомов!</p>
   <p>Она счастливо рассмеялась, а затем, немного помолчав, положила ладонь ему на колено.</p>
   <p>— Знаешь, Лёшенька, мы ведь ещё ни разу по-настоящему не жили для себя. Всё время куда-то спешим, кому-то что-то должны. А теперь можем целый месяц ничего не делать.</p>
   <p>Алексей накрыл её руку своей.</p>
   <p>— Значит, будем учиться, Верунь. Думаю, это окажется самой приятной наукой из всех, которые нам доводилось осваивать.</p>
   <empty-line/>
   <p>Особняк явно не предназначался для приёма простых советских граждан. Уцелевший неведомым образов во время немецкого нашествия, дом утопавший в зелени, старательно отремонтирован, загаженная «цивилизованными европейцами» мебель отремонтирована или заменена из бездонных закромов госбезопасности, а персонал набран из сто раз проверенных товарищей.</p>
   <p>Алексея с Верой встретили словно старых друзей, сразу проводив в апартаменты на втором этаже, где были шесть роскошно обставленных комнат, с огромной ванной, балконом с видом на море, и гостиной, где запросто могли уместится три десятка человек.</p>
   <p>Дом буквально дышал спокойствием и умиротворением, и первым делом Алексей и Вера, налили ванну, и долго плескались к обоюдному удовольствию, а выбравшись из воды, тихо вползли в спальню, где рухнули как дрова, отключившись на несколько часов.</p>
   <empty-line/>
   <p>— Интересный мужчина. — Комендант государственной дачи «Береговая», осторожно поднял чашку с горячим чаем, подул на поверхность, и носом втянул аромат. — Небось из внешников?</p>
   <p>— Нет, дядя Егор. — Николай Руднев, давно разместивший людей, и выгнавший их на проверку территории, загодя разбавил кипяток холодной водой, и поэтому пил без опаски. — Но человек со сложной биографией. Там и штрафная рота, и захваченные генералы немецкие, и такие дела что по ним секретность никогда не снимут. Ну и конечно — первый комендант Берлина. Фактически взял его с ротой парашютистов да взводом разведчиков, да прикрутил флаг над Рейхстагом.</p>
   <p>— Да ну! — Кухарка дома, почтенная Зинаида Егоровна, провоевавшая всю войну в партизанах, всплеснула руками.</p>
   <p>— А то. — Николай кивнул. — Как-то в инспекторской поездке его зажали эти, бандеровцы, так он почитай в одиночку всех накрошил. Кого застрелил кого на нож взял. А было их человек пятнадцать. Настоящая машина войны.</p>
   <p>— Дак ему-ж лет двадцать пять всего? — Удивился Егор Палыч, вытаращив глаза.</p>
   <p>— Возраст, да невелик. Но воин лютый, и знаешь, что к нему на свадьбу сам Сталин приехал? Он тогда полковником был, а товарищ Сталин подарил ему погоны генеральские, и прямо спросил маршалов, что там тоже сидели, мол, как считаете, заслужил? И все, Берия, Василевский и Жуков, прям согласились, а Жуков ещё добавил, что и за меньшее давали. Кстати, жена его тот ещё лютик — цветочек. Когда на них напали немецкие агенты, двух лично застрелила, причём была уже раненой. Капитана имеет по нашему ведомству. А так-то люди простые. Алексей Иваныч, он ни грязи, ни крови ни говна не боится, пару раз на полигоне прям на месте первую помощь оказывал, ещё до врача, да так ловко, что мединструктор его как-то раз отругала, мол её без работы оставляет. А сам кстати говорят из графьёв английских. Что там и как не знаю, врать не буду, но машина его — подарок от известных богачей Ротшильдов. Так что, да. Интересный мужчина. Автомат новый видел, который ППСМ? Это его работа. Ну то есть сам автомат Судаевский, но он его полностью переделал, и даже патрон там другой. Сколько эта машинка людей спасла — не перечесть. Звук выстрела у неё как чих негромкий. А ещё он придумал мины, чтобы егерей отсекать, и многое другое. В народе кстати «Стальным генералом кличут» а он… Самый захудалый детдом, взял и фактически отстроил его на свои. Теперь не детский дом, а Школа Государственного кадрового резерва, и не детдомовцы, а прям курсанты. Так-то ходят нормально одетые, даже получше городских, а по праздникам на всех форма такая строгая, синяя…</p>
   <p>Говорят, детки, кто родных своих находит уезжать не хотят, остаются там. Ну и правильно. Там уже наших, конторских, больше двух третей преподают, а остальные всякие профессоры.</p>
   <p>Очень мне интересно какие дети у него будут. — Майор усмехнулся, допил чай, и встав одёрнул пиджак словно китель. — Пойду проверю охламонов своих. Курорт — курортом, а служба — службой.</p>
   <p id="fn-p-34"><a l:href="#fn-p-33">[1]</a> «Кофе по-ведёрному», старинный советский рецепт приготовления кофе в эмалированном ведре, не содержавший собственно самого кофе, и утерянный безвозвратно.</p>
   <p id="fn-p-36"><a l:href="#fn-p-35">[2]</a> В нашей реальности жанр называется «истерн».</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 11</p>
   </title>
   <p><emphasis>Решение советского правительства занять свободную Манчжурию, показывает истинное лицо коммунистов готовых на экспансию во все уголки света для расширения и так огромной территории.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Создаётся впечатление что русские просто сошли с ума собирая территории всё больше и больше, но никак не собираясь их использовать. Территория Манчжурии — полупустыня и степь, малонаселённая и мало кому нужная кроме Русских, что не снимает вопрос о законности приобретения этой земли.</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>Дейли Мэйл 15 августа 1944 года.</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p>Послевоенная Ялта быстро зализывала раны, оставленные войной, чему способствовали десятки кооперативных бригад, ринувшихся за длинным рублём и щедрым южным солнцем. Кроме того, на территории Крыма работали сводные группы военных прокуроров и контрразведчиков, расследовавших преступления местных предателей в том числе и крымских татар. Никто никого скопом не выселял, но сроки люди выхватывали весьма конкретные в том числе и пожизненные. А что ещё делать с человеком у которого нашлось больше двух десятков окровавленных солдатских книжек? Причём такой человек не только получал пожизненное, но и сразу терял гражданство и семья его, а это как правило человек десять — пятнадцать, получала предписание покинуть страну в течение трёх месяцев.</p>
   <p>По договорённости с Турцией, они принимали такие семьи, поскольку крымские татары по сути те же турки, никакого отношения к татарам не имеющие.</p>
   <p>Алексей одетый в рубаху — апаш, широкие парусиновые штаны и лёгкие туфли, и Вера в тонком шёлковом платье и шляпке с широкими полями, терялись в шумном потоке отдыхающей публики словно два голыша на берегу, и никто не мешал им наслаждаться летом, теплом и спокойствием.</p>
   <p>Ялта 1944 года, несмотря на только что прошедшую войну была буквально забита людьми. Раненные из госпиталей, люди, вырвавшиеся в отпуск первый раз за три года, ну и конечно всякое жульё разного калибра, кооператоры, девицы «вольного стиля» и вообще всяких тварей без счёта.</p>
   <p>Но к Алексею с Верой никто не совался и даже близко не подходил, Вокруг Алексея почти физически ощутимая, клубилась аура такого количества смертей, что люди бессознательно обходили его стороной.</p>
   <p>И только Жорик Синицын, приехавший из Одессы варить мелкие гешефты, одним из которых был организованный им игорный катран, где трудились братья Исаак и Хаим Розенштоки, обувая потихоньку любителей пощекотать нервы острой игрой, не чувствовал никакого неудобства. Дождавшись, когда спутница мужчины отойдёт по своим женским делам, он подсел за столик.</p>
   <p>— Таки я вижу небедного гражданина, который наверняка хочет стать ещё богаче?</p>
   <p>Алексей жестом остановил людей Руднева, и широко улыбнулся жулику, от чего тому сразу стало нехорошо.</p>
   <p>— Таки я тебе вот что скажу, а ты слушай радио и меня, как не слушал свою мамочку, чтоб ей сто лет быть здоровой, и вашего ребе, пусть нефишим освятит его путь в небесах. Тут сейчас в зале, каждый третий — контрразведка из Москвы или прокурорский, или из внутренних войск, что вы босяки прозвали «конвойными». И вся эта хевра она про тебя, мой маленький дурачок. Чтоб ты получил не свою законную пятёрку в холодной Сибири, где сопли стынут прямо в носу, а нормальную такую взрослую пятнаху, как пособник оккупантов и антисоветский элемент. И я тебе таки скажу, что это не предел, так как тут, прямо на ровном месте, можно выхватить пожизненное, и работать всю оставшуюся недолгую жизнь клоуном на зоне. Почему клоуном? Да потому что ты на зоне так и будешь вечно рассказывать, как анекдот, что подошёл со своим гнилым гешефтом к генералу Штурмину. — Алексей поднял глаза на стоявших за спиной жулика парней Берии.</p>
   <p>— Сдайте придурка и возвращайтесь скорее. Горячее вот-вот принесут. А какое оно горячее если холодное?</p>
   <empty-line/>
   <p>— Здравствуйте друзья. — На сцену ресторана вышел конферансье одетый в тёмный костюм. — Сегодня у нас в гостях знаменитый Леонид Утёсов и музыканты его не менее знаменитого джаз-оркестра Теа Джаз. Скажу сразу, что заманить его к нам было непростой задачей, но так получилось, что они отдыхают недалеко от Ялты, и решили так сказать сделать подарок всем гостям нашего города и музыка их выступления будет транслироваться по сетям местного радиовещания. Встречайте!</p>
   <p>Занавес за спиной конферансье взмыл вверх, и десяток музыкантов, сидевших за ним на сцене, грянули «Легко на сердце от песни весёлой» прозвучавшей в фильме Александрова «Весёлые ребята». Утёсов, несмотря на весьма слабый голос, отличался высоким артистизмом, и работал легко, сразу задав настроение в ресторане. Спев ещё пару песен, он обернулся к музыкантам и поднял руку, словно командуя «внимание», и оркестр заиграл «Ветер перемен» что было неожиданно и приятно, а следом «Чёрный кот», под который некая парочка уже пыталась танцевать, а следом «Казачью» и Алексей в который раз подумал, что никто не сочинял и не пел так хорошо казачьи песни как евреи.</p>
   <p id="fn-p-37">Следом запел «Вальс-бостон» и неожиданно «С одесского кичмана» которую по слухам очень любил Сталин<a l:href="#fn-p-38">[1]</a>.</p>
   <p>А после песни он легко сбежал вниз со сцены и подошёл к столику Алексея и Веры.</p>
   <p>— Леонид Осипович. — Алексей встал навстречу и пожал руку музыканту. — Рад встрече.</p>
   <p>— А уж как я рад, товарищ генерал.</p>
   <p>— Алексей Иванович, к вашим услугам. — Алексей с улыбкой поклонился.</p>
   <p>— Алексей Иванович, а спойте что-нибудь! — Говорил Утёсов характерным чуть дребезжащим голосом придававшими ему шарма. — Смотрите сколько в зале служивых! — Он повёл рукой по залу, и действительно как минимум половина сидела в форме, а ещё четверть в гражданском, но погоны явственно проступали и на пиджаках, и на рубахах.</p>
   <p>В отличие от других раз Вера не присоединилась к просьбе, но ситуацией явно наслаждалась. Её мужа просил спеть сам! Утёсов.</p>
   <p>— Да что-то весёлое не вспоминается. — Попытался соскочить Штурмин, но был сразу остановлен.</p>
   <p>— Да спойте хоть что-нибудь.</p>
   <p>Алексей в сопровождении Утёсова поднялся на сцену, и за словно вымер. Стихли разговоры, звон посуды, и даже шум кухни приглушился, так как кто-то прикрыл дверь.</p>
   <p>Алексей напел мелодию, обозначил рукой ритм, и когда все музыканты кивнули, сел к роялю, а шустрый чернявый техник уже подтащил второй микрофон — тяжёлую серую шайбу, на каучуковых растяжках.</p>
   <p>— От героев былых времён.</p>
   <p>Не осталось порой имён.</p>
   <p>Те, кто приняли смертный бой,</p>
   <p>Стали просто землёй травой.</p>
   <p>Только грозная поступь их,</p>
   <p>Поселилась в сердцах живых.</p>
   <p>Этот вечный огонь,</p>
   <p>Нам завещанный одним,</p>
   <p id="fn-p-39">Мы в груди храним.<a l:href="#fn-p-40">[2]</a></p>
   <p>Очень хорошо чувствовавший ткань музыки, Утёсов одним движением придал звучанию тяжёлый ритм строевого марша, и когда Алексей допел, всё на секунды замерло совсем уж беззвучно, и в этой тишине вдруг прозвучало твёрдое.</p>
   <p>— Товарищи офицеры.</p>
   <p>И весь зал, носивший погоны, поднялся, поднялась и Вера, и даже пара официантов, стоявших в стороне, шагнули вперёд.</p>
   <p>Алексей вышел к авансцене, и неожиданно подскочила совсем молодая девчонка с рюмкой водки, и ломтиком хлеба с кусочком масла.</p>
   <p>— Спасибо, милая. — Он поднял свою рюмку и в микрофон чётко произнёс. — Вечная память павшим. — И вместе со всем залом, опрокинул рюмку, не притронувшись к закуске.</p>
   <p>— Да, дорогой. — Вера покачала головой. — Дал ты жару. Смотри как бы тебя на руках не стали носить.</p>
   <p>— Пустое. — Алексей быстро доел второе, и запил щедрым глотком виноградного сока. — Завтра все всё забудут, а не забудут завтра так послезавтра.</p>
   <empty-line/>
   <p>Может быть в двадцать первом веке оно и станет так, но в середине двадцатого, всё работало совсем по-другому, и Ялтинская правда, вышла с передовицей, «Новый музыкальный шедевр от знаменитого генерала». Сама ситуация не являлась необычной. Генералы, наркомы и генеральные конструкторы писали стихи, рисовали картины и художественную литературу. Напомню, что сам товарищ Луначарский писал пьесы, статьи и литературные обзоры, а в среде высшего руководства страны считалось нормой издать сборник стихов, рассказов или выпустить песню.</p>
   <p id="fn-p-41">Но конечно не в таком количестве и не такого качества что выдавал Алексей Штурмин, песни которого уже звучали на весь союз, а кое-что уже и за границей, так как авторские отчисления в иностранной валюте исправно поступали на счёт ВУОАП<a l:href="#fn-p-42">[3]</a>, и перечислялись на спецсчёт в Сберкассе.</p>
   <p>Но песня «Вечный огонь» всколыхнула всю страну словно «Священная война» три гола назад. Её разучивали в воинских частях, её пели пионеры на сборах и самодеятельные ансамбли. Ну и естественно крутили по радио.</p>
   <p>Победный марш песни никак не касался маленького островка рая, где Алексей и Вера, фактически праздновали свой медовый месяц, занимаясь спортом, вкусной едой и конечно друг другом.</p>
   <p>А шестого сентября в Ялту, словно пушечное ядро ворвалась чета Александров-Орлова, сразу заняв одну из государственных дач, и собрав настоящий бал, куда Алексей конечно не пошёл бы, но Вера с такими глазами смотрела на приглашение доставленное к ним курьером, что Алексей тихо вздохнул, и пошёл перевешивать награды на штатский костюм пошитый в том числе и на такой случай из шёлка песочного цвета. К счастью на штатской одежде носили только орденскую планку и золотые звёзды у кого они были, так что пиджак не выглядел словно ёлка в новый год.</p>
   <empty-line/>
   <p>В основном народ пришёл пешком, и немногие на автомобилях, так что для Тальбо нашлось место в зелёном закутке, и под руку с супругой, Алексей вошёл в ярко освещённый зал, где уже играла музыка, и выступал Утёсов.</p>
   <p>С Александровым у них сложились непростые отношения, но видимо как-то договорились, и появление Штурмина он встретил задорной песенкой «Как хорошо быть генералом» вышедшей в жизнь после одной из посиделок Алексея с офицерами в Учебном Центре.</p>
   <p>— Лёшенька, Верочка. — Орлова, одетая в шелка и бриллианты, сверкала будто звёздочка, а Александров, широкий высокий словно памятник, парил над всем праздником словно орёл, замечая всё и ведя его словно капитан корабль.</p>
   <p>Девочки обнялись, аккуратно поцеловались чтобы не сбить косметику, а Алексей, клюнув Любу в протянутую ручку, оглянулся.</p>
   <p>— Сегодня прям столпотворение.</p>
   <p>— Да, Гриша решил, что отпуск будет шумным. — Орлова громко расхохоталась. — Но, не переживай. На втором этаже мы для вас приготовили комнату, куда никто кроме вас не попадёт. Как устанете, я вас провожу.</p>
   <empty-line/>
   <p>Но вопреки опасениям, всё прошло наилучшим образом. Было много музыки, щедрый и хлебосольный стол, с бесконечными здравницами за Сталина, Красную армию, за победу и за советское искусство.</p>
   <p>К Алексею никто не лез, уважая личное пространство, да и постоянно толкущаяся рядом парочка мужчин в слишком свободных пиджаках, тоже не способствовали контакту.</p>
   <empty-line/>
   <p>Утро после приёма у Александровых выдалось прохладным, с лёгким ветерком с моря и прозрачным небом, обещавшим к полудню обычную сентябрьскую жару. Вера ещё спала, раскинувшись поперёк широкой кровати, а Алексей, стараясь не разбудить жену, оделся в лёгкую спортивную форму, сунул ноги в кеды и вышел на террасу.</p>
   <p>Руднев сидел за столиком с чашкой кофе и газетой, хотя по тому, как быстро поднял глаза, было понятно, что ни газетой, ни кофе особенно не увлечён.</p>
   <p>— Николай, я побегаю. Час, может, чуть больше.</p>
   <p>— Овчинников уже на дорожке, Алексей Иванович. Климов будет со стороны шоссе. Только за старый виноградник не уходите, там склон осыпается.</p>
   <p>— Понял. А ты чего не спишь?</p>
   <p>— Служба такая.</p>
   <p>— Это плохая служба, если даже выспаться не даёт.</p>
   <p>— Зато платят регулярно, — невозмутимо ответил капитан.</p>
   <p>Алексей рассмеялся и, перепрыгнув через две ступеньки, сбежал с террасы.</p>
   <p>Крымское утро располагало к самым приятным занятиям. Узкая дорожка тянулась вдоль склона среди сосен, можжевельника и невысоких каменных оград, отделявших старые дачные участки друг от друга. Внизу, за густой зеленью, просвечивало море, а над водой уже скользили белые паруса. Изредка встречались ранние отдыхающие, кто-то шёл купаться, пожилой человек в полотняном костюме старательно выполнял гимнастические упражнения, размахивая руками с таким усердием, словно собирался взлететь.</p>
   <p>Алексей бежал легко, не торопясь, постепенно разогревая мышцы. После вчерашнего вечера, проведённого за столом и танцами, тело с удовольствием отзывалось на привычную нагрузку. За последние недели он действительно начал отвыкать от постоянного напряжения и впервые за несколько лет позволял себе просыпаться без заранее составленного распорядка.</p>
   <p>Овчинников держался позади, метрах в пятидесяти, изображая обычного отдыхающего, вышедшего размяться перед завтраком. Делал он это настолько естественно, что Штурмин, пару раз оглянувшись, даже одобрительно усмехнулся. Хорошая школа чувствовалась сразу.</p>
   <p>За поворотом дорожка проходила между старой каменной стеной и заросшим кустарником склоном. Алексей уже собирался прибавить шаг, когда заметил впереди небольшую странность.</p>
   <p>У стены стоял человек в полотняной рубашке и кепке, старательно возившийся с велосипедной цепью. Сам велосипед был вполне обычным, но лежал как-то странно, передним колесом к дороге, словно его специально приготовили, чтобы в нужный момент перегородить проход.</p>
   <p>Алексей не изменил темпа, лишь перевёл взгляд на руки незнакомца. Тот держал цепь двумя пальцами, даже не пытаясь надеть её на звёздочку, и при этом смотрел не на механизм, а куда-то за спину бегущего.</p>
   <p>В ту же секунду из-за кустов раздался резкий окрик:</p>
   <p>— Стой!</p>
   <p>Человек у велосипеда выпрямился и сунул руку под рубашку.</p>
   <p>Штурмин не стал выяснять, что именно тот собирается достать. Последние три шага он преодолел стремительным рывком, ударил незнакомца коленом в грудь и вместе с ним врезался в каменную стену. Пистолет с грохотом упал на дорогу, велосипед опрокинулся, а Алексей, перехватив противника за руку, коротким движением отправил его лицом в камни и почти одновременно за спиной хлопнули два выстрела.</p>
   <p>Овчинников успел раньше второго нападавшего, выскочившего из зарослей с автоматом. Короткая очередь сорвала штукатурку со стены над головой Алексея, после чего автоматчик рухнул, выронив оружие.</p>
   <p>— Слева! — крикнул Овчинников.</p>
   <p>Алексей уже видел третьего, выбиравшегося из-за каменной ограды. Тот успел поднять пистолет, но выстрелить не смог: Штурмин подхватил лежавший у стены валун и с силой швырнул его прямо в нападавшего. Камень ударил человека по лицу, тот отшатнулся, потерял равновесие, и Алексей, оказавшись рядом, выбил оружие, а затем прижал противника к земле.</p>
   <p>С другой стороны склона загрохотали выстрелы. Через несколько секунд всё стихло.</p>
   <p>— Алексей Иванович! — Овчинников подбежал, держа оружие наготове. — Целы?</p>
   <p>— Цел. А у тебя?</p>
   <p>— Тоже. Один убит, эти живы. Климов ещё с кем-то разбирается.</p>
   <p>— Свяжись с Николаем. И проверь, что там за оградой, только без геройства.</p>
   <p>— Уже доложил, — ответил сержант, задирая широкую рубаху и показывая небольшую радиостанцию на теле. — Они едут.</p>
   <p>Алексей перевернул лежавшего под ним человека на живот, заломил ему руки и вытащил из штанов верёвку, которой обычно подтягивал резинку вокруг пояса. За неимением наручников получилось вполне прилично.</p>
   <p>Пленный был молодым, лет двадцати пяти, худым, с рыжеватыми волосами и злым, совершенно осмысленным взглядом. Кровь из разбитого носа капала на светлый камень.</p>
   <p>— Кто такие? — спросил Штурмин.</p>
   <p>Тот отвернулся и что-то процедил сквозь зубы на украинском.</p>
   <p>— По-русски можешь, — спокойно заметил Алексей. — Я же вижу, что понимаешь.</p>
   <p>— Красная сволочь, — наконец выдавил пленный.</p>
   <p>— Уже интереснее. Значит, политический деятель. А я-то решил, что местные велосипедисты окончательно озверели от отсутствия запасных частей.</p>
   <p>Овчинников невольно хмыкнул, но тут же повернулся на звук шагов.</p>
   <p>Со стороны шоссе появился Климов. На рукаве у него расползалось тёмное пятно, зато в руках он нёс два автомата и кожаную сумку.</p>
   <p>— Двое. Один готов, второй ушёл вниз, но Баранов его перехватил. Рука поцарапана, ничего серьёзного.</p>
   <p>— Покажи, — потребовал Алексей.</p>
   <p>Ранение оказалось поверхностным, пуля лишь пропахала кожу выше локтя, хотя кровь текла довольно обильно. Штурмин велел наложить повязку, после чего забрал у Климова сумку и открыл её.</p>
   <p>Внутри лежали запасные магазины, несколько гранат, пачка немецких сигарет и сложенная вчетверо газета «Ялтинская правда».</p>
   <p>На первой странице, рядом с фотографией Утёсова, красовался заголовок о выступлении знаменитого генерала-композитора. На снимке Алексей сидел за роялем, а возле него стоял Леонид Осипович. Чьей-то рукой лицо Штурмина было обведено карандашом.</p>
   <p>— Ну вот, — произнёс Алексей, показывая находку Овчинникову. — Теперь хотя бы понятно, что это не случайное знакомство.</p>
   <p>— Вас пасли, Алексей Иванович, причём знали, когда вы бегаете. Я вчера ещё двоих заметил возле поворота, думал, отдыхающие.</p>
   <p>— И не доложил?</p>
   <p>Сержант помрачнел.</p>
   <p>— Как это «не доложил»? Потому-то Климова и поставили со стороны шоссе. Только мы полагали, что это обычное наблюдение, а они сразу полезли с оружием.</p>
   <p>— Значит, недооценили. Бывает. Главное, выводы сделать.</p>
   <p>Снизу послышался шум мотора, и на дорожку, едва протиснувшись между стенами, вывернул ЗИС. Из машины выскочил Руднев с совершенно каменным лицом.</p>
   <p>— Алексей Иванович, вы ранены?</p>
   <p>— Нет, Николай. А вот Климову перевязка требуется. Что там у Баранова?</p>
   <p>— Задержал одного. Живой. Нашли у него документы, на первый взгляд польские, и записную книжку. Людей из местного ГБ уже вызвал, сейчас будут.</p>
   <p>Руднев посмотрел на разбитую стену, брошенный велосипед и лежавшего возле кустов автоматчика, после чего перевёл взгляд на пленного.</p>
   <p>— Эти?</p>
   <p>— Эти. Три здесь, ещё двое с вашей стороны. Пять человек, если никого не упустили.</p>
   <p>— Пятеро, — подтвердил капитан. — Баранов уже проверил нижнюю дорожку.</p>
   <p>Пленный, до этого лежавший молча, вдруг попытался повернуть голову к Штурмину.</p>
   <p>— Вы всё равно не уйдёте! — выплюнул он. — За наших братьев ответите!</p>
   <p>Алексей присел рядом с ним.</p>
   <p>— За каких именно братьев? Которые деревни вместе с людьми жгли или которые наших пленных расстреливали?</p>
   <p>— За вильну Украину!</p>
   <p>— За Украину, говоришь? — Штурмин покачал головой. — А чего ж тогда на Украине не воюешь? Или поляки так крепко по шее дали, что решил в Крыму безоружных отдыхающих пострелять?</p>
   <p>Пленный дёрнулся, но Овчинников тут же прижал его к земле.</p>
   <p>— Не тратьте время, Алексей Иванович, — вмешался Руднев. — На допросе всё расскажет.</p>
   <p>— И правильно. Только смотрите, чтобы до допроса дожил. Он мне теперь гораздо интереснее живым.</p>
   <p>Штурмин поднялся и оглядел место короткого боя. Нападавшие действовали достаточно решительно, но организованы были отвратительно. Первый должен был остановить его, остальные расстрелять с двух сторон, однако всё строилось на предположении, что человек в спортивной одежде послушно замрёт при виде оружия. Даже присутствие охраны они либо не заметили, либо не приняли во внимание.</p>
   <p>— Николай, меня больше интересует не то, кто они, а откуда узнали, где мы живём и какой дорогой я бегаю.</p>
   <p>— Этим уже занимаемся.</p>
   <p>— Не сомневаюсь. И ещё: Вере пока ничего не говорите. Я сам объясню.</p>
   <empty-line/>
   <p>Вера появилась минут через десять, когда раненого Климова уже усадили в машину, а задержанных готовили к отправке. Из подъехавшего автомобиля она вышла в лёгких брюках и белой рубашке, с пистолетом в поясной кобуре и таким выражением лица, что даже Руднев предпочёл немедленно скрыться на местности.</p>
   <p>Она подошла к мужу, внимательно осмотрела его с головы до ног, провела ладонью по плечам и груди, проверяя, нет ли крови, и только после этого заговорила.</p>
   <p>— Ты целый?</p>
   <p>— Совершенно.</p>
   <p>— Точно?</p>
   <p>— Верунь, ни царапины.</p>
   <p>Жена несколько секунд смотрела на него, а потом уткнулась ему головой в грудь.</p>
   <p>— Ну что ты творишь!</p>
   <p>Алексей молча обнял её и прижал к себе, понимая, что сейчас лучше дать женщине выговориться.</p>
   <p>— Ты представляешь, что я подумала, когда услышала автоматные очереди? — продолжала Вера уже тише. — Я ведь сразу поняла, где стреляют!</p>
   <p>— Знаю, родная. Но всё уже закончилось.</p>
   <p>Она прижалась лицом к его плечу, постояла так немного, затем вздохнула и отстранилась.</p>
   <p>— Кто?</p>
   <p>— Похоже, украинские националисты. Пятеро. Двое убиты, остальные задержаны.</p>
   <p>— Тебя специально искали?</p>
   <p>— Судя по всему, да. Нашли у них газетную фотографию. Но откуда узнали распорядок, ещё выясняем.</p>
   <p>Вера посмотрела на Руднева, стоявшего в нескольких шагах и уже хотела что-то сказать, но Алексей мягко взял её за руку.</p>
   <p>— Давай не будем портить людям службу. Они всё сделают как положено, а нам потом доложат. У тебя отпуск, между прочим. И вообще, ты обещала заниматься исключительно разложением и удовольствиями.</p>
   <p>— Вот сейчас я получаю удовольствие от мысли, что кое-кому лично оторву голову, — мрачно ответила Вера, но уголки её губ всё-таки дрогнули.</p>
   <p>— Значит, начинаешь возвращаться к нормальному состоянию.</p>
   <p>К дому они вернулись вместе. Алексей отправился в душ, Вера распорядилась подать завтрак на террасу, а Руднев сел за телефон и почти два часа разговаривал с людьми, которых Штурмин предпочёл бы вовсе не беспокоить.</p>
   <p>К полудню из Симферополя приехал представитель крымского управления НКГБ, привёз первые результаты проверки и попросил разрешения доложить лично.</p>
   <p>Выяснилось, что трое нападавших действительно принадлежали к националистическому подполью, действовавшему прежде на Волыни. После нескольких неудачных столкновений с польской армией группа ушла на юг, используя документы и связи бывших германских пособников. В Крыму у них имелся связной из местных коллаборационистов, который обеспечивал ночлег, транспорт и оружие.</p>
   <p>Но интереснее оказалось другое.</p>
   <p>За два дня до нападения неизвестный передал одному из участников фотографию Штурмина, адрес дома и сведения о привычном маршруте утренних пробежек. Передал не лично, а через посредника, оставив деньги и записку.</p>
   <p>— И сколько заплатили за мою голову? — поинтересовался Алексей.</p>
   <p>— Пять тысяч рублей на всех, товарищ генерал-лейтенант. Ещё столько же обещали после выполнения задания.</p>
   <p>— Дёшево, — заметила Вера, сидевшая рядом с мужем. — Даже обидно.</p>
   <p>— Согласен, — кивнул Алексей. — Прямо унизительно. Николай, ты бы хоть объяснил людям, сколько государство на моё обучение потратило.</p>
   <p>Руднев не улыбнулся.</p>
   <p>— Меня другое интересует, Алексей Иванович. Они знали не только адрес, но и время ваших пробежек. А это уже не из газеты узнают.</p>
   <p>— Согласен. Только искать надо спокойно. У нас тут персонал, хозяйственные службы, поставщики продуктов, водители. Кто-нибудь мог заметить, кто-нибудь рассказать, а дальше информация пошла по рукам. Не обязательно в доме имеется шпион.</p>
   <p>— Проверим всех, — коротко ответил капитан.</p>
   <p>— И ещё, — Штурмин повернулся к сотруднику НКГБ. — Эти пятеро явно не профессионалы. Даже засаду организовать толком не сумели. Но тот, кто дал им деньги, вполне мог понимать, что они погибнут. Поэтому не зацикливайтесь на националистах. Меня интересует заказчик.</p>
   <p>Представитель управления кивнул.</p>
   <p>— Уже ищем, товарищ генерал.</p>
   <p>— Вот и замечательно. А теперь, если позволите, мы всё-таки продолжим отдыхать.</p>
   <p>Алексей обнял жену, и они ещё долго сидели на террасе, слушая шум прибоя. В саду стрекотали цикады, за изгородью работал садовник, с кухни доносился запах жареной рыбы, а далеко внизу, возле причала, дети с визгом прыгали в воду.</p>
   <empty-line/>
   <p id="fn-p-38"><a l:href="#fn-p-37">[1]</a> Да, друзья. Уголовная культура в те времена была так тесно переплетена с культурой обычной, что почти у каждого автора в репертуаре была «арестантская» песня.</p>
   <p id="fn-p-40"><a l:href="#fn-p-39">[2]</a> От героев былых времён' («Вечный огонь»). Музыка Рафаил Хозак, слова Евгений Агранович.</p>
   <p id="fn-p-42"><a l:href="#fn-p-41">[3]</a> ВУОАП — Всесоюзное Управление Охраны Авторских Прав. Создано на основании постановления ЦИК и СНК СССР от 16 мая 1928 «О введении в действие основ авторского права в новой редакции» в 1933 году.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 12</p>
   </title>
   <p><emphasis>На основании решения СНК от 5 августа 1944 года, преобразовать ГОМЗ, Московский ОМЗ «Зенит», Вологодский ОМЗ, Казанский ОМЗ, завод Геофизика, Завод имени Масленикова, Загорский ОМЗ, ИЗОС, город Изюм и ЛЗОС, в Промышленное Оптико-механическое объединение «Свет», с сохранением заводских марок, но слиянием планов выпуска продукции в единый промфинплан.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Передать в Объединение «Свет», находящиеся на складах станки и оборудование эвакуированного в годы войны Киевского завода Арсенал, и других предприятий.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Обеспечение координации работы предприятий и выполнение плана, возложить на руководство Объединения.</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>Сборник решений СНК, 1944 год.</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p>Отпуск закончился, и пятнадцатого сентября оба автомобиля покинули гостеприимный дом под Ялтой, взяв направление на Москву. Обратно ехали так же неторопливо, как и на юг, благо погода стояла великолепная, гостиницы по дороге уже были знакомы, а южные рынки предлагали такое изобилие фруктов, что багажник «Тальбо» к концу путешествия оказался забит корзинами и свёртками.</p>
   <p>О расследовании покушения Алексей практически не вспоминал. Последняя справка из Симферополя сообщала о новых арестах, установленных связях и обнаруженном складе оружия. Дальше этим занимались люди Берии, а в их способности вытянуть на свет не только непосредственных исполнителей, но и всех, кто когда-либо им помогал, Штурмин нисколько не сомневался. Скорее следовало опасаться, что следователи раскопают ещё несколько заговоров, о существовании которых не подозревали даже их предполагаемые участники.</p>
   <p>Вера придерживалась такого же мнения и остаток дороги предпочитала обсуждать университетские дела, будущего ребёнка и то, куда они поедут отдыхать следующим летом.</p>
   <p>Москва встретила их прохладой, пожелтевшей листвой и накопившейся за месяц работой. Уже на следующее утро выяснилось, что в Генеральном штабе его дожидаются три срочных аналитических задания, у Микояна готовы новые предложения по промышленным закупкам, а секретариат в Китай-городе накопил столько обращений иностранных предпринимателей, что Людмила Александровна всерьёз подумывала просить дополнительных сотрудников.</p>
   <p>Впрочем, порядок в управлении сохранился образцовый, и Алексей за два дня разобрал самое срочное, распределил остальное между подчинёнными и вернулся к привычному московскому распорядку.</p>
   <p>В конце недели ему пришлось приехать в Кремль по совершенно обыденному поводу. Микоян хотел согласовать несколько вопросов, связанных с поставками немецкого оборудования, и заодно показать предварительные результаты переговоров с американскими промышленниками. Встреча прошла быстро, но на выходе выяснилось, что машину придётся подождать, так как механики Гаража Особого Назначения что-то там такое разобрали на что им требуется ещё час на её на обслуживание.</p>
   <p>Алексей пожал плечами и вместо того, чтобы сидеть в приёмной, отправился пройтись по зданию. Времени до следующей встречи оставалось достаточно, а после нескольких часов за столом хотелось размять ноги.</p>
   <p>В дальнем конце коридора он заметил приоткрытую дверь небольшой комнаты отдыха, которой иногда пользовались сотрудники Совнаркома. Внутри стояли книжные шкафы, несколько глубоких кресел и широкий стол, возле которого имелись телефон и электрический чайник. Окна выходили во внутренний двор, поэтому здесь было удивительно тихо, но густо пахло табачным дымом.</p>
   <p>Штурмин налил себе чаю, выбрал кресло у окна и раскрыл принесённый из кабинета Микояна журнал по промышленной электротехнике. Минут через десять дверь негромко открылась.</p>
   <p>На пороге появился Молотов, державший под мышкой тонкую папку. Увидев Алексея, нарком на мгновение остановился.</p>
   <p>— Алексей Иванович? Вот уж кого не ожидал здесь встретить.</p>
   <p>— Здравствуйте, Вячеслав Михайлович. Забрёл случайно. Микоян сегодня управился быстрее обычного, а машина пока в ремонте.</p>
   <p>— Понятно. — Молотов усмехнулся. — А я, представьте, от англичан сбежал. Уже второй час объясняют, почему увеличение поставок в Советский Союз совершенно необходимо британской промышленности, но одновременно никак не может состояться без предоставления определённых преимуществ британской торговле.</p>
   <p>Он положил папку на стол, налил себе чаю и устроился в соседнем кресле.</p>
   <p>— Как отдохнули?</p>
   <p>— Прекрасно. Крым чудесное место, особенно если никуда не спешить. Вера вообще заявила, что впредь намерена проводить там каждый отпуск.</p>
   <p>— И правильно. Ей сейчас отдых особенно полезен. Кстати, документы на учёбу оформила?</p>
   <p>— Да, всё благополучно. Уже приступила к занятиям. Правда, пока ещё работает у вас.</p>
   <p>— Знаю, знаю. — Молотов махнул рукой. — Хорошего работника отпускать всегда жалко, но тут уж придётся потерпеть. Зато потом получу обратно специалиста с высшим образованием. Если, конечно, вы её к тому времени окончательно не переманите в своё ведомство.</p>
   <p>— Даже не пытался, Вячеслав Михайлович. Вера дипломатией увлечена куда больше, чем военной аналитикой.</p>
   <p>— И хорошо. Нам толковые люди край как нужны.</p>
   <p>Разговор на некоторое время перешёл на московские новости, новые иностранные представительства и необычайное количество деловых людей, появившихся в столице после войны. Молотов рассказывал о настойчивости англичан, Алексей поделился впечатлениями от промышленного оживления на юге, а затем разговор сам собой затих.</p>
   <p>За окнами шелестели деревья, где-то далеко хлопнула дверь, по коридору прошли несколько человек, но в комнату никто не заглянул.</p>
   <p>Молотов допил чай, поставил стакан на блюдце и некоторое время задумчиво смотрел в окно.</p>
   <p>— Знаете, Алексей Иванович, — заговорил он наконец, — я иногда вам завидую.</p>
   <p>Штурмин с удивлением поднял голову.</p>
   <p>— Чему же, Вячеслав Михайлович?</p>
   <p>— Вашей свободе в суждениях. Вы можете прийти к Хозяину, сказать, что вся затея с международной организацией никуда не годится, объяснить почему, а потом спокойно уйти заниматься другими делами. И ведь что интересно, никто даже не удивляется. Уже привыкли, что если Штурмин что-нибудь предлагает, то к его словам следует отнестись внимательно.</p>
   <p>— Ну, я бы не сказал, что мои предложения всегда вызывают восторг.</p>
   <p>— Восторг здесь совершенно ни при чём. — Нарком покачал головой. — Важно другое. Вы говорите то, что думаете, и не слишком заботитесь о том, кому ваши слова понравятся.</p>
   <p>— Работа у меня такая. Если аналитик начинает подгонять выводы под пожелания начальства, его проще сразу уволить. Толку всё равно не будет.</p>
   <p>Молотов кивнул, но отвечать не спешил.</p>
   <p>— Я ведь знаю, Алексей Иванович, что вы иногда беседуете с Лаврентием Павловичем совсем не о служебных вопросах. И он к вашему мнению прислушивается весьма внимательно.</p>
   <p>— Бывает, — осторожно согласился Штурмин.</p>
   <p>— Вот и я подумал…</p>
   <p>Нарком чуть помедлил, затем повернулся к Алексею. Обычная служебная сдержанность с его лица никуда не исчезла, однако сейчас в голосе звучало скорее любопытство, чем привычная осторожность дипломата.</p>
   <p>— Скажите, Алексей Иванович, а нет ли у вас чего-нибудь такого, о чём вы хотели бы поговорить лично со мной? Так же откровенно, как разговариваете с Лаврентием Павловичем? Без протоколов, докладных записок и служебных совещаний. Просто между нами.</p>
   <p>Алексей медленно отложил книгу, и внимательно посмотрел на наркома. Историю с женой наркома Индел, он знал в основном по паре статей в бюллетене разведки посвящённом историческим аспектам государства Израиль, и роли в этом Еврейского Конгресса.</p>
   <p>— Странно, но есть, и это прежде всего касается вашей супруги Полины Семёновны, но начать хочу чуть издалека. Есть такая организация — Еврейский Антифашистский Комитет, занимающаяся вроде бы вполне благим делом — борьбой с фашизмом, и поддержкой евреев во всех странах мира. Но это лишь фасад, а там, за фасадом деятельность, прямо противоречащая законам СССР, причём в самых тяжких статьях, например, Измена Родине, потому что ставит своей целью оторвать от СССР Крым. Сначала под благовидным предлогом организовать там Еврейскую республику, а позже — нагнать толпы переселенцев, и устроить там отделение территории. Идея настолько же идиотская настолько провокационная. Организаторы-то точно понимают, что никакой республики и отделения не будет, но уверены, что государство отреагирует с привычной жёсткостью, пересажав всех виноватых и даже тех, кто стоял рядом и тех, кто вообще никакого понятия не имел о происходящем. А ваша супруга, Вячеслав Михайлович, не просто рядом стоит, она теснейшим образом вовлечена в эту провокацию, направленную на то, чтобы при еврейской оккупации Палестины, они, как обиженные, рванули толпой в Израиль, влившись в первую волну переселенцев, причём переселенцев, часто прошедших боевые действия, и все трудности войны.</p>
   <p>И когда все эти документы положат на стол Хозяина, он конечно будет в ярости, и вам не останется никакого выхода, кроме как отречься от жены, которая из уважения к вам получит символическую пятерку лагерей и поражение в правах. Кстати, главные организаторы этого дела ещё на вышку себе не наковыряли, но просто на всех парах летят туда.</p>
   <p>На Молотова было страшно смотреть. Он побледнел словно смерть, руки его ходили ходуном, а на лбу выступили капли пота.</p>
   <p>— Поля, я же просил, я умолял её…</p>
   <p>— Не стану вас учить что делать, но думаю, если вы всё расскажете товарищу Берия, то срежете основной пласт претензий к вам и к вашей жене. Ну и конечно полный обрыв контактов с еврейством, и деятелями Еврейского Конгресса. Вы, поймите, что сейчас идёт разговор не о том насколько Полина Семёновна готова пожертвовать собой, а о том, насколько она готова пожертвовать своими родственниками, которых тоже будут таскать за все места, невзирая на возраст, и степень вины.</p>
   <p>Впрочем, Молотов быстро взял себя в руки.</p>
   <p>— Алексей Иванович, мой нижайший поклон. Я ваш вечный должник, и можете обращаться ко мне по любому вопросу. Чем могу — помогу. А чем не могу, найду того, кто может.</p>
   <empty-line/>
   <p>Прямо из Кремля, Молотов поехал домой, и зная, что жена ещё на службе в Главном управлении текстильно-галантерейной промышленности Народного комиссариата РСФСР Лёгкой промышленности, решительно вошёл в её кабинет, и приступил к тщательному обыску, просто бросая на пол всё что не относилось к предмету поисков, а остальное складывая на стол.</p>
   <p>Полина не прятала ничего, да и кто бы мог сделать обыск в кабинете наркома иностранных дел? Ну это она так думала. И через час на столе буквально громоздились списки, планы, схемы денежных потоков включая иностранное финансирование, и прочие «шалости».</p>
   <p>Когда первоначальная ярость ушла, Молотов вышел из кабинета, отпустил домой секретаршу, отправил дочку к подруге, и после, сидел в зале, курил и пил чай, в ожидании прихода супруги, не став даже прибирать в её кабинете.</p>
   <p>Полина сразу поняла, что дело плохо, когда вошла в зал, заполненный табачным дымом, чего ранее никогда не случалось. Молотов если курил, то выходил на площадку чёрного входа.</p>
   <p>Она сбросила плащ и прошла в спальню, мельком бросив взгляд на распахнутый кабинет где бумаги валялись на полу, а войдя сразу увидела собранные в пачки документы которые она бы предпочла не то, что не показывать, но и самой не видеть.</p>
   <p>Она вернулась в зал, и села напротив мужа, держа спину прямой, уверенно посмотрев в его глаза.</p>
   <p>— Я предлагаю два варианта. — Глухо произнёс Вячеслав Михайлович. — Мы сгребаем это всё и едем к Берии. Что там нарешают, ещё вопрос, но уверен, что разгрома семьи не будет.</p>
   <p>— А второй? — Внезапно охрипшим голосом спросила Полина, прекрасно зная ответ.</p>
   <p>— Второй лежит у тебя в столе, в верхнем ящике. — Молотов вздохнул. — Мне бы хотелось, чтобы ты решилась на первый, но давить не буду. Решай. Через десять минут, я звоню Лаврентию.</p>
   <p>— Мне нужно подумать. — Полина встала, и на негнущихся деревянных ногах, прошла к себе в кабинет. Подняла трубку телефона, но тот оказался отключён.</p>
   <p>Сейчас вся эта Великая Еврейская Идея о возвращении Первохрама, уже не казалась ей сияющим символом. В этот момент она поняла, что они все песчинки в механизме, заведённом не ими, и перемалывающем судьбы как мясорубка. Себя было жалко, очень жалко дочь, и ещё жальче что всё так по-дурацки закончилось. Она потянула на себя верхний ящик, и сразу увидела чёрный маленький Браунинг, подаренный когда-то очень давно тогда ещё просто очередным воздыхателем, а теперь одним из лидеров Еврейского Конгресса.</p>
   <p>Лицо искривила усмешка, она взвела оружие, и приставив его к виску, зажмурилась так что из-под век брызнули слёзы, сделала глубокий вдох, и нажала на спусковой крючок.</p>
   <empty-line/>
   <p>Документы всё равно попали на стол Берии, а точнее рабочей группы, созданной для распутывания сложной паутины связей Антифашистского Комитета, Еврейского Конгресса и всех, кто к этому делу примкнул.</p>
   <p>Но к самому Молотову, даже малейших претензий не возникло. Да, сделал всё кривовато, но он же не контрразведчик. Сделал как сумел, и вообще повёл себя достойно.</p>
   <p>Полину похоронили со всеми почестями, как случайно пострадавшую при обращении с оружием, что в среде московской элиты, эпизодически случалось.</p>
   <p>Но Молотов конечно рассказал Берии с чего началось, что добавило Штурмину в глазах Лаврентия Павловича, даже не плюс, а огромный такой плюсище, во всё личное дело.</p>
   <p>Своевременно вскрытый нарыв позволил органам безопасности действовать намного мягче и спокойнее, и в этой реальности не случилось ни расстрельных приговоров ни даже серьёзных сроков. Антифашистский комитет был распущен на все четыре стороны, а кое-кто из активных его членов, лишился гражданства и уехал искать Землю Обетованную в принудительном порядке.</p>
   <empty-line/>
   <p>Сталин дочитал доклад, и отодвинул папку. Берия, сидевший напротив, допивал остывший чай, но уходить явно не собирался.</p>
   <p>— Что-то ещё у тебя, Лаврентий?</p>
   <p>— Штурмин, Коба. Пора уже решать, что с ним дальше делать.</p>
   <p>— А что решать? Я уже наметил ему дорогу. Сначала депутатство, работа в комиссиях, знакомство с законодательством и государственным управлением. А через несколько лет можно будет подумать о серьёзной должности. Молодой ещё, успеет.</p>
   <p>— И вот с этим я и не согласен, — Берия поставил стакан. — Такая дорога годится для человека, которого мы только присматриваем на повышение. А перед нами фактически готовый государственный руководитель, прошедший проверки, каких врагу не пожелаешь. Его уже проверили войной, деньгами, властью и ответственностью за тысячи человеческих жизней. Что ещё мы собираемся выяснить, отправляя его заседать в комиссиях?</p>
   <p>— Ну, например, насколько он способен работать с государственным аппаратом?</p>
   <p>— А сейчас он с кем работает? С колхозными счетоводами? — Берия усмехнулся. — Генштаб, Совнарком, иностранные банки, наркоматы промышленности. Причём практически все крупные инициативы последних месяцев так или иначе проходят через него. Только решения принимают другие, зачастую не вполне понимая, что именно им предложили.</p>
   <p>Сталин взял трубку, и подумав отложил в сторону.</p>
   <p>— Ты хочешь сразу назначить его наркомом?</p>
   <p>— Ни в коем случае. Наркомат проглотит его целиком, и вместо нормальной, нужной нам работы, он будет разбираться с квартальным планом выпуска гаек. Ему нужны полномочия надведомственного уровня, чтобы решения по стратегическим проектам не застревали между Микояном, Вознесенским и десятком других начальников.</p>
   <p>— Заместитель председателя Совнаркома?</p>
   <p>— Именно. Но без собственного хозяйственного ведомства. Промышленные технологии, перспективные разработки, крупнейшие внешнеэкономические проекты. И право принимать решения в пределах утверждённых программ.</p>
   <p>Сталин раскурил трубку, некоторое время наблюдая за собеседником.</p>
   <p>— Ты, Лаврентий, торопишься. Человеку двадцать три года. Я не сомневаюсь в его способностях, но опыт государственного управления не возникает из воздуха.</p>
   <p>— Тогда я сейчас расскажу тебе одну историю. О Молотове.</p>
   <p>Сталин поднял глаза.</p>
   <p>— О Вячеславе?</p>
   <p>— Именно. Ты знаешь, что дело Жемчужиной началось с предупреждения Штурмина, но как именно, тебе, кажется, не рассказывали.</p>
   <p>— Вячеслав сообщил, что получил от него сведения о деятельности Антифашистского комитета.</p>
   <p>— Так, да не так. Они случайно встретились в Кремле. Сидели вдвоём, разговаривали, и Молотов сам спросил, нет ли у Алексея чего-нибудь, что тот хотел бы сказать ему лично. Как иногда говорит мне. И Штурмин выложил ему всю историю. Комитет, планы с Крымом, связи Полины Семёновны и последствия для самого Вячеслава. Предупредил, что, когда документы попадут к нам, Молотову придётся выбирать между женой и государством.</p>
   <p>Сталин отложил трубку.</p>
   <p>— Ну вот как так? У тебя ещё материалов не было?</p>
   <p>— Практически никаких. Отдельные сигналы, подозрительные контакты, разрозненные сведения. Ничего, что позволяло бы представить всю картину. А он знал. И главное, предложил Молотову немедленно обратиться ко мне, пока положение ещё можно исправить.</p>
   <p>— Почему же он сам тебе ничего не рассказал?</p>
   <p>— Не знаю, Коба. И выяснять я, не собираюсь.</p>
   <p>Сталин недовольно нахмурился.</p>
   <p>— Странная позиция для наркома внутренних дел.</p>
   <p>— А что я должен сделать? Вызвать Штурмина и потребовать объяснений? Ну узнаем мы, что у него есть радио, по которому он слушает, что там передают в эфир в двадцать первом или каком-то веке? И что? Сразу легче станет? — Берия развёл руками. — Мы уже знаем достаточно, чтобы понимать: обычными источниками его сведения не объясняются. А попытка любой ценой выяснить происхождение этих знаний ничего нам не даст, кроме риска потерять его доверие.</p>
   <p>— Но ведь Полина погибла.</p>
   <p>— Да. И это трагедия. Однако Вячеслав мог привести её ко мне, тогда исход вполне мог быть другим. Вместо этого она приняла собственное решение. Но посмотри на результат в целом. Мы получили документы, вскрыли всю организацию, вскрыли иностранные связи и обошлись без массовых арестов и жёстких мер. А ведь дело могло вырасти в настоящий политический процесс здорово подпортив наши отношения с Западом, а Штурмин одним разговором предотвратил гораздо более тяжёлые последствия.</p>
   <p>Сталин некоторое время молчал.</p>
   <p>— И Молотов теперь знает, кому обязан?</p>
   <p>— Прекрасно знает. Впрочем, я рассказываю это не ради похвалы Алексею. Мне интересно другое: он увидел опасность там, где весь наш аппарат ещё ничего толком не обнаружил, оценил последствия и нашёл способ вмешаться, не разрушая существующую систему. Это уже государственное мышление, Коба. Причём весьма высокого уровня.</p>
   <p>Сталин поднялся, прошёл к окну и остановился, заложив руку за спину.</p>
   <p>— Допустим, ты меня убедил. Но есть ещё политическая сторона. Неизвестно, как воспримут назначение столь молодого человека сразу в руководство правительства.</p>
   <p>— Поговорят и привыкнут. Тем более что среди руководства он давно не чужой. А выборы в Верховный Совет… Мы-то с тобой знаем что это просто говорильня, и всё решается не там.</p>
   <p>— А военная служба? Армейцы его просто так не отпустят.</p>
   <p>— Наоборот. Аналитическое управление они сохранят за ним, текущую работу распределят между заместителями, но Генштаб получит от него больше пользы, когда их человек взойдёт так высоко.</p>
   <p>Сталин усмехнулся.</p>
   <p>— Уж кто бы говорил. Ты сам его постоянно привлекаешь.</p>
   <p>— Привлекаю. И именно поэтому знаю, как трудно удержаться от соблазна свалить на него очередную проблему. Но сейчас меня беспокоит другое.</p>
   <p>Берия помолчал, затем продолжил значительно тише:</p>
   <p>— Это он пока под нашим зонтиком, Коба. А надолго ли нас хватит?</p>
   <p>Сталин медленно повернулся.</p>
   <p>— Ты о чём?</p>
   <p>— О самом обыкновенном. Мы не бессмертные. Сегодня за Штурминым стоишь ты, стою я, поддерживает генералитет. А если завтра кто-нибудь из нас уйдёт? У него появится достаточно врагов, чтобы вспомнить и его происхождение, и иностранные связи, и необычные способности, и прежние решения. Сейчас всё это считается заслугами, а при желании можно представить совершенно иначе.</p>
   <p>— Ты полагаешь, его попытаются убрать?</p>
   <p>— Я полагаю, что государство нельзя строить на личной благосклонности руководителей. Особенно когда речь идёт о человеке, от которого зависит слишком многое. Ему нужны собственный политический вес, полномочия и люди, желающие работать именно с ним. Не наши покровительство и защита, а прочное, своё место в государственном механизме.</p>
   <p>Сталин вернулся к столу.</p>
   <p>— То есть ты предлагаешь готовить его в преемники?</p>
   <p>— Я предлагаю дать ему возможность стать одним из тех, на ком государство будет держаться после нас. А уж кто из них окажется первым, решит время. Только если мы начнём готовить его к этому лет через пять, можем опоздать.</p>
   <p>— А ты уверен, что он сам захочет?</p>
   <p>— Нет, — Берия усмехнулся. — Подозреваю, будет отбиваться всеми четырьмя конечностями. Но это как раз хороший признак. Человек, которого приходится уговаривать принять власть, мне нравится гораздо больше того, кто за ней бегает.</p>
   <p>Сталин рассмеялся, потом взял чистый лист и написал несколько слов.</p>
   <p>— Хорошо. Подготовь предложения по его полномочиям. Не общие рассуждения, а конкретно: что ему передать, какие решения он сможет принимать самостоятельно, с кем согласовывать. И переговори с Антоновым, только самого Штурмина пока не трогайте. Я сначала хочу понять, какую именно работу ему предложить.</p>
   <p>— Сделаю, Коба.</p>
   <p>Берия поднялся, но Сталин остановил его у двери.</p>
   <p>— И ещё, Лаврентий. Если мы дадим ему такие полномочия, мы всё равно не должны бегать к нему за решением каждого вопроса.</p>
   <p>— Вот это, Коба, будет труднее всего, — Берия усмехнулся. — Особенно для тебя.</p>
   <p>— Для нас обоих, — Ворчливо поправил Сталин и вернулся к документам.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 13</p>
   </title>
   <p><emphasis>В Буэнос-Айресе, под эгидой Демократической Партии США проходит Первый съезд руководителей и активистов антибольшевистских организаций, всего мира. На съезд приехали представители Армии Крайовой, ОУН и УПА из разорванной большевиками Украины, а также представители Украинской Главной Освободительной Рады, Лесные Братья и Омакайтсе из Прибалтики.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Делегаты съезда обсудят наиболее эффективные способы борьбы с большевизмом, возможности приобретения и доставки оружия и снаряжения, а также будут работать в учебных классах, где им расскажут основы политической и подрывной деятельности инструкторы Свободной Русской Армии, из числа военнослужащих, перешедших на сторону Вермахта и успевших покинуть Германию.</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>«Посев» 25 сентября 1944 года.</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p>Роспуск Еврейского антифашистского комитета и филиала Еврейского Конгресса поначалу не вызвал особенного бурления. Официальное сообщение было предельно кратким: «В связи с окончанием войны и выполнением поставленных задач комитет прекращает деятельность, а оставшиеся вопросы международного сотрудничества передаются соответствующим государственным учреждениям». Ни громких процессов, ни газетных разоблачений, ни привычных для подобных случаев собраний с единодушным осуждением не последовало.</p>
   <p>Зато в кабинетах НКГБ работа кипела. Изъятые документы вскрыли целую систему неофициальных контактов, зарубежного финансирования, личных обязательств и посреднических соглашений, существовавших параллельно государственной дипломатии. Советские представительства зарубежных еврейских организаций, прежде всего связанные с Всемирным еврейским конгрессом, лишились возможности вести самостоятельную политическую деятельность. Сам Конгресс, разумеется, продолжал существовать за границей, но его советские связи теперь проходили через НКИД.</p>
   <p>Особенно характерным оказалось то, что большинство людей, годами участвовавших в этой деятельности, не совершили ничего уголовно наказуемого. Да, они организовывали встречи, передавали письма, договаривались о помощи, собирали пожертвования и искренне считали себя радеющими за страну. Но среди них находились и такие, кто от имени общественных организаций обсуждал с иностранцами вопросы границ, кадровых назначений и государственной политики, на что никаких полномочий не имел и тем не менее, через свои связи влезал в решение вопросов, занимаясь привычным для США лоббизмом.</p>
   <p>Берия, получив результаты предварительной проверки, распорядился не устраивать охоты на ведьм. Виновных в конкретных преступлениях следовало привлекать к ответственности, остальных предупредить, но оставить в покое. Само по себе участие в национальном обществе, переписка с родственниками за границей или получение гуманитарной помощи преступлением не являлись.</p>
   <p>Однако собранные материалы обнаружили проблему гораздо более широкую.</p>
   <p>Подобные посреднические структуры существовали далеко не только при еврейских организациях. Различные национальные общества поддерживали постоянную переписку с зарубежными политическими центрами, самостоятельно договаривались с эмигрантскими организациями о переселении и денежных переводах, землячества обсуждали с иностранными представителями вопросы собственности и гражданства. Большинство занималось вполне законными делами, но в отдельных случаях за разговорами о культуре и помощи обнаруживалась самостоятельная политическая деятельность, о которой советское правительство узнавало только из материалов уголовных дел.</p>
   <p>Проверка заняла несколько недель. Часть обществ сохранили, запретив им вести политические переговоры и принимать посредников без установленного разрешения, несколько организаций, фактически превратившихся в представительства зарубежных политических групп, распустили, лишив их руководителей гражданства и выдворив из СССР, остальным же предложили вполне определённый выбор. Заниматься культурой, благотворительностью и общественной работой только через НКИД, и не заниматься самодеятельностью через которую можно было присесть на весьма приличный срок.</p>
   <p>Неожиданно выяснилось, что такая перестройка устраивает значительную часть самих общественников. Ответственность за иностранные контакты переходила к ответственным работникам, и отпадала необходимость постоянно объясняться с НКГБ по поводу очередного зарубежного гостя. Но главным результатом стала не ликвидация нескольких комитетов, а совершенно иное распределение полномочий внутри советского правительства.</p>
   <p>Именно Молотов первым предложил утвердить единый порядок ведения политических связей с зарубежными общественными организациями. НКИД должен был отвечать за контакты, затрагивавшие интересы иностранных государств, политических партий и международных объединений, внешняя торговля оставалась за Наркомвнешторгом, культурный обмен — за соответствующими учреждениями, однако ни одно ведомство или общество больше не могло самостоятельно принимать политические обязательства от имени Советского Союза.</p>
   <p>Сталин, ознакомившись с проектом, внёс всего одну существенную поправку: контроль не должен превращаться в разрешительную волокиту для обычной переписки, научных контактов и культурных мероприятий. Молотов согласился без возражений. Ему нужны были не списки иностранных профессоров и артистов, а возможность знать, кто, с кем и от чьего имени обсуждает государственные вопросы.</p>
   <p>Первое время новая система работала со скрипом. В НКИД потянулись письма, обращения, делегации и представители организаций, прежде привыкших решать свои дела напрямую. Некоторые возмущались, ссылались на прежние договорённости, пытались искать поддержку среди знакомых в наркоматах, но очень быстро обнаружили, что обходные пути закрылись. Наркоматы возвращали обращения с одинаковой резолюцией: по вопросам международно-политического характера обращаться в Народный комиссариат иностранных дел.</p>
   <p>Внешне всё выглядело обычной административной реформой. На деле же положение самого Молотова изменилось весьма существенно.</p>
   <p>Теперь иностранному послу, желавшему заручиться поддержкой советского общества, приходилось прежде всего разговаривать со специально назначенными людьми, зарубежным организациям, рассчитывавшим продвинуть политическую инициативу через знакомых советских деятелей, тоже следовало начинать с дипломатического ведомства и даже влиятельные члены правительства, прежде охотно принимавшие иностранных гостей по личным приглашениям, обнаружили, что подобные встречи требуют предварительного согласования.</p>
   <p>Причём Молотов не собирался превращать это право в средство мелочного давления. Напротив, там, где вопрос не затрагивал государственную политику, он распоряжался давать разрешения быстро, нередко вообще передавая решение подчинённым. Именно поэтому новая система довольно скоро перестала вызывать раздражение у тех, кто действительно занимался своим делом. А вот любителям неофициальной дипломатии и кулуарных договорённостей, стало значительно сложнее.</p>
   <p>На одном из заседаний Совнаркома Микоян, просматривая очередное распоряжение НКИД, не удержался от замечания:</p>
   <p>— Вячеслав Михайлович, вы скоро и иностранным торговцам будете разрешать, с кем им обедать.</p>
   <p>— Если они за обедом торгуют станками, через Внешторг, Анастас Иванович, пусть едят хоть с кем угодно, — спокойно ответил Молотов. — А вот если начинают обсуждать изменение государственных границ, тогда я действительно хотел бы знать, кто их пригласил и на каком основании.</p>
   <p>Сталин, присутствовавший при разговоре, усмехнулся.</p>
   <p>— Правильно говорит товарищ Молотов. Торговля должна торговать, культура заниматься культурой, а внешнюю политику у нас проводит государство. И не надо создавать каждому обществу собственный Народный комиссариат иностранных дел.</p>
   <p>Постепенно положение Молотова наконец-то стало напоминать положение человека, через руки которого проходили главные нити советской внешней политики. Он и прежде возглавлял дипломатическое ведомство и пользовался огромным влиянием, но теперь получил реальную возможность не только вести переговоры от имени правительства, но и определять, какие политические контакты вообще могут осуществляться без его участия.</p>
   <p>В Кремле это понимали прекрасно и Берия, наблюдавший за развитием событий с немалым удовлетворением, однажды заметил Сталину, что Вячеслав Михайлович за несколько месяцев приобрёл гораздо больше реальной власти, чем получил бы от назначения ещё на две правительственные должности.</p>
   <p>— И что, Лаврентий, тебя это беспокоит? — поинтересовался Сталин.</p>
   <p>— Наоборот, Коба. Теперь хотя бы понятно, кто отвечает за внешние связи. А то у нас раньше получалось совсем замечательно. Наркоматы ведут свои переговоры, общественные организации свои, отдельные товарищи вообще договариваются неизвестно с кем, а когда возникает международный скандал, отвечать должен товарищ Молотов.</p>
   <p>Сталин кивнул. Подобное положение давно требовало исправления, но прежде руки до него не доходили.</p>
   <p>У самого Молотова, впрочем, причин для особенного торжества не было. Он по-прежнему тяжело переживал гибель Полины, работал значительно больше прежнего и практически перестал бывать на неофициальных приёмах. Зато теперь его распоряжения выполнялись с такой быстротой, какой он не мог добиться даже в военные годы.</p>
   <p>И мало кто из иностранных дипломатов, постепенно привыкших решать политические вопросы исключительно через НКИД, подозревал, что началось всё со случайного разговора в маленькой комнате отдыха бывшего Сенатского Дворца.</p>
   <empty-line/>
   <p>Алексея известие о новом назначении застало в Генеральном штабе, когда он пытался разобраться с очередным докладом о перспективах развития авиации. Доклад был толстым, обстоятельным и совершенно бесполезным, поскольку его авторы предлагали совершенствовать уже устаревающую технику, старательно обходя вопрос о том, какой она должна стать через десять лет.</p>
   <p>Звонок из секретариата Сталина прервал это увлекательное занятие. Поскрёбышев коротко сообщил, что товарищ Сталин ожидает его через сорок минут, и положил трубку, не объясняя причин вызова, что делал практически всегда.</p>
   <p>В Кремле всё оказалось ещё интереснее. Кроме Сталина, в кабинете находились Берия, Молотов и Вознесенский, причём последний держал в руках какую-то папку и выглядел подозрительно довольным.</p>
   <p>— Проходите, товарищ Алексей, — Сталин показал на свободное кресло. — Мы тут посовещались и решили, что вам пора менять работу.</p>
   <p>Штурмин насторожился.</p>
   <p>— Что, опять?!!</p>
   <p>— Нет, — усмехнулся Сталин. — Генеральный штаб вас не отдаёт, а товарищ Антонов заявил, что согласен освободить вас от части текущих обязанностей, но аналитическое управление должно остаться под вашим руководством и мы с ним согласились.</p>
   <p>— Тогда не совсем понимаю…</p>
   <p>— Сейчас поймёте. — Сталин взял со стола лист с печатью СНК и размашистой подписью Калинина. — Решением Верховного Совета, вы назначаетесь заместителем председателя СНК СССР по вопросам реиндустриализации и модернизации производства. Поздравляю, Алексей Иванович.</p>
   <p>Несколько секунд Штурмин молчал, переводя взгляд с одного присутствующего на другого.</p>
   <p>— Иосиф Виссарионович, а я-то здесь при чём?</p>
   <p>Берия не удержался от смеха, Молотов отвернулся к окну, а Сталин с явным удовольствием откинулся в кресле.</p>
   <p>— Ну как это при чём? Вы сами столько раз объясняли нам, что советская промышленность нуждается в техническом перевооружении, новых технологиях и современной организации производства. Именно по вашей инициативе мы стали сводить заводы и фабрики в единые производственные объединения, возводить узловые заводы отраслей и вводить другие новшества. Вот мы и решили предоставить вам возможность заняться этим непосредственно.</p>
   <p>— Я объяснял, какие направления считаю перспективными. Но управлять всей промышленностью Советского Союза совершенно не собирался.</p>
   <p>— Всей и не надо, — вмешался Вознесенский. — За текущее производство отвечают наркоматы и Госплан. Ваша задача — новые технологии, межведомственные программы и перспективные проекты. Мы специально разграничили полномочия, чтобы не создавать ещё одного центра текущего хозяйственного управления.</p>
   <p>— И не придётся каждый раз ходить по кабинетам с просьбой подписать очередное решение, — добавил Берия.</p>
   <p>Алексей посмотрел на него с явным подозрением.</p>
   <p>— Лаврентий Павлович, я чувствую, что без вашего участия эта замечательная идея не обошлась.</p>
   <p>— А я и не скрываю, — невозмутимо ответил Берия. — Но, знаешь, мне до смерти надоело наблюдать, как три наркомата месяц согласовывают вопрос, который можно решить за полчаса.</p>
   <p>— Прекрасно. Значит, теперь они будут согласовывать его со мной.</p>
   <p>— Нет, — Сталин положил перед ним документ. — Теперь ты будешь принимать решение в пределах утверждённых полномочий, а наркоматы — исполнять. И только если возникнет спор, который ты не сможешь разрешить, тогда уже обращаться ко мне или в Совнарком. Но никак не наоборот.</p>
   <p>Алексей взял бумагу и принялся читать. Документ был подготовлен основательно. В его ведение передавались координация программ технического перевооружения, внедрение зарубежных технологий, организация крупных межотраслевых разработок и контроль выполнения соответствующих правительственных решений. При этом оперативное руководство заводами, распределение текущих производственных заданий и исполнение государственного плана оставались за наркоматами. Отдельным пунктом предусматривалось право запрашивать необходимую техническую документацию, привлекать специалистов любых ведомств и выносить на утверждение правительства предложения о перераспределении ресурсов между перспективными программами.</p>
   <p>— Солидный документ. — произнёс Штурмин, дочитав последнюю страницу.</p>
   <p>— Это мы с Николаем Алексеевичем написали, — ответил Берия. — Потом дали посмотреть Молотову и Антонову, и некоторые положения пришлось переделать, чтобы ты не оказался начальником над всеми наркомами сразу.</p>
   <p>— Разумно, — признал Алексей. — Но здесь есть одна проблема. Точнее, две.</p>
   <p>— Слушаем, — Сталин придвинул пепельницу.</p>
   <p>— Первая: я не собираюсь заниматься утверждением отдельных проектов, если их можно решить на уровне наркомата. Иначе через месяц мой стол будет завален просьбами согласовать новый станок для какого-нибудь завода. Вторая в том, что мне потребуется собственная техническая экспертиза, причём независимая от ведомств, предлагающих проект. Нельзя поручать оценку разработки исключительно тем, кто заинтересован в её финансировании.</p>
   <p>Вознесенский немедленно сделал пометку.</p>
   <p>— Штат аппарата предусмотрен.</p>
   <p>— Мне не нужен большой аппарат, Николай Алексеевич. Но нужны высококлассные инженеры, технологи, экономисты и несколько хороших организаторов. Остальных можно привлекать временно, под конкретную задачу. И никаких собственных управлений снабжения, кадров и прочего хозяйства. Этим уже занимаются соответствующие учреждения Совнаркома.</p>
   <p>— Вот видишь, Лаврентий, — довольно произнёс Сталин. — А ты говорил, что он будет сопротивляться.</p>
   <p>— Он и сопротивляется, Коба. Просто уже начал распределять обязанности.</p>
   <p>Алексей тяжело вздохнул.</p>
   <p>— Иосиф Виссарионович, а отказаться можно?</p>
   <p>— Конечно можно, — совершенно серьёзно ответил Сталин. — Напишите заявление, мы его рассмотрим… Лет через пять.</p>
   <p>Разговор продолжался ещё около часа. Штурмин настоял, чтобы за его новым аппаратом не закрепляли предприятия и не создавали параллельную систему планирования. Вместо этого договорились определить несколько основных направлений: станкостроение и точная механика, энергетическое оборудование, промышленная химия, радиоэлектроника, автоматизация производства и внедрение новых технологических процессов. Остальное предстояло включать в программы по мере необходимости.</p>
   <p>Особо обсудили Германию и Японию. Алексей считал совершенно бессмысленным разрушать сохранившиеся там производственные цепочки ради вывоза оборудования, которое потом годами пришлось бы устанавливать и осваивать на советских заводах. Гораздо полезнее было получать оттуда продукцию — действующие технологические линии, документацию, лицензии, и приглашать специалистов по контрактам.</p>
   <p>— И ещё, — добавил он, — давайте сразу договоримся, что я не стану поддерживать проекты только потому, что под них уже выделены деньги. Если исследование показало бесперспективность направления, его нужно закрывать, а не продолжать из страха признать ошибку.</p>
   <p>— Это у тебя со многими будут сложности, — заметил Вознесенский.</p>
   <p>— Знаю. Поэтому и хочу, чтобы в положении прямо записали порядок прекращения программ. Иначе мы получим вечные стройки, которые никто не решается остановить.</p>
   <p>Сталин одобрительно кивнул.</p>
   <p>— Запишите, Николай Алексеевич. Только чтобы решение было обоснованным. А то у нас найдутся желающие закрывать чужие проекты ради собственных.</p>
   <p>Когда основные вопросы согласовали, Алексей уже собрался уходить, но Сталин задержал его ещё одним замечанием.</p>
   <p>— И последнее. Вы теперь член правительства, Алексей Иванович. Это означает не только новые полномочия, но и политическую ответственность. Ваши решения будут затрагивать интересы множества людей, и далеко не все останутся довольны.</p>
   <p>— Я понимаю, товарищ Сталин. Но хотел бы уточнить: ответственность за результаты программы не должна подменять ответственность наркома за её исполнение. Если мы согласовали внедрение новой технологии, выделили средства и оборудование, а директор завода ничего не сделал, отвечать должен директор и его нарком.</p>
   <p>— Разумеется, — согласился Сталин. — Вот и будете разбираться, где закончилась ошибка в программе и началось плохое исполнение.</p>
   <p>На этом совещание закончилось.</p>
   <p>Уже в коридоре Берия догнал Штурмина и, взяв его под локоть, негромко произнёс:</p>
   <p>— Ты не сердись, Алексей. Должность серьёзная, но мы постарались сделать так, чтобы ты действительно мог работать, а не подписывал бумаги с утра до вечера.</p>
   <p>— Лаврентий Павлович, вы только что назначили меня одним из руководителей правительства крупнейшей страны мира, и предлагаете мне не сердиться?</p>
   <p>— А что тебя больше беспокоит? Возраст или объём работы?</p>
   <p>— Для начала, количество людей, которые теперь захотят со мной встретиться.</p>
   <p>— Вот поэтому у тебя и будет секретариат. Большой, хороший и очень злой. Чтобы никого лишнего не пускали.</p>
   <p>— Да мне и прежнего хватало.</p>
   <p>— Теперь точно не хватит, — Берия усмехнулся. — Но ты не переживай. Хороших людей подберём.</p>
   <empty-line/>
   <p>Уже к концу недели Алексей понял, что предположение Берии было совершенно справедливым.</p>
   <p>В Совнаркоме ему выделили десять кабинетов, не считая его личного кабинета с приёмной, комнаты для совещаний и помещения для секретариата, который немедленно начал обрастать дополнительными сотрудниками. Людмила Александровна, получившая повышение и назначенная руководить новым аппаратом, сначала смотрела на штатное расписание с восторгом, но к третьему дню уже вовсю собачилась с телефонистами, требовала прислать ещё двух машинисток и составляла график приёма посетителей.</p>
   <p>Сам Штурмин обнаружил, что количество желающих рассказать ему о великих перспективах отечественной промышленности практически неисчерпаемо. Наркоматы присылали десятки проектов, заводы требовали оборудование, причём не абы какое, а именно немецкое или японское, научные институты предлагали всякую дичь занедорого, а некоторые руководители умудрялись требовать финансирование исследований всякой бредятины, вроде концентрации солнечного луча для использования как оружия.</p>
   <p>Первые два дня Алексей честно пытался просматривать всё самостоятельно, потом понял, что такими темпами очень скоро превратится в пациента больницы имени Кащенко и Людмила Александровна получила распоряжение немедленно прекратить эту практику.</p>
   <p>— Все предложения теперь идут через предварительную экспертизу. Ко мне добираются только те, где есть конкретная техническая задача, расчёт предполагаемого результата и уже имеется заключение специалистов. И никаких обращений в стиле «просим оказать содействие развитию важнейшей отрасли народного хозяйства». Пусть сначала объяснят, что именно собираются делать.</p>
   <p>— А если письмо от наркома?</p>
   <p>— Для наркомов правила те же. Если вопрос срочный, пусть звонят лично.</p>
   <p>Женщина сделала пометку в блокноте и с явным удовольствием принялась наводить порядок и уже через неделю поток бумаг сократился настолько, что Алексей впервые смог заняться действительно важными делами.</p>
   <p>Первым серьёзным достижением стало формирование перечня технологий, приобретение которых за границей давало Советскому Союзу наибольший выигрыш во времени. Рядом с каждым направлением указывались предприятия, способные освоить производство, необходимые специалисты, сроки и предполагаемый экономический эффект. На основании этого перечня Микоян и внешнеторговые организации получили конкретные задания для переговоров с американскими, британскими и германскими промышленниками.</p>
   <p>Вторым решением стало обязательное проведение независимой технической экспертизы крупных программ модернизации причём не собственными специалистами наркоматов, а приглашёнными со стороны и часто вообще иностранными. Теперь одного заключения отраслевого института было недостаточно, если речь шла о затратах государственного масштаба. И очень скоро выяснилось, что некоторые дорогостоящие разработки сохранялись исключительно потому, что их руководители обладали хорошими связями.</p>
   <p>Первый же закрытый таким образом проект вызвал скандал. Директор института примчался в Совнарком, потребовал немедленной встречи и заявил, что прекращение финансирования программы разработки дизельных авиадвигателей нанесёт непоправимый ущерб обороноспособности государства.</p>
   <p>Алексей выслушал его, попросил показать результаты за последние три года и, выяснив, что кроме нескольких отчётов и опытного неработающего образца, предъявить нечего, предложил директору самому написать заключение о целесообразности дальнейших работ.</p>
   <p>Тот ушёл в крайнем раздражении, но через неделю программу закрыли, а высвободившиеся специалисты и оборудование были переданы двум другим институтам, где занимались делом.</p>
   <p>После этого в научно-промышленных кругах быстро распространилось мнение, что новый заместитель председателя Совнаркома совершенно не уважает заслуг, званий и авторитета старших товарищей, а Алексей, узнав об этом, только пожал плечами.</p>
   <p>— Прекрасно. Может, теперь хотя бы перестанут присылать очковтирательские отчёты.</p>
   <p>Дома назначение встретили значительно спокойнее, чем он ожидал.</p>
   <p>Вера внимательно выслушала рассказ мужа, уточнила, сохранится ли за ним работа в Генеральном штабе, после чего задала единственный вопрос:</p>
   <p>— Лёшенька, а когда ты теперь собираешься учиться?</p>
   <p>— Вот чёрт. — Алексей замер соображая.</p>
   <p>— Именно, любимый. — Вера вздохнула. — Ты только что поступил в университет, договорился об индивидуальной программе, а теперь собираешься руководить техническим развитием всей страны. И ещё у нас, между прочим, скоро появится ребёнок.</p>
   <p>— Ну не всей страны, Верунь. Только отдельными направлениями.</p>
   <p>— Конечно. Совсем маленькими. Станкостроение, энергетика, химия, электроника. Пустяки какие.</p>
   <p>Она рассмеялась, подошла к мужу и обняла его за шею.</p>
   <p>— Я рада за тебя, Лёша. Только не хочу, чтобы государство окончательно отобрало тебя у семьи.</p>
   <p>— Не отберёт, малышаня. Я им сразу объяснил, что работать круглосуточно не собираюсь.</p>
   <p>— И они поверили?</p>
   <p>— Нет. Но я был очень убедителен.</p>
   <p>Вера поцеловала мужа, потом отстранилась и посмотрела на него с лукавой улыбкой.</p>
   <p>— А вообще, знаешь, что самое забавное? Ты ведь хотел просто закончить юридический факультет и немного позаниматься экономикой.</p>
   <p>— Хотел.</p>
   <p>— А теперь будешь этим самым хозяйством руководить.</p>
   <p>— Ну, частично.</p>
   <p>— Разумеется, частично. — Она погладила его по щеке. — Бедный мой генерал. Кажется, ты окончательно попал.</p>
   <p>Алексей вздохнул, обнял жену и с некоторой тоской посмотрел на папку с гербом СССР, которую принёс домой для ознакомления, где на обложке золотыми буквами было вытиснено: «Совет Народных Комиссаров Союза ССР».</p>
   <p>И самое обидное заключалось в том, что отказаться от этой работы он теперь действительно не мог, так как хорошо понимал, сколько времени страна потеряет, если самые необходимые решения вновь начнут соперничать с тупиковыми, согласовываться годами а в итоге в работу будут уходить те, у которых мощнее поддержка.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 14</p>
   </title>
   <p><emphasis>В эфире радио «Интернационал» и его русская редакция. Вы слушаете новости дня. Сегодня пятое октября, тысяча девятьсот сорок четвёртого года, и продолжаются выступления прогрессивной общественности Нидерландов, протестующих против захода в порты этой нейтральной страны авианосца Владимир Ленин, подаренный японским правительством СССР.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Франция переживает тяжелейший правительственный кризис и уже третье правительство, назначенное после окончания войны, распущено президентом де Голлем. На этот раз свою удачу попробуют социалисты и крестьянские демократы.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Советский Союз продолжает готовится к новой войне. Повсюду по стране растут новые заводы, строятся первоклассные дороги, способные как перебрасывать войска, так и принимать посадку самолётов, модернизируется связь. И никого не должно обманывать показное сокращение армии, так как в каждой школе работают кабинеты военной подготовке, где детей учат воевать.</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>Эфир от 5 октября 1944года</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p>Постепенно всё нормализовалось. Учёба, работа в СНК и даже недолгие, но энергичные налёты в Генштаб, где особым образом пришлось прочищать мозги людям из Автобронетанкового управления притащившим проект нового сверхтяжёлого танка под концепцию «господства поля боя»</p>
   <p id="fn-p-43">Алексей смотрел на проект стосорокатонного монстра<a l:href="#fn-p-44">[1]</a> со сложным чувством восхищения человеческой тупостью, генеральской простоты, и всеобщей уверенности в такой же непроходимой тупости разрешающих органов.</p>
   <p>Не желая плодить сущности сверх необходимого, он попросил назначить совещание комиссариата, по этому вопросу, и был весьма удивлён большим количеством собравшихся людей в зале.</p>
   <p>Сначала выступил руководитель проекта — начальник АБТУ Красной Армии, генерал-лейтенант танковых войск Яков Николаевич Федоренко.</p>
   <p>Он долго рассказывал о доблести танкистов в годы войны, затем перешёл к производственным программам модернизации танкового парка, и следом представил собственно сам проект бронеуёбища, с огромной двухсотмиллиметровой пушкой, и явно гордясь собой рассказал во сколько раз его броня толще всех американских и европейских танков, и насколько больше калибр, после чего покинул место докладчика явно довольный собой.</p>
   <p>Следом выступили замнаркома по войскам Рокоссовский, осторожно похваливший новину и вообще работу АБТУ, и несколько других генералов.</p>
   <p>— А что это у нас Алексей Иванович молчит? — Поинтересовался нарком обороны Жуков. — Нечего сказать? Так сказать, в зобу дыханье спёрло от восторга?</p>
   <p>— Так точно, товарищ маршал. — Алексей встал. — Восторг есть, хоть и весьма специфического типа, но есть и вопросы.</p>
   <p>— Что-ж. Задавайте. — Георгий Константинович рукой показал на трибуну, и Алексей вышел к плакатам.</p>
   <p id="fn-p-45">— Итак у нас, боевая машина. Ну так во всяком случае утверждает АБТУ. Но вот вопрос. А она вообще стрелять-то сможет? Не думаю, что сильно ошибусь, но вес такого снаряда будет около ста килограммов, и нужен специально обученный богатырь, для того чтобы ворочать такие унитары. Но даже при раздельном заряжании вышибной заряд и сам снаряд будут весить по полсотни килограмм. Причём богатырь требуется предельно компактного вида, потому как диаметр люка невелик, и действительно крупного мужчину не пропустит. Теперь по двум дизелям каждый из которых имеет мощность в тысячу сил. Установленного бака танку хватит на сто пятьдесят километров, а дальше он превращается в неподвижную огневую точку. Ну и самое главное, у нас конечно броня. По задумке АБТУ он у нас будет непробиваемым монстром с бронёй в триста миллиметров. Но, тут внезапно появляются европейские противотанковые ракеты, находящиеся в стадии проектирования<a l:href="#fn-p-46">[2]</a> и которые поступят на вооружение как раз к выходу серийного Т-20 и способные пробивать до 400 миллиметров брони. Кстати о разработке этих ракет написано в бюллетене наркомата за август, который руководство АБТУ вряд ли читало.</p>
   <p>Ну и финалом о танках вообще. — Алексей обвёл взглядом собравшихся. — Из чего вообще исходят танкисты, накапливая бронированные боевые машины в огромных количествах на площадках хранения, и подстёгивая выпуск новых? Не секрет, что программы разработки сверхмощных бомб на делящихся материалах существовали в Германии, и продолжаются в США, и любая танковая колонна, только перешедшая границу, будет уничтожена этим оружием, и превращена в кучу обгорелого радиоактивного железа, со сгоревшими танкистами внутри. И какой смысл вообще в танковых клиньях, учитывая, что любая война начнётся с обмена ядерными ударами? Зачем нам вообще захватывать территорию, загаженную на многие года? Танки как стратегическое оружие прорыва, к сожалению, утратили свою функцию, и теперь скорее превратились в высокоподвижные огневые точки, а не средство прорыва, так как кумулятивный снаряд пробивает любую броню. Мне кажется, что будущее за среднеразмерными основными боевыми машинами, с пушкой калибра сто — сто пятьдесят миллиметров, с автоматом заряжания, максимально разгружающего экипаж, и динамической бронезащитой на основе металло-гексогеновых пластин. — Алексей повернулся к Жукову. — Я закончил.</p>
   <p>— Ах ты, щенок х%ев! — Генерал Федоренко, уже расписавший все «плюшки» от такого проекта, и даже часть потратив, выскочил со своего места и буквально полетел к Алексею, замахиваясь для удара, но к удивлению, всех присутствующих Алексей, лишь увернулся пару раз от кулаков, и просто оттолкнул генерала двумя руками, а тут подоспели другие генералы, и зажали Якова Николаевича.</p>
   <p>— Товарищ маршал Советского Союза? — Алексей повернулся к Жукову с вопросом в глазах, мол «А что это такое сейчас было?» и едва сдерживающий себя нарком встал.</p>
   <p>— Товарищ генерал-лейтенант Федоренко. — Грохнул он так что все замерли. — Жду вашего рапо́рта сегодняшним числом, через час. Потрудитесь сдать удостоверение и покинуть наркомат. Дела сдадите через строевое управление.</p>
   <p>К удивлению Алексея, в целом настроение военного сообщества было на его стороне. Он не стал вступать в рукопашную, в которой наверняка победил бы, да и вопросы его били проект не в бровь, а в глаз, поэтому Федоренко, убранного в отставку никто не жалел. Ну придумал же такое учинить перед Жуковым! Стыд и позор! Вместо того чтобы профессионально и с цифрами разгромить молодого генерала, так потерять человеческий облик…</p>
   <p>Зато следом грохнуло постановление СНК о передаче уже устаревших танков с площадок хранения на предприятия для переделки в сельхозтехнику, о сокращении плана по выпуску танков втрое, и передачу освобождающихся мощностей под выпуск техники общехозяйственного назначения. И этим сразу решился вопрос о дополнительном конвейере для полноприводного грузовика Mercedes-Benz L 4500 с модернизированным двигателем в 150 лошадиных сил, уже собираемого на заводе в Миассе, на американских станках и получившего название «Урал».</p>
   <p>Вообще, в этой истории, в Союз вывезли в разы меньше заводов чем в другой, потому как не было никакой необходимости. Германия занята вся и, если что нужно, это просто вносилось в список и очень часто, вычёркивалось оттуда, так как станки и оборудование поступавшее из США, Британии и других стран часто были лучше, а изделия, передаваемые с лицензиями и техкартами, удобнее в освоении.</p>
   <p>Но внезапная проблема весьма сильно отравляла существование многих инженерных и конструкторских коллективов. Американские, немецкие и японские моторы, были в разы лучше советских, машины мощнее, легче и намного более надёжные, опережая технику СССР на одно — два поколения. И это стало одной из проблем которые предстояло решить Алексею на новом месте заместителя председателя СНК, и решил он её вполне в духе двадцать первого века, не посылкой на стажировку советских инженеров, а наоборот, создания в СССР инженерных центров, под руководством известных западных конструкторов, занимающихся решением не самых важных но вполне практических задач, как например облик нового городского такси, или сверхэкономичного двигателя для почтово-пассажирского самолёта местных линий, с предполагаемой дальностью полёта в две тысячи километров и возможностью посадки везде.</p>
   <p>Таких инженерных центров создали поначалу всего три. Автомобильный, авиационный, и двигательный, но внезапно наркомы попросили такой же электротехнический, железнодорожный и автодорожный, что и было проделано быстро и слажено, сформировав вполне приличный инжиниринговый центр в подмосковном Реутово.</p>
   <p>Как ни странно, но вторичных вопросов к новому зампреду СНК, возникало немного. Его биография и репутация отработали на все сто, сформировав образ человека слегка отмороженного, независимого и способного устроить скандал вне зависимости от авторитета и должности человека, что загодя избавляло его от массы проблем, так как с ним просто предпочитали не связываться, и всякие ушлые деятели вообще обходили его сотой дорогой.</p>
   <p>Зато Ротшильды и Морганы, считали себя королями, сделавшими верную ставку, совершено забыв, что именно они были выбраны.</p>
   <p id="fn-p-47">Но также, назначение Алексея поторопило Геральдический Комитет Британской Монархии, и в один прекрасный день, посол Великобритании в СССР сэр Арчибальд Кларк Керр, запросил приём у наркома индел Молотова, и конечно был незамедлительно принят им, в самой радушной форме. Сотрудничество с Британией развивалось вполне успешно, никакого «железного занавеса» не значилось даже в проекте, в силу отсутствия оккупации европейских стран, кроме Германии, а что, кое-то лишился земель… пусть побеждённый платит!<a l:href="#fn-p-48">[3]</a></p>
   <empty-line/>
   <p>Британский посол сэр Арчибальд прибыл в Народный комиссариат иностранных дел точно к назначенному времени. Его визиты давно перестали быть событием сколь-нибудь заметным, так как советско-британская торговля быстро расширялась, количество совместных промышленных проектов росло, и посольство едва успевало обрабатывать запросы лондонских предпринимателей. Однако на этот раз посол специально оговорил, что желает обсудить вопрос особого характера, имеющий отношение к британской короне.</p>
   <p>Молотов встретил его радушно, предложил чай и, когда были закончены обычные протокольные телодвижения, поинтересовался причиной визита.</p>
   <p>— Вячеслав Михайлович, — Британский дипломат говорил с легчайшим и чуть заметным акцентом. — Я привёз предложение, которое Его Величество король Георг Шестой хотел бы передать вашему правительству прежде, чем оно получит официальный характер. — Посол достал из портфеля тёмно-синюю папку с золотым королевским гербом и положил на стол. — Речь идёт о генерал-лейтенанте Алексее Ивановиче Штурмине, которого, как вам известно, по рождению зовут Александр Генри Эшбернем.</p>
   <p>Молотов чуть приподнял бровь.</p>
   <p>— Продолжайте, сэр Арчибальд, я внимательно слушаю.</p>
   <p>— Его Величество очень подробно ознакомился с обстоятельствами происхождения генерала, представленными членами семьи Эшбернем. Генеалогические документы и документы расследования, проведённого органами НКВД, изучены специалистами Геральдической коллегии, и никаких сомнений в подлинности родства не осталось. Александр Генри действительно является законным представителем той ветви семьи, которую леди Виктория Эшбернем считала утраченной.</p>
   <p>— Но насколько я знаю, товарищ Штурмин не претендует ни на какие наследственные права в Великобритании, — заметил Молотов.</p>
   <p>— Совершенно верно. — Согласился посол. — И это обстоятельство делает его поведение ещё более достойным уважения. Однако король полагает, что происхождение человека нельзя считать недействительным только потому, что обстоятельства его жизни сложились необычным образом.</p>
   <p>Посол открыл папку и достал плотный лист бумаги.</p>
   <p>— В 1924 году, после смерти шестого графа Эшбернем, родовые титулы прекратили существование и Его Величество принял решение создать новое наследственное графство под прежним именем и пожаловать его Александру Генри Эшбернему. Полный титул будет звучать: граф Эшбернем, из Эшбернема в графстве Сассекс. — Наименование титула он произнёс на английском языке — Earl of Ashburnham.</p>
   <p>Молотов посмотрел на документ, затем на посла.</p>
   <p>— Простите, сэр Арчибальд. Вы хотите сказать, что британский король намерен сделать генерала Красной Армии и заместителя председателя Совета Народных Комиссаров Советского Союза английским графом?</p>
   <p>— Именно так, Вячеслав Михайлович. — Посол коротко склонил голову.</p>
   <p>Несколько секунд Молотов молчал.</p>
   <p>— Это, безусловно, самое необычное предложение, что я слышал в жизни.</p>
   <p>— Мы прекрасно понимаем его необычность, — согласился посол. — Поэтому Его Величество распорядился выяснить позицию советского правительства прежде, чем окончательно оформить грамоту.</p>
   <p>— Но почему именно сейчас?</p>
   <p>— Причин несколько. — Терпеливо пояснил сэр Арчибальд. — Прежде всего король желает восстановить справедливость по отношению к семье, сохранившей исторические связи с британской короной. Кроме того, деятельность генерала Штурмина получила чрезвычайно высокую оценку в Лондоне. Его военные заслуги, вклад в окончание войны и последующее развитие отношений между нашими странами хорошо известны Его Величеству. — Кларк Керр ненадолго замолчал, затем добавил. — И, разумеется, король был бы рад, если бы столь выдающийся человек, оставаясь верным своей стране, сохранил также связь с землёй своих предков.</p>
   <p>Вот теперь Молотов окончательно понял, в чём состояло предложение.</p>
   <p>Британская корона собиралась не просто отметить военные заслуги советского генерала, а предлагала ему принадлежность к высшему наследственному сословию Великобритании, а вместе с ней совершенно особое положение в британском обществе.</p>
   <p>— Позвольте уточнить юридическую сторону, — произнёс нарком. — Предполагается ли получение генералом британского гражданства?</p>
   <p>— Нет, это не ставится условием предложения, хотя если генерал изъявит желание, то препятствий не возникнет.</p>
   <p>— А присяга британскому монарху?</p>
   <p>— Для самого получения титула отдельной присяги не предусматривается. Однако участие в работе Палаты лордов, конечно, потребовало бы выполнения соответствующих парламентских формальностей, включая присягу на верность короне. Мы, естественно, понимаем, что для генерала Штурмина такая деятельность невозможна, пока он занимает государственные должности в Советском Союзе.</p>
   <p>— И всё же вы предлагаете ему наследственный титул, потенциально связанный с членством в верхней палате британского парламента?</p>
   <p>— Именно поэтому мы и обратились сначала к вам. Лондон не намерен ставить генерала в положение, при котором принятие королевской милости могло бы быть истолковано как нарушение его обязательств перед Советским Союзом.</p>
   <p>— А земельные владения?</p>
   <p>— Пожалование титула само по себе не передаёт земель или собственности. Имущественные вопросы семьи Эшбернем существуют отдельно и решаются в обычном правовом порядке.</p>
   <p>Молотов задумчиво постучал пальцем по столу.</p>
   <p>— Понятно. А что произойдёт, если генерал откажется?</p>
   <p>— Его Величество не желает принуждать его к принятию почести. Но даже формальное создание наследственного пэрства имеет правовые последствия, поэтому грамота ещё не скреплена Большой государственной печатью. Мы рассчитываем сначала получить согласие заинтересованных сторон.</p>
   <p>— То есть решение короля уже принято, но окончательное оформление приостановлено до нашего ответа?</p>
   <p>— Совершенно верно.</p>
   <p>Молотов вновь взглянул на приготовленный документ.</p>
   <p>В английской дипломатии существовало множество способов выразить расположение, но пожалование наследственного графского титула советскому генералу, да ещё человеку, недавно назначенному заместителем главы правительства, выходило далеко за пределы обычной вежливости. Впрочем, и сам Штурмин давно перестал быть обычным советским генералом.</p>
   <p>— Насколько я понимаю, премьер-министр Черчилль осведомлён об этой инициативе?</p>
   <p>— Разумеется. Она подготовлена при полном согласии правительства Его Величества, и по его инициативе.</p>
   <p>— Благодарю за откровенность, сэр Арчибальд. Предложение заслуживает самого внимательного рассмотрения, однако окончательное решение потребует консультаций на высшем уровне. Кроме того, необходимо выяснить мнение самого Алексея Ивановича.</p>
   <p>— Его Величество полностью согласен с таким порядком.</p>
   <p>Посол закрыл папку и передал Молотову официальный меморандум с приложенным проектом жалованной грамоты. После этого разговор неожиданно вернулся к текущим вопросам торговли, поставкам оборудования и переговорам британских промышленных компаний с советскими предприятиями.</p>
   <p>Через двадцать минут Кларк Керр покинул наркомат, весьма довольный приёмом, а Молотов, оставшись один, ещё раз прочитал меморандум, положил его в папку и взял трубку правительственного телефона.</p>
   <p>— Товарища Поскрёбышева, пожалуйста. Передайте, что мне необходимо срочно переговорить с Иосифом Виссарионовичем. Вопрос касается отношений с Великобританией. Нет, по телефону обсуждать не стану.</p>
   <empty-line/>
   <p>Сталин принял Молотова вечером, между двумя совещаниями. Выслушав первые слова наркома, он отложил карандаш и раскрыл папку с документами, прочитал проект грамоты, затем сопроводительное письмо и только после этого поднял глаза в которых буквально плясали чёртики.</p>
   <p>— Значит, англичане решили сделать нашего Штурмина графом? — Он широко улыбнулся.</p>
   <p>— Да, Иосиф Виссарионович. Причём наследственным.</p>
   <p>— Какого графства? — Сталин задумчиво постучал чубуком трубки по столу.</p>
   <p>— Эшбернем, в Суссексе. Там раньше существовал такой титул, но в двадцать четвёртом году угас. Теперь король хочет учредить его заново.</p>
   <p>Сталин усмехнулся.</p>
   <p>— Интересно получается. У нас товарищ Алексей генерал-лейтенант, дважды Герой Советского Союза и заместитель председателя Совнаркома, а в Англии будет графом. Сколько же у него теперь начальников окажется?</p>
   <p>— С британской стороны никаких. Само пожалование титула не обязывает его поступать на британскую службу или принимать британское гражданство.</p>
   <p>— Но отношения с королём устанавливает?</p>
   <p>— Безусловно. — Молотов энергично кивнул. — И не только с королём. Наследственное пэрство означает особое положение в британском обществе, доступ в определённые круги и признание со стороны короны. Англичане прекрасно понимают значение такого шага.</p>
   <p>Сталин поднялся и подошёл к карте Европы.</p>
   <p>— Что же задумал этот британский бульдог? — Спросил Сталин, имея в виду Черчилля.</p>
   <p>— Я думаю, хочет закрепить связь Штурмина с Великобританией. Родственники у него там есть, происхождение установлено, теперь появляется ещё и титул. — Молотов поправил пенсне. — Причём всё совершенно добровольно и с соблюдением приличий. Получается, что британский король публично признаёт одного из руководителей Советского Союза членом собственной аристократии.</p>
   <p>— И видимо рассчитывает, что тот станет благодарен, — заметил Сталин.</p>
   <p>— Вероятно. Но непосредственных обязательств всё-таки не налагают. Даже специально оговорили, что вопрос о британском гражданстве не ставится.</p>
   <p>— Хитро, — Сталин вернулся к столу. — А сам Штурмин об этом знает?</p>
   <p>— Насколько я понял посла, ещё нет. Британская сторона решила сначала получить согласие нашего правительства.</p>
   <p>— Это правильно. А то представь, Вячеслав: открывает товарищ Алексей утром газету, а там написано, что он с сегодняшнего дня английский граф. Ему ведь и в голову не придёт благодарить. Сразу начнёт выяснять, кто виноват.</p>
   <p>Молотов невольно улыбнулся.</p>
   <p>— Весьма вероятно.</p>
   <p>— И что ты предлагаешь?</p>
   <p>— Я бы не стал отказываться. Шаг со стороны короля чрезвычайно серьёзный. Демонстративный отказ могут воспринять как оскорбление, причём совершенно ненужное. Наши отношения с Великобританией сейчас развиваются весьма успешно, и создавать конфликт из-за титула было бы неразумно.</p>
   <p>— А разрешить советскому генералу принять иностранное дворянство — разумно?</p>
   <p>— Если определить условия, то, полагаю, возможно. Внутри Советского Союза его положение от этого не изменится, так как сословных привилегий наше государство не признаёт. В советских документах он останется Алексеем Ивановичем Штурминым, генерал-лейтенантом и заместителем председателя Совнаркома, а британский титул будет относиться исключительно к его положению в Великобритании.</p>
   <p>— А если англичане потребуют, чтобы он заседал в Палате лордов?</p>
   <p>— Британская сторона уже признала, что парламентская присяга несовместима с его нынешним служебным положением. Впрочем, сам Кларк Керр этой темы старательно избегал.</p>
   <p>Сталин взял меморандум и ещё раз посмотрел на проект титула.</p>
   <p>— Знаешь, Вячеслав, меня здесь другое интересует. Почему король решил пожаловать ему именно графство? Мог ведь дать орден, рыцарство какое-нибудь.</p>
   <p>— Эту сторону вопроса я кажется понял. Рыцарство не даёт того положения, которое связано с наследственным пэрством. А главное, титул Эшбернем имеет историческое значение для семьи. Это уже не просто награда за заслуги. Таким образом корона признаёт Александра Генри своим, по происхождению принадлежащим к британской знати.</p>
   <p>— Хотя воспитали его в Советском Союзе, воевал он за Советский Союз и служит нашей стране.</p>
   <p>— Именно.</p>
   <p>Сталин задумался.</p>
   <p>— А ведь Черчилль может и просчитаться.</p>
   <p>— В каком смысле?</p>
   <p>— Он думает, что привяжет к Англии Штурмина. — Сталин усмехнулся. — А получится, что английская аристократия получит графа, живущего в Москве, работающего в нашем правительстве и совершенно не собирается менять родину. И ничего англичане с этим сделать не смогут. Сами же его возвысили. Но есть вопрос. Мы же только что дали Штурмину очень большие полномочия. Через него теперь идут промышленная модернизация, иностранные технологии и стратегические программы. А тут иностранное государство предлагает ему наследственное положение в собственном правящем сословии. Ты понимаешь, какие разговоры начнутся?</p>
   <p>— Понимаю. Причём не только у нас. Американцы тоже заинтересуются, почему именно британский король решил отметить человека, с которым у них связаны крупнейшие экономические проекты.</p>
   <p>— И Морганы, и Ротшильды, — добавил Сталин. — Там ведь каждый захочет выяснить, что за этим стоит.</p>
   <p>— Пусть выясняют. — Молотов пожал плечами. — Это уж точно не наша беда. Но конечно определённый хаос в их головах создаст, что, зная Штурмина будет им использовано исключительно в нашу пользу.</p>
   <p>— Правильно, — одобрил Сталин. — Он на минуту замолчал. — И всё-таки предложение красивое. Англичане умеют делать такие вещи. Не деньги, не орден, который можно повесить на стену, а место в собственной истории. Первый комендант Берлина — английский граф.</p>
   <p>— Здесь есть ещё один момент, Иосиф Виссарионович, — заметил Молотов. — Штурмин ведь не просто происходит из старого дворянского рода. По имеющимся документам, его родословная связана со старым королевским родом Стюартов. Для британского двора это обстоятельство имеет вполне определённое историческое значение и весьма глубокие перспективы.</p>
   <p>— Знаю, Лаврентий рассказывал. — Сталин покачал головой. — Но надеюсь претендовать на английскую корону он, не собирается?</p>
   <p>— Думаю, такая мысль ему даже не приходила, хотя…</p>
   <p>— Нет-нет! — Сталин взмахнул руками в притворном ужасе. — Нам ещё не хватало собственного кандидата на английский престол.</p>
   <p>Оба рассмеялись, но Сталин довольно быстро вернулся к делу.</p>
   <p>— Вот что, товарищ Вячеслав. С британским послом пока ничего окончательно не согласовывай. Скажи, что правительство Советского Союза с уважением относится к намерению Его Величества и рассматривает вопрос, но никаких возражений по существу мы пока не выдвигаем.</p>
   <p>— Понял.</p>
   <p>— И подготовьте с юристами заключение о правовых последствиях пожалования. Отдельно по наследованию, британскому гражданству, парламентским обязанностям и имущественным вопросам. Мне не хотелось бы через год узнать, что английский граф обязан делать что-нибудь такое, о чём нам сегодня забыли рассказать.</p>
   <p>— Это можно организовать быстро.</p>
   <p>Молотов сделал пометку.</p>
   <p>— Самому Алексею пока ничего не сообщать?</p>
   <p>— Почему же? — Удивился Сталин. — Как раз сообщить. Только без торжественных церемоний. Ты пригласи его к себе и расскажи всё как есть. Пусть человек сначала сам решит, нужен ли ему этот титул.</p>
   <p>— А если откажется?</p>
   <p>Сталин улыбнулся.</p>
   <p>— Он совершенно точно откажется, и мы предложим англичанам наградить его чем-нибудь попроще. Хотя, признаюсь, мне самому интересно, как он отреагирует. — Сталин положил документы перед Молотовым. — В общем, действуй. Лично я не вижу причин запрещать ему принимать титул, если за ним не последует никаких обязательств перед иностранным государством. Но заставлять тоже не станем. Графом он должен становиться по собственному желанию.</p>
   <p>Молотов поднялся, собираясь уходить, однако Сталин остановил его уже у двери.</p>
   <p>— Вячеслав.</p>
   <p>— Да, Иосиф Виссарионович?</p>
   <p>— Только вот что я думаю. Нашему Алексею двадцать три года. Он уже генерал, дважды Герой, заместитель председателя правительства. Теперь ещё и английский граф. Что же с ним к сорока годам будет?</p>
   <p>— Не знаю, Иосиф Виссарионович. Но, судя по всему, скучать ему не придётся.</p>
   <p>— Главное, чтобы нам с ним не пришлось, — усмехнулся Сталин. — Иди, поговори с будущим графом. Только предупреди заранее, что от работы в Совнаркоме английский титул не освобождает.</p>
   <p>Молотов рассмеялся и вышел, унося папку с королевским гербом.</p>
   <p>А Сталин ещё некоторое время сидел за столом, обдумывая неожиданное предложение Георга Шестого. Английский король собирался включить одного из самых ценных советских государственных деятелей в собственную аристократию.</p>
   <p>Но, пожалуй, ещё интереснее было то, что сама британская корона теперь публично признавала, что человек, выросший в советской семье и сделавший карьеру при советской власти, достоин занять место среди высшей знати Соединённого Королевства.</p>
   <p>И Сталин был совершенно уверен, что Черчилль не до конца просчитал политические последствия этого шага.</p>
   <empty-line/>
   <p id="fn-p-44"><a l:href="#fn-p-43">[1]</a> Экспериментальный немецкий танк Маус весил 190 тонн.</p>
   <p id="fn-p-46"><a l:href="#fn-p-45">[2]</a> Nord SS.10</p>
   <p id="fn-p-48"><a l:href="#fn-p-47">[3]</a> Парафраз арии Германа «Пиковая дама» «Пусть неудачник плачет…»</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 15</p>
   </title>
   <p><emphasis>Продолжается грандиозная гонка — ралли по Советскому Союзу начавшаяся во Владивостоке, организованная Народным комиссариатом обороны, и Внутренних дел. Машины, в числе которых советские грузовики, американские и даже английские, уже прошли семь тысяч километров по Дальнему Востоку и Сибири, и преодолев Урал, вышли на Европейскую часть Советского Союза. </emphasis></p>
   <p><emphasis>Федерация Футбола на своём заседании приняла решение о сроках и местах проведения чемпионата СССР, и форме подачи заявок. Важным моментом станет то, что в чемпионате всего два дивизиона, первый для команд нижнего уровня, а второй для более сильных, но команда сама принимает решение в каком дивизионе выступать.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Первый послевоенный открытый чемпионат по шахматам состоится в Москве 5 января и в нём примут участие не только шахматисты СССР, но и других стран.</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>Новости спорта. Газета Гудок 15 октября 1944.</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p>После истории с Полиной, отношения с Молотовым стали как-то совсем доверительные, и практически дружеские. Во всяком случае именно по инициативе Вячеслава Михайловича Штурмина внесли в список получателей сверхсекретного бюллетеня НКИДа, также как это ранее сделал Берия со своим ведомственным информационным листком, что, кстати вовсе не предполагалось по должности зампреда СНК, так как списки таких рассылок отличались повышенной краткостью и включали лишь основных наркомов, председателя Верховного Совета с парой замов, председателя СНК, и собственно всё.</p>
   <p>Поэтому звонок Молотова с приглашением на встречу, Алексей воспринял спокойно. Сообщив о выезде своей новой секретарше, белокурой ведьме с внешностью нимфетки, фигурой балерины и хваткой бультерьера, из выпускниц Ленинской Технической, спустился вниз, где уже ждал Кадиллак из числа подаренных Ротшильдом советскому правительству.</p>
   <p>Под знаменитую в будущем высотку только копали котлован поэтому Алексея привезли к зданию НКИД на площади Воровского в Москве, бывшему доходному дому Первого Российского страхового общества.</p>
   <p>Предъявив удостоверение на входе, он поднялся на лифте на пятый этаж, где располагались кабинеты руководства комиссариата, и зайдя в приёмную, был тут же отправлен секретарём в кабинет.</p>
   <p>Здесь Штурмин был впервые, но ничего особенного в кабинете Молотова не было. Обычный кабинет высшего руководства страны. Стены до половины облицованные деревом, а выше тканевыми обоями, тонкие ковровые дорожки на полу, прямые строгие стулья с мягкими спинками и сиденьями, длинный стол для совещаний, и приставленный к нему тяжёлый дубовый стол руководителя, длинной в пару метров и шириной метра в полтора со столешницей обтянутой зелёным сукном, словно бильярдный стол.</p>
   <p>Молотов при виде входящего Штурмина, встал встретив его на середине, и прихватив за руку повёл в комнату отдыха с широки диваном и чайным уголком.</p>
   <p>— Даже не знаю, как сказать. — Нарком усмехнулся. — И новость такая, не вполне обычная, но король Георг хочет пожаловать вам графский титул. — Он протянул документ из посольства уже лежавший на столике, и Алексей внимательно вчитался в текст и кивнув отложил его в сторону.</p>
   <p>— И что? Требуется мой письменный отказ?</p>
   <p>— Нет, Алексей Иванович. — Молотов негромко рассмеялся. — Требуется ваше решение. Товарищ Сталин ясно сказал, что оно целиком и полностью за вами. Но хочу, чтобы вы при принятии решения учли вот что. Решение принять титул не накладывает на вас никаких обязательств ни наследственного ни прочего видов. Практически сейчас это просто красивая бумага. Обязательства могут возникнуть в момент принятия вами пэрства, наследственных прав или включения вас в систему власти Британии. Сейчас вам не требуется даже получить гражданство Британии.</p>
   <p>— Стоп. — Алексей поднял руку. — Значит ли это, что вы поддерживаете принятие мной жалованной грамоты?</p>
   <p>— Скажу больше, — Молотов улыбнулся. — Хозяин определённо высказал мнение что это никак не повлияет на вашу работу, и вообще ему интересно чем всё это закончится. Но мне конечно хотелось бы чтобы вы приняли предложение Британской стороны. Это сразу придаст нашим переговорам с британцами особый смысл, да и вам, Алексей Иванович будет проще договариваться со всеми. Не большевистский генерал, но британский граф. Это я бы сказал, меняет ситуацию принципиально.</p>
   <p>— Принципиально ситуацию меняют распределение процентов прибыли и цены. — проворчал Алексей, и подумав качнул головой. — И всё же нет. Я, британцев-то, не то чтобы не очень жалую, а за пару вещей, сделанных ими, просто ненавижу, так что не вижу ни единой причины вступать в их сообщество. Будет приказ Хозяина — возьму под козырёк, а так, по доброй воле, надевать на себя этот дурацкий колпак — и не просите, Вячеслав Михайлович. Надо же что удумали. — Он фыркнул. — Да мне сержантские погоны в Сталинграде роднее во сто крат чем этот титул сейчас.</p>
   <p>Молотов, которому в частной беседе Василевский подробно рассказал смысл и значение старой фабрики в обороне города, только кивнул, принимая ответ Штурмина.</p>
   <p>— Что-ж. — Он убрал документ в папку. — Решение озвучено и принято и не могу сказать, что оно мне нравится, но в целом я вас понимаю.</p>
   <empty-line/>
   <p>— Чёрт знает, что. — Алексей сидя в просторном салоне американского лимузина, покачал головой, оценивая политический кульбит англичан, но по здравому размышлению выкинул это всё из головы, потому как накатывались проблемы посерьёзнее, поскольку в аналитическом управлении Генерального штаба собралась компания, которую при любых других обстоятельствах пришлось бы собирать через три наркомата, десять комиссий, Академию наук и Главное управление кадров Красной армии, причём результат даже после полугода переписки никто бы не гарантировал.</p>
   <p>Но у генерал-лейтенанта Штурмина имелось небольшое преимущество. Кроме генеральских погон и двух Золотых Звёзд, он теперь располагал полномочиями заместителя председателя Совнаркома, позволяющими решать кадровые и организационные вопросы без долгих путешествий по лестницам советской бюрократии, а связавшись напрямую с народными комиссарами.</p>
   <p>Поэтому академик Сергей Соболев, профессор Лазарь Люстерник, инженер-вице-адмирал Аксель Берг и инженер Сергей Лебедев получили официальные приглашения, а старшие лейтенанты Ляпунов и Китов — предписания прибыть в распоряжение Генерального штаба. Седьмой участник, Побиск Кузнецов, оказался здесь в результате личного распоряжения Берии, хотя его положение пока ещё оставалось весьма своеобразным, так как его уголовное дело находилось в стадии закрытия. Надо-ж что удумал, в стране победившего социализма организовывать институт по изучению Русского Космизма! Так-то на Троцкизм очень похоже!</p>
   <p>Все они, по отдельности, уже успели побеседовать со Штурминым, но теперь впервые собрались вместе, и любопытство присутствующих подогревалось главным образом тем обстоятельством, что никто до конца не понимал, зачем понадобилось приглашать одновременно математиков, радиоинженеров и военных, да ещё с таким разбросом в возрасте и научных заслугах.</p>
   <p>Кроме приглашённых за столом сидели полковник Левин, подполковник Мельников и двое офицеров управления, которым предстояло обеспечивать новую группу всем необходимым.</p>
   <p>Алексей появился без сопровождения, с привычной папкой под мышкой, поздоровался и, оглядев собравшихся, улыбнулся.</p>
   <p>— Ну вот и замечательно. Все добрались, никто не потерялся, и даже товарищ Берг не удрал обратно к своим радиолокаторам. Значит, можно начинать.</p>
   <p>— Пока не удрал, Алексей Иванович, — невозмутимо поправил адмирал, вызвав несколько улыбок. — Но, если окажется, что вы намерены поручить мне очередную комиссию по изучению перспектив, могу и передумать.</p>
   <p>— Не успеете, Аксель Иванович. Ваше назначение уже согласовано.</p>
   <p>Берг заинтересованно посмотрел на молодого генерала.</p>
   <p>— Вот даже как?</p>
   <p>— Именно. Я же предлагаю вам возглавить создаваемый при аналитическом управлении научно-технический центр, основной задачей которого станет разработка автоматических вычислительных систем и методов обработки больших объёмов информации, кстати чрезвычайно полезных при обработке данных радиолокации. Научные направления определите сами, а о том, что именно нам требуется получить в результате, сейчас поговорим.</p>
   <p>Штурмин выложил на стол пачку фотографий с изображёнными на них немецкими счётными устройствами, релейными шкафами и прочими сложными частями аппаратуры, больше напоминавшие внутренности телефонной станции.</p>
   <p>— Это вычислительные машины, полученные нами из Германии. Тамошние инженеры уже несколько лет весьма успешно занимаются подобной техникой. Кроме того, есть американские разработки и наши собственные исследования. Вот только все работают по отдельности, решая собственные задачи и зачастую понятия не имея, чем занимаются соседи. В результате одни тратят годы на разработку того, что другие давно построили и испытали.</p>
   <p>Лебедев взял одну из фотографий и поднял ближе к глазам.</p>
   <p>— Релейная вычислительная машина?</p>
   <p>— Да. Причём вполне работоспособная. Документация находится у нас, часть специалистов тоже, но я не вижу ни малейшей необходимости начинать всё сначала только ради того, чтобы через пять лет с гордостью объявить об изобретении уже существующего устройства.</p>
   <p>— А электронная часть? — поинтересовался Берг, перелистывая снимки.</p>
   <p>— Вот этим вам и предстоит заняться. Релейные машины — хороший первый шаг, но слишком медленный. Нам нужны электронные устройства, причём не для выполнения одной конкретной операции, а универсальные. Сегодня расчёт баллистических таблиц, завтра управление производством, послезавтра обработка результатов физических экспериментов. То есть программируемые на универсальном алгоритмическом языке.</p>
   <p>— Универсальная машина потребует совершенно другой организации вычислений, — заметил Соболев, которому Люстерник уже передал фотографии. — И математика здесь может оказаться сложнее самой аппаратуры.</p>
   <p>— Не вижу препятствий, Сергей Львович. Особенно если вы решите проблему раньше инженеров. Тогда у них хотя бы появятся внятные ориентиры.</p>
   <p>Лебедев усмехнулся, но возражать не стал.</p>
   <p>— А вообще, Алексей Иванович, — вмешался Люстерник, — насколько я понимаю, вы собираетесь объединить две задачи. Создание вычислительных устройств и разработку математических методов их применения?</p>
   <p>— Три, Лазарь Аронович. Третья — научиться описывать реальные процессы таким образом, чтобы машина могла с ними работать. Назовём это — созданием математических моделей. Иначе получим замечательный дорогой арифмометр, умеющий быстро складывать числа, которые кто-то должен предварительно придумать и в него ввести.</p>
   <p>— Вот с этого и следовало начинать, — оживился Кузнецов. — Если речь идёт о сложных системах, то прежде всего необходимо определить, какие связи внутри них существенны, а какими можно пренебречь. Иначе количество исходных данных станет бесконечным.</p>
   <p>— Именно поэтому вы здесь, Побиск Георгиевич, — кивнул Штурмин. — Мне нужны не только и не столько вычислители, но и люди, способные правильно поставить задачу. Завод, железная дорога, электростанция, целая промышленная отрасль — всё это системы, которыми мы пока управляем преимущественно на основании опыта, статистики и весьма приблизительных расчётов. А хотелось бы знать, что получится, если изменить один из основных параметров, не дожидаясь, пока последствия проявятся в виде невыполненного государственного плана, или вообще катастрофы.</p>
   <p>Кузнецов довольно улыбнулся, а Соболев, задумчиво покрутив карандаш, заметил, что подобная постановка потребует совершенно иных подходов к математическому моделированию.</p>
   <p>— Вот и займётесь, Сергей Львович, — Алексей развёл руками. — Стране позарез нужны хорошие математические школы, и у нас они существуют, причём весьма высокого уровня. Осталось заставить математиков и инженеров работать вместе, желательно не пытаясь доказать друг другу, что именно их наука является главной.</p>
   <p>— Это будет посложнее создания вычислительной машины, — заметил Берг, и присутствующие рассмеялись.</p>
   <p>Дальнейшее обсуждение неожиданно пошло совсем не по тому руслу, которое предполагал Штурмин. Вместо очередных вопросов о будущем техники начался весьма оживлённый спор между Бергом и Лебедевым о возможности построения достаточно надёжной электронной системы, причём адмирал отстаивал осторожное использование проверенных релейных решений, а Лебедев доказывал, что при таком подходе новая машина успеет устареть ещё до завершения сборки.</p>
   <p>Соболев и Люстерник практически немедленно вступили в собственную дискуссию о методах представления вычислительных задач, к которой присоединился Ляпунов, поначалу державшийся несколько скованно среди столь известных учёных.</p>
   <p>Штурмин выслушал их минут десять и, когда спор уже начал приобретать признаки научной конференции, негромко постучал карандашом по столу.</p>
   <p>— Товарищи, я, конечно, понимаю, что вы способны выяснять преимущества электронных ламп перед реле до следующей годовщины Октября, но предлагаю несколько иной вариант. Пусть товарищ Берг организует два направления одновременно. Одно занимается электромеханическими системами, другое электронной аппаратурой. Сравним реальные результаты, а не красоту теоретических построений. Средства позволяют, специалисты найдутся, и никто не требует немедленно выбирать единственный правильный путь. Но всё это в течение максимум двух месяцев. За этот срок вы должны определиться, и представить идеологию нашей первой советской вычислительной машины.</p>
   <p>Берг кивнул.</p>
   <p>— Разумно. Только потребуется достаточно серьёзная производственная база.</p>
   <p>— Она уже есть, Аксель Иванович. Я рассчитываю использовать мощности наших новых инженерных центров в Реутове. Там уже имеются хорошие механические мастерские, электротехнические лаборатории и возможность размещать опытные заказы на предприятиях. Если потребуется отдельное производство, построим.</p>
   <p>— И финансирование? — уточнил адмирал.</p>
   <p>— Открыто отдельной строкой постановлением Совнаркома. Снабжение через соответствующие наркоматы по утверждённым заявкам. Я не собираюсь превращать научный центр в очередное учреждение, где академик вынужден месяц выпрашивать у начальника снабжения два ящика электронных ламп.</p>
   <p>— Тогда мне потребуется хороший заместитель по хозяйственной части, — решительно заявил Берг. — Причём такой, который понимает разницу между лабораторией и заводским складом.</p>
   <p>— Подберёте сами. Кадровики предоставят необходимые сведения, а если найдёте подходящего человека в другом ведомстве, оформим перевод.</p>
   <p>Вот теперь адмирал окончательно заинтересовался. Необычная тема, хорошие специалисты и практически неограниченные возможности для формирования исследовательского коллектива выглядели предложением, от которого отказываться было бы откровенной глупостью.</p>
   <p>— Хорошо, Алексей Иванович. Берусь. Но предупреждаю сразу, что требовать работающую электронную машину через полгода бессмысленно.</p>
   <p>— А я и не собираюсь. Через полгода хочу увидеть конкретные результаты по основным направлениям, технические решения и опытные узлы. А через год будем смотреть, насколько далеко продвинулись. Не получится электронная — покажете релейную. Не получится релейная — объясните почему. Но только с цифрами, результатами испытаний и предложениями, что делать дальше.</p>
   <p>— Это уже другой разговор, — согласился Берг.</p>
   <p>Штурмин обратился к двум офицерам, которые до этого предпочитали не вмешиваться в спор признанных светил науки.</p>
   <p>— Теперь к вам, товарищи старшие лейтенанты. Товарищ Ляпунов будет работать с математической группой, а товарищ Китов — заниматься практическими вопросами применения вычислительных систем в войсках. Переводы из действующей армии согласованы, документы получите в строевом управлении. Оба зачисляетесь в штат Генерального штаба, с соответствующим денежным довольствием и обеспечением. Квартирный вопрос решит наша хозяйственная служба.</p>
   <p>Китов, которого перспектива перевода из войсковой части в столицу явно застала врасплох, осторожно поинтересовался.</p>
   <p>— Товарищ генерал-лейтенант, разрешите уточнить? Нам ведь придётся получать специальное техническое образование?</p>
   <p>— Разумеется, Анатолий Иванович. Более того, придётся учиться постоянно. Только учтите: вас пригласили не для того, чтобы через пять лет вы стали ещё двумя замшелыми академиками. Мне нужны специалисты, умеющие связывать математику с практическими задачами. Вы оба воевали, знаете, какие сведения необходимы командиру и сколько времени уходит на их обработку. Вот и помогите нашим учёным сделать машину, способную приносить реальную пользу.</p>
   <p>— Понятно, товарищ генерал-лейтенант, — Китов кивнул, хотя по выражению лица было ясно, что масштаб предстоящей работы он пока представляет весьма приблизительно.</p>
   <p>С Кузнецовым вопрос оказался сложнее. Алексей не стал обсуждать его при всех, ограничившись замечанием, что оформление нового сотрудника находится под личным контролем наркома внутренних дел, а потому никаких затруднений со стороны кадровых органов не ожидается.</p>
   <p>Берг, которому уже сообщили об обстоятельствах появления Кузнецова, посмотрел на него внимательнее, но вопросов задавать не стал. В конце концов, если заместитель председателя Совнаркома и Берия совместно решили привлечь к секретной работе человека с такой биографией, вмешиваться в их решения не имело ни малейшего смысла.</p>
   <p>К окончанию совещания у каждого уже имелись вполне конкретные задачи, а Берг успел заполнить несколько страниц блокнота заявками на специалистов, оборудование и помещения. Особенно его заинтересовали немецкие материалы, и адмирал потребовал передать ему весь соответствующий архив, включая документы, первоначально отнесённые к трофейному имуществу других ведомств.</p>
   <p>— Передадим, Аксель Иванович, — Алексей кивнул. — Весь необходимый комплект. И заодно получите право непосредственно запрашивать материалы у промышленных наркоматов и научных учреждений, в том числе и немецких. Единственное, чего прошу: не устраивайте войну с соседними институтами из-за каждого специалиста. Хороших людей в стране мало, и если мы начнём растаскивать друг у друга научные коллективы, пользы не будет никому.</p>
   <p>— Постараюсь, — пообещал Берг, хотя по выражению его лица было совершенно очевидно, что в случае необходимости он без малейших угрызений совести утащит любого нужного инженера прямо вместе с лабораторией.</p>
   <p>После совещания Алексей задержался с адмиралом и полковником Левиным, чтобы согласовать последние организационные вопросы.</p>
   <p>— Значит, так, Аксель Иванович. Вы непосредственно подчиняетесь мне. Научные и технические решения принимаете самостоятельно, в пределах утверждённого бюджета распоряжаетесь средствами, формируете штаты и определяете направления исследований. Всё, что выходит за рамки ваших полномочий, решаем через меня. Левин обеспечивает связь с Генштабом, режим секретности и необходимые военные материалы. В вашу внутреннюю работу он вмешиваться не будет.</p>
   <p>— Отлично, — Берг захлопнул блокнот. — Тогда первый вопрос. Где размещаемся?</p>
   <p>— В Реутове. Первоначально получите два корпуса на территории инженерного центра. Затем, если понадобится, построим отдельный комплекс. Места там достаточно.</p>
   <p>— А когда можно принимать помещения?</p>
   <p>— Завтра поедете смотреть. Я распорядился подготовить всё к передаче.</p>
   <p>Адмирал покачал головой.</p>
   <p>— Быстро у вас, Алексей Иванович, вопросы решаются.</p>
   <p>— А зачем медленно? — совершенно искренне удивился Штурмин. — Вы ведь не собираетесь десять лет изучать вопрос о целесообразности строительства лаборатории?</p>
   <p>Берг рассмеялся, и, поднявшись, протянул ему руку.</p>
   <p>— Приятно работать с человеком, который понимает разницу между наукой и отчётностью. Постараюсь оправдать доверие.</p>
   <p>— Даже не сомневаюсь, Аксель Иванович. И ещё одно. Подберите хороших молодых специалистов. Побольше. Не ограничивайтесь известными фамилиями, их у нас и так немного. Через десять лет именно нынешние студенты станут руководителями новых направлений, а если мы не начнём готовить их сейчас, то и руководить будет некем.</p>
   <p>— Вот это, пожалуй, самое правильное из всего, что я сегодня услышал, — серьёзно ответил адмирал.</p>
   <p>Когда Берг ушёл, Левин, до сих пор внимательно наблюдавший за разговором, негромко заметил:</p>
   <p>— Алексей Иванович, а ведь адмирал сейчас уже мысленно строит там целый научный городок.</p>
   <p>— И замечательно, Аркадий Семёнович. Лишь бы строил с умом. Ему виднее, что требуется инженерам, а мне совершенно незачем лезть в вопросы, где он разбирается на порядок лучше.</p>
   <p>Штурмин посмотрел на часы и с некоторой досадой обнаружил, что через двадцать минут должен быть в Совнаркоме, где его ожидало совещание по производству новых автомобильных двигателей.</p>
   <p>— Вот только бы ещё кто-нибудь придумал машину, способную ходить вместо меня на совещания, — пробормотал он, собирая бумаги.</p>
   <p>— Думаете, товарищ генерал, наши учёные справятся? — усмехнулся Левин.</p>
   <p>— С машинами справятся обязательно. А вот с совещаниями… Тут, боюсь, наука пока бессильна.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 16</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>Совершенно секретно.</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>Наркому внутренних дел СССР</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>тов. Берии Л. П.</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>Из донесения руководителя резидентуры НКГБ СССР «Одиссей»</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>Лондон. Октябрь 1944 года.</emphasis> </strong></p>
   <p><emphasis>По агентурным данным, между Великобританией и США обострились противоречия по вопросам послевоенного финансирования и торговли. Вашингтон обусловливает предоставление кредитов пересмотром имперских торговых преференций и допуском американского капитала на рынки британских владений.</emphasis></p>
   <p><emphasis>В британских правящих кругах усилилась группировка сторонников самостоятельной экономической политики, располагающая поддержкой части промышленников, финансовых домов и членов Палаты лордов. Рассматриваются долгосрочные соглашения с СССР о промышленных поставках, передаче технологий и производственных лицензий.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Особое значение придаётся заместителю председателя СНК СССР генерал-лейтенанту Штурмину А. И., от которого непосредственно зависит реализация ряда крупных промышленных программ.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Установлено, что предложение короля Георга VI о пожаловании Штурмину наследственного титула графа Эшбернем сохраняет силу, несмотря на отказ последнего.</emphasis></p>
   <p><emphasis>По оценке резидентуры, принятие титула обеспечит Штурмину дополнительные возможности установления личных контактов в британских правящих кругах и укрепит позиции сторонников экономического сотрудничества с СССР.</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>Вывод:</emphasis> </strong><emphasis>расширение советско-британских связей отвечает интересам СССР, усиливает противоречия между Лондоном и Вашингтоном и затрудняет формирование единого англо-американского политико-экономического блока.</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>Начальник внешней разведки НКГБ СССР</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>П. М. Фитин.</emphasis> </strong></p>
   <p><emphasis>Резолюция Л. П. Берии, красным карандашом:</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>«На доклад Сталину».</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p>Доклад разведки Сталин прочитал дважды, а затем положил рядом с ним справку Молотова о предлагаемых британских промышленных соглашениях. Документы прекрасно дополняли друг друга. Англичане искали возможность выскользнуть из американских медвежьих объятий, а Советский Союз мог предложить им то, чего сейчас отчаянно не хватало британской промышленности, — крупные заказы, оплаченные настоящими деньгами, без кредитов и политических условий, и собственно сами кредиты, на вполне вменяемых условиях без политических обременений.</p>
   <p>Само по себе это уже было чрезвычайно интересно и многообещающе, но гораздо интереснее выглядели политические последствия. Сталин вовсе не обольщался относительно британской дружбы. Черчилль оставался британским аристократом, а интересы империи никуда не исчезли вместе с американской угрозой. Но именно поэтому положение складывалось столь удачно. Британия не желала подчиняться американцам, американцы стремились прибрать британские рынки к рукам, и Советскому Союзу совершенно незачем было помогать им договариваться.</p>
   <p>Сталин взял карандаш и подчеркнул несколько строк о британских промышленниках. Затем перевёл взгляд на фамилию Штурмина и невольно усмехнулся.</p>
   <p>Вот ведь как получилось. Английский король предлагает советскому генералу наследственное графство, а тот отказывается, поскольку никакой пользы для себя не видит. С его характером это вполне понятно. Но ведь сейчас речь шла не о личной выгоде.</p>
   <p>Правда, возможность использовать подобное положение ещё не означала, что Штурмин должен был становиться чьим-то придворным. Наоборот, именно его полная независимость от британских интересов делала эту комбинацию привлекательной.</p>
   <p>Сталин нажал кнопку вызова.</p>
   <p>— Александр Николаевич, пригласите ко мне товарища Штурмина. Сегодня, желательно до обеда.</p>
   <p>Поскрёбышев уточнил расписание, получил разрешение передвинуть одну из встреч и через несколько минут уже разговаривал по телефону с секретариатом заместителя председателя Совнаркома.</p>
   <p>Алексей появился спустя час с небольшим. Машину задержали возле Кремля, и последние несколько минут он шёл довольно быстро, поэтому, войдя в приёмную, первым делом расстегнул шинель, не вешая сбросил её на стулья в приёмной и вошёл к Сталину.</p>
   <p>— Здравствуйте, товарищ Сталин.</p>
   <p>— Здравствуйте, Алексей Иванович. Проходите, располагайтесь. Не торопитесь, новой войны пока нет, так что успеем.</p>
   <p>Штурмин усмехнулся, и устроился в кресле возле рабочего стола. Сталин придвинул к нему две папки.</p>
   <p>— Прочитайте. Особенно вторую.</p>
   <p>Пока Алексей знакомился с документами, Сталин вернулся к своим бумагам, лишь изредка поглядывая на гостя. Штурмин читал очень быстро, но несколько раз возвращался к уже просмотренным страницам, а на последнем листе разведывательного доклада неожиданно хмыкнул.</p>
   <p>— Любопытно. Значит, англичане наконец сообразили, что американская помощь может оказаться дороже чем её отсутствие?</p>
   <p>— А вы сомневались?</p>
   <p>— Нисколько. Но и не ожидал, что они настолько быстро начнут искать другой источник заказов и кредитов. А предложения хорошие, особенно по авиационным двигателям и электрооборудованию где они очень сильны. Надо брать, пока не передумали.</p>
   <p>Сталин отложил ручку.</p>
   <p>— А политические последствия?</p>
   <p>— Тоже не вижу проблем. Чем больше британских предприятий будет работать на советские заказы, тем меньше желающих ссориться с нами окажется среди их владельцев. Но американцы, конечно, попробуют этому помешать.</p>
   <p>— Попробуют, — согласился Сталин. — И вот здесь возникает ещё один вопрос. Вы ведь отказались от английского графства?</p>
   <p>Алексей поднял голову и с некоторым подозрением посмотрел на собеседника.</p>
   <p>— Отказался. Вячеслав Михайлович уже пытался меня уговорить, но я ему объяснил, что графский титул совершенно не входит в список моих приоритетов, даже в самом конце.</p>
   <p>— А если он входит в число государственных потребностей? — Сталин с едва заметной улыбкой посмотрел в глаза Штурмину.</p>
   <p>Лицо Штурмина неожиданно разгладилось, от всяких эмоций, как обычно бывало когда он брал ситуацию под контроль. Он снова посмотрел на разведывательный доклад, задержался взглядом на нескольких строках и медленно отложил бумаги.</p>
   <p>— Вот оно что… Товарищ Сталин, вы предлагаете использовать мою английскую родню для укрепления отношений с британской промышленной верхушкой?</p>
   <p>— И не только промышленной, товарищ Алексей. Вы ведь прекрасно понимаете, что в Англии крупные деньги, старые семейства, парламент и правительство связаны между собой гораздо теснее, чем принято рассказывать в наших газетах. Конечно, одним графским титулом мы Англию от Америки не оторвём, но и отказываться от возможности усилить существующие противоречия между ними и укрепить связи с нами, было бы глупо. — Он чуть помедлил, придвинул пепельницу и продолжил уже серьёзнее. — Поэтому я хотел бы вас попросить принять это пожалование. Именно попросить, поскольку дело касается вашей семьи и происхождения, а не служебного назначения.</p>
   <p>Штурмин некоторое время молчал. Просьба Сталина оказалась совершенно неожиданной, а ещё неожиданнее было то, насколько удачной выглядела вся комбинация в свете последних данных. Ему самому титул по-прежнему оставался безразличен, но возможность спокойно войти в английские аристократические круги, не выпрашивая аудиенций, действительно могла пригодиться.</p>
   <p>— Есть одна важная вещь, я не намерен становиться владельцем каких-нибудь английских поместий, из-за которых потом придётся объясняться с собственной налоговой службой.</p>
   <p>Сталин негромко рассмеялся.</p>
   <p>— Поместья можете оставить англичанам. У нас своей земли хватает. А юридические вопросы пусть товарищи Молотов и Вышинский разбирают. Но полагаю, британские юристы тоже не вчера родились.</p>
   <p>— Тогда ещё одно условие. Никаких изменений в моей работе. Я не намерен разъезжать по Лондону с визитами только потому, что какому-нибудь герцогу захочется познакомиться с русским родственником.</p>
   <p>— Разумеется. — Сталин кивнул соглашаясь. — В Лондон поедете тогда, когда это понадобится Советскому Союзу. А если английским родственникам захочется вас повидать, пусть приезжают в Москву. Гостиницы у нас теперь хорошие.</p>
   <p>Алексей рассмеялся, представив себе британскую аристократию, чинно выстраивающуюся в очереди к его секретарю в здании Совнаркома.</p>
   <p>— Ну что ж, Иосиф Виссарионович. Если это действительно нужно стране, возражать не стану. Только предупреждаю, что аристократ из меня получится совершенно никакущий. Ни охоты на лис, ни парламентских речей, ни благотворительных балов. Они же не станут выпускать немецких егерей, чтобы устроить для меня загонную охоту?</p>
   <p>— Ничего, — Сталин довольно улыбнулся. — У англичан графов много, и ваше отсутствие на охоте как-нибудь переживут.</p>
   <p>Он сделал короткую пометку на докладе, затем протянул Алексею руку.</p>
   <p>— Значит, договорились. Вячеслав Михайлович согласует условия с послом. А вы пока занимайтесь своими машинами и заводами.</p>
   <p>Оставшись один, Сталин ещё раз просмотрел разведывательное донесение, поставил на нём короткую отметку и передал Поскрёбышеву для отправки Молотову.</p>
   <p>Комбинация, конечно, могла ничего не дать. Британцы умели считать собственную выгоду ничуть не хуже американцев, а Черчилль за красивыми словами всегда видел вполне определённые политические интересы. Но теперь у Советского Союза появлялась возможность сыграть на этих интересах, причём первый ход предлагали сделать сами англичане и отказываться было бы просто неразумно.</p>
   <empty-line/>
   <p>Возвращаясь из Кремля, Алексей никак не мог отделаться от ощущения некоторой нелепости происходящего. Ещё утром он был советским генерал-лейтенантом, заместителем председателя Совнаркома и человеком, которому катастрофически не хватало времени на собственную учёбу, а к вечеру выяснилось, что ко всему этому великолепию предстоит добавить наследственное британское графство.</p>
   <p>Впрочем, политическую комбинацию Сталин рассчитал правильно. Если английским промышленникам удобнее договариваться с графом Эшбернемом, чем с товарищем Штурминым, почему бы не доставить им такое удовольствие? Тем более что ни менять гражданство, ни обзаводиться замком с фамильными привидениями никто не требовал.</p>
   <p>Придя домой, он обнаружил Веру в гостиной, забравшейся с ногами на широкий диван и обложившись учебниками. Животик уже вполне определённо требовал определённого расположения тела, а рядом на низком столике стояла большая ваза с яблоками, которые она теперь поглощала в количествах, вызывавших уважение даже у Марии Петровны.</p>
   <p>Алексей поцеловал жену, устроился рядом и положил ладонь ей на кругленькое пузико, чувствуя чуткими пальцами исходящую от него вибрацию.</p>
   <p>— Верунь, ты представляешь, помнишь, я рассказывал тебе о предложении английского короля? Ну, насчёт графства Эшбернем?</p>
   <p>— Конечно, помню. Ты ещё заявил, что у тебя и без того достаточно званий, чтобы путаться в собственных регалиях. А что случилось?</p>
   <p>— А теперь выходит так, что я должен принять их предложение. Сегодня Иосиф Виссарионович лично попросил.</p>
   <p>Вера отложила учебник и с неподдельным изумлением уставилась на мужа.</p>
   <p>— Так, стоп… — Она подняла пушистые брови. — То есть ты станешь настоящим английским графом?</p>
   <p>— А куда деваться? — Алексей развёл руками. — Но я же не перестану быть советским человеком?</p>
   <p>Вера несколько секунд смотрела на него, а потом расхохоталась.</p>
   <p>— Господи, Лёшка! Значит, я буду графиней? Представляю, что случится, когда наши девчонки в наркомате узнают!</p>
   <p>— А вот об этом я как-то не подумал, — признался Алексей. — Получается, тебя тоже втянули в международную политику.</p>
   <p>— Меня-то ладно! — Вера осторожно прижала к тому месту, где только что толкнулся ребёнок. — А вот этому гражданину ты потом сам будешь объяснять, почему он не только товарищ, но и господин.</p>
   <p>Алексей почувствовал под ладонью мягкий толчок и довольно улыбнулся.</p>
   <p>— Полагаю, пока его гораздо больше интересуют вопросы питания.</p>
   <p>— И совершенно правильно, — согласилась Вера, потянувшись за очередным яблоком. — В нашей семье хоть кто-то должен заниматься действительно важными делами.</p>
   <empty-line/>
   <p>Из всех проектов Алексея быстрее всего двигался только тот что был обозначен кодом «Ассистент». Члены группы для начала мгновенно разобрали машины Конрада фон Цузе, Z3 и Z4, попавшие в СССР вместе с документаций, и приступили к созданию топологии собственной вычислительной машины, причём сразу на электронных лампах пониженного напряжения, отказавшись от реле, что давало повышенную надёжность и приличную скорость.</p>
   <p>Сам Конрад Цузе, несмотря на все уговоры, остался в Германии и работал над Z5, но уже на деньги Демократической Республики Германия.</p>
   <p>Кроме того, сами дискретные радиоэлементы пока поступали из Японии, но завод радиодеталей повышенного качества, уже строился, и через год был готов дать первую продукцию.</p>
   <p>Неплохо продвигался инжиниринговый центр. Никакого практического результата они конечно ещё не дали и не могли дать, но сами институты набрали полный штат и начали работать по определённым им программам.</p>
   <p>Чуть более валко двигался Центр Авиационных технологий «Небо» на базе Казанского НИИАТа, но там действительно всё было сложно. Одно дело создать турбину малой размерности и небольшого диаметра ротора, и совсем другое — турбину с ротором в метр, и сколь-нибудь приемлемой экономичностью, чтобы не таскать в качестве полезной нагрузки свой собственный бак. Руководители центра увязывали в один комплекс несколько ранее самостоятельных конструкторских коллективов, техников и инженеров из Германии и Союза, станки из разных стран и прочие неурядицы, и это конечно создавало задержки в работе.</p>
   <p>Но Алексей если и подгонял их, то очень умеренно, понимая, что такое хозяйство разом не заработает, хоть ты тресни.</p>
   <p>Всё остальное уходило в текучку, решаемое его помощниками, и тремя следственно-оперативными группами, отданными с барского плеча Лаврентием Берией, и прикомандированными к СНК.</p>
   <p>Вот они-то и наводили ужас среди директората, привыкшего за время войны к тому, что она, родная всё спишет. Потому и стояли сверхточные станки под дождём, техники и инженеры, нанятые за валюту, торчали безвылазно в гостинице, а директор допустивший такое, вместе с главным инженером уже ехали одетые в спецодежду в спецвагоне, осваивать новую спецпрофессию «вальщик леса».</p>
   <p>Завалы эти были поистине огромны, но разбухший за годы войны аппарат госбезопасности и внутренних дел, успешно перемалывал их оставляя после себя чинные квадратики зелени и цветущие лужайки.</p>
   <p>Но это всё, конечно, уже после того, как директоры заводов и главные инженеры, проигнорировали прямо объявленное им в приказе Совнаркома изменение условий игры.</p>
   <p>И что удивительно, в процентном соотношении таких странных людей было совсем немного, процентов двадцать. Но если переводить это в количество заводов, то цифры конечно же впечатляли. Но большинству хватало выезда местных людей из ГБ и внутренних дел и только к избранным вылетали специалисты Берии, приписанные к аппарату Совнаркома.</p>
   <p>Ситуация менялась медленно, но заметно, и отраслевые наркомы, страшно недовольные что в их хозяйство кто-то лезет, не могли не признать, что механизм стал работать лучше, сбоев стало меньше, и всё двигается ещё эффективнее.</p>
   <p>Но, недовольство — недовольством, но ссорится с креатурой Сталина дураков нет, и даже рьяные противники терпели.</p>
   <p>Терпели ещё и потому, что куда-то делись многочисленные замы, помы и зампреды, фактически раскачивавшие систему, а тут вынужденные уехать, причём в срочном порядке, и с потерей гражданства.</p>
   <empty-line/>
   <p>Михаил Сергеевич Гречуха, первый секретарь ЦК Компартии Украинской автономной республики, сидел перед развёрнутой картой и с едва сдерживаемой ненавистью отмечал, что Москва действительно сумела сделать то, чего не удалось ни царям, ни немцам. Украина фактически перестала существовать как самостоятельная политическая величина.</p>
   <p>Причерноморье, восточные промышленные районы, западные области — всё было отрезано, передано соседям или включено непосредственно в состав Российской Федерации. От прежней республики осталось жалкое подобие государства, лишённое крупных портов, значительной части промышленности и, главное, каких-либо перспектив восстановить прежнее положение. Автономия! Само слово вызывало у него приступ ярости. Ещё вчера Киев мог претендовать на руководство одной из крупнейших республик Союза, а теперь даже мелкие вопросы хозяйственного развития приходилось согласовывать с Москвой.</p>
   <p>И ведь всё это произошло почти без сопротивления. Хрущёв, ещё недавно казавшийся несокрушимым хозяином украинской партийной организации, давно лежал в безымянной могиле, а вместе с ним исчезли Куусинен, их покровители, связные и значительная часть людей, способных организовать сопротивление на самом верху. Уцелевшие предпочитали помалкивать, а наиболее предусмотрительные уже спешили доказывать собственную преданность новому порядку.</p>
   <p>Гречуха взял лежавшее перед ним письмо, доставленное через несколько промежуточных рук из Польши. Западноукраинские националисты, увязшие в кровавой войне с поляками, предлагали немедленно начать подготовку восстания. Оружие, боеприпасы, средства связи и деньги обещали предоставить практически без ограничений. Главным условием было объявление независимости Украины и обращение к западным державам за военной помощью.</p>
   <p>Особенно заманчиво выглядело обещание американской поддержки. Посредники утверждали, что после начала восстания американская 7-я армия, размещённая в Румынии, немедленно перейдёт границу под предлогом защиты провозглашённого украинского государства.</p>
   <p>Михаил Сергеевич не был настолько наивен, чтобы принимать подобные заверения за уже подписанный приказ американского командования. Одно дело — тайные переговоры и обещания неизвестных посредников, другое — открытая война Соединённых Штатов с Советским Союзом. Однако люди, называвшие себя представителями Пятого интернационала, уверяли, что решение согласовано на самом высоком уровне.</p>
   <p>Более того, они уже установили связи с несколькими влиятельными деятелями в Москве и приступили к восстановлению сети, разгромленной после арестов людей Хрущёва и Куусинена. Фамилий не называли, ссылаясь на конспирацию, но отдельные сведения оказались настолько точными, что полностью отмахнуться от этих заявлений Гречуха не мог.</p>
   <p>Оставалась главная проблема — Штурмин.</p>
   <p>Этот проклятый мальчишка, за неполные два года превратившийся из никому не известного офицеришки в генерал-лейтенанта и заместителя председателя Совнаркома, был непосредственным виновником украинской катастрофы. Его записки, расчёты и предложения Сталин принимал с пугающей готовностью, а попытки оспорить новую национальную политику неизменно заканчивались для спорщиков весьма плачевно.</p>
   <p>Именно Штурмина заговорщики определили первой целью. Его убийство должно было открыть серию террористических актов против высшего руководства СССР, вызвать дезорганизацию государственного управления и создать условия для выступления на Украине.</p>
   <p>Гречуха понимал, насколько рискованным был этот расчёт. У Сталина хватало генералов, наркомов и сотрудников госбезопасности, чтобы пережить потерю даже столь активного помощника. Но Штурмин обладал ещё одним качеством, гораздо более опасным для заговорщиков: он умел обнаруживать связи там, где остальные видели отдельные происшествия, и с каждым месяцем получал всё больше возможностей превратить собственные подозрения в распоряжения Берии.</p>
   <p>А значит, времени действительно не оставалось.</p>
   <p>За окном уже стемнело. Секретарь дважды звонила, напоминая о заседании бюро, но Гречуха велел передать, что задерживается, и вновь посмотрел на письмо.</p>
   <p>Восстание, независимость, американские дивизии, международное признание… Всё это выглядело слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Однако другого способа вернуть утраченное влияние он не видел, а перспектива до конца жизни руководить обрезанной автономией казалась ему хуже любого риска.</p>
   <p>Михаил Сергеевич сложил письмо, убрал в папку и наконец нажал кнопку вызова секретаря.</p>
   <p>— Передайте товарищам, что через десять минут буду. И соедините меня с нашим человеком в Москве.</p>
   <p>Он ещё не знал, действительно ли американцы собираются воевать за независимую Украину. Но решение уже принял: заговорщикам будет предоставлено всё содействие, какое только возможно обеспечить средствами республиканского аппарата.</p>
   <p>А дальше оставалось надеяться, что Штурмина успеют убить раньше, чем тот узнает о готовящемся восстании.</p>
   <empty-line/>
   <p>Шесть огромных «Мессершмиттов» Me 323 шли над Украиной, и тяжёлый гул тридцати шести двигателей заполнял грузовые отсеки так, что разговаривать приходилось практически криком. По сотне бойцов в каждой машине, армейский спецназ, оперативники НКВД, связисты, офицеры штабных групп, люди из особого отдела, несколько специалистов по работе с секретными документами, и даже старенький дедушка, в новой кожанке, с руками исколотыми синими рисунками бывалого зэка — специалист по вскрытию сейфов, знаменитый Михаил Таневский, известный как Миша — Тень.</p>
   <p>Генерал-майор Степан Григорьевич Тихонов сидел на откидном стуле, придерживая коленом планшет с картой Киева. Рядом устроились Гарсиа и Восканян, а чуть дальше Копытин в очередной раз проверял снаряжение своих сапёров.</p>
   <p id="fn-p-49">— Через четыре минуты точка, — сообщил подошедший офицер ПДС<a l:href="#fn-p-50">[1]</a>.</p>
   <p>— Понял. Энрико, давай к своим.</p>
   <p>Гарсиа поднялся и направился к бойцам передовой группы, которые уже стояли возле подготовленных для высадки выходов. Тихонов проводил его взглядом и снова посмотрел на часы. Парашютистам предстояло взять под контроль аэродром, обеспечить посадку остальных транспортов, после чего шесть сотен вооружённых людей за одну ночь должны были обезглавить всю партийную и административную верхушку украинской автономии.</p>
   <p>И сделать это быстро, пока из Киева никто не успел предупредить московских сообщников.</p>
   <p>О содержании полученных разведкой документов Тихонов предпочитал лишний раз не думать. Он видел столько немецких штабов, диверсионных школ и предателей, что давно перестал удивляться человеческой подлости, но попытка организовать убийство Алексея с последующим восстанием и приглашением на советскую территорию американских войск задела его особенно сильно. А главное, какие же идиоты! Неужели всерьёз рассчитывали, что после гибели Штурмина Советский Союз послушно развалится на отдельные государства?</p>
   <p>В грузовом отсеке вспыхнула зелёная лампа, и с хлопком распахнулась овальная дверь. Первый парашютист исчез в ночной темноте, за ним пошли остальные, и вскоре под крыльями огромного самолёта раскрылись десятки белых куполов.</p>
   <empty-line/>
   <p>Аэродром взяли за восемнадцать минут, хотя без крови не обошлось.</p>
   <p>Дежурный караул, ошалевший от появления вооружённого десанта посреди ночи, сначала попытался организовать оборону, и один молодой сержант даже открыл огонь из пулемёта, успев ранить двух десантников. Ответная очередь прошила деревянную караулку насквозь, убив сержанта и ещё одного бойца, который как раз пытался выбраться наружу.</p>
   <p>Когда к месту прибежал начальник караула, всё уже закончилось. Увидев документы Гарсиа, капитан побелел, потом сел прямо на ступеньки крыльца и несколько секунд молча смотрел на убитых.</p>
   <p>— Господи… Да что же вы сразу не сказали⁈</p>
   <p>— Мы и сказали, — зло ответил Энрико. — Трижды. А ваш сержант стрелять начал. Всё про «унадусё» кричал. «Свинарник юбер аллес», прости господи!</p>
   <p>Впрочем, остальные посты сопротивления не оказали. Начальник аэродрома, вытащенный из постели, лично распорядился подготовить посадочную полосу, и через полчаса первый «Гигант» тяжко коснулся земли, и пыхну в воздух горелой резиной от шасси, покатился по полосе.</p>
   <p>Ещё через сорок минут шесть сотен бойцов уже грузились в автомобили, отнятые у автомобильного полка стоявшего рядом с аэродромом. Тихонов коротко выслушал доклад Гарсиа, распорядился отправить раненых в госпиталь и дал сигнал начинать операцию.</p>
   <empty-line/>
   <p>В здании Центрального комитета Компартии Украинской автономии находилось двадцать три человека, включая охрану, дежурного связиста и коменданта. Ещё восьмерых привезли на двух машинах примерно за десять минут до прибытия спецназа.</p>
   <p>И именно эти восемь человек впоследствии обеспечили следствию большую часть самых интересных материалов, потому как они приехали уничтожать документы.</p>
   <p>Предупреждение всё-таки прошло. Неизвестный позвонил одному из секретарей около половины четвёртого утра, сообщил о высадке десанта под Киевом и посоветовал немедленно избавиться от всего, что могло заинтересовать московских следователей.</p>
   <p>Поэтому, когда три грузовика и бронеавтомобиль остановились возле партийного здания, на втором этаже уже горели бумаги. Но бумага, особенно в толстых пачках, и без печи горит очень неважно, и процесс затянулся.</p>
   <p>Первым из машины выбрался Гарсиа, посмотрел на освещённые окна и тихо выругался.</p>
   <p>— Виктор, видишь?</p>
   <p>— Вижу, — Копытин уже вытаскивал из кабины тяжёлый инструментальный чемодан. — Суки. Нам теперь ещё пожарными работать.</p>
   <p>У входа стоял часовой, который успел только повернуть голову на звук подъехавших машин. Подскочивший боец сбил его с ног, вырвал винтовку и прижал лицом к мокрой мостовой.</p>
   <p>Второй охранник, выскочивший из вестибюля в расстёгнутом кителе поверх нижней рубахи, попытался выхватить пистолет, но сухо треснувшая автоматная очередь отбросила его обратно в дверной проём и только после этого внутри началась стрельба.</p>
   <p>Охрана, состоявшая преимущественно из людей республиканского НКВД, сопротивлялась ожесточённо, но недолго. Четверо сдохли в вестибюле и на лестнице, ещё двое нахватали свинца, но как-то выжили, а остальные, увидев в коридоре автоматчиков, предпочли бросить оружие.</p>
   <p>В одном из кабинетов горела большая металлическая корзина с бумагами, из соседнего валил дым, а по коридору метался человек в пиджаке, надетом поверх исподней рубашки, с двумя толстыми папками под мышкой.</p>
   <p>Увидев бойцов, он бросил документы и кинулся к лестнице.</p>
   <p>— Стоять! — рявкнул Гарсиа.</p>
   <p>Чиновник даже не обернулся и его сбили с ног возле поворота коридора и связали, пока тот истошно кричал, что является ответственным партийным работником и требует немедленно связаться с товарищем Гречухой.</p>
   <p>— Обязательно свяжем, — пообещал Энрико. — Прямо сегодня. Только сначала объясните, зачем ночью приехали на работу в подштанниках.</p>
   <p>Копытин тем временем ворвался в кабинет, где двое заговорщиков пытались уничтожить содержимое открытого сейфа.</p>
   <p>Первый, увидев автоматчиков, поднял руки. Второй выхватил пистолет и успел выстрелить, прострелив бойцу рукав. Ответная очередь прошила ему грудь, и он рухнул на письменный стол, опрокинув чернильницу и телефон.</p>
   <p>— Совсем охренели! — Виктор бросился к сейфу. — Документы забирайте! Всё, что горит, тушить!</p>
   <p>Через несколько минут из здания начали выносить папки, мешки с бумагами и небольшие металлические ящики. Один из задержанных попробовал убедить оперативников, что всё происходящее является грубейшим нарушением партийной дисциплины, но, получив короткий удар в грудь, предпочёл заткнулся.</p>
   <p>На первом этаже санитары уже занимались ранеными, а во дворе бойцы укладывали тела погибших охранников.</p>
   <empty-line/>
   <p>Большинство руководителей удалось взять прямо в постелях, но несколько человек оказались предупреждены и попытались сопротивляться.</p>
   <p>Заместитель председателя Совнаркома, проснувшись от шума, выскочил из спальни с пистолетом и открыл огонь по вошедшим в прихожую бойцам. Через секунду он лежал на полу с простреленной головой, а его жена, в одной ночной рубашке, стояла возле стены и кричала так, что проснулся весь подъезд.</p>
   <p>Другой чиновник попытался вылезти через окно второго этажа, но сорвался, сломал ногу и теперь матерился на смеси польского и западенского суржика, лёжа на клумбе под окнами собственного особняка.</p>
   <p>Третьего нашли в ванной, где он пытался утопить в наполненной водой ванне два портфеля с документами. Когда оперативники вытащили их, вода оказалась тёмной от расплывшихся чернил, однако так документы не уничтожить, и специалисты легко всё восстановили до последней буквы.</p>
   <p>А в квартире заведующего организационным отделом ЦК обнаружили чемоданы с долларами и фунтами стерлингов, несколько иностранных паспортов и два пистолета. Хозяин уверял, что деньги принадлежат его брату, паспорта ему подбросили, а пистолеты вообще впервые видит.</p>
   <p>Восканян, руководивший этой частью операции, внимательно выслушал объяснения, посмотрел на чемодан и усмехнулся.</p>
   <p>— Богатый у вас брат, товарищ. А где живёт?</p>
   <p>— За границей, в Польше.</p>
   <p>— Ну тогда всё понятно. Наверное, поэтому и прислал вам сразу четыре паспорта на разные фамилии, но с вашим фото.</p>
   <p>К рассвету число задержанных перевалило за три сотни, причём основную массу составляли именно руководящие работники и их ближайшие помощники. Остальных сотрудников аппарата не трогали, если только в отношении них не имелось конкретных материалов.</p>
   <empty-line/>
   <p>Гречуху взяли последним из высшего республиканского руководства.</p>
   <p>Михаил Сергеевич уже знал о происходящем. Телефон на столике возле кровати звонил практически непрерывно, пока один из собеседников не сообщил, что в городе высадился армейский спецназ, а здание Центрального комитета захвачено. После этого связь оборвалась.</p>
   <p>Гречуха метнулся к письменному столу, вытащил из ящика небольшую записную книжку и зажигалку, но за дверью уже послышались тяжёлые шаги.</p>
   <p>В спальню вошли трое.</p>
   <p>— Михаил Сергеевич Гречуха? — спросил майор НКВД.</p>
   <p>— Что происходит⁈ — заорал первый секретарь. — Кто разрешил входить ко мне в квартиру⁈ Вы понимаете, с кем разговариваете⁈</p>
   <p>— Прекрасно понимаем. Вы задержаны. Одевайтесь.</p>
   <p>Гречуха побагровел.</p>
   <p>— Я первый секретарь ЦК Компартии Украины! Я немедленно буду звонить товарищу Сталину!</p>
   <p>— Не потребуется. Товарищ Сталин просил вам передать, что «собаке — собачья смерть».</p>
   <p>Первый секретарь замолчал. Потом медленно сел на край кровати, всё ещё сжимая в руке зажигалку.</p>
   <p>Майор заметил это, забрал книжку и приказал бойцам обыскать кабинет.</p>
   <p>Через двадцать минут Гречуху вывели из дома в наспех надетом костюме, без галстука и шляпы. На улице его ожидал закрытый автомобиль с двумя вооружёнными бойцами.</p>
   <empty-line/>
   <p>Тихонов находился в здании Киевской военной комендатуры, когда привели бывшего первого секретаря.</p>
   <p>Генерал стоял возле окна, выслушивая доклад Ласкина. На столе лежали первые изъятые документы, а возле двери теснились мешки с бумагами, доставленные из ЦК.</p>
   <p>— Значит, окончательно пять наших убитых, четырнадцать раненых, — уточнил он.</p>
   <p>— Так точно. Все из последнего набора к сожалению. У них сто двадцать шесть убитых, раненых пока не сосчитали. Один наш скончался уже в госпитале. Остальные, Катерина говорит, выживут.</p>
   <p>Тихонов сжал зубы.</p>
   <p>— Вот ведь суки… — и в этот момент ввели Гречуху.</p>
   <p>Первый секретарь попытался расправить плечи.</p>
   <p>— Товарищ генерал! Я требую немедленно прекратить этот произвол! Вы захватили государственные учреждения, арестовали руководство республики! Кто вам дал такое право⁈</p>
   <p>— Советское правительство, — ответил Тихонов, не предлагая ему сесть. — Проводится административная реформа. Украинская автономная республика преобразуется в Украинскую автономную область. Часть органов управления упраздняется, остальные переходят в областное подчинение.</p>
   <p>Гречуха несколько секунд смотрел на него, не веря услышанному.</p>
   <p>— Ккакая ещё область⁈ Вы что, издеваетесь⁈ — Заорал он в голос.</p>
   <p>— Нисколько. А вас задержали по делу о подготовке государственного переворота, связях с иностранными разведками и организации террористических актов. В том числе против товарища Штурмина.</p>
   <p>Лицо Гречухи в момент посерело.</p>
   <p>— Я ничего не знаю…</p>
   <p>— Вот следователям и расскажете. — Тихонов кивнул. — Увести!</p>
   <p>— Да вы не смеете! — Гречуха сорвался на крик, но захлебнулся когда охрана жёстко взяла его в захват. — Вы ответите за это! — Прохрипел он. — Все ответите!</p>
   <p>Тихонов даже не повернулся, глядя через окно на просыпающийся город.</p>
   <p>— Лаврентию Павловичу пожалуйтесь. Он любит подобные заявления.</p>
   <p>Дверь закрылась.</p>
   <p>Генерал устало опустился в кресло, взял стакан остывшего чая и сделал большой глоток. Чай оказался отвратительным, но другого всё равно не было.</p>
   <p>— Семён! — позвал он.</p>
   <p>Сулакшин появился почти сразу, с пачкой радиограмм в руке.</p>
   <p>— Здесь.</p>
   <p>— Радируй в Москву. Операция завершена, руководство автономии задержано, архивы изъяты. Особо отметь, что обнаружены документы по покушению на Штурмина. И вот это, — Тихонов протянул ему лист со списком московских фамилий, — передашь отдельной шифровкой, лично товарищу Берии.</p>
   <p>Сулакшин пробежал глазами список и присвистнул.</p>
   <p>— Ничего себе компания…</p>
   <p>— Вот именно. И соедини меня с Лёшкой.</p>
   <p>— Сейчас?</p>
   <p>— Сейчас. Пусть узнает, что мы тут его потенциальных убийц по всему Киеву собираем.</p>
   <p>Сулакшин ушёл, а Тихонов снова посмотрел на город за окном.</p>
   <p>Киев просыпался. Уже ходили первые трамваи, открывались булочные, дворники сгребали мокрую листву. И только возле нескольких правительственных зданий стояли армейские грузовики, а сотрудники НКВД продолжали выносить ящики с документами.</p>
   <p>За одну ночь Украинская автономная республика лишилась своего руководства, значительной части государственного аппарата и самого республиканского статуса.</p>
   <p>И всё это оказалось лишь началом большого дела, материалы которого теперь уходили прямо в Москву.</p>
   <empty-line/>
   <p id="fn-p-50"><a l:href="#fn-p-49">[1]</a> ПДС — Парашютно-десантная служба.</p>
  </section>
  <section>
   <title>
    <p>Глава 17</p>
   </title>
   <p><strong><emphasis>СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>Народному комиссару внутренних дел СССР</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>Маршалу госбезопасности Л. Берии</emphasis> </strong></p>
   <p><strong><emphasis>ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА</emphasis> </strong></p>
   <empty-line/>
   <p><emphasis>О результатах проверки служебных и личных связей генерал-лейтенанта А. И. Штурмина</emphasis></p>
   <p><emphasis>ШТУРМИН Алексей Иванович, 1921 года рождения, генерал-лейтенант Красной армии, дважды Герой Советского Союза, начальник Аналитического управления Генерального штаба, заместитель председателя СНК СССР по вопросам реиндустриализации и модернизации производства.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Проведённой проверкой и материалами наружного наблюдения установлено:</emphasis></p>
   <p><emphasis>Т. Штурмин поддерживает исключительно санкционированные служебные и дипломатические контакты, случаев неофициальных встреч с иностранными представителями, не согласованных с руководством, не выявлено. Также не установлено признаков использования служебного положения в корыстных целях, приобретения личной собственности через подставных лиц либо формирования собственной группы влияния.</emphasis></p>
   <p><emphasis>В быту скромен до аскетичности, личные расходы умеренные, к приобретению предметов роскоши интереса не проявляет. Все деньги, полученные от песен и трансляций, отправляет на нужды детского дома.</emphasis></p>
   <p><emphasis>С подчинёнными требователен, временами резок, однако искусственных барьеров между собой и сотрудниками не создаёт, оценивая людей только по профессиональной компетентности. Отличается крайней нетерпимостью к некомпетентности, формализму и попыткам уклониться от личной ответственности.</emphasis></p>
   <p><emphasis>В отношениях с друзьями, напротив, близок и радушен, охотно оказывает помощь в бытовых и служебных затруднениях. В частности, личным вмешательством разрешил назревавший конфликт между кинорежиссёрами Александровым и Пырьевым, а также вступил в конфликт с жилищной комиссией Совнаркома, добившись внеочередного выделения пяти квартир сотрудникам своего управления.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Женат на Вере Николаевне Штурминой, сотруднице НКИД СССР, капитана НКГБ СССР. Супружеские отношения устойчивые, характеризуются выраженной взаимной привязанностью. Компрометирующих связей не выявлено. В общении с женщинами корректен, попытки заигрывания и установления близких отношений последовательно пресекает или игнорирует.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Регулярно участвует в спортивной жизни Управления войск специального назначения и Учебного центра. Стал победителем чемпионата по рукопашному бою и призёром соревнований по скоростной стрельбе. Поддерживает высокую физическую форму, сохраняет близкие товарищеские отношения с бывшими сослуживцами.</emphasis></p>
   <p><emphasis>Наружным наблюдением отмечены высокая работоспособность, самостоятельность суждений, развитое чувство юмора и способность быстро устанавливать деловой контакт с представителями различных социальных и профессиональных кругов. При возникновении конфликтов предпочитает личное вмешательство, зачастую минуя промежуточные административные инстанции. В неслужебной обстановке общителен, однако сведений закрытого характера не разглашает.</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>Вывод:</emphasis> </strong><emphasis>признаков политической нелояльности, личного обогащения, скрытых иностранных связей либо деятельности, направленной на создание самостоятельного центра влияния, не установлено. Отличается выраженным чувством личной ответственности, устойчивыми привязанностями и высокой самостоятельностью при принятии решений. Оснований для проведения дополнительных оперативных мероприятий в отношении Штурмина по результатам настоящей проверки не имеется.</emphasis></p>
   <p><strong><emphasis>Начальник 3 оперативного отдела НКВД СССР</emphasis> </strong></p>
   <p><emphasis>Ген-майор Гурвич А. С.</emphasis></p>
   <empty-line/>
   <p><strong>Москва. 17 декабря 1944 года.</strong></p>
   <p>До Нового года оставалось всего две недели, и Москва, ещё недавно жившая войной, теперь с каким-то особенным удовольствием сбросила светомаскировку, отмыла пыльные витрины, залатала дыры оставленные войной, и готовилась к праздникам. На площадях и в больших магазинах устанавливали ёлки, в витринах появились гирлянды, стеклянные шары и бумажные украшения, а возле кондитерских всё чаще выстраивались очереди, состоявшие преимущественно из женщин с детьми и мужчин, которым жёны поручили добыть к празднику что-нибудь особенное.</p>
   <p>Впрочем, праздничная суета не мешала стране заниматься привычными делами. По предприятиям, учреждениям и войсковым частям прокатилась волна отчётно-выборных собраний, партийные организации подводили итоги года, профсоюзные комитеты отчитывались о расходовании средств, а многочисленные творческие коллективы одновременно выбирали руководство и делили премии. Причём последние два занятия порой сопровождались куда более ожесточёнными спорами, чем заседания хозяйственных наркоматов.</p>
   <p>Концертная жизнь вообще приобрела совершенно невероятный размах. После окончания войны в Москву потянулись музыканты и артисты со всего света, и теперь на афишных тумбах рядом с названиями советских театров красовались итальянские оперные труппы, французские певцы, немецкие симфонические оркестры и американские джазмены. Оркестр Гленна Миллера уже перестал быть особенной диковинкой, регулярно гастролируя по Союзу, а недавно перебравшийся из Шанхая коллектив Олега Лундстрема произвёл настоящий фурор среди любителей джаза. Причём изрядное количество московских музыкантов испытывало по этому поводу смешанные чувства: с одной стороны, приятно, что в Союзе появился первоклассный собственный коллектив, а с другой — конкуренты, да ещё какие.</p>
   <p>Алексей Штурмин сидел возле окна небольшого кооперативного кафе на Пионерских прудах, пил совершенно великолепный кофе и с некоторым удивлением рассматривал происходящее за стеклом.</p>
   <p>Кафе открылось недавно, но уже приобрело постоянную публику. Хозяева не пытались поразить посетителей какой-то особенной роскошью, ограничившись чистыми скатертями, удобными мягкими стульями, хорошей посудой и кухней, за которую не приходилось краснеть. На стойке красовались свежие пирожные, за перегородкой работала небольшая кофейная машина итальянского производства, а из радиоприёмника негромко доносились танцевальные мелодии.</p>
   <p>Сам Алексей заехал сюда совершенно случайно. До следующего совещания оставался час, ехать в Совнарком не имело смысла, а проводить свободное время в машине, окружённой охраной, ему совершенно не хотелось.</p>
   <p>С некоторых пор, на его генеральском кителе, кроме орденов и двух Золотых Звёзд Героя, появился небольшой номерной знак из чистого золота, с гербом Советского Союза. Знак не являлся наградой и не имел отношения к воинскому званию, означая всего лишь принадлежность к высшему государственному руководству, с полномочиями, подтверждёнными соответствующим постановлением и люди, имевшие дело с правительственным аппаратом, считывали его безошибочно вперёд всех наград.</p>
   <p>Хозяйка кафе, женщина лет сорока, с аккуратной причёской и уверенными движениями человека, привыкшего самостоятельно управлять собственным делом, лично принесла ему кофе и пирожное.</p>
   <p>— Вам ещё что-нибудь, товарищ генерал?</p>
   <p>— Спасибо, пока достаточно. Только кофе у вас действительно замечательный. Где берёте?</p>
   <p>— Через коопсоюз. У нас договор с поставщиками, — ответила женщина, явно довольная похвалой. — Сейчас с этим совсем просто стало. И с мукой, и с сахаром. Раньше половину времени тратили, чтобы продукты достать, а теперь главное — хорошо работать.</p>
   <p>— Вот и работайте, — Алексей улыбнулся. — Главное, чтобы чиновники не мешали.</p>
   <p>— Это уж как повезёт, — хозяйка понимающе усмехнулась и отправилась к другим посетителям.</p>
   <p>Алексей сделал ещё глоток и вернулся к лежавшему перед ним блокноту.</p>
   <p>Вообще-то подводить итоги полугодия ему было совершенно необязательно. Этим занимались десятки сотрудников аппарата Совнаркома, Госплана, наркоматов и Генерального штаба. Но одно дело — официальный отчёт с процентами выполнения плана, и совсем другое — попытка понять, насколько далеко удалось продвинуться к намеченным целям.</p>
   <p>А за полгода произошло действительно немало и первым делом он вспомнил «Ассистент».</p>
   <p>Вычислительная машина, получившая название «Волга», постепенно переставала быть набором красивых схем и оптимистических обещаний. Несколько отдельных блоков уже работали на испытательных стендах, выполняли арифметические операции и демонстрировали вполне приличную надёжность. Берг с Лебедевым организовали работу так, что математики наконец перестали ругаться с инженерами по поводу совершенно разных представлений о том, каким должен быть вычислитель, а инженеры получили возможность предъявлять математикам счета за каждую новую блестящую идею.</p>
   <p>Особенно радовала уже заработавшая на стенде память на биаксах.</p>
   <p>Здесь Штурмин сознательно подсунул учёным техническое решение, до которого им предстояло бы самостоятельно добираться ещё очень долго. Крошечные ферритовые элементы с двумя взаимно перпендикулярными отверстиями позволяли создавать память, лишённую большинства недостатков релейных и ламповых устройств. Разумеется, с производством возникла масса проблем, так как требовались специальные ферриты, высочайшая точность изготовления, стабильность характеристик и в итоге сотни тысяч одинаковых элементов, каждый из которых должен был вести себя именно так, как предполагалось расчётами.</p>
   <p>Но первые опытные матрицы уже заработали.</p>
   <p>Алексей прекрасно понимал, что между действующим стендом и полноценной электронной машиной лежит пропасть, заполненная браком, перегоревшими лампами, отказами блоков питания и отчётами рано поседевших инженеров, которые регулярно обещают устранить все недостатки к следующему понедельнику. Однако самое главное уже состоялось и страна получила коллектив, способный самостоятельно разрабатывать электронную вычислительную технику, а не только разбирать трофейные немецкие машины и восхищаться чужими достижениями.</p>
   <p>Следующим в мысленном списке стояло «Небо».</p>
   <p>Центр авиационных технологий в Казани разрастался довольно быстро, хотя его руководители периодически доводили Штурмина до желания лично приехать и выяснить, чем именно они там занимаются. Потом приходили очередные отчёты, и выяснялось, что занимаются действительно делом, просто дел оказалось намного больше, чем предполагалось при составлении первоначальных планов.</p>
   <p>Прототип лёгкого двигателя для будущего почтово-грузового самолёта местных линий уже гоняли на испытательном стенде. Железка получалась экономичной, достаточно простой для обслуживания и, что особенно важно, рассчитанной на работу там, где слово «аэродром» означало ровное поле, небольшой сарай и заочно влюблённого в небо с бочкой бензина и кувалдой наперевес.</p>
   <p>Алексей вообще считал развитие местной авиации одной из важнейших задач. Огромной стране требовались не только красивые скоростные лайнеры, но и тысячи небольших самолётов, способных доставлять почту, врачей, лекарства, оборудование и пассажиров туда, где железную дорогу придётся ждать ещё лет двадцать.</p>
   <p>Гораздо сложнее обстояло дело с турбореактивными и особенно турбовентиляторными двигателями.</p>
   <p>Здесь конструкторы работали буквально на пределе доступных технологий. Жаропрочные сплавы, компрессоры, точность обработки, подшипники, системы охлаждения — каждая отдельная проблема тянула за собой несколько новых. Немецкие специалисты помогали весьма существенно, но и они не знали готовых решений на все случаи жизни.</p>
   <p>Впрочем, никто не требовал завтра же поставить такой двигатель на пассажирский самолёт. Пока требовалось создать научную и производственную основу, способную через несколько лет обеспечить гражданскую авиацию совершенно иной техникой.</p>
   <p>С ракетами всё складывалось заметно веселее.</p>
   <p>Королёв заканчивал опытную Р-3, для которой была установлена дальность в пять тысяч километров. До полноценной эксплуатации оставалось ещё много работы, но основные конструкторские решения уже были приняты, а испытания отдельных агрегатов показывали, что задача вполне разрешима.</p>
   <p>И здесь Штурмин особенно ценил характер Сергея Павловича. Тот мог сутками спорить с двигателистами, ругаться с производственниками, требовать новых материалов и немыслимой точности изготовления, но при этом совершенно не допускал мысли, что поставленная задача окажется невыполнимой.</p>
   <p>Впрочем, ракетная программа имела и другой, никак не декларируемый смысл.</p>
   <p>Ядерный проект шёл почти вровень с американским, и это само по себе выглядело фантастически. На закрытых предприятиях уже собирали макеты будущих бомб, отрабатывали размещение узлов, системы контроля и механическую часть изделий. Тем временем далеко за Уралом, в уединённой низине, где поблизости не имелось ни крупных городов, ни населённых пунктов, готовили к работе первый экспериментальный графитовый реактор.</p>
   <p>Отчёты Курчатова Алексей читал с особенным вниманием. Здесь даже самая незначительная ошибка могла обойтись слишком дорого, поэтому торопливость, ещё допустимая при разработке какого-нибудь нового автомобильного двигателя, становилась совершенно неприемлемой.</p>
   <p>И тем не менее работа двигалась.</p>
   <p>Причём американцы пока даже не представляли, насколько близко к ним подошли советские физики.</p>
   <p>А вот научно-производственное объединение «Свет» Штурмин про себя давно называл «чеболем».</p>
   <p>Получилось почти по-корейски: несколько крупных предприятий, объединённых общими программами, финансами и техническими задачами, с собственной системой кооперации, исследовательскими подразделениями и совершенно невероятным количеством смежников.</p>
   <p>Объединение помимо прочего, уже разрабатывало оптику для будущего разведывательного спутника, запуск которого планировался на сорок восьмой год.</p>
   <p>Причём никакого бессмысленного шарика, способного лишь попискивать на радиочастотах, Алексей запускать не собирался.</p>
   <p>Первый советский спутник должен был выполнять вполне конкретную работу: фотографировать земную поверхность с орбиты, и после получения команды с наземной станции, вернутся на Землю со специальной капсулой с отснятой плёнкой.</p>
   <p>Именно возвращение плёнки представляло одну из наиболее сложных задач. Требовалось обеспечить ориентацию аппарата, защиту при прохождении атмосферы и достаточно точное приземление, чтобы поисковые группы не прочёсывали потом половину Сибири в поисках драгоценного рулона.</p>
   <p>Алексей прекрасно понимал, что предприятие затеял совершенно безумное по меркам сорок четвёртого года. Но ведь никто и не обещал, что будет легко. Зато результат стоил любых усилий, так как сама возможность получать снимки военных объектов, портов, аэродромов и промышленных районов независимо от разрешения иностранных правительств открывала совершенно новые перспективы.</p>
   <p>Следом шло телевидение, и лаборатория Павла Васильевича Шмакова разрабатывала не отдельный телевизионный приёмник, каким можно было похвастаться на выставке, а полноценную систему вещания, с передатчиками, телевизионными камерами, оборудованием студий, ретрансляторами и самими приёмниками.</p>
   <p>Причём Штурмин настоял, чтобы конструкторы сразу думали о будущем массовом производстве. Ему совершенно не требовался великолепный аппарат ценой в хороший автомобиль, который можно поставить в кабинете наркома или подарить иностранному послу. Нужен был телевизор для обычной городской квартиры, желательно такой, который сумеет починить радиомеханик в районной мастерской.</p>
   <p>Шмаков поначалу отнёсся к столь приземлённой постановке вопроса с некоторым раздражением. Учёному хотелось заниматься новыми принципами передачи изображения, а Штурмин требовал одновременно подумать о стоимости электронных ламп, надёжности кинескопов и ремонтопригодности блоков.</p>
   <p>Но потом старый профессор понял что вместо маленького кусочка ему предлагают создать целый телевизионный мир и теперь с поистине юношеским азартом собирал вокруг себя специалистов, способных превратить лабораторное чудо в обыкновенную бытовую вещь. А вообще, если вдуматься, это и стало главным во всей затее. Не изобрести нечто уникальное, а сделать уникальное обычным.</p>
   <p>Алексей отложил карандаш, попробовал пирожное и с удовольствием убедился, что хозяйка кафе не зря гордилась собственной кухней.</p>
   <p>Из радиоприёмника донеслась знакомая мелодия оркестра Лундстрема, и несколько посетителей невольно повернули головы к динамику.</p>
   <p>Ну да. Даже джаз теперь стал частью большой государственной программы, хотя сами музыканты, конечно, предпочли бы об этом не задумываться.</p>
   <p>С вооружением пехоты тоже появились первые обнадёживающие результаты.</p>
   <p>Опытные партии автомата-карабина модернизированного, получившего сокращённое обозначение АКМ, уже поступали в учебные части и специальные подразделения для войсковых испытаний. Конструкторы наконец начали избавляться от привычной для военного времени путаницы, когда пехотинцу полагалось одновременно иметь винтовку для дальнего боя, пистолет-пулемёт для ближнего и ещё несколько образцов оружия, совершенно не совпадающих по боеприпасам и условиям обслуживания.</p>
   <p>Новый автомат-карабин под промежуточный патрон должен был стать основным личным оружием солдата, а от конструктора требовали прежде всего надёжности, простоты изготовления и способности работать в грязи, пыли, морозе и после такого обращения, за которое любой гражданский инженер немедленно потребовал бы расстрелять пользователя.</p>
   <p>Особенно интересно складывалась работа с молодым Михаилом Калашниковым.</p>
   <p>Тот уже успел попробовать себя в разработке пистолета-пулемёта, ручного пулемёта и самозарядного карабина, причём отдельные решения оказались настолько удачными, что их начали использовать при доработке нового оружия.</p>
   <p>Штурмину нравилось, что молодой конструктор, в отличие от некоторых заслуженных специалистов, совершенно не страдал болезненной привязанностью к собственным схемам. Если испытания показывали, что деталь можно убрать, упростить или изготовить более дешёвым способом, Калашников не устраивал многомесячных споров о приоритете, а просто переделывал чертёж. И именно такие люди были сейчас необходимы.</p>
   <p>В перспективе на основе общего патрона и унифицированных технических решений предполагалось создать целое семейство стрелкового оружия, включая облегчённый ручной пулемёт для отделения, и «коротыши» для мехводов и артиллеристов. Это значительно упрощало бы обучение, производство, снабжение запасными частями и ремонт.</p>
   <p>А пока первые экземпляры АКМ проходили обычные для нового оружия мучения: их роняли, пачкали, замораживали, заставляли стрелять после долгого пребывания в воде и проверяли ресурс таким количеством выстрелов, что даже опытные испытатели начинали сочувствовать железу.</p>
   <p>Алексей снова посмотрел в окно.</p>
   <p>По заснеженной дорожке вдоль пруда шла молодая женщина с мальчишкой лет пяти. Тот тащил за собой небольшие деревянные санки, на которых лежала небольшая ёлка. Женщина что-то говорила ему, мальчишка энергично возражал, размахивая свободной рукой, а потом оба остановились возле фонарного столба, поскольку ёлка съехала с санок и теперь волочилась по снегу.</p>
   <p>Штурмин невольно улыбнулся. Всего полгода прошло с окончания войны, а страна уже начинала жить совершенно другой жизнью. Люди покупали ёлки, ходили на концерты, выбирали профсоюзных руководителей, спорили о футболе и новых фильмах, ругали начальство, строили дома, и праздновали новоселье.</p>
   <p>Конечно, разруха никуда не исчезла. По-прежнему не хватало жилья, транспорта, квалифицированных рабочих, продовольствия в отдельных районах, денег на тысячи необходимых проектов. Целые области ещё только приходили в себя после войны, заводы работали с перебоями, а на столах наркомов лежали отчёты, от которых временами хотелось хвататься за голову. Но изменилось главное: страна перестала тратить все свои силы на то, чтобы просто выжить и теперь начинала строить будущее.</p>
   <p>И в этой мысли заключалось нечто такое, чего Алексей не находил ни в одном самом оптимистическом экономическом отчёте.</p>
   <p>Разумеется, далеко не всё шло так, как он рассчитывал. Одни проекты двигались быстрее, другие увязали в технических трудностях, третьи внезапно требовали совершенно непредусмотренных затрат. Иногда приходилось неделями выбивать оборудование, потом выяснять, почему оно простаивает на складе, а затем разбираться, как получилось, что дорогой станок купили, привезли и установили, но забыли заказать к нему инструмент.</p>
   <p>Однако это уже были технические проблемы.</p>
   <p>Гораздо хуже обстояли дела с людьми, привыкшими считать государственные должности личной собственностью. История с украинским руководством лишний раз показала, что наряду с промышленностью и наукой приходилось заниматься ещё и политической безопасностью, причём временами методами, больше подходившими для разгрома вражеского штаба.</p>
   <p>Сведения о собственном предполагаемом убийстве Алексей воспринял без особенного удивления. В конце концов, за прошедшие годы желающих отправить его на тот свет набралось достаточно, чтобы организовать вполне представительное международное общество. Но вот то, что в подготовке заговоров участвовали люди, много лет занимавшие высшие государственные должности, раздражало куда сильнее.</p>
   <p>И самое досадное, ведь им действительно ничего не мешало жить спокойно. Работай, занимайся хозяйством, воспитывай детей, строй предприятия. Нет же, обязательно требовалось собственное государство, персональная армия и возможность распоряжаться несколькими миллионами человек без всякого контроля сверху.</p>
   <p>Впрочем, теперь этим занимался Берия, и Алексей с удовольствием оставлял Лаврентию Павловичу все радости следственной работы.</p>
   <p>Своих забот хватало, и кстати, о заботах, ведь в начале февраля Вере предстояло рожать.</p>
   <p>Эта мысль возникла совершенно неожиданно и мгновенно отодвинула на второй план ракеты, реакторы, телевизоры и вычислительные машины.</p>
   <p>До рождения ребёнка оставалось меньше двух месяцев, а он всё ещё не купил ни коляску, ни кроватку, ни даже толком не выяснил, какие вещи понадобятся новорождённому.</p>
   <p>Конечно, Мария Петровна уже давно взяла всё под собственный контроль, но выходило как-то нехорошо. Человек, способный заниматься программами развития целых отраслей промышленности, совершенно не представляет, что необходимо купить для собственного сына или дочери.</p>
   <p>За окном мальчишка наконец сумел водрузить ёлку обратно на санки и теперь гордо вёз её к дому, а мать шла рядом, улыбаясь его торжеству, а Алексей допил кофе, подозвал хозяйку, расплатился и вышел на улицу, отметив мельком сдвинувшихся офицеров его охраны.</p>
   <p>Холодный декабрьский воздух пах снегом, дымом печных труб и приближающимся Новым годом. Мирная жизнь началась неплохо и теперь главное, чтобы дальше всё развивалось не хуже.</p>
   <empty-line/>
   <p>Казань 2026.</p>
  </section>
 </body>
 <binary id="ab79f0e7-5ac2-49f5-9f25-953741126229.jpg" content-type="image/jpg">/9j/4AAQSkZJRgABAQAAAQABAAD/2wBDAAoHBwgHBgoICAgLCgoLDhgQDg0NDh0VFhEYIx8l
JCIfIiEmKzcvJik0KSEiMEExNDk7Pj4+JS5ESUM8SDc9Pjv/2wBDAQoLCw4NDhwQEBw7KCIo
Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozv/wAAR
CAKAAasDASIAAhEBAxEB/8QAHAAAAgMBAQEBAAAAAAAAAAAABAUCAwYHAQAI/8QARhAAAgED
AwIEBAQFAgQFAwIHAQIDAAQRBRIhBjETIkFRFDJhcQeBkaEVI0KxwVLRFiQz4WJygvDxFyVD
JlOSojTCY7LS/8QAGgEAAwEBAQEAAAAAAAAAAAAAAQIDBAAFBv/EADQRAAICAgIBAgQEBQQD
AQEAAAABAhEDIRIxQQQTIjJRYRRxkcEFQoGh4SMzsdFS8PEVU//aAAwDAQACEQMRAD8Azz3c
0FyskLN5fnXH9NMY72K7gDQIxLHJB9D681Rp1oPELSk5k759KsivYtMvpYo0E0Pck+j0z1sr
D41QPcWrrKJMYzQl/qC6fAviRBzKeM8AU/tYXvoHuJNqI7+UE+n0pb1jo6W0Kh2V2VM+Q5wK
7lYjg4iXUL6G+CLt8MKMbk7Gs5Mi+K4Rt2T6irE1CNIWVhk9gAf3oSOTL7h711iV5LvNEgyO
9SIDAMv6V9dXTTNvkYFuxOMVQLlQ4POBXHfkNIIpHQFUJfHAo3Tt0btEzAsPmpQutTJgJwPr
XrXZn3SDCk8naaIBzZ3q2187TRt5z5TTSYtOjFUI9yeBSS1v47eaF7iWMog+U8mibjqWGUlU
YKtWg0tsjK3pH0sR37WwT7ih5I8VVFqsTSfNXt1qESqGyKfkhaZakZHpVhjAFL49WizgmjHv
YjFuFcmmc00WxowbPpV7DNKRq8aMQTXraxG4yGxQ5oPFjN5BEpJHAqqC+jkk2AjP1oY3aS27
eYdq0fQM/Tj6TqNleeDHqs7FIZZgp8pGBtzwCDzUs2Xgr7KYsfOVCW5vUiba+K9W6SRcJ2rX
aZonTfTGm6k/UWqadqMzriOJQGZcA9vXJ+lc2tbwA7RwM8ChjyqTobJicUaCOULQ7awrXABj
woGCM8mvrZw9K7/w479sE49qrLStEo7dFN1ILi4ZUyQTnA71Eq2RCqHIHYCqYZQl0XYjA/ei
FvVErSKMfao6fZXo+XL/AMtxtxRUcwgUDuBQc12sg34GagtyAm5vX0oXR1Bqbru5wDtQcmjl
j2jGKUxakUGEjH1NEx6srNtIArkzmg7wgxqVsCb1o17IB+9Dx36OfKavsL6GO4llkx53/YcU
Wzki2fMWqCFQcSJkc+vvWxitCbZHlI2hMsx4GMVgtZu7Z71JElPy42+goeXWtRcsxunMR48P
cduMYxikHN8lqt5tktmDxsMhh2o2DTRHzP8AKKyGl9Urb6UijYjKcbF4oibriKeNovlK+ue9
BhVGsk02G5YGNj9PpTI2Fuliskjquz5mPGBWS0fqAuocOMdhVmsa7ENNuopmDiVcFSfrQGtd
mrWxiFwIAys4UMU3c4PrivLW4jfqNtAmDLuh8QHIAb6D3Ncz0rrm7g6jt7+dlZUh8B/KOUHa
p6j1fFJ1ZFrNsX3JOr+wAGBiuoFk7q9Ft1c99ZQSPGrmPErbS3p29BWv6s1RdHtdOihCGadR
JKGzwpPp9a5pq+rx3+vPeRZRWmLAr35bNH691b/GdUhnkiCJCioAPYcUwpu9cmXRoLG4ZQ3j
lSq7sEg9zWrnRUjW8yAkce8k8DtXI+sur7TXdXsms962trDHGCy45Hc4rV9WdYJD0x/DIGWS
W4jjG/12n/4oMZM913Wrm2vVQQEpIysHLYUgnB5o+z8HVrN5reNwgYgFh3wcZrC9YdU/xaW2
t40EaRxKpVe27HJrRdBaoljAbN5QVL5bacjtXPo5PZO8Hws+GG0MOSaEmvIPCysvbuM1X1Zq
0cd1KY8BD2+le20XTmr9GwwW89vBrMp88szHKENyCM8AjtSSko7Y0YuTpHi6xbkKMguvJ5xR
lnqHxH8w9scYry00rpfQ+mbh9du7G7vmV/CaFyXHHlAGff6Ui6b1BZo1DHO0jNGLTBJOPY+u
7LMfiSf1cigb/Uja6VeWUMOY5VQ+IeMMD6Vop5Ir2LCjaEGM0j163hg0R3Y8lwM/TI/2p0Ky
emESWCvIMts5z714J2QbfaiYzFbaRGv/AOQKM5FLmeRmJ965HDqOW3VfG3R+Evc55/Slkywm
/CH+eeJJFA+bPYDFBmG2bfb7mCIcDa2CW/7U30tdItrE3boJJouDuckyL+tc3y7NcYe2vhCn
jtHsz4CG0IY4jY4PH0rN6pdSSu3ihmHh45p9cTWuo31tZLELe7lTdCqjaXBPofypf1XYz6Xb
E3qeG7DAyeTR1RmlpvRo/wANm0vXdCkFzoenyPaSCEt4K7mGOGORyaz/AOM+i2WmX2l3Gn2k
VvHJGyMIkCgkHI7fetN0Q1h090po6TRJ42rzkMx7+YEj9gP1qv8AFm1Wfo6K7AZ2guVbcf6V
IxivPhkay14bKuNws5n0hMtr1RZJPawXEVy6wyJNGHABPcfWuo9eadpnTvS0t/Dpdg1zwiAW
qheTjJ/KuUdOTGPq3Spe+25Q4xn19q6V+KbTy9JePK+V8RQPN9faqZ6WSKrsbAm4N31f/Au/
B2Gw1eK7sr7TrSQ2hDRu0Csz7ichifbAxQn4uPDpmoRaPaaXY2sLxifxYogJGPIxkdh9KYfg
UI3fWVLhWYRYI7/1Un/GRZG6zg3ggNANpPqMmnSrJ0Ru4gf4aX0Ta62l3mn2d1Dcxs+6eEOy
Mq5GM+n0rd6dqnSWr9R3OlR6NaZtYt3ii3VUZxgEAYz61gfw7t5z1tD8NGrslvK2D/5aM/D7
M3WurS+oSRse/nFTzqS5NfT+5XDTpfcb/ilPY6PpyadaaPZRPeHPjCFQyKMHykCivwjhtNd0
aaG+0jT7hbKRUDvCC7BsnJJ74oH8aJI2/g0Lown2MzexBxii/wAFVf4PV0SLd508wHbjtTYl
eJOQJV7lfY093edEWvVX/Cl3oVpHNNGpjlNumxyw+XPcGsn+I34a22k6Q2s6GrxRwgG5ti2Q
B/qX2+orN9cu3/1DgaJ2EimIKW/pIbiur9Sx3cHS+orf3KeC0BBkJ4PGeKMsvGml2dHFybTY
m6Mt9H1Po6DWr7StP8ZsxsogXa204zj3pM/V/SEGrPZXWhQwTRybBJ8KhjU+59aa/hfbw3nR
NuikmSORyynsTu4rmfVdsbvrjVIYo3eQ3BCoqncePapwjyyNPoeT4QTXY+6qnXSfxItXhtbQ
xSRxAwmFfDKtwTjt+db7XtP0Ww0DUbqLR9Pee3gZ0ZrdcZ/TmuMy3U1/rWmy3AGYjDDuyTkK
QMmu3dbrFJ0zqjRkKotm28Y4Ars0JJxDhlGXKjmX4V6Ha61r93dXyQtBbRFvDcDBZj6D6AGm
f4kXFvYabb2lrpNnAt25PirCokAXHYinv4Z6bb6V0ct1Om24v2aRCRyVAwMfpn86zn4qwknS
pf6XLgftR+bMg0lgbMhayOFO084qGno0/UdhHIuQ9yikEZyNw96JtrYooI9RVik2d/bXqqGk
t5FkUHsSDnmvSnFuNHmxkoys2WpdS9MdJX40210CGeRmJvJHRSy5PoSOeOccCj+sOkdG1Hpo
ajpVlFbzNH46SRrjemM8gVyvWJpNR1Oe9k5nuZCxUe59BXa7WGTp78OYo9RwjQ2eSHOMZHav
MzJ40muz0MUlkbT6OWdCPJc6jJpCWVtcfFDduliDMm3ngntW+6ju9C6dFvc3GhxBMCExpAjb
jg+bkVj/AMJZI4/xBhlfAj8GYnPttNaL8WWk/hEJk7Pd7kA7AYPH3rssbyR+jHxS/wBOWuvJ
Xq66BrHQGparpkEEbxBdwESo6NuHHFUfhi+n6tZz2F5ptsZLQBlmMKkuCTwxPrWEtry50yzu
7VoT4eowKPOCONwIYe/Yith+FUFtnV7i5kePwEjO4DgLk5zTZMfHG0icJ88ist/EvT4LS0tL
i0s4oFRyrtGgXOR64+1Z3ofTjq/UMMb4aOBWlcMMg47Aj7mul9a6bBd9H3KxyiQeEJoj7+or
LfhZp2y1v9Tkl8OPcsOfU/8AskUsJ1haKzxp5k/BouqTo+h6PJLbaRazXATIzEuFPueK46Y5
bppJOF3MWwBgc11zrC0EXTeoOJCWSPdzye9clikdIt454p/SxaTbJ+qa5JI6f0re6cvRzavf
aVZyfByNFKi26neFAOeR35p9YPousWdne2ui2NtDdDOGtkLLz74rC6HcSxfhlq8+TteZk2+g
JUVtehEEnSemKyjBTHP3NSnFpSp+SkGm42vBiOoL4XWuXCWdtDCsMpgiSBAu/BwDgeprWW3T
OldM6e+o9QxR3Uypucy+ZI//AAqvYmsRpYVPxVigdxsGpFQX5Gdxx+9b38Xcf8OurMxYOpG3
t35zVJ3Sj9SUUrk+6Lel7nQde0qW/j0e0hRZmjAkhjycYPt9a53+INxGvUnw9paW0cVuFceF
GBuJ55x/atJ+Gtk9x01cyxgkCVuB6EKKyPV0gPU9yW7lFz+lLjio5Wh8jvEmdZ0ay0u+6c03
ULnStLt5pkDyILdcuMentz965roOo/xD8Qk8XT7JYbub4doxbgqig9wPfjvXSNFimu+jNNvh
HkQ2ihSBntXKekruVOvLBkXeTecDOO5NNDfJMWari0dC6qfSdA0uS6s9P065YMIzuthhd3Gc
YrnNpbP1HqsdnbDEs+AXPaNR6/kK3f4m2Z0zp+WOeYLLLOvhoBneO+c/Sqfwg02JrC+1GXas
kkgijYrnAAycfma6EnHG2POClkivFH2o3ei9BxW9gNOt7uVsM8jRB5X9yS3b7CjdV0Wx1TQo
eoenbfwZZFLbIl2pJjupHoaxXXd4l11nOJSCkahFI7Vrvw0nY9NXdruO2K4JX2HY0tOGPmns
C4yy8GtGe6Y1RNQ6ls4JIIJRdMY2W4QMB6+vHpWr69tdN0Lp6aSHT7JLuXagxApC57kccHFZ
RdMjs/xSh063UTo9wJEHy9xkj+9af8VLKVem2uWww+IAyDnH0oTfKcX9RoLjGSfixH+GOgWt
0lxfXkccu2QJGjIGBwOe4+tNOrJIbPWYNLtbK2gjaMS74owrE5IxxWi6d0uHp7p+wsSrG5e3
E0wweCeT/esh1RcxDrK0knkEaNAOX9txoxknm2LKLWK10OYIW+CUKDjGDQ+owC4tFt5lVkDB
ipHfFNxrfT0VmIxqtsWA5AJ70nh1bTtTvkt7adZZWbYi4PmPvWwyFUxVo1UjlhVItRj1prda
aUuF8TKu3yn04o1NNQoCxGcc11nUYSO1E1zIJESJB5i+e2fTHvTKGw022bMt00Vv4eS5Odv5
felxvraCUqD8W5+cxrnef7Upv4tT1CYBwFhXkDcMKPqfWjTZolOMensJu+ory8voLxp5AtqB
HA4G0qo9fvX2vajqGuC2ga6F4ZGCKT8wJOMGh1trdYdk19DGo577ifyFXdI28Nx1tYi2zJHC
5lJIwPKMjj74pZPjFtkEuckkaDr/AFsadqmh6dbxGKPSmVjz8xGBn9jW96vube96G1GHYXE8
BdMf0nuKxXUfX8MWvzW0mkpcNaOVaQOBv49iDjmtxptxZ6zocTvGvh3cIO1jkAEdq86amlFp
f1NsFjbabv7HEukyh6p0oyfL8Sm7H3rr3W3UMOlaR48lkk2xgBDJGCDk98kGuSdPQ/B9Y2ER
Xd4V8qlffDV038Yroro0drFGoidlZzj1zVsycskSWF8Yy19S7ojqG36ngvU0/Tf4X4CoJJYS
oLZz7D6H9ax34s3SXXVtptbPhWwUn/1GifwnkvIBqwiYpA3hq/bk84/agfxJtGg6ht5ZRjfa
7h9fMarjSjl4oTJbxcmS/Daf4XqDUL8KWFrp8h49CcetefhI3idWXdw3cQM4z2zuHeruno10
f8K9d1qVtkuoSC2hHqyjg/uT+lA/hayL1JKkkmxHgwcdz5hxVMm1JiYtOKRovxkL3g0S5yQX
Ei+GOy4xzR34NFo9F1zaG3rJGSV79jxS/wDF92S90m3U9i/HqDxTr8GraOKDWC7hlaWNdueC
dpoQd4tnZFWS0ea5pnR1n1pHrWva4qXEKK/wRXuR8pPqftWT68/EE9U2qaVpluy2cZ5mcYaT
HsPQVV+I1rDcfiNNDGP5axpnFBT2MVnasY1xxwariwxlFO9EsmaUW1R0T8M54R0Ja26wSeKJ
JMtxtJ3GkFx1lb6f1Re6Zc2McO1nje9hUbydpxk4zj860P4boF6LtXY//kc//wAxrmfU9zD/
AMYatIOP55wDWaEIzyNM1Tm44k4iezjf+J2kbd2nTH/8QrvHWNk990tf2kWUmMe1Q39RJA/z
XIL/AEl9D1zp9ZS4nuxDcOrgYTc/A/TFfoGdLeRi02H3MSAOAMepNHPJWqEwOk0zEpLa2nVd
hoB8R4bDSmKoT/UdoGP3/Ws3+KqZt9DHI2+Iu39Oal0PqUms/iprF60m/wD5eURkdtqsoH7C
p/isJJp9GyxY7pF7+nFDHFLIrGyS5Y3RmobZUtFdzwBnHvQ8zxuo4xkdqIaC4YBDyoFDJaiT
UorUNtMsixgnnBJxXqOR5qQ56X6m0fp9EXUNCjuZ/G3rdkKWjBxjAI9K0H4k9OnUNJW+sdZu
Lx87xa53KUPIwB2wPeuZ6nMba/uLKRfNbu0ZJGOQcV23p22gk6CsJoVC3NzbqWZSd3bB/XFe
Z6mofHE9D02/hkcj/DaORutLXaPkV2I+gHNdF611qHSLaG6uLNb2IybdrKvDY7jINYLoK1M/
4hpBHM0SbpgWU4JUA5H5itl+LqpHoVkqkbPihgf+k1HIlPKkzRjnwxSrswPVWr2+varbXVsX
A+GVWR8fyyCfKMDGPtWq/DVAuhdVruHmtAB98NWX0XSRqWnareDKQaba+KzKO7EgKv8Aen/4
XSFLXqKYuFPwm1Cx8uSG7itM6jCkZY3Kds1XQpl6i6YhFy+2NEEJY+yjBpXqVq/S/TOiaDas
j3F7qPiGRTncN/AI/Sgvwq1R20nUtL8ZldCJEX02nhv3AoPXbx2/E/SrZHBNrNEMN2DEg/7V
lUZKbj4NfJOKn56Nf11b/C9L6iJxvdocMw9DkVxpZl8IQhAA2PNXW/xDv5Ljpq9ULnnDfTmu
W2mh6pfaVLfwWLtaw53SqPbvj3xVsDXGyGeMnJKjReN8F+FEsIGPirsn7gED/Fb7o7db9H6S
7puYxZjyO+Qf7ViOrvD038PdB0pceK48aTjnJ5/zW46PuEuei9KRmYyRW5QDGABk1LIk42/q
WxalX2OOX7T2uvXdzFJiWK5LhvZg2Qa6tZapL1voHjX9lsVjsfjyuQOSK5JqCSPrV1CoLSSX
LKoHqd1dqjtv+HumFiuWSGO0tuXHq2Mnj3zTZmlFWLgUnOTRPp6y03TbCew0aZ/BDkyo8u4q
5AyK5Z+IMCp1dPGjDyxJn77a2X4Y3Q/g13NNLmSa7ZiCO3A5rHdfxyjrK8eQDBVG8vtt4oYo
tZHbDmknjVKjp3TGoPp/ROmQSRvIrQbi24DA9gKzWi9e2L9TpBb6DDukfw0JVMq2Tz2rS6Is
cnRGmCIkyfCDJJzj6VyjpASL15YqiK0nxRADDIzzXKF8m/HQXNLiku+zf/icJ/8AhqRZoldn
nWXfj/pemB9KZfhNZzSdIQu0ii2eWQHbwwbPqaC/FqZV6fEMMYCtIAWHrg9/1qH4Pa1BDoN5
p1zjMUu9Rjkhh/uKWCXtbfkacpPJpboxf4hrDH1jP8M29RHHz3wcc1qPwq/ndPajArbnE+ce
vyisx+IVubHrKaRUzHPEroPQA8Yra/hZa6hY9LPeQ7Uju7h8llB4AAyP3qsmliRGKbzMQ6rK
ZPxWsBaFRMAqkn0OD/itZ1VZjW7ezsVdsfGR7gB/SOW/YVhNPdLr8W7dlnUKbvHiN2OAc117
WtRtdL+IujbqfBh3hj/SQO4rNkuPF/Y0Qkm5L7szdnqtxf8AVurrAjSW9mkUIc9geTz/AO/S
sX+IEsTdR2wkyP8AlvTj+o04/C+8lvf47dzTAGedHbd/UTuNIPxEjebqiEeGVHw4xg4zyavj
4xycfJDI3LHy8CyKCORwUt/KSNzliSK1PSk9vp2vExeFhoioJHOfp9ay1uLm2tyzROYs8kt3
+lWS3lvcSAxxSWzqeGTuK2GNHULq/N2oAXhf3qCLcMoODzWb0jq7TrHR4LS5WZ5Ish5CNxf6
0wTrrRigINx+UVChrMXP03rMb+Fb3qOCcKC204/tSptK1PEvxAlBhYq4JzgjvT/VtRgisGjt
LxfHYc4OSPzpRLql0lu0NyT4rglmK8nI7/pQstkjFfKKfgZWUMoJLDPJrc/hudF0OafU9W1S
1guGUxRwOTuQZ5b78cVixMyeYOx4AAxjFeBPjCRhy2M579qEo840TjLi7C+oWhHUt5JZ3yXE
NxKXEy5xhjnn7Zrpul6/03pWi6dYjWInkhQJJImdpPfP0FYHSIdPu7JrBLZGvC+8O/crjGKe
wdNeNY5lWOEL247mp5MSnFJvovicovkl2BImjx/iPHdwavELJZviDKQSAc52/rWn611zQuoO
nrtYdYhWeMjw158+Of3rFPo6QX07JIHUDgFcZ+1NV0T4m2Eb2ZQOAQxGOKn7KbTt6HuStV2F
/hzfaRpek3cuoatBFNcuCImJyoXI549a81xdP6z6psra11IsngOh8MbtuOR3+9VLoEMVosSW
+TypOO5qnQrCbQNcbUVgLskTqigf1EYH5Uzxu3OL2T50lCS0POpdI0u30aw0TUdcWyggQPFE
MFmPuw7+9B9Jx9K6DfSXa69EztGY/wCdwF+owKR2PTl7qF9Pe6kWeV2LMW9TTOXpiL4ViyD6
cU3s8o1YvvU7SRpOsrG017Qv+IFvVnSxjZg8WCrngf4pX+HGtaNpGjXtxe61DDcXEm42z5BA
HApPYC50/Q9X0dRMYb5B4arjCtnknP09q90PpOLwR42A5/1CjHC6cPAJZt8kMeq4bPU9et9S
0vU4b1ZYVRkTvGR/80LqlnLHp+x18xXinNhoFpDchgN2O4XjNR1/XLDT9SisvhpXCqC+APKD
9+9aILhHijNJ85cmEaDrOkaDoVrpUmuWbTKSXbzBV3HP7UrFj0QdSm1vUddjvbl7jxBbRttT
v3PGTTF9C0fqGFbmyZGA+bAwR9CKDXoKHzuu0fcVnj6bbfJ7Ly9R8KjxWhd1TqWn9UfiNZ3B
1OCLT4o483ByVUKckcevpWy6n/EHRDod+ulahHLcNEUgjTORnj/JNZqw6JjkhZyy4Z2A49ji
q06b06C7ktjKPFHHI4p5em5VcuiSzVdIA/DF9M0q+vNT1fUobQeAYo43zuYkg5+3FN+ttS0v
XYrGXTdSglltXP8AKXOXDY7cemKom6MLwZDLg+uM1TD0x/D1QlhM49QMGi8Hx8rCsz4OJNbW
WK1VnHpWdvpFtNWtbtgTHFMruB7A5NbawUX5a3kWe22HGZE4P2Ne3/StvcMpi8KVif8AVV5y
TjRKMXysGuulekuptd/isXUttDbXLbpIfFUODjsd2CM0V1N1zpGkaG+jaBIJZ1XwkeI+WID1
BpDddERRTCSfwwAecHtSmTTbVJXEOD6DisjwKTW9I1e61brbCPw9TTbHWX1XWdThtViVlWKT
O6RmGMj6CtR1HqPTHVVtFaXWvw2kUEm8uMsx4xgDFYeSwEkm1lxQ8mjpgn39a6Xp+U+dghnc
YONGt1XVOmtL6Ov9J6fvll8cKH3nzy8jJ7fSo9Cz6BpfT14L7WreO41FdpjIOYgARz9ec1kV
0ZQQNwINX6joy20EGxcrJkk49RQWD4XG2c81yTroI6WnTROsdi3cclqd8TXAzsZccN9s4r6y
kGqdYvqd9eR2YSb4jfJnDbTwo+9VaKiHU/BK7j4ZH2p7Do6TXG0x5Bp3EVTHfUGtaFcWN7Z2
OsIfjUO7d5gM847cc0L0N1Db2eiHSrm5RBkxtG2ANpJJJz6EUPddKxLcRskfpSWTTv8A7tcj
4Unw/Lgr2qawpKkWeeTdsh1xq0fUGvqLGNEtLVBEhXO0+5/9+1bSy6j6e0fRbC1i1SCSS2iV
JNufOfU4rL2ujuVci0kbd74FfS9NJ/Vbup78EV0sScVG+hY5WpOQPpT6R/xtPql1fQi1hmNx
GMEB2JyB+Rpr1z1pbalpPwFlcLN4rAuy+goH/h5IYs/CMdx7kior0+JSG+CIUeu5QKLxJtN+
ArM0ml5GnS2o6HovTCpPqUPxjuZXQE5AIGFxjvSDq64tNT1qKexvoXW6VUcAH+XjjJomPRoJ
71UW3DY4wJFNFW/TcLXJlWzI2n1cUVjqXKwSyNx40amLXOm9H0S00+PVoZTHAqOwyMkdzWE6
bWzteuFu5NTt0trWQzLK2cPnsB9ef2p3LoSTSKDY5HbhhVY0BoCzx6cpGAMs4FBY6vfZzyt1
a6GvVWpaRq+izWlt1BBkgYVskZBzjtxWG6U1OfR9YS9SMzRfLNHnutaC60NorGSaS2iUjttf
PJ7elKRpTBpIYmKywDII9cd+aWOKMIuPhjyyynLl5Rrtcg6d60e0ki1iCwmiBVy55298EHFQ
1nq2zsOm4enunrmSYRJ4YI/difqeaxltFHPKGuoVkCnzSAdvuBWhsdLBlLW0du8eOGVic10c
NKrtI6eZt3xpivoq1s7XqaG+1nUEs4bU78uMmQnIwK0/X3Vmm3OitY6Tei6luXCuyZ8q/wDe
lsmgzSgnwoH3NgoxPAqi60eWGYRQ2kDE4yQxOKeWNSnybJxyuMXFDHoC70fQen9Qk1LVLaK6
uWVkgbO5Quc/rml3Vs8Gsvb6pY38TPGnhGJAd2OSGP8AaoDQ5J3c3HgLtPbaalNavEqwQiFg
e+FNBY1z52d7j4cALZqN5pI8O4kITO8A96XWK3sjSKsjAkfpWttobqyhcL4CRuPMOSaTIjXf
ns/CEakq7EHOQasiIugstTv7pbS1Bds5eQjhB7muq6b0rYW2nQQtOzsq8tgcn19KSdCxSG5v
45GQKuxtwHetd8Ez+b4nv7VzCjnY0/Sri9F4cKYVG6FAOT6Uj1NQ8zXV4BFvUMqhTwvYZ9qt
aW7n1P4RrYpEg3Ozg84PfjvTjUdMmvrNbCC7ijjSMGUSjzHng5rk2jXOCnF0Y+S6sAmELMf/
AC1AXphB+Htzk/1MKZ6jotrbW6SQspKERvt7FvcUFNZPZRI0oOJRkcdh6E+1NyZlePjpgUFw
8Uy3B/6gbOQeRTq11u/nV44mmYsc4ALZNS0vSra802WUyETRyDaM8EceldAbpmNen50v7k2s
c8O2BlXLhs5BwPTipuRWEG1aYg07S9XS2e51WNYGkU+GJVIYD04HamKwX8cghlnVlaNfDCsc
MP8AtWUi1zqzR98BuZ5raMkYuYi6Ee/Pp+dE/wD1BvGtVhm023YL2aJihH96FIosjXaNDaXl
xBPLbTRtkc5xnP6U3t5LeaNBGS8xOCMYIrGDr23dB42kShv9SSjP9qYwfiNpZASXT7kfcKaZ
KumSlPk7aNXLZyLGeKFEDDgrx7Uok/ErTypCWczH03sFrT6O1xe2K3N5bC2d8kR7s4X05qia
M7TF6RWczsqFfEj+cf6a9MQCkxspwMnHtRU/T9vLdSS+GUMg8zJ5Sw+4pXfdLRW8L3ltAxEa
lmDMxyAPvRTSC1YxsbWR3BAPPOQKQ9W6Brd7rCz29o8tukQUsB2/zWw6c1WfUtHhuZIljDcI
FXGVHY1ffQ6zJcwyafLaeDgiVLgNkfUEVOU2mPGCaOP6TPqFhG15DM8bkkDPY4POferbzrHX
rnw4UYJk7Wxxurpmk9NpaaM1hqUkdypldwkXCgMc9yM16nRfTvgMhszLuOcux3D6A0FOuh5Q
5O2Z3pyy6oS8tPjMRWKgsYxjBz9fzqfWOhT+O2rQtmJQN6j3rWQrZaDp4hULBAHCheTyTgd6
yPUeqauuuT6bERHBIoABGQR708ZPyTlFeCen67E2mxxiIkqPMAc4FF6ZHNqUzyFQiJyM1jtS
K6Unw8UjMQcsSMZNE6R1DNZ2cqckTjacnsPcVX8idK9jDX7e50vE8MsjJJ3JbIJrNarNcfFa
fcxkqyNk4bAByK1kt5pn8IhtcyOwYuxbkAn0rP3YiZ1U4ZVOV54qSk5aaKuCjtMP1TV7V4wY
5U3HvmSk/wAbp8ReV2e4kzxHGMD9TUprS0lA3wL9wMGvJdOgkhZbfKMo7kkg0LaOrkBT65PP
HJFAi2wI42jn9TzRmnCKXTQDcrNN3ZQcsPvS+PSVMh8W4IGOcjNMbaKysIQI8O4bOQvNMrbE
ulTLodOczJju3pRvUSfDWtpbncpCmQle3cDFVW2oC9umSJSCo5K+lea5LO90LaViVWFQHx35
JotATQs6aWNr25mAyQMD6ZNbVZ7GzWNpJVV34A7ms50fZxtb3s+4AKQM/kaKWNHuFmLDCHP6
c1Jjo0Qgmv7xdjNGiL5STySaxeoXGsWt9cJPbKsqPh2yOa6HZ3VtcpE0ZLNsDPj0zWL6plE2
qTonPnxXBYpfX9Sjt/L/ACypzkHv9KCfqC/lmDsxPGAOaMvLYQ6ayPkO2Diks90LG3VSgMzg
kZ9B6GuAMrjqS5t41V5BJLjhc8L9/c/SlMuq6hqEpaSaR/z4H+1BW8AlYyTOVQck4zmmUFle
z4isLOTAXczOO/1+grmwpB3TluW1qGOTIZ/kIkIOfvTbVNRvbaR43JjuIpHjlAPqp7/mKz9n
HqkU4Mao08ZyoLgHP0o3WNSuru78TUbVre6lHJXBV2Hrj0JpVV9jNOugrTdX1aZXWOcDa2Sz
5JqGo6xqr27/APOb034yuQQaH0KZ47iSNiVD+uKYa/pVvZaQjWsjSOzgyNuyCaYQos76/vpE
jnlDIPOe+PLzzUbSUTXpkecxsmTkHBb6ClcXip4fLDJ82D6UysZ4YbmX+UHkcDYzDIA9RihI
pC6LrmF4ol1BEKHxPDlXGN3GQfvQ3xEtspltZCm7uPSmLavHe2jaZPEImjO6LZ2P3zSff4Mm
Dyuean5LJWi2LWbmQCJrzYM5bfU7u7vIY3eOdmVgPMOxqm6igmhyq4J9qttbSGLQr2QZ3YGO
faqJ2RnCti5Li78PZ4xx96+8a6DbhLg4xQu9y3HavGLuwBJxmnJBEN3dPIxkldol5YZ706ex
ubeJZY5MRyDcFTBAzSi3CrFMCM8DA96c6Xe74Ckn9QyAx7VxyGnQcF2/UB3XjLCql2iz/wBQ
9gD+tWarrutWeq3VvDfyJHHKwVeOBmqtK1mHQ7w6gyGaNVKuqEZpVd6t/Erya8P/AOZyw8np
nj9sUYgYzt72aWPxGTDAkZHBIoa51mefSpDHH4jSSbUXb2weM0CkV05kaW88NAwHPBb7CiJN
JUSSGLxDbqM+c8/tS8dmv39UFTzfwmwt5gpnmuG3TA4O1h7AdqWyaheahCVkgDmTsDjaAPp7
0QdNmns5LlCw8PARFHJJ96jBbXcUBklJGOwNFRJyyy8dAmnk2ySowZdpBJxn1rSxdRyvP4lx
Pi33BMv2ApUbS5mXxkh3MeCAMZFF219axeLZX1skbI+5ZH++cUWqZOEnWmX6h1PqK6LPafwR
/AkDAzSAlNh7EcfY0s6V1zT9Ismiv9F+JRzu8YRhifoc011TVtRu7C7sILOWSGSDCSRoSDz2
GKY9NXctho1vpogVptrSFH4I59RQa2qHu02zLfxHp+XrL4+WwZNMaPBh8Ls2MZwPrU+rrnpW
W3gbp+2minB87bdqkexBrokOs23i29m6xiSUMQjRrkY9ORSTr+dpum2ja2hXE6FXRACB7Usr
DGgTQbnoiWytVksUa/UhSs27cz578cd613U3UL2egyz2tmqThlAG0YxkUNpdhZPo1lt0qy8c
xowkEY3E4Bz96R9Yarb3lnHYRxo0olJZlfO3B7UIxsM5KmdHs9YF8sbeHFjGCducH1Fc4626
u1CDXrzRp3tzYSoYwUUoU3DI5AznNHdJ3cWmaS5mvI4ZJZ2Ko7ctxnjNYDqC+/jWtSXsmI/E
mH2AApowVkpS0jbfh9qWpQyyafcrC1jaRqoZWJbJyeCeK1WpdVWNgTCkUk7kcYxjPsa5RFeX
FmpWG6aAkgkqQwIrbi+0K50xpYrpJJIV8xfys3YZ57d66cK2GE70UXHUup3U4aHZCqnO1R/7
zTW11+9QBrm1Rk/1rxRek9Kx3lq1yGDROMxsnIb7U1h6dZLXw5go58oJ9ahLLTpIvGEXuTMZ
1bqpe1ikMZEKzRu3mIPBqi4muby4a9RSyv2Y84FA9W+Jf60mltC8Txfy2x8rHPf7U30fW7TT
7O10iUePIZdhkGNqqeOSfrRcpcU0tgSipPehBJpr31yXkRmOe2O9KXgaS5ZVQqA2AMV2u50W
PT7X+UAzv22gCsVdR2OjPMbq3t5J9wZEVjuGTwT6VOPqZcnHjso8GNx5KWjFyNJnw14+9RFv
MJVZ2AiHcn1ou6R5Z2lC5Xdww7Yr7UJ0uFCRoqHAXKnufetltrZkcUmPXu+ndZ0Ex20nw09k
4V5JF5kBHoB9c1HTdOivYDbWLrLIBuZs4z+vasVZJNDdyJEhkYv5vQHBrZamoGmRrpkMolmj
/nyFQOTyQD7VmcHHSZpWRSVtbM3ewmS7ZYyP5Z2tg9qiYikJKnLjtWisNBl8GN5rRj28TC4L
/WmOrdMLp7pcu0UcRGSgbzD6Ee9U9+KfGyT9PJqzP9Mw/wAwhly8hyzA81X1BdI/UPwaDyCP
ztnnhSaaWUZ+OX4WIt9QO4rI6teD/iK7mVCCyldhPZiMGr3aM7jTPNN1640yOS0gt43SQ5Zm
Jz2xWz6Vgiv9PnurmMqmCGVuMVzmNbiO7MA2bywGRyOfrTXSLGTWdWOnXE900YByIjkEj9gP
rU2OjpGk3dmFlkgChcbeOxxwKyF1M0mrySMoBdyTjkd62Gm6ObWEhVSKC2i8qfYdzWPj6gt9
IndzbQXl0AWBmGVTPbj3oILK+qIxFDbsGPLZP1pHddOapfoNRgtzLB5VbaRlePamf8fvNbuD
8QiSxk+aFsYx/wCH1H5V0Hp3RvibJ4I3KQK45PPG0V3R3Zzi20NlsorgBGklBaND6Ae31p5Y
JBDpUk17I0U8rYcYyQvoKr1aF9C6gudIigaRY1MtnIWwQh5I/erLG7huLNIZlHiscuvrWecp
dM244wtNFl7pumWk1nqcdwTFjO5znkf2rVdO9P6Fq9pNqSRC6SSbcI5VOI2I5xn3rHGe4Zjb
WyKFX0ZM5rpHRXxkelsl8iqABs2qBxz7cGug9qwZEuLoyHW9lp2l3VpFZWccDSIS2wYzzVfT
1nbXuq20V7Es1owbcr9sgE1b+JSmTqiwAfEfgHAHvuoRZJYUhjgB8WVvBTHu425/etBjB+oU
sbbSLQwWkUU108k52rysZbCD9BWdiIjmSVVyPWuoa10Nb6rKhW8kidI1iUbQUAUYHFZC06ak
e++D4yJWjDHscetI7uy8HFJIz10EFx4ijmozWhkhyOfWi7i12XssUvBQ4BqtS0FufEHIJ4PF
JbRdKMk0mARybP5bjIPvWi0exgX4ISgtDNJiSM8qRms1/wBZ2ydv5Vp9OZVsbXc3K4OfzzTx
7IZPlN/faFpVsFWLT7cAcZ8IVl+qun7Ofp6eaKMQz2p8UeGgAYdsE1sbnVdOWW3iurhVadxH
Cp//ACMfQUL1UIo+nb6MABzCSadEX0ca0qD4i4ZDyTxTXSDA908JRSI0K7j3zn0qvp61k+Ka
4HCrk0F/EFgvbmWFuHBG5l5JPtTCDS9sFks5Ako2NnFZcSvCPDDHC8VrbK126aj4LZ83mrLS
YaVmC8E0UCQdJeS6lclpZyu3kBTgD6YFbWJba36XS/MgmOB5XY+Y9sZ96wEKQWEkiMxd27Z9
Ksae9tofBmdgkn8wLnjHoaFu7GrQ812+muIbWOxATJJkjhlzhvTnHPFabS7SWeziXUoGMpHm
LnOcdiSKwehNK86mKXY2PnzjB+lae5OoXh2XeqMsOc7bfyA/dvb7Zoxmk7YHFtUhrozNquq3
xAX4KFxFDgckjv8AlUOodMstLX4yeIOF5UN/UaDTU9KSxSzSS4xvDeJC5DAj1ye9C64t7JYx
vaXS3VqCd3iruYE+p9RXPImqAoU7E02s3txMZzK6gdgpwBTjpnXnutSjS9mO8eWOZhkqT7+4
rN/F3W8W0tnEcnuuRR1rbNG8cwsLogN3tx4nb6UvJLSY6i3uh3qJ1BdSF5Lc5uLclVZVHFDX
euy6zoVxb3DZkhkXzEAbue9buz6m6Oubq0sGs5lvJV2lZ4SF3n/UDXPurNPPT15Jah42aVy5
8P5QPau5N6YUlF2guDWZJ59PjTcA6eGzdj5RjjBqeqwWkccjIgnuCQQMng+vbvSnRNQhmv7L
+IRbIICVHhJ5mDDvz61v9L0PS5RDf299InO5VkCgj6GnU0lTElFydxMXcadqWqrFO8Gza+8L
vAAGOABXkOgiGDffyMJBkhIjx+ZrT9RWV9pUfxtnEktmnMmJQzfU0hfU9K1FOdU8BvVJY8fv
2plKMumLKEo9ozk0QjnYIj7S3+qrR4ccLhUOT3zWlg6Qnv1E9vKzQ/8A7hUAH7Z71OXoTU7t
wtl5yvDfKMn9a5uK8gUZfQrT8S+oFgt7XeojhAHkG3cB6HFaTR+qdU6l01lvXEKxzoyMmc+X
n/akNx+HXUFtt3WSvkd/EAA/etn0v01cWWiNDcQRLMJMkiUHuM/2qTcCy5+RH1Gkp1MX6skj
yc7j6Vm5YLgSmRgAoPcCtN1tDFFamyjufCuJFZwy9gq98moadbWt3otmsly8mUG9gMZ9+a6P
GtHT5XsEs9S1ueBporrxPCHyMSx5/P6V6ljdawZL6dFjRSfEPqcd61FnFo+h2F00AV/EO8Bh
kgAdu/Nc5HU8tiNVhgBa3nnffGV9xgYoRq7SDK1Gmx5eaELmKB7eRkhUZKp6g0EulQWMm19y
OB4mx/8ATmmfSXVX/wBsSARCPwVVVZ0Bz9hQXWFzfahrNlfiXdFyrIEAUH0NV+NvrRL4K72K
ZLu20uJ4xDJLcylipjAJUe5rT6B1XpGmxXCawkrncHt1UqcrtHGM8c0jI8dTJkJKDlztHmUD
t2rNHTprq7LMucNnJpZwU+xoZHHpnaul+prTX7K6nltzZLbeWOSTADZzgge44rIXrpeXFzHG
7OWcnd6t9TS600+4doHSUsufMrOcDP0rRizhtpS1tGoZ1AYr61COGpWqNDyx407BtEhazBTO
ZGHtXPr2xnfW72SYLhZiHZzxuJOBXVLO1DTq2cbe5rA9TW4fJRNzPcs5OeME9q1PRlEmo+LZ
21rhwCzM4Tb27c5rWaVqVh0v05FdJcpcz33n8NAQVxwQT96TdV6eFls0U4/lAfbtS7USb68Z
IJwIY0VV/lBQAB7ffNTaD0a6y/EEXCzWklmUa5Uorq+dpPAyKRdQabbwTh2CB+8m0cke5pRF
p9xIXCBHKAMecHGfpTi3sr/W715JI3XauGZ/Kir9SeBQ0g7ZTbWljdSwRmEBSD4kg9Fx3rf9
LX1r050JfTOJikEudwG4kkDGK59apZ6bqDRz6jb+C3lcROZWP0AXii5NXWa2m0+0a6a0ibef
FwuT6DA/zS2rG4ujW9RXNncPZ30sf825QNEW8rRoVwc/nis7eaZby2xncgSxrhQrYz9zS3qO
+eOSwgZSyraqhUn35pI9/fIrQwTSeERyp81JKNuy0JpLiMl0m6SWOS4u3jRzhVjfLHPb7Cun
6Hrml9O9Jq0lxczFbowSh2DMkn//AD6/nXIra58NN8zeJKOyse31pxoWrXNjp0ssqLPFdz5k
jmXcrjGPWjFOxJNNaNn1yiTa1ZSo4cC33ZBz3PFLNOu0TqDTfiHOxZQdoHY9h+5pH/GE02Ro
G0eOYSHcrrMysPoM5FG2uqaJcana3N4t1ZLG6l1lXerY5+Ze36U1/VC19GdmgQu3m9KwpC/8
R2KpkB7pn+/DVhtZ1PVTrhmluLhJHbxI3UkjaexXHpitjpGoQXuvaTiZTNgs0ZBVvkOTg896
IpmtfRodXPhqz+bJwPpTLp3S01jUbGG+gDRMJDIh44rK6/qQ1bV7lUlZII3OBtOCRxzT3oPV
tP0nUALm/jQtlVV89yPSufRy7D+tukLHRLFLvTpJFVpNhjfzAZ9jStAU03A5ZV4Fbbrpf/04
sk/AEyn9jWMtInvHWKFWZiOFAzkUEkhnJvTNDraTW2gaJrccQeW2lSYKxxny9s1TPrd51F0l
e6lLBHaBZREQsm7cOM9xx3rP3UWozTR213cSmGHKxxFjhRTfTo2HQWp2kcZJ8Utu4wvamEM5
ptwlzq0dom5FL4wOM4GeaoktWh1eOJ/LHJK2xCMg+9X6GFtr+KWXO5ZSc9yfLRS273WuxzSc
BXByeMfamAEFnt7SSPuU7fUVkGDKxBY5BrVQlheXBlfIbIXPtWXvYz8ZLj/VXIDIQ2LajqDb
ZBDjJLucAD3rQyfwW10+GPUWF8yeZHtyygD2bP8Ais3Bd3KpLbx2wkkfgsM5FWpaST3XwruG
CY3lTkAUshkOdJ+Hnkl1KSJUiBxDCo8qAVDU76SaOWRmwdpAXPYUPdX626C1tSFVeCxOP0pR
duCuVQ59Xz3pBhnaPu27OT6n0FMRdzQF0WQqsq9vQ0FpoT4IOvJKir4baK5kEMk6xy94ixxk
+ooM6PZQzXEdol1IoIY4yB2Faiw1QaBpsd0YWuJJEO1UPCD/AFMf0rGzXLaYqTW10xkMhDxk
bkI+oPBoeXV57p95VI2fAYxbkDY9wOP2owjG+XkaU5JOI8tbi0Gvrq160nml3+VifMe35U76
m06fXLyK5t7WYKEAy+Bn1JrIrq1o1t4F1HNJhgQ8brlcfdafXnW1le6DFpyvdJOHG+eRR8o9
ODVF9ybKLuyktjIHkVZVQiJB5m3H1PtRGhfF2mnNDNuTedyFDgg+5pOphM+9NRhbP+osp/cV
o+ntTtfEktJHiG5y4laRcDgcfrQj3sLehe2p3dtPLZ/FT3CSjMm4fbigpdPlkbfbacSvv4ea
0+ji0W+1LUdTVVhijLAgZB5AGKU6z1Q94k9rakQQTBdihACuPc/WmfFCptrsb2PVOvw2Vppk
9mzLGQiSN5dqnGB9hWysbuSHexniVvY8ZpDpWm29rotmJphPMADvz3zzxVt1rVpo00QuYizT
OAmP7104LjoOObUtjvUdccwkyXEQG3jD5J+1c4h6wuW19ZGvZoLMXAkePHm4Xacenaul32pL
Lp+6K2iDbeGKnIrNaF0XYaxezvdlo4o03YAxuNSglFbRXI22qZgutdQsbzUh/C7q6nhUFmec
jJY98Y9K0HRGr6NY6eINQjuScsd6vn0HGP1pZrPT8UF9JHHBhAx27F9PuaY9H9MWN7fN/EYZ
DbiInHi7PNj71R6VklbdF9/rOo3HizaXpD3GmtIfClwd+0f6hWRWHUJpWX4ebErZdfDPJrrX
8Qew08WVqVEMQ2oCN2BWXludRuHOCnfGaMFJ9o6bivIj0fVLrSg0cdmZSXG5WBGP2re6nNaT
aIQNxdlGM+hpNptrNA7ySDxGY/ertQ1Sys7XxLiJtyHhPc0ZyUO2CEXJaQjt9FvQplEriM8b
i+BRoj0jTrbz3CXEx+YeIMfasrqvU11f3O2KPanYc5xSloGnfMcczH3zxmotyl9iiUY9bN4O
oLa3jYwWbHHbY/A/3odeqWLLK3iIpONrrnP29aTxaQ2nWqSXFx/zMoysRcDYPrTGHUbiytf+
em2RD5VAR1f6dqkyy+41k6mkdALeXZjsHVh+pGf3FTtbZNSsQhjZJ4nBZGIOQexBHcGs7e9Q
ANHNBa25t3OMqvyn2NaCw1bTrrS4XWQwzsdqjOMH0GfvSuco7HUIy0DdR2t1dlZpCv8ALGxV
UYxSQWyWunvK+AzsMfat1YRPqWjiW4lDszEAuMMfvSPqbSWtLdIWx5iG49qrDKpPj5I5MPFc
vBlLC/MMs/hBy7YAPuAfai9bdB8HZXELiSNCZhIeSzc0TotlZpqKzXROyJd+0epHb96RajfN
ezNM0pkcerd+O1WfZBdF7S29qpKwqrL8gA9aYWN5aWmlSxOWknk5IQY5+pP+KXW0kSz7Zog8
jAMjHnFWSQvNKUVMs3t3onFeqTSanL8Rt27VAAHPYVbpWqzaY8rweGzSRmM+JEH4I9M9jUWR
4hsxtK8Go6Qlk8rrqCTFFBA8JgDn86nkSrY8G7tFM0XiRM4UA+9F22pmwsPhngaWAtzg9jQr
ZEkcAbOTuP5UZpypM00EhUBxxu96KWgXssvLzTdRsl8KZobmMeVJlxu+gYcGgRcSxoxOSOMf
evpbZY1bcgyuf2quWdX02Ntu0yP2+go9HGwuCuoaDp89u6iexUfEMxACxluOfof70ts9SMWt
z6rOWEmxlRkABTIwGH2ojoctqVxJo1wqLb3/AJWd/YA/t60sbFhdT2iQxuqHZJHNk5IPOMdh
QRz8Fsvh2gUeGp8XzMCBlvrT/pyKzgNveXFpB4myaQNIvA2jy1j7qaW6v908W1HYEqpwB9qY
XtwlpDbRQPIVuYCJwrZRSG4wPfHeuOs3F3rK9RdCNNIY/HSRRMidlOf9qyk+py2Fk8EMUqKw
80gQEN+ear0y+t9G0m8tpWWRLza6lTlhg+oqq56gt7nTmgihMfIyzY5+ldQLA9MvsajGZLja
jnkPkDH510bRI4m6Q1cKOzEn9BXP7D4K6u40ncRd9jEcbvQH6VrdK+MtdKvlN2kdpKhEoIzj
/wAQrmxlGzMw7hKrW3EwlGwN71fJNqS3gjkUSv4gy4/xTayi05VRbW3aeZgWd242BSM8H71V
BqM1zfQJLDEisQQE5ABUkDn1FG2Corsrms5TKudkQPHnOT+lBS6bGJW3nzZ54qhpJf4hbuXZ
hJsBJOeQxNWX0sgvJADxx/ag0wxkvoJJrlbGMvbDzScNJjsfYVbo0gs7O4u50y8vlTNNRp2n
JMieCfCj53EZBqOpXFvfFdPtYkDOQin0Uepp5diR6EtibW61GWWaRQI08iMfnNB6jGslyvhq
fMfWnUvR9ykoVyiREeVgc/vS9tLnhlcCUSFRgHOaW/AeLRPSpVS3aHdllPNEwxxG4E1wA5J4
UntSW1kkhu2DDGeDRf8AzTsZFjZlGfMBwMUjTGTQ1bSkka1t2bbHOGKuFDMD9R9qb6X07pFl
CTM/xTZ/qGKzEWpMYDMW3rDgH3GfajbePWNYMdxp6gx8gIXxgj/ek+N6KxcIu+wDWktYNSc2
luqQFyuASRn8+1MPhFmiSOK0tmUAO5EY38D3qrU7N4JLq1vci4MYkwvYP3P3p5oN9pc2jJDc
xBZ1j2+KODjNWiqZGTuxW9w91aLZQwxRq5HibQASKf8ATWm2Fpe3MJ2Y2AxfFRfMD3Azweaz
Grafc2uoMIiXhGNkqg7WH3ou16i1HTkVJojJGDkNIm/Z9vajq9A21TIz2NxEZTFb7IGkO5gu
N2TwPtQs2nfD3sTXQJjPzDtxWo0/W59YtXjeyl2ykZZzgKR6jNW6/p9pfXdskTgAgLgkckd+
1das7i60JtKsLhbCe9j1iQmHJSIDIAH3oK61m6vbyCa7iE0kWdkbL2HrxWj6S0VzHdP8M0qN
/LGWwo9eRWfgsbuXXH3oym3nAlYD5cmnadCJnRIpG1HSoJbWNmilUFcIRxROmaeRDL4ikHHG
UzVXVfUFjpGhLDAsU1xJGUXwiV2DGN30pZ0nrmkWXR0jTXmLyMuEimc5kbuMfSg3rYyWwTVI
opLh4UZTKgyyeoH2o3Q4lhZtypgqfmP/AHrG61dXWqzrcRNi4CASiI4UH6GoXN9rFzY/DIwk
iCgOCoLEjnk07dqhKp2blmeSSWMTQgL3VGBIoW2QqSCxbn2pZ0zeKWisjFsQxj+YV2kv6gmm
eqahBpYaHcDMynAHGPzoSyKC+4VBzeugPVtdMayadZsUYkI0ijzEnvj7Cs3r8juY1XCZHKyN
yv3AoWbVZnuxbafFtlPBdRzj15/zQ58ZrlLPxFePl5WIzn1JzWSm3bNVpLij2C+trJDiBbtx
/W4AUVdb6rNtfUbnYEQYiiRNoJpeEN1OIU2omcbsdhVsiG+nW2tULQxcLx+9F0Kr8ErCO61O
a4v7mXbHEN8krDIHsB7n2FQl1JbqN4JbYMpHkkPDA/lxT+y6ZnvbYW7MywBtzAf1N7mtHp3R
NnsVdm4j1NSllimXjgm0czS3nS2cbSEYdj75q+2juNqAKwVWDE9gMHNdfbpu1EAX4dAV9AO9
AXXSEMuWjXw8DIJGQD9RSe+vKKfhWumZ3Sb26v8AVIxI3gwKeE5Apzr3j3qzzKu8wgLuByMf
SskEubLX/hdQPhK7bQ68AexFbPRLouZdPulzuJjLd+ewOa6+MlJArnFxZi3ka1txcfEokr5U
q3cikN1FtTxOPE+larXYYklMflV4GIG7jB9azFwFAdtxdz3JrctqzBLToJmZH0+KZRggAk/U
DipWN/PIeW2yDuw4zQ8CNc2kcajiMF3P9hVLBlsjKMqd/BoijFzuc7mzur2ys47i+mia6ith
826TOO30oa1YSyYZvOByKnIsxvnSKIyEpuwBnAHrSy6GXZC15vJHJBVML96IuWjhcyK2BVOm
oZUlZvVqGvd0zKRwinge9EBbDK9zdv4mcRZOPoRVN0UWK2QnARC35k0XD/y+qEtwssB/Pil1
w7NdkKMhQBg0A+DQdMwJdapbrcXSRAt5BIdqt9M+lW9W2c+k66rPC8SSjK7hw2PY+vpzSmC+
sgyLMpTkZIPatT1Rpk3/AA5b6lFP8VZRSBkZW3BN3cfTnHFB6YyVxET/AM2OORAWDGvREJGV
iMIgLNz3NexdQS/DGFI41AU8hKsn/m2TsiCLYgbAOc+9GhfyFjSG4kkL8AHt7VSyE/I2B7Cp
2cfxMgUyLHuPJbsKbR21u8q2lvBK5GArnsxz3GKYURyrIybM9jkEcV02FZB0c7O2c2/Yjsa5
3deKtw1usTK6sQVxyK2qdUWFno6WdzGJPJtZC3zUku0UhbTIRun8TPjyFpB4u1osgSNkeg9P
9q8sbC4hjgKRxoI2DnxGxjKYb880tveq5ZLGSKxjjt0CcBExge1ZuXUtUkGZJ3Jznv3o7BS8
s1F9JZaWY1a4E7KQcp/SRnH96TS9QRNKxZWYk8nb3oQ+P4IklKh5ZMZPfFFzw6e0pabaZCBu
++KPFsHJLwNLrUhPMkEiYRQFyvBxUemkhl1qVkYSARyHDLg9jR2r6MI9Jt9TE8ANwq70XuhP
0P27ivvw/tFg1O9lnZXRbOQgqc+lZHkjKLcTUoSjJJ7Gd4k9tp1rbhWeSdFI496TX+o2+n2k
mmpHCsyk78/Oc12GWzsLmHTiY0EaBQOcEYFcb6ngtpepdRnVTsFwwU9xgHFJgyycmNlUeKpC
2xsoxqEc91EJApz4bdiKG1K1ms55XsTLFBcEjaDxg/00bbymbVwqHKbTgVo7Owe/u47Rk3I7
4IH2rX97MyV6MK1kI4lQj5u59zT7S/i9N05J4ZAyBztTGRmnsVjpca6eb9SIzdyRyn/wjd/t
Wv0fpbTrnQLSZAfh2nLLledu84rPLNXReOJeWct1PVIri0MV1A0eoWzNvLtkuG9P+1E6Do02
p9NOyQkNFIQsgABGR+4qGuWdtF1FcohJh3n86v0F22SQxSMsbOARWlSbjZBxSk0E2sz2Gl3K
aq0Lqq7QOWfPoM9qP6d1HQobFHmsd9y48zsdxz/j8qV9a2i2ssIC4TdwB9qC0qAb1JJCgBu9
KpWuQ0o8XxNbcqQs/jlIrcp/KhtzjB92z3rGandy/FCdZVMEDbUVT3PuPr9adR3kV612ssSl
IlAyxzkmkum6dHNDPLdOSkbHZGvcnPFO3y8CVXkfWHVl7KsV0t7ItpaDdNbIFLSe5I9vrTnQ
9a6bM+ou94d10/inxF7DHv61zwxS6Y41BY2WIkgqRz9vtQlvbTXCjwopTGxJODwKZWhWba/s
X1eJ79byN4pRsiURnJUGk82n27TFLfeu0BVSR8n617o2pXGm6M8cDrCyyFiHGc/r2p1Ya/bX
sC3+o6YDsOFkCj8zj1pkxWjNz6Y9jIXG4cc44qtLGS3kfYXCvyRk1qom0i/kN5FO23djw3Uk
Ee+M011DSbG4dZLeWL5B5ITTJWI9GV0DTpJL+JA7KA2/PoPeq9bgjnv5Lq4nfwkcgKnzOfYV
qbK0fTfFmMq7RGfyrB6hffy3dXJfxC+fvWXJfOjVjr27Bb64FpvggjWEt3C8t+Zq3SbO5a3l
2AhpxtLH0Ge1BWAM85lddxJySa12jssxEYHH2pZuojY1ylsFg6eIA3tknv8ASnWn6XHaYKoP
0pssS7QqoM+wFXi0kI27cH2rHKTfZ6MccY9HtmVjXbj14pxYvJGSxHH0FKA01qQph3ZPpTey
uo2sJpp8p4CFiPfmp07K2qC/iUjBdzwDXxuROuFHBPPFAz/DPqkdp4mA8AlBJ78nP9qY+NaW
ylRLFhBySwo7BaMv1l04dR0t7i3X+bCMr71jdB1G9S9dmX5PMQ3fI7V2LS77TL93tI7mJ5JE
I2Z+np71gL230+yEks4KPFc+EwQcjn+1VVqNMzSac7Qv6y+CmuEurmAGRlXODgnIzWK1Jrdy
ptUZVxhgxyc1pOq57a41eRMttjAQBTnOB3xWWu1ReIg2Dxg1vxRqCPOyyubD9NO2x8PbgNwx
HrVEnw8l18PM7xxIuRsXdz9autswWBBPI5P3oO0Qu0k0gNMIFS2qYEljPFIw9CdrH8jUZPED
mYPsbbtOGwftVCNDO2wHBJxyK+nmFxKY1byJjA7du1B70xipN6QJEGwjuSQPXFHXVnPPHEtr
C8rN3VRk1UjNPIcyhI4hyxAJP2oq3ncyx3Fu5RoDuT1PHrRAii8SaeW3QwkSRJtKkYP6Ghzp
V7G/jSRbUkPdq3Wq3a6v0yL2WKISEZLA4KsO+KyzXsl5pykncinDKe2fpQtBadgraM8UmZWV
k4J28cGjrKeXTEuNPjkMlpeJ4ckZPlPqrY9warlmdbKG5hBeFl8OVG9CKaWVpbGBAJS9tLDu
ZmHmjdTn/tQcgqInezKDwmGOecVOTda3QiZmMYADZ7HNaAWJeA3Mqja3II70h6gPgpEM5eRx
jHsKpXkl9ijULQwOTGu0EeleR3t7YwxzQkk7gQfbFPNVshKqsrZDqGB9wRn/ADQT2ZhtggBO
O+e1Fqzk6BptUvdWnmvHjLMEyxA5OKHitTe6d4wwJRJnv3FEWTGOJizFVUngf1fShY1kKqi5
VT3pQlTL/OeBTncMDHrRV2sdpLYrIvkMYL+gbmiLHTVtJlupXBAPrVmuiO4axdFDLvOBjjGe
1ccA6pqRmMMa2qxIgJGe5z61aNLkmUSeGfMM1Trsj3WqE4AxxgDsBTK1OLaMNdlDj5cniuOH
3XOs6Xc6itnpt6J40RfJHFhFYZzgn8qE/D9Jbu71JV5xakYx7kCkAntY78zPEJGBOOe9GaHr
38H+Me3Oxp1C8enIrK8NQ4xNKy3O5HedRsEuYbeKOVUbbjg+wrjOr2/htcpnc7XDAn381dW6
O1+x1HRrKCS5ge7CHdCzANz9DXIup9QW01SaNEHmld++ceY8VLHjfLQ7yfDT8A2gQRvrRDnA
WM/rmtp09IkPUkPdlWRjn/01gdA1GE6oWc7DIoUD65rY6VBLcahstz5yz8j2xV5JqLEg05IB
0+Vdb6qs7FlxEl7K+0+vJNdMstUhg6WSZsKscjk/QBmrkXT/AMRF1XbG2GZg0uD7cHmtvqCT
SdKaTplm6Pf3StO6scb1UkkfmeP1rNNNySReKTWzC3Nrc3mmXGuxussbSHxEX5osnjNHdK2T
T2HjAHJuQP2o9NshnvrKEoQhTUbL3XsSB9KP6NtkjsxEvMYuDsPuMDmtGXLWOgR9PU7PPxJ0
oRm0DkZLMTj7CsvbQ7raUpxtQf2roH4tv4ZsAFBJD/4rF2EawWly75O5OPpxRxLiqIzlzfIp
0e0D9NajJG3JeMBvUc0tnl8OG3jUjKMS5Hq2f9q0/S1qz9E6gYwHma5iSJM4LsewrJXccsVw
1vKjJLG5DqRyG9athTc5NksjXCKNG9q1zoIWSPejEk8fTNKhCE07ba7lKkZIOO9bSCJY+jll
7HYxB/8ARWJtS+Ftz/8AnlT9BSQk5NoeceKTCLzSli0bc2Xd2NC2Mc62FzZvuWMcge1NtfLQ
29vCpIxJvqM80V1Y6kq/Oi5bjGPanJ+TOQb4hGg3JmMkEH61p9F1WOB2S4k8GRUHm2ZDA0ow
kpt4lHn8IEcelEzqjXjsnG2Jf1xT9MQ0iX0OuWN3aKXjcqQh9WFc+v4YrcSof6V2Ln69zWys
J1tr6MoyqDjcfp61nOordF1uUSYEed6j3HGKjP57LQ+ShQpMVunhqQO33rXdKWEhhFzKSS54
HtWcnmiSLxSO6YQe1b3pZWm0SGT0Vc4H0qWbov6dLkQ1vVbnTilrptuJLmQZaRuyfQfWsxdR
dQW+bubUYUJ5O6XFNb9tRe5lNvCTM/aRvlQe9CabpCIsx1GFr24lGN8iFtn/AJanFpFZqUmZ
1+oNWeTzX7OoODhyRTjS9c1TUpP4asuBKQrMx7AHOKY32hQxWfFvIGyCXYANgDAAz6fShtNs
hbTNeiIR8javtijJxa0CEZxltmh6vt77SdNsdR8ZDKFaDyE8gjP7c1z9Jri8uvFnuLiNM+do
0JOK65Aqa5okkcqq8qDdEr9t3akOm6Rf20csIhURSnzoG5P69/1qeOSSplsuNydor6bHTd1c
pFZXl4moxchpmwSR9KY6tG56nnM1r4qztFIzD5fMuWOPoc/rULLoaJQdRTdbX8UodOch19QR
TfqaSW0sY7xIwXa28MjGRkEg/saPzSpE38MeTOY6nO97qk8yqsau5O1B/ehbnS5pYFulQpCC
MsB6e9E57JtALH1ojUrqZrBbGLaUGCSq4P2r0dJUeXt7E9+6XVwsVvnYxzz3x9alqIFtbJHG
Au7j7/WrLO18GYmbj/FSvrdprxCwOwDyilsagBYjax+O3cL5R9aGVDgttJLetMNRjKKkR7k5
P2r6QW8dkg8/i859qVsZKxeWAfc64Ht6VNZh4gkLAY9Ki5V4j5T9KtSFbjT2YL5xjNEUldal
JOhhhJjgHIXPFGdOzJ8Pc28kRkBYMp9u+aW21k1zG3h8uilse4HemWnxyCzc2vlwNzgdyR/i
g1qkOpbtjp9Mjg01baGZT8SxY/8AhWjbOxt0iMC5ZT/alEltLfXltc6czP46rgjuD2INau20
6azdjcEOdoGV9TRhCuzpSb66AUUwEWy5ZecZ9qynUsg/jMUPpGB+5rctGFOSMmsDqKPqN/Nf
xofDVyOT2wcU8lSJxabNfDbmbR9OuMZHg7Dn3Ukf2xQ98d6eHGozimdrG0fRWnyd2d5O3oc/
9qXO+2PLYLZ712JuURs1RkKfhljg/mEgg5wPWhjlEGxKfG3SdRuPBquW0jV8LgDtzXPsFaAN
pksSSvIFASrczWyq7MQjcfStFJDBaxxwyk7p/lwP71VdRKYjCqhR/qoHNGfukIuA4OcIBUBq
MiDaAMD6Crr6FrcAufm7UBsLc4711nUzxEIX5ufrzXwgllV8QuwUZYoM4FEBVbkBlx7jNHWF
2tospKht64DDnb35pG9aGS+pCLXZjHFFLEs6wqAmTyuPb1H5UHJL8Yh8ZsyAkgk849qaLFbX
dvbx7UkIB2xpwxwvIP3ah/4OxhjkVihlmMSxPyVOfU0sZJBabA9Js/D1WB2wI94yW9K6b06Y
bbUJLgyKipDKd/HtXOvhbu2Luql0R9u9eRn+9EpqxwwdWU4Odhx+1GSUlQYvi9jboO8Nv1ah
uCobw5SGcYGGHBrc2HTw1vpy2vpZTbXhKi0mB/6ca5x+pyfzrltpryaffCdPO7WhgLYxsyMZ
x7iunaR1bZQ9MWKysY54kRAjqQCNuMg9qy5YyTtI0YpK9PozNreSzaxI5wNRgB8Tb8twn9QP
1xzR3T16LS7t9PC5HxBGfYFuP2oDQ44rnVI7yAp8Y16+M9yipnb+dUzX8MPXkNvbI7hpY8BB
nvii1yVGmU6jf1NF+J0glvrYby2FfGT9RWakG/Spdh8wH+KcdX39ndaqIWuovEjVlKb+Vbd2
+9KSpGkXbRnkA4NHHdIyzrwR6dtHe2W2up3tQ7b7aXsvijjk/tXmqRHVNUSe8TZdoxiuAvG9
gPK1XaTqgTQnt7xPEtHOMHvG3+pTQ6NcJqkQuTulxgn/AFhcEH9KdSpto0xhHhFGs1TUNNj6
ZSz8cfE+GdyKOFJUcVi4LSWfWbRbWJ2jV0AYDjGeTTPVZdLvDLb2crCaR8EFcdzVkglsLXS7
sl9kcqKYgcDcrYI/Pg0mP4Fa7ZOcedt9It6xsfhL2KFvQKc0ltZ4THrJGdjRnZWg6ournW7q
G4W2y0owsUZ5IGfX7Um09ohpWsAWqLuhVV7kqd3qT61aF8LZlkvjBA6w28FyF8whAWr2QF3d
QfkGf3oK8lBtLOIcELyPzpkIvAkuZCM5hRsfrV0tWQfdFngHxCVAJA4z9qp1m30XVbhYWuLg
XdugjllVMRkj0/xRllmaZ3ZvLuAx7cV5G9pbW2pSzwmQS3BVVBwfc/4rNnm1VG70uNS5NinW
dIs7SGGe3VmiGFZTzgn1raaGi2egx27Lsfbkr96Q6Np76rbXNzeJ4UJIWOLcTkdwfyxRTSTL
naSccVnlJtJF4wSk2OEe3UFHAJoiJ4VXEZArKi9bxTuzmmVpdl8YqUkaINMv1FWdSW8xpOgH
hCSbCW6tyxPf6CnV0JJIDgd6x+r6bqV3st/MsCnuG9KeGxMio1endTWEWyPwMAuAuG5IrVyy
WupweJalCAcMFbJVvUGud6R0qlrqNis//QmDbF5B3Y962PS/TR6ftrhI5i4klLBc52r7fell
XgaFtbDleSFCHJPpUtaupT0+stmf58L4Z8Z2q2ATio36SlGZfTvQEJufgolWUbZ5/Dlj9XQj
n9KVNroak2r+pgJLcG8lUp8rn0471Lx0hfZ4Y3d+1EyFmvZmHYu2M+2aoNuJ7gJuGTz+VenJ
ni18Wir4M3siHhRu83HpRdxFE8gY4wvAom4iNvapHbR73Xuc4zVq2xEWdgL47Z9alZSvBlb+
M3eoMQvlXyr9hVN5psgRJCw29iK0siFI5PEt0IJx27UPcwNeQoFjIUc+WmsXiZi4t1jRVUd6
u063Hwk6Hh1/pPtTS5sQk8KgYcdyaEjjEV9Pg/MvNOmI1QFojiDUlL8KGwfsaOgjbTdXlRT5
dxGPQiqYbB1Z5icew96bG3Mk0Fw65DqA33HFPQpT01G0WrSaa7FEdyYXz8ren61p/wCG6kl3
b28l0z+cln7HHtSy+tLfDS2z5eLaxOMHIrSLdB4La9Ri7gAuPQGuTG4ryU6khtXIZecVh5IF
ttQDRy7LON1MgBJGT3/etvr1x8VDPIUCMsJbA9sVzbUZ5rJfgHwzSqG3Kfl/94oN8qTOrjbR
0WFJLuO6lt3Mlj4cRjOPLvxhsex96XpZJIW8Q4I5ovom6lk6GvkYbjbyAs+fQ/T86qe8iJKL
hcjBNJgcuLX3KZlDkm+6PjbpHb7iQCew+lLZ540uIlx5nz9uKefAu1s8skgIwAKQ6xH8Gbd/
D8VnWTAzwOKdSTA4NLoXXl6X6ggj3B0AGcA5FNUnUxTIyhwGwpA9MCsKbq5utQ3pxIxwoH7V
s9J3pFLDebfGVhkLz6CjbbEVLvsW38JuHB9FoMoinGe1PryNNrEECkzKm4+YUtxHqQwOlRRs
72t7twP+ncJnP5ioxRWdp4cuqWTvbs3nMTg8fQ9xzW+boG6iE3gra3e8YQrLtK/XFZrrTSbr
TLSwhlgkiLsd2TwxA+lYYyk2kzVKMFFtCRk0aaZVtLyVFZsAOu4rnt7Gi7zQtT0hPEEkVxBG
wYNG+4cc9jyKX6FBANXHxFuJ4wjZQ+9PbqzSd2jsxcW6nupl3r+hFNObjLjYsIKceVCOK9Ky
RAjCCbxG9T+/NfNDHcouNsjMZOM+YnuO/NUqJooy7bXB9GXijr62jgtI/Fs3idwArxSB0Y/Y
8iq8kiPFsVyaSAu9X5EPiMGGfy+lQS91AweGjuYkxkEZA9qJUyOViaXYSNoWQ7Rj8+KmYZLB
cyRNtLBgwPH7cGnv6iU/ADDqepW0qPaHbLHJ4i7ewP2NNNDvYIeootT1CLxtreJIny5P09qi
nwslspaMNJ5slh79q+lsUjlUxucM5UKecCjp6aO5SXTA9ZnTUtdluY02iaQttznGfrTePVNP
0/R2tpbhppXxlUGcD2zWa1W7ENy0MGARwzDuaBhEspzzj3pnVUgLT32amLVGurR7W1stwALn
Lc4xRFvr6G7tbi9t9hgCoHHIIHv9xS7p2402yuGfUGBQ8Bg2eCMEYou50pNavtumyqlpIWYg
tyFHbAqOm2qNEZuMU09/QKMCXGq3Bg/6Z5Uj29KbapOToKxuwZ/FhmGPqMH/AP1oTSp7Oz1L
4RzwYsb88AgdqtmMT6fECTvj3IwI9Fbcp+xBIpWmmi2KUXGVsYSzRtb25cMiRrhbhDzDIeQS
Pb0/OqbC9Szh1eSayjmkuUCMPSNgeWx+9BPePZTWkngB0mQ/EJ6SD7e9PrbTLcaZrFzFOpiR
FCOzAZ49PrjFCclFU/I0UpRteDKXdgXtI7pQpLEbWU5B9Np9iKPvGUSTq3BMCAkduM0RBHi3
IZgBIFJ2jyt/pce3PBqjwDdXbxSsyxEfzCo+X2P2zitEZ2qM+bDT15K9DDeBJKwzmU5phqFp
HJppcKx3yBiUXOCOOR9Rio9LOi29/bzW3iPuwhz8h96OAmFoojQriTO4dwaOaHN0TwZHi39Q
G5V7ObwbcyuVQAxiMjnH6CibNBNblqlriapElqYGHgXUmySYLzGT2z75NB9OrNHBd2k77pIG
JyfUGsTi4umbvcjLaBpIR8QSvqaPsoQDkUPKAJTzRFtIIwSTkUrQVKmNGlURhRjjvn0pRqOs
6dps6id/GkPIjX0+9SlVL+F4XmeND/UjYNLDZWNhN4kdq0sg7yO24mhGh3bewmHraO5uY0uL
HKwHdCyBhg/UVrNB6vstUnMUo+GuwN2CCokH2PY1kDr+pW6hYNNtyMZBbOa0elGx161VdYs1
WQDyOhKshx6Ec/lXOkO6apbNhsiuLEzqQQwIOPSs/fX1vo+m3Db0EoicxrjzFjwMGmOgQpbW
VxYLIXVeUJOeKw/WtzEmueBjJghUMc+p5/zT4oe5JGXLkeOLMxMzyW6lpXBx6N3ojRLcLO1x
g5VcBm9KX3U8sx8qKuKIsLiRo2tZZGCLgqVHY9+a3z6PNh2PrO6kuriZWhKrE20MezV6961v
qIt7naqS8xOBxn2NBadd3Fmix3Fu7LN5lcYP3J/UUfcwLeRFHTg9vp9azy7NMS+5CiFsjNAx
3a+FtjjbOcZAq2ztbiFGWa48aIDy7hyPzqdtPFcxsIVGVbH/AHoWNxAriErP488gxj5cUpeI
nWB4S5RhzTnUfEDBc5OKhpWnSre+LKuQeBn0q0FZCbA7qxlZlJAG1vLtPGKZyRwx6dEWLCQP
tAXtz70wkWH4gwOoJI4Bqu6h+DgQSYWNzxkelU+wqXmiuys1t7cySAyBwSQKPguY7izMcS7T
j5CMEVK2eA2G9Z1dFbZ7Gr7ZYVulABKdzx3peSjsbg5asWakpFjP4nfw8VzvXlzqsWP9IzXS
9YBmsrlsd14wMetc36gAi1WNR/pGaaUlJqiag4p2b/oZQeldbiBwTGp/cUJHZNIx9MUw/D+H
xdG1PPAMQyac6etnMDEGBI45Xmowz+3GSX1NMvT+7JO/Al1K+e107xJ2xDCg3HH+KU3Oq2+o
QWl1EN0WJUwwxg7abdZW/hdMXxx/SAP1Fc9hupLiLbI7FAi7FHHZcUY5IpWkCeOV02UW8DG7
VFZF/mhc+ua2ml2bC5vI7idZJAUYv2HK+lYK0Mkt9GkWQxby5OOa6FpunzQ3l8s0yzPiNt6f
Kcg9v0oOSTro6EG99guowbFYL5vtSBo5Nx8tbb+GPcy7S2EAyTUX0C1DHMuD9qzvLCDps2rB
kyK4rRdadVdQvdPHNPE6r6vCpI/Om+qrp+oaMlzq9zJ48UO6Jc5VnP09PSs1eTJa3Mi7lDMc
DJorrNWitdOjB8rwE9/tWbi3NVo7lGMH9RLoE/wt7PNFaG4dk2pgcpz3pwrXyq08emzOcEtw
eKRaH1g3SUsrx2S3M8ygKS2Ngz/mutjquwn0KWSC6SWd7UvsVRwdvIOPatE4JSuRCGR8aicg
SJZ7eKIfOWH962PWumaXpkNlE11DHJncYgckcf71mkkXStPOovH4jt5Y1Hofc1mrh3vpZL68
kkMzHKjdninceT/IVS4r8zTWkelzTK81z5bfc0mVDdxwKFEuj6lNJFBE8ZRGIMZ25IHHHalW
i6bNr/8AycRMFuj5cr3Y+5963Ft0FF09FLrFtK941vCzvbv/APkXHOPriuaSdXsZJtXWjJ26
2ogiMryeMGIdSMLj05HNESPbZzCknHOGOf0PFETfwS4jtGTVI7eS7cFYpFOUB7FiBgU217pV
9DEUUlzFK8kTMfDOcVWMtkJLRgpdE2/z0kMvOdjLz/8AFXWeiy6lFLulIWL+lF4BPoBW61Pp
w6PptrI91E7XA4VTnZ5c5NAW2IopWtHw6EB8c72x3pZZPoUx4U9tmVstAeOaJbm1keGRsb87
cVojoMulPLdrbSRwW0gETCQ4fOe/0ple3Zl0+MXFxFbzg+UlM5/Km8cofo9o5bwXbgYbMe3b
7VPm7TLPFFRaRmbXTRe6pBNgRwMy7pWHlXjkmh7lp/41cRiVpYz5Rx6Dtit89zay9L29hGcu
IkbbntWasoblr6QCFT5WBymcD708cvJtvwRcKil9RQNQllvYg8Q/ksNuB6Ag8/pTPX4JUv49
PRQU274VTkOGOQT9ecflRd9o9rol/FKJEucrvI7jJHak2p2c0ltPOknEag98EDPpTKpyTQeT
x43F9sb2Wn3llFb2t3GwV/5kGf6kJw4+3OauvbNLa8nNq6yLG3hlweQccq30Pv70m0a4uY7C
a6kmZmtIt0W984B4KjP3z+VGdPSNdW95LGWeUAAoR82T2PvXKErf2K+9BRi2F6MiQK7GYI0k
meaL8a5kKQRgEEk5H3pcJIbMhLiTbk+UEc07/h11Y2UeoOMRuMpg5zWiLS78mTNFuT4+Cm5u
52dbSU5VSBtHvSWRms9Yllbyq6lGHvTe1Q3M5nbysTQfUVsY7sZIJZQSRUvUpUmN6Zu2hM1y
skxA96IxIU8vNLJ7RzC01u22Vedp7MKAj1+6tW2zxMPqOay1fRq5KPZpY9Pu51ysm370xs9N
WBMyv4jn0rKQdVFT83FT/wCKhv8AM3l+9B42wxzJM3kCWcAjM6xjecDKinP8ItbpQ0JCNjIC
1zGTrKCSNUYK205BPpTbQ+s2urhYoQzNngCk4Utor7qb0ze2kMekSeJcP5pPLjPPeucdS+Ie
ob954wHMpyM5x7ftitPJqTPdNf3kofwzlFzhVP8Ak0vvoF1nSri/2sZImLs57sCe35Z4+gq3
ppqLrwZ/U4pSjyZz+4uB4hVVwTTS0s8adcSf1FMj6cUOlvFJNjGDnvTHx4rKNjIS0ZGNoHet
s02jz4NJkYNTs21K2DS5jFtj7H2/aq16injvZ8wrJbqSEA8ppEYA96zRgqpOV+go/wD6UO6U
kBmwcj1qbjFDxk2aXSfEudIEshYGYs2CewJPFfWEENk09vCNrBgTke9TsLhv4dHCYWi2qAre
h+tValdx2csN2/mO0oyj1Hp+9Satl4ypUez27PIZA3Ir1NUCLLDKAjKuQ5rMvqJ2ytHkJKcE
MSf3r6IveSiQueRjGc8VdQddkXPezZ6SkGqPAZJgnG0yfWk3UVzONQa1klMqINgweARVkF+Y
LUQxbM98sMn7VbGRqiyPJEDKT/SOAMVFycO/BpjBTVLtmft7S8mk2xs5YebHoTWstNbe3SJZ
grShAvIGAfyry0to44v5UrC4Bwo29vzpkuhQ3V2kkhCs4y2Pf7Vln6lbs2Y/StK0FatFG/Tc
1woXLIDle3cVyLqM+LrKEDA2j+9dl1HTbq16VuUfaIcDHHPzCuP9V2/weqxKD8yBv3o+lny2
zP6pL+XwdA/Dwu1vd2o+V4ucVoI7SG2uF8NBn1pN+G0KCWDJJDBssPUY9a2raYbc3M867Y1O
VPckVnnN8pJGjG4RS5d0jHdeH/8ATN3gcGPtj6isAmuNZdNSaUlsXimkVmlkQbkO1SAD3xwa
6p1zbRN0TfzxOpUw+/1FctbSrvW9FS7tbV2jt5NkrhSQBsUd/wAjWn00m47M/qXGUrQmga2j
ulljXz7s/b7V0DQ/E1i8kt4Ua3C2sWC4wXGW55+9c+s4YoL8PJONitwVHJ5712vpuxtNQ1+G
RpvGxpUbO/8A+4Q5Gftz+1NnUpaj2DBOMFcim1szp9s0E8g8WRsAHnaPeiP+CUuv56sxD8g7
jWtvdEjumRhFEgAwcL5vpQ50nVVO2G82xj5R7CsCw5FJ2n/Q1/jIyiqaX5nDL8Lqs02oRTo0
ZbYm4E4Hrx96aala6rBoumwX6QOggPwuwneUJzk5/astHqLw20sLQoQ7KyY8oTHfH3ou/wCo
dWuoLaO5vnfw4RGowBtXJIFet7b0eX7kfoMDY2kGlJKIzumlILMe54yPypx0dbq+rXiKU/h6
QsNw9Sfr+tY+DV549Jm08lirvuT/AMJPBrUaNZxabp41GW4SFduGjDcuB6e1JmilHsfFJykq
XQi6o6gbUbhbSzRY7eAlVA+lIZUaWWOMyBnchRg9qsvb6JpZRDGFUsSOc016ajtbjk2ztKrD
xHJG0D3FN8sQVznTZtrDRbvT9MjGjxo7lfMQwBzR3xPVEWkyWyukt/327Bkx48wHHJxX1gk+
mzLLHNmP/TmrbTVLWXqe3uJbfUgVbJ8yqmcd8ZyRUYs2SjrRhYem7i9ghuLiHYZF3AyPt2r6
ADv+1ajVHsJII3tpL6RYIQj+LCxZj/5jgYrLdYdRaqusSJFqLQRc/wAu2OwD77aGi0DXJLWC
/vkWO2uhmN52Z2cH12g5/XFaKj80mee5SbpI0F51BDfom+0VPD7brhE9MdhmqYZGuLcXFqRC
ykqys24eX60rkk0rRLVjG0d1e8qqbVKgnsSB2x35JoNtZl0+QyIolhlG507YJHNLLi0oxVIr
BuLuTtja21k3FyyT2fjDdgsHwo/M0/ueoUh0ZLGO0tbdCxUu+WRj9CDWFWcXQ8a4cRxA+VF4
H/eqdS1VrswJ4RMEDDCZxupEny0hpT+GmzSrr2p2g374gAAoxZORgduaJsPxGvoDICLNmYbW
JtWBxSq36ytQiLJDOpXAOADkUy/4s6fvk2zQJG+0AbkI5H696bm/5oC+2n8sv7gs3VV3dynf
LaqvsLYj96Ki61khRrdrexkR1AbxY2IP7Vl9TlW7WS7tgbVF+SNP6h7mlRubjAPjuc/WtMXB
rozZFJOrs3b6+886II9OWAnlUXaD98im69T2Ol7Bp+iwGRiC7R3QYEjtxxWMsLR5IYXMqzPN
AzjKDMbAEj+1K47rfOplWMruGcLt/tTtK6aJpurOgXep3l43xUmhgqON0cbYz6+9OJOrLeTT
IYbqxvFaNOFWMgfuKyL3k8OqXdtDAY4w+9Y45HwgI9MGr77WpoyB/PICgY+Kc/3FK4JNIdTb
TZqbPq3RPg2tkhlEshGd8fKfXNR1M291Z74ZN7r6EYIFZ7S9SsUjD3FpK0kuCpLhsftUJb34
XqT4mNTJC6NDJH6gZyGHvjtip5vkcS2BfFy+hZDAzTYPbNU6nosTfzGbCjmm7RLgPEeDzQWo
SPKRDGCzewrEjdJKjF6gu47IIgEXjcR3peLaVuymtVcR2UBzc3kQ/wD8cfnb9uP3oBpjJlLC
zYqf/wAknOP8CqpsjLGu5MWxWcEJV7ps+yA8mtBpl24Kx2NvumbgBV4A+g9fzpZDaWyXO25m
NzOTgRQc5Ptmnlva6oY1iiEemwu5VxGcuVA7lvWlnJeToOvlQT4qwSmXUrlp51zi1hO5uPQ4
4UVorSe7XR7iS7jSCIxnZbr7Y/vSq2g03SxI0CKZTnBZssc+mT9qIhJ2C41G8ULg7QF8h+gw
e9Z3O2WabXxbE15bxWlyvghmV8ENj0PIq02gu4fDGN2M4NN4LO2udNiuIZllVBsYDuvt+1Lb
pntJdyxv9DjivWTUo2eW04yE9xYDxNinlDjiqNUZWhWKNw2xslR39qs+KuHuDOF8rNyKjpzy
fxwu4VY5htI9AKVqxotLX1NVZSGeKMMuAVx9vvWb1TWvGvntyB4aEpkc5p5LKyeK1u+zyHaD
2J9Kx0Vu17NISMMMlj9aSMa2x5yT0ic7MV2s4I+1MtLkRbchfnx3+lDmzDWyBgS2ccUfeWv8
Os4bknYrEALjmhKbapFIQ3yfgGXd8QVcFc8getPtHh32zIHKsx+QUCJrG6hN+8nhGNQNhPLf
aj7a/juAfgslsdiOahkxyceqNWKcYyu7NBpMNpYOEvbiNJJB2Y0TpXhXWofERsTHGd7E8EKP
Wsbcpd3jqCSZT3FaPQrie2heBRsmaP525AHtXm5saju9m/HKU00lSNv1LNb3XSF5NC4dMLyP
owr8/dW/zdUEuCVCDGT2rsOoa7bHRbfQnZfi7wsGVVx5Rzn+1ck6xtX07UhaEsdyBgT6ivQx
SjLi19DzJQ4RnH6M3f4VT+Pc2wwBkNnH0FdM1CwklUokjMHbzAngCua/hgYtE6Um1qccAuM+
nBA5/Wug6XFNGz3hbcJvNkNlcHnis03C5J/VjybfGafSX9WZXrjSJbXpTUIlJ8JIy4A7dxXO
5L+7sunQmnyGNJXCSonZ/IO/7/rXZetyJ+h9Vk3K2ISV2/ccGuLXETxaNC8Em0yzY8vGRtBx
+pqkIuC0xeXur4uzLx2jm5UzHZGW5OewrufT2maa2qWUWkFIEbTTu2McybXXDH75zXItS06G
KKM+OBKR/Mjx+4Nb3SbqDR7vp6e1dXnksXWUI24YypHaq5JrjyYkYSU+K7Og3+u/weOS1dw0
qp5GUE4P1zS6Hq678JcOjDHzH1rO6vdveXUlxIzAOec0neQhyEQbfTisylOe02j0VhxwVSSb
8/mc8DJKihm2kd6Og0h7m0F1PeW9pG7cSXD4yPooyT+Qoa3sdoD3DL3yyA84oa8u5ZZpGRiq
LgAAdvpXrNM8G6NDa6ToTsP/ALpcXDhhwluyq32zk/2o3rSKKzhhitJGa3aEKQRggilsvSGt
2ltY3c1xHEbuPxUjLncq5x5vY0x1vp250rp6K51G6ikM3/R2tkt9/as83HkqNONS4sxkbgo6
tEADWh6GZpdQngVcq0WDWeSIzTHzluO9avoXZa6y6L3ADfl2NNP5WLivmjSR6Xq7XwSwu90Y
5cy/KgpVqnXF9HpV3p6wxSQzBohcxjDYz3FGdQ61cLbvaQv4ZmHIB52f96yrzXOk/DyIArMQ
yhhkEfaoxXlmqdtOul2Lby4M8EAZgzHAOe/50z1LUr/U4YzeXkjoF4hTyRqPQYH0o6DqXVkm
3Lb6fjGDm3/71DVtXu9XsQboRqEOdsS7Vz71VSbatGRqk6kKreQRaZcQKqgl1fOOeOP819aR
2st1H/EFka3B/mCE4cj6Z4qm1mQkB/lPBorTbGfUr8WdooaQjjcwUffJqsnrZJXegaWKMTuI
S/ghj4Yc5YL6Z+tQMeaskV4pnjcAMjFSM55FXN4Asw/mMrHA9uO/+KGkgpOVghjA9KhsG8DH
NWk81SZE+JYEHCjGRTCjfTfDuEe0lUZdTtJ9DSSWcIzRPGgKEr8tG204SZWVWHPejLqPSirX
E8MpmkcMWQ+UccjH1pJJdseLZ5pF9NFGYA55iyB9lf8A3pKxDp2wafaCIL3qZFjUiEwsAD/5
TQ62cTl9qHdt4+9V7SZPpjBrpIXt5VeQPcwKrbT34wf3FeC1a7udkSMePfNE2ll42naXJLBw
jMoOPmw2f80+tbAxXJyBHu5wPb6D1oznGLtsaGOUlpC+K0ng+H821ACDkZGap6gt1jnZ3BCF
Q29B8vGeR7UbqvUY0uyk22q7GJWHxh5mb1bHoKWyTy6vp1ncu2WeLZIDxkjisk8nKmkbI4+K
29vwLrbqGaH/AJZ5jKo5jfPp7faq77VZ7lo4I5CglOHI9aVXUSwhDH/SWX9DX1tKzSW8zHlX
wabiqsVZJILaSztLkxRQvdTZxmXgZ+wpmun3M6f/AHC6KxKd3hRcLj1FQtCBrF1mIEqBghfQ
8/rRzRvNEHlbaqtuPHbnIzzUZyGjG7bJaZaxadGAsa7hlsnvk/X9qPtZmuirPMEz5VC8gn1w
fWlcmt2Ns7oUaSRT/TwrfUHuP3pbNrc0sbxoAsTnsQCcenP+amsc5uxnlhBUPdSlh0i38KFl
acnjngD6+tJL6+mWxYpuHiNuIDEgE+2e1BP4kh3NnHuaouJpomjKjdtOea0wxKK+5nll5unp
Gr6csrgwxPcymKORgArHC/QmtlfSNCi2pukuI5U8wB7D6+1c6t+tZU2pdWiuFAHHBpza9WaR
O/mLW+R2YcZrLlhkbto9GLg6UJKl/wC+RvLpdm6bYsxk988iofwiAhFjjDSJzlTyR68V7DeW
tyv8q6jlyPRsE/lTfR9Yi02zFtc29xJ4iOjXEyqQgIO1PfHYZNCOWcfIuTGr3H9jOX0DiNY1
jYAHkle1CQ6asLptIKv52wfWnKXVwDFvg3mRwvh24wVzxxnOabarpVlZaet1Nco0iyFJCV5y
RkKNueeDVvxMvKI+zi8Wv7mSu7qCCJ0j3Bz2IHak76hLLb/CyAMivuBfk5rVtY2FyVco4zzw
f96om6StrmQPb3Wxj/TIvH6iqLPj+gssEvEr/sZ5YyImaKUbexRhximHTd9BY3LXUg2n+mNa
+1HQ7ywix4LFT/UvKn86WW1tLE48UFTnsRzVHKGRNSehFDJiaaR0Gx1vRTqKf8s8RI80sp3b
m+w9K0d1pdraw/HzOqoiGadl7KO/9q5vbWrXMu4jYQQFJ4x9a6OjWs/RV0YXa4C2kiM5yMEK
a8vNjxuaUDdzyxjykzm2nai3UPXVvqGCiGfw4kP9KcgCrvxMiSXqWFNoBigRTj86r6VtVtb2
2uApykqNj3xyah1VJLqnVF7cRwt4W5FHfjI4qiklk10hPblx35HmgM0v4OXkQGMXTLn6ZBpv
+GXVjXWiNol0rSXNoSIuN2+M9v07fpSDp+aRvw/u9PQbd10WB/TNT/Cuz8Drh9xJxbP/AHFM
pc5SjF7JSxOGNSkjfdWAt0ZfQNEYA0RHv61yS7gW26dtJhMsrvPxGRwuAMmu29YKp6Wv8gE+
F6/euIXlkZUgSIkru8wB7cc0OLxy4ydjYI88bku7Fur+KsscKxAykBm2jPftTnTrRbG70y9i
kkMzrIkofsp25wB9qQ6jJBBfkQPLIG7MRtFN4dUvJn02LwLceHJ5WYkBiQRzVJRbiqGjJKbc
u7NBezzzRBsHB9hTK30S6W3j80YyoPOc881qbbTjBZWzTxQGMkM5K8IB/fNMGktJGLm3U59d
1Y7m+tGmWaN6Vn5y1Im0VY1OZJOw/wDf1/tUdLto7q42MR4VuC7Z/rehryaS7uJLll8zt4ca
DnFPtEtDYI6PCZHKgFfqTXtZG1GjxILlKx31bHp+my2ERWNGktlfyknOfU+1Z6+2ahccszpF
5I0LeVAPYfeiuptR/imrAXhQlUWNFXtGo9K9sLF8XVwqGRVbaqjv2qEY8Yq+ys5NydCkRSor
JFbgBiMyH0+gp505PFpc8lxIoc+EeD3JqMmoXMtnHbSWMUUEbFvIf5jH6n1oN7mBVaSM7gh5
AHI/Km77ApNM+uTLe3Ek8uSXPp6UIYIUZcmSVg3lXdkCiH8a4jw2Y0P9Knn8zVghKIqoBhRw
KILZTKwjQ+/b8zV0EIeN4z6rQOot4fgIe7MSaMicqMA4fGUPofpQ8AXYjhTZK6EnKkjmjraN
8GRZCrqCMg44oCclb+bPG5t360bbWt3eTRwWcTSyyHConJaqNqtiLsgT5s96Km1KSbToLIhP
DhJYYGCSfc+tBSRXESOzxkbG2sPUH61XEpm5Dcj0NdSdA2i7cD60HHJ/PkOAcn1onjGG8rD1
9DQeAt1hRkMfSigBzBiFJ4+1EXADaeS5+Ujn3phYdNajehXZfh4u+6bjj6DvWjttC021RI7l
vGUkb3cAKo9Tj6VKWaEfuaI4JPvQg0DTpluop4EbJiB3Adqf2vTbW2nSajeukcKYBLHAOT2B
Pc/ajNSvLUTxR6Y6wafFGC0rrsaRj6HPb9KRap1ikcItDcG6hRgyQIPIpGccnk981J5pz1Ev
HBGK5f3fQ+t5o1tIkt42SNRlA2crn157UBfa7baYryy3H81lICIQXI9vpWMvOpdT1EmKNjEh
/oiGP3qiDSJ51Ms77F75Y0Y4G/mBLPFdb/4Pby9uOoNTQFdqkhVQc7RT29uZNJnt1TBhCbSo
54/3oO2gg0yITIMueEz3J96rhuZRcK8g3LypzyKvxVV4MjyScuTeyq/MU6NcROGVnDEeqk8H
P6UuVgEcf6XDU2g05r688C0t5LiaYkLbw9yB6n2FeahoWraWpmutM8GJ227/AJlz7E0qqOrK
W6uv/WXXGqRWJJRPElmCnaCRxil081/qTAy5Cr8ufKAKn47qAMKMf6RiqyZZuea6ONR2JLI5
aPPhgrYeQHj+ir42SJfJHz7nk15HCR8xqTsg8o7U5M9LmQ5xUJE8w+leeLxwMVHxCaJxJ7eK
RfOooaTTkPKSY+hq/LetegccmuOAfhbmE7kJOPVTRtt1Dq9l5UuJMD0bkVYr47DNSLbu4H6U
HFPtFI5px6dBkPW05Ki7tUkwfmUlT+1N7HqTRnQxhpLVHYMYyMoW9/vyay8lnFLglcH3FDya
ZtA8J9x9QajLBB9aLx9VL+ZJ/wBv+DptpPaXSZt7qKT/AMrc1XqOrQ6PCXkYFwPlrmQgvLOR
cBlLfKR600EN1MI3vpgSvZSf71P8PT70Xj6jFTbTv6eB/wDx3U9WQKZ2t4WbtjuPsO1HJpS3
GoWyLdEsQMbxu3/Y0t00RtiPcoBOBzR00Go2F4J40YxRuJFZTkfXBouEVpaEXqZv5uvp4Nbp
Wjw3VwfHkWaN2ACKf1+1NppIItIn03TreRFdGQIOck8Uu6burSaM6usqq5kKzxdsH1P59/zp
03VunJqcVrHCcSnIk4AJrzuLUml4N2SbnUkrRDpvo8W7LNfQFWVfKA3v9qGl0Rp9T1VYrQsq
3EbKQM8IvA/etvbXCXEO+PtnFLZNWW31GaFUDDHBUfM/tWqWKEYR335MkPUZZZJOtpdeEIen
ulkOgXNtcIyM0ztH9P8A2aC6f0GfQ+qI74xEwyQuhb2bjg+1bbSp/HsVcrgknIrG6zfyaZd3
LoQTEWcKTxSKFRjOPbKQySyucJdf+9DvrDUIF6euYScPMu1c+p71yK4W5tfHaIhQqlWPsGGD
+1PtU6qGtWQjeBomjIJJPDHHOKzes3kL71Q/NJyQeDxTT5vIk0UxRhDE6YlVY55EijLM5IwM
etaCXS72xitI5Zwk8bBwyDOz2596L0Lpu2j0+HVrnMkmSUAOQB6VVr13KZBFI5UmneW58Ygj
gSxuc/PRTrnUl/cTIHvp2RUCbVcgHHr/AJptYderb2MMUhkdkXBbPes9FHEluSwVnJzkjNIZ
1j8d8Shee3tWv24SirRi9yWOTSKNOha4vGuAD4VvyD9fT/emCa/Lp914+1JP/C+TmvINY0qI
eDPZ3KBjljDPgH7gjmj7WDQ78Sy2/wAZugiaYq4XBC9/Nnj9K0X2YmuhO99PqGorcfDqN53f
LgCj9N1KSxa9tvE3GVFfP19avfWL59Le4kwmluxjXKoTIy4O1TgN7ZNZp7p/ihcHgseR9Pap
SVsdOkPPjhtwWH515L/DhpNxI6SfHMw2Oj+QJ65HqaWKjSyFRGXB5GPajLLTWvVuQs8cS28R
crK2C/0X61N0ux1b6JreKI1288V4uoNuxQMSKYN/iZxxtAqcUBnQsrYI9CKLAii9nZ7qME8A
5xTO1ZbhPALbXHMbf4pNekrcIT8w70xQDaHEmxh6mi+jl2B6orpfqWG1ioz96ut7jwWVo2aN
wOCrYxUNTaS5K3BKkoMMVP71HS55Yr2KdCuY23DeuR+lH+UH8xYk/gsxJJWT588/nUJ4XidX
Ts3Kn3ozVIpLq9kuPFXEpLNtQKAc84FVIyQqLWZi8bfK3+k0U9HNeCoFJBmRSjfXtWl6R0aJ
5jqcy71jOIQe2feklnYk6jFBIgO9uAfUe9T1LW9QRm062kVIIyVAgHB/P1qeRSkuMS+DhC5z
e/Bt9R1qwsVZrq7XxP8AQp3NWV1LrUyeSytlUA8PJyf0pDBpd3dvk8Z7ljR9vplvHL4Uf85x
87n5RSxwRXewy9T/AOKoAmn1HVJd0jySsfUngVdHpkUfM0m9/wDSOwoy6uI7dTBbgDPdh619
Z2wcGSc4jXk/WrpJLRllOUnbZbaWsUUZuJFCxL2H+o17ve/mDfLCD+v0FDXMz38oQHw4k4AH
YCrZZ0hgWOE8KO9cKWzLHLPukfbFHxx61C/voLdU+HjB2rwCM4NURI86hTwM5NDyMs1/HEq/
y0OWPviuClbo0nQ2uR6HqN3NdNse5hCLISFxzkjJ7Zp11H1jY3XSlzo0KLNdXLqQUYMIwDnJ
I4zWMlZACC+4HsAKqTK/KFQHvj1qMsVy5WWWWotUVxwxhBnIPrzVniLGMKK8dgp49ahs3dzV
iB6ZWcVWVNWeVRjNeZA7VxxfY20U6ymQSHaVC7T3zn6fSp3tvFbwRtGrgs7KdzZxgD6fX9qM
6c0OLV9St2F7BG0cys8LEhyAe4GMGruqunbfp/VriNr+KWeSQukEaNuCE5BY9u1S5LnVmn4f
arjv6gcFrbyWsTMoZyrM38zsATzj04oS8WKO62Q7SmxSCrbhkjn961fRnS1jrMtxNFeNIrW7
wMvglTG7DAyex59PWs1qVlZ6bePaWl09yYmKyOYfDAYHGAMk0ISubVhyNPElxS+/koztArwn
FR9MnvUPnPHpVzKXJzUxwciqQ23ioySM2I1OC5xn2oBCI53eTx2OQvCA+n1oq1jTULmOHlGY
470IQkW1M9hjiqJjJEwkiY8dsUDg7WYb7TNRezMbgxnHajdJ6sutJiVLhGkhYgMjrkbfWitM
6mW5QJq1sl0cYLsPMfzr6SzsJpvHi8WNVOdoOQR9qR/Roqu7ix/DpFtPp9zfaNdiSJwJWgZu
Vx6j3GKotIoTd2sc16EaJyQyJnvXlvp3h3dvrHTbl4UwL2zxjyn5io9RjORRa2iw6q3joCiv
gle3FY88lFbPV9JFz0vB1rRbc2uk28TP4jBMlvevLfTIYruWbaDuk8RfocYrPXnUPgGOTT5V
kCxACLd5QPTI96faHq6anZq7FRMB51FPjyY8nGP0MWXDmgnk8PsOt4VgjKqMAsTisD13bLA8
0+cCQYx710IEHkEH7VkuurVZraJiueaPqY8Marwd6OTean5ORmVkxEVzlf8AFCpps2p3KW0R
VXLbiWOAABWvn0o3+vmKygG0RqMnspxRHTujiw16QyupG0gDb3NZFnSVrs9CWJvUiUVy2gaX
HY3ksMhGPDCA5UeuaTT6Vc6y0ptomnaMGRyo7Ctk3T3iai99cqH8JC4jYZH0zQF31npOjyrb
mfY8i/zQijAPpyKGKVu4xbZ2RpR48lRhbyy1GGHc9s8e07MMpFJfhj/WDu9a6XcXwv7VhcMQ
pbdHjncMVnGj012LSSMGPcba9HDlUo2kZM2BxltmHnikmsjcyKoIXIZVxnkAg/rROlyND0/q
Um4gMix/fJ/7VVf3ISw+FUei457ckn/FVAtH04x3HE11tA+irn/+4Vrl2eZHo8KSvaW+X/lx
p5VPbJJNCyuJiowFI4xR92vw9uit3VFGPyBoexthd3BkkXMa98ep9qmPQyjluYjCrwiMmLBX
bjOPX86+s7eK4u5BdbgoXIwcc5rzULxo5I4yS8h/pA5A9BUpFmhj+JuV8NccKDyx9BSP7DJ/
U8kthbM4tyUAweW55qpraVFMyzqCq7seIOfyr2zwf5rglmOWzzRp2ZD7eGHtQug9mbld5pS5
GSOTimMEomCgW+7aO5PFeXsDQzNLGCodcccZHqKnYCSSFSCUX0Pv9qbwIFXbxvpcqLEVcDvj
vSa2Mi/KM5471oIVAjkjYF9ykDd70htyUiO4c59a5BY0v47rTJ0trhoNzxiQGNw/B9OOx+lD
BS4DO5YfpV91AEjDqowRQsR82AcA+lGK1sEnsc2z/DaY7uA0pykT/wBQX1/2qGnmGHSmLrl5
HLE45+lT1VPAtVTG0IoH1J/+aCDEWEeTjC0UhW2Smu5JWEMIwW449KvuXWwshAuA7DLH1NV2
wWztzdyjDv8AID/egGZ7ybsSSa4BOwtnvLjnsOST6Cr9RuQSIIeET96MYDTbDYMCZ+/0FKD5
jk9zXHFlrG8sgX0FWSFRLtHOKsRhDbHaMZ7mh4kLHcfWicXvP4Vu2B5m4FUWq7Y3lf18oqdw
VVcH0qzT7G81MxWdjbPcTMC5C+g9ST6CgNHyyv5mzkYFeO4XtRGq6Dquj7DdwhEk+V1bcpPt
kUFBGxOXP5VyafQGmuz05JqeDtqRwAT6+lEW2lXl3ZS30YUW8ThGdmxyfb3rm0uwxjKb4xVs
DKEDNeDNMf4TK+n3N4s0RS2ALqCc4JxxxVWj6dJq+pR2MLhDJkl2HCgDJJoclVjSxThLjJUy
zTNWvdJW5NiUimnTwzPjLovqF9s+9V6jql3qXgPfSCWWCIRLJjzMoPAPvjNELpSjUPg5bkof
E8MsI+BzjPegtSszp+oz2bPuMLld2MZHvQXFu12Uy4M2OPxKkXwa3qFtYR2VrdPbQpKZcReU
u/8AqY+uOwqq7u5by7lurgq00zb3KjAJPc4pjcaAtnptndSzMZLlN5jCjyZ+Xn6ioXOkRQ9P
x6pFK7t4xikRgML7GlUoXaHl6bMsfNrQr+Y14xC8CvFbGaiTk1UyEkwTk9qgjLJcu3ogwKm8
gjiP0FRtUVIAxPmbk0AnzXAZ8Gr/ABFKj1quS3WQ5UCvBAw4rji4M+MqMAUTZ6o8cgVu2aFR
miGGHFfKY2bcAMigd0b/AEppIRFqGnu2Adsq+3sa+125yslzF5vimOUwQY39RSvpbW006bZO
y+HL5Tu7VrNZ01m0ma5tfDwVEqtjI47/ALH9qyzSvas9DBOS+V1Zl+l5Li01dZJFcq/BA5/W
t5rl2dE0zxLfajXQyWHov0rHdHXyXNxLHLEhxyefSkWs31ze9am23uyiURxosm5QvsDmo+3z
y29UaJzUMceO7ZsNA6rmsr6MNI7w7ssu/v8AeumlLTWdNinmx4bDfw3A965Rp2jJ8WwkGY9u
5HXkGtzDcT6l01btbzLHDNGPCVR5j9/ahLNBNpK1+4MmJvi26lff2DJbW2hlE9rbx72BG+MY
GPY/lWO13WdRt5AqShE3doxjH0qPUvWd10np0OnWcMTTPlnL8nHuee5r7Q5l1y0tr+7iRRIM
lTyAc1FR4Vka0x8dScsd7Xk+teprye6l2qGnaxZVQcmQhh71yDVZ2l1CUOGDhyG+9dI6s1FN
B6qtr2x8F1S1I2ngHd71zvUHW5vJLk43yuXbaMDJ9hXoenVfFWmYfUOPS7OgWQMHTtlcFdsn
hDJLbs/UVK06bgvLZLl1uN0mWOB9axUXUWoxWaW3jt4SYCD/AE1obT8Srq2tY4ZIzIyDBYnk
1CWPNjVw8s1r1WGdKS6Rhr9szsPTcf24om4Vv4Rpdvj/AKjySffLBf8A+2j9Q6W1eIKq2jyP
/UEGeck15c2ko1HTbcxOFtoED+X5W5ZgfzNelJO7PHj0GxX1sryl9Gtbwb2Be5Y++PKARir7
S20y8R5rO3+Hug234ZWJxxnIrLLI7agN2WVXyR7Vqunc2/VSNJ5RNaucfYZH9qlu6fRVUwG0
m0xHdw+Ji3LS8mgtSuRqF+IEb+XD2OeGPvTrUdOs7rU7qPYEYSthl4780kn02S1lw0heMdh6
0qaC0y4lEAzjOKry5URrcOqjkAAf3quOKCTJS6x9G7ipeIkPG4SfaiAouTIoyXc492zVWmSM
l4Uz8/HNWXVxFKQAcD2oeAhLxGPYEGmXQr7NbZ2gddpc5NZrULc2t/cQvxtcnI9u9bfpiXQr
vSZb3VL2S2cOVQIMlR6EjBzWT1dLi4v5DNsJ7CVBhZVHZgPqKWN2PNfCiyU/yEO7cGUYqqwt
i9/ChXKs4/vUYS0lmqg5MZ2kUztAsFnNOvzJESPueB/enekJ2DazdfF3UixksEBya8tYRLbw
mQ4iVQzn/FDoPhrMlyGlmOSfaowTyPppRckg7APrmuFIXU8upX22MeXsqj0FMkjh0uLc2GkA
/Q15bwppVsWYg3DDn/w1BNPvtW89vF4iKfM24d/71wUm9IEuHurpfiSjeEX2b/TdjOP0qpI2
LAVtNQ6cuIenYbIIkRi2yvLK21d5zuyfTg4/Ks0trHFdpave2wZx84YkD2ycetdYzg0rREQy
XDCCIAlULk/QDNVK2SFXsBnitxpnTT2tpLcSTQEyFVR2YBSAcnHPrWSnt7PTRInxokYEqFSM
nn2zmhYXjdfddiy64Qk1pujddTQhdRNhXuYkVSz7Mgdxn/FZe6fcAPc0U6bjtYZH1oTjyVAh
LirNV1P1RHq2jDRo1jL+KJGdWD7AP/EPf2rJlY0HlyT9a+wE+UBce1RY+ahjx8FQMk+bshIW
xkdq2WESw07RLZlm3wNJKYjuDSuMjt7YFY/eGYKFzk4rZaR01HY/DxRTL/EpVM8jBiI4EA7Z
HcmhlV0kafR5Y4p8pIV6bPBBJd2t3KsEU1s6MZDgBscfvUelZ4LTTNUvWlQXJjFvCm4bvN3b
HtX2oaRbTeOse0XEW5y24kPt7jJ+nNV6BodpfJJql+4SytRkqh88reige3I5pGlxaZpz5+We
M+Ouy7UFkQw3rqyrLGrK5GAWHB5+4ofXptP1XqOCaO7jEVwkQnfPEZ7HJ+1OtXsFtbGxW7EE
isgKwhmJTPIByOD9qzVzpawalHZQurLKFaNm44YZGfaujFr5h/Weo92MeKtGm1GYazqN5DZD
xooo1EPh8jCcf2JpSNSs00PULC4mw0gV4VAyS4P7U/tOnLSyeSysJo2lhg33dzJnaS39Kgfe
s7d6dFcW05iWOOS2DPuUfOAcEE+vuKEY130Vn6vnhcIpXXQhycfWpqvBNfKualkjitB4QLcE
kCP1ZsVeVKYB7YqgsDep7LzRj/zRweKJx4r7RnvV3i7lFDOpVcA5qCK45oBDVPiKUoRwY24q
cLOkuT2oqaFJVDKRk9xXHBulLDdwNG5AkBytdC6Zvja24sb0kQXCFRk/L6ZFcxtT4EwOSOa6
Fo0X8e0lRC4M1pJnHqVNRyaL4nZgb+GfQtRutPaQ+J4rLkH+kdj+Y5pb4xjcsPm961PXUZEl
tdyEpckeDIjL3Kdm/MEVkAGYEsQCBxVY7ViT+F0dP6Ov7O86cNrfx+KsbeH4aSBG2nnP/eq9
K1Q2OmXVnDqElulvNJtjdFdAmcjng5/OkHRlopjkuZbSa5fGMbiFwfXio9QTQWVhMsUDQSSy
kEFifL3rA8ac3BeWekpVjjkl2l/8B+pdbfXJIGYIrQrsJA+bnj7UXoOv3Frc26RyRx2KYE0I
PJJ4LD3/ACrK5LR5J9KK010jWa6cjyDao+prVLFDhxrRihnnz53st6i1Q6hrNxc7yYy2F+gH
alxbapPcHvV9pZfxFrmRnEcNvGXdj7+g/WhfmG3cODzg5FUjS+FeCU+T+N+SZ3KgDd+9DO5D
GrJJRvC44qgsmeVJ/wDVTsQ0mmyXtrqcatLdwMTgFVOR+hphb6taad1O8F+8msWs2Y98mY3D
HgHnnv3BrPWt3rK3IVLycMvPncn+9NdQsrhr3TpLmDw5p1EzcY7E8/nineSXTFWNdoEstOS7
164iicSImXyuf05+vFM4t/8AxKIiQPh7N03DuTjn9zTLp2SyhLXCaC0c0aFHuvih4eTyCwI9
6S2crSahdyId2I8bvqzgVHu0yvVBVw4/i10QSSJDzXl7AZrUt6DnI9PrQ4LNqVznnzmireQy
O8I5AGTQkqDF2Ipo0U7LiPJ9HHB/WoiN0XMVzuU/0yL/AJpldWMzSNHHGZFUbgPdaEt7OSWU
rArOD3UDJFcgMHcIsZxCu8f6TQQ3PctuBGfSm1xpiocXN5Bbe4J3N+gr4fwm0w0UdzfN6lgI
0/3p4piv6nui3Vvbw3llPIqRzQsQW9GxxViXEtx02sAj8WXxPIQuWX3/ACpfN4xJeKzhhB5H
G4j8zRMEV9cQmVrvaiYBXf3+wAp1DYryaGmk6FfrbLcvaOYn7sPT6mrL62WG38CPjxic5bPA
qmz0GSUhpmu2XOPLESP/AOYir9Vjh0qJYo0cOqcGQAEZ+g4rpRpAUrEV+6+OsMfZBjNfaTMI
zKMZKNuXP96oz4kjOTk4qu0k2TyoP60OPvSBDUMl7JLK7EqGpl0/ObLWfikd0it0MkioeZMd
l/M4oF8Wdolv/X3f7mqY4pGil3OyI+NwH9WPSuDF07Hup60Nfu5Az5MitxuyFcAkcffFZy3i
57F2bvnua+SEI4aMlWByGBwRRUaBVCr8x9fauOlJNJIc3/USW9vFpUZ3JbKEVs5839RP5/tS
a9CNOkwIPixK2R79j+4z+deFIIh4aLuccsarZVZjgBa5IMpppqioqGkTPcsOKIZn3c1UgX4p
PZcmrJJBnPaiK/lRFjmvAF9aiWycV7tNcA93bWDLgFTkfeukWEllqlu+vrLsZ4xC0KtgBuM7
h/jPtXNTE3f0r1ZLiAYiuJIs8kI2M1OcW6aeykJJal0anqZrPSkljtWZnu0ZUwchc43HP7fn
VfSEsV5ZzaBM6xtK4ljc8E47ge547feswPFcDxZHk28KWbOPWpoZY2DxM0bryrKcEUPbfHb2
M8tyX0Oh6tYWZiklkkfba/1s+WYYwSfc1hptUY62mo26YWF0MaMM+VQBj9qoaS7P/WupyGTG
GY+ZT/iqyQO1dGDu5OwzyKqh0dIs4bS5tp9bS4Lpdkfyw3lUjvkepGD+fvSDqVrPR45bK28z
3SYGGztUkE9/tisyt1cxII4bqaNMnyq2Bz34qt/FdlM0jyYXClyTx9PpSqEtJvQXljXwrbPl
bAya+eQEZr5sBM0OZVbgcVYgQjG+6Yk+lXyyhFwDQsbYeRhV0KeI25u3rROLYEeUhm7US+AM
CopPGCFHYVY8eRuHINABSe3FSRmFRK+aiIFGeewrmEhhtjM3pR/TfUMuh3yzI527uRnvS6eU
yNsXtTKDp2S+sVmtsFgcMM4pHVbHV3ofdc3y9RaPp+qW8BVBK6SED+rAwPzFZKxsW1OVoIcB
1Rn59lGT/atB07eyW8j9O39v4ttcPzG3BVxypB+/H51Zp2raT07dPImkM87M65lmztVhgrjF
BNxVJFaUmpSZTpXUFxYaVa2VnNJbiW4Mdyw5DpkHAH5mq+spbJdSt7S23zxL55DIoDEn07+1
QtWtJr2O2hs2CLOZ1LyjJ4GVJx24pZqsrT3st0QFaaQkKOwz6D8qVQXOx5ZZe3xf2/sBXcgL
+HCGRAeAR2FQAeK1kQrnc4zxVwidnDMO9EW01xDLcpE0I3weZZU3BsHsPrVpWlozxpvYVJos
9p061yB4cz/9QMdpCe319KQW8RZgucepp9qV7LeabZy3c0buEYBU7qAcDd9eKRRT+CTIynDH
ikx8krl2V9RKDklBaSPJYMHehNWJ4LqGYLk9+K8My7WJjJBORQm4jjGKqZzsOoaBp1tCLmC3
8SfO9iWxis51Fq11q3UETTkBobZYs7QADjJ7fetJpuorqV7dwodyRMApHIxiiLn+HW/h21xb
RF7mTAbHPbJ/tWmeJPaJxyVpmMubKew06SGOTcJ3UHB9OTVnTelK0skSMzyStEPpndkf2rUX
2hwXkarbxkbDu27jg0ytLOLT4YmlVYEDqSScdgal7Xdj+4rVGDsdMmkvpnkQhDIQSPvWhsNH
sYoLnM4hZhnzdyacJDai1M0OBuz9ea+u+k/itPSd5MFu3OKKhRzkn0K7S3RVxbxrM5G0tnsP
fHrWb6i0X4Gxa5e7csXP8tDsU+3AroWnaTFo+nph1cbeTjOT7Uvm6WS+uEuTvfxZdzg9gK5w
1oHK+zlNraS3nNpCGYfNnj/vRd1YTw2hcSDyfNt966JqHTcGjW7zWMJLScHj1pLouj/xATzE
BkVTupZKS6GjT7MGIbiHbcS5w3yluf70eupX8lq1sLyZIGIPhKcKT9hTTXNNna2UpGwiRzg4
q/T9CtpzEba8EpCKXXYQVb1H1x70OnTOq06F+nwySsviyyFdwBJY1T1HMsdz8Mr7/DABb3ra
fBSy2lxsgAitwXMmMcCucNvvr4jlizn+9dP6ASIqGWAuRjPY0PAxF7E3swo/UtsO23T+jv8A
el+7w5Y5B/SwNIEcW9u88huZuFBJGfWmGjaTP1HqkdrAGWFTmebHliX1JP8AahbmYiAIvBI4
rf6frlv/AAHSRHBDHHKG+IjiQBS6jsQP1qcpNDRimIOrenGN6t9o9uWs5FClEHKbRjJH2FZs
21z4vw0NtM83+kIc98f3rXW+sSwC9km8kCRM+M4AOeMVnOl9ami6wt9QvHd/GYxnuSA3AA/P
FCDd0xppdmn0XpS10rTp11sr8beqEEYYHwU78n0OcVmdR6c1LTDI7w+LAhOJVYYx7n2rTajd
XQgnjbgvOX5PLAcVnOqry4NvaaeSQHQSSfrwKZSsEo0IVcNcHBAGw81tbP8ADO9e1t7m/uvC
kuU3xwKMkD03ViILcl2I5KgH962x62EkKs8qRvgAqyEuD9Md6nllJL4UUxxi65GX1XS7jQ9V
lsLwESpgj0yD2NUb8rxRep3s+s6k99dks5AVd5yQo7ZoZzGB8vFVhfFX2RnXJ0a2w0Roem4L
yVPFkdzN4e3JSM4Gf7H86XXSrDKXmt92GDIsi5H04rZWt0by1uLS2uIxI6QvHAIvNJEMkoCe
OQF7/n3qlmf4K5utYsWiskUxQi5TOxzgLt5BHGST2zUYpyXJs9CGVQXDjaOc3im2uXjZtxPn
B9wwyP70z0bRV1O2a7nneKJWK4RQS32zQmvFIdYjEAD+DEqkSAMD37/ka1PT0ktrZR3TJGI5
hmJWA2qecjjFUtuKoy8IcpX4FdzpdveTbZJZICmEiIUMGX0z9uazU6m3uJYW7oxFdIvr6Vmy
q2zA8nCg1iNbNyjLFMsZeRdzvtGfsKEeS09hycJpyWivRrX4qd55I1a3gUmQuDt9gM+9OLi1
huVjijtkRnQrDlCO/qOOeTmvbIx2/TWmKRtSe63zZGN2Dxn6cftTLqbVjdMjK7SOHURuMY3f
TFQnJuWiuP4YGGmSS3me2mUrIhwykYIoa5QRhWQd+9Peq0264zKvmaJGfAxzj96RPIJEKNwf
StUXaTMklTaIW672PsTzV8sgA8NOKotsqzD6VNELy/SmFL4Ihjc3OaLVgqYHaqT/ACwBXqKz
nntQZxbHtkY84NSdyoMYql42U7k75qxMYy/zGgceAbACBzTTTtZksGPPlYYINAF0XAHrVDhp
JgmMA0GrCm0dMstOtNftIL+2ZI72MgP9/Q1jOs5TH1LNZLbLHLC3mI7MSAalo2q3Gi3o8JyU
bAYZ4pn1vpu/VYdQjJ/52FZC/fJAwf7UkI/HRaUrhaANM6jvtM00otvZMU7O1upcn71CTqSw
vWlN7oUUkj4IKyFRn7D/ABQtzCkdi0sjE4XyKhGWb7e1ArbPlGcY3c4q/BXpEucq7G93ddMz
gLGl5YlR5kOXyfoc1dZ9ORX9obnTbqGV9p2RSzBZT9weMUgeBBcFpjjHIXHzVCV9j74xtYDj
bxzQcH4YVNeUbay0Dpmz0qGTX3k+JJORE/Y57DbkGsfrgs01CSGyUiCJiIw3fH1prpd1pem2
cYvbQ3NxjvI52jnPb71fF/CdSWefw44JO5XOM1OMZJ2ykpQapGTtoJbxzt7L2GKLTTnKgup3
evFP54tM0sPLbXMbs0YIiSM4De1I5TJNI0hX5jmnScvsJKo/ce9OvcW1/azQ3S7ZmJbJyu0c
Zxmrtf1/+IdQ2piVES3dsb5MAgep9aztvLJFG8Pj7EEfA+YA4/aqNPKzzqLp2ZA2Tn1GPqK0
cqVGfjbs7TpWradBNDAcXE0sPieQYH25oPUbe31jUvGvZo4I0QkIXOwY+nqaxkkU0et2Xwxl
lgaNUDRkZIPYH0p/cWCQEh22kckMe1XW7JvVaKbq8eTMcICRD5EAxxTJOqvBs47WeMERcZ3+
lC2enKlwZbgFgRgKDivbXpaC+gNyL1GBYhUX3z2Oa7s6mgi86rRwILK2I3LlWkOefoKM0jq5
kjjsry2kaYLhphgAH6iqdU0az0iOBbcrNduc7QM4oG8F1dyq0rJAV4CcLyP71zSOTZqL/X9N
sIFFzKJZmXKQoMk/f0FKINZghkV7S1FtZbj4kZXzyE0H/BG1qJJ3niBtmwAWGHz9a9kgaMGE
MDHAOWPbNBROcmffx21v5JLK404xQluHRgxHscU1tum7CG8FzZXcZjmXPhggOx9eKSmCzazu
GWTE6rmPy8E0Jph1OONmmj37cFGHcH6GhVse6XY561g/gvTN5exzH+dGIRH2xuP+2a5fpwjs
7B79+ZG8sY+vvW26nnkutGis5JpHWWXe4kOduB3/AHrn9/cLIwihyIkGFFZsvz0PF2rApZGl
kLE8k1CUeSrVjOaruOFxSDDSBzcLE49I+fvTy01uw07puOylEj3DTPJiLuoPHP6f2rNadc+F
byqf6RkfnU5bhfIQueP1pHG9DJ0ObjXrS50G6slhlimcZVn5389s/alWmlIL23nmBKRSK7BR
kkA5xXjudgJGM+lWoqwReJJ69gaMYpdAlJsZ3nVd5dXpuFsIlQtnDk5NL9W1J9Yvo7gwmErE
EZc55BPNBeM874UcURsEUfbze9FIDbK7dT/NPOMgVZtA5A7VKEqlspPdiTUGfdnBohlp0QLZ
5NedzUsJ6tUlVfeuEHFprCw6ZH40/g3EbFIZg7FiuMndjkDkAf8AarLnVIjMwvL1byQkyIhY
hS5XIYnGPYUifwwe3NQ3cYAFSeNWXWaSVHzeJPI88zAySMWYgY5pvFq7x6MkM0ip4c2Ef1Kg
dsfnStUY968a3QnJGTTtWqEhPi7HWo6vaMIGt5FjIAyNxO6lN/PLc3zu5BCnCgdgKq8JAOAK
+EeBgcUIx4hnkclVGi6Zvrf4d7O7hR1ifxFDJuzn6e+f709u9SspAP5e4qgKFkBwo9sdu1YA
oeRubDDkA8H71EQqjblJUj1BxUZYFKV2VhnUY00e3WoSXl9LdSAAyHOAMcelC3CJICwGDV0i
ADGKoceXFaEq0QbvYPESJMH1FGx/ykLepoEYSQHPrRsuPDUjtiiAnESw3P60TAwZttCxtmIG
pxEq24UGcFsm3vVLqWzj0oviWLI7+tCygpwO9A48U+TzdxUopo1ky361CPLDzcfWovEuMhq4
4eGxwiXG4MjDKmtWrtP0vBcnmSyl2ZIzhWH+4rN6Bf20sA0694RmAVvVa00FnPYQajpT5kjk
i8RD/wCXkH9KldSVmiKtaM5PGk8+9Y1cEckgA19qfgbIMKFb5eOamp3zERrwO/sKuW0ikiVz
g7c9q0uSRNRb0ZhrZrnfMqt4aMefpRthpDyywyyqQmcjIpzbWzQ2zQrGSrj/AD2p1p+n3Elu
CED7fQcAUjyxXYywSl0Jp9Bt7sGBXfe/YKmf3qcPRc1tbt4UgM2MSKTuGPetNa2M4l2uyxHH
mIFe3Butj2tm3hhvnfHJrO8kvBqWGH8xhdX0WeO6eVRlBgEgYGfpQyu8SiMg5XitpeQGLTzG
SXkBJJJzk1k30u/ncy7Au7nHtWrHktbMeTHT+Ej/AA62eORpbuO2jjzuDLwT2GAOSaRR5gum
dLgyRA9wuMj7GmTatb/w/Y1tJdXMoYxoVxHF9QB8x/tQcMBRo3lhcMx5X6e1VeyCHul3s66x
btbXwh8QABP9BByAaI6tv5I4XJnWeZ5AjFeeQc0ujWK2neOJgbiSXIIyrIPVSval2swzwS7Z
WPzbifvXJtJnNJs1Z1S4mtknKuocZyM4NUDqBYSYWjaJkl35DEE59MU203X9OTo2KKWHdIsi
R72OScnB/QcivU0YaZrskBjW7S+k2RSSLliuCeKtbfROkAWHUyJJ8SRumt23iWTLEc8Cl0us
prl29zqt7IHkzkqgAH2FMbzp+8sNJvPirV4RvLAsvcZ45oDQNNtb62l8aMFlYAE5pKbaGvR6
g0i1yqX8rM3IOAAPyqk+FDEZf4j4mQRt24P96m9hH/xMtg8WFQ7So79s0Tr+m2tvFEIYthY4
YV26YBvpPUOhw6WkV5aymcHaHQ8MPr9aa3Gv6KssEVvHMu4Zb6Vl9Q0W2tdNimiikB3KNzHI
ORzRdxo9vaLDMC4zw2T9M1ROSF0AddazDL4UFuCCU8x7cZrDbuc0w1u7W51CVo/k3YXn0oS2
tpLl9qD7n2rHJ8nZdKlRKLPhlvShZ+SKPuzHEFhjOQvc+5oCZsn7CgcW6coklaE/1j+1OHit
bXYZME7cgVnoZDFKrqcEGmWrxsk6KXywUA4oBCIXincyuex4FQmHxEmWcADtVd0sdjCsStuk
wCxHoaEi8aZhsz3rjhri3toht5J9TQstyrBufSvL1Wi2Rk5bHNDJAX5fhaJ1BOWkCRRKzsBg
KoyT+VRkjuLYBZoZImPo6kGtp0Xe2ekx3tz4cXxDYjDuMlFx6e2aJ6w1vTNR6WEfhK14k6+F
KP3H6VB5alxo0PFacrMEkbPye1WElRgVckbCPc3AqLlRzVzMQSNm5arB4UffmhJrxs4UHFU/
zpfQ1xwa90ueKgbke9DG1k9TXht2Hqa4IWLlQa9+IXFAGKTPANfCGf2rjg/x1xzVb3SCh1tp
m7nFWizA+Yk0Djx7lTVLTK3A5NXm0T2qDQqnIGKJwI/zVeWLxIB6DFUSEFjV1u4xgjPNccFR
LtiUVLeqHFfO+DjHaq1AZua44PtZctjOM1fJErc0tDbTwaKimbHJoUdZ9NEduBxQ+0jg0xY+
LGMDml07GOXBoILL44pAVePuOeK6h01qseradGz4+LtV2OPVl7VzrSpVdwhPenGmXc+ha1HI
64jkPf0YVLIrRbE6DZbF4pZUx2YgH86INqtvCimQKWGcH2q/XY2bUJPCJ2HDDA9CM1DTNN8a
8HxALCMYANL7nw2alj+IYWVkgmQMy/Lkj2pxEGWINAVEZOTgd6VtA2J5gpYbGGCO4Ao/Tty6
VbZTarRqRj6ioOVytl1Co0i95QrsVTzEY3Un/ikMl21rbkvKM7iBwPzqUz6ndSSQwW0ir2Z2
G3+9XtYWuiWbXYQ7tuCW/qNNzige02tim/uWhdUILyucBBTm3s4BAgkbzY5oDRtPlJbULrBe
UkqCOwpkzRbj5qZS5dnSjw0jmtvqY0/R3sIJWiuGUtNK2OE/0J68nvS3Tbr/AJ9Q8xjQIxYk
bs5HqK1eo9N6VDbY1K+aJt42iFMAr6nkcn86r1vRYzc2raTHHe7INsjRnkgYwT+tes4tHhJo
F0OK4ur2ZzIJHtZlYuCDwRgHPf2pX1XM8uqTGRYsyNk7Mk8fX/Aq+OaW2mu5FhWFFJR2BG7I
A/biq7p59Utlu7nAhDBE55/9+5pP5aG82W2ESSdNgSSbSJxtUck1pL3rBotf0COONQtiP5jE
YMhPlyfypDpOl3+py+DDal2j8yrFwDj1P0rTaDpkun6jNd6ha7JNwHnAOR6Cu2E6DOU13Q5o
ryybwJWwrQ8t34OKz1noWh6Lp945uXLqM+dNrKfqKhqHWWlQH4O3v4YnjbsH4H04rQ6Tq+ma
zppieS2us8OBhv1o9bDpnMLJpx1kuoWsLtDuOHK5HbFXdUzb5LfcNuWJ5rox0zp66f4JC0Mm
co6Pho2HqKyHVfT7NqDRNcBjAeXfOWz69qKemhZLpg+tzCbp2DYykeIq8d84qPV8qWXS8brI
GkZtgYH1xzS/W7WN7a2hsNQjmO7MmMrtx96r6+tvAtNPtYp0uGmXxGeMgjsP0oTemdEwlvby
XUwRASSaZzlbC2NtGfOfnIqcITTbM4IM0nc+wpZNMZHJJrMUK3Jc5qpk8rk++KIGCtUOcRg+
5JogBvWmsEPif8/cf9JRlRn5j7UqPenMPww0u23EsQ5Zk/Ogwg0VvLql2NinBOSacG3hslC5
B2/vUXvoYVX4dQoIycUJO8kcZdvmbt9K44qd/ElaR/eqGczTxxLwu4ZqsCVj96IAWB41A87V
z6Gj8yD4laJmaGcxSEYJU9x9feq5VeRleedpmXsW7D7D0qgbwSxGPvUTIDxmu4q7Ft1RbLNh
cChGaRjwCavG3uTUxInGKICEKjb50GasbAwAMVEyKTUxtauOIEmvhEzHtVm0D1quaSRFITnN
ccS8MR/MRXhmjX2oBjcueagYpx6GgEONz7VAzk96CCTexqYWX1IonBW/61VM5K4HJqsLM3qB
Xzr4YyzZauOKGQryTzU7Y/z1HuarZixr2M7ZVPsa44PlPc17EuRmrMLnzdqi0iKOOK448IA5
FTV+KGeYYIBqtZiO5rjhtBOVYD0pgdPj1K3bZgSrzj3rPrdgd6OtNVMThkfBFK0FMokhnsJs
MCCDWt0O6g1yx/h8+PHj80betRW3t+pLc+DgXKL5l/1fUVnQl1omppKAylGzmkfxa8lF8Lvw
dWeAyW1qxjIfwQNw9Mcf4qGnWV18bI8oAjKgLg80wgmhutKsrqJwVkjyPrRMQm8EFYwHPOCa
wcW9HqxkkkwXUZbfTtGup2YBvDKqG9WPAr7SZJbnSLOQpGwiQcqc4YcUJ1WPhen5jLIu+QqA
PQnIovp64NzoEcUTKzIxB28VRYqRN5bkWS63Y4khlyZlyGAHOcA/5pJfXcFw8Ek7ym2hbOzb
wSewz705l0GArJM+4TucllPI4pbJpSyARBZGTIJGeMj1plDGkDnlTtBCatYNE8ZjlQ7wnfOC
eP8AFCSQKZGwzd/ar7jp9IIjLMzLk7lUtyT78f5qaS2+0b3fd6+WuXBdBXOS+Inpr2Ws6fIY
5oZmGVKnGR+VZNNIv+n9bkewZYo5fKVlGV2nvg0ql1G3vdYgewPwsspCOQMKPrgUdddZ6pZ3
pjWWG9t9g8rw8Y7HI7g/nXsuafZ4fB+DTXkFrp9jMbq2S6heInzKCC3pz96wX8MuNTuYzZQs
kUWECgenck1t7Xr3Tp9MWG4tlQNx4YXctPdGv7SGBGtIIxHMBwUwaMqltHR1plfRejWOj6W1
zcCZbuQY4bAx9KF1fqPS7XXbSwmt5pTcjIK42r9/elvWXWrWmr2ltok9rLEigTYXeSxJyM9u
BWHu9YvLrXob2QIoiHIK5wO571Kx/sLupEit9fuhbqqReK2xVGABk1uei3TRNKk1xlVUI2yv
6kDJ/M1m0aymge7ltjPO8uQZG2RKM8j3J+1VTarc6laLpcqrHZCTxBBAu0Bh65OSaSWnY0ba
o6VZakNT1C31Owi8S1kHk2+nvu9jWn1q2/4g0G5jso4nnICbiOT78+mKxnQesw2dqmgQ6ZIS
XZhOmCfN7itnPG2jadIbc+FNJklSckfWovMnJJF1iahbOZpo3w7G3k3CaI4fzZGQaX9WQi0W
yPIUoWdvpngVtYtMuJ5HuW5LZLM3qazmqwtd6k66koMECgQ7e1apq1UTKrW2c+v7h5Ziyg7T
8o+lCBJGPORWr1/SVtIo7qP/AKZHHtSYIpgabPC/MfaouNOh07A9hjQsarm9FHoKlvNzKFHb
Parry1SFY2RiS65YH0PtQo4XEYNHaf4beIkjYwuV+tCSDGKM0eJZb9VfOzaSx9hQYRlb2KzW
uSdvmPJ9hQl3MJZyP6V4FE6nqKeJtgG2MDaAPalO/wARvLmgjgsTRxjPFVxzB7wSsc49KrS2
kmbaqkmiDax2u3OGk9vauY0NSR7uuLtmFtbvLt77FJxQjmVHKsjKR3BGCK6V05r9jpPS9pZx
W8StMxknk7M5z2z9KUdd6jpWpT2MmnWwhnKt4xHZhxg/rmpLLc+JR4qhZjAJCM+lTUP9aMSL
aPORivHkjTsKsQBlikY8A1Lzp3zXr3wQcVQ16W9M1wS7xjnmr4p1IwwFLTJI/ZTUlSc9hiuO
GJMZPGKntGKWrDPuGTRa707tmgcWNEPSqGgy2avE0Y+Y158RGxwK44rI2Dyjn60G8bM2XPNG
vIh9RVEsqAfWicClAK9jieaZY41JZjgCrpo3ijDMnf1rT9OaMJEi1VRnwlwq47t70O3SGS+p
nrlZIXMLqVkU4ZfUGh/Blk78CnGuRSWmqymVT/N8/Pc5pcbxE7CiKUCzY/1GvTYvjPOKk2oM
flAFfR3Vyz5WuOKGgK+uahhl7U68WCRB4iKG9cVJNOt7gfypQpPoe1Cw0Aadqc1jOssUjI6n
IINb60ubDqjS3imKpfIud2PnH+9YO70q4tmzJGQPRhyDXuk3s+najDOjFSjA59KSUeStDxlx
dPo650SJbfSJdPvY8mCT+Wx/0n2rRRtFEPKTj0BoPTVjvrWO5tpVRJVDHHar3t3hilmdtyxq
W/IVkcop2ejCL4/Yy/4gK1ymnxliIzI2Rn7Vb0MsyNcLbxg4jTmguuL6Oe9tBBKrRKhzj0bO
DV/SOpw6fLJmUDcoViW4Jz/gVZy+BMzpJ5GbEzTRBt8LOT7c4qsatLGBEIURjnKbcFh/evdO
luNWsIrqKQqJgSAvHrSjUdJnuplMl3cHwTmMhuQ3vkVmSjKXxGmV18IReajcTb4NioGHy45/
3pSbaU+jUxSxiiPiBSJTwWOSx/M1JknViMvxTqUY6R3Bvs5xcdF6tE/jWqLcIfkaM9//AIrS
ad+HqXWnw3+pXUtq8nmMAUbgPYn3ppaajNo87xzxwxWynGwzjcD6+UdqC6l66tpEzZ71C4BY
c17DjjizxE5NByw9P9MxC9ayigjQiMSkFmyTSXqbqSa7A/hBdZFcFZo/YfT2rLdU61qGqTQ2
FyzRLCoJjHHJ5yfyxVelXMwa3sfFKwNIiuAMbhu5yaWWXTcVoaOPdSDbG0WVLi4K/wDRBaTY
MkE+9KLSRmug0YOyM7neVQ+f/SeK6Xqmp9MaZY3SRw4e+mwqKcAKvHasFrRtbZUS3LhpiXky
AMew/SsmPNLI3qka8mGEIrewQzy6ndHOACeFUYA+w9KbQaZKWVrdS7DuSMil9qsDbArMpJ5I
rr34f6XbT23iOA5A9RU82SUaS7Y+GEacpdIW9MTXOhTRXFxax/L5m2YIX70Z1H1lBPcw+BGx
VT5h/qWtjrWnWrae+UVQB9q5JrlmcsIZYQQfl8QDisS5Rnwk/ubIyhOPuRW1o12sSC101LiF
2Kuu4Y9Qaz8H/MRzm4jygTIz33U86ZeWXpx31aaK4QPtjjiBZ1A4557dsYogWlvfXLNa7XUr
tZRwR9x6V7OKpLs8zMmpXRzyKM9QTy2qAJ4J2qGPYe+KVXfT16g2o4IlcgsR/SK3Vx0/NpGp
LeW6qFd+fRh9KWdaaq+m6gkLW4VJY8xyDGCcc1RpeSC2ZIdM3VmjXEH87jaRtwQT7ULcdO6j
a3u25QbWXfw2a33SF8smjyC/lV8eYbjyTVU0h1q9a2tSpk2Hv6Y5ocUdbOZX8Cwlcdz3o2yU
xaW7R/8AUmPPvgelD6zaS2moyQyHcc5BHYirtLvvhlEUig7csuajJbGR7Do1zPhpQVU+po6S
0tNOiy4Bb0FBza5NNISDx7ChhcvPJtl5GM5NKEsl1XAKwqEB74FD27ma5Bkztwe9WBIg2QAa
j46GRQBgcg1w0ew2CaSAEQXBjUnO0gMM/Y1XLIXlLs5kkbu7HJNUeNGo4/M1FZULZzXUrsW3
VF7LIR5e1UNFK5xg1al0M4FevdnHFEBUtoq8vzVghjU52iqTcsfTmvYQ8z/zGKpn05J+grrG
UXJ0gjfGzBVXLewGavWF15MW3714srQDbCFgU/6eWP3NDSHxGLM7sfqxobHqC7d/kFm2crng
fYVA2rEYJc/tQijaO3evj3/7UNhvH9H+q/6LTYIzYbxB+dfPpUajIeQVFJ5oz5ZGH50THfvj
EgVvuP8AauuR3HG+pV+a/wCgGTTZFGUkB+/FDyW00fLoR9fSnC3UcpIZSo9xzU4xkkIwdfUd
wfuK7kge3Ltb/IFsS13PDZzguZRtUAc89sV1XTtHe10i3s1RQIUx9z6n9axOk31rY6raXM8A
CwBlyoyQD6/lTPVtd1C/t3FgzARynDwscsuPWujadoKca3sB670q4itYb+QBQjeEQW5OeRis
Zb2ct0SVwFHqa2HUt7Le6NZR3zgyRntjknHOT+lZkSOfLEpOPQUyvyJOr0QNtHbDLRtIftxV
TXMh4SLbn6UbHO6cu2foKtRkcE+GCa4QUkT4yVNex3UkTc5FMvHg3YdcV7JDbzL5XXn3rghN
jrLtCYpCHRu4YZqclvZXKERELJ7e9LoLVYZ1yw2k0yOnNbXKXC+aPPf0NI6QytnS+gowugCJ
w++M7TjkU71tNnTl+irMrtC3IXgUF+Haytokk6HCtMScg4OKa69qhRBYyvCBcxyqQv8A4Vzj
9cV50m3kPRjKoKJxsRYTD988Zo7Rome7jU5KBxnGPeqrhRI4ZMEZOcUZZXcMDEtkbSOBxnmt
823EzY0lNWdc0KB/4JaqgRYih5/qPJq+4tjHEXRIsr7g5pZ05qUTxvpccqslrFGFYN3Zskj9
6LmtZjMS7McjkKecV5kkrNME+Tt0Uy+MY1aVoyEG4hVAGKUSXEDyMxEuSaXprMcnXEmnRu+x
oxEEPOHBJNPn0l9x+X9aosa8lo5KVI4e93cau/iqX3yykgDngmipLa40xV+NiKhXVyrDGQDm
ro7HUNPslEcbqUwWKj5c9s0t13ULrUrlpriWSVuE3Oc9uK9hqae+jxk4OOrs0WmaC3UeoXes
z3cEcbOWkV5NpCjHb/an9z0roljBCbXUo2mZuGVc4wuf81nUtdNtdNBku7yFJlCtHFGGLuRz
gkgYpVqOq21qLddNN3uO4l7nBPtwBx6VkUJvd0jV7kIqqtnk9os2uT7kuLr4ZFYBWGR6k8+l
Da3Isl+m1GCLhWyc5GBWsXpab/hpdeS88BrkhHcsAeTjJ+grN65pX8JjBGqw6k2cs0RPkz9x
VsUlJOmRypxatdlcF0LOc7Y0yp4yM8fnWu0rqy80118O4OWxhcdgaw8e27td6uBJCo3D1Yeh
H+aLsLpkn3TyAKBkk9z9PrU8mJTVtFMWVxlxvR0vVutXuLURC8QORyp9Kw9zem5nYS4J9waX
3l+szL4WAp+ZcYNEaTpF5rN+kFrH4sjjhSwAJA+vp6/lSYsCirfZXLnV8Y9Gy6R1W2njn0mY
RW8vw7eGUBLTsOck+hAFBHXNTs5J7U3IZDgqJhuxj2zzUPw76Zu26knunaJYbNHSd3kAwzAg
Af79qa9aaCkJWaNRnHmwa2wXw0YpO3bEydTX62slrdK0oZwVdJcmPHsGz3+9NJ7jpvVZLeDV
Llox4YkVihOMj5cjIzWP1eCOyiWa3LK8vc5qWo40iC3kjDyPNHvIOCo4Fcp6FrZvOnekoNTs
7p4mMUfIiRsA96Zad0sugeJJAC8rRtuOOx9K5ppuu3VxYyrcTsNzbwi9hn/4rS6V1bqRWK3n
uZGt4yAPDYFiAfXdknj60ydndGB123u7bVroylc7idqjsDS7TrYXt2kbMFJOMk4FdY13StN6
qhu20aAi58XDJIQrEehAz2rn2rdOatoVyi3FkymQeTaM5pJxdWgxavYLAIXMjPEGdWIZlbGe
f0r3VBahlSG3aExoobD5Lknknjiq7SMi2mJHIcj96GuQwkZmJJJXvUSuqLxbWwj5MwP3H+1E
6Rb2zalAhiMwLfLLgqePUetQfi3XPerNHYrqtvg/10JPRySs1MPT9rIW8Wytd2MhEjAwPcn0
qp9D09squnW6EHjGSD+dEjVFiaVntpnd2Y7kYYHoMj6Ch11aI+RYJWZhwScCsrlI0qMRNr+k
2NnbW7RRLG8sjAsme2PqaSfCR55uGx/5af8AUEhlgtJD8pnfA/Kko5er42+OyORK9IHlhiTh
ZWP/AKcVZCyrbHackHHNfXKrkYoYP4LsD2YVVEn9C17njzGoLO+RtQkVZp9r8XMxPyqM0zMC
KxO0ccCllOnRu9N6GWaHNukK2ll7+EQK9Fyn9SEflWlt9EklieSYeCdvkDDknvyPbFfHSbYW
FwB/MdfMrAc4x2qPvpD5PR44ulMz6TQP64rxwh+VhR02kERwv4ZHjfLjvXw6YvZJ5IoOWjAL
HPAJ9M+9UWaLI5PRzhtNMAUFfWrFJHIPNQu9PvtObbOuDkg4PYjuKGW5IOHGKomn0ZHGUd9B
6zuDlyWH171ODU7ixlaS0mKkggj0II9RS9rgHtU7aMSygsSFHc+/0rqG53836+Rtdypq9naM
skodd3jhwAFPptPqDXkcUFvHxKqAeg5JqicSLhFXCDsB2qoQeOpwxDUSRc8tru7Z/aq0miV8
KeKrWzKj+YTUGtXU+XmuCXXdurruU8/T1pcRJG3c0300by0U/AxkE1Zc2kW0lOc+lLfgIoSY
lgSa0mm3TXduLcDIBwBSE2ZOccfetH0wi2IN7cR+IkTBlX/U3oKE+hse5UdV6Wt20jQ4YBId
xyzY7An0rBdTXF1ea7fiR/LDKxQjPGQP9q6B0073PT3xJwxjaQuobJHJOK59fTLqd3d3kKFF
mywVu4rLgVyZtzOKikhXbgQoRhmJ968EIkd3BbIHAzmr9jBeVr22XzMxHB4rYY6SHPRzXMV0
ixMUL3MeeRzjJrf6tdT22m3jIzbmiYnzA+hrm+maydHvUVbQSsJA/L4HqP8ANdI1K6gHSsuo
TxpH4ltkrnOCwwBn71hyL47o2wlFQpnLNK1F/wCONqDDbO+GUn37Gus7VbzEnmuPWgha8j3N
gL6iu8acbW+0+C6SLCyoGAps66Fx5lGO0Z6OXRrrT5bTb4Uc/kduzH86xL/hxcfEtLEXaBJN
6BmB4B4rQa9Nb6ToE86JHJMMAbvQk03s9SmupFS4iL5gGEiGPSvZlSuzy4pvSOTa74l3qkFl
jYkIJJPAyaQa7HK1/DDAXl8KMKAqnjkn/NdP1XSDqem3LafCY5kYBt39WPSsDqvS+odO2sGp
PJNGzOqrtypye9Z5RT2uiqtdiz+J3j6WYWnkMKPjaWOKDk8VZHjeR/MgwM5zyMUTa75ClgLf
exdpDgEseOxHsMZrTaDGmt3UVt/w5p8rrEyG6nd4kYg53EggbqSMEtLQ08kpbk7Mslq9vAtw
spVg/wDpIIxTHUL7SZbgPEHQYGVMZGD69jg/pTzUdM+M0Ca6ZraK4t5jCttAT5//ABZJIpP0
10vL1Pq38PZ3tpdhZSUyrY78+nFdBp3QZx402uylbjS9ySEkgdw5YD9hUFuZ7nWVSyuUXa5E
BV9igfc/3NaqX8JdWBk+Bura82DO1XG4/oaWWvSGq2urxRXFq8aiQK0hXCqT7k9qMk4ptvSB
D4pKKW2Ca3c+JqMMSZKxW6xOrOoBfJJIwcEZNdy0vSbXUuirS3nuororbLG8sThgzgY+b1x2
rjOvdOah8VO9vC0kEf8AL3qQQ2Dg8113pPSL2DoPSbdh4bJCS0aHvliQfvg10HypgyR4NxZh
9S6RfUNQFhb7w23uUJ249azfWUT2V2tlJhjBDtLDPsK7nfyy2mjmdYtrqNowPNj71gOo+nl6
s1BLmOWOILGFcMhy33xVuN9EjDaNFBc6YbaO3zcuqsJt3ygA5GK8gtJvCckYCnGRWq1zpm46
fntrqwt5ntpk2FkGcHt2Hag9K0PVtVS7SGFo0TgLMNhY+wpVjpspPK5JfYVdPrOmoXRRTKCF
BY+hrTdRdZTWlvbwT6eJJETEeTgY9zTvp3puPpTSrzVNVkhkt1i3yjJ3Bh2UfXnFck1bV7vX
tYnvZjje2I0HZR6AfYVzlxVeRKsqhvhJdXCNCR4zmRVXnbnvQ9+6B14KnI3ZHtTO3hj06yaZ
lBuZT3b0FBz6jERhkEje2O5rPVleTSojJLC6gpIuPvVulSImpwvkEA/4qgCWcb3URxD0A71T
BbGS538Io7YoNaoaMrZrp3EoIRwm/wCY/ShXg8EbY3yDyATnB980ikS6RgYruTA7c1HxNSlf
D3TYHbmpe0x/dQy1iQGKzhU52Oc/pS4ANMACMVFrcuczytJjsCaqeKFf6arGNKibnbLbpAkm
NwNASsDIM9qkyqzYRMfWrrOyE06F1Ji3AHHrTJAbs1VsNPt+lY7eCzkluriLeJ4zkmUngfQL
VttpifxRIx5/BiDygNnD+3b9qRahZpDcOtrK6qP9DGo2d9fWcQNrqDsS3mQgHA+oNRlhlJum
a8fqnjVeDUXUssrmWUSoqnCr4Z835+1fRPFDFtkjf5dpAUnj/tWePWF8MLNDE4HG5QVo236o
052UzxsrD/UvA/vWeWKaVUNHLBvsOnvreSG32uuIpgj+m3ggfviidI1tdEnxcwiXwmdnR03F
yTlWH7c1Ub/Sr5GzLFJuHKkioXFtp97BGp3K0PylXO7Htn2pYvi+itt+QbU9Tt9V1YyC1jWO
V/EcDPmPck57Ug1KwSEAqwOQWP09hTS6hNtva0KIGxlGXOfzzSO5lubiXaQFxyccgVeFylaI
zyNKmCxW5lcKpPux9qbv4NrDEFgYgeoqFrbMIiFVjnnIHeiYyUOG7e1akYW0yv8AiEQONhGR
6+lQ+KiJ4Aq24gilfKAc+gqh9MKEHBwa44IWeN1wea8V9h3L6UMsLwn1IqUkuBgDFA4t+IG8
sFGfpVbXZ2kA1RgntVtnZtPOFPvQClZbDFPc4wpIJx2p/NtstPSwVQSGDu47lsUf8JFp+nRe
Gv8AMceU+31oBId0TZGTmlXxLkyyXB0hxpPVtzpujiwihdoyZPGbPz7lwP0PNCW6FNKDIOfD
oNVZE2gU08J106MAfNHQXGPQ1OW2LMSgAmvoWPiOpHfGKJMbYAOP0qy3tt8jEYOAO1dzC8bo
BvnaGaB1jLHac4+9FTa1qWoPFHMRFD4YhManhlByM/XPrRV5ZYaM458POD96CMcjToMcA+1L
GcXsaWOS0Qt4P+ZRUxkUfFd6okSrHfXCIBwokOBUNOtmkvsqCTxRLW0isRtPFCc1ZTHjbQo6
2vr6zuPBa9jmilXcibPlGf7/AFpnp/Wl/aaHb3MaLHccxgoMbh6HHp/2rFsl/fPGkzM06R7I
0ZSSR7DjvWm6f6P1B9K+Lu7mS0iz/LgdAXPueflFbZQ9y0ebCfDaNl0pq0UdndNdXe5ncsfE
wu0f5plcapAs8VpFH4oI3yFxn9qznTdlDLqe6VUlEJwC4zWhtnhn11ljQjCnJI4zVI41FUgS
yOTtnJer1trHqgyabuTeMnkk7s80nSW5MMAuJCtuJyo8TJRSByMfnXY+o+iLDV2+IVxFPvB3
qAMHPqayfVsOjXvU9vCqrNaNMxm8KQR7n2KucngZIzS007O8GNsTO8lwios9lv3SLjC/ce3F
WwxRLZ/E2s04YnLEMVx9OPSrdVgvunXm05EEUFz286uWB9mH04oCfxU03KOQhYEgVK6dMrwb
VovttTnjuzJb3DoWBGVcrgflR1j1BqdtOhm1G6eOU7XDSlhg+wJxSKd2udoPzYzke2K+aeWY
INq+UcAD6VzaO4y1o2uh9eRaINQsvhp7mGeRjFLJNh48jA4wRR/QPVHVN/1bY2b6jJPBNL/N
jZx8gBJ49Kz9loxeOGNXV9SuykcCYDoofAyT74P5Vtfw/wDw+1vp/Xk1nUGiiFu0ifDnJdxg
gMMcYNHfQvZ1bUJbWzspri5YLCo3PupRHa6PeQi8SXakgyGAxx70BLeT3nVHwlwFkt2hLFeM
KR71RqugT3AeKw1KKzglXw5VLcc9wPyp4txVgcU9FcHWel2NzdwNMJbWBCyN3D49qU6F1da3
ms6rc3ZaCCd1aH/wgLgcfUChb/oS4kuDZ2sDAMh2MvK49OaE/wCHpOnr25tNTBlgmjRFlgX5
XA9j7U8Xu2Tkq0hb1zrU9/dSWMV3i1JBfDeUgdj+9ZDfGJEhtxgDu/09TU9U+I1DXbjPG44G
O2BwKl8F8LbOAN0h+Y/4rPKTk7KJVoGvGNzJwfKOBUbawQtu9PUmiba2e5BCLz6UztdMkitX
jJRpiCQPpXRi2BuhHe3sQ/kW+SV78Yqizjk3tJJ7YAoua1+BheS6hDSOfIAewry2iklgaZgQ
CRgig1XZSG7aIOHAqgs+eDzREzgJgH71XEmQXbtXCFRd8c1S2WPNEsQT2oeQESYFcdZNEHy+
p/YU4gAghDlCscS7ufU+lA6daeO6SNcLEm4h2Pp7flTXUJ7SdBFHdxLFFySATvP+1EZIF0u2
mlkeTb5Dkuxpf8Nm/a4h3LEG8rY7n6UbHPJej4GxYlpD52AwAKtuo7W2jEAmDmIYJHbPtXdh
0I55fHcb12FcgYXg1UkDO+F5+1PGihKDLBWxnFCXMMabc9++cGhy+p3H6Bt1pQgjg8WNSWUH
kVPW4E0izs3tS8U0qFnw5wRnjillwbo7dty8igeXec4rwnUNZZUdQwiG3d2CijKpAVxIW97d
zzBAd5bvn0pgkPgLsXaWY5LN61bBZRWcOwcse7e9Vsg3d6RJLo5yb7ISPeAEZ4+lC+LKrebN
FtI0fI7e1WFo/hJMxrIZMbXPBWi3QVG1ZQ2Xj3ofMKm2t3R09bF8FEcupxyCfr7V9bKyqzlC
Y17n2qM9unzrzmg0n2dFuPQL8bK3cV6jksCwq2FVHcV44DciuFLljUnj1p/o+nAnexCAcsT6
AdzSK1iZnUICzMcACmt3ctAosULeJH/1GU8Ekcj8qRpydIrBqO2a/VrFIvCYyKEACIucnt2/
fNAnTZEt3kVTjOce9Zx9S1CaONPEJ8Psc8+3+KPTrPUo41hUR/y1xgxjGK7hl40qL+7h5W7G
sGneMmBKvieqY7U3S1ijgt0u5Y7cFSN8hwo+hNc/ttYvLaWW6SQiYv3xkkmjbWOfU7V7q+1O
GIu7cSMSxJPbaO3fNJLFJdsaOeD+WJplFiNam0+4ubdGQKFYyDDMfQGmK6VFpgeW6ljjQ9iW
GDXNdZs4rHUZIUuku448BZIuzVFbyW5RI5XPhnyqPQUF6Vt3y0dP1ta4rR0K51DQ7po7iG/j
JSEnacg479vyq1JtAeID4+JZmUMFPsVz/aue3NjFbQQ/zg0koIwOynPqaLXTrIzWbPqICsuJ
fDUsUIz79+1T/DQh/MxvxWSf8qH51y20t2+ECyTPBuUnja3oKH/4xs25aGYE9/LWUdmN7jLY
zjn1FEiFD3J//hrV+Hg9sz/i5x0jev1K9z1f/D7QxiK2icHAHmbIx+n0po3izDw5Tjf3JNc9
6CMNx1vbz3cSbHlYltxAB2k9q2/UNxp3UrzWGg6h4VzatiVQWVWU8HB9fyrbCd3ZilHSPHvN
F0m4OL9EkyFKJzgn3+tN9O0+ORhPFMd7E4TOSfqayqdDGx00SJGfi3OfFkJcA+4Bpt0n09e2
N/LO8txPKVJRSCqgHuTVN0J5NEllLKp3HLK3nSg4+lLK7vJJbi2iUspUeUc/enOn298FDSp4
bSuQN/fHvUdaUTJLYaTqUaatbJ4ywsQTJ9CD6H3FSlJIpGNmW0z8J9Gug0l6kgnDtiNW8ijP
AFYm+6U1GzM9slq0Iu5mjigI3M4B/t9a6BJqmoalpsS/H2mma5Z5Z4kvFAf6MucVnJev7S4U
XN1MbHVVbb8VZPuVserIcqfyqTkk+iii2uzIxdFdVWpuZho75tVwS6gjAHoPWlOl2sj30MVz
vjR3Vd8aBjyccema6p/9SbpUhh1dllsmPmvbEYJH/jT0/Kg72HpW+uBfaLK9nITnxLJhhj/4
kbg0roMXLwwLROhlj1hLkz3KWts/8kCQeI7q3zHAwAfbvXZ7Ym4tVlcEFucGuOr1jqOlWjvc
2UFxHG2FkgkEUv3Kcj9MUwh630O4sU/h15Npl53K7jH5vXynymuk01o5Jrs3jaAtzqfivE0a
K2S2e9T1C3spFNuzkE8Bvaudt+JfUNlJEivZX0QOHZxtLD6kcVaPxG0u4vF+Nsri2ZlyTAwl
T/euivqwtj+HqG50kXEGGK52w7vU0whtf4rp0kmowtGwz5mHH1rMjqzQJJ41TUYXjBB8OdCr
flmrNa65trqE29td5Z+AAeKdyvSFSrbBJ+kbeLUI5twRLhyFI9B6VmeuIodMlhtrXEhPDcck
1rLPqQT2cdo0W+ROBxWfJs9R6qEt7MCqHiFR61wGZ2DTtSspYLhRsVyOCKe67eLDpymGREkK
+Zsc5ovWbi6m1aOwtVVbXuZG/pFINRnsIS1ncAS5PHv+tC66OoTSSTTW/EbSBeWcjjJq2K6u
W05YGYGNXJAA45orUeoYpCkMaKAgAAUcdqXW+ox7ZItoxu4rmourDGTimkVqobO7g5quSZI5
ViBLj1FE3MqR2qgkZb0pctzGrl2UE0rArCWAyTUJHjjtjuXzk9xVb3QkGQKGaQzNtzxSsKuy
cNzgOvbPaq0jkkbEasdxxUyIlU5pmNWhgs44rWFUkUcyd2NdQQ2CxfTbRY8+C0oHiOfmOew+
lUC1tklEtwcBefCDcn70olvpZCS0jNz2JzUV8WYFs4X1YmusOjRW9/aSyOkFooA7Mxya+naE
mRSN7Y8xFLrFIbdM79zN3Jq+O4ia4ZmOENc0MmC3FsglLoxRMZOa+g1F7U7FTdDjPHf71fe3
EE1kYovnaQZP/hFBy+HHEHjO7bgH/NCjlJp2hok6XAJDVWwyDn0oBZ04MeQwHb/UKJ+LjKgg
1wJJPaJYB4NVujRncvb1HvVbXKBu9EJMrphvagwRbT0WCWdXgEMJ8OQd++fejNQ09rXZlCqy
oHQH2NLrXV3tUkixuB+TP9Joy11U3EZSdvEYrsUsMlfbHtU6nZeSxuOu3/YEICHBHevlhJkB
J4NN4NMF3I6ZCbRuy/lB4odxEsyRgjy9zXc7dCPG0rZdp7rppe7Cb2Awg+v/AGqcF3eBTdy2
8UidypTGfzr661OBgscESIqLtyTnPuaoOqnwAnjhVz8qrV4JJWxJfSw2ziub25nvLe3jRS3C
SLkDjtXqz30MMgtra3kIG5/5eSB7/amvT2sWYYwSKJlX/WeCftSjQp2srvUgEBFxbPH69iR2
pebuWuqHeP5d92Sh0+fUrdb1bZWcyCPainGcZ4qUwXBRbRVUdwr/AO4roX4eW0ceg+HPbElZ
XkU45BxisBq08Vl8UUjbJcqMngVOOTlNx+gzhxjbAGsbeSaRpEkC5+UMvFVlLD4hYlAVUHzZ
xVvTlq2q9RRwXqmeAxs3hBiik7cjOKcaw1rYWttHFZW8OYlDeH3J9zx3ovIlNRAsblByrQkm
isnkiHxYfjLEITt5q0Lpz/LdqhHberCmUSWraHLK8UbEyKB5MnsfWlvwEDp/LLRk/mKdSUrp
glFwq4/8krm5tLUAI9peMGxnzH/apJfK6hs2kef6fNxSqeGOO6EEy7WxkMBwRVvwLf0nj0qi
xtr5ibyJP5Rr0JYx6t1rErzyNGEkYYA3fLj8+9bqXozpiOYGztTHd7h5GdtjN7lR61zbp/Tp
7rXlsba7FpNIVVHlBAHOccZrbfiT1FJp6Hp+2uBb3yhDNclsZBGcAgZGaMeNuxW3So2ks09t
AljcWbySOuB4ak4NFQy3NvZrDHPHFIgy4nyAB+dcksevuodG8CIzRzY2DxFYOCvOBkU91fq+
bqi/OmSIsUM0OD5tpAPruouV9HJfUP6u6p1621u1s9HtxdNJGSslsDIh/wBiKyt1YPpGtQX2
vTrcahfAsYUZh4fpksCO/t2roPSfSEOlWsDosg8IltzyEnn9BS/XOiINb1x726upmYYCDfja
B2AwKPFuzrpJoxnVTQOouoNDMDtGMXmWKv7/AEP3pb0Npdt1Dqdxa6pEJIY4CyYO0hsj2710
rqSwitOlDaPIx3AIu70A+wrA/h8Rb9S3cPJPgYUD18wqeVNQDj/3DV2vQnT3jGNbKQJuAB+I
fkevGaIg6E6XQs0VjJC2/HieM4xz7Z5Fe6vqN7oehX2pRFC8I8iOuRnI5Nc8b8UeoJDylpnd
u/6Z/TvWWPN9GqftxeyvUpYrbrO50yJcW4vfCALEjaWAwT3ro170B0tF5U05ZZTydsjhV/eu
Q298b/qSO9uY03z3ayMEHAywzgV3TU55YruRrcFl8NSFzz+Q702S9IXCltiG16B0GSIhdOXf
uC7kmcfqM+1Zf8QtJsdJbTItKsHhkud4ZAxYsQQAOSfevdT/ABF17TdbubOKC2xBKdoliIbk
f1YPNLrbqTUepOstHOqeCnhXAK7RtUZ7/wBqKUlsEpQbo0+m/hvp7dOxXd40015xI0YGQB6o
F/zWnh/D3puSCKCXToYGC7hIpIb82B/SmCWZsWubpJHYSLv2tyvAPp6D7VkOhOorzqM6nJqK
kgMihYhgADOAeecUicu2O1FaQg6lstS6QvoZrK8im0+4c+C7HJ4/pJ+ooqy1ZZIxcy6M/isM
+LARIB+XenPWgh1D8NriZrcr8LOpQuMEDfjj6EGsVolml1bKlvI8Dk8EMeavik2tkMsUpaCO
o9ZW7t1FrON6tt2qMMzH6Vq+nfwy099M+J6h8S6vGUOqxTYCDvtA9T6GspoOm3H/AB1YWz7W
mR2lB2jkqpINdanjlkheSNWjkCFm7Dj60uWTuhsUE9sU6j0D03qlhHO2mpYPwy7F8PbkcI2O
/P51z7Wegn6f6s0i1lXxrLUZkXgkAEkBlz+fFa/oPqnUeorG8gvUhY2UqhAgwWBzgH04x3oL
8R7/AFBNN0/VBMFOnXyiKMr/AF4zk++MYqak1KmUcU48kh5cfhb00sjxvayjgYzOcj6igbvo
Pp6Mxx2ukRttP8zc7liMenNL+ivxB13qbXl06/8AhvDMLyFljwzEfnWx1PUY9MiubkJE+2J3
3YPDAeXj24oO1oaKi1yMp1B0Ho9h0lqepW2nwRtFbl1bxWZ1bIAxzjGM1HSeiOmZNIjnexe4
YoC0juw5xz2NZLUvxT17VNGn0qeCyWC4jMblIiGxnPHNdN0uSOPRbYW7BFeJQAB3YqKMrikm
LBKUm0hRN0F0m9mZXsGgQLlpElY4/esp17+H1voEKajo80k1qwy8TDcYhjvn2+9PtF6i1I9f
f8NXJSVFJRHK7SCF3ZI7VrtYks0sdRjuR5Xt5VCsM7jtJ4oKUl2M4Rl0ca6C0S21zrCxsruP
xrYszzJzyoUn059q6xffh10s14IrTRo2RlC+S4bgk9+T6CuefhI4i6pkmVj4wtmSNR3JJA/t
XTYY7m21J23mBgSyrn5/f/39abJPdITFDXJnMvxQ6c07pvUbJdKiMULxsr8k5dSPf6EVD8Mt
N0nW9QvbTVbFboRxCZBuYMQDgqMEd8j9K0f4vlb3Q9Pu1yHinKMvooZf+1Y38N9QXTOutOd1
DJO/w7Z9N/AP5HFNG3EnNcZ7Nj1B0lolro+tXFnojwPHEGtiZixHYlgM8evBpB+FvTVpr2qX
UuqW/wARY26AMrZClmPHmB4I711/WrBXs5lVl/nho2zyOQRWW/DrTprDpBIJoV2TTPI+By/O
0Z9xxSKTUXZVwTkqF34j9G9PdOdOHVNOsYYXLiJV3u3J9QSe4xXOektMOtdS2liyoyMzO6vn
aQASQcc44rXfi51KNTmsdHhk3pabpJR/4zwB+Q/vQf4S2LTa9eXIXJgtio+m44/sDT3UbJcb
nxNy/R3SE0LrHoUKTRofEZZnYIQOfWsH15o1hoN/p/8ADYnihubfeQwI5z9a6pZ2sUWomSQk
yJExCqfK/YDI9T2rFfjLGyWejt4BXwQVLAcDI7Z/KpwlJy2WyQio6OazLsnDYyr/AN60Wkab
bvpcV3DNEs28+KsjAFcf3FZp5C0IOe3OKZTyrDpsW0bWkXJPvmqyTaSTI43FW2hlq2uK7xmN
UVdu07PXHrR+ldA69rSLdyBdPt5CMGbO9h7hf96Y9CdEt4Ft1LqRUIG32lu/dsHhyPb2FbfW
b2+SKJ1coZGHKLkn3+1TdQ1EqrybkZvTPwy0m2Z31O4lvFVjgh/DAA+g70av4fdKXrObe2kC
R+RlWZh5u/rWntkilSRHZd4HIBzjihhPFANx+VWkfcWxjApOcm+ynCMV0Yu7/DkWl1P/AAy+
eBhzEkx3hxjnkYxzWe+GvtD1U2mqxLC+Mbgcq32NdKvpXubWGZYGvLV3TzIQPLnJc/QfSvuo
7a01ex+BMHjNKuUZF+Ujsc+hpo5HHsSWO+hVpF6DAEhuRGB65OKUa7p63VhKrTp84bI70Hof
j2N/Lpd4oEsD7WDcZ9jTzU9LfwT4eCGGfmqqjHlYrnJw4sn+HWkWkOoiZ2aZ1XynjA4Ipr17
DZx2cAWPa2zIUrzig+jbW6tJpAIwC3Y7x/aj+sUlnsoVeNTMR5iO+BWKSTzf1NCuME/sUaPb
m66JmZ2VFVxtAA9M/wC9ZdoS04UumAe5NPdNuZYtDlgYKInYAjfg5pNJE5n5yVz/AEmtWLG0
2iOTJaTYJd6fFc65bLHIhygRtvPvQzdJzBjskIX05p1b6ft1JJAzZXnG41ewutxxu/8A4qL5
rSYYuDVtGEtLq5t9QLwzP40LgrIPmxVOsC91e5a4uHke5nfOHJZgo7c1bpviW96Z5E3KrHg8
k0XqEsmoO08CCH0CoMZFXMngqsdKtJNJBin23MRHijkZHpxXTun9I0OO2tZLxIpb6Mhh6tn7
D0pb0DpCNod1fzRxNI0hiQMchiAPStRpVhbaVcNqd8YkkGQsadlJHqaCaUbXY9Nun0T1zX7b
SrJ57+Ob+blVjByMUusdUtdTs0v9PdrduzK5wrflWf6m1efV7t44oBJC7eUHnafpQNnplwTH
bIxjYn3/AMUHl4PsaOLmtIda3qrXmnyRtIJSjEZSs30LAP8Aie8kbjEGRn08wp1PbfBweACH
Zie4pX03/L6luGwBsgJ47dxSSy84h9rhJWafqS1n1Xpy6sLfaXuG2hnG0IM9/r2rBXH4VavB
ZfER3lpMe/hgspP5kV0e+vrbT9Bnv7omKOMebAz3PFD9O6pFr8TSRXYuIkUY8JSrK2exFRUp
R6LOEZdnE4YZbXWYYJ1aCSOdQwI5XkV+gJIhZ3NvdgsUk25ZBzjb3JNc+6/0qLTtd0e93APL
c4dz6gMDzXQJ7iSdIiVDozYLE8IuP3rpyumwQjxtI51r3QWsa11Ld6jZz2nhXE25S8h8o+vF
ZS/s7vRtceCdomurRgQyjchP5jkV1H/jDQNDvZrG91IzFZMMohOE9ccDkVzbq/U7fWOrLnUN
PH/LShdvGOwx2qmOUnpkssYraCLXqrq7V7saXb37u8wKiPaqhgATitp+HHTl9olpfvqW2ETE
ERZyTtznJ9KwfSOpWOmdVWl9qD7IIt284z3UgfvXT+ltesOp3vIcKwViWk5AC+nBoZLXQcVP
vsC/EbVLO26IXTo/LPelCiDHCgg81kukrVxG00hOFXg+lNvxT6SXSrW01ePUJZ2fCSRyHhR6
Ffb7Vn9P6guYNMW3jdQnc5HeqYlSEyO5WNdJUXf4hWcauX3RSDAOD8hrqFim1nMqN5oR5cck
c4HtXIOkrp267srrypIY5OD2ztNdUj1BJIBErLEqjAYHduPqPpUsybkVwtKLOQ9K9V3HS95e
iLTorxZpQxDuV2lScdvvRHVnXdz1To0Vhc6ZDbmOczCVHJJJzkYP3rPQXyQTzBkyS7f3qNzK
JcNgDPoK0KK7Mzk+jRfhk4Xq/JyALZ8HOPb1ro+oWUlxpeoIxZjDBIWP/pOK51+GEXj9WvCI
UkD2smd4yFxg5rqNzYrFoGuHdMh8It4qufONvbHoKz5K5GjE2oH55A8tfoKFFtenrQRKI3MM
J3AZJOBnk1+f84Su+W0FzL0zYT+KGtxbBnQLlu2AB+9NlV0LgdWYnSpR/wDW0yk5AlYk57/y
63upRxwWupXKt5JIHIBPPKmlmmaDpQnOoW8G26m4aVpCWwRjA9qB/ETqK00vRZNKTLXc0QRQ
R8oPc/pxUm+TSLpcU2wD8GrIW8V/q8iZBPgRtx3Ayf7itLdazFc9YadZEshNtMXVscfKeD69
jSP8PreePpGAhiFaR5NpGBycZz+VAX1z4H4jaa0h3GSN1x7ZyBj9KL22BLjGI96+t4rvozUd
sYWSJkmBHc4OD+xri0crwyxzRsVeNgykdwRyK7lrhS56ZvoWGC0Dhj+RrhNPheqJeoXxJn6U
trmHVumbDUI3L/EIjDHcMw83H3zVUaTxaUlpHcm3ggD72YDLLye/oBWe6WthpPS+kqLg3Eky
b3Rm4jLchQafdSI8vS1/HEwWUwtH/LOSSVqG3Kl0aNcU32cE1W9Gpaxd3oG1JJCUHsvp+1dP
/B+OGy0DUb+Yeaa4CDj+lR/ua5AM4IPGK7b0bYLD0Np6AsBIrSyegyxP+MVpyajSMuJXK2WX
usQydcW1nE77PhXY8YDHcCPvVP4nTNedDs0ibWhmjYLjkckZ/egJbu3h/Fmyg8rILQxfTJBN
NusLSHUemNYWJy720OWAY4BBDdvsKiu0y7+Vo4vbRPMACdqE+Zj6CiorU6prlpp9uSyyyLEv
2zj+1DWjERtj27Vofw3QH8QtLd42dVkJ8v8A5TzWp9GNdnZ7yNItMSFIy7WsYURpjO0cDFDM
lyjwtgEuw8p7cc0ZchpDcS2sCyRxyMDkZzt4+/evJWtZbwPEzRyAbcsxIOBzgGsMpNHowimZ
PqvqSz6QZltLdLnU70lpIySAgwPMcfsKRdNdeTXl1a6VqFrFEJ3KeMhIGD6Y+p9aC/EXTp7f
rhFc72a2jdj9TmlukRqer9JhkjCKbpM/rWhY04W+zK8rU6T0dgtpoI7TZbfyrYtgqRg/kPQV
CMS/Eq8JAgRSoDDnv7e2KKvrZFYDfjzYUqeGq+3fytGFLYPmZf6RgH96zr6M1ukrRgus1t4+
o7C5ibL3UB3tjBba3B/Q0ztrKa4tgFZsFaSfiN/N6i0xbZgzxRtuC91yRwafjVrPRLSwju52
Rrtgqgg/r+uK2Q+VGKVcmFaVbHT5S7Hntkj1qzVIJLiQb+A3Yj1FLeqtQl0+xhkiVzuuEzj1
AOT/AGplfajCLy0sGVxJcoZI8/Sl9v4uQ/uLjxMF1ReT2WsrawyPHGqKxXA71thp6TIqp5GK
gk4+lc+12V9W1l7tlKKcIoYgYAro+iarDrGn2cQDLeGMBgBgNgdwRVW66IxV9gt3ALOIsDgg
ckGhkuFCAGl3VvUptJbjR4ISpBXdOW5DZzx9KqHVVgFUNCWO0ZOO/FctILdsA0Od/CW3juIY
ri4kZQYMOduM8k9vWiZdFttKX4Y3Aa4m8yxN84X3P0rHwWN7aMLncJETnDjP5H1pgNTmcLdq
W8WRctjnGPTn0o+ehL+GrOgdO2UotjY27L4nMrKeSATgH9qu1a7s4NJja41D4ia4YLBEDgud
20n8qxXSWrXD6pNqM9wybV2EAHD5HY/SpXVg012skcjMlvGChBzg5zxUvak9uWirz1qMf6nR
U6cjsrdgqZnB8wPcfavLXp+Y3El6WIVFxkDH5VlOn9UuoNct7u/vruVY8kK7lsj7e1bKz66s
L2e5triZreIORHII8blx+xrM/Tzt7s0L1XwpUjGa3e7tftLUYDFHySeeRx/ag+lEk/4nnDrg
eEcg+vIofqy7t4eu2uostaWzqoKndkAckfnmvLCS9l6odtMZJMqpclvlTcMmr8HGKIvIpzbX
1HHXlxMnTV9bvESpCdh8vPevfw9vorLoyFYE33Tu5KRgbiN2Mk/SjeqLNtW0ltPjmIMhAkYD
JHOeaN0fSLTRtDhsbdWYrkmRsbiTySam3SoqlcrM3+INpGsvT+QCr3uNvpglc1tdQhDrFHEj
FRJtIQ4A4Ncz63vY7vqXStPjJd4XXeM5wSwwP0/vXQpbqWC6t4Qsu4eZkByq8cZNc+kBP4mc
Z6tjCdX6gr8FZffPoK80q3tr3V7K0fd4c8qxttODgn0roOq9F6Pf6w13fyXjy3b5Yw4wDj7c
Cs71Bo1h0Zr2j3dn47xNKXZZHDE7SO2PvVYzVURljd8vA5v/AMONKti2yK5ZRuYsJuUAGeRj
nn2pb+F08Aj1WzlGfiAi/XHOa6DpqxixUtC8dq8T5MmDsB9yT9aR9OdFPoj3QtrnxhOUkVpE
2gLk8evOKk3aaZZRqSaIdeSu3SN8hg8kYiRXJycbs8/tWB0uwWZIpGU+Fkbx2rc9eNFB0o1u
okWa9uQoXuCFOT/alWjWq/wrwsZcjHbtV8MdEM0rkLumreOb8SLSFI/Id5CqcZG010W5ijtb
8/DKqRwxl5VXgZPbj371gdKEehddaddXEiohLIWY4AypHJrpGFlFxMzRRh5CGZW5PGBU8q+I
phfwnPfw00fTNXOqNf2MVyY2G0yDIAOeB7Vf+JFnpVnodsdP0+3tiJwpMaYbG08E1o+lulH6
Vtrki7+Ie6cMdqYwB/8ANIfxUFrbaBpdqpPxU8plZTwQgGMn9a5SuWjpQqGxV+ELQf8AHI8d
sIbaQd+PTvXR9ekk1G21SG0QoqwMXbkHhTXNPwnRB1ludN5W1kZR7MMYNdNaWW1stTldWkee
2kVhwCTtPm+goZdySOw6i2fnr+iu/aPciCzsbVt3wjWaHjuGx2zX5/zkV+gNGgePpm1N4VJS
FSGxyRtBGaOZWkDA6bOXdT9Ratp/Ud9aWOoTQwRy+RVI8vA9ay9xJcXcjXNxK8rsfM7sSSfu
aZ9S+Meqbw3UYWQy8rjHGBj9qo0y2e/1qzsV58adFxjPr7VSKSjZKcm5Udx0+FdJ6Z021jUA
w2yeJgZ525OfzNJz0vZz6smtSmV5bVVYIsnA9QftWiuYopB8P5XEmUJCbhg965p1D17qVl1P
NZ2ngJaW0ojCmLG4DAO796zqDbdGt5FGrN86xaqZLZGjkictFMiD5WxnB+vNcOttLkn6gTSw
DvNz4J/JsGu/CSOKNJYEVJCBgDjJIyT9a5x0xZG1/Fq4kuIji1Mk+MdiRwf/AOamx1FNITLc
2mzfXNpBYaUjMuFgiLKV4GAKq6RvTqljb3U+2SG5i3FDwQ47il/W93OuiX91EyKrQlXX0APA
2/Uk0t/De7+J6WFuJtksEzLGPY98/bmk4asfnujm/U+mnTOqdQsFXAS4YIPoTkfsa71p9odN
0Kzsw+QkC8Fc4wBn965t1zo6Tdf6UqHm+8MSEd8hsE/pXQ7mS6gskFrIrspBy+flB5yftTzk
2kJjik2LH6F02414axcPL8R3MSvhTxgfWnF3FHc6Te2lssYMkbxbscdsY+tc3l691K86zSxe
eNbL4oQhlXB27sZzXTYJoVaOIxEOQWJReD/35pWmuyicZWkfna3Vk3LjkHFaz8NZUt+urAvg
nEhx9dhxSHUY3sNevreWMx7J3Gxu65ORR/RRk/44sPC/6mW24OOdprU/lswxXxUdkjvFTUVi
JWJZZGyPVuM/lRktzaRXaCRFy5CgHktznigGs7db0TzTI7FwqZ9GI5A9QfrVVxcpvhSWJf5U
gZXxnntwfzxWGuJ6V8jDfiXeSv1+vhxs7tbxhEUbie/FUJ0H1PrBFwLVLYYyDNJtP6DtXQLi
zs7XWJdZt7U3OpeCirGTyq/TPbNGvdXN1cCOJJI1HdSMbff71V5mkRWBORyif8Peo4zJ4VzH
etEcPFBOxdT7YNKjp1xb3hsriW7trgHBjkZlNdyWeS2UNCm3PzORjOf70Jq+jW3UuleJd7I7
qBcxXBHKH6/SjHJumLPCqtGH0TpuSyh+IuGLk8gsSxqnr24Zf4VIm1liZnG4ZIYEftVNl1ff
Wt++m3NoFe3YpKpPOR/ihuu9Tub6eyjKwiPwg6rCwbaSecn3+laUjM2kmh11Z1TLKtmkQt5I
Wto5Wwp4kIOartOpHEcF/do897GWMZY4VE9hSCOGS9s4UkIOxcbsjgDsKvtbf4pPCweGyPXi
ucI1sKnK9EJrhtSVA0YRAxIxya2Fj8R0/oWn6pHMsYbhWYA+/FZyK2nttfj0/ACmDxMcZ9x+
1U6jerb3iadLKz7mzgnITP8AapSqTSTKx5RTcl9ijUXh1GaZ7fkBy2cd80r2svlyRinWqrFp
irCI2MtxGdpU42exqqC2ie3jZ5oAxUZ3uM/nTxyRS2K8Um9Fmn9TaZcW7WWqwGHyjMqDG857
4NBWs9razylLmGSEPuCq21ivsKGh1exnthbatAquB5bqNef/AFL6/cc/erbHSPhYZrpmikja
ElZIzuU5pm2iap0E2QdFliWQBZGZgqkEDNGWGqHT7JowqzMEAQ+gx70JbWNl8LO0mEZEym04
yati0sx6QtwPmZsAY+uK6LsElSI3Msl9qi6jbM0SJtwvoCO/HtRtrJ4tpJJNMoVmODjv9ala
2fhafc3FzKsccZbkqFFIZJr3qFF0zToRDawAtLMeC+eeT/YVROhGm+g23totXgljtJRLgnJX
717pGoN0lqM08tm9wJY/D2q2D3pjo0EWjJB4K+ZgPEY92FCdS3UEUyoEaWRirDA8oBPvQaTj
sNtStErb8RRBdSldFco5yV8XzE/U4ry+/EPUrqKWCysPhnPCuzZKD6fWo3GjiVIdRt08hOCB
/VRmq6E8FtFcInhll7EVP2kP7svqYy1MkOqLe3LGWdJBKS55Yg571tLr8VI5bY28ujuFYFZC
s2CfscVkJbWR9SiSU+Vnw3pTI6BZbizI23/zmo5ckIupI3el9LlzRcoNVdb/APg9s/xTitYx
jSJG2ggHxR/tWV6t6mXqS5hkjtmt44QQsZfcBnFKoYWlv/hgrMniEFV74zTw6FZRtl0Yg+mT
xQlOEGjsPpM2aLaaSTrf/wAGeg9fS2uljTdbt5b2yEZjDRyYbafQ+9WR/ijcC1mg+EO7Gy3Y
HG1fTd7msm0UfxE0K8IrEKM5r7T7W3mvxBcA7SDtIOOaeSjx5UZ4Kby+2nvoKvNWvtRkjmu7
ozPGu1R6KPoK2PT2p2404sxXcq5P3rOjRtPhYt/NII4BbgUmtJ5BfLb7m2M+1gvtTY88d14K
ZvRZMbjya26HOvXsWqzEEgMppzpn4mSQRraazatcJHgCSAAMcDHIPf70pfRrMyh1VwPUbzzQ
NrZ2VzqFynhnwkwAd57+tTlmhJW0aY/w/LGSSkrbrz9L+hqdc/FG3uLdYdKs51KZKvMwGG+w
7/asLqWsXus3pvNSuGnmIADN6AdgB6CnP8CssEiM4+5qA0Wy/wD2yfbLGpQzY49Jj5P4bnep
SX9/+gfpXqM9M66uoiIyqI2RkHcg/wBq1c34rwu92F0bbFcW7Rf9Qbgx9ScVk73S7S3tpHRX
LYyCW4FCaVZR3ZdpELIvGAcHNU9yEk5mf8JljkWG1bFYJzXQ5fxQKw2EUGm8W4RZfFkzvCgD
jHas9Do9tcyNsVgBwBmpv05BGAzylcdwKV5sctMp/wDneogrTVAnUmsR651FeatFCYUuHDLG
xyV4A7/lRfSkj2OsWusFFlEDsRHu2knGO+PrSe+smtJgOWRj5W960EWnvbQgQz7VIzgrnB/W
jkypRST7O9J6OU8knNXx/fo1MP4jm0vDbzaX4kjt5WWbCgE8elYTU7C6vL28vnKAyO0pAPbJ
zRRsC9yZZJWaXja4GAuPpVskVxKjRfEAq3DbUxkfepe7VUzavRRkpOUX3rY8svxQt7Kwjtxp
DvJHEFDvNnLY79qA0/8AEH4bXL3VZtO8WW9jRHAfAXaOccevFIbDTbe61GeB8hEzjnnvRuqa
TZWtszwx5YKTy54qrnBS40YV6XM8byWqX7aGPUfXkWu6I+nQ6e9uzupZvEBBAOe2KE6Q6oj6
aS58Wx+JLkMjK+1kPY/kaSadY/GlmZtqqQKPfTbO3LSMXZRzy1NKcIviSh6XNkismkh5e9dW
mq6nYX9xpUm+ydmOJR5sjAA498GmH/1XTwpopdJcq67UPijIGPXiudSSBmJQbVzwKf2ekWlx
YRyyIS5GThjRyOEErF9Phy55NQa0Z9JWS7WccsHDjPqc5rpUP4p28UqXMmhzM657TgKPsMVm
P4PZSSLthYL6+Y0tXEF3JA2GWNiMfShCcMrob1Hpc3po8m1TJ6zqT9Ra/camsHgmdgzIDkDj
FNugW2dfWE8oQhd5830Q1RZLFLOypCAuO3arumAR11ZIBGi5YEv2A2nP51ecVGJig3KR1u4W
QanFPE222VGZ225Ep7YB9Md81GK2kivWJfh2XIzlR6gAfWvhYGW4WWSaeMWqEiKNfI4I447Z
4qrxodSs0kntJxH4asFlOCCPcemMVi72ehtaYbKkFhczSz3O1Ww/iufKp7BQfSvpJneIRm4Z
wDgFO5B79q5f+IGt6hqGo2+mPIYIBCH2KcbiSfm/SiPww1q/tOpk0V7gzW1yj7Uc5CMBnI9u
AaPtPjyF95KXGjpKzPfOIpSVVR23eY4Ix+VWWl1O15LbAIYUwdwbB3e2KH1OdLSMXEEqGSUl
Y0J+Yn/4oPTJbeNLm4QMk+/bIzo2GwM/n680LGpdnPvxOtjp3WInhzH8VArMQO5HB/xSnwWN
kJJAxYnuxp7+JDLPeaVJOxV2SRmyD7jA+1C3msaVNa2gTxiyRqsx27ske3b09K1Y5uloyZMa
uTbF+jWUmq3sNqHCFmAAZsLTpWl0K7eKNElZW8w7jAoCzufBnju7WwmlCtvUOdoP5CvYJ9bv
bmV7eC3gJkLkytyoJzgZ9KaSk3XgEZQSvyH2sF9revfxDLFyvr3AxjFLdR0u5TqaYzOrKrAm
Vj5MAD1NEPa3U7ZudTcSt6o2Av2GRQl1ZWEUgE2ofFO3cySAgfpmleOV6YyyxS2r3Zqm13p5
NPaKVory5ePYJ5G+Q+m0DnFYmb4QzMRexjn1Rs/2q+Z9EtQnwjbpFxkjc3+AKgdS0vJ8SAlv
X+V/3pIYIQW2PP1UpvS0Z1yLiZmJ8qjNaTSrJtO0uRrlHSS6AKgjsvp+tKNC0walqKW7ypFG
qmWV3OAABnFP16gttQvIrae4lnPyRuwyoAHlHP6VRqyEWkVWqM2nTzEyEPMqAE5709i1Tw7Q
WtzsSCLa6YBLNg5P/wAUC93Y2+nzLMwjMMoIj24LNjuPcUkRb7XriS5U+DbQIzJwcHA+UfWi
/h2zlvSCbm5verZzDAGg06FyxPoMn19zTmXUrPTILfSbKzISLzu2eWbHr70RoutRJpMFvaRr
CrDLkRA5b1q226VuNSe81DcTHHzkrtBJPaprLTfLRX2bS47YRJLa3Gnwm2KeLtBKk9vp96WW
0UGqX3hSsB9c+1WX91HoWiyyBohcRyBogSCWJGBx9O9JOjo7mOaXVi0DQwsEEd1IUjlkb3P0
GT+lMsraboR4lFpN/mP0dtLv0QNvt0YFlPbArQavq+n3kUXkZg68Ff6aW9RR2WoQosMVtaMW
y5iuAxb6cntX0lrZfwtIl8SKVR5gwDF/qCPShHNL6DezH6mI1J869FHGx2mQFTTadndCijnF
JdSMUXUMMcEm8I4G4jFPvBcSghvSsvqdzT+x7P8ADP8AYlGvJm9Btnk1CScMAIycg+uafXEg
c4oPSLfw7eWU8GSRufoDiiBGrSYYZzUsj5TbNvp4e3hUPrv9f8CEWjz6vMFJ276turf4K9hf
O3a4zzjiiLRnj1S8CjDRvkCqtZdpIzJImCeQfavVhFPCvyPlssnD1La8P9x3PAJVBHIHPHrS
HT7b/wDUMo28JuYfT/3mn1pMJbCN18uUHehLOEpqk8x5DIoBryozpSR9TlwqWTHL7p/2LrqY
QW0jNwQpNJenWUy3BY5bANHdQzCOzYDu520F0xHvlnzjaFGfvTw/2ZSJ5pX62GNeE/7pji8u
/h7N2AB2j1NC2N+uoo8Sp4QUA7g3Pepaq8Z06dCQDjI+tLemVLSz4JGEH96EYp43LyGWWcfU
wx9pp/uMdUTGnTE+i4oTpqPfBcKeO3NMr/I0qfcOShpf0uCYp8ejCljfsy/MaSj+Nxv6p/uH
zXf8MhLpEHVByPWvrK7fU4DcMqqikjb3JNQ1oAaZce+B/eqdBONL4Hdz/igor2+XmxpZH+J9
tv4auvvdHnUEYNkj45DjBpk0bGFTn+kZpfrgH8NUZ5WQU0UloFXIB2ilb+Ff1/YpGN5Z15S/
cTX18NOlWPZvDrk54ob+Px4//pyD6Yartcsbi5mi8JA4CkZB+tKbnTbixjV5kADHAwwNacUM
ckr7PL9Xn9XjnJRXwr7fuG6O6z388zZXILAA+5prdhXsJ2wfKhpT06qvdTBu2z/NPdQ3fAvH
Gud42iky6yV+Rb0fxelt/f8AXYHpVmItORipDOdxz+1Ua46wWgiUjdIffsKZqjrbohPCqBgf
SstqNx8ResV+RThfyo4o88lh9XkXp/T8Eu1S/cDAOcVtLM/D2cETDzFPTtWSt033USnszAH9
a11zGDgr3TtT+qrSZm/hSlGM5x70v3Jx7UXgc5xxSHUY0ttaJfPhvhjj6020x/Fs1dmz52yT
96Xa3EzX8TAZVk25qXp3WajX/EVz9GpV9GFTKqywSWz/AMpmUEj60f0bbib8R7C3lj8RZS6E
H08p5pEbW6tLR54iTCSu5W+h4xTromeS96+sZLcvFJiQgg4I8pr0p9HzELtUdlukmtYkWW4y
qOWkcgAqPRT9PrQphivLGIwyAwvkF17t9jXkvjSXksKbWMoy7MoPkH19zQ1q11GrWogji2Lu
iKnAwe3H0rCj0Gjm/wCIEUTdZJtQLttowce4zUOjof8A9d6dtRCQHYA9j5TX3Xcc/wDxnFFK
6lzbR7iowCefSq+lmlj/ABC09I3Ck7hkjt5TWtP/AEjG1/q/1Ok3yRSXa3IuTCIGDP8Ayxhx
6qPtU7a2la+huIzJLFuy+6TAxgjhR+VXz20a+IM70kGHPuT2NWWExtYyI4JIWHccZxWNts3K
KRgPxl/k6tpLKFOIXO0HtyKycWtMsCJHp6cZBbAzWm/FbdJf6SZVCS+FJuAOeN3HP2rNysLW
2iWADgZYkZJNbMWoow5dzZ7/ABK+UoI1CkjGNma9il1SZyHvGhDZHBC5/SiJnabTIb3hcNgh
R6il9yTeymQqAcYwKdt2TSVBE2mXCQEyOGGe55qkWlrabZLif5hkBRk030kKenpmmBeSJztL
HsOKSTx+JMZSPLjIoMKC7W1sLs/ypWDD5lYc4r2XT4/EbYcrnih9EkVNcgLLlWJU/pTPUHYX
8wXtu48tBoMaR7pPTVhf6fb/AAmqwnUHJM0Unv7Ad+PekOu6Xd6DqfhTJsJw8bKcg/UH71Tc
osM+60uJQQx8pG1l/MV7fzTyGM3bySSsoIZzu4+9M/oKguBJ+pb+Rri6SIkbyXzlj6gYptqO
pPpkVtaCN5BEm3Mce0AUl0q2hvYZAMrJFnJXuVPrRt1BrPT9zCZbqG4WWMPGySBty+n2rqT7
Cm0tBOkD/nHgiJCt549wx39K2ljd3aWUun/EER3BG7mueydRXFzqUMkiCGSLgOBg00sNb1fT
Z55zewTbU7SjnHfjjFSnjjJlseVwRDrSOCK+j0yCRZViG5mA7sfT8qcTdNvpelafbgsxm2yS
qRja57j9MVnum7e91/qJrn4X4vwm8eWMttDc9v1roGrajHpuheNfwz2uoM2Io3TcpOe4J9hU
5WqimPHjK5SKOpNA3TB47JdkUQLOB/UfU0rtGutPiacRxLtO5QyA549vatX0t1rYX+hSQaks
01zG2ZCEB8VfQ8dsUNe6p0zrGrSxmb4SNIMjP9TdsfT0qcI5MaqWyjnCe1o5S2867C7AEtMC
f1rVvL5Dgc4pVrC2cGswJBMkm2QcimgkTbgUnqX8SdHq/wAL/wBuUU/P7Acrpa2aoABggAfc
1UWlWbI/X0qjWpgr20QPLSA/kKYrDlQc9qj0uX1NzblN4/8AxoRRSSjV7ghSWZ+cVLXoJ/CQ
4YK/PNTsbj/9SSxBe7nmruoNViuSEjTyoO47V7OKvaR8f6j/AH5fm/8AkhoErvZGIsx8NiMe
1MpInjGQeWOT9qQaDcOt/JGgyrrn9KeteeI7xryyHBryc0eM2fUejyLJgi331+n+BF1G+ZYY
R/Su4/nU+meJZxuIyAMe9A3Ej3eoSO3ocfkKN0GMePcMByuMVplDjgpnnYs3P1/Nff8AsqG+
oKqWdwoA/wCmaT9NORPcADuo59uaY35b4OdmJwUIpX02227m/wDJ/moRX+lI2ZZ36vHWu/3H
eoH/AO3XG7/ScUv6XKgT5U5yOfSitTLtZTY7bTQXTMgRJyQcZHNIv9qX5l5tP1kF9n+49ljj
fh0VgBnkZqAkXwdioFHpgdqA1OeT4KaSMkMuOVOMc1m2vrpxtM7ke26mx4nNWJ6j1mPBKmm7
Q0128R2S2jOdhyx+vtT9VJgU5CttHf7VhuS3NbAvIQNvJ244o5ocVFL7kvQ+oeWWSb81+5U1
wSUEkgDEcZOM0t1tg0MWHDeY9mz6VXrwPiQMw2syHP60sC571XDi6kmZfW+rrlicfpu/yYz6
eUtcye2zn9a0bbVA4B9hWd0BiLiUDsVGf1p7dzeDbPJ32rkcVHOn7ht/h7ivTp/meXbyPayB
F2nYdprHL8+DW0iuFubcOgypFZfU7Y29+yj5X8y/Y1T0rpuLIfxWHKEcidpfuWaND4uqxg9k
yxrQ3abYpX3Ywp7falHTcJe6lmPZF2/rTO9ikuGe3R9gZeTQz7ydj+h+D0q+G223+wNoToNN
5OfOc5r7VZAscE3fbJg/nVlnZNZW5j37stnt2rzU4y+nMx52EN+9Ti17vJPyXnGf4Rwktpf8
F9/qkUejvBjaXAIOO9R/De6lh67sZwOwkP3Gw5pONQF1cRRMFVV4BK7iPy7Ub01P4HWdo0Lk
FmaNC4zyQQMj869PI7i6PloVyVndLadRaPLJFt8ZQcFeV+hqu6lhji3MgERKZkJ2kZ7AfXtS
zUtS+Gn8CSHxAoBAi5LN659AKLttQaQvDJGpdtrRgDhVx2++fasO1s9G09HMOtkf/jxi8hI8
FCM91HtS/QeevLNlBYgseP8Aynmtb1t0ff6pepqVvcRiY4jYPwNvpk1Po3oq50q6fV765glk
SMrCImyuD65qqyr268kJYZe5fg0Qt7iW1b4ghwx7ZIyKnbNIdxJkVcFccZ+4qtbu4ubkWsau
E/rbbwoz3o1pkivZLdVG0BcADnPr9zUKvdmm+KpI53+Je6e70lirK7JJlW7/ADAD+1DT6Gs+
n28iyKjsvI9zTH8QSLrqLTNP2lJI4SW3DBG5uP7U50vRTIUjE8UiQABlRwSp+tbcWoowZFym
zMaXpRuNMSCZXMKznJX3r3VLfT4klit1UKvAAHIP39a0/Ul7Z6HDBEhEQuHJBC584xSi70R7
m5htw0Xj3BYogblscmnTT2I01oSafDOLO5CP5Mny+/FQaxKaXuYAvt5x7ZrXaXoMmnNKrqVa
RcKsncn1xQl1YNNHKmzY6ofLjvQk0Mosw+nqo1G2JOB4gp5d2kZunIY+n9qu0XpySa/haRGC
xOCxFa2XpsySM6RjaTxS8kN7ckcri0q52LcMh2Mw80fII+vtQdw01qfCbG0ZIHfv9a0V5oc2
nLPdW15cxqTllUb8g+49aH023s9Vikmv2IaNTGvgpjcP9Rz2qtPojaF/TkyW954zHCjh/oK1
El7pvwjzI8F4kZwkQBEi55zgjkZ+tZS+RdMuTDC6ywkZXI+b7/WmPT8kVpr0N1e2Ly2LDlAe
SMemO9JtDKmGTa1YXOmXC3+kRT3DA+HMrFWRz2/L6Uku7uUWEUMkQWRlB3erL6VqX0+21q6k
bTDHEXbcqMmNpHvnmk+sadrdhPtu7S3uEXs6KD+/BpmhbANNM9iiXizARsfNGpO4n0B+9HiX
WeoxI1zIRGkgKtIpwvHIHtxVB1C4nlSCSGO3YJuUFfUeuPU4FPbrqC31K3jKzl1C7ZFCbSOP
p6UEkG9aB9LvLuw1IfDboIHXwmKcA+2TU2tPBvHuwud7Hcc571XFHayIF0y4e3KruZVbxU/N
T2p3bajbWFg81xbwXI8PDPESrBj6bWruO7CpWqMbcRudahd+5kzyKdtcYxEqc+9Uas8D6pBP
GwCAhj9B9ap+PsEkP/Mjj1Oaxepi3Lo9v+HZFHE9pNv7AF9I0uvQRMchSoP5073urgZ8tZiK
Tdqi3r52eLuP2zT6fU7GUjbOFApMkHHiq8FvTZoSc58t39fAtj3WutzTJ8wc4zUNTj8KE8/M
M1fZyQSX8zzOChcnI9RVWrN8SqiIeRfSvSx6xo+ezNPNJrq2MdIsYLRfFDF2Kjk+g+lSvJ0t
4ZJRzhTVSahYxRKgmVdqgbeSRS/VL0XwWG2UiMcszcbq82MJTns+kyZ8WHAuLVrqvqLbdzGx
bGSab9N8zXBfI4HNLo4kEOSw3j0ovRbmOGeVZ5BGrY9O9a8yfttHjegkl6iLf3/4H2oor6bN
2z4ZpL0ygaeYn0Qf3o+81Kx+BmjS43lkIAx3pVol3DayyCVwgdcZNY4Rl7cke1nyYvxWOVrS
fkb3ikWNwWPO0j8qB6bTfDcd+4q7UL+0NrIkcwcspHFCaHfQWaSiV9pYjGaKUvadIE54/wAV
C2qSfkO1WFk06fLY4Hb15rMx4wSaf6nqNvcWciJICxHAxWdGSQBV/TpqLs83+JSjPJHi+l+5
7u81bO1XfAr425HY1mL+1FqYkAwwQFvuafxajZwwKnjggD1pM/xJOJo9DH2pTjkdVQPf2a6k
6MkxG1SuCv1qpuno44d8l0Rx22UQmoWSyEidQO+Kjc6ja3ERAnC/apKWRaXRqlD0s7nKnL8/
8gWhDFzOQpbav+aZ3YL6dcGRgDyQBSzQbqC3uZjM4VXXALfei9R1C1a1ljjlDll4xTZE3k6+
hH07hH01trzr9Sek3YewWMHlDtrzqCDNnHMMb4zg/Y0v0W9jtZHWZtqsM8+9MJ7+1mhkQyqQ
ykUJRlDLaRXHlx5fS8JSVtV+VdEtBDQ6aZCMh3/P2ovUb2Kyj8fwtzEgd8ZoLTNRtIraOCWZ
VVf70Lrt5Fc+HDbuHXJJxQ4OeSmvIzzww+mXBq0l9HsM03UDqEsgKFdgzjOaLuU8S2uEIG3Y
cHP0pDpFwllet4r+GGUgk03n1SySJgJQ+7ghfrQyY3GdRQ3pfUxyYLySV7voWWKW8Fv45iWS
VPMCaClupjd/FxkrIrBww9Dnii7F7VVEdxK+xzhgnBA+5p1PZ6ClpJ4MqMMeQbiWJr1ErR8t
LUjovTd/Dr+kRX0blmiAMiZxiT1BomXcl4l0jbYVxudmxt/3rjeg9R3nTt6z2jloZfLNAx8s
i+30P1rptp1/oOq2sVooNszOoaOcgYH0PYiscsbT0bIZU1vs1FwJGsmlmlQsBvJUcfp3pVDq
X8SiJtWinjAVd8LjIPrkfSm9pEX2eFiSNhkMpBFKJdOtOm4p1M6iEyM7O+BjPNSe0Xi6Yb4r
WEagQyOH4J43E0LJcw6TG2tX+UaIncW7KD6D0PYUJd9RdN6TG09zqcbTMmVihPiH6DA7Vzfq
TrK+6nYW7ZtrJDkRA/MfdvenUORKWTiSutbk1TXLrXp4C4lfyJnG1Rwo/SnfQWvWOk3FwLos
010QqlmCoo+pwTWTmvI4dKS1QE87i2MH2xQtqsU9/DDJIUjkYKzD+n61qrVGTlTs6b1ZqVvd
6XcQyJbhoJQYyuSS33rAw9QX1jfrLDcuJEbytn3qjUJTBItlJcGSJGyHH9Y+9U3E1rsR4x51
449RXJUdKTk7Oj6beap1Braaj4sfhWkQXw1yF3N3+/bNN9MurfWNVkjUkGBikhAwf/isp0C1
9c6dqd0kkccMKgYZsFm+30HNUdJ6kmi9f/FvdgWSFhK7dpV7dvvzUpqTTpl4TiqdWzsd3pmn
aXYrdSAJBCu93Ay0hPpSWLrHQ3jVkuERSOFdeR96F6i/Enpt9Oe1id7iU/IsY8o+57VxW5nV
7mRkkZVLHAz2qHCcutItDLFL49s1Fvq8F3o+2a9jacjaQpKsR/vSmQT9P3EGpW8zSRO3mVxn
P0J9qQCJ1KupOe4xTuLUL2/iTTZdkiSHyrtwTW+7MFA8+o2V3dPP8IiySNu2g+VfoAa+vNUu
4buKeJjGVwV28YodbQ6ffvDPETJG2OR2r67K3DAse1K7OGOoteRmO7WR0acB1IPb/wBmhY9c
vizR3WLmNseWXnt25qcN8JbT4VIzJInY5wKXSrOo8WSMqrDINdugt70P7jq2K6MLDTYI7mAF
VkznihbW/Zri58SxgjW6jwQicZHOR7UmgVXGdvbvTnSNbbR7tJI3C8EFXQOpB4II9KDbrQY0
5b6FxC291/JLROV/1UWdRneNYpdxwe5GKr164jvr97qCKONW/oiOVX6CpWj7bLwnCEHs3qDR
jbW9AlSlrYIsped3d2BPIxXjmBzsLS5J9FH+9EW8YaGeV1UGM+TJxuHtVfhIZdyndgZGPShV
jKVdpEwsAATdOfQ+Uf71JrfTU5kFwPyFG2ksMd3FJNHuR1w/sG9DVeoXEBCx+Gxl7sc4GPah
wbXbKr1Ci9RT/oUxvpe7CfEn7Yr5rnT1LIfiMf8AmFWraRQW6sNrGXtz6UJHZtvKlcgHnND2
/u/1Gfqt/Iv0PT/CO48cn7jmrA+kjB3XH15HFWQ6O0spCr8oyRV11paGyEyx4bIUV3suu2H8
ZT+RfoCF9I3HHxGPuK8zo+Sf5/7c17aaQ8l2YZFIxy3Fe3llFEVRVGc0PZddsP43fyR/QiP4
MRy0+fbivj/BSfmuP0FeRaSZkYLw3pRcuiJZactxOV3NkY+td7L+rD+NX/hH9P8AIE40fPka
fHrkCvcaN6NP+gqmGyLwmZhhfc+tQEMbsSv9PpXe0/qxfxiv5F+n+S6Q6ctsTC0pl/pDAYq2
zSO6I2JtlXngZH3qPwb/AA4JXyke1fWc6WlpO+4CVjsA9QPU0uSDUddl/TZ4zyrkkkluvt+4
XcXEfimaeATvjZ38uR3pdNdxuwQQoiZ52jnH3qVveKIjbyL/AC2OQ3cg+9VrAjSvwH9sHihC
FOmP6n1PNKUWt96V3+fbCmGi5+ecj7Cor/Budxn+mMVTFaNcS+Gqjt39qhLaeDKUZwab2nXb
M/4xN/Iv0/yF50Ues/7V866Pxj4jB79qqstPN0xZSAgPJq2bwY8xxDcV4LUfZ82wP1t64R/T
/JADSNx3NPj04FWAaLt5acH8qEMXiyhcDJ4FWT2yWuASrMfUdhXPF92GPrEv5I/p/kt2aLg5
knB9OBXoj0jBJkmBHbH/AMUvldXYBFOf700sdIAjNxdsFAGcH0oe192d+LX/APOP6P8A7Kiu
kE5L3BHvgVILouDl5yfyoaXZNcFUXyL2+tNNI0QXBZ3GeOK72r8sK9Wo79tfp/kXN/Dd/kac
D0JxXiwQM25WmOPdR/vTSbQ44gRgMd3GKGjRbe+lgnICIm6nWNryQlnUv5V+n+QCWK2TB3Sj
P/hH+9VBIvEwS/bPIpjZrcX00slnEzBBuMeA3A+nrX3i2czKZbQIzcGSBsfqp4/tXV9xHO/C
B4JbiG3LxXU0IzwEcqP2NVeJc3jlZZ5ZCf8AW5Of1plNp6TwmO0u4Wxzsc7H/Q9/yoyz0a5a
1ljtbV2eNDJLLjkAdz9BRdJWxEpSdIQPatFNgqdq4zx3piNPaWAXFsMQr/1HJ5H2qo6hIT4O
QzfKrEdvrX1zdpHH8NbuxjHfnuabVA87B5Ss0oRBtH3oqysRHKZ7hWEcak8DuccVRY6bd3bB
kt5GRjgNjAP508axe1LR3Tsdi8xRqSVH1NA5Ci10uXUYmdecHgnsBVkemLBPHKrhsc7cZqV7
qstvaC0t/IhGN2MEj/FVWsAlx8Q7uAM7S2B+lE4dHqi7t7doEltbZGzxHGGc8+3akDSSXF4G
kDMg5AcYP7VebuGSRI7S3G48AKtEXcVxY2cguI1EhbO9FyT+fpQQX9yi8gKMHkKwqRwW4/bv
SthbhiA7n67BRMmoeNtHw4dh2L8/tV/wjv5nuVVj3AQcUDuyEt1GsKqAAQM0Kt3MjpLCxR42
yrDuDVAUtkk80Xp9lNdb9irtVSSWOBR7AOWuDrOlzXkkga/UgFccvjuf0rPpHLcSBTnk/kK1
mgQWlpC7XcoQYzn3NXalp1j4L3bwoqhMo6k8k+4pnEAls7ZbG7EjIJo2YKrk+XPvVWvvtuTG
C+CdwX+lR7D86N0fqCytbP4S4tN6+ICmOcD3ppfajZxSLJDE8i3A/nLjGK7QUjH2pZFJAOTU
VcGVmbn0FM77wzJJNZOVJ42k8gfegSloYiZJGEx58vy59qDQLB41dpwUUkk8ADvWi0620+Xy
3U3/ADgG4RqMAH2+poC3uWnWOGPhiNoAqy40WSOQzrcbQvmLdiDRSOumF6tOtpCYWt42dmys
ijacfXHehNMtYrtppGbbGBzx8tDzeNPEZpJfFOMBifShIZ5IJC0blCT3B4P0Irn2E0wWxh0r
wpoJElwR8SGBjbnjjuCKVS6bcTXSGLMyyDcWRfNj7ZqwatJPALYWyh2IMjA8Fft6VC+tms3+
KtLpYec7Q2CD9K6lQG7JnEEPgzowMTeVu37GmPT50271hZNXmNvYpy4QZL47Ckiz3GpSjcXn
lJ7ZyTTS30ia4LzXJKMgwIlTOAP2qc05Lii2Jxg+UlZfrWtWUuqSnSYfChyRGHOcCkUt3czX
ivNK5KkYHYL9hUbu3a2laVyAS3EZOW/PHAo4mC5s4pbmHwGQYLA+aQehp4JqPH6E8klKTlXY
xbUZH1VFCjDcMQvYe5qqeEAyJHGHYuCG9fyrxbqHUIZHgD2f8sQlojw4A5LZ96otmjeO3jMv
i7JGBJGN2O3FMnJ9iyUYpVthE6GO9jtM7ZMB8duKY6ysCaUvjSgY4A796QX2oJJeeIUYFFKq
McmvLcLcW7y3sjvtXEcQPGfTPvR+wPuSllzZpb28bFWPlPvU4NL+HjMrsu5R5oz3+9Xm7Wzt
ICqBth5H096Av7koWljdiZRgA967QKYUt7I9vJb7VbJ8pHGB7Uua0/nruXPuKnaTyW84hlZc
8YbuOaYzI0KlZE3s/ZozyB74odh6A57RPCzCv8vtz70TDZQLpweM5b1PsaYW9sl3YCJJVZh6
Dgj7ijzZ2sVskZIDxDkf6qPHyCzLQM8TFEXzmpx6a99eESSAY7he9Nljslnaa5nSHA4Y5IJ9
Bx60Z0/q2iWs9ybu0e5PhNsfdtCn3xSTlxX1K4oc3t0J5oY9FjMDyFmfBABqu3iieQsD8/JP
qaF1zUX1TUJbyRFRpDhUQYCj0AFfXFwLLaqlsqo/XFGL8sWaV0i8o1hEty9s381isTEcMPXH
vQ9z4dwAdigHsT6VQ093dRrI7t4MJ8uTwPoKMS5SaLxJkCKnCqB3NCLlXxBmo38J5Z2kNhG1
3N5z2RaFub2SdcMxCjsor1p3lbk59hUpLEvFncFbvtru+hQOK4dZBtXNPLbWxYWLBFzKWKgf
l3pZaIqxrEfmlkwDj0FWXNmsd9iaUIMjAHLH64rlo4sS7unukaVuZORVd+J7m+cGIiQeQget
MpbPT7a6iLiRggzmWTv+Q7V9qOt2d9qRl+CiQHGUXcFJH0z60Hd14GSXG72LNIv7vQ9VjvLd
SZozwncN7g4p31CNP1jWEvNJSO2EluHmj7ESevA9aTTTeOrwWcO1mYnbGOf96s07TpwxeaeG
3ByMySDP6DmjWwXoAN2Q5DRg4Pf1ptadQ6lBbS2VrNLsuV2SRjksvtR0Wi6RGhkurxZSefmC
j/evPEsILgPZsFA4Gw7QaWUb0xoSa2mWaX0lc3NtJdXcj2cajOXxkD3pnpGnaRHEz27yXbI2
1nkGOfcUJL1DJbMqzTb8qQIkOBn6+9ZtNXuILqQJmMOT8rYIzRpAvydJn1Swt0jbixjQYZ5g
OB7Dnk/akVx1dpqwT2+m6dLdjJZpWJAb3J9ayF44kjLzSlpG/wBRya8sri7a3a0gZhBnc+3u
30rrOGGm39rfa/A15bwrCmSqIuFB9M+4ojUreG9uXkWI28YJ8qNwx96WyrHbIVeMLPKcnZzt
9gKlbxSwQM0s6JGFJCk5cn7D/NcdugRytsJYYs7t2Q/rgelMrHVblY/CvYnkQjlyp3KPr7ir
IV0gItzDDNdyjndM2xQf/KvP70FfXswNwruWEh4BJ4zRsFC4ANICCMZJAHpVjXMoJwpxUIop
DudF4Cnk1JJ02DcefWlCj//Z</binary>
</FictionBook>
