# Выживальщики 5. Спасенные

Константин Денисов

Читать первую часть: https://author.today/work/117086 (БЕСПЛАТНО!)

Представляю вашему вниманию пятую часть цикла "Выживальщики"! Судьба многих героев осталась пока неясной. Что с ними произошло, встретятся ли они вновь и какие новые вызовы готовит им судьба, можно будет узнать из пятой книги сериала. Самое время узнать, что с ними произошло. Приятного чтения!

## Глава 1

Он открыл глаза. Потом закрыл. Потом опять открыл. Ничего не менялось. Мелькнула мысль, что он ослеп, но он её прогнал. «С чего это вдруг? Просто здесь темно. Кстати, где это здесь? Как я здесь очутился, и кто я вообще такой?» В голове была пугающая пустота. Хотя нет, не совсем. Была ещё боль. Страшная боль во всём теле. И как это он её сразу не заметил? Боль была очень сильной и заполнила собой всё сознание. Он застонал. Звук прозвучал глухо, как будто под водой. Или у него что-то со слухом? Он застонал ещё раз.

Неожиданно, где-то совсем рядом раздалось хихиканье. Сдавленное и довольно мерзкое. Кто-то сдерживался, чтобы не рассмеяться. Он попытался повернуться в ту сторону, тело пронзила ещё более острая боль, и сознание вновь его покинуло.

В следующий раз он очнулся, когда его куда-то тащили. Он лежал на чём-то мягком, по ощущениям, это были ветки деревьев, и на этих ветках его не очень деликатно волокли по земле. Ноги бились об камни, и каждый удар отзывался вспышкой боли. Он стиснул зубы, чтобы не закричать, но стон через них всё равно прорвался. В ответ раздалось всё то же хихиканье. На очередной кочке тело опять пронзила боль, и он вновь отключился.

Он ещё несколько раз приходил в себя, каждый раз понимал, что его по-прежнему тащат в темноте, каждый раз, после приступа боли терял сознание. В последний раз он отключился уже надолго. Хотя сам он этого и не знал. Для него время сейчас не существовало. Были только короткие просветления сознания, которые каждый раз заканчивались вспышками боли.

В следующий раз он пришёл в себя через четыре дня. Он лежал на чём-то твёрдом, боль была, но уже довольно приглушённая. Пошевелиться он практически не мог. Что-то мешало. Не мог даже повернуть голову. Казалось, что она привязана. Это было странно, но очень было на то похоже. Он открыл глаза. Прямо над ним, были пята фиолетовой растительности, вроде грибка, фрагментарно покрывающие потолок. Точнее не потолок, а свод пещеры.

Видел он плохо. Всё расплывалось в фиолетовой мути. Иногда удавалось немного сфокусироваться, но ненадолго. В голове происходило приблизительно, то же самое. Мутный туман, из которого он никак не мог выудить информацию. Никакую. Он не понимал ни что происходит, ни вообще, кто он такой. Это было очень страшно.

Мир с каждой минутой, медленно, но верно, становился чётче, в голове прояснялось, и хотя ответов на вопросы не прибавилось, по крайней мере, восприятие вернулось в норму. Он попытался проанализировать, что ему известно.

Результаты были… странные. Он был неизвестно кто, неизвестно где. Лежал в какой-то пещере, или месте, очень на неё похожем. Теперь уже не было сомнений, что он привязан. Очень крепко зафиксирован. Голова, руки, ноги, да и всё тело было опутано верёвками. Ещё он чувствовал какие-то накладки, они были везде: на руках, ногах, груди, шее…

Была тупая и повсеместная боль. Казалось, что болело вообще всё. Но если прислушаться к ощущениям, то это было не так, и при желании можно было разделить боль на зоны. Было очень сухо во рту и хотелось пить. А вот голода не было.

Он попытался вспомнить, что он вообще знает. Этого было не мало. Он очень хорошо представлял себе мир, в котором живёт. Цивилизацию, её устройство, даже новости последних дней, ну или тех, которые ему казались последними, он очень хорошо помнил. Но совершенно не помнил СЕБЯ в этом мире. Ни где он жил, ни чем занимался, ни даже как он выглядит, хотя о наличие зеркал и разнообразных средств записи он, естественно, знал. Единственное, что он мог о себе сказать, так это назвать свою половую принадлежность. Он не сомневался, что он мужчина. И всё!

Ещё смутно помнились последние события. Как он выплывал иногда из тумана, и каждый раз терял сознание от боли. Помнилось, как его тащили. Ветки! Он лежал на ветках! Это запомнилось особенно отчётливо.

С ним что-то произошло, и кажется, кто-то пытается оказать ему помощь. Но не очень квалифицированную. Знает он этого или этих кого-то или нет — тоже было загадкой. Вспомнилось мерзкое хихиканье во время его пробуждений.

Но если ему хотят помочь, то почему он связан? Может это и не помощь никакая, а совсем наоборот? Может он в плену? Может его похитили?

Про то, что люди могут потерять память, он помнил, и с ним случилось как раз это, тут сомнений не было. Но вот в остальном, были одни вопросы и почти никаких ответов.

Внезапно раздались шаркающие шаги. Кто-то приближался. Он скосил глаза в сторону, пытаясь разглядеть. Прямо над ним появилось лицо. Грязное, с немытыми космами старушечье лицо.

— Очнулся? — сказала «старушка», хотя ему вдруг показалось, что не такая уж она и старая, просто запустила себя.

Он не ответил, потому что не нашёлся что сказать. Соглашаться с очевидным было бессмысленно, у него были куда более важные вопросы, но пока он судорожно выбирал самый важный, она схватила его за нижнюю челюсть, резко её оттянула и второй рукой начала запихивать в рот какую-то мякоть.

Он от неожиданности попытался не позволить ей это сделать, но не смог, она крепко и очень сильно держала его, а у него самого, как оказалось, нет ни силы, ни воли чему бы то ни было противиться. Он был совершенно немощен.

— Ишь, кочевряжиться начал, — хихикнула старушка, — было проще, пока был без сознания. Ел, как миленький, и глотал исправно. Ешь! — вдруг грубо сказал она, — я с тобой бороться не буду. Не для того я тебя спасала, чтобы отравить. Ешь, или умри! Будешь сопротивляться, перестану кормить.

Он послушался. Артачиться и впрямь не было смысла. Хотя то, что она пихала ему в рот, было жуткой горечью. Такой дряни он ещё не пробовал, насколько помнил, разумеется. Горло начинало спазмически сжиматься, стараясь не пропустить внутрь столь сомнительную и неприятную пищу.

Увидев, что сопротивляется уже не он сам, а его организм, старушка усмехнулась, и достав откуда-то из-за поля его зрения что-то деревянное, наклонила это над ним, и ему в рот полилась вода. Это оказалась миска из изгиба ствола дерева, очень грубой работы.

Мякоть во рту размокла и стала ещё гаже, но зато ему удалось её проглотить. Желудок тоже не воспринял это с радостью, и начал судорожно сжиматься. Он боялся, что его сейчас вырвет.

— Ничего, привыкнешь, — сказала незнакомка, — другого всё равно ничего нет. Вижу в твоих глазах много вопросов, но сейчас ещё не время. Оклемаешься, тогда поговорим. А нам есть о чём. Ты мне должен.

После этих слов она вышла из поля зрения, и он услышал удаляющиеся шаги. За всё время, он ей так ничего и не сказал, о чём теперь очень сожалел. Но она должна была вернуться. Не просто же так она его кормит, и он начал готовиться к разговору, как только стихли её шаги.

До того как она пришла в следующий раз, он успел поспать дважды. Делать ему всё равно было нечего, да и не мог он при всём желании, так как был связан.

Шаркающие шаги он услышал издалека. Дождавшись, пока она придёт, он сразу сказал:

— Кто вы?

— Ээээ, нет, дружок, спрашивать буду я. Потом, может, и тебе что-нибудь расскажу, но начнём с моих вопросов. И первый будет таким же. Кто ты такой? Говори правду, это важно.

Он немного подумал, и понимая, что такой ответ её не устроит, всё же сказал.

— Я не знаю. Точнее не помню. Вообще ничего. Не знаю где я, как сюда попал, да даже как меня зовут, не помню. Так что спрашивать меня, это только время терять. Я бы рассказал, но не могу. Это, правда, — закончил он, и пытался понять по выражению её лица, верит она ему или нет.

Ему казалось очень важным, чтобы она поверила. Получалось, что его жизнь была в её руках, и играть в опасные игры совершенно не хотелось. Она молчала и ничего не отвечала. Думала над тем, что он сказал.

— Я тебе верю, — наконец сказал она, — это всё осложняет, но ничего не меняет. Будем надеяться, что память к тебе вернётся. Возможно, это последствия шока. Я, конечно, почти не врач, — она захихикала собственной шутке, — но кое-какие медицинские знания у меня есть. Поступим так: пока лежи и выздоравливай, тебя сильно поломало, пускай кости срастаются, а там поглядим.

— Я поэтому привязан? — спросил он.

Этот вопрос её очень развеселил. Она начала опять хихикать, но почти истерично, взахлёб и молотила себя по коленям руками.

— А ты что, думаешь, чтобы не убежал? Или не напал на меня? Да если я тебя развяжу, ты всё равно встать не сможешь. У тебя же целых костей осталось раз-два, и обчёлся, — отсмеявшись, сказала она, — ладно, пора пообедать.

Он увидел в её руках горсть мякоти, которую она пихала в него в прошлый раз. Его передёрнуло. Пока не началось, он решил задать хоть один вопрос.

— Как вас зовут? Это секрет? — спросил он.

— Ну почему же? Называй меня Матильда, — чуть-чуть кокетливо ответила она, после чего опять своей цепкой рукой схватилась за нижнюю челюсть, и процедура кормления повторилась.

Так продолжалось много циклов сна и бодрствования. Старушка приходила регулярно. Исправно его кормила и поила. Потом начала осторожно ощупывать, на предмет срастания костей. Боль присутствовала в нём всё время, но была, как бы на заднем плане. Ещё он заметил, что она постепенно усиливалась, но после поедания этой гадости, которой она его пичкала, заметно притуплялась. Похоже, что в этой каше были какие-то обезболивающие. Хотя откуда им было взяться в этой пещере у этой запущенной старушки, было загадкой. Вряд ли тут поблизости была аптека. Хотя почему бы и нет? Он всё равно не имел понятия, где это — тут.

Разговаривали они мало. Ему рассказать было нечего, а она не хотела делиться информацией в одностороннем порядке. Оставалось только ждать.

Через некоторое время она отвязала ему голову, и он смог немного оглядеться. Это ему практически ничего не дало. Это была, как он и думал, пещера. Небольшая. Он лежал на небольшом плоском возвышении, кроме которого здесь ничего и не было.

Матильда, судя по всему, выбрала эту пещеру, как раз из-за этой своеобразной кровати. Приподняв голову и оглядев себя, он увидел, что не просто связан, а обвязан палками. Наверное, они выполняли роль шин, за неимением лучшего.

Самое неприятное во всём этом было то, что он был вынужден ходить под себя. Матильда напихивала туда что-то, вроде сухого мха, который впитывал всё, что из него выходило, а потом без тени брезгливости всё выгребала и меняла на новое. В такие моменты он закрывал глаза и старался вообще ни о чём не думать, смиренно ожидая, когда же это закончится. Ему было очень стыдно во время этой процедуры. Он понимал, что это не его выбор, что он в этом не виноват, что её он об этом даже не просил, но стыдно было всё равно.

— Ты очень долго лежишь, — как-то сказала она, — как бы у тебя пролежни не образовались. Будем делать массаж.

После этого она регулярно стала его частично переворачивать, подкладывать ветки и долго и старательно массировать мышцы. Только с началом этих процедур, он осознал, что лежит совершенно голый. Сначала этого было не понятно, потому что он был весь перемотан, и кое-где под верёвки были проложены тряпки, но это была не одежда. Это он понимал очень хорошо. Сверху Матильда его накрывала старыми и вытертыми шкурами, сшитыми в одеяло.

Его знаний о мире хватало, чтобы понять, что всё это не является нормой. Что люди живут не так. Что он находится в довольно экстремальных условиях. Но вот как он в них оказался, этого он не знал. Матильда тоже не спешила его просвещать.

После того, как он несколько раз обратился к ней по имени, она сказала:

— Нехорошо получается, ты со мной вежливо, по имени, а я с тобой так.

— Я бы назвал имя, но не помню, — сказал он.

— Это понятно, — она задумалась, — но если не помнишь настоящее, давай придумаем другое. А то ты, правда, какой-то безымянный.

В тот раз разговор на этом и закончился, но она о нём не забыла, и как оказалось, просто долго не могла выбрать, как его назвать. Наконец она пришла и торжественно объявила:

— Тебя будут звать Спас! — и уставилась на него, ожидая реакции.

А он смотрел на неё и не знал, как отреагировать. Не то чтобы имя ему не понравилось, он вообще не испытал никаких эмоций, как будто, ему было всё равно. Матильда даже немного расстроилась.

— Что? Не нравится? — спросила она и присела на край его ложа.

Он помолчал, ещё раз обдумывая свои чувства.

— Я не знаю, — наконец сказал он, — во мне ничего не отозвалось, наверное, потому, что это имя не моё. Но я не против, если ты меня будешь так называть. Ничем не лучше и не хуже чем все остальные.

Матильда тоже помолчала.

— Это не просто сочетание букв. У меня есть определённая надежда на тебя. Я хочу, чтобы ты кое-что сделал…

— Что именно? — спросил он.

— Пока рано говорить! — сказала она и резко встала, — то, что ты лишился памяти, всё сильно осложняет, но будем надеяться на лучшее. Либо на то, что память к тебе вернётся, либо на то, что ты сможешь мне отплатить за спасение и без памяти. Хотя я пока и не представляю, как у тебя это получится.

— Но заплатить мне придётся? — спросил он.

— Я не хочу, чтобы ты воспринимал это так. Я тебя спасла, и хочу, чтобы ты мне помог. Сам! По собственной воле! Захотел помочь, а не по принуждению, — сказала она неожиданно искренне.

— Так что я всё-таки должен сделать?

— Не время, — она отрицательно покачала головой, — ещё не время знать. Как выздоровеешь, оклемаешься, тогда и посмотрим. Сейчас я больше всего волнуюсь, чтобы ты смог ходить. Если ты будешь инвалидом, то пиши пропало. От тебя не будет никакой пользы. Здесь тебе самому не выжить, не то чтобы помочь кому-нибудь.

Он вздохнул, она опять увиливала и ничего не хотела говорить.

— Спас, так Спас. Пусть будет так, раз тебе нравится.

Её губы тронула лёгкая улыбка, и она на секунду помолодела лет на тридцать. Но тут же опять превратилась в старуху. Он подумал, что впервые видит, как она улыбается. Обычно от неё раздается мерзкое хихиканье, так она реагирует на юмор. А тут вдруг улыбка.

Дальше всё опять пошло по накатанной. Он привыкал к своему имени и постепенно восстанавливал силы. Даже горькая мякоть, которую он называл кашей, уже не казалась настолько противной. Да, есть её было по-прежнему трудно, но организм стал принимать и перестал пытаться избавиться сразу после проглатывания.

Постепенно Матильда начала снимать с него шины. Первыми были руки и, как оказалось, они сохранили подвижность. Почти. Больше пострадала левая. Она не разгибалась до конца. Если начать делать это принудительно, то было очень больно.

Когда это выяснилось, Матильда немного загрустила. Она надеялась, что он сохранит здоровье полностью, но проблема с левой рукой заставляла её бояться главного, что он не сможет ходить. Возможно, она именно поэтому тянула и не хотела развязывать его ноги и корпус, неведение давало надежду. А если выяснится, что он обездвижен, то это может нарушить все её планы.

В тот день, как только она вошла в пещеру, сразу стало понятно, что сегодня всё решится.

— Ну что, Спас, попробуем разбинтоваться?

— Я за! Сил уже нет лежать! — сказал он совершенно искренне, — а если я окажусь для тебя непригодным, ты меня убьёшь? — неожиданно спросил он.

Он понимал, что она очень на него рассчитывает, и у неё есть какие-то связанные с ним планы. Она сама не раз это говорила. Но вот вопрос что будет, если он не сможет ей помочь, они ни разу не обсуждали. Возможно, сейчас было самое время.

Ему удалось застать её врасплох, и по её реакции он понял, что она рассматривала такой вариант.

— Тебя не за что убивать, — сказала Матильда после паузы, — но ты сам можешь меня об этом попросить. Это будет милосердие, а не убийство. Заботиться о тебе всю жизнь я не буду. Нет у меня на это ни сил, ни времени. А сам ты здесь долго не протянешь.

Спас кивнул.

— Идёт! Давай уже выясним, наконец, есть ли у меня здесь будущее, где бы это здесь ни было.

Она подошла и решительным жестом сдёрнула укрывавшие его шкуры.

## Глава 2

К счастью, оказалось, что ходить он может. Не очень хорошо, но может. Правая нога плохо гнулась, из-за чего он начал сильно хромать. Левая рука и правая нога подвели и, как он сам шутил потом, инвалидность распространилась в нём по диагонали. Одно не сгибалось, другое не разгибалось. Грудная клетка тоже была не в порядке. Он переломал себе рёбра. Сильно. И, похоже, что срослись они не очень ровно. Местами что-то торчало, а что-то проваливалось. Матильда говорила, что ему очень повезло, что они не порвали ему лёгкие, тогда бы всё закончилось сразу.

Матильда имела некое представление о медицине, что бы она там не говорила. После очередного вопроса Спаса, она созналась, что в молодости ей довелось работать медсестрой. Так что знания она имела, но не очень глубокие. Кое-что помнилось из прежнего опыта. И гораздо лучше чем в лечении, она разбиралась в реабилитации. Видно этим ей тогда и приходилось заниматься. Она дала ему комплекс упражнений и строго следила, чтобы он всё честно исполнял.

Да он и сам старался. Очень хотелось восстановить подвижность всех частей тела. Хотя бы, насколько это будет возможно. И хотя, частично разработать травмированную ногу и руку получилось, до нормального состояния им было ещё далеко. Да и теперь уже это было недостижимо. Нужно было привыкать к такой жизни.

В один из дней, Матильда задержалась. Она уже давно должна была прийти, но её всё не было. Спас даже начал волноваться. Он никуда не отлучался из своей пещеры, даже когда начал ходить. Матильда сказала, что он находится в подземном лабиринте, и если уйдёт, то может погибнуть. Но пугать его было не обязательно. Он ей и так доверял, понимая, что она его спасла от смерти.

Он не знал, какие обстоятельства привели его на грань гибели, но в том, что она его оттуда вытащила, не сомневался. За время общения доверие укрепилось, и ей можно было просто попросить его, чтобы он не выходил, и он бы ни за что не вышел.

Наконец она пришла, неся в руках металлический котелок. Это было удивительно. Металлической посуды он тут ещё не видел. Котелок был маленький, очень мятый, но закопчённый только снизу. Похоже, что копоть была свежая, а так котелок содержался в чистоте.

— Вот! — гордо сказала Матильда, — это суп с мясом!

Спас удивлённо поднял брови.

— С мясом?

— Ты знаешь, что это такое? — спохватилась Матильда.

— Конечно, — быстро сказал Спас, — я всё знаю, кроме того, что касается меня лично. Просто я удивился, что у тебя есть и нормальная еда.

Матильда немного расстроилась, она рассчитывала на другой эффект. Подойдя к его ложу, она поставила котелок на край и протянула ему очень грубо вырезанную из дерева ложку.

— Нормальная еда… — ворчливо сказала Матильда, — попробуй сначала её добыть, нормальную еду. А потом… та кашица, которой я тебя кормила, спасла тебе жизнь. Это чудодейственное средство. Не в каждой больнице тебя бы выходили. А эта вещь творит чудеса.

— А из чего ты её делала? — спросил Спас.

— Да, вон из этого, — Матильда вяло махнула рукой вверх, на потолок.

— Из вот этой светящейся штуки? — удивился Спас.

— Да. Когда я тут подыхала с голода, в какой-то момент не осталось выбора и я начала жрать эту дрянь. Думала, что на этом моя жизнь и закончится. Но нет, оказалось, что его вполне можно есть. Только очень тяжело. Редкостная горечь. Тебе я его готовила специально, чтобы смягчить вкус…

— Смягчить? Это был смягченный вкус? — Спас аж поперхнулся слюной от возмущения.

— А ты попробуй, сковырни кусочек и пожуй! Он не ядовитый, а совсем наоборот. Попробуй, — с лёгкой обидой в голосе сказала Матильда.

Спас понял, что он задевает её за живое. Она хотела как лучше. Суп принесла, кашку всё время эту ему готовила, чтобы ему не очень противно было, а он всё недовольничает. Ему стало стыдно.

— Прости, — сказал он и, придвинувшись, обнял её за плечи, чем вызвал неожиданно резкую реакцию.

Матильда резко сбросив его руку, отпрыгнула в сторону и, встав в агрессивную стойку, зашипела как кошка. Спас испугался. Такая реакция была очень неожиданной. Раньше он сам к ней некогда не прикасался, похоже, этого делать было нельзя.

— Извини, — попытался он её быстро успокоить, и увидев, что она всё ещё продолжает стоять в своей агрессивной стойке, подошёл к своему ложу и сел на него, — я сегодня чего не сделаю, всё мимо, — Спас взял ложку, котелок, и стал есть прямо из него, — ммм, очень вкусно, — сказал он с набитым ртом.

Суп был очень густым, и скорее, это было рагу. Мясо там было почти незаметно, зато в изобилии плавали какие-то овощи. По крайней мере, он не нашёл для них другого названия. Матильда тоже потихоньку остывала и выходила из своего боевого состояния.

— Ты меня тоже прости, — сказала она, — но впредь, не прикасайся ко мне. Я это очень не люблю. Если бы у меня было оружие, я бы тебя и убить могла сгоряча.

— Да я же просто успокоить тебя хотел, ничего такого. И я не знал, что ты так остро среагируешь.

— Теперь знаешь, — сказала Матильда и помолчала немного, глядя как он ест, — я хотела тебе просто праздник устроить. Ты здесь уже четыре месяца. Думаю, что сегодня можно попробовать выйти наружу. Тем более, что там довольно тихо. Поблизости никого нет. И я хочу, наконец, тебе рассказать всё, что знаю о том кто ты, и как здесь очутился, — и, поймав его взволнованный взгляд, поспешила добавить, — но ты сильно не обнадёживайся, многого я не знаю. Твоя биография мне неизвестна. Я видела только то, что с тобой приключилось. И я тебе покажу, где это было.

Когда Спас положил руку Матильде на плечо, ему в очередной раз показалось, что она совсем не старая. Его это ощущение преследовало постоянно. Ему казалось, что она играет роль. И то, что она ухаживала за ним, умела готовить, содержала посуду в чистоте, говорило о том, что и с головой и с руками у неё всё в порядке. Почему же она тогда сама такая грязная и нечесаная? Почему так запустила себя? На это он ответить пока не мог.

Матильда села рядом и ждала, пока он поест. Когда он закончил и, умяв всё, вдруг спохватился и виновато посмотрел на неё, она улыбнулась и сказала:

— Не переживай, это всё было тебе. Ну что? Готов прогуляться?

— Ещё бы! Сгораю от нетерпения! — сказал Спас вскакивая.

Матильда первая направилась к выходу из пещеры, но вдруг резко остановилась и обернулась к нему.

— Скажи, Спас, а ты ничего не чувствуешь? Ну, хоть небольшого прояснения? Может, всплыла в памяти, хоть какая, самая незначительная деталь, которой ты не помнил раньше? Хоть что-то?

Ему очень не хотелось её разочаровывать, но ответ у него уже был готов. Он сам об этом всё время думал, силился вспомнить хоть что-то. Но пока что результата не было, поэтому он отрицательно покачал головой.

— Ладно, — печально вздохнула Матильда, — может, когда выйдем на улицу, тебе свежим ветром надует чего-нибудь в голову.

Получилось, что Спас опять её расстроил. И что сегодня за день такой.

Оказалось, что до выхода наружу идти не так уж и далеко. И очень просто. Из его пещеры нужно было повернуть налево, и идти прямо по коридору. Он несколько раз довольно круто изгибался, но ошибиться было трудно. В левой стене не было ни одного ответвления. В правой множество. А слева ни одного. На это его внимание обратила Матильда. Она сказала, что когда он войдёт в пещеру, то если будет идти всё время вдоль стены, а на обратном пути это будет правая стена для него, то дойдёт до своей «комнаты». Главное, никуда не сворачивать, иначе он рискует попасть в лабиринт, из которого можно и не выбраться.

На улице было хорошо. Довольно прохладно, но это даже бодрило. Спас был одет уже давно в то, что сшила для него Матильда. Из старых и вытертых шкур, вроде тех, из которых было сделано его одеяло, она сварганила ему штаны и куртку. Что было на нём хорошего и качественного, так это ботинки. Они были точно по размеру и сидели как влитые. Ему всегда это казалось странным. Если ботинки его, то где тогда остальная одежда? А если нет, то где она раздобыла такие подходящие? Учитывая то, что сама ходила в сшитых из толстой кожи… он даже не находил подходящего слова для этого… носках что ли? Зато в них, она, при желании, могла передвигаться совершенно бесшумно.

Спрашивать про свою одежду он не решался, чувствуя, что может поставить Матильду в неловкое положение. А этого ему не хотелось. Тем более, что он полностью от неё зависел.

Они вышли из небольшой дыры и оказались в завале громадных валунов. Они лежали кучей, и выбираться из них пришлось где-то на четвереньках, где-то через верх. Когда выбрались, то оказались на краю обрыва.

— Труднодоступное местечко, да? — подмигнула ему Матильда.

— Да уж, сюда так просто не заберёшься, — согласился Спас.

— Если не знаешь как, то не заберёшься, — согласилась Матильда, — пойдём, прогуляемся.

Она повела его по узкой тропе, по самому краю обрыва. Потом они лезли вверх, потом спускались вниз, и наконец, оказались на пяточке, где росло одно чахлое деревце, пара кустов и начинающая уже жухнуть высокая трава. Но трава местами была хорошо примята. Спас обратил на это внимание, а Матильда перехватила его взгляд и кивнула.

— Да, это моё лежбище. Мой наблюдательный пункт. В последнее время мою гору облюбовали банды. Начали устраивать здесь стоянки. Раньше было поспокойнее, а теперь приходится всё время прятаться.

— Что за банды? — удивился Спас.

— Ох, я всё время забываю, что с тобой как с дитём малым нужно общаться. Всё приходится с самого начала объяснять, — сказала Матильда и задумалась.

Спас ждал. Наконец Матильда заговорила.

— Ладно, проще будет всё вкратце обрисовать, но целиком. То место, где мы с тобой находимся, называется тюрьма.

— Тюрьма? — Удивился Спас, — в моём представлении тюрьма это что-то другое.

— Обычно да, как правило, это здание. Но здесь, это остров. Точнее два. Мужская тюрьма и женская.

— Аааа, — Спас понимающе кивнул.

— Так вот, меня сюда сослали, давно, много лет назад, — продолжила Матильда.

— Так ты заключённая? — удивился Спас, — а я?

— Я да, хотя и… впрочем, это сейчас не важно. Меня сюда сослали, как и многих других женщин. Потом всё изменилось, тут появились мужчины. И до этого-то выживать было трудно, а стало вообще невозможно. Здесь нет цивилизации. Почти. Дикий животный мир. Люди, попавшие сюда, деградируют до полудикого состояния. Да и прожить-то удаётся им недолго. Я исключение. Возможно, есть ещё, кто нашёл труднодоступное убежище и скрывается в нём. Но я таких никогда не видела, — сказала Матильда.

— А что же я? — не удержался Спас.

— А ты не похож на заключённого.

— Почему?

— Ты был не один. С девушкой. Вы были хорошо одеты и вооружены. Значит, не местные и пришли откуда-то извне. Кто вы и зачем здесь оказались, я не знаю. Но вы нарвались на большую банду. Силы были не равны, и ты отправил свою подругу вон туда, — Матильда указала рукой на скалу, — а сам остался вон там, бился с этими упырями, пока твоя подруга перебиралась на другой выступ, видишь?

Она всё показывала ему пальцем, и он пытался нарисовать себе картину происходящего, но пока не очень получалось. Отсюда было непонятно, как можно было перебраться с одной части скалы на другую. Вообще все, что он сейчас слышал, у него в голове не ассоциировалось с ним самим. Как будто это была история о ком-то другом.

— Она перебралась, — продолжила Матильда, — а ты отстреливался, сколько мог, но они задавили количеством, и в итоге тебя поджали к самому краю, а потом скинули со скалы.

Спас вздрогнул.

— Я упал оттуда? — недоверчиво спросил он.

— Да, оттуда, — кивнула Матильда, — ты упал на дерево и летел, ломая ветки. С одной стороны, оно смягчило твоё падение, а с другой, переломало все кости, — Матильда не удержалась, хихикнула, и замолчала.

— И что потом? — не выдержала Спас.

— В какой-то момент падения, тебе удалось ухватиться за тонкое и высокое дерево, росшее рядом. Ты вцепился в него хорошо, но оно твой вес не выдержало и начало гнуться. Согнулось до земли. А там, по стечению обстоятельств, ты попал в мой замаскированный лаз на склоне, откуда я охочусь на упырей. Ты, наверное, расцепил руки, дерево разогнулось обратно, а ты улетел под землю, вызвав небольшой обвал на склоне, который этот лаз и завалил. Я его, кстати, до сих пор расчистить не могу.

— Извини… — виновато сказал Спас.

— Да ты-то здесь причём, — махнула рукой Матильда, — в общем, ты оказался в стороне от места падения, под землёй, да ещё и за завалом. Как выжил? Чудо просто какое-то.

— Ты ведь меня спасла, чему же тут удивляться? — сказал Спас.

— Да я не об этом, а о том, как ты выжил при таком падении. Счастливчик просто, — сказала Матильда.

— Ду уж, повезло, так повезло, — сказал Спас и продемонстрировал не разгибающуюся руку.

— Повезло, даже не сомневайся, живой же сидишь? А мог бы прям тогда… того…. Что это, как не везение? А? — спросила Матильда?

— А девушка? — вдруг вспомнил Спас, — с ней что случилось?

— С ней-то? — усмехнулась Матильда, — с ней ничего. А вот с бандой этой случилось.

— Что?

— Как что? Перебила она всех до единого. Вот что. Зверь баба! Потом тебя искала долго. Пришли ещё мужики, друзья, наверное, ваши, тоже искали. Но так и не нашли.

— А почему ты им не подсказала где я? — спросил Спас.

— Да тогда я и сама не знала. Я тебя позже обнаружила, когда под гору полезла, в те коридоры. Я туда редко хожу, только когда у упырей что-то интересное примечу и захочу получить, — Матильда замолчала, и стало понятно, что её тяготит эта тема. Не очень ей хочется обсуждать нюансы спасения Спаса. Возможно, она чего-то недоговаривала.

Повисла пауза. У Спаса вопросов было много, но как только он хотел что-то спросить, как в тот же момент это начинало казаться совершенно не важным и не играющим роли.

— Если тебе нужна помощь, почему же ты к ним не обратилась? — спросил, наконец, он.

— Да, может, и надо было, — вздохнула Матильда, — только годы жизни приучили меня к осторожности. Я никому не доверяю. Обжигалась уже много раз. Пока думала, то да сё, они уже и ушли. А потом я тебя нашла. Подумала, ты поможешь нам выбраться с этого острова. А ты вон, беспамятный оказался.

— Кому нам? — удивился Спас.

Матильда дёрнулась.

— Я сказала нам? Да это я так! Проболталась. Одна долго живу, сама с собой много разговариваю. Ну, точнее, до того как ты появился, разговаривала. И меня как бы двое. Ну, чтобы было с кем обсудить житиё бытиё, или проблемы какие. Я при тебе старалась этого не показывать, чтобы за сумасшедшую не принял. Но проболталась. Ладно, чего мы тут расселись, заметит ещё кто! Для первого раза хватит, пойдём обратно, — засуетилась вдруг Матильда и увлекла Спаса за собой. А ему уходить совсем не хотелось. Он бы ещё с удовольствием посидел и подышал. Но спорить с ней не стал, а послушно пошёл следом.

А ночью ему приснилось, как он падает со скалы. Это было страшно, он проснулся весь в холодном поту. Он даже не знал, это воспоминания, или фантазия. Так ли было на самом деле, или мозг всё это напридумывал?

Минут через пятнадцать, когда он по-прежнему лежал, пялясь на верхний свод пещеры, прибежала перепуганная Матильда.

— Это ты кричал? — сходу спросила она.

— Нет… хотя, возможно, и я… — неуверенно сказал Спас, — мне приснилось, как я падал со скалы.

— Правда? — обрадовалась Матильда, — здорово!

— Что же тут здорового? — удивился Спас, — я до сих пор в себя прийти не могу!

— Здорово, что мозг заворочался в тебе. Ты что-то начинаешь вспоминать! Главное, это сдвинуться с мёртвой точки, — настроение у Матильды поднималось на глазах, она была очень воодушевлена.

— Да погоди радоваться, я даже не уверен, что это воспоминания! — попытался он остудить её пыл, но безрезультатно.

— Ладно, отдыхай, — сказала она, — завтра ещё куда-нибудь сходим. Если упыри не появятся, то может, на место твоей битвы, а? Как думаешь? — и Матильда чуть ли не вприпрыжку выбежала из его пещеры.

Спас закрыл глаза. Ему не очень хотелось, но он постарался прокрутить в голове приснившееся падение. Что-то там было. Совсем близко. Казалось, что вот-вот и он ухватит свои воспоминания за хвост, потому что, когда он падал, он свою жизнь помнил. И ещё какой-то образ. Той, которую он спасал, там, на скале. Но лица не было, как он ни старался его представить. Ухватить воспоминания так и не получилось, и он незаметно соскользнул в сон, с чувством непередаваемой тоски по той жизни, которая забылась.

## Глава 3

Они с Матильдой сходили на скалу. Не один раз. Ходили туда каждый день. Ему периодически казалось, что вот-вот, и его осенит. Что всплывёт то, что он так хочет вспомнить. Но оно крутилось рядом, как ускользнувшая мысль, и никак не давало себя ухватить. Вот и сегодня, день не принёс результатов. Матильда сидела на камне печальная. Она уже начинала отчаиваться.

— Может, пойдём, поохотимся? — с надеждой спросил Спас.

— Да уж, ты тот ещё охотник, — беззлобно сказала она, но было понятно, что ей не до охоты.

— Слушай, ну если ты знаешь куда идти, мы можем отправиться туда. Пусть я ничего не помню, но вдруг меня там узнают? А? Тоже вариант, — сказал Спас.

— Я не знаю. Я просидела под этой скалой очень много лет. Я выживала и никуда не уходила, боясь лишиться убежища. Может зря, а может я и жива только благодаря этому.

— А сколько тебе лет? — наконец Спас задал вопрос, который его очень давно мучил.

Матильда усмехнулась.

— Возраст здесь не имеет значения. Но если тебе интересно, то уже сотни. Я давно сбилась и перестала считать. Но я попала сюда в самом начале. Когда тюрьма только открылась, — сказала Матильда.

— Я не настаиваю, не хочешь говорить, не надо… — слегка обиделся Спас, — он не ожидал, что она скажет правду, но такая очевидная залепуха его расстроила.

Матильда с интересом посмотрела на него.

— Слушай, я всё время забываю, что ты пришибленный. То вроде всё помнишь, то вообще ничего. Я же не знаю, где у тебя в голове проходит граница знаний. Ты думаешь, что я тебе соврала, а я сказала чистую правду. На этой планете люди не стареют. Я это тоже выяснила далеко не сразу. Но когда заметила, что годы идут, а я всё такая же, как приехала сюда, то стала задумываться. Потом, при редких контактах с теми, кто тоже здесь давно, выяснила, что это особенность этой планеты. Какая ирония, да? Вечная жизнь, зато в норе и постоянном страхе. За всё приходится платить, — сказала Матильда.

Спаса проняла её небольшая речь.

— Слушай, — сказал он, — ну если есть место, откуда я пришёл, значит, мы можем его найти. Тебе же надоело сидеть здесь? Прятаться постоянно? Давай рискнём! Ну чего нам терять? Я же вижу, ты устала от такой жизни.

— Ты многого не понимаешь, — сказала Матильда, — я не могу уйти.

— Ну так объясни! Если я такой глупый, разжуй мне как следует. Ты же для этого меня и спасла, чтобы я тебя вывел. Так почему бы не рискнуть? — Спас начал заводиться, неожиданно для самого себя.

Матильда тоже смотрела на него с удивлением.

— А у нас, оказывается, и темперамент есть, и эмоции! — сказала она иронично, — спасибо тебе Спас за решительность, но идти вслепую, это чистое самоубийство. Ты плохо представляешь, что за жизнь на этом острове. Нет, нам нужно наверняка. Ладно, не стоит отчаиваться, у нас впереди вечность, глядишь, память и вернётся когда-нибудь. Зачем спешить?

— Что, так и будем жить в пещере? — спросил Спас.

— А что? Я же вон, сколько уже прожила! И потом, ты не видишь прогресса, а я вижу. Когда я тебя тащила по тоннелям, вообще было сомнительно, что ты выживешь. Потом, не было гарантии что встанешь и сможешь ходить. Но мы прошли все эти этапы. Сидим сейчас на горе. Да, уже пять месяцев прошло. Но если тебе понадобится ещё пять, чтобы вспомнить, они у нас есть. Нам же не нужно, чтобы ты помнил всё, так ведь? Только чтобы сумел нас вывести.

— Опять нас? — спросил Спас.

— Не придирайся, — больше чем нужно смутилась Матильда, — я имела в виду нас с тобой.

— Аааа, — протянул Спас, — слушай, Матильда, я сегодня о тебе узнал, наверное, больше, чем за всё предыдущее время. Ты всегда избегала разговоров о себе. А сегодня, вон, приоткрыла дверцу. Раз уж на то пошло, может быть расскажешь, и как ты сюда попала?

— Да что тут рассказывать, — Матильда пожала плечами, — история моей жизни длинна и скучна. Я была молоденькой медсестрой в больнице. С амбициями выучиться на врача. Больница была престижная, много богатых лечилось. Туда было трудно устроиться, я только потом поняла, почему меня туда взяли. Даже не взяли, а позвали, когда я учиться ещё не закончила.

— И почему же? — заинтересовался Спас.

— Из-за внешности. Я была прехорошенькая. В былые времена…

— Да ты и сейчас, очень даже ничего! — сказал Спас, в ответ на что, она пнула его ногой, и попала как раз по больному месту, точнее одному из больных.

Теперь у Спаса на теле таких мест было множество. Он застонал.

— Прости, — спохватилась Матильда, — я не хотела.

— Да ничего, сам виноват, сказал бы что-то искреннее, не получил бы, а это прозвучало как издёвка, — повинился Спас.

— Молодец, всё понимаешь, иногда просто не верится, что тебе память отшибло. И как это так избирательно работает? — удивилась Матильда.

— Если бы знал, обязательно бы тебе сказал, но увы. Так что там дальше-то было? — спросил Спас.

— А дальше было как в книжке. Положили к нам молодого и богатого сынка какой-то шишки. Я ему очень понравилась. Ну, типа любовь и всё такое. Закрутилось всё, завертелось…. Я с работы ушла, он мне квартиру снял, жила там, он периодически наведывался. Потом я ему, похоже, надоела. Или другую нашёл. В общем, хотел меня приятелю своему передать…

— Как это передать? Ты что, вещь что ли? — удивился Спас.

— Как оказалось, для него — да. Но мне такой расклад не понравился, я хлопнула дверью и ушла. Пошла обратно на работу устраиваться, а меня не берут. Типа, уже бывшая в употреблении. А там только свежие медсестрички должны быть, — со вздохом сказала Матильда.

— На публичный дом похоже…

— Отчасти, так оно и было. Но больница на этом не зарабатывала, скорее, использовала для привлечения клиентов. Отовсюду вербовали красоток и на работу брали. А толстосумы периодически кого-нибудь с собой утаскивали. А если и нет, когда красотка за тобой ухаживает, всё одно приятней. А больница такие деньги с них драла, что на сутенёрство размениваться смысла никакого не было. Зачем? Это так, приятный бонус для клиентов. А если что, так девочки сами виноваты, польстились на богатенького.

— Но за это в тюрьму вроде не должны отправлять? — удивился Спас.

— А меня и не за это. Я же бузить начала. Заявилась к его родителям. С трудом, хитростью проникла через охрану, подловила их, и всё выложила как на духу, какой их сынуля подонок, — сказала Матильда.

— А они что? — спросил Спас.

— Они-то? Пока я говорила, папаша медленно доставал телефон, потом медленно звонил, первой фразой он уволил начальника своей охраны, а второй распорядился сослать меня туда, откуда не возвращаются. Он даже не сказал куда, те кто исполнял, сами решение приняли, — сказала Матильда и совсем сникла.

Похоже, что воспоминания о прошлой жизни нагнали на неё тоску.

— Да кто же он был такой, чтобы вот так людскими судьбами распоряжаться? — возмущённо сказал Спас.

— Политик. Шишка большая. Ему люди что пыль. Да там ещё и выборы на носу были. А если бы меня его конкуренты взяли в оборот и стали против него волну гнать? Он поэтому сразу устранил возможную проблему. Это мне по секрету один из охранников в тюрьме сказал, не в этой, а до отправки. Проникся очень, симпатизировал мне, да что он мог поделать-то… — сказала Матильда.

— Поубивал бы сволочей, — Спас нервно сжимал и разжимал кулаки.

— Успокойся, — усмехнулась Матильда, — самое забавное в этой истории то, что они все уже давно сдохли. Даже их потомки вряд ли помнят про них. А я всё живу. Плохонько, но живу. Так что, если рассматривать жизнь, как высшую ценность, то они мне подарок сделали. Я, конечно, не очень им смогла воспользоваться, но уж как получилось. Так что, я даже не в обиде. И есть ещё одно обстоятельство… — сказала она, и вдруг замолчала.

— Какое? — спросил Спас.

— Позже! Не сегодня! Расскажу, но в другой раз, — решительно сказала она и встала, — пора уходить, мы и так засиделись тут. Нельзя проявлять такую беспечность. Сидим, болтаем, даже по сторонам не смотрим.

И Матильда быстро зашагала к склону. Она, видно, совсем уже перестала перед ним притворяться старухой, и сейчас, сзади, её можно было принять за довольно молодую женщину.

Спас хромая догнал её и пошёл рядом. Нога от быстрой ходьбы сильно болела, но Матильда была погружена в свои мысли и не замечала, как он мучается. Он не стал ей ничего говорить. Сам растревожил воспоминания, вывел из равновесия, так что, можно теперь за это и потерпеть.

На середине спуска, Матильда вдруг вскинула голову и с криком «Берегись!» прыгнула на Спаса, сбив его с ног. Они завалились и упали. Он на спину, а она на него сверху. Упали на мелкую гальку и заскользили по ней вниз, головой вперёд.

— Дура, какая же я дура! Зачем я это сделала? Что теперь будет? — сквозь зубы цедила Матильда.

Она лежала на нём, и поверх её головы Спас вдруг увидел, что у неё из спины торчит стрела. Их скольжение остановилось, он осторожно снял её с себя, и положил на живот, стараясь не навредить, а сам стал медленно подниматься, с рвущимся из груди звериным рыком, который он не мог контролировать.

Вставая, он захватил два булыжника, в каждую руку по одному, и когда распрямился, то уже ревел как взбесившийся зверь. Не обращая внимания на боль в ноге, он бросился по склону вниз, подпрыгивая на негнущейся ноге, и скоро увидел его. Он стоял и пытался вложить стрелу, но у него это плохо получалось, потому что ему было страшно. На него нёсся совершенно озверевший мужик. Он собирался снять его первым выстрелом, а бабу забрать себе. Когда он её увидел, даже глазам не поверил, и то, что выглядела она так себе, никакой роли не играло.

Но что-то пошло не так. Стрела попала в неё, он испортил столь ценную добычу, упустил шанс, который бывает раз в жизни и не у каждого, а теперь этот ревущий по-звериному мужик, нёсся на него со склона со страшной скоростью. Наконец, он совладал со своим плохоньким луком, пустил стрелу, но от волнения слабо, так, что мужик просто отбил её рукой у себя перед лицом.

Спас даже не увидел стрелы, сработали рефлексы, как в лесу, когда ветка норовит попасть в глаз, веко опускается, защищая его, даже если человек вообще не заметил опасности, так и здесь, он просто отбил её, не поняв, что это такое. А в следующую секунду налетел на нападавшего и начал молотить его зажатыми в руках камнями. Кровь брызнула во все стороны. Бедолага не прожил и нескольких секунд. Но Спас всё молотил и молотил по нему, превращая его в кровавое месиво, пытаясь насилием погасить бушующее внутри отчаяние. Внезапно пришло осознание, что Матильда была единственным в его жизни человеком, которого он знал. Она сейчас была для него всем миром, больше у него нет никого. И она лежит там со стрелой в спине.

Вспомнив про это, он перестал молотить труп, и всё так же по-зверски завывая, бросился наверх, к ней. Она лежала на боку с блестящими от слёз глазами. Когда он вошёл в поле её зрения, она махнула ему одной кистью, чтобы он подошёл. Он бросился перед ней на колени, и когда оказался рядом, то она схватила его рукой за грудки и с неожиданной силой притянула к себе. Сквозь слёзы глаза её горели яростью, но обращена она была не против него.

— Слушай меня внимательно, — сквозь зубы, борясь с болью, прошептала она.

— Я помогу… — начал было Спас, но она так крепко сжала руку у него на груди, что он понял, что лучше бы ему помолчать.

— Вернёшься в свою пещеру, выйдешь из неё и поверни направо. Иди вдоль правой стены, никуда не сворачивая, — шептала она, — долго, возможно несколько часов. Иногда ты будешь возвращаться на прежнее место, но ты всё равно иди вдоль правой стены. Сделай так, и придёшь куда нужно.

— Куда? — спросил Спас, и пожалел, потому что рука на груди сжалась ещё сильнее.

— Найдёшь мою дочь. Спаси её! Выведи из этого проклятого места! Дай ей нормальную жизнь, не в норе! Ты мне должен! Жизнь за жизнь! Я спасла тебя, а ты спаси её!

Спас вдруг понял, что это не бред умирающего, а чистая правда. Теперь всё встало на свои места. Вот, оказывается, что она скрывала! Матильда вытащила из под себя вторую руку и ухватилась ей тоже за грудки. Двумя руками потянула его к себе, глядя в глаза.

— Клянись! — прошептала она.

— Клянусь! — с жаром ответил он, — у меня есть только жизнь, которую ты мне дважды подарила, и я клянусь ей, что сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь твоей дочери. К чёрту всё, я клянусь всем этим грёбанным миром, что спасу её, чего бы это ни стоило.

Она опять потянула его на себя, он старался облегчить ей эту задачу как мог и наклониться самостоятельно. Её щека оказалась возле его щеки, а губы возле уха.

— Я тебе ВЕРЮ, — сказала она, и вместе со словом «верю», из неё вылетел последний вздох и она обмякла.

— Нееееет! — закричал Спас, прижимая её к груди и раскачиваясь из стороны в сторону.

Но помочь Матильде он уже ничем не мог, кроме того, как исполнить свою клятву.

Он плохо потом помнил, сколько времени сидел так и кричал, глядя в небо и прижимая оказавшееся очень хрупким тело к груди. Плохо помнил, как шёл домой неся её на руках и постоянно спотыкаясь. Плохо помнил, как лез по скалам и пробирался через валуны к входу. Плохо помнил, как шёл по пещерам, к своей «комнате». Плохо помнил, как положив Матильду на ложе, сидел рядом и плакал. Долго и отчаянно рыдал, возможно, впервые в жизни, включая и ту, которую он забыл. Плохо помнил, как доведя себя слезами до изнеможения, повалился на пол и уснул.

Ему очень повезло, что охотник был один. Он, конечно, был из банды, но шёл впереди, чтобы охотиться. Его товарищи слышали дикие крики вдалеке, но не поняли, что они означают, хорошо это или плохо, и вообще, человеку они принадлежат или зверю. Поэтому они не стали торопиться, и как Спас не медлил, всё равно успел уйти до их прихода. Хотя разминулись они чуть-чуть. Но, наверное, на сегодня его запас невезения был исчерпан.

Когда Спас проснулся, то понял, что держит Матильду за руку. Рука уже была холодная и начала деревенеть. Почему всё произошло именно так? Именно сегодня Матильда рассказала ему историю своей жизни, ответила на все вопросы, и утаила только про дочь, но и то была близка к тому, чтобы рассказать даже это. Она что, предчувствовала свою смерть и поэтому вышла на такую откровенность? Или всё совсем наоборот? Рассказав про свою жизнь, она выпала из ситуации, потеряла контроль и осторожность, и это привело к фатальным последствиям? Второй вариант казался более вероятным.

На Спаса вновь обрушилась ужасная мысль, что Матильда была его единственным знакомым человеком во всём мире. И теперь её нет. А что с дочерью? Каково будет ей, когда она узнает про смерть матери? И кто ей об этом скажет? Кроме него некому. А как это сделать? Пойти к незнакомому человеку и сказать, что его мама умерла. И сколько ей лет? Если здесь долго живут, то как давно она родилась? Она, наверное, уже взрослая. Но почему тогда Матильда её так долго прятала? Оберегала от него?

Все эти мысли толпились в голове и не давали ясно мыслить. А мыслить было нужно.

Клятва! Нужно исполнить клятву, а он ведёт себя как истеричка! Нужно срочно успокоиться. Он сел на своё ложе и посмотрел на лежащую на боку Матильду. Стрела по-прежнему торчала у неё из спины. Он не знал, что с этим делать. Вынуть или оставить. Решил пока не трогать. Провёл ей по волосам. Волосы были очень грязными и висели сосульками. Но грязь была какой-то не натуральной. Как будто она сама их специально намазала. Ему всегда казалось, что она просто за собой не следит. А это было что-то вроде грима. И грязь на лице тоже какая-то искусственная.

Он прожил здесь почти полгода, а так и не смог её раскусить. Определённые подозрения были, но не более.

Она говорила, что идти далеко. За это время тело совсем окоченеет. А нужно будет её похоронить и сделать это нормально. Он всё же решился и обломил стрелу на выходе из тела. Потом повернул Матильду на спину и распрямил. Руки вытянул по швам, голову положил ровно. Пускай будет так.

После чего вышел из своей комнаты и повернул направо.

## Глава 4

Идти и в самом деле оказалось очень далеко. Много раз, он возвращался на те же самые перекрёстки, но не изменял инструкциям Матильды. Если бы он постарался срезать, то был шанс заблудиться. Некоторые коридоры были совсем темными, и идти приходилось на ощупь.

Спас понимал, что его гложет. Это было чувство вины. Ему казалось, что это он виноват в смерти Матильды. Отчасти так оно и было, но ему вина казалась всеобъемлющей. Слишком они расслабились сидя на скале, слишком погрузились в воспоминания. Она прожила здесь без него долгие годы, и была жива. А стоило появиться ему, и на тебе. Её жизнь скоропостижно закончилась. Это не могло быть совпадением. Он виноват, и точка!

Он шёл погружённый в свои мысли, и поэтому, когда дошёл до нужного места, то впал в ступор. Совершенно неожиданно, не открывая никаких дверей, он оказался в квартире. Обычной квартире. Правда, находилась она в пещере. В душе шевельнулась что-то знакомое, как будто он с таким уже сталкивался, но тут же ускользнуло.

Но через секунду картинка начала рассыпаться. Конечно, это была не квартира. Да и откуда ей было тут взяться. Это была имитация, которая могла произвести впечатление только на первый взгляд. Это была пещера, но внутри она была обставлена мебелью. Мебель была очень старательно сделана, но всё равно примитивно. Были даже приборы бытовой техники, которые естественно не работали, а только имитировали внешний вид.

Он споткнулся об стоящий под ногами ящик с какими-то корнеплодами. Вдалеке послышались торопливые лёгкие шаги, привлечённые произведённым им шумом.

— Мама, почему так долго, я уже волноваться начала! — услышал он детский голос.

«Господи, всё-таки ребёнок!» — подумал про себя Спас.

Из-за поворота появилась девочка, в красной курточке и чёрной юбочке чуть выше колен. Увидев его, она замерла, и он увидел, как сжалась её челюсть, и заходили маленькие желваки. Она постаралась взять себя в руки, и максимально спокойно, как только у неё получилось, сказала:

— Мама умерла?

Спас кивнул. Он хотел ей что-нибудь сказать, но не мог. Рот ему как будто зашили, а язык приклеили к нёбу. Он онемел, и не мог вспомнить ни одного слова. Девочка сделала несколько шагов в одну сторону, потом в другую, и как не боролась с собой, всё-таки не выдержала и стремительно убежала туда же, откуда пришла. Через несколько секунд издалека донеслись приглушённые рыдания. Несмотря на свой возраст, она не хотела показывать слабость. Сильный ребёнок.

Спас огляделся по сторонам. Возле одной стены стоял диван. Он подошёл и сел на него. Диван был аккуратно сложенной кучей камней, на которой сверху лежали потёртые кожаные мешки, набитые, по ощущениям, сухой травой. Навскидку, сходство с обычным диваном было очень сильным, и только если начать разглядывать, становилось понятно, из чего это сделано.

Похоже, что Матильда пыталась воссоздать в пещере атмосферу городского быта. В основном, ей это удалось. Она много сил потратила на обустройство, и было понятно, почему было жалко всё это бросать ради смутных перспектив. Тут можно было жить. Трудно, опасно, но можно. А если уйти, то что? Да ещё и с ребёнком.

Девочка совсем маленькая. Сколько ей? Лет семь, восемь? Вряд ли больше. Для этого страшного места, возраст совершенно неподходящий, она совершенно не сможет о себе позаботиться. И теперь это его проблема. Без вариантов.

Спас не знал, как девочка перенесёт смерть матери, и как будет относиться к нему. Судя по тому, что она почти не удивилась его визиту, то была в курсе всех происходящих событий. Просто, сам факт его прихода свидетельствовал о смерти её мамы.

Он сидел, слушал доносящиеся издалека рыдания и совершенно не знал что делать. Чувство полной беспомощности овладело им. Он и сам был как ребёнок, а тут ещё предстоит заботиться об этой малышке.

Спас искренне хотел это сделать. Хотел выполнить свою клятву и спасти девчушку. Хотел, но не знал как. Не знал даже с чего начать. Может, её нужно накормить? Вдруг она голодная?

Но он тут же отмёл эти мысли. Да, о еде нужно будет думать, но позже. Наверняка у Матильды были какие-то запасы, и девочка сама сумеет ими воспользоваться первое время. А вот что ему действительно нужно, так это составить план действий. Дальше этой мысли, дело у него не шло. Опять навалилось ощущение беспомощности.

Спас поймал себя на мысли, что больше не слышит её рыданий. В пещере было тихо. Его это испугало. Не сделала ли она там что-то с собой от отчаяния? Но тут он уловил слабый шорох из глубины пещеры и успокоился. Не вечно же ей рыдать в голос. Когда-то слёзы должны были закончиться. Он решил, что будет сидеть и ждать сколько понадобится. Но ждать долго не пришлось. Девочка вскоре появилась. Она переоделась и теперь была одета в форму, по типу военной, но очень большого размера. Матильда подогнала вещи под её рост, но размер был слишком велик, и это бросалось в глаза.

Спас посмотрел на свои ботинки, потом на её форму и в душе шевельнулись смутные подозрения. Он тут же внутренне укорил себя за такую мелочность. Даже если Матильда и сняла с него одежду и перешила её для дочери, то что тут такого? Молодец. Всё правильно сделала.

— Где мама? — спросила она.

— У меня в пещере, туда далеко идти… — он не успел договорить, потому что она решительно прошла мимо него и вышла из своей «квартиры».

Ему не оставалось ничего другого, как последовать за ней.

Идти оказалось совсем не далеко. Они шли минут десять, не больше. Но дорога оказалась не простой. Они много раз проходили через развилки, некоторые были сразу из нескольких коридоров, и если бы ему понадобилось повторить этот путь, он бы не смог. А вот девочка, похоже, ориентировалась здесь отлично, и знала все пещерные переходы наизусть.

Шла она быстро, так что Спас, со своей хромотой, за ней еле поспевал. Но её это не беспокоило. Похоже, она, как и он сам, винила его в смерти Матильды, но очень старалась это скрыть. Получалось так себе. Но её самообладанию можно было позавидовать.

Пока они шли, Спас вспомнил, как прибежала Матильда, после того как ему ночью приснилось, что он падает со скалы. У неё это тоже заняло не очень много времени. Получалось, что они были всё время относительно близко, но в лабиринте пещер было трудно найти дорогу, если ты её не знаешь.

Когда они вошли в его «комнату», девочка подошла к ложу и сев рядом с матерью взяла её за руку. Спас видел, как она закусила себе губу, чтобы не расплакаться, как в глазах у неё стоят слёзы и вот-вот начнут стекать по щекам. Наконец, одна слезинка не удержалась и быстро сбежала вниз.

— Я подожду снаружи, — сказал Спас, желая оставить девочку одну, чтобы ей не приходилось сдерживать при нём свои эмоции.

Она подняла на него блестящие от слёз глаза, и он прочитал в них совсем лёгкую, но благодарность. Девочка кивнула.

Спас вышел, удалился от пещеры метров на двадцать и сел, привалясь к стене и распрямив больную ногу. Посидев так пару минут, он решительно встал и пошёл в сторону выхода из подземелья. За всё это время из пещеры, где лежала Матильда, не донеслось ни звука.

Он лежал на камнях и пялился в небо очень долго. Как ему показалось, не один час. Несколько раз у него было побуждение встать и пойти обратно, но он сдерживался. Наконец, раздались лёгкие шаги. Девочка подошла к нему и села рядом. Они помолчали.

— Меня зовут Юна, — сказала она, после продолжительной паузы.

— А меня Спас, — ответил он.

— Я знаю, как тебя зовут, это я придумала это имя.

— Ты? — он удивлённо повернулся.

— Я, — кивнула она, — это значит спасённый, потому что мы тебя спасли, и в то же время спаситель, потому что и ты должен был нас спасти.

— И по-прежнему должен, — сказал он и опять уставился в небо.

— Только вот никаких нас уже нет, я осталась одна, — холодно сказала Юна.

Он не нашёлся что ответить. Они опять помолчали.

— Это я уговорила маму тебя вылечить и попросить помочь нам. Она нашла тебя в пещере и притащила сюда, но не была уверенна, стоит ли тебя выхаживать, и согласишься ли ты помогать. Каждый раз, когда она кому-то верила, это плохо заканчивалось.

— И этот случай не исключение, — сказал Спас, но она проигнорировала его слова.

— Поэтому, она много лет прожила здесь одна. Так проще, никто не предаст. И с тобой она связалась только ради меня. Не хотела, чтобы я тоже, как и она, жила под землёй всю свою жизнь… а теперь её нет….

— Я даже не представляю, каково тебе сейчас, но мне тоже не всё равно. Ты, наверное, всё знаешь? Знаешь, что я потерял память? Кроме Матильды, я не знаю в этом мире ни одного человека. Точнее не помню.

— Не знал, — поправила его Юна.

— Не знал, — согласился Спас, — теперь у меня есть только ты, хотя я и не подозревал о твоём существовании до сегодняшнего дня. Я поклялся, что уведу тебя отсюда. И я собираюсь эту клятву сдержать.

— А получится? — спросила Юна.

— Честно? Не знаю. Но я сделаю для этого всё возможное, — ответил Спас.

— Когда выходим? — спросила Юна.

Спас резко сел.

— Что, вот так сразу? — удивился он.

— Нет, конечно, нужно сначала маму похоронить. Но и тянуть, особо смысла нет. Теперь меня здесь ничего не держит, — сказала Юна.

— Твоя мама хотела дождаться, пока я начну вспоминать. Иначе, я просто не представляю куда идти и что делать, — сказал Спас.

— Ты что-нибудь вспомнил? — спросила Юна.

— Нет, пока, — ответил Спас.

— А если так и не вспомнишь, что, так и будем тут сидеть? Ты уже почти полгода вспоминаешь, и ничего. Почему ты думаешь, что что-то изменится, если просидеть здесь ещё полгода?

— Не знаю. Кстати, о годах, сколько тебе лет? — спросил Спас.

— Двенадцать, — ответила Юна.

— Да ладно, — Спас её недоверчиво осмотрел, — двенадцать? На вид лет семь или восемь.

— Двенадцать. Мама тоже всё время удивлялась и говорила, что я должна выглядеть старше. Может это от того что много времени под землёй приходится проводить, я так медленно росту, может от питания, а может и гены такие…

— Гены? — удивился Спас, — для маленькой девочки, выросшей в пещере, ты знаешь очень сложные понятия.

— Да? — удивилась Юна и пожала плечами, — не знаю. Ты первый человек, с которым я разговариваю в жизни, после мамы. Но зато с ней, мы разговаривали целыми днями, когда она не добывала еду. Она верила, что я смогу отсюда выбраться и устроить свою жизнь, и готовила меня к этому. Она мне рассказывала все, что знает сама, всё что помнила. Учила меня читать, писать и считать.

— У неё получилось! — сказал Спас слегка восхищённо.

— Надеюсь. Она всё в деталях мне рассказывала про мир, про свою жизнь, про людей. Мы обсуждали всё это много раз. Говорили и говорили. Мне кажется, что я как будто прожила всю её жизнь, которая была там, снаружи, до того, как её сюда сослали.

— Значит, если ты всё знаешь, то и про то, как она сюда попала тоже? И что далеко не всем людям можно верить? — спросил Спас.

— Конечно, — согласилась Юна, — но некоторым можно, главное их найти. Вот тебе можно?

— Очень на это надеюсь, — искренне сказал Спас.

— Ты что же, сам не уверен в себе? — удивилась Юна.

— В точку! Я просто никак не могу понять кто я. На том месте, где должен быть я, просто большая дыра. А вдруг я плохой человек на самом деле? А? — сказал Спас.

— Я думаю, что ты можешь быть любым, каким захочешь. Даже если ты и был раньше плохим, то сейчас ты можешь выбрать стать хорошим. Что тут такого? — удивилась Юна.

— А если я потом всё вспомню?

— Ну и что? Если тебе понравится быть хорошим, и продолжай им оставаться. Это же всё только от тебя зависит. Давай договоримся, пока ты со мной, то обещай быть хорошим, что бы ты там вдруг не вспомнил, идёт? — спросила Юна.

— А можно, с врагами я буду плохой? — наивно спросил Спас.

— Нужно! — сказала Юна и слегка улыбнулась, — скажу больше, я на это очень даже рассчитываю.

Она встала и отряхнула штаны.

— Пойдём. У нас дел много. Маму нужно… — она не договорила и закусила губу.

Спас встал и попытался рефлекторно обнять её за плечи, чтобы успокоить, но она отскочила в сторону и уставилась на него.

— Прости, — сказал Спас, — наверное, раньше, для меня было нормально пожалеть девочку, если она расстроена.

— Ничего, — сказала Юна, взяв себя в руки, — просто ко мне раньше, кроме мамы, никто не прикасался.

— Извини, — ещё раз сказал Спас.

Юна постояла, видно принимая какое-то решение, а потом шагнула к нему.

— Ну, что ты там хотел сделать?

Спас растерялся.

— Это было неосознанно, но я пожалеть тебя хотел…

— Покажи как? Или уже забыл? — спросила Юна.

— Да нет, — он шагнул к ней, очень бережно обнял маленького человека, и правой рукой очень осторожно погладил по голове, — сейчас как-то специально и неловко получается, — пробормотал Спас.

— Да нет, ничего, — раздался снизу голос Юны, которая уткнулась ему в грудь, и он понял, что она плачет.

Спас задрал голову к небу, чтобы сдержать собственные слёзы, но это не помогло. Они скапливались в глазах до тех пор, пока небо и облака окончательно не расплылись, и потом нашли дорогу в уголках и потекли к вискам.

Обратно в пещеру они шли молча. Каждый думал о своём. Уже подходя ко входу, Юна вдруг сказала:

— Мама была права, ты странный. Всё знаешь, но ничего не помнишь.

— И что это значит? — спросил Спас.

— Не знаю, — пожала плечами Юна, — может то, что с головой у тебя всё в порядке.

— Думаешь, я вру, что ничего не помню? — удивился Спас.

— Да нет, что ты, — поспешила успокоить его Юна, — я о том, что ты всё можешь вспомнить. Соображаешь же ты нормально.

— Спасибо, — сказал Спас.

Они вошли в его пещеру.

— Тут недалеко есть источник. Мы там берём воду, моемся, ну и всё такое. Нужно отнести маму туда. Поможешь? — спросила Юна.

— Не помогу, а отнесу, — сказал Спас.

— Хорошо, тогда иди за мной.

Спас осторожно взял Матильду на руки и понёс вслед за Юной.

Они пришли в большую пещеру, где в самом центре было что-то вроде бассейна, возвышающегося над полом на метр. Он был естественного происхождения, но искусственно увеличен при помощи каменной кладки. Наверное, в нём находился источник, потому что в одном месте вода переваливала через край и по каменному желобку сбегала вниз, в другой бассейн, который уже находился вровень с полом. Возле него были сложены две лежанки из камней, покрытые всё той же вытертой кожей.

Юна указала на одну из этих лежанок. Спас положил Матильду туда.

— Принеси воды, — Юна кивнула на стоящее рядом деревянное ведро.

Спас зачерпнул из высокого бассейна и поставил рядом с лежанкой. Юна возилась с одеждой, но снять её с уже окоченевшего тела было не просто.

— Помоги мне, — попросила она Спаса.

— Мне как-то неловко… — начал он.

Но она на него удивлённо посмотрела, заставив замолчать.

— Она же мёртвая. Ей уже не будет стыдно.

Спас смущённо кивнул. Когда они справились с одеждой, то он отметил про себя, что тело у Матильды совсем не старое.

— Дальше я сама, это моя работа, — сказала она ему, — посиди вон там, я тебя позову, — и она указала на вторую каменную лежанку.

Он сел, и стал терпеливо ожидать, пока Юна не закончит омовение. Откуда она могла знать, что нужно было делать, он не понимал. Был единственный вариант. Матильда сама её этому научила, на случай своей смерти. Это было, конечно, странно, но других объяснений не находилось.

Время от времени Юна просила его принести ещё воды, он это делал и возвращался на своё место. Она вымыла ей волосы, отмыла лицо и омыла всё тело. Потом куда-то направилась. Спас хотел спросить, но она опередила его.

— Жди здесь, я скоро приду, — и скрылась в одном из пещерных переходов.

Вернулась где-то через полчаса, неся в руках какой-то свёрток. Оказалось, что это светлый просторный балахон, сплетённый из тонких верёвочек.

— Она давно его себе приготовила, — сказала Юна, — ещё до моего рождения. Говорила, что много раз думала умереть. Сама. Не дожидаясь, пока что-то случится. Хотела одеться так, лечь, и прекратить свою жизнь. Даже придумала как, но мне об этом не говорила. Возможно, это единственное что она мне не сказала. Поможешь её одеть?

Спас кивнул, и они подошли к Матильде.

— Да она же совсем молодая! — вдруг сказал он, поразившись виду молодой, обнажённой и мёртвой женщины, лежащей перед ним. Он как будто видел другого человека перед собой. Этой было слегка за тридцать. И хотя он давно догадывался, что Матильда старит себя специально, но не думал что до такой степени. Оказалось, что она была очень красива, и красоту свою не растратила за многие годы.

— Она специально себя старила, чтобы не быть привлекательной. Тут в пещерах есть такая глина, если намазать ей лицо, она стягивает кожу и получаются морщины, — сказала Юна, — но особо это не помогало. Этим упырям всё равно. Лишь бы женщина.

— Тяжело, наверное, было поддерживать такой маскарад, — сказал Спас.

— Когда ты появился, стало тяжело, потому что приходилось постоянно. А обычно она не так уж и часто выходила наружу. Только когда нужно пополнить запасы.

Они облачили Матильду в приготовленный ей для себя саван.

— Я очень устала, — сказала Юна, — пусть она здесь до завтра полежит. Я отведу тебя домой, а сама пойду к себе. Завтра похороним, и тогда будем думать, что делать дальше.

Спас кивнул. Чувствовал он себя отвратительно.

## Глава 5

Кружочек упал чистой стороной наверх. Победили те, кто хотел в отпуск. Судьба благоволила им. Остальным не оставалось ничего другого, как согласиться. Теперь нужно было найти подходящий остров. Всплыв вечером для закачки воздуха и традиционного купания, которое многие не хотели бросать и продолжали заныривать при каждой возможности, они увидели на горизонте остров. Большая скала взмывал высоко вверх. Внизу она становилась более пологой и на склонах угадывались леса. Остров был довольно большой.

Завершив ритуал, Сан Саныч спустился в рубку и, изучив карты в памяти Левиафана, и сверив их с данными датчиков и радаров корабля, он по внутренней связи попросил собраться всех в кают компании

Все собрались довольно быстро и с некоторой тревогой ожидали своего капитана. Этот неожиданный сбор был непонятно, к добру или худу. Висела напряжённая тишина. Наконец появился улыбающийся Сан Саныч и все облегчённо выдохнули.

— Что лица такие напряжённые? Испугались? — от него не укрылось висящее в кают-компании до его прихода напряжение, — расслабьтесь. Во время купания видели остров на горизонте?

Все энергично закивали.

— Этот остров находится как раз посередине между тюрьмой и тем местом, где мы должны встретить Лиану. Думаю, что он вполне подойдёт для наших целей. Нужно разведать обстановку, послать для проверки несколько человек. Но, чтоб не как в прошлый раз.

Все загудели и начали оживлённо шептаться.

— Думаю, мы вполне можем остановиться тут на пару дней, если разведка окажется удачной и там безопасно. Но, поскольку это территория неизвестная, ночью мы туда не полезем. Подплывём поближе и подождём до утра. Соберём информацию с приборов, разглядим, как следует, эту землю через оптику, и если всё спокойно, зашлём разведгруппу. Кстати, есть желающие в неё войти?

Руки всех присутствующих взметнулись как одна вверх. Кроме Машки. Но она огляделась, увидела, что все подняли и торопливо тоже подняла.

— Ясно, тогда либо жребий кинем, либо утром я сам решу. Посмотрим. А сейчас можете спать. Других новостей нет.

Сан Саныч повернулся и вышел из кают-компании. Спать уже никто не хотел, хотя после купания обычно хорошо спалось, и все принялись обсуждать предстоящую высадку. Посмотрев на всеобщее оживление, Машка пошла и поставила чайник, роль которого выполняла большая кастрюля, и принялась делать бутерброды. В дверях кухни появилась Сюз.

— Думаешь, они захотят есть?

— А то ж, всегда хотят. После купания постоянно куски таскают. Как будто я не замечаю. Могли бы и попросить.

— Может беспокоить не хотят?

— Скорее всего. Но сейчас ещё не скоро угомонятся. Так что сметут все, что не выставлю, вот увидишь.

— Помочь?

— Конечно, вдвоём-то оно быстрее будет. На вот, порежь, — и она пододвинула к ней кусок вяленого мяса.

Сюз поддёрнула рукава повыше и ловко принялась орудовать ножом. Они наделали целую гору бутербродов с соленьями и мясом, и вытащили их на большом подносе. Машка была права, их смели меньше чем за десять минут. Глядя, как все уминают за обе щеки, она подмигнула Сюз, тоже взяла бутерброд, откусила большущий кусок и стала с аппетитом жевать. Разошлись по каютам все уже за полночь. Наевшись бутербродов, напившись чаю, и обсудив все возможные события предстоящего дня.

Сан Саныч с Игорем сидели в креслах в рубке управления. Между ними стоял поднос с бутербродами и чаем. Машка и про них не забыла. Но принесла так много, что всё это съесть они были не в состоянии.

На экране графически был отрисован остров со всеми прилегающими подводными рельефами дна. Глубина вокруг него была довольно приличная, это означало, что подойти они могли достаточно близко. Но добираться всё равно пришлось бы на лодках.

— Думаю, для высадки лучше использовать «Капельку», — задумчиво сказал Игорь, — всё-таки странно, даже более мелкие острова были отмечены на картах Левиафана, а этот почему-то нет.

— Ну, всё-таки это же целая планета, история её колонизации не такая уж и большая. Лодочник же говорил, что карты могут врать. Что они довольно приблизительные, — Сказал Сан Саныч.

— Посмотри-ка лучше на это, — Игорь указал на вершину горы, — видишь? До этого места гора идёт естественно, глаз ни за что не цепляется, а вот на самой вершине? Приблизь.

Сан Саныч потянулся к джойстику управления экраном и увеличил вершину горы. Теперь и ему стало заметно. Даже странно, как это раньше не бросилось в глаза. На вершине был шпиль, уходящий вверх. И, несомненно, он был искусственного происхождения. Сан Саныч включил анализатор, и тот сразу же выдал, что шпиль состоит из металла. Да, сомнений не оставалось, это была рукотворная конструкция. Пока непонятного назначения, но, несомненно, дело рук человека.

— И что это может означать для нас? — спросил он.

— Пока не знаю. Если это артефакт времён колонизации, то, скорее всего, нам будет мало толку. Может здесь была какая-нибудь погодная станция, или что-то в этом роде… — ответил Игорь.

— Или вышка связи…

— Ну, это вряд ли, зачем её ставить посреди океана, вдалеке от всех жилых центров. Сомневаюсь. Если это старая постройка, — сказал Игорь.

— А какие ещё варианты? — спросил Сан Саныч.

— Такие, что это какое-нибудь новое и вполне действующее оборудование. А установить его могли только, — он подняла глаза наверх, намекая на висящую на орбите станцию, — новые хозяева планеты, — сказал Игорь.

— Ну а им, зачем эта вышка посреди океана? — удивился Сан Саныч.

— Не знаю, это просто одна из версий. Но завтра нужно будет быть поосторожней. Группу я сформирую сам. Нужно будет взять самых подготовленных, — сказал Игорь.

— Руди?

— Нет, он не всегда управляемый. Лучше возьму из старичков. Валеру и Крис, например. Думаю, ещё Василису. Возможно, придётся куда-то лезть, а она в этом хороша, к тому же миниатюрная. Наверное, всё, четверых достаточно, иначе это будет уже не разведка, — сказал Игорь.

— А все разве влезут в Капельку? — удивился Сан Саныч.

— Сомневаюсь. Наверное, придётся разделиться и высадку произвести перед рассветом, — согласился с ним Игорь.

— Это уже скоро.

— Поэтому, нам нужно немного поспать, — Игорь зевнул, — пойду, сообщу тем, кого мы выбрали, что им скоро вставать. Ты сам на вахте останешься? — спросил он Сан Саныча.

— Да. Так спокойней будет, когда сам ситуацию под контролем буду держать, — ответил тот.

К этому моменту лодка не спеша подошла совсем близко к острову, и они вместе положили её на грунт недалеко от берега. Совсем рядом был вход в бухту, но туда пока решили не заплывать. Игорь попрощался и отправился спать.

Ему показалось, что он и не спал совсем. Только провалился в сон, как Сан Саныч разбудил его по трансляции:

— Пора, давай собираться, — раздался голос из динамика.

— Принял, встаю! — сказал Игорь, удерживая кнопку внутренней связи.

Он быстро оделся, привёл себя в порядок и пошёл будить остальных. Не успели они все собраться в кают-компании, как Машка появилась и там с четырьмя свёртками.

— Это вам с собой. Неизвестно сколько вы там проторчите. Паёк, так сказать.

Игорь одобрительно улыбнулся, взял свой сверток, и положил в рюкзак. Все последовали его примеру. Они вооружились в арсенале, взяли верёвки, ножи и аптечки. После чего прошли в рубку к Сан Санычу, чтобы ознакомиться с планом местности.

— Солнце взойдёт с противоположной стороны острова. С этой должна быть большая тень. Мы сможем подойти довольно близко. Высаживаться будем двумя группами. Мы с Васей поплывём на Капельке. Вы на лодке. Высаживаться будем здесь и здесь, он ткнул в экран. Близко друг от друга, но не в одном месте. Тут мы сможем подплыть к самому берегу и пришвартовать Капельку к куску скалы, вы высадитесь на пляже, вот тут, где лес подступает к самой кромке воды, — сказал Игорь.

— Чувствую, что высадка связана с чрезвычайной осторожностью. Это на всякий случай, или есть основания ожидать неприятностей, — спросил Валера.

— На всякий случай, но и основания тоже есть, — ответил Игорь, — на острове есть следы пребывания человека. И мы не знаем, старые или новые. Нужно будет выяснить. Про фауну этого острова мы тоже ничего не знаем. Его нет в базе данных. Так что, будем начеку.

— А что самое плохое может нас ждать, — спросила Вася.

Игорь пожал плечами.

— Ну, это может быть какой-нибудь аттракцион для выживальщиков. С дикими животными, например. Да мало ли. Но я, если честно, думаю, что там просто остались следы пребывания человека со времён колонизации. В общем, скоро выясним. Сан Саныч, скажешь всем, что высадка откладывается, но обязательно состоится. Вчера я думал, что разведка будет лёгкой, на предмет очевидных опасностей, но теперь получается, что нам придётся основательно углубиться внутрь острова. На это уйдёт весь день. На поиски группу высылайте, если только нас не будет двое суток. Не раньше, — сказал Игорь.

— Думаю, если вас не будет к назначенному сроку, то пойдём все, — сказал Сан Саныч.

— Ну, все, так все.

— А не придумываете ли вы проблемы, которых нет? — встрял Валера, ему не понравилось, куда начал выруливать их разговор.

— Нужно всё предусмотреть. Даже самое плохое, — возразил Игорь.

— Я всплываю? — Сан Саныч решил перейти к делу.

— Давай Сан Саныч, — Игорь махнул ему рукой, а сам подошла к пульту, повозился с джойстиком, так, чтобы вид острова стал сверху и нажала кнопку печати. Из узкой прорези вылезла лента тонкого пластика с картой острова. Игорь оторвал её и, посмотрев, сложил и сунул в карман.

Они пошли в большой грузовой трюм, который называли гаражом. Игорь подошёл к переговорному устройству на стене и нажал кнопку.

— Сан Саныч, открывай кран.

— Принято!

Донеслось из устройства. И тут же внизу забурлило и из отверстий в полу начала набираться вода. Её уровень рос довольно быстро. Когда вода поднялась до необходимого значения, крыша слегка чавкнула разгерметизировавшись и разъехалась в стороны. У Капельки над водой торчала только верхняя выступающая часть с люком. Игорь с Василисой прошли по трапу и залезли внутрь.

Лодка была одноместная. Игорь сел за пульт управления в единственное кресло, а Василиса разместилась сзади, скрючившись по форме корпуса. Игорь нажал кнопку, и задняя стена отъехала, открыв небольшой грузовой отсек.

— Залезай туда, должна поместиться, — сказал он.

— Сюда бы подушку, под попу, чтоб сидеть было поудобнее, и будет вообще отлично, — прокряхтела Вася, устраиваясь в отсеке вместе с рюкзаками. Благо они были небольшие.

Игорь нажал ещё одну кнопку, и их слегка качнуло. Это фиксаторы освободили Капельку и она свободно закачалась на волнах. Он взялся за штурвал и медленно вывела её наружу.

Валера отстегнул крепления и они с Крис, которая с просонья была очень молчаливой, залезли в лодку, он крутанул торчащую из пола ручку, и платформа на которой стояла лодка стала медленно опускаться, пока не скрылась под водой и лодка не закачалась на поверхности. Он скинул тросик, которым оставалась привязана лодка к металлическому штырю, нажал кнопку на двигателе, тот тихонько заработал и лодка поплыла из гаража.

Как только все оказались снаружи, створки начали задвигаться. Они решили, что Левиафан будет ждать их под водой, и оттуда будут следить за берегом при помощи оптики. Так же обсудили систему условных знаков. Вывешенная в условленном месте белая тряпка означает, что всё чисто и можно их забирать. Красная говорит об опасности, и что им нужно ещё время. Зелёная, означает срочную эвакуацию. Любая другая непонятная активность потребует от тех, кто остался на субмарине, действовать по ситуации. Тряпки разных цветов они взяли с собой.

К сожалению, поддерживать радиосвязь с субмариной не было никакой возможности. Но вот на острове такая возможность у них была. Среди снаряжения Левиафана, оказались портативные системы связи, которые они взяли с собой. Они, правда, не отличались большим радиусом действия, всего около пяти километров. Зато их трудно было запеленговать сверху, из-за их маломощности. Из-за боязни обнаружения, они ими раньше и не пользовались, но сейчас решили попробовать. Провести полевые испытания.

Осторожно загнав Капельку в ложбинку, Игорь подвел её к плоскому торчащему из воды уступу. Включив автопилот, который должен был удерживать её в одном месте во время их отсутствия, такой своеобразный электронный якорь, они выбрались наружу. Возле люка находилась небольшая задвижка, сместив которую в сторону, Игорь приложил руку к чёрному кругу. Несколько раз мигнула зелёная лампочка рядом. Ту же процедуру повторила и Вася. Опять мигнула зелёная лампочка. Игорь нажал на небольшой бугорок рядом с чёрным кругом. Люк задвинулся. Теперь лодка впустит только их, по отпечатку ладони. Ну и тех, кто тоже загрузил свою биометрию. А это были далеко не все обитатели Левиафана. Нужно было Валеру и Крис тоже подружить с лодкой, на всякий случай. Жаль, что они раньше об этом не подумали.

В сотне метров от них, там, где скальные образования переходили в пляж, Валера и Крис причалили к берегу, быстро выскочили и волоком затащили лодку в ближайшие заросли, которые в этом месте начинались буквально метрах в пяти.

Игорь и Вася, прыгая с камня на камень, побежали к ним. Когда они достигли начала пляжа, то обернулись. Капельку за обломками скал, торчащими из воды, совсем не было видно. Она была ниже и они её перекрывали. Разглядеть её можно было только с моря, или подобравшись по камням вплотную.

Вообще, место для высадки они выбрали довольно удачно. Высокие деревья и торчащие рядом скалы закрывали его почти со всех сторон. Так что издалека, их практически невозможно было увидеть. Только светало, и Крис с Валерой, приплывшие на тёмно серой лодке, тоже не должны были броситься в глаза, пока подплывали.

Они встретились на кромке леса. Рядом была бухта, в которую они всё же решили не заплывать. Потому что если на острове и были обитатели, неважно какие, эта бухта была очень удобным местом. Либо для жизни на берегу, либо для причаливания судов, если таковые имеются. Бухта была неплохо защищена от ветра и от волн, имела относительно неширокий вход, но большую глубину, кроме береговой линии.

С неё они и решили начать обследование острова.

— Главное, на что обращайте внимание, это на следы присутствия человека, — сказал Игорь, — меня почему-то не отпускает мысль, что здесь кто-то есть. Интуиция, если хотите.

— А что твоя интуиция говорит по поводу диких животных, — спросила Василиса, и по тону было понятно, что они их считает более опасными противниками, чем люди.

— Говорит что их тут нет, но в реальности всё может быть совсем наоборот, — Игорь улыбнулся, — так что лучше сами убедимся. Они пошли вдоль берега по лесу, так, чтобы их не было видно со стороны. Солнце только вставало, лесные жители начинали пробуждаться, то тут, то там, начинали чирикать птицы. Почва под ногами была песчаной. Растительность более тропической чем там, где они были до этого. Но ничего непривычного пока не встречалось. Они прошли по берегу поворот в залив и стали точно так же обходить его, оставаясь под прикрытием деревьев.

Несмотря на относительную близость тюрьмы, климат здесь довольно сильно отличался. Снаружи тюрьму омывали холодные воды и обычно дул холодный ветер. Внутри, под прикрытием скал был свой, вполне комфортный микроклимат, но вот снаружи, было довольно сурово. А здесь, почти тропики. Скорее всего, дело было в течениях. Да и сам остров был значительно ближе к экватору.

Песок на пляже был светлый, почти белый. Вода около берега прозрачного голубовато зеленоватого цвета. Вообще картинка была идиллической, как на рекламе тура пляжного отдыха. Не хватало только домика на берегу. Утренний лес наполнялся звуками разных животных, но судя по голосам не крупных. Кто-то ухал и повизгивал вдалеке. Как будто где-то послышалось мычание. Ну и птицы, с каждой минутой их пение и чириканье нарастало и превращалось в сплошной гвалт.

Они прошли с четверть пути вокруг бухты, когда Игорь остановился и показал сквозь просвет листвы на вершину горы. Отсюда было очень хорошо видно, что там находится гигантский шпиль антенны.

## Глава 6

— Я знаю, что это, — сказал Игорь.

— Антенна? — спросил Валера.

— Да, но не просто антенна, это пункт межзвёздной связи. При помощи таких станций осуществляется связь между звёздными системами. Она уже, в свою очередь, ретранслирует сигнал по планете.

— А почему место выбрано посреди океана? — спросила Вася.

— Место высчитывается математически, смотря с какой системой нужно связываться. Планета вращается, летит вокруг солнца, система тоже движется. Поэтому находится оптимальная точка, откуда луч будет чаще попадать в нужную зону.

— Разве это так происходит? — удивилась Крис, — Мне кажется, что сейчас передатчики размещают на орбитах и направляют куда нужно и когда нужно.

— Сейчас-то да, а это устаревшая технология. Времён начала колонизации. Этим уже больше тысячи лет не пользуются. Слишком неэффективно и громоздко. Но кое-где эти штуки сохранились, как памятник технологии.

— Ты-то откуда это знаешь, — спросила Вася, — связистом что ли был?

— Нет, но мы всё это изучали. Связь в армии вещь основополагающая. Но эти штуки уже история, — ответил Игорь.

— Тысяча лет? История колонизации этой планеты гораздо меньше. Откуда тут тогда эта штуковина? — спросила Крис.

— Ну я так, образно сказал. Если были сложности с финансированием, могли и устаревшее оборудование поставить, — сказал Игорь.

— Да вроде как не было сложностей. Наоборот, много денег поначалу в эту планету вкладывали. Странно всё это, — сказала Крис.

— В любом случае, это штука старая. Вряд ли кто-то её охраняет. Предлагаю сразу пойти к ней и посмотреть что и как.

— Разумно, — согласилась Крис, — где сама станция мы не знаем, но исходя из карты, бухта самое удобное место для причала, если они не только воздушным транспортом пользовались. А значит, от неё должна быть дорога, пусть и старая, но увидеть мы её должны. Так что, предлагаю дойти до середины пляжа, а потом углубляться в лес, в сторону горы.

Так они и сделали. За всё время пути им не попалось ничего, что напоминало бы о присутствии здесь человека. Ничего, кроме торчащего над горой шпиля. Когда они дошли до середины бухты, Крис молча указала на пляж.

— Что? — Спросила Василиса, — я ничего не вижу.

— Здесь береговая линия как то странно изгибается, как будто выступает в море. Это может быть и естественный изгиб, а может раньше, тут была какая-то постройка, след от которой мы видим. Её полностью разрушило и занесло песком, но остатки фундамента изменили береговую линию. Возможно, что это просто игра природы. Но свернуть я предлагаю именно здесь, хоть какая-то зацепка, — сказала Крис.

Игорь её поддержал. Так они и сделали. Лес просто кишел живностью.

— Похоже, что хищников здесь нет, — высказал своё наблюдение Валера, — слишком много непуганой дичи.

— Молодец, глаз настоящего охотника, — Крис ласково потрепала его по волосам, — перед возвращением нужно будет подстрелить какое-нибудь копытное, я видела козу. Принесём свежего мяса. У нас с продуктами всё нормально после тюрьмы, но свежатинка не помешает.

— Но следов дороги я по-прежнему не вижу, — продолжил Валера.

— А я, кажется, вижу, — сказал Игорь, — ты не обратил внимания, что мы идём по очень ровному лесу, хотя по бокам и камни, и овраги и холмики. А тут как будто кто-то расчистил дорогу. Она, конечно, сильно заросла, да и покрытие не сохранилось. Но очень похоже, что эта полоса ровного леса рукотворная.

Валера остановился и огляделся, его примеру последовали и Крис с Василисой. Действительно, справа был овраг, слева россыпь валунов. Но за ними и впереди них земля была довольно ровной. Валера достал нож и воткнул в землю. Тот вошёл по самую рукоять, не встретив сопротивления.

— Если дорожное полотно и было, то оно полностью сгнило, из чего бы оно не было сделано, — подытожил он. Но разве за столько лет не мог образоваться овраг посреди дороги, или те же валуны перекатить, каким-нибудь бурным потоком.

Игорь пожал плечами.

— Всё могло быть. Я бы сам на все эти мелочи не обратил внимания, если бы не вот эта штука, и он указал на шпиль антенны. Она даёт контекст для этих мелочей, и они все складываются в определённую картину.

Они пошли дальше. Остров был в диаметре не меньше пятидесяти километров, гора возвышалась в самом центре. От пляжа до её подножия было не меньше десяти километров, а скорее все двенадцать — тринадцать. Но и до подножия идти приходилось всё время в гору. Берег поднимался, хотя и не так резко. Через какое-то время стало совершенно очевидно, что они идут по старой дороге. Потому что она была действительно очень ровной, относительно окружающего ландшафта. А ещё чуть позже, они нашли целый, хорошо сохранившийся кусок, и даже если сомнения были, то тут они окончательно отпали.

Уже давно слышался шум потока. И вот лес неожиданно расступился, и они вышли к изгибу реки, которая выбегала из леса, упиралась в отмытый и отполированный течением кусок скалы и, не сумев его преодолеть, опять убегала в лес. Дорога, теперь уже не было сомнений, что это она, проходила как раз по этому каменному образованию, поток бился в него метрах в трёх ниже. И было видно даже невооружённым взглядом, что верх этого куска скалы очень ровно и аккуратно срезан, а по его краю, над потоком, вырезаны из скального массива аккуратные столбики высотой с полметра, квадратные в сечении, со стороной сантиметров двадцать и на расстоянии примерно метра друг от друга.

Теперь уже было совершенно очевидно, что это дорога, а это столбики безопасности, которые не позволят неосторожному водителю улететь в бегущую с горы речку. Столбики сохранились на удивление хорошо. Не хватало только одного, и парочка была обломана пополам, ещё на нескольких были незначительные сколы. Но в целом они были идеальны. Наверняка их вырезали лазером из самого тела каменной плиты. Те, которые треснули и сломались, наверное, имели изначальный дефект или слабое место.

Метров через сорок торчащий из земли кусок скалы заканчивался, а вместе с ним заканчивался и кусок сохранившейся дороги, и начинался опять лес. Но теперь они знали, что всё верно поняли. Они были на верном пути. Валера подошёл и провёл рукой по одному из столбиков.

— Лазерная резка, никаких сомнений.

Поверхность была очень гладкой и прохладной. Прикоснувшись, он почувствовал, что это было сделано очень давно. Объяснить он этого не мог, почему именно так. Но ощущение было очень сильным. Он убрал руку, и заметил, что все на него смотрят.

— Ты как будто откровение получил, — шутливо сказала Василиса.

— Может, так оно и было, попробуй сама, — пробурчал Валера, потирая ладонь о ладонь.

Она подошла, положила руку, пожала плечами и убрала.

— Камень как камень. Да, обработанный человеком, но ничего необычного, — сказала Вася.

— Человеком ли? — таинственным голосом сказал Игорь.

Он хотел пошутить, но почему-то от этих слов повеяло холодком и сделалось очень неуютно. Все вдруг осознали, что стоят на необитаемом острове посреди океана, на странной планете и не знают, что их ждёт дальше. Они поплотнее перехватили оружие и молча двинулись вперёд.

Со стороны казалось, что подножие горы отделено от лежащего внизу леса, но в реальности, этого перехода они не заметили. Просто, в какой-то момент осознали, что подъём стал гораздо круче. Так они шли ещё какое-то время, пока неожиданно дорога не вынырнула на небольшое плато и пошла горизонтально, но всё так же прямо. И самое удивительное, что в дальнем конце этого самого плато стояла хижина. Ну, или домик. Видно, что старый и покосившийся, но вполне себе целый. Перед домиком угадывались грядки с культурными растениями, а сбоку был сад. Именно, не кусок леса, а сад. Он был даже обнесён забором. Тоже довольно ветхим, но целым.

Было видно, что раньше всё плато служило для выращивания. Но сейчас, большая часть была заброшена. Забор, который шёл так же по всему периметру этого плато, был разрушен. Дорога, по которой они пришли, раньше была перекрыта воротами, но теперь они валялись по бокам вместе со столбами, на которых висели. Видно, опоры подгнили и рухнули.

Всё это открылось их взору неожиданно, так что они даже остановились, но переглянувшись, пошли дальше. По всей обстановке было непохоже, что им может здесь угрожать опасность. Поэтому, они даже не стали прятаться и посылать кого-нибудь в обход, а просто пошли прямо, только не сговариваясь, сняли с предохранителя свои лазерные винтовки.

Всё, что находилось на этом плато, было тоже ветхим и старым, но по сравнению с дорогой, полностью уничтоженной временем, можно сказать, что сделано вчера. Здесь всё было понятно. Разметка поля на квадраты. Разрушенные и ещё целые заборы, и самое главное — дом. Если здесь и нет людей, то они были здесь, ещё относительно недавно. Может годы назад, но даже не десятилетия.

Подойдя поближе к дому, они поняли, что и это ошибочно. Грядки, которые находились радом с домом, были возделаны и ухожены. Значит, здесь кто-то до сих пор жил. Хозяйство было, похоже, натуральным. Всё, что попадалось на глаза, было сделано своими руками. Не было видно никаких следов технологий. Даже просто железных вещей и инструментов на глаза не попадалось.

Они подошли к дому вплотную. Никого не было видно. Возможно, хозяева увидели их и, испугавшись незваных гостей, попрятались. Было желание заглянуть в дом, но понимая, что там живут, без приглашения этого делать не хотелось. Они огляделись. Без сомнения, здесь кто-то жил. Вход, в обнесённый забором сад, был закрыт плетёной калиткой. Возделанные грядки тоже были обнесены по периметру плетёной невысокой изгородью, а где-то, как ограда, просто торчали натыканные в землю ветки. Как будто хозяйство поддерживали из последних сил.

— Не могу понять, вы настоящие или я уже совсем, наконец-то, спятил, — раздался скрипучий голос.

Они аж подпрыгнули от неожиданности. Прямо перед ними, на старенькой лавочке у стены дома сидел старик. Его одежда, напоминающая лохмотья, волосы и кожа, всё было цвета выцветшего дерева, и полностью сливалось со стеной дома. Как будто он специально так замаскировался.

— Да не пугайтесь, я, если бы даже и захотел, то не смог бы причинить вам никакого вреда. И лучше что-нибудь скажите, а то я опять начинаю думать, что вы мне мерещитесь.

— Здравствуйте, — спохватилась Крис, — простите, что нарушили ваш покой.

— Оооо! Сколько лет я мечтал, чтобы хоть кто-то нарушил мой покой. Но, как там говорят? Лучше поздно, чем никогда.

— Мы плыли через океан, увидели этот остров и решили прогуляться, — Крис подумала, что лучше будет не начинать с расспросов, а рассказать о себе, — потом увидели эту штуку и захотели посмотреть поближе. Мы даже и представить не могли, что здесь кто-то живёт.

— Да, я и сам долго представить не мог, что здесь живу. Но потом привык.

— Скажите, мы можем вам чем-нибудь помочь? — спросил Игорь.

— Уже, наверное, нет. Хотяааа… — протянул старик, — многие годы я мечтал съесть кусочек хлеба. С тех пор как я здесь живу, у меня крошки во рту не было. А так хотелось! Я бы душу за него продал.

— Конечно! — Валера скинул рюкзак и полез рыться.

Он достал сверток, который собрала каждому Машка, и мысленно поблагодарил её за предусмотрительность.

— Есть ещё мясо, солёные овощи…

— Нет, я мечтал именно о хлебе.

Валера взял кусок хлеба и протянул деду. Потом тут же, взял весь оставшийся и протянул тоже. Тот взял, положил на лавку рядом с собой, оставив в руках один кусочек. Медленно поднёс его ко рту и бережно, даже как-то ритуально, откусил. Начал медленно пережёвывать, прислушиваясь к собственным ощущениям. Зубов у него осталось, похоже, совсем мало, поэтому он размачивал хлеб во рту и перетирал в основном дёснами. Все терпеливо ждали, пока он насладится. Съев медленно один кусочек он, наконец, взглянул на них и сказал:

— Странное свойство разума, делать культ из недостижимого. Да, это вкусно. Но, как оказалось, я этот вкус совсем не помню. Я себе уже давно его сочинил, потому что настоящий забыл. Тем не менее, мою многолетнюю мечту вы всё равно исполнили. Так что, просите что хотите, — он хохотнул, — только вот, нечего мне вам дать.

— Мы будем благодарны, если вы расскажете нам об этом месте, о себе и о том, как так получилось, что вы здесь живёте совсем один, — сказала Крис.

— Это можно, потому что поговорить с людьми, это моя вторая мечта. Только вы сядьте, а то, как будто уже уходить собираетесь. Я так неуютно себя чувствую. Вон, там за углом дома, дрова заготовлены, — он сделал паузу, — много лет назад, пока ещё силы были.

Валера с Игорем сразу же пошли туда, куда он показал, и вернулись, неся по два пенька под мышками. Они поставили их полукругом, расселись и приготовились слушать, почему-то немного чувствуя себя детьми.

— Ну что вам рассказать? Даже не знаю с чего начать, хотя, год за годом представлял раньше, как буду рассказывать кому-нибудь свою историю. Честно говоря, думал, что и не доведётся уже.

— Сколько лет вы здесь прожили? — спросила Крис.

— Ой, девочка, спроси что полегче. На этот вопрос я ответить не смогу. Как-то так получилось, что я сбился со счёта, после первой сотни. Хотя, казалось бы, как тут собьёшься? Ставь себе чёрточки, или клади хоть камушки, каждый раз, когда день начинает увеличиваться. Но тогда у меня были проблемы. Отметив сто лет на острове, я начал сходить с ума. Возможно, как раз юбилей и послужил отправной точкой. Меня очень ужаснула эта цифра. И если до этого я как-то надеялся, что за мной прилетят, или случайно кто-то сюда забредёт, то после сотни резко, в один день, все надежды рухнули. Я быстро начал дичать. Да не просто начал, одичал совсем. Бегал голый по лесу, ел что придётся. Создал свой мир в фантазиях и в нём жил. Как не умер, до сих пор не понимаю. Потому что продолжалось это годы. Не знаю сколько, но много. Я тогда за временем не следил, вообще мало что понимал. Потом, когда вспоминал об этом, мне казалось, что это был вообще не я. Может, так оно и было. Может, моя личность, каким-то странным образом вывалилась из тела, оставив только животную оболочку. И спустя годы, нашла какую-то возможность вернуться домой. Сто лет это огромный срок, так мне тогда казалось.

— Действительно огромный, мне даже представить трудно, — вставила Вася.

— Да, но теперь это кажется мигом. Мне казалось, что одичание длилось не меньше, хотя это, конечно, не так. Однажды утром я проснулся, и мне стало стыдно. За всё. И теперь я считаю стыд основным качеством, отличающим человека от животного. Животному не стыдно, оно вообще не знает что это такое. И пока я не чувствовал стыда, я жил как животное. А потом этот резкий укол, и с него началось моё возрождение. Я обрёл себя заново. Но смог это сделать только после того, как обрёл стыд. Хотя, казалось бы перед кем? Тут же нет никого. Перед птицами? Но мне было достаточно, что стыдно перед самим собой. А может и перед богом. Может это он меня вразумил.

— Вы верите в бога? — спросил Игорь.

— Конечно! Попробуйте жить на необитаемом острове и не верить. Посмотрю я на вас. Только беседы с ним и спасали меня все эти бесконечные годы.

— И он вам что-нибудь говорил? — полюбопытствовала Василиса.

— Нет, конечно! Он же бог! Он не должен со мной разговаривать. Это я говорил с ним. Эх, девочка, все эти ошибки от того, что многие представляют себе человека в должности Бога, но это большое заблуждение, из которого следуют все остальные.

— Какие ошибки?

— Ну, например такие, что ОН где-то. А он нигде, и в тоже время везде. Мы не можем его осмыслить, но можем говорить с ним.

— А почему же он не может говорить с нами? — не унималась Вася.

— Вот видишь травинка? — старик указал на растущий одиноко стебелёк, — представь, что ты для неё бог. Сможешь ли ты ей что-то сказать, чтобы она поняла? Но ты можешь увидеть, что она засыхает и полить её, или увидеть, что её душат сорняки и выдернуть их. Видишь, вы можете общаться, но на другом уровне. Так же и с Богом, только ещё сложнее… и в то же время проще. Он говорит с нами языком происходящих событий. Но мы отвлеклись.

— Вы настоящий философ, — сказала Вася.

## Глава 7

— Я много говорил и думал, — ответил старик, — признаюсь в одной вещи. Мне немного странно, что вы меня понимаете. Разговаривая вслух много лет, мне порой казалось, что слова потеряли смысл, или что я забыл, как они правильно произносятся, и выдумал им замену. Я думал, что если вдруг здесь появятся люди, то они не поймут ни слова из того что я говорю, потому что я уже придумал свой язык. Это всё оттого, что никто не слышал мою речь много лет.

— Мы вас отлично понимаем! — подбодрила его Крис, — вы говорите на чистейшем русском, без всякого акцента и искажений. Вашей речи можно позавидовать.

— Спасибо, это приятно слышать. Возможно, это потому, что я практиковался каждый день на протяжении многих лет. Но, сам-то себя я убедил, что говорю на собственном языке.

— Так как вы здесь оказались? — спросила Крис.

— Меня забыли, когда началась эвакуация. Вот так, без какой либо романтики и таинственности. Меня просто забыли. Я отвечал за электросети, отправился исправлять неисправность на дальней подстанции, долго провозился, случайно разбил переговорник, а когда вернулся, никого уже не было. Я, конечно, видел, как взлетали и садились корабли, мы, кстати, — он обвёл плато рукой, — сидим на бывшем космодроме. Хотя, это громко сказано, просто посадочная площадка. Но я не думал, что происходит полная эвакуация. Немыслимо было, что узел межзвездной связи эвакуируют. Конечно, я сам виноват, что разбил переговорник. Но меня можно было забрать. Тут было полно летающих скутеров, весь персонал пользовался ими. Но никто этого не сделал. Либо забыли, либо бросили. Я выбрал вариант забыли, мне он кажется менее обидным. Суматоха и всё такое, а потом, конечно, уже никто не стал возвращаться.

— Из-за нелепой случайности, вы оказались обречены на жизнь в одиночестве… это страшно… — задумчиво сказал Валера.

— Из-за нелепых случайностей постоянно гибнут люди. Мне ещё, можно сказать, повезло. Я прожил долгую жизнь. Конечно, не такую какую хотел, но, возможно, у Бога были на меня какие-то планы. Может быть, я должен был дождаться вас.

— Не хотелось бы, чтобы мы являлись причиной ваших злоключений, — осторожно сказала Крис.

— Не переживай, я рад что вы здесь. Вам это покажется странным, но когда я сегодня вышел из дома, я уже знал, что не вернусь обратно. А когда увидел вас, то понял, что так оно и будет.

— Почему? Вы ещё поживёте! — попыталась подбодрить его Василиса.

— Я и так уже слишком долго живу. Наверное, хватит. Мне повезло, что мой последний день выдался таким хорошим. Погода прекрасная, я встретил людей, поел хлеб. Мне больше нечего желать. Кроме того, чтобы успеть закончить свою историю.

— А вы знаете, почему всех эвакуировали?

— Догадываюсь. Наверное, из-за войны. Кстати, вот о чём нужно вас спросить! Раз уж вы здесь, значит, мы победили в той войне?

— В какой? — осторожно спросила Крис.

— С бесами!

— С какими бесами? — пытаясь быть предельно деликатной, уточнила Крис.

— Я понимаю, что это давно было, но про войну с бесами-то вы должны знать. Столкновение с инопланетной цивилизацией. Что? Сейчас вообще уже историю не учат? Ну, если вы здесь, а вы, судя по всему не бесы, значит, наверное, мы победили.

Повисла неловкая пауза. Никто не знал что сказать. Вдруг резко стало очевидным, что старик, проживший здесь столько лет в одиночестве, давно уже спятил. Валера откашлялся негромко и решил возобновить диалог.

— Вы знаете, за давностью лет, возможно, некоторые события сейчас называются по-другому. Если вы нам расскажете поподробнее, возможно мы поймем, о чём идёт речь.

Дед вздохнул.

— Я ведь с тех пор вообще никакой информации не получал. Ну ладно, давайте сначала. Как будто вы чистый лист и вообще ничего не знаете. Эта планета, Эльдорадо, как её назвали, первая колонизированная Землянами планета.

— Чтоооо? — все почти крикнули хором не в силах сдержать удивления.

— Вы что? Даже этого не знаете? — спросил старик.

— Давайте так, — спокойно сказала Крис, — сначала вы расскажете свою версию, потом, если вам будет интересно, мы расскажем свою. Потому что слишком многое не сходится. Давайте послушаем просто как историю и постараемся не реагировать излишне эмоционально, — последние слова Крис сказала с нажимом, обращаясь к своим спутникам, — простите, мы ведь даже не спросили, как вас зовут! — спохватившись, обратилась она к старику.

— Зовите Лука. Так меня называли. Сам-то я себя никак не зову.

— Лука, продолжайте, пожалуйста, расскажите нам всё.

— Ладно, начнём прям с истоков. Когда человечество вышло в космос и научилось летать по галактике, между звёздами — после того, как Ванюков придумал свой чудо-двигатель, задачей номер один было найти планету пригодную для колонизации. Где можно бы было поселиться людям. Чтобы у человечества появился ещё один дом, и оно не было бы так уязвимо. А то ведь, один большой астероид мог прервать историю человечества. Пока всё сходится?

— Да, но это было более полутора тысяч лет назад, — сказал Валера.

— Да? Так давно? А я тогда уже жил, — сказала Лука.

— То есть, вам полторы тысячи лет? — тараща глаза, спросила Василиса.

— Наверное. Меня эта цифра совсем не удивляет. Мне кажется, что я живу уже вечность. Если бы вы сказали, что прошло десять тысяч лет, я бы тоже не удивился. Для меня счёт времени уже давно потерял смысл.

— Это невероятно, — пробормотала Василиса.

— А чему ты собственно удивляешься? — спросила Крис, — Лиане сто пятьдесят, а она молодая пока. Многие из первопоселенцев ещё живы, а это пять сотен лет. Опять же, Лиана говорила, что никто не знает какой предел, сколько здесь может прожить человек— она повернулась к Луке, — по нашей версии, наверное, это была вторая волна колонизации. Удивительно то, что про первую нам не известно. Продолжайте, пожалуйста.

— Множество экспедиций летали от звезды к звезде, там, где были планетарные системы и искали подходящую. И наконец, нашли. Сейчас точно не помню, но поиски начались примерно, когда я родился, а нашли ее, когда я был молодым парнем, который только отучился и хотел стать первопроходцем. Эта планета оказалась настолько подходящей для людей, что в это даже было трудно поверить. Состав воздуха был пригоден для дыхания, а вредоносные вирусы и бактерии, которые бы могли убивать людей, так и не были обнаружены. Просто рай. Потому её и назвали Эльдорадо. Довольно дружественная флора и фауна. Планета вообще очень похожа на Землю. Если ты идёшь по лесу, то вообще невозможно понять, где ты находишься. Ну, если не попадётся одно из каких-нибудь экзотических растений.

— Боже, да вы, похоже, самый старый человек во вселенной! — не сдержался Валера.

— Возможно, если на каком-нибудь острове не забыли тогда ещё кого-то, кто постарше меня, — и он скрипуче рассмеялся.

Несмотря на всё пережитое и долгую изоляцию, чувство юмора у него сохранилось.

— И вот, после всевозможных тестов, исследований и анализов, на планету поселили общину добровольцев. Уже без всяких скафандров и защитных средств. Всё прошло удачно, и через несколько лет началась уже массовая колонизация. Вот тогда-то я и прилетел сюда. И принимал участие в возведении этого чуда, — он махнул рукой в сторону шпиля торчащего над горой.

Лука замолчал и задумался о чём-то своём.

— И что же было дальше? — деликатно спросила Крис.

— А дальше, человечество встретило в космосе другую расу. Бесов. Это мы их так прозвали. Потому что они были уж очень похожи. Внешне, почти точно как люди. Ну, может, немного что-то не то в лицах. Какие-то слегка другие пропорции. Вот смотришь, и не знаешь почему, но сразу понимаешь — Бес!

— А почему их так прозвали? — спросил Игорь, — за злобный нрав?

— Да нет, за внешний вид. У них рога были и хвост. Если правда, что наши предки скакали по деревьям, в чём нас всегда пытались убедить, то у этих, наверное, паслись на поляне. Рога были небольшие, но вполне себе натуральные, как на картинках бесам рисуют. И хвост был. В среднем около полутора метров. Но он у них был совсем не рудимент. Он типа третьей руки. Без пальцев, разумеется. Управлялись они с ним ловко. Могли брать, держать, да и в драке он давал им бесспорное преимущество. Они на него железный штырь надевали, типа тонкого кинжала, и в неожиданный момент всегда могли пырнуть.

— А что, и до рукопашных доходило? — с любопытством спросил Игорь, попав на близкую ему тему.

— Конечно, война же шла. И без рукопашных не обошлось.

— А можно поподробней, как всё это начиналось? — спросил Валера.

Все уже забыли, что посчитали старика сумасшедшим и теперь с интересом погрузились в его рассказ, почему-то поверив, что он говорит правду. Возможно, потому что он сам в это верил. По крайней мере на время, про скепсис все забыли.

— Начиналось-то? Да обычно начиналось. Один из наших исследовательских кораблей встретил их, наверное, тоже исследовательский корабль. Неожиданно встретились, нос к носу, прям вот даже, чуть не столкнулись. Странно, да? Космоса им не хватило. Когда поняли что это другая цивилизация, эти самые исследователи испугались, конечно, сильно. Но на этот случай были протоколы специальные. Они в соответствии с ними и стали действовать. Летать-то меж звёзд научились, а вот со связью проблемы тогда были, не знаю как сейчас. Сообщить не могли. Поэтому контакт самим пришлось устанавливать.

Бесы эти, надо сказать, похожие эмоции, судя по всему, испытали. И трудности те же. В общем, висят два этих корабля в космосе. И на каждом из них состояние шока. Только что были властелинами галактики, и тут на тебе, конкуренты. Никакой радости от встречи не испытали: мол, мы не одни во вселенной, мол, здравствуйте братья по разуму. Нет, ничего такого не было. Было только ощущение страшной угрозы. Неизвестно ведь, что у них на уме. И на какой ступени развития находятся. Если мы сильнее, то это ещё ничего, а вдруг они? Получается, это конец человеческой расы? Страшно, короче.

А ещё было страшно оттого, что кроме тех, кто на корабле, об этой угрозе никто не знал. Продолжали дети ходить в школы на Земле, люди на работу, исследователи продолжали исследовать космос. А эти триста человек уже знали, что космос принадлежит не только им. Такая ответственность!

Но они же были учёные, как-никак. Стали пытаться наладить контакт. Посредством световых сигналов в математической последовательности. И дело пошло. Те ответили, стали другие последовательности в ответ вымигивать. В общем, за месяц, примерно, научились кое-как примитивно объясняться. Но не они, не мы в тонкости не лезли, не пытались ничего выяснить, сосредоточились на том, что пытались научиться разговаривать. Коммуницировать, как они это называли.

Когда стали немного понимать, договорились, что нужно привезти более полномочных представителей своих рас для полноценного контакта и установления дипломатических отношений. Решили, в чём будут измерять время, чтоб встречу назначить, в какой-то длине волн, я уж не помню. И договорились встретиться на этом же месте, примерно, по земному времени, через два с половиной месяца. Этого времени вполне хватало, чтобы слетать на Землю и подготовить дипломатическую экспедицию.

Верховное правительство, конечно, не полетело, мало ли что. Но всё равно, самый цвет дипломатии собрали. К такому контакту всегда, на всякий случай, готовились и были сценарии и протоколы. Так что, собрались без особых сложностей и полетели. Встретились, как и договорились. Наши на трёх кораблях, они так же. Об этом заранее условились. Чтоб без неожиданностей и никто не подумал, что на них напасть хотят. Покумекали, пообщались учёные между собой и, не смотря на некоторую разницу в технологиях и подходах, сумели соорудить приборы, которые могут взаимодействовать и наладили видеосвязь. Законы физики-то одни на всех действуют. Вот тут-то мы их впервые и увидели, до этого же только огоньками перемигивались. Ну не мы, те, кто был в миссии. Остальное человечество несколько позже.

— Испугались, когда увидели-то? — спросила Василиса.

— Нет, что ты! Обрадовались! И они, похоже, тоже.

— Почему?

— Никто не знал, кого мы встретили и поэтому готовились к худшему. Там могли и улитки какие-нибудь разумные оказаться, к примеру. Или, не знаю, пауки! А оказались, почти такие же люди. Ну, подумаешь, рога и хвост. Мелочи. Такого сильного сходства с другой расой, которая развивалась независимо от нас, вообще никто не ожидал. Поэтому, когда их наши увидели, чуть ли не в пляс пустились. И даже им прямо об этом и сказали. Мол, оказывается, разумные расы развиваются в одном направлении даже физически. Значит, так природой заложено. Они эту радость разделили с нами и тут общение вообще очень хорошо пошло.

Про искусство, про культуру, про науку, правда, осторожно обходя военные и самые передовые разработки. И тут они спрашивают, а когда вы в космос вышли? Покинули первый раз родную обитель, так сказать? Ну, наши учёные быстренько пересчитали в межрасовые временные единицы и сказали. И тут они говорят — «Аааа, понятно, ну мы-то раньше, значит, космос наш, по праву первого, а вам нужно вернуться на свою планету и не высовываться. Мы вас не тронем. Вы главное сами не вылазьте.»

— Странная логика, а как они доказали, что первые были, сказать то что угодно можно? — возмутился Валера.

— А никак! Наши дипломаты тоже пытались их спросить, говорили, что нужно было заранее условия-то озвучивать, а не так, перед фактом ставить. А они говорят, мол, если бы мы заранее вам условия сказали, вы бы нас могли обмануть. И нам пришлось бы оставить космос. А мы, говорят, по нашим правилам, были к этому готовы. Наши им отвечают, мол, может, и вы нас обманываете? А они говорят, что нет, мы честные. И подтверждает это то, что мы тоже готовы были от космоса отказаться. Наши говорят, что, мол, как подтверждает, это всё только ваши слова, которые поворачивают ситуацию в вашу пользу. А фактов никаких. А они опять — мы честные, мы врать не будем. Наши предлагали поделить галактику на зоны. В ней же сотни миллиардов звёзд, ни одна цивилизация не сможет всё исследовать или освоить. А они ни в какую, говорят, это вопрос принципиальный.

— Какая-то дурь, — возмутился Валера.

— Как оказалось не дурь, а просто манипуляция. На дурака хотели проскочить. Ушли бы мы, во что они и сами не верили, они бы всё равно потом на нас напали. А так, получается, войну объявили, только таким замысловатым способом. Возможно, чтобы своему народу объяснить, почему им воевать приходится. Возможно, что для них этот аргумент был убедительным. У нас все эти видео с переговоров были в открытом доступе. И по телевизору их крутили постоянно, и на всех цифровых ресурсах они были без купюр. Целиком. Так что всё человечество понимало, что дипломаты ни при чём, и если уж кто решил с нами воевать, то это решение целиком на его совести. И война эта справедливая, за жизнь человечества. В добровольцах недостатка не было. В общем, вот так война и началась.

Лука замолчал и посмотрел в небо. Все ждали, что он продолжит, но он продолжал молчать.

— Очень странно, — сказал, наконец, Игорь, — мы про эту войну вообще ничего не знаем. Конечно, много лет прошло, но не могли же про неё просто забыть.

— Забыть вряд ли, но вот каким-то образом стереть из истории, вполне возможно, — ответил Валера.

Каждому из них хотелось добавить фразу — «если это правда», но они этого делать не стали.

— Одно радует, — сказал, наконец, Лука, — что у вас рогов нет! Ведь нет же? — и он пристально на них посмотрел, а затем рассмеялся своим скрипучим смехом, — а это значит, что мы победили. Независимо оттого, знаете вы о войне или нет.

— Мы как-то с Лианой разговаривали на тему войны, ну вообще всех войн, и она мне рассказала то, что ей говорил её дед, — сказал вдруг Игорь, — он родился лет пятьсот назад. Если мы всё правильно подсчитали, то это, примерно, через тысячу лет после этих событий. И он ей рассказывал, что раньше ходили слухи про какую-то войну, которую стёрли из истории. Стирали долго и постепенно, но основательно. Война с чужой расой всегда казалась фантастикой, поэтому никто не верил в эти слухи и тем более в то, что такое большое событие можно как-то заставить забыть. Она и сама никогда не верила. Относилась как к легенде. Как к сказке. Рассказала мне, потому что к слову пришлось, в тему разговора. Но теперь, выслушав свидетельства очевидца, я уже практически не сомневаюсь, что это правда.

## Глава 8

8

Старик улыбнулся.

— Правда, дружочек, правда…

— Но должен признаться, если бы я не слышал историю об этом раньше, то вряд ли поверил бы сейчас, — сказал Игорь.

— А я ничего подобного и не слышал, — сказал Валера.

— Я тоже, — согласилась Крис.

— И я, — поддакнула Василиса.

— Да уж, интересно, получается, — сказал Лука, — судя по всему, войну мы выиграли, но её зачем то стёрли из истории. Хотя, обычно, победами принято гордиться.

— Если победы не одержаны каким-нибудь позорным и бесчестным способом, — задумчиво сказал Игорь.

— А разве могут быть бесчестные способы, если речь идёт о выживании расы? Говорят, на войне все средства хороши. Слышали такое выражение? Раньше популярно было, когда мы с бесами схлестнулись, — сказал Лука.

— Да, наверное, — согласился Игорь, — правду мы теперь вряд ли когда-нибудь узнаем. И непонятно, что это за история с двойной колонизацией. С промежутком в тысячу лет.

— Ну, раз эта антенна сохранилась, может быть есть и ещё какие-нибудь следы первой колонизации? — сказал Валера. На языке опять вертелась фраза, «если она была», но он опять сдержался.

— Ну, если где что и осталось, то это в «Сердце Планеты», наверное.

— Где? — переспросил Игорь.

— Здесь есть такой небольшой континент, по форме напоминающий сердце. Не то сердце, которое стрелами протыкают на картинках, а натуральное, человеческое. На нём был основной центр колонизации. Романтики назвали его «Сердце планеты». Планету назвали «Эльдорадо», я ведь говорил?

Все закивали.

— А столицу назвали Сердце планеты, но, все говорили просто — Сердце. Я живу в Сердце, или там, нужно побывать в Сердце, когда в Сердце собираешься. Как-то так. Там много всего понастроили. Хотя, может уже ничего и не осталось. Время пережёвывает бетон как хлебный мякиш. Тут вот раньше бетонное взлётное поле было, я тоже, кажется, говорил уже…

Видно было, что дед устал и начинает заговариваться.

— А шпиль, — дед вяло махнул рукой вверх, — он из какого-то особого сплава, не подвержен коррозии совершенно. Дорогущая штука, но для первой человеческой колонии денег не жалели.

— А тогда было известно, что люди здесь стареют гораздо медленнее? — спросила Вася.

— Нет, говорили только, что она благотворно влияет на здоровье. Но проверить это времени не хватило. Я думаю, если наш узел связи эвакуировали, то и всю планету тоже. Если бы здесь остались колонисты, то сюда бы уж точно наведались. Связь, она ведь первое дело…

Он замолчал и слегка прикрыл глаза, как будто задремал.

— Игорь, а ты знаешь, где этот континент? — спросил Валера, — ты же карты изучал?

— Подозреваю. Но не уверен. Вернёмся на Левиафан, посмотрим. В нём карта всей планеты есть.

— Это далеко отсюда, прямо под нами, на другой стороне планеты, — сказал вдруг Лука, как будто проснувшись, и опять закрыл глаза.

— Не знаю как вы, а я проголодался, — сказал вдруг Игорь и разрядил этим ситуацию, потому что все немного растерялись и не знали, что делать дальше.

— Хорошая мысль, — согласилась Василиса, — а то мы так рано встали, что у меня кусок в горло не полез, а теперь уже давно в животе урчит.

— Сходите в сад, там много фруктов разных у меня, — сказал Лука, опять слегка приоткрыв глаза и вяло взмахнув рукой. Видно, его очень вымотал разговор, и он теперь находился в полудрёме. Но всё слышал и понимал.

— Я пойду, — сказала Крис, — Валер, ты со мной?

— Да, конечно, почему нет?

— А вы пока что-то вроде стола организуйте, там же есть ещё пенёчки, — Крис посмотрела на Игоря.

— Да, полно.

Все выложили свои свертки, и Василиса стала их разворачивать.

Валера взял стоящее у входа пустое деревянное ведро, выдолбленное из пенька, с плетёной ручкой, посмотрел на хозяина, намереваясь спросить, можно ли им воспользоваться, но решил не беспокоить и они с Крис направились к калитке в заборе, огораживающем сад.

— Ну, что думаешь? — спросила Крис, когда они немного отошли.

— Не могу точно объяснить, но я почему-то во всё это верю. А после того как Игорь про деда Лианы рассказал, так и подавно.

— Знаешь, я тоже. Это всё, конечно, невероятно. Но, наверняка, так всё и было. Мне теперь очень хочется попасть в это самое «Сердце планеты». Хотя это не первоочередная задача и придётся отложить её в долгий ящик. Вот когда не будем знать, чем заняться, может быть и подобьём всех махнуть туда. Посмотрим, что там и как. Хотя, может там уже следов и не осталось. А если и остались, мы можем не отличить их от второй волны колонизации. Да и что они нам могут сказать? Найдём скрижали, на которых написано: всё было так, так, и так? — сказала Крис.

— Не знаю, но всё равно интересно. Неужели колонизаторы второй волны не находили тут ничего странного? — сказал Валера.

— Говорят, здесь есть местное население. Про них почти ничего не известно. Может быть, это потомки тех самых колонизаторов? — предположила Крис.

Они открыли калитку и, войдя в сад, аккуратно прикрыли её за собой.

— Зачем здесь калитка? — удивился Валера.

— От животных. Наверняка, они любят тут попастись. Раньше всё плато было обнесено забором, видел? С той же целью. Но, как сдавать начал, наверное, стало сложно поддерживать хозяйство. Постепенно всё приходит в запустение, — сказала Крис.

— Слушай, тут что-то не сходится, — вернулся Валера к прежней теме, — Лука один просидел на острове, и сохранил и память и рассудок. С нами говорит, как будто это всё недавно было. А они взяли и одичали? Не вышли, когда люди опять прилетели, не поздоровались… — Валера усмехнулся.

— А кто тебе сказал, что они одичали? Вовсе нет. Может они просто не контактные? У них своя жизнь. Их практически незаметно. Поэтому колонизаторы их просто игнорировали. Мы с Сюз пытали Лиану на эту тему. Но она и сама мало что знает.

— Не очень-то хорошо получилось, планета занята оказывается… Слушай, так это получается, что существует как минимум три человекоподобных расы? А я до недавнего времени думал что одна, наша. И все так думают. Ну, это если местные, это отдельный вид, — сказал Валера.

— Не знаю, — Крис подошла к ближайшей яблоне и сорвала красное с зелёным боком яблоко, — а может это не разные расы, а одна?

— В смысле? — удивился Валера.

— Ты не обращал внимания, что на всех планетах освоенных людьми растут яблоки? Ну ладно бы их завозили и рассаживали. Может, это и делают, но обычно какие-то местные сорта всё равно присутствуют.

— Никогда не задумывался.

— Вообще флора и фауна очень похожи. Я много где успела побывать, по работе.

— Да уж, в этом что-то есть, — сказал Валера.

— На десятках освоенных планет всё повторяется. В большей или меньшей степени, но повторяется. Даже воздухом можно дышать. Состав абсолютно подходит. И нет вирусов, которые начинают уничтожать пришельцев. Хоть раз-то такое должно было произойти. Но нет. Как будто, эти планеты заранее приготовили и ждали, пока человечество их освоит, — сказала Крис.

— Кто приготовил? — удивился Валера.

— Я просто рассуждаю. Мне давно это покоя не даёт. Очень всё это странно.

— А если посмотреть с другого бока, прям кардинально! Что если Лука спятил? — Валера обернулся, чтобы убедиться, что его никто не слышит, — и всё то, что он нам наговорил, это его больное воображение за много лет превратило его фантазии в правду. Он, правда, думает, что так и было. А всё остальное просто совпадения или факты, у которых есть другое объяснение, просто мы его пока не знаем.

Крис широко улыбнулась.

— Может и так! Давай фруктов наберём! — сказала она.

Они быстренько прошлись по саду и набрали разных фруктов. Там были яблоки, груши, сливы — это то, что Валера знал, и ещё несколько видов необычных плодов, которые он не знал, но Крис взяла их, и он подумал, что раз они растут в саду за забором, значит, Лука ими питался и прожил полторы тысячи лет. Выходит, всё нормально.

Они пошли обратно. Игорь составил несколько пеньков в кучу, и получилось что-то вроде стола. Только с дырками. Вася уже разложила сверху то, что у них было с собой. Достали и положили фляжки с водой. Лука сидел и как будто дремал. Валера и Крис подошли и, стараясь не шуметь, стали выкладывать фрукты на стол. Но Лука всё равно услышал и открыл глаза.

— Подкрепиться собрались? Ну-ну, это дело хорошее.

— Присоединяйтесь, — сказала Василиса.

— Нет, спасибо, — он протянул руку и нащупал лежащий рядом хлеб, который дал ему Валера, — сегодня я буду только вот этим питаться. Ничего не могу с собой поделать.

Он отломил мякиш и, засунув в рот, стал медленно пережёвывать. Он, видно, всегда медленно и задумчиво жевал. Они посчитали это за сигнал и набросились на еду. Пища была не очень разнообразной, так, перекусить на ходу. Фрукты, правда, добавили ощущений. Можно сказать, что десерт.

Когда они поели и стали убирать со стола, а ребята перетаскали пеньки обратно, Лука, глядя на их сборы, сказал:

— Куда теперь собираетесь? Обратно?

— Не знаю, — сказал Игорь, — было бы интересно посмотреть на чудо техники, вернее на то, что от него осталось, поближе.

— Это можно. Я когда один оказался, сначала пользовался инструментом, который был. Потом, когда от него ничего не осталось, стал его делать сам, беря железо где только мог. Разбирал технику, приборы, двери, лестницы. Пока, наконец, железо не закончилось или не истлело. На станции остались только бетонные стены. Внутри пещеры бетон сохранился. По крайней мере, когда я там в последний раз был. Как сейчас — не знаю. А до шпиля вы добраться не сможете. Кабели, которые к нему шли, я вытащил, насколько смог, дальше они уже уходили в тело горы и были залиты раствором. К самому шпилю доступа нет. Предполагалось, что он на века. Ну, хотя, так и получилось. Даже на тысячелетия, если вам верить.

— Мы бы всё равно хотели посмотреть. Интересно своими глазами, — сказал Игорь.

— Идите вверх, всё время прямо. Не ошибётесь. Увидите вход в большую пещеру, это он и есть. Снаружи уже ничего не напоминает о станции, но внутри, коридоры более-менее сохранились. Но, как я уже сказал, я там всё обглодал за столько лет.

— Вы не пойдёте с нами?

— Нет, куда уж мне? Я вон, до сада еле дохожу. Хотя, конечно, с удовольствием бы посмотрел в последний раз как там и что… — он задумался, — да нет, глупости, идите сами.

Они подхватили рюкзаки и пошли в гору, куда он им указал. Подъём был довольно крутой, и, похоже, они шли уже не по старой дороге. Она, видно, здесь шла наверх уже серпантином, потому что периодически им попадались ровные участки, пересекающие их путь под прямым углом.

Уже прилично разогрело, и Солнце начало припекать. Дело было к полудню. Они запыхались от подъёма и сильно пропотели, когда, наконец, вышли на очередное плато, в два раза меньше предыдущего. В противоположном его конце был огромный зёв пещеры. Плато было вырезано из камня, часть склона была снята, чтобы получилась горизонтальная площадка. Землю нанесло только местами и немного. Видно, гуляющий на возвышенности океанский ветер, не давал грунту возможности закрепиться как следует. Они пошли по каменной площадке к тёмному входу в пещёру. Следов деятельности человека, кроме самой площадки, пока не наблюдалось. Сама пещера выглядела вполне естественного происхождения. Они подошли к самому входу. Высота была не меньше десяти метров. Изнутри дул лёгкий ветерок. Видно, это был не единственный вход, и воздух заходил откуда-то ещё.

Все достали фонари и, включив их, отправились внутрь. Первые десятки метров следов человеческой деятельности по-прежнему не было. Потом, постепенно, они стали появляться. Они заметили ровные куски поверхности на стенах пещеры. С каждым шагом их становилось всё больше и больше, и они становились всё ровнее и ровнее. Через сто метров начались ответвления в более мелкие коридоры, они заглянули в парочку, но решили их не исследовать, потому что там не было ничего интересного. Через полкилометра туннель повернул резко вправо и пошёл вверх.

Потом ещё раз повернул вправо и по ощущениям пошёл в обратном направлении, но опять же вверх. В лицо им вполне ощутимо дул ветер и не было сомнений, что они скоро выйдут наружу. Впереди уже маячил свет, и наконец, они вышли в огромный зал, одна стена у которого отсутствовала, и с этой галереи открывался великолепный вид на остров, на залив и на океан.

Наверное, это был раньше главный зал, откуда осуществлялась связь. Но следов от этого уже не осталось, зато остались другие следы. Здесь без сомнения кто-то жил раньше. Возле одной стены было заброшенное полуразвалившееся жилище, у другой нечто похожее на загон для скота, были здесь и дрова, сложенные аккуратной поленницей, и ещё пара хозяйственных построек.

— Похоже, наш новый знакомый раньше обитал здесь, — сказал Валера.

— Да, неплохое место для медитации и наслаждения одиночеством, — поддержал его Игорь и подошёл к тому месту, где раньше были панорамные окна.

Морской ветер был тёплым и приятным, хотя и дул здесь довольно сильно.

— Вот почему пещера такая сухая, — сказал Василиса, — её продувает насквозь.

В душе они надеялись, что этот узел связи можно будет как-то использовать. Ну не сразу, может, придётся найти специалистов, поработать над восстановлением, а потом послать сигнал на Землю. Может, это и не решит всего, но всё же шанс. Особенно сильно на это рассчитывала Крис. Несмотря на то, что она уже включилась в местную жизнь, про своё задание она помнила, как и Сюз. Передать весточку своему начальству они не теряли надежды, хотя и пришлось отложить это в долгий ящик. Но это была просто пещера. И где-то наверху огромный шпиль, уходящий в небо. Использовать это не было никакой возможности. Памятник истории.

Из главного зала в стороны было несколько выходов. Валера пошёл к одному из них и заглянул внутрь.

— Смотрите! Это интересно!

Все подошли к нему. В помещение проникало довольно много света, но они ещё подсветили фонарями. Все стены были изрисованы батальными сценами. Сражались люди и, как было понятно по рогам и хвостам, бесы. Сражались в рукопашной, используя холодное оружие.

— Вот где наш дедушка, возможно, предавался фантазиям и придумывал свои истории. А потом и сам в них поверил, — сказал Валера.

— Ты что? Ему не поверил? — удивилась Василиса, — я вот поверила. Может, он всё это видел.

— Сначала вроде поверил, — ответил Валера, — но больно уж всё это невероятно, чем дальше, тем больше сомневаюсь.

В центре помещения было старое кострище. Наверное, Лука разжигал здесь костёр и как пещерный человек занимался наскальными рисунками.

— Всё это очень странно и немного жутковато, — сказала Крис, — но если бы нам было нужно тайное убежище, то этот остров подходит как нельзя лучше. Если уж за столько лет сюда никто не заглянул, даже тогда, когда планета активно колонизировалась. Никто не заметил эту, торчащую вверх, металлическую штуку.

— А нам не нужно? — спросил Валера.

— Да пока нет, — улыбнулась Крис, — нас, вроде, никто не ищет, сокровища прятать нам не нужно. Но если что, мы будем знать, где укрыться.

— У острова уже, вроде бы, есть хозяин, — сказала Василиса.

— Ну не думаю, что он будет возражать против компании, если будет жив, — ответил Игорь, — к тому же, неизвестно сколько ему осталось.

— Судя по обстановке, в последнее время он сильно сдаёт. Сначала переехал вниз, но и там всё постепенно приходит в упадок, — задумчиво сказала Крис, — очень жаль, ведь самый старый человек во вселенной, но, похоже, ему и правда немного осталось.

Крис оказалась права. Когда они вернулись к домику на плато, Лука сидел на прежнем месте, но уже не дышал. Глаза его были открыты и смотрели вдаль, на губах была лёгкая улыбка. Вообще, его старое и сморщенное лицо было счастливым. А в руке была зажата горбушка хлеба.

— Как будто бы он нас ждал, — грустно сказала Василиса, — а дождался и умер.

— Возможно, так и было, — ответил Игорь, — ему очень хотелось увидеть людей, и именно вера в то, что рано или поздно его найдут, позволила ему продержаться так долго.

— Надо бы его похоронить, — сказал Валера и пошёл искать лопату.

Они закопали его недалеко от дома. Холмик выложили камнями, которые в изобилии были сложены по периметру огорода — побочный продукт земледелия. Прикатили большой и плоский камень и водрузили его в изголовье.

Игорь нашёл плоскую дощечку и ножом вырезал на ней крупно: «Лука», и пониже и помельче: «Самый старый человек во вселенной, прожил 1500 лет в одиночестве и не спятил».

— Про спятил, мне кажется, лишнее, но всё равно это вряд ли кто-нибудь прочитает, пускай будет так, — сказала Вася, повертев в руках табличку.

Они прислонили её к камню, служившему надгробием, и плотно вдавили в землю, чтоб не сдуло ветром. Василиса нарвала цветов и положила на могилку. Они встали вокруг и помолчали.

— Никто ничего не хочет сказать? — спросила Крис.

— Я хочу! — неожиданно для себя сказал Валера, — Лука! — начал он и замолчал, собираясь с мыслями, — мы были знакомы совсем недолго, но то сомнение, которое ты в нас заронил, останется с нами навсегда. Мы не знаем, правду ты нам сказал или это были твои одинокие фантазии. Но лично я буду пытаться это проверить и докопаться до истины. Ты ждал нас полторы тысячи лет. И дождался. Эта встреча похожа на чудо. И для нас, и тем более, для тебя. Спи спокойно, ты это заслужил.

Валера замолчал. Ему показалось, что он высказался слишком пафосно, и теперь ему было немного стыдновато. Все тоже молчали.

— Ну что? Пойдёмте домой? — сказал, наконец, Игорь, имея в виду Левиафан, — к закату хотелось бы успеть. Обрадуем наших друзей, что завтра их ждёт пляжный отдых.

— Да, здесь нам делать больше нечего, — согласилась Василиса и первой подхватила с земли свой рюкзак. Остальные последовали её примеру.

## Глава 9

Вернувшись на Левиафан, все дружно решили, что высадку будут осуществлять утром, потому что уже почти стемнело. Вечером, собрав всех в кают-компании, Игорь рассказал всему экипажу о том, что произошло на острове и об их неожиданной встрече со старцем. Поскольку, оставшаяся команда узнала это с их слов, и не видели старика сами, для них этот рассказ оказался менее убедительным. Для остальных, это была просто история. Хотя, возможно, взгляд со стороны был более трезвым. Скепсис продолжал расцветать, пока неожиданно не заговорил Сан Саныч.

— Легко откинуть то, что кажется вам невероятным и невозможным. Но то, что происходит с нами сейчас, год назад тоже было невероятно и невозможно.

— Сан Саныч, ты что-то знаешь об этом? — заинтересовался Валера.

— Немного. Но, наверное, если ты захочешь стереть из истории какое-то событие, до конца это сделать не получится. Всё дело в том, что если ты вложишь в это достаточно сил и средств, правда может стать вымыслом. Не потому, что про неё забыли, а потому, что всех убедили в другой версии. А тех, кто говорит как было на самом деле, даже при наличии доказательств, просто не будут слушать и считать сумасшедшими.

— Но зачем? И кому это нужно? — спросил Валера.

— Это уже второй вопрос. Давай сначала разберёмся с первым. Есть ли какая-нибудь информация о встрече с инопланетной расой и войне с ней? — сказал Сан Саныч.

— Ну и? — спросил Валера.

— Есть! И многие ученые пытались это доказать, — сказал Сан Саныч.

— Успешно? — спросила Сюз.

— Это как сказать. Доказательства, может, были и успешными, но вот карьера их на этом быстро заканчивалась. Притом, что существует множество учёных и псевдоучёных, которые порой выдвигают просто бредовые теории и пытаются их отстаивать всю жизнь. И при этом живут вполне нормально, и даже имеют определённое признание, какой бы бред они не несли. Но стоит тронуть эту запретную тему, как конец публикациям, конференциям и всему, что сопровождает научную деятельность. Причём, это сводится не к нулю, а к минусу. Как будто кто-то хочет, чтобы ты вообще никогда не поднял головы, чем бы впоследствии ни занимался.

— Но зачем? — возмутился Валера.

— Как зачем? Чтобы другим неповадно было. Чтобы никто в эту тему не лез, — сказал Сан Саныч.

— Так значит, все об этом знают?

— Ну, не то что бы. Слухи в научном мире ходят. Я сам многое слышал, но никогда не вникал. Не моя тема, да и мало ли о чём болтают. Теперь вот жалею.

— А что конкретно слышал? — не унимался Валера.

— То, что в истории много нестыковок и противоречий. И произошли они уже в информационную эру, когда все данные были и бережно сохранялись. И если возникает нестыковка, то это вряд ли оттого, что рукопись была утрачена, или неверно истолкована. Не те времена. Это значит, что кто-то сознательно в это влез и подправил. И многие энтузиасты пытаются докопаться до истины, — сказал Сан Саныч.

— И что же известно? — спросил Валера.

— Я же говорю, что никогда не интересовался. Слышал, что была встреча с инопланетянами и война. Но принимал это за бред. Теперь, конечно, так не думаю.

— Мне всё-таки кажется, что на такой масштабный обман никто бы не решился, — усомнилась Сюз.

— Да? А что вы раньше знали про эту планету? Знали, что здесь была война с колонистами, и они ушли в подполье? Большинство людей об этом даже не догадывается, — сказал Сан Саныч.

— И какой вывод? — спросил Игорь.

— А вывод, — откинувшись в кресле, начал Сан Саныч, — что раз эти данные пристально отслеживаются и тщательно вычищаются, значит, есть те, кто знает правду, и следит за тем, чтобы информация не просочилась и не распространилась. А это полностью меняет картину. Это означает что война не забытая, а скрываемая. Это уже умысел.

— Но ведь информация всё равно просачивается? — сказал Валера.

— Просачивается, но главное, чтобы она не набрала критическую массу и не начала распространяться стихийно и бесконтрольно. Тогда она всегда будет маргинальным направлением. Для этого и опускают людей в научном сообществе, чтобы никто с именем голос не подал, — сказал Сан Саныч.

— Интересно, узнаем ли мы когда-нибудь правду, — неожиданно подала голос Машка.

— Может и узнаем, — ответил ей Сан Саныч, — когда знаешь что искать, факты вдруг сами начинают плыть тебе в руки. Может они, и раньше плыли, да ты их игнорировал. А теперь, я не исключаю, что мы будем периодически находить подтверждения этой теории. Проблема в том, что отдельно-то могут знать многие. Но вот как это сделать достоянием человечества? Это неизвестно. Тут нужны какие-то из ряда вон решения.

— А может, и не нужно ничего знать? Может, во всём этом есть смысл? — неожиданно высказался Игорь, — Я не говорю, что все решения, принимаемые наверху верны, но возможно, это тот случай, когда людям и не стоит помнить про ту войну. Может, там есть что-то такое, про что действительно стоит забыть? Стереть из истории человечества?

— Может и так, — подытожил Сан Саныч, — но в нас любопытство всё равно уже разбужено, и лично мы будем пытаться, по возможности, узнать правду. А вот просветить всё человечество, при всём желании, мы не сможем, даже если и будет что рассказать. Так что, предлагаю на сегодня эту тему закрыть и всем лечь спать. Завтра высаживаемся, проводим несколько дней на берегу и отплываем по маршруту.

— Кстати, у Луки там остался большой сад, — сказал Игорь, — думаю, стоит сделать вылазку за фруктами. Для этого, наверное, стоит взять с собой шагоход.

— Хорошо, на вахту заступаю я и Сюз, а завтра утром нас сменят Крис и Валера, вы всё-таки уже были на острове.

— А в середине дня мы заступим, — сказал Игорь, — Вась, ты не против? Или покупаться хочешь?

— Мало ли что я хочу, я за справедливость. Конечно, заступим, — сказала Вася.

Следующий день был похож на выходной в раю. Они валялись на пляже, купались, когда надоедало, формировали группу и шли вглубь острова за фруктами. За день они сделали несколько рейсов и в итоге в обители Луки побывали все без исключения. Только глядя на его ветхий домик и могилу, все вдруг проникались мыслью, что он прожил здесь полторы тысячи лет в одиночестве.

И если вчера они это слышали, то сейчас имели возможность прочувствовать, до глубины души. Это вызывало некий душевный трепет. Остров производил впечатление совершенно безопасного и уютного места. Да так оно и было. Левиафан стоял в надводном положении посреди бухты, лодки периодически плавали туда-сюда, то фрукты перевезти с берега, то наоборот продукты для обеда на берег.

Царила полная беззаботность и расслабленность. Но незаконченное дело и тревога о судьбе Лианы незримо витали в воздухе. Покупались, позагорали, пора и дальше двигаться. Так что, на третий день вечером, когда они все собрались в кают-компании, единогласно было решено продолжать путь.

Но это оказалось не так-то просто. Они поплыли к выходу из залива в надводном положении, когда вдруг, перед самым носом Левиафана раздался взрыв. Затем ещё один. Стреляли не по ним, а по курсу их хода. Напротив залива стояли два больших корабля. Было совершенно очевидно, что они здесь по их душу. Кто это такие и как их нашли, было неизвестно, но для всех было совершенно очевидно, что они слишком расслабились.

Лодку вёл Сан Саныч, он тут же замедлил ход и остановился.

— Не попробуем уйти? — спросил вбежавший в рубку Игорь.

— Они нас ждали, — ответил Сан Саныч, — значит, готовы к возможным действиям. Мы не знаем, как они вооружены. Вдруг они нас и под водой легко достанут? Они стреляли по курсу, значит, пока не хотят нас топить. Подождём немного.

— Наше вооружение не сможет потопить такие громадины, даже плазменная пушка не справится, — сказал Игорь.

— Как знать, я на свалке потопил почти такой же из обычной. У плазменной-то мощи побольше будет, — сказал Сан Саныч.

— Там тебе повезло, — сказал Игорь, — хотя это тоже не военные корабли. Плохо то, что их два. Мы стрельнём по одному, но даже если нам улыбнётся удача, со второго могут успеть нас потопить. С какого стреляли, ты не заметил?

— Нет. Я их вообще увидел после взрыва. Моя вина. Расслабился, — виновато сказал Сан Саныч.

— Ничего, выкрутимся, — подбодрил его Игорь, — оружие у нас хорошее, главное вовремя и точно его использовать. Как думаешь, кто это такие?

— Мы видели большой корабль один раз, на свалке. Как нам теперь известно, он у них не единственный, Папаша с ними регулярно торгует. Это наверняка эти, как их… дай бог памяти… — Сан Саныч задумался.

— Сибариты? — подсказал Игорь.

— Да, они самые! — кивнул Сан Саныч, — по крайней мере, мы незнаем других общин, которые плавают на таких больших кораблях и ничего не бояться.

— Сибариты? — раздался от входа в рубку голос Руди, — тогда я в деле. У меня к ним есть неоплаченный счёт.

— Что предлагаешь? — повернувшись к нему, спросил Игорь.

— Пока не знаю, ещё не разобрался в ситуации, — ответил Руди, — о, кажись парламентёры, — он ткнул пальцем в экран.

И правда, от одного из кораблей отделился катер и поплыл к Левиафану. Катер был маленьким по сравнению с кораблём, но по сравнению с Левиафаном, он был вполне приличных размеров. И даже отсюда было видно, что он тоже вооружён.

— Бьюсь об заклад, они положили глаз на нашу лодку! — сказа Руди, — план такой, когда они подплывут, старайтесь чтобы их лодка находилась на линии огня, всё время между нами и основными кораблями. Я пойду на переговоры и постараюсь попасть на этот катер.

— Зачем? — удивился Сан Саныч.

— Я захвачу лодку, — хищно улыбнулся Руди, — и мы сможем, укрывшись за ней, вести огонь. Как только поймете, что я побеждаю, стреляйте по левому кораблю, мне кажется, он наиболее опасен. Будет хорошо, если попадёте в рубку управления. Она большая и является хорошей мишенью.

— Ты уверен в том, что собираешься делать? — спросил Игорь.

— Конечно! — ответил Руди, — дело рискованное, но когда было иначе?

— Это уже не варвары с топорами, тут дело посерьёзнее будет, — сказал Сан Саныч.

— Понятное дело! Те дикари вообще были как подарок в упаковке, а теперь придётся хорошо поработать, — сказал Руди, — пойду встречу гостей, — и он вышел из рубки.

— У меня тут появилась шальная мысль, — сказал задумчиво Сан Саныч, — а вдруг Руди подсадной? Может это его друзья и он нас им сдаёт? Может он им и сообщил как-то где мы?

— Скоро мы это узнаем, другого плана всё равно пока нет. Если он начнёт резать людей на лодке, значит свой, — сказал Игорь, — но я, честно говоря, думаю, что с ним всё в порядке. Иначе это был бы слишком сложный план. Мы не настолько ценны, даже не смотря на наличие такой классной лодки.

— Лучшей на планете! — сказал Сан Саныч.

— Пусть даже и так. Не думаю, что кто-то оказался бы способен провернуть такую спецоперацию с привлечением такого высококлассного агента, как Руди, — сказал Игорь.

— Надеюсь, ты прав. Пушку пока не стоит выдвигать? — спросил Сан Саныч.

— Конечно, нет, рано ещё. Они же её увидят, — сказал Игорь.

— Да, вот только выползает она медленно, не меньше минуты. Пока створки разгерметизируются и разъедутся в стороны, пока турель поднимется, всё это время.

— Думаю, что если Руди справится, то минута у нас будет, прежде чем они поймут в чём дело. Кто стрелять будет? — спросил Игорь.

— Издеваешься? Ты, конечно! Кто у нас военный? Я ещё тот стрелок, — сказал Сан Саныч.

— Договорились! — Игорь уселся во второе кресло и нажал кнопку на пульте.

Передняя панель отъехала в сторону, и оттуда вылез джойстик управления плазменной пушкой с экраном. Экран был пока тёмным, ведь пушка была не активна и покоилась внутри корпуса Левиафана. Игорь тестировал всё вооружение Левиафана, правда из тех орудий где идёт расход снарядов не стрелял, экономил боеприпасы, которые взять было просто негде, если они закончатся. Но вся эта система стрельбы была ему в целом знакома.

Руди уже давно стоял на корпусе лодки и ждал катер с парламентёрами. Тот не спеша приближался. Те, кто управлял катером, похоже, вообще не знали, что у Левиафана есть вооружение. Они встали идеально, подплыв спереди и перекрыв подводную лодку от своих кораблей.

— Что вам нужно? — прокричал Руди, сложив руки в рупор.

— Плыви сюда, мы тебе всё объясним, — прокричал ему кто-то с катера.

Руди нерешительно помялся озираясь, потом стала стягивать с себя сначала рубаху, потом разулся и так же нерешительно стал снимать штаны. Снятые вещи он очень аккуратно сворачивал и складывал на корпусе лодки.

— Как-то он себя странно ведёт, — сказал Сан Саныч.

— Он молодец, — сказал Игорь, — он играет роль. Пусть считают, что он их боится.

В дверях рубки появилась Вася.

— Что, чёрт возьми, происходит? — спросила она, — сначала Руди приказал нам ждать в кают-компании и сказал, что всё выяснит сам. Это было разумно, всем не стоило сразу сюда лезть. Потом пробегая мимо сказал что всё в порядке, и вы тут со всем разберётесь, но ничего не пояснил. Мы не можем сидеть в неизвестности. Что случилось?

— Нас подловили, мы думаем что это Сибариты, — сказал Сан Саныч, — сейчас мы работаем по плану и будем благодарны, если нам не будут мешать, ситуация серьёзная. Пусть все вооружатся и будут в боевой готовности готовы к эвакуации. Это всё, иди!

Вася перевела взгляд с Сан Саныча на Игоря и увидела, что тот с ним согласен. Она вздохнула и разочарованно вышла из рубки. Но то, что происходит на мониторах, она тоже хорошо успела разглядеть.

— Ну мы и вояки, — с досадой сказал Сан Сыныч, — забыли что у нас команда есть. Ни тревогу не объявили, ни оповестили о нападении. Мой промах.

— Некогда рефлексировать, — сказал Игорь, — мы оба хороши, просто ситуация начала развиваться слишком стремительно.

За это время Руди успел проплыть половину пути до катера. Время начало томительно растягиваться. Все взгляды были сосредоточены на одиноком пловце, который мерно рассекал волны. Сан Сыныч видел, как Руди плавает, и сейчас было очевидно, что тот не спешит. Как будто специально накапливает напряжение и оттягивает начало переговоров.

Игорь сидел и рассматривал вооружение катера. Оно было хорошим, но не очень серьёзным. Больших калибров и современного оружия там не было. Самой опасной была скорострельная пушка на носу. Её патроны вполне могли пробить корпус Левиафана. Пулемёты на корме и крыше рубки серьёзной опасности для их лодки не представляли. Но на больших кораблях было вооружение и посерьёзней.

Людей на катере Игорь насчитал восемь человек. Это те, что стояли на виду. Возможно, их было больше. Даже, скорее всего, было больше. Но вот насколько? Игорь подумал, что возможно стоит поддержать Руди огнём из лазерных винтовок с корпуса лодки, но сам он отойти не мог, а просить об этом кого-то другого времени не было. Руди уже карабкался по сброшенной ему верёвочной лестнице. Оставалось придерживаться первоначального плана.

Руди взобрался на борт и встал перед незнакомцами. Они ему что-то говорили, он им что-то отвечал. Вся его фигура свидетельствовала о том, что ему холодно и страшно. Казалось, что они на Левиафане даже видят, как он дрожит.

Было похоже, что Руди озвучили совершенно неприемлемые требования. Он сложил руки на груди и, упав на колени, пополз к стоящим перед ним людям. Когда он оказался уже совсем близко, ближайший к нему человек с автоматом наперевес пнул его ногой в грудь. Руди упал и покатился по палубе. Стоящие полукругом люди заржали.

— А он часом не переигрывает? — спросил Сан Саныч у Игоря, — мне кажется, это уже перебор.

— Думаю, что он прекрасно понимает, что делает, — ответил Игорь, — он чувствует атмосферу и ждёт удобного момента. Они сейчас его совершенно всерьёз не воспринимают. Он их сумел в этом убедить. Ты сам посмотри! — Игорь ткнул пальцем в экран.

И правда, на катере атмосфера изменилась и стала гораздо более расслабленной. Сначала пришельцы не знали чего ждать от обитателей подводной лодки, но пообщавшись с Руди, они решили, что им досталась лёгкая добыча, и потеряли бдительность. Поэтому никто из них даже не понял, когда Руди успел встать, как оказался за спиной у одного из их солдат, как успел свернуть ему шею и, прикрываясь им как щитом, из его же автомата длинной очередью уложил всех находящихся на борту.

Победа могла бы быть очень лёгкой, но на катере оказался спрятан десантный отряд, как видно приготовленный для штурма, если он вдруг понадобится. На палубу стали выпрыгивать, как черти из табакерки, люди в чёрном. И их было значительно больше, чем те, которых они видели сначала. Уложив ближайших последними патронами из обоймы, Руди сиганул за борт.

— Не пора вмешаться? — спросил Сан Саныч.

— Нет! Смотри, катер сносит, сдвинь Левиафан так, чтобы мы были по-прежнему за ним, — сказал Игорь.

Сан Саныч прильнул к штурвалу.

Игорь вдруг заметил, что его пальцы, лежащие на джойстике, сильно вспотели.

Не прошло и минуты, как стрельба раздалась с кормы катера. Похоже, что Руди был уже там. Люди в чёрном, которые были группой захвата нападавших, метались по катеру и не понимали что происходит. Только количество трупов у них под ногами постепенно прибавлялось. Руди тоже видно практически не было. Лишь иногда мелькало обнажённое тело, то тут, то там.

— Как бы мне не хотелось быть его врагом, — пробормотал Сан Саныч, — думаю можно стрелять, а то дождёмся, пока они сами шмальнут. Я слегка выведу лодку из-за катера.

— Давай, — кивнул ему Игорь и нажал кнопку, которая отрывала люк плазменной пушки.

За то короткое время, пока они выдвигали пушку и выводили Левиафан из-за катера, Руди похоже закончил свою кровавую жатву. Игорь как раз целился в большую рубку левого корабля, когда краем глаза увидел, как Руди подошёл к носу катера и помахал им рукой, мол всё в порядке. После чего повалился вперёд и, кувыркнувшись через перила, полетел вниз. Даже во время его падения было видно, что из спины у него торчит что-то длинное и блестящее.

Игорь выстрелил. Большой голубой шар с электрическим гулом метнулся в сторону корабля, и его рубка просто лопнула, как переспевший арбуз, упавший на бетон. А Игорь в это время уже кричал в переговорное устройство.

— Женя, в рубку срочно!

После чего понёсся по коридору к выходу, раздеваясь на бегу. В голове вертелась только одна мысль: «Маша нас всех убьёт!».

Сан Саныч тут же увёл Левиафан за катер. Он увидел, что второй корабль тоже начал двигаться. Он сдавал задом и под углом, и Сан Саныч понял, что тот хочет укрыться за тем, который они подбили из плазменной пушки. А на подбитом начинался пожар и дым начинал столбом подниматься в небо.

Раздался лёгкий звук сервоприводов, Женя уже вбегала на шагоходе в рубку.

— Сядь за штурвал, — крикнул ей Сан Саныч, — я за пушку!

Женя, не останавливаясь, прыгнула с шагохода, и приземлилась точно в кресло, шагоход от импульса её прыжка повалился и с грохотом обрушился на пол рубки.

— Что делать? — быстро спросила Женя.

— Держи Левиафан за катером, чтобы он был между нами и теми кораблями, — сказал Сан Саныч.

— Ясно, — сказал Женя, держась за штурвал. Левиафан был уже под её полным контролем.

Игорь уже прыгнул в воду и мощными гребками плыл в сторону катера. Он видел все манёвры кораблей и Левиафана. Всё шло по плану, кроме того, что Руди возможно погиб. Но тот оказался не так-то прост. Он болтался возле катера, без сознания, но сцепив руки железной хваткой между собой, и вокруг верёвочной лестницы.

Игорю не сразу удалось его оторвать. Когда это получилось, он решил не плыть сразу на Левиафан, а установить контроль над катером, потому что оказавшись без управления, он начинал дрейфовать по волнам. Если его понесёт к берегу, то Левиафан окажется как на ладони. Нужно было выстрелить по второму кораблю и погружаться. Но сказать он этого не мог, оставалось надеяться, что Сан Саныч сообразит. Взяв Руди на плечо, он полез по верёвочной лестнице наверх, что оказалось, очень непростой задачей.

Взобравшись, он осторожно положил Руди на палубу. У того из спины торчало что-то вроде стального гарпуна. Возможно от какого-то ружья для подводной стрельбы. Но он был ещё жив. Выдёргивать эту штуку сразу Игорь побоялся и, оставив Руди лежать, побежал к штурвалу.

Ему показалось, что он слышит какой-то свист. Следующее что он увидел, так это как Левиафан выстрелил, голубой шар улетел в сторону второго корабля, но попал или нет, Игорь уже увидеть не смог, потому что корпус Левиафана в передней части лопнул и разлетелся на миллион ярких брызг. Игоря швырнуло на стену рубки и он, ударившись головой, потерял сознание. Но пока летел, успел подумать: «Как они смогли попасть?». А потом наступила темнота.

## Глава 10

Мина и Вик, когда достигли первой водной преграды, повторили всё то, что делала Лиана. Долго и мучительно набирали воду в освободившиеся бурдюки. Вдвоём было полегче. И хотя воды им требовалось тоже больше, управились они раза в два быстрее, чем Лиана. Но и это их очень вымотало и спины у них ныли, после долгой работы согнувшись.

Водрузив последний бурдюк на повозку, они повалились на тёплый камень пола пещеры и тяжело дыша, лежали так некоторое время, раскинув руки.

— Я хочу ополоснуться, — сказала, наконец, Мина.

— Вперёд, кто же тебе мешает? — сказал Вик.

— Я не готова раздеться перед тобой, тебе придётся отвернуться и сидеть так, пока я не закончу, — Мина повернула к нему голову и пристально посмотрела, ожидая реакции.

— Не вижу проблем, — Вик тоже повернул к ней голову и посмотрел прямо в глаза, — мы же постоянно справляем естественные надобности, и вопросов не возникало, что изменилось?

— Естественные надобности, как ты их назвал, — сказала Мина, — это другое. В этом нет ничего привлекательного. А вот обнажённая прекрасная воительница, совершающая омовение, это уже совершенно другое дело. Выдержишь ли ты подобное искушение? Хватит ли сил?

— Прекрасная? — ухмыльнулся Вик.

— А что, скажешь, нет что ли? — удивилась Мина и, дотянувшись, двинула ему кулаком по рёбрам.

Вик от неожиданности охнул и схватился за ушибленное место.

— Эй, — возмущённо сказал он, — так не честно! Ты же знаешь, что я не буду бить тебя кулаком!

— Почему? — Мина неожиданно двинула ему ещё раз и опять попала, несмотря на то, что он прикрылся рукой, — боишься?

— Боюсь, конечно! Тебя покалечить боюсь! Перестань, или мне придётся тебя связать! — сказал Вик, пытаясь увернуться от очередного удара.

— Ну, попробуй! — сказала Мина и попыталась двинуть ему ещё раз, но ему удалось избежать удара. Он успел схватить её руку и, перекатившись, навалился сверху, поймав и вторую руку за кисть.

Мина начала извиваться, пытаясь вывернуться, они сцепились и покатились по полу сначала в одну сторону, потом в другую и закатились под повозку. Вик оказался сверху. Мина неожиданно вскрикнула, Вик испугался, что сделал ей больно и попытался резко подняться, но треснулся головой об дно повозки, так, что искры из глаз посыпались. Мина заливисто рассмеялась, и он понял, что она сделала это нарочно.

— Ах так! — сказал Вик и перехватил её таким образом, что практически обездвижил. Её руки оказались прижаты к телу. Но у ног была некоторая свобода. Она чувствовала, что если постарается, то может двинуть ему коленкой прямо в промежность. Она как раз упиралась ему в бедро и могла легко соскользнуть. На как её коленка ни «чесалась» это сделать, она смогла сдержаться, ведь её муж этого совсем не заслужил.

Вместо этого она начала поднимать голову и тянуться вверх. Вик не понял, что она хочет сделать и стал отстраняться, пока не упёрся головой в дно повозки. Она еле-еле дотянулась и, вытянув губы в трубочку, чмокнула его в подбородок, после чего откинулась обратно и стала смотреть на него снизу, лукаво улыбаясь.

Вик растерялся от неожиданности. Он понял, что очень часто дышит, хотя не настолько запыхался от этой короткой борьбы. У Мины грудь тоже часто вздымалась, а губы слегка приоткрылись.

Последовала короткая пауза, во время которой Вик ослабил свою хватку, чем Мина не преминула воспользоваться, вытащила руки и запустила их ему снизу под рубашку. Они заскользили по его спине, и она удивилась тому, что на ощупь она была бугристая и твёрдая как камень. Наличие мышц её не удивило, но Вик был чудовищно напряжён.

Обхватив его спину руками, она подтянулась и поцеловала его в губы. Вик немногим отличался сейчас от куска скалы. Поняв, какой оборот принимает их схватка, он вдруг растерялся и совершенно не знал что делать. Вся его уверенность и возникшее взаимопонимание с женой испарилось и настал полный паралич.

Мина это всё видела, и её это растрогало, чуть ли не до слёз. Она опустилась на спину и притянула Вика к себе. Он послушался, но предпринять что-то самостоятельно по-прежнему не решался. Она начала стягивать с него рубаху. Он помог, и после этого решил проделать то же самое с ней. Она не противилась, чего он опасался, и это придало ему сил и уверенности.

Лежать под повозкой было неудобно, но им даже в голову не пришло выбраться наружу, ведь это могло всё разрушить. Когда он стянул рубаху с Мины, то его опять парализовало. Мина смотрела, как он, не мигая, смотрит на её грудь и понимала, что ему довелось увидеть это в первый раз. Она решила не мешать и дать ему насладиться, ведь ей самой сегодня кое-что придётся увидеть в первый раз, и кто знает, как она на это среагирует? Но время шло, а он всё смотрел и смотрел не мигая. Мина ждала и с каждой секундой дышала всё чаще и чаще, пока, наконец, с её губ не сорвался стон, спина непроизвольно выгнулась, она схватила Вика за волосы и уткнула лицом себе в грудь…

Ополаскивались они вдвоём. Сидели в мелкой луже и лениво плескали друг на друга водой. Не было сил даже разговаривать. Мина повалилась и плюхнулась на спину. Вик сделал то же самое. Он набрал в ладонь воды и плеснул в Мину. Она ответила тем же. Он повернул голову, скользнул взглядом по её телу и в очередной раз задержался на её груди, не в силах отвести глаза. Мина искоса глянула на него и слегка улыбнулась. Её грудь Вика просто завораживала. Стоило ему задержать на ней взгляд, и он впадал в полугипнотический транс. Она не имела ничего против. Теперь было можно. Но про себя отметила, что грудь может стать серьёзным аргументом в семейных спорах, которые наверняка будут. Надо просто использовать это оружие аккуратно, чтобы он не понял, что это манипуляция.

Мина повернулась на бок, к Вику лицом, чтобы он видел обе груди и увидела, что состояние транса усилилось. Её это очень веселило. Она плеснула ему в лицо водой. Он стряхнул оцепенение и улыбнулся ей. У него было тоже кое-что, что для её неискушённого взгляда было непривычно, но она старалась туда не смотреть, чтобы не демонстрировать своего любопытства. Теперь это принадлежит ей, и она будет пользоваться им, когда захочет. Возражений не будет.

Мина встала и пошла к повозке, всем телом чувствуя на себе взгляд мужа. Это было приятно. Она взяла одну из сменных рубах и стала ей вытираться. Нужно было ещё постирать вещи, те которые были на них, кто знает, когда ещё представится такая возможность. Вик с явным разочарованием последовал её примеру, ему не хотелось прекращать эту игру, не хотелось одеваться, ему всё нравилось и так. Он был в том состоянии, что готов был провести с Миной всю жизнь, возле этой лужи. Этот день, это место, всё было лучшим в его жизни. Он даже не предполагал, что можно быть таким счастливым. Очень не хотелось всё разрушать. Но делать было нечего, они не могли остаться здесь жить, нужно двигаться дальше. Но всё-таки, как же здорово, что он встретил тогда Мину на поле боя! Ведь если бы не эта случайная встреча, то всего остального тоже могло бы не быть. Они, скорее всего бы познакомились, но мимоходом, шапочно. Страшно было представить, что счастье могло пройти мимо.

Они вытерлись и оделись, после чего Мина собрала вещи и понесла стирать. Вик присоединился и отобрал у неё свои. Она для вида посопротивлялась, но не сильно. Вик привык заботиться о себе сам и не стремился нагрузить её бытовыми обязанностями. Это тоже было приятно. Закатав штаны, они стояли в луже и полоскали свои вещи.

— Как думаешь, Лиана далеко от нас? — спросил Вик.

— Думаю, что если дорога не преподнесла сюрпризов, возможно, уже заканчивает путь. Хотя, как знать. Это неважно, мы всё равно будем следовать за ней. Я уверена, что даже если она без проблем доберётся до другого берега, потом помощь ей всё равно понадобится. Заодно мы разведаем этот путь, что тоже очень важно. Сейчас мы победили, но запасная калитка всё равно не помешает, — ответила Мина.

— Спасибо! — сказал Вик.

— За что? — удивилась Мина.

— За всё! — сказал Вик, — я, возможно, иногда веду себя как дурачёк… — начал он, но Мина его перебила.

— Вовсе нет! Не говори так. Ты боишься переступить черту, не всегда знаешь, где она находится. Но это не глупо! Немного наивно, это да. Но это даже хорошо. Я вижу как ты боишься меня обидеть и сделать что-то не так, и поэтому могу тебе доверять. С каждым днём всё больше и больше… хотя, больше уже, наверное, некуда, — она на секунду задумалась, — я не рассчитывала, что это произойдёт так быстро. Думала, что на другой стороне моря…

— Даааа? — удивился Вик, — а я думал, что ты просто решила, что пора…

— Нет, — отрицательно покачала головой Мина, — это произошло само собой. Но что-то мне подсказывает, что если бы ты был понапористей, то тебе пришлось бы ждать дольше. Я бы держала дистанцию и не могла расслабиться. А тут, видишь, как получилось…

— Сложно всё это, — Вик почесал в затылке, — я, если честно, ничего не понимаю.

— Тебе и не надо, — улыбнулась Мина, — это девчачьи думки. Я бы с подружкой обсудила, да тут кроме тебя никого нет. А поболтать хочется. Ведь событие-то важное произошло! Мы в новую жизнь вступили.

— Это да! — кивнул Вик, — надеюсь, что следующего раза придётся не до конца тоннеля ждать…

— Стоп! — подняла руку Мина, — погоди! Не торопись! Дай сначала с тем, что уже произошло свыкнуться. Это ведь дело большое! А ты уже планы строишь…

Но категоричность Мины оказалась преждевременной. Когда Вик помогал ей надевать сапоги, то пришлось взять её ногу, рука непроизвольно начала её поглаживать, он поднял взгляд на Мину и увидел, что глаза у неё блестят. Она запустила руки ему в волосы, и они повалились на пол тоннеля. В путь они тронулись ещё не скоро.

После произошедшего, скорость их движения сильно упала. Им приходилось периодически останавливаться, потому что они решили, что не стоит себя сдерживать, и давали выход бушевавшим внутри страстям. Они даже одеваться почти перестали. Так, набрасывали сверху рубахи и всё. Поэтому путь до следующей большой лужи у них занял гораздо больше времени, чем у Лианы.

Когда они увидели впереди воду, то не сильно расстроились, потому что уже забыли, как страдали, набирая её из мелкой лужи в бурдюки. После этого произошло множество более интересных событий.

Они не упустили шанс подурачиться. Бегали в воде и плескались, совершенно не думая об опасности. Да и откуда ей было взяться? Сзади были свои, там неоткуда было появиться врагам. Впереди была Лиана. Они не видели пока её следов, а это значит, что она продолжает движение. Через неё никто не прорвётся, в этом Мина была уверена.

Поскольку они были вдвоём, у них не было тех проблем, с которыми столкнулась Лиана. Да и психика их в последнее время не переживала сильных потрясений, по крайней мере отрицательных. Так что со своим конём они не разговаривали. Нападения из воды не боялись, им такое даже в голову не пришло. Им было весело. Новая супружеская жизнь затмила все проблемы и опасности. Для них это путешествие было свадебным. Да, виды были не ахти, но им было ничего и не нужно, им хватало друг друга.

Почти всё время, пока они форсировали вброд затопленный тоннель, они шли голышом. Залезать на повозку совершенно не хотелось. Иногда окунались, иногда начинали носиться и брызгаться. Вода кончилась, они не обрадовались и не разочаровались, просто приняли это как данность, слегка приоделись и поехали дальше.

Легкомысленность закончилась, когда они доехали до повозки Лианы. Когда увидели практически полностью обглоданный скелет её лошади с дыркой во лбу. Когда нашли второй скелет. Мина села на камень и долго думала. Вик старался ей не мешать. Ситуация была в общем понятной, но в то же время и отрезвляющей. Им предстояло оставить здесь третий труп лошади. Но проблема была не в этом. Дело было в том, что ситуация усложнялась и переставала быть весёлой прогулкой.

Судя по всему, дальше пройти можно. Но идти придётся пешком. А это значит, без большого запаса еды и воды. Может ли это быть билет в один конец? Легко! Ведь первые, кто туда ушёл, так и не вернулись. Мысль о том, что там был её отец, показалась странной. Она ещё не привыкла мыслить семейными категориями и иногда, отстраняясь от происходящего, вдруг начинала видеть всё как будто впервые. Так и сейчас, мысль об отце показалась чужой и странной.

Был очень большой шанс, что они все, вереницей, идут к одной и той же гибели. И Трупы лошадей, к которым она мысленно уже дорисовала третий — их коня, как бы символизировали их будущую судьбу. И всё веселье последнего времени ей вдруг показалось предсмертным. Погрузившись в эти невесёлые мысли, она сидела довольно долго, не зная, что предпринять. Ей было неудобно перед Виком, которого она во всё это втянула. Ладно она, это её выбор. Но обрекать своего мужа, который ей полностью доверяет, на верную смерть, просто потому, что он пойдёт за ней, куда бы она ни сказала, было не очень честно.

За размышлениями, она не заметила, чем он был занят всё это время, хотя до неё и долетал какой-то шум. Так и не придя к решению, она повернулась к Вику, намереваясь провести семейный совет, и была немало удивлена. Вик успел разломать повозку Лианы.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Хочу посмотреть, получится ли сделать повозку, которую я смогу везти сам, — ответил Вик распрямляясь и отряхивая руки.

— Мы даже не знаем, что там, — Мина махнула рукой в сторону каменной стены, — а может никакая повозка и не понадобится.

— Это верно, — Вик почесал затылок и тут же стал стягивать с себя рубаху, — об этом я не подумал, но все ушли туда, значит и мы тоже должны. Сейчас сплаваю, гляну.

— Я хотела поговорить об этом, — сказала Мина. Вик к этому моменту стоял перед ней совершенно голый и внимательно слушал, — может нам и не стоит туда идти? Мне вдруг показалось, что это всё. Смерть. Единственный шанс выжить, это повернуть назад.

Вик не ожидал такого поворота и сел на ближайший камень. Мина невольно им залюбовалась.

— Мы сделаем, как ты скажешь, — сказал он после небольшой паузы, — и если я чего и боюсь, то только за тебя. Но если тебя интересует моё мнение, то мы должны идти дальше. Возвращение назад без результата, это сродни поражению. Это как-то по-детски что ли. И ты сама говорила, что твоей сестре может понадобиться помощь. Что, мы вдруг передумаем ей помогать? Я не сомневаюсь, что путешествие опасное, но мы знали это, когда на него решались. То, что последние дни мы провели как праздник, это не значит, что опасностей больше нет. Я всегда старался не терять бдительности, хотя и не подавал виду. Возвращаться из-за меня точно не стоит. Я не ребёнок, чтобы меня опекать. Из-за тебя я бы вернулся, но не хочу предавать нашу идею, к тому же уверен, что смогу о тебе позаботиться. Если мы столкнёмся с тем, что не сможем преодолеть, тогда можно и думать о возвращении.

— Это ещё кто о ком заботиться будет! — с улыбкой сказала Мина.

— Я не подвергаю сомнению твои боевые навыки, но тебе придётся их использовать только после меня, так как теперь я твой муж, и мой долг защищать тебя. И поверь, мне самому этого очень хочется. Даже уже не терпится кому-нибудь наподдать за тебя!

Мина подошла к нему, обняла и чмокнула в макушку, потом отстранилась и похлопала по плечу:

— Плыви уже давай, поддавальщик! Убедил. Вперёд, так вперёд.

Вик кивнул, встал, пошёл к воде. Когда проходил мимо Мины, она не удержалась и шлёпнула его по ягодице. Он остановился, улыбаясь повернулся к ней, но она подтолкнула его туда, куда он шёл, иначе, всё это могло опять закончиться брачными играми.

— Иди, иди, это для скорости! — и она шагнула назад, увеличивая дистанцию.

Вик не стал настаивать, пожал плечами и опять направился к воде. Заходил в неё осторожно, но поплыл потом уверенно. Доплыв до стены, он развернулся, помахал Мине рукой и, глубоко вздохнув, нырнул. Она задумчиво перевела взгляд на стену и внезапно увидела на ней белую надпись. Ошибки быть не могло. Там было написано «Лиана».

## Глава 11

Лиана давно уже смирилась с тем что она спятила, и отпустила вожжи. Всё происходящее она созерцала как сторонний наблюдатель. Последнее проявление воли у неё было, когда незнакомец начал её раздевать. Она попыталась вяло сопротивляться, на что он ей сказал: «Лиана, мне предстоит принимать у тебя роды, так что для стеснения сейчас не время. А если ты думаешь, что я посягаю на твою добродетель, то успокойся, это не так. Будет проще, если ты не будешь воспринимать меня как мужчину. Тебя надо отмыть и привести в порядок, а то ты тут такую антисанитарию развела, что рожать здесь просто опасно. Расслабься!».

Лиана подумала, что всё равно не верит в его существование, что всё это плод её фантазии, так зачем, действительно, сопротивляться. С этого момента она делала всё, что он скажет. Хотя он особо-то её ни о чём и не просил, всё делал сам.

Стащив с неё всю одежду и собрав большую часть остальных вещей, он куда-то ушёл и пропал очень надолго. Лиана лежала без одежды в пещере и не сразу, но начала замерзать. Чем дальше, тем больше. Она лежала, обхватив себя руками, тряслась от холода и смотрела на свой живот, не в силах поверить, что он и правда принадлежит ей. Не смотря на всё умопомрачение и жизнь на автопилоте, она просто никак не могла поверить, что прошло столько времени. Она что, тут уже несколько месяцев?

Когда незнакомец вернулся, она уже тряслась и лязгала зубами так, что под этот ритм можно было танцевать. Он покачал головой, поцокал языком, положил вязанку вещей Лианы на пол и присел рядом с ней на корточки.

— Прости, я не подумал о том, что ты можешь замёрзнуть. Сам я холода почти не чувствую. Вернее чувствую, как температуру. Отличаю холодное от горячего. Просто не замерзаю, организм так устроен. На, съешь вот это, — он достал из котомки свёрток, вытащил из него брусок чего-то ярко-жёлтого, отломил маленький кусочек и вложил ей в рот, — тебя это согреет. Не бойся, это еда. Необычная, но еда. Сейчас полегчает.

Лиана приняла этот маленький кусочек недоверчиво, но когда начала его жевать, то он ей очень понравился. Вкус был необычным. Сладковато-кисловатым и совершенно незнакомым. Она проглотила и вопросительно посмотрела на незнакомца.

— Нет, больше нельзя! — отрицательно покачал он головой, — это очень концентрированная пища, её нужно принимать с большой осторожностью. Если тебе понравилось и если захочешь, я научу тебя готовить этот нектар. Ты имеешь право на этот секрет. Но я возьму с тебя слово, что ты не будешь его никому рассказывать. Идёт?

Лиана кивнула, ей было всё равно. Не дал своего нектара, ну и не надо, не больно-то и хотелось. Всё равно всё это не по-настоящему.

В тот день, она придумала незнакомцу имя. Она стала называть его про себя «Фантом». Он же не настоящий. Возможно, у него уже было имя, но спросить его Лиане даже не пришло в голову. Она всё больше молчала и только реагировала на внешние раздражители.

Надо сказать, после этого «нектара» она и правда быстро согрелась. Как будто заработала внутренняя печка. И голод, который к этому моменту был сильным, утих. А потом он её ещё укрыл сверху, и стало совсем хорошо. Так, сытая и в тепле она и уснула.

После своего появления Фантом развернул в пещере бурную деятельность. Не считая того, что он перестирал все вещи, он ещё повыкидывал все мясные трофеи Лианы, которые сильно подпортились и начинали представлять угрозу для жизни. Вымыл пещеру несколько раз какими-то лохмутами — то ли сухой травой, то ли крупным мхом, Лиана так и не разглядела. Потом дошла очередь и до неё. К этому моменту она уже утратила волю и позволяла делать с собой все, что было нужно.

Он бережно обтирал её таким же, но чистым «мхом», который оказался довольно мягким на ощупь. Воду всё это время Фантом таскал откуда-то в бурдюке Лианы. Значит, где-то рядом был источник или водоём. Если, конечно, всё это происходит по правде.

Фантом тщательно её отмыл, вымыл волосы, лицо, всё тело, после чего бережно укрыл выстиранным и уже высохшим одеялом.

Несмотря на то, что Лиана всё воспринимала и ощущала всеми органами чувств, она всё равно не верила в происходящее, настолько оно казалось ей нереальным. Да и человека она этого точно не знала. Если сначала можно было в этом сомневаться, ну не разглядела, не вспомнила — то теперь, она была абсолютно точно уверена: она его не знает.

А он её знал, и очень даже хорошо. Не только имя, но по оброненным им фразам становилось понятно, что он в курсе кто она такая, что здесь делает, куда идёт. Он знал всё. Из этого она и делала вывод, что это галлюцинация. Она интересовалась психологией и знала, что когда люди галлюцинируют, они зачастую не сомневаются в реальности происходящего. А у неё ещё хватало критического мышления дистанцироваться от этих галлюцинаций и стараться смотреть на них со стороны.

Прошло несколько дней. Фантом продолжал о ней заботиться. Изредка давал маленький кусочек «нектара», исправно поил, когда она хотела сходить в туалет, то помогал подняться и провожал до дальнего ответвления пещеры. Там он тоже всё обустроил: наложил кучу всё того же «мха», который всё впитывал, и периодически его менял. Похоже, что у него был пунктик на чистоте и гигиене.

Именно во время этих коротких походов в дальнюю пещеру, Лиана особенно изумлялась тому, как изменилось её тело и насколько вырос живот. Она как будто потеряла из памяти несколько месяцев, за которые её беременность успела развиться.

С каждым днём она чувствовала себя всё лучше и лучше. Точнее — понятней и понятней. Теперь можно было объяснить своё состояние и реакции. Холод, тепло, бодрость, усталость, всё это стало человеческим и предсказуемым, в отличие от того, как было до этого. Реальность постепенно вернулась. Нереальным было только присутствие здесь незнакомого человека и чрезмерно развившаяся за короткий срок беременность.

Фантом спал редко, по крайней мере, она редко его за этим замечала. Большую часть времени, когда он был не занят бытовыми делами, он сидел с закрытыми глазами, скрестив ноги. Лиана точно знала, что он в это время не спит. Спал он на спине, вытянувшись и положив руки вдоль тела. Немного не по-человечески, как кукла. Совершенно не меняя позу во сне. Ничего не подстилая и не подкладывая под голову.

Как-то раз, когда Лиана лежала и пялилась в потолок, а так она проводила большую часть времени, Фантом сидел на своём излюбленном месте, напротив неё, по обыкновению скрестив ноги и закрыв глаза, он вдруг решил изменить сложившееся положение вещей. Внезапно он открыл глаза и заговорил.

— Я вижу, ты уже пришла в себя. Я дал тебе достаточно времени на восстановление, теперь можно и поговорить. А нам есть о чём.

— Почему именно сейчас? — спросила Лиана.

— Просто пришло время. События идут не совсем так, как я предполагал. Только что, прямо над нами, умер хороший человек, — Фантом указал глазами наверх. Лиана посмотрела туда, но увидела только потолок пещеры, — ты должна была с ним встретиться, но забрела в эти проклятые тоннели. Но ничего, с ним встретились твои друзья. Они тебе потом всё перескажут, если выживут. Потому что скоро, у них могут начаться серьёзные неприятности.

Лиана издала стон и закрыла глаза. Потом открыла, повернула голову к Фантому и сказала:

— Лучше бы ты молчал, как раньше. Я, совсем чуть-чуть, но начала думать, что ты и правда существуешь, но ты несёшь такую околесицу…

— Да, наверное, я не с того начал, — вздохнул он, — давай сначала нормально познакомимся. Меня зовут не Фантом, а Яр…

— Но… — перебила его Лиана.

— Не волнуйся, ты меня так не называла вслух. Я просто знаю, что ты дала мне такое имя. И должен сказать, что оно мне нравится. Оно не обидное, а просто отражает твоё восприятие реальности. Но всё же, оно не моё. Я бы предпочёл, чтобы ты пользовалась моим.

— Ты умеешь читать мысли? — в лоб спросила Лиана.

— Нет, это не точный термин. Всё не так просто. Это несколько иной механизм, но да, некоторые способности у меня есть. Чтобы тебе было понятнее, назовём их — «ментальные». Хотя это тоже не очень точно. Ведь ты же услышала мой зов, и подчинилась, хотя и истолковала его по-своему. Отсюда и все проблемы. До сих пор себя корю за эту неосмотрительность, — Яр загрустил и задумался.

— И зачем же ты меня звал? — спросила Лиана, — получается, тебя я должна благодарить за всё, что со мной случилось?

— Получается, что так, — сказал Яр, — а звал я тебя, потому что тебе нужно было домой, чтобы спокойно родить в твоей библиотеке. Я звал тебя туда, но видно не очень хорошо внушил цель, ты продолжала следовать за отцом и дедом.

— Никакой ты не Яр, а Фантом в чистом виде, — сказала Лиана и опять уставилась в потолок, — все, что ты говоришь, могу знать только я. А значит, всё это происходит в моей голове. Ты мой воображаемый друг. Я свихнулась, другого объяснения нет. Да и выглядишь ты как-то слишком идеально. Так не бывает.

Яр вздохнул.

— Ладно, давай я не буду тебя переубеждать, а буду общаться с тобой как твой воображаемый друг. Но даже если ты считаешь меня плодом работы твоего подсознания, то рекомендую прислушиваться к тому, что оно тебе говорит, договорились? — спросил Яр.

Лиана кивнула. Почему бы и нет.

— Обычно мы стараемся не вмешиваться, но поскольку я совершил ошибку, то был вынужден проявиться, чтобы всё исправить…

— Кто мы? — перебила его Лиана.

Яр задумался, сомневаясь, стоит ли отвечать.

— Послушай, Лиана, если я начну отвечать на все твои вопросы, то ты точно посчитаешь меня сумасшедшим… ну или себя, ведь я же, как ты говоришь, плод твоей фантазии. Мир не совсем такой, каким ты, да и подавляющее большинство людей, его себе представляют. Всё намного сложнее. Ты должна это узнать, но сейчас слишком рано. Это будет большой шок, — сказал Яр.

— Не будет, я же всё равно не верю в реальность происходящего… — Лиана вдруг резко к нему повернулась, поражённая внезапно посетившей её мыслью, — раз у тебя такие, как ты говоришь, способности, докажи: скажи, Сёма жив? Ты ведь знаешь кто это? Не нужно тебе объяснять?

Яр усмехнулся.

— Нет, объяснять не нужно. Я знаю кто это. Но и доказывать тебе ничего не стану. Просто отвечу на твой вопрос, — Яр задумался.

— Ну? — не выдержала Лиана.

— Видишь ли, с Сёмой очень странно получилось, — сказал Яр, — я давно пытаюсь его нащупать, но не могу. Однако, я всегда чувствую, когда человек уходит. Его уход я не почувствовал. Это странно. Он, как будто жив, но всё время ускользает от меня. Я такого раньше не встречал, по крайней мере, не помню. Он одновременно и есть, и нет. Думаю, что он жив, но с ним что-то не так.

— Не убедил, — резко сказала Лиана, — ни да, ни нет; ни два, ни полтора. Такое мог сказать любой. Здесь нет никакой информации. Ты не ответил на мой вопрос.

— Извини, — Яр развёл руки в стороны, — у меня нет цели угодить тебе, я сказал то, что знаю, но я не всесилен. Я хотел поговорить с тобой о другом. О насущных проблемах.

— В смысле? — не поняла Лиана.

— Ты на большом сроке, тебе скоро рожать. Нужно это обсудить. Конечно, эта пещера помогла тебе выжить, но я, если честно, уже устал лазить вверх-вниз постоянно. Но и спускать тебя в таком положении слишком рискованно, — сказал Яр.

— Ну и что же здесь тогда обсуждать? — спросила Лиана.

— Нужно внести ясность, чтобы ты не считала себя сумасшедшей и понимала что происходит, — сказал Яр.

— Ну, попробуй объяснить необъяснимое, — сказала Лиана, скосив глаза на свой живот.

— Всё дело в пауках, — сказал Яр, — ты начала ими питаться, а этого делать не желательно. Да, у тебя не было выбора, и они сохранили тебе жизнь, но за это пришлось заплатить. Ты прожила несколько месяцев за пару недель.

— Это как-то связанно с метаболизмом? — спросила Лиана.

— Нет, вовсе нет, метаболизм это обмен веществ и превращение пищи в энергию. Ты включила гораздо более сильный механизм…

— Ускорила время? — спросила Лиана.

— Нет, что ты! — Яр махнул рукой и улыбнулся, — это невозможно, уж поверь мне. Ты ускорила жизнь организма, но не локально, а глобально. Если, например, начать кормить этим ребёнка, то он очень быстро вырастет. Скорость увеличится на порядок. Реально, можно год за десять прожить. Но есть и издержки, мозг не успевает за телом. А это проблема.

— Это невозможно, — сказала Лиана.

— Возможно, отчасти это и произошло, — он кивнул на её живот, — на взрослых людях эффект почти не заметен… физически. Но на мозг действует, думаю, ты и сама это почувствовала. А вот если что-то растёт, то скорость увеличивается. Причём, не только в положительном плане. Опухоль тоже может вырасти. Хорошо, что на нашей планете эта зараза редко встречается. Да? — он подмигнул.

Лиана внимательно его слушала, руки непроизвольно легли на живот.

— А ребёнку это сильно повредило? — наконец спросила она.

— Надеюсь, что нет, — ответил Яр, — просто вынудило тебя рожать в неудобном месте. Да, и после, инерция, скорее всего, будет сохраняться. Не один к десяти, конечно, но первое время ребёнок будет расти очень быстро. Потом по нисходящей, и постепенно замедлится до обычного. Эта дрянь очень медленно выводится. Если уж попала в организм, то будет действовать до того момента, пока полностью не переработается. Но концентрация уже упала, ты начинаешь ясно мыслить, хотя живёшь пока что по-прежнему быстро. Думаю, что рожать мы будем в самое ближайшее время. Возможно, на днях, — Яр закрыл глаза и задумался, — завтра, рожать будем завтра, — вдруг уверенно сказал он.

Лиана хохотнула.

— Мне показалось, или ты у ребёнка спросил, когда он собирается на белый свет появиться?

— Почти так и было. Ну, конечно, я не спрашивал словами, а он не отвечал, но я заглянул в него, что ли… Сложно это всё объяснять в вашем понятийном ряде, нет у вас для этого терминов, — Яр в очередной раз вздохнул.

— Он? — осторожно спросила Лиана.

— Ну да, он. Ребёнок. Но если тебе интересно, то это мальчик, — сказал Яр.

— Если я рожу завтра, и это будет мальчик, то, пожалуй, начну тебе немного верить, — сказала Лиана.

— Да, начни уж, пожалуйста, а то не хочется тебя всё время убеждать в том, что всё происходит на самом деле. Это очень облегчит нам жизнь, — сказал Яр и встал оглядываясь.

— Что-то потерял? — спросила Лиана.

— Нет. Но раз роды завтра, пожалуй, начну готовиться. Я, если честно, думал что через пару дней. Понадобится много воды, нужно её куда-то запасти. Вот тут вроде впадина в полу, буду сюда выливать. А то одним бурдюком мы не обойдёмся, а больше набрать воду не во что, — сказал Яр, после чего, взяв бурдюк, присел на корточки возле выбранного места и стал сливать туда воду, которую принёс раньше.

Там и правда была впадина, и вода собиралась в её центре.

— А ты умеешь принимать роды? — спросила Лиана.

Яр встал и посмотрел на неё, слегка улыбаясь.

— Приходилось. Я за свою долгую жизнь многому успел научиться. Так многому, что часть из этого уже напрочь забыл, — сказал он.

— Ты что, такой старый? — спросила Лиана.

— Очень! — сказал Яр, — я даже сам не знаю насколько. Давно не считаю. Да и смысла нет. У нас это не принято.

— У кого у нас? — спросила Лиана.

— В своё время, ты всё узнаешь, — сказал Яр, — это разговор долгий и сложный, не на пять минут. Сейчас нам о другом нужно думать, а поговорить время ещё будет, но потом.

Яр встал и направился к выходу из пещеры.

— А пауков ты не боишься? — спросила вдруг Лиана, — там же их тьма тьмущая. Как ты всё время ходишь наружу, да ещё и без оружия?

Яр к ней повернулся.

— Я умею их контролировать. Они совершенно не опасны для нас.

— Опять, для нас? — спросила Лиана, — мне кажется, тебе проще сказать, кто вы такие, ты всё равно постоянно проговариваешься и используешь это «МЫ».

Яр снова вздохнул.

— Как же с вами тяжело общаться. Ладно, если тебе так уж неймётся, то скажу. Но обещай, что дальнейших расспросов пока не будет. Позже, я сам тебе всё расскажу, — он вопросительно посмотрел на Лиану, она кивнула в ответ, — хорошо, «МЫ», это те, кого вы называете аборигенами. Но это утверждение верно только отчасти. И это самое «МЫ», ты с чистой совестью можешь использовать тоже, — он ей подмигнул, — ты, это тоже «МЫ».

И он вышел из пещеры, оставив её в полном недоумении.

## Глава 12

Лиана лежала, и не могла дождаться, когда Яр вернётся, чтобы задать ему кучу возникших вопросов, но он, войдя в пещеру, не дал ей заговорить, а сам сразу сказал:

— Лиана, отвечать на твои вопросы я сейчас больше не буду, как бы тебе не было интересно. Но меня удивляет одна вещь, и я скажу тебе ответ на один вопрос, который ты мне так и не задала. Всё твоё путешествие, это поиски отца и деда, но ты спросила про Сёму, а не про них, почему?

— Не знаю… — Лиана задумалась поражённая этим вопросом, а ведь и правда, почему она не спросила? Ведь это то, что стоило бы узнать в первую очередь, независимо от того, верит она в способности Яра или нет, — возможно, я просто боюсь услышать ответ? Узнать, что единственные родные мне люди погибли?

— Скорее всего, так и есть, ты боишься, — сказал Яр, — но они не единственные твои родные люди. Даже исходя из того что ты знаешь. Ты забыла про Мину.

— Да, точно. Мина. Я просто ещё не привыкла, что у меня есть сестра, — сказал Лиана.

— Мина, между прочим… — Яр осёкся, — я опять начинаю с тобой болтать, втягиваться в разговор, а он рождает только новые вопросы. Давай, как и договорились. На сегодня закончим, но для поднятия твоего духа я скажу, что и отец и дед живы. У них были проблемы, поэтому они ни смогли вернуться в тюрьму. На этой позитивной ноте мы завершаем. Думаю, что теперь ты с чистой совестью можешь родить им внука и правнука. А остальные разговоры отложим на потом.

Лиана кивнула, и поймала себя на том, что она лежит и улыбается. Не сказать, что она на сто процентов поверила Яру, но человеку иногда хочется быть обманутым. Иногда хочется поверить в ложь, чтобы легче жилось. В этот раз она решила поверить. Даже если это и не так. Тем более, что проверить это, всё равно невозможно.

Рожала Лиана не очень тяжело. Даже можно сказать легко. Боялась она гораздо сильнее. Но всё оказалось не так страшно. Тем более, что Яр оказался опытной «акушеркой». После того как начались схватки, он выждал необходимое по его соображению время, после чего усадил Лиану на корточки, прислонив к стене. Лиана сама совершенно не знала что делать, в этом у неё опыта не было, да она никогда и не интересовалась особо этим вопросом, только в общих чертах, полагая, что когда придёт время, она всё узнает и ко всему подготовится. Но жизнь распорядилась иначе.

Отсутствие собственных знаний и уверенное поведение Яра подтолкнули её к тому, чтобы полностью довериться этому человеку, несмотря на то, что она его толком не знала. Всё могло бы быть гораздо хуже, не появись он здесь так вовремя.

Яр не суетился, не хлопотал, а действовал размеренно и уверенно, как будто принимал роды уже сотни раз. Хотя, кто знает, возможно, так оно и было. Лиана готовилась к худшему, и всё время ждала чего-то страшного, поэтому, когда всё закончилось, и пещеру огласил детский крик, она даже в это не сразу поверила.

Яр уложил её обратно на одеяло, положил младенца ей на грудь и сел напротив в свою излюбленную позу. Он смотрел на Лиану с малышом и улыбался. Лиана этого не видела. Она смотрела на ребёнка, на его макушку и не могла поверить, что это её сын. Как это случилось? Когда? Это было просто невозможно. Мозг ещё не был готов к тому, чтобы воспринять то, что ребёнок уже родился. Возможно, он ещё не прошёл через все стадии подготовки к родам. И теперь, лежащий на груди ребёнок, казался чем-то нереальным и сверхъестественным. Но он был её! И Сёмы.

Лиана перевела взгляд на улыбающегося Яра.

— Спасибо! — сказала она, — одна бы я не справилась!

— Я знаю, — сказал Яр, — поэтому я здесь. Отдыхай! — и он взмахнул рукой.

Лиана тут же начала проваливаться в сон. В результате ли его взмаха, или просто так совпало, но взлетевшая вверх рука, это было последнее, что она запомнила, перед тем, как уснуть.

Лиана проснулась с ощущением паники. Ребёнка не было. Но продолжалось это буквально пару секунд. Потому что потом она увидела, что Яр бережно держит малыша на руках, завернув в свою рубаху. Держит и слегка качает, а тот мирно спит. Лиана выдохнула, но от мимолётной паники во рту остался неприятный привкус. Не в силах справиться с собой, она опять соскользнула в сон.

Спас сидел на камне и, обняв Юну, слегка её качал, не зная, что ещё он может сделать. А она взахлёб рыдала, уткнувшись ему в грудь. Они только что похоронили Матильду. Юна держалась, как могла, но потом всё равно расклеилась и дала волю чувствам.

Матильда, как оказалось, уже давно приготовила себе могилу. Это была отдельная пещера с углублением в центре. Туда они её и положили. Сверху из камней сложили надгробие, после чего завалили, приготовленными Матильдой же камнями, вход в эту пещеру. Потом вышли наружу и сидели долго на скальном уступе. Юна плакала, Спас не плакал, но очень хотел, потому что сердце у него просто разрывалось. От жалости к Юне, от чувства вины, что он спровоцировал гибель Матильды. Да и себя ему тоже было жалко. Дыра внутри, как будто увеличилась. Оказалось, что Матильда сумела её частично заполнить, а теперь, когда её не стало, дыра вернулась в прежнее состояние.

Да, появилась Юна, но это не упрощало, а наоборот усложняло его положение. Нужно было позаботиться об этом ребёнке, тем более, что он поклялся. Хотя клятва была тут не причём, он и так чувствовал, что обязан это сделать. Но Юна пока не могла заполнить эту чёрную дыру внутри него.

Когда у неё не осталось сил чтобы плакать, она просто уснула у Спаса на руках. Он посидел так ещё какое-то время, а потом решил отнести её домой. Но была проблема. Дорогу в её с Матильдой дом он сам найти не мог, не запомнил ещё, поэтому понёс к себе. Там, бережно уложил на своё ложе и накрыл своим одеялом. Юна за всё это время не проснулась, видно очень сильно вымоталась эмоционально.

Спас огляделся по сторонам и, не придумав ничего лучше, лёг просто на пол пещеры и тоже почти сразу уснул.

Когда он проснулся, Юна сидела на его ложе и внимательно на него смотрела. Увидев, что он открыл глаза, она сказала:

— Сегодня мы уходим, я не могу здесь больше находиться!

— Ты уверенна? Хочешь бросить всё, что тебе известно и знакомо, чтобы отправиться неизвестно куда, неизвестно зачем? — сказал Спас, — я бы на твоём месте не торопился.

— Мы уйдём сегодня, — уверенно сказала Юна, — после смерти мамы, всё потеряло смысл. Я не могу здесь больше сидеть. И я очень боюсь, что если останусь, то привыкну и потом вообще никуда не уйду. А я очень не хочу повторить мамину судьбу. И она бы этого не хотела. Нужно идти.

— Да, всё это хорошо, вот только знать бы куда… — сказал Спас и тяжело вздохнул.

— Это не важно. Главное уйти. Я знаю направление. Нам нужно идти в ту сторону, где высаживают тех, кого привезли. Ты, скорее всего, пришёл с той стороны. Так мне сказала мама. Если мы будем тут сидеть, то точно ничего не найдём.

— Но, вдруг я что-то вспомню? — с надеждой сказал Спас.

Не то чтобы ему хотелось остаться, но идти в неизвестность тоже не сулило ничего хорошего. Даже если шанс выбраться и был, без достоверной информации, они могли просто идти в противоположную нужной сторону. Но Юна излучала такую уверенность, что спорить с ней не хотелось.

— А если не вспомнишь? — спросила Юна, — что тогда? Сколько мы будем ждать?

— Ладно, как скажешь, если хочешь, то мы уйдём сегодня. Но должен тебя предупредить, что возможно ты себе нафантазировала спасение. Даже если мы выберемся с острова, то неизвестно что нас ждёт дальше, куда мы попадём, каких людей встретим, как они поступят с тобой и смогу ли я тебя защитить, хотя и буду стараться… слишком много вопросов, — сказал Спас и задумался.

— Вот мы и постараемся узнать на них ответ, — сказала Юна и встала, — пойдём собираться. Мама многое приготовила для длительного похода, нужно посмотреть, что мы возьмём с собой.

Спас встал и пошёл вслед за Юной в её «квартиру».

Матильда и правда готовилась к путешествию, похоже мысль выбраться отсюда никогда её не оставляла. Они взяли меховые мешки, сшитые из небольших шкурок каких-то грызунов, чтобы спать в них на земле. Правда, для Спаса мешок оказался маловат, он его не мог дотянуть даже до плеч, на его рост никто не рассчитывал. Матильда шила под себя, а она была значительно ниже Спаса. Для Юны мешок был совсем маленьким, но ей как раз хватало. Видно, что их Матильда сшила совсем недавно, уже после рождения Юны. Наверное, тогда у неё и появилось желание, несмотря ни на что выбраться отсюда. Не для себя, а для дочери. Но ещё немного, и Юна свой мешок тоже перерастёт. И это даже не смотря на то, что она не соответствует своему возрасту по габаритам.

Они взяли оба котелка, из тех, которые оказались у них в хозяйстве. Один маленький, который Спас уже видел, а второй побольше, но тоже весь измятый и видавший виды, зато начищенный. Ещё у Матильды было три ножа. Настоящих, железных. Только вот от множественных заточек лезвия стали очень узкими и истончились. Но это всё равно было неплохо. Взяв самый крупный нож в руку, Спас почувствовал себя более уверенно.

— Откуда у вас ножи? — спросил Спас у Юны, тут же с такими штуками туго, мне Матильда рассказывала.

— Она отобрала их у бандитов, — сказала Юна, — специально охотилась за ними. Даже у них такие встречаются редко. Но мама выслеживала тех, у кого они есть и забирала. Но она добыла их до моего рождения. Когда я появилась, она уже не стала так рисковать. В общем, в результате одной такой неудачной вылазки я и была зачата…

— Вот как? Ты про это знаешь? Она тебе всё это рассказала? — удивился Спас.

— Я знаю всё, что знала мама. Она мне рассказывала обо всём, что с ней случилось. И про тот случай тоже.

— Как же ей удалось спастись? Почему её отпустили? — спросил Спас.

— Её не отпускали, она сбежала. Их было трое. Она говорит, что ей повезло, что только трое. Они, когда её поймали, не захотели делиться со всей бандой, поэтому увели её подальше, спрятали, держали на привязи и насиловали много дней…

— Фух, остановись, — Спас замахал руками, — я не могу слышать, когда маленькая девочка рассказывает такое про свою маму. Это не правильно.

— Ты сам спросил. Ну, в общем, ей удалось сбежать. В результате, на свет появилась я. Мама говорила, что если бы они отвели её в банду, то она бы точно не выжила. Это был бы конец. Так что ей повезло, что они не захотели делиться, — сказала Юна.

— Да уж, везение, так везение, — сказал Спас.

— Всё познаётся в сравнении, так моя мама всегда говорила, — сказала Юна.

— Это верно, — задумчиво сказал Спас, — то, что сегодня для тебя страшная трагедия, завтра может показаться счастливейшим днём в жизни. И наоборот. Тут уж не поспоришь.

Юна собрала свою одежду, которой было не так уж и много, в небольшой самодельный рюкзачок. Большая котомка со спальниками и другими общими вещами досталась Спасу. Они набрали ещё в одну сумку продукты, которых оказалось не так уж и много. Мяса не было, только какие-то корнеплоды и овощи, да вязанки сушёных стеблей. Но Юна очень уверенно их сортировала и выбирала, какие именно нужно взять с собой, так что Спас понял, что она знает что делает.

Как оказалось, готовить она и в самом деле умеет неплохо. Перед тем как идти, она наварила рагу из того что было, и оно оказалось довольно вкусным. Спас это отметил, а Юна, слегка оправдываясь, сказала:

— Мы тебе вот такое не готовили, потому что здесь нужны стебли «сырой травы», как её мама называла. Но это она сама придумала название, как это на самом деле зовётся, мы не знаем. Но она растёт далеко, и добывать её тяжело. Она ей только меня кормила. С ней любое варево вкусным кажется. Но теперь экономить не будем, все остатки я с собой забираю.

— Я видел, как ты только сухую траву туда кидала, — сказал Спас.

— Ну да, сырая она только когда растёт, а когда высохнет, то сухая. Не цепляйся к словам, — сказала Юна.

— Да нет, я не в этом смысле, — сказал Спас, продолжая наворачивать рагу грубо выструганной ложкой.

Когда всё было готово, Спас сказал:

— Может, выйдем завтра на рассвете? А то мы уже большую часть дня потратили.

— Нет, — Юна отрицательно покачала головой, — ещё и середины дня нет, мы много успеем пройти. Здесь слишком тяжело. Всё напоминает о маме, а её больше нет. Нужно идти.

Спас кивнул.

— Ну, нужно, так нужно.

Уйти у них получилось недалеко. Они натолкнулись на банду. Пришлось залечь в небольшом овраге и, засыпавшись листвой ждать, пока бандиты не уйдут куда-нибудь. А те не спешили и шарахались по округе в поисках пропитания. В основном безуспешно. Обратно в свои пещеры было тоже не пройти, не рискуя столкнуться с кем-то из банды. Пошептавшись, Спас с Юной решили ждать, сколько будет нужно.

Надо сказать, что Юна проявляла неожиданную выдержку для ребёнка. Лежала в листве, не ныла, не жаловалась. Только иногда Спас слышал, как она тихонько всхлипывает. Но эти всхлипывания относились, скорее всего, к маме, смерть которой она ещё толком не пережила, да наверное даже и не осознала.

Спас думал, что нужно было как взрослому, настоять на своём, переждать ещё немного, пока горе не притупится, и мысли не станут яснее, а не идти на поводу у маленькой девочки. Но возможно, это бы не получилось, уж больно Юна решительно была настроена. А потом, теперь было уже поздно, и раз они двинулись в путь, то нужно было следовать по этому пути дальше.

От этих мыслей его отвлекли голоса. Разговаривали двое. Они шли как раз в их сторону и оказались так близко к Спасу и Юне, как никто до них. Они остановились прямо на краю оврага. Разговор у них был ерундовый, обсуждали главаря банды. Для Спаса ничего важного в их словах не было, никакой интересной информации. Но он на всякий случай достал тихонько нож и крепко сжал его в руках.

Когда капли забарабанили по лежащей сверху листве, он подумал было, что начинается дождь, но буквально через секунду до него дошло, что это такое. Он сжал зубы в бессильной ярости.

Внезапно один из бандитов вскрикнул и полетел вниз. Он приземлился прямо на Спаса. Прямо животом на нож, который тот успел выставить перед собой. Бандит захрипел, и зрачки его от удивления стали расширяться, глядя прямо в смотрящие на него из кучи листвы глаза. Спас провернул нож, и хрип усилился, а потом тело обмякло.

Тот, который стоял наверху ржал как ненормальный. Он видел только падение, и теперь спину своего товарища, лежащего на куче листвы.

— Ну ты и дебил! Как ты упал-то? Это ж каким идиотом нужно быть! — сквозь смех выдавливал он из себя, — ну что ты там разлегся? Вылезай, давай! Чего молчишь? Ты что, шею себе свернул? Ну дебил и есть дебил. Стоило так долго мучиться, чтобы сдохнуть свалившись в овраг? Если ты меня дуришь, то я сам тебя убью, — и с этими словами тот, который остался наверху, стал осторожно спускаться по склону оврага.

Добравшись до своего товарища, он схватил его за шкирку и перевалил на бок.

— Ты чего, в самом деле сдох? — удивился он.

В следующую секунду из листвы появилась рука и схватила его за грудки, а вторая воткнула нож в живот. Он захрипел, как и первый, и тоже увидел смотрящие на него из листвы свирепые глаза.

— Что, в целом лесу не нашлось другого места, чтобы отлить? — сквозь зубы процедил Спас, отбрасывая труп в сторону.

Юна всё это время лежала не шелохнувшись, вообще не подавала признаков жизни, как будто её здесь и нет вовсе. Спас выбрался из листвы и стал обшаривать трупы. У них не было вообще ничего интересного. Ни еды, ни снаряжения, ни оружия, хотя последнее было странно. Спас взобрался по склону оврага и увидел прислонённые к дереву каменный топор и копьё. Хотя это было конечно сильно сказано. Короткая палка с привязанным к ней булыжником и длинная палка с привязанным на конце острым камнем. Сами палки кривые и плохо обработанные. Самое примитивное оружие, которое Спас видел в своей жизни. По крайней мере из того что помнил. Оружие древних людей на заре цивилизации. Но он всё равно не стал им пренебрегать, решив, что выбросить всегда успеет.

Вернувшись в овраг он забросал трупы листвой, в которой до этого прятался сам, посмотрел на Юну, которая сидела чуть в стороне обхватив себя руками и тряслась то ли от холода, то ли от страха.

— Ты как? В порядке? — спросил он у неё.

— Да, просто впервые при мне кого-то убили, — неожиданно трезвым и рассудительным тоном ответила она, — нужно привыкать, я думаю это не в последний раз, — но дрожь унять у неё пока не получалось.

— Думаю, что пора уходить, будем выбираться потихоньку, — сказал Спас, — а то даже лёжа закопавшись в листву, ты ни от чего не застрахован. Оставаться здесь опаснее, чем идти. К тому же, их могут начать искать, — он кивнул на трупы.

Юна кивнула и встала.

— Ты понимаешь, куда нам нужно сейчас двигаться? — спросил Спас у неё.

Она подняла голову вверх, оценила положение солнца и уверенно указала рукой в сторону. Спасу казалось, что им не туда, но он решил довериться ей. Это оказалось правильным решением.

## Глава 13

Им удалось выбраться из района, где бродила банда, без приключений. Юна сказала, что раньше, по словам мамы, тут было гораздо спокойнее, но в последнее время разный сброд сюда слетался, как будто их тянуло магнитом. Жить стало сложнее, приходилось больше прятаться.

Это, в общем, и привело в итоге к гибели Матильды. Спас подумал об этом, и червячок вины опять начал шевелиться в его душе. Не мог он себя простить за гибель Матильды, чувствовал, что это в большой степени его вина.

Они шли очень осторожно и довольно медленно. Всё время прислушивались и приглядывались ко всему подозрительному, но больше никого так и не встретили. Солнце начало уже клониться к горизонту, и пора было подумать о ночлеге. Они были возле небольшой горной гряды и думали, что здесь будет легче найти место для стоянки. Они шли как раз, чтобы проверить один из вариантов, когда Юна вдруг сказала:

— Какая интересная гора, как будто кулак с пальцем выставленным вверх.

Спас мгновенно вспотел. Он не знал почему, но пот выступил обильно по всему телу, побежал со лба, и даже одна капелька упала с носа. Он резко повернулся и увидел на фоне алеющего заката торчащий вверх палец. Это была, не то чтобы скала, скорее обломок, или большой камень, обработанный временем и погодой, но на торчащий из кулака палец было и правда очень похоже. Ничего не говоря Спас стремительно зашагал в ту сторону. Юна молча семенила следом. Она почувствовала, что с ним что-то происходит и очень боялась спугнуть. А он всё шагал, забыв об осторожности и не отрывая взгляд от торчащего пальца.

Они дошли до этой скалы, потоптались возле неё, после чего Спас сел на большой валун и задумался.

— Вспомнил чего-нибудь? — не выдержав больше спросила Юна.

Спас вздрогнул и уставился на неё, как будто впервые видит. Он похоже на время забыл о её существовании. Но взгляд его тут же прояснился, возвращая к реальности, и он отрицательно покачал головой.

— Нет! Казалось что вот-вот, ещё чуть-чуть и я ухвачу за хвост… но нет, не получилось…

— Я помешала? — виновато сказала Юна.

— Да нет, что ты! Я до этого упустил. Всё старался вернуть это чувство, пытался пережить то, что почувствовал, когда ты вдруг про палец сказала. Не смог, — Спас повесил голову и уставился в землю.

Юна ничего не стала говорить, надеясь, что вдруг к нему вернётся озарение. Она села рядом, они довольно долго молчали и каждый думал о своём.

Наконец Юне в очередной раз надоело ждать и она сказала:

— Может, прямо здесь заночуем? Вон, и дрова тут есть, как будто кто-то специально для нас приготовил.

Спас хотел ответить, что место слишком открытое, и если кто-то заготовил дрова, то этот кто-то может сюда вернуться, и ночевать здесь тем более не стоит, как вдруг его вновь прошиб пот и очередная капелька упала с носа. Где-то далеко мелькнула мысль, что если он потеет, то пытается вспомнить, но он с негодованием отмёл её, потому что она отвлекала его от важного… чего-то такого что вот-вот… где-то здесь… ещё немного…

— Чёрт, чёрт, чёрт, — начал он стучать рукой по камню, — ну рядом же где-то… никак не вспомню…

Юна осторожно положила руку ему на плечо, он затих и повернулся к ней.

— Успокойся! Это же хорошо! — сказала она.

— Что именно хорошо? — удивился он.

— Как что? У тебя проблески начинаются! Ты пытаешься вспомнить. Раньше ведь такого не было, ну или почти не было. А тут вон подряд. Мы не зря ушли. Ты только сильно не злись и не напрягайся, может оно само придёт…

И она погладила его по плечу. Слова были разумными и успокоили Спаса, к тому же он подумал о том, что такое поведение может пугать ребёнка. Да и про осторожность не стоит забывать, а то он со своими припадками начинает отключаться от внешнего мира и перестаёт всё замечать. Он вздохнул и поднял глаза.

Прямо перед ними стоял выцветший добела ствол сухого дерева. Не до конца понимая, что он делает, Спас встал и подошёл к нему. В дереве было дупло, но слегка высоковато. Перекатив поближе лежащий поблизости камень, он встал на него и дотянулся до дупла. Получилось засунуть туда кисть руки.

Накатила секундная паника, что сейчас в руку кто-то вцепится, ведь дупло может быть и обитаемо, но пальцы уже нащупали стекло и паника отступила. Спас вытащил наружу бутылку с жидкостью. После чего вновь запустил руку в дупло, и теперь она нащупала тканевый мешочек, в котором лежало что-то твёрдое. Спас достал и его. Запустил руку в дупло в третий раз, но на этот раз ничего нового обнаружить не удалось, хотя он и не дотянулся до самого конца. Но было понятно, что там больше ничего нет.

Спас сел на камень, на котором только что стоял, положил мешочек на землю и аккуратно вынул деревянную пробку из бутылки. Осторожно приблизил к носу и резко поморщился. Запах был знакомым, но сказать, что это за вещество, он не мог. Было понятно только то, что пить это не стоит. Заткнув и осторожно поставив бутылку, он взял в руки мешочек. Там оказался камень и причудливо изогнутая железка. Изгиб удобно ложился в руку, и получалось что-то вроде кастета. Что такое кастет Спас знал, но это был не он, однако назначение этой вещи было ему не знакомо. По крайней мере, осознанно.

Юна сидела и смотрела на него затаив дыхание и боясь пошевелиться. Спас перевёл взгляд на кучу хвороста. Медленно встал и пошёл к ней, прихватив свои находки. Подойдя слегка пошурудил ветки ногой. Внутри, на небольшой глубине, обнаружились более мелкие сучки и комок сухого мха. Всё это могло и случайно оказаться именно так. Ну, мало ли? Но учитывая предыдущие находки, не оставалось сомнений, что всё это приготовлено специально.

Спас присел на корточки и вопросительно посмотрел на Юну. Она заворожено кивнула. Она не до конца, как и он сам, понимала, что он делает, но догадывалась. И для неё это было удивительно. Они что-то нащупали, на что-то наткнулись, и это что-то Спасу было знакомо. Это был шанс, который может решить всё их будущее. И самое обидное, что это оказалось так близко. Если бы мама раньше это узнала. Если бы решилась уйти, до того, как он всё вспомнит, может быть, она была бы сейчас жива. Может, всё было бы по-другому. Все эти стремительно летящие в голове мысли заставили слёзы выступить в её глазах. Она сморгнула их, чтобы не мешали смотреть на то, что делает Спас.

А он аккуратно из бутылочки полил мох и ветки, взял в одну руку камень, в другую железку и ударил одно об другое прямо надо мхом. Брызнул сноп искр, и мох тут же вспыхнул, пламя перекинулось на ветки и костёр начал быстро разгораться.

— И что теперь? — спросила Юна.

— Теперь бежим! — сказал Спас, схватил её за руку и потащил куда-то в сторону.

— Зачем? — начала упираться она, — разве ты это не специально сделал?

— Я сам не знаю, зачем я это сделал. Сделал, потому что понял, для чего это. Это, без всяких сомнений, сигнал. Но кому, и кто придёт сюда на него, я не знаю и не хочу тобой рисковать. Мы спрячемся и понаблюдаем, — сказал он и потащил её дальше.

Юна перестала сопротивляться, поняв, что он совершенно прав. Костёр будет виден издалека, кого он может привлечь — действительно неизвестно. Осторожность не помешает.

Они убежали довольно далеко и залегли на склоне небольшого холма напротив «пальца», в густом кустарнике. Спас достал и разложил спальники, чтобы не пришлось лежать на голой земле. Они затаились и стали ждать.

Пока они убегали и устраивались, костёр уже почти полностью прогорел. Хворост был сухой, вспыхнул хорошо, и пламя съело его очень быстро. Видел его кто-то или нет, было пока что непонятно, но уже начинало темнеть, сумерки сгущались, и вот-вот должно было стать совсем темно.

— Неудачно мы его спалили, — сказал Спас подумав.

— Почему? — удивилась Юна.

— Надо было утром попробовать. Сейчас стемнеет и даже если туда кто-то и придёт, мы этого не увидим. А посмотреть было бы нужно. Я, пожалуй, подберусь поближе и там подежурю, а ты жди меня здесь, — сказал Спас.

— Нет! — категорично сказала Юна, и Спас понял, что она его одного никуда не отпустит, — ты не можешь оставить меня одну. Лучше мы не узнаем, кто придёт, если придёт, чем я буду сидеть тут в одиночестве. А если ты не вернёшься, что мне тогда делать?

— Я вернусь, — начал, было, Спас, но она его перебила.

— Нет! Я тебя не отпущу! — и она замолчала, пристально на него глядя.

— Ладно, не то чтобы мне самому хотелось нарываться на неприятности. Нет, так нет. Будем ночевать здесь. Ты есть хочешь? — спросил Спас.

Юна кивнула.

— Там в мешке, такие коричневые плоды. Страшненькие. Но на вкус они ничего и их сырами можно есть без проблем. Дай мне парочку, и сам тоже поешь, — сказала она.

Спас полез в мешок. Таких плодов там было не больше десятка, и они были довольно маленькими. Он достал ей два, а себе взял один. Неизвестно, когда они возьмутся готовить. Пусть останутся для ребёнка.

Не сказать, чтобы эта штука была вкусной, но есть было можно. Слегка перекусив, они опять стали вслушиваться и вглядываться в сторону, где был костёр, который уже совсем погас и следа не осталось.

Прошло довольно много времени. Спас уже еле держался, но было страшно засыпать. Ведь это была первая ночь вне пещеры. Ему было страшно. И за себя и за Юну. Из последних сил он не давал себе уснуть. Хотя поспать было нужно. Юна, судя по её спокойному дыханию, спала уже давно. Небо уже начало светлеть, когда он всё же уронил голову и начал проваливаться в сон. То, что произошло дальше, было как будто тоже частью сна. По крайней мере, сначала.

Послышались лёгкие шаги, а потом Спасу в затылок уткнулось что-то твёрдое и холодное. Восприняв это как часть сна, он даже не сразу осознал опасность. Только когда сзади раздался негромкий голос, сон как рукой сняло. Внутри всё сжалось, но Спас сдержался и ничего не стал делать. Сначала нужно было понять, что происходит.

— Тихонько, без резких движений, покажи свои руки, — сказал голос сзади.

Спас лежал на животе, руки были перед ним, на них он и уснул. Он осторожно продемонстрировал, что в них ничего нет.

— Ты один? — спросил голос.

«Ага, значит про Юну они не знают. Наверное, только сейчас их нашли. Нужно постараться её не выдать», — подумал он и сказал:

— Один, — в голове вертелась мысль, что лишь бы Юна не подала голос. Он был уверен, что она уже проснулась и лежит рядом тихонько. Нужно было поскорее их отсюда увести.

— Ну ты и горазд храпеть, — сказал голос с лёгким смешком, — если бы не храп, то мы бы тебя не нашли. Как ты выжил-то до сих пор, если тихо спать не умеешь?

— Можно я встану? Руки затекли, — сказал Спас и начал разворачиваться к голосу.

— Давай, только без глупостей, а то мозги быстро на земле окажутся, — сказал голос.

Спас начал разворачиваться и медленно вставать, держа руки на виду.

— Зачем ты запалил костёр? — спросил человек, которого в темноте было различить трудно, но было понятно, что он в военной форме и держит его на прицеле ружья. За ним угадывалась фигура ещё одного. Тень от листвы причудливо искажала реальность, и толком было ничего не разглядеть, — это же ведь ты сделал? — спросил всё тот же, который и говорил до этого.

— Да, — Спас кивнул, он решил выбрать стратегию правды во всём, кроме Юны. Про неё он решил молчать и увести их от неё подальше, пока их намерения не станут ясны, — пойдёмте туда, откуда вы пришли, там поговорим, — сказал он.

— С какой это стати? — наконец подал голос второй, — мы с такими как ты не церемонимся. С тобой бы тоже не разговаривали. Но кто-то забрал заначку из дупла. Скорее всего, тот же, что и запалил костёр. Отсюда вопрос, кто ты такой и зачем это сделал?

— Можете мне не верить, но я не знаю. Честное слово. Пытаюсь вспомнить. Но раз я нашёл это место, нашёл вашу заначку и привлёк ваше внимание, значит, поступил по какому-то плану. Выходит я не случайный человек, просто нужно выяснить, откуда я всё это знаю, — сказал Спас.

— Звучит не убедительно. Выглядишь ты так, как и большинство местных, — сказал первый, — наших сейчас в рейде нет. Последняя группа уходила очень давно. И ты не из неё. Варианта два: либо ты случайно нашёл дупло и зажёг костёр, либо выпытал это у кого-то, кто про это место знал.

— Пойдёмте на свет, я вам кое-что покажу, — сказал Спас и, предусмотрительно подняв руки, пошёл на открытое место, где не было густой тени от листвы. Видя, что он ведёт себя покладисто и осторожно, двое не стали возражать и пошли за ним. Спас облегчённо выдохнул, ему удалось увести их в сторону от Юны. Хоть чуть-чуть, — вот! — сказал он и поставил ногу на бревно.

— Что вот? — спросил первый.

— Ботинки, смотри какие, — скал Спас и покрутил носком ботинка.

— Нормальные, и что? — удивился первый.

— Ну, вы же сами говорите, что одет я как местные. А ботинки у меня хорошие. Не кажется странным? — Спас опять повертел носком ботинка.

— Ну, допустим. Но их ты мог снять с того, кто рассказал тебе про дупло, — не сдавался первый.

— Ребят, ну я, правда, ничего не помню! Я попал в заварушку, меня поломало хорошо, видите, хромаю. Один человек меня спас, но недавно он погиб, и я пытаюсь теперь выбраться сам, — сказал Спас.

— Здесь кто-то кого-то спасает? Верится с трудом. Зачем ему было возиться с покалеченным? — засомневался второй.

— В этом вся суть, — сказал Спас, — он говорил, что я на острове откуда-то извне. Это точно. И что я могу его вывести отсюда. Это должна была быть моя плата за спасение, — Спас говорил про Матильду в мужском роде, потому что чувствовал, что если скажет, что его спасла женщина, то они ему точно не поверят.

— А вот это звучит уже вполне убедительно, — первый повернулся ко второму, — что будем делать? Думаю, надо получше разобраться, не стоит его пока что убивать.

— Да, согласен. Отведём его на базу. Но сначала нужно костёр восстановить. Иначе шеф нас завтра-послезавтра всё равно пошлёт это делать, а пилить сюда лишний раз, никакого удовольствия нет. Не ближний свет, — ответил второй.

— Бери свои манатки, пойдём, будешь хворост собирать, — сказал первый.

— Да мне нечего собирать, там хлам один. Я выходит вас и искал, — сказал Спас, — так что теперь надеюсь, эта рванина мне не понадобится.

— А огниво ты с собой забрал? — сказал первый, — нужно его на место вернуть.

— Да, точно! Хлопнул себя по лбу Спас, — хотя, на самом деле он помнил и надеялся, что им не придёт в голову спросить. Не хотелось возвращаться к Юне. Он не был ещё уверен в этих ребятах.

— Ну, так чего ты стоишь? Иди, бери, — сказал первый и указал ему стволом.

Спас осторожно пошёл обратно, ему казалось, что эта неуместная актёрская игра становится очевидной и может его выдать. Подойдя к своему месту, он быстро достал огниво, стараясь перекрыть собой второй спальник. Но присаживаясь, он двинул ногой в ту сторону, и оказалось, что спальник пуст. Ай да Юна, ай да молодец! Она наверняка затаилась где-то поблизости и наблюдает. Только бы они её не вычислили. Сопровождающий, похоже, и впрямь начал что-то подозревать и смотрел за Спасом более пристально, чем до этого. Нужно было сгладить ситуацию.

— Нашёл, — сказал Спас и потряс мешочком, — и горючку вашу я не всю спалил, — поднял он в другой руке бутылку.

— Это хорошо, пойдём быстрее. Скоро рассвет, не очень хочется здесь днём ошиваться. Нужно всё сделать и на базу. Туда ещё топать будь здоров, — сказал первый, немного успокоившись.

Второй спальник так и остался незамеченным.

Дойдя до места, Спас принялся собирать хворост, а двое вояк стояли в стороне и тихонько переговаривались, поглядывая на него. Видно обсуждали, правильно ли будет вести его на свою базу. Вдруг один из них дёрнулся и шагнул к Спасу, это был второй.

— Ну-ка погоди! — Спас замер, — повернись ка чуть боком, как стоял до этого, — Спас повернулся, — чёрт! Не может быть!

— Что, не может быть? — осторожно спросил Спас, стараясь не двигаться.

— Это он! — сказал второй, обращаясь к первому, — точно он! Зарос, конечно, сильно, так сразу и не узнаешь, но это он. У меня на лица память хорошая!

— Кто он-то? — первый тоже не очень понимал, о чём говорит его товарищ.

— Помнишь, я тебе рассказывал, что сам Папаша здесь был и повёл с собой несколько человек. А потом нам сообщили, что он вернулся по морю? — сказал второй.

— Помню, так это когда было то! — сказал первый.

— С полгода, наверное! Так это один из тех, кто был с ним. Точно тебе говорю! И про сигнальный костёр они знали, им говорили, — радостно сказал второй.

Спас стоял всё так же замерев, как его просили, и только переводил взгляд с одного на другого и обратно. То, о чём они говорили, в нём никак не отзывалось. И хотя казалось, что дела принимают хороший оборот, полной уверенности пока не было.

## Глава 14

Узнав Спаса, бойцы очень оживились. Наверное, думали, что если приведут, а другими словами спасут того, кто был с Папашей, то им это зачтётся. Человек-то не случайный. Закончив готовить костёр и спрятав розжиг в дупло, предварительно убрав и закопав уголь и золу от предыдущего костра, они собрались возвращаться.

— Надеюсь, кроме нас никто сигнал не заметил, — сказал первый.

— Столько времени прошло, что если бы кто и видел, то уже объявились бы, — сказал второй.

К этому времени уже совсем рассвело, хотя солнце ещё и не встало. Но вот-вот должно было показаться над горизонтом. Спас надеялся на разумность Юны, что она будет тихонько идти за ними и не обнаружит своего присутствия. Предъявлять её он пока что не хотел, несмотря на то, что события начинали развиваться так, как они не смели и надеяться. Его узнали и хотели отвести к тому, кто его, судя по всему, хорошо знал. А ведь ради этого, они сюда и шли. Но двое незнакомых и вооружённых мужчин всё равно вызывали опасение. А вдруг всё не то, чем кажется? Он же сказал, что ничего не помнит, они ему теперь любую лапшу навешать могут. Осторожность не повредит.

Они шли уже полчаса, когда солдату, шедшему впереди, прямо в висок прилетел здоровенный камень. Он рухнул как подкошенный. Они шли цепочкой, Спас был посередине. Несмотря на то, что его вроде бы узнали, он всё равно чувствовал, что его конвоируют.

— Ложись! — крикнул тот, что шёл сзади и бросился в кусты.

Спас не заставил себя просить дважды. Он упал на землю и начал озираться. В кустах был какой-то шум и беготня. Он пополз к упавшему солдату и попытался вытащить из под него ружьё, которое тот придавил своим телом. Ремень запутался, и оно никак не поддавалось. Раздался один выстрел, за ним ещё, потом послышались дикие воинственные крики. Врагов было несколько, не меньше пяти, судя по голосам. Шум в кустах свидетельствовал о том, что второй боец был ещё жив.

Спас наконец-то смог вытащить ружьё. Как раз в этот момент из леса показалось два человека. Одеты они были в шкуры и вооружены дубинами. Увидев Спаса, они зарычали и бросились на него. Спас направил ружьё на того, кто впереди и нажал курок. Ничего не произошло. Пальцы автоматически нащупали маленький рычажок и перещёлкнули его в другое положение. Но нападавшие были близко и уже подбежали вплотную. Когда ближний попытался схватить лежащего на земле Спаса, тот упёр ружьё ему в живот и ещё раз нажал на курок.

Бахнул выстрел. Неожиданно громко, так, что даже уши заложило. Убитый завалился вперёд, своим весом вырвал ружьё из рук и упал на него сверху. Второй в это время попытался с размаху ударить дубиной Спаса по голове, но ему удалось увернуться и броситься тому под ноги. Дубина врезалась в землю, а Спас, обхватив нападающего за икры, рванул что есть сил. Тот не устоял и повалился. Спас полез на него сверху, стараясь дотянуться до горла, пока тот не встал, но не успел, бандит схватил его за волосы и они покатились по земле.

Спас, наконец, дотянулся до лица и попытался надавить пальцами на глаза. Это вынудило противника отпустить волосы и схватить его за руки. Они начали бороться и противник начал одолевать. Спас чувствовал, что тот сильнее. Сначала он сумел перекатить Спаса и оказаться сверху, а потом, отпустив одну руку, схватил его за горло и начал душить. Спас пытался освободившейся рукой молотить бандита по голове, но удары не причиняли тому сколь-нибудь ощутимого ущерба.

Из леса показались ещё двое, волоча за ноги второго солдата. Тот был ещё жив и пытался вырваться, но это у него не получалось и оружия при нём уже не было. Он был весь в крови и ему, похоже, сильно досталось.

Пальцы на горле сдавливались всё сильнее и сильнее, а удары Спаса становились всё слабее и слабее. Тот, кто его душил, чувствуя победу, начал хрипловато посмеиваться и ещё сильнее сдавил горло. Свет начал меркнуть, но в этом меркнущем свете он увидел летящий откуда-то сверху силуэт и услышал дикий душераздирающий визг.

Юна прыгнула с дерева, держа камень двумя руками. Ей удалось попасть точно в макушку бандиту, но сама она не удержалась и, отлетев в сторону, кубарем покатилась по земле. Спас свалил с себя вмиг обмякшее тело и схватил приклад ружья, торчащий из-под трупа. Рывок, и оно оказалось у него в руках.

Двое бандитов, тащивших солдата, бросили его и кинулись к Спасу. Это была их ошибка. Когда его перестали держать, солдат мгновенно вскочил на ноги, оказалось, что он не так уж сильно ранен, выхватил нож из-за голенища и через секунду уже висел на спине одного из нападавших, перерезая ему горло. Второго Спас убил выстрелом в упор, после чего, пошатываясь, встал.

Снизу раздался стон. Это был тот, которого Юна оглушила камнем. Спас, почти не глядя, направил на него ствол и выстрелил в область сердца. Тот затих. Спас поковылял к Юне. Она сидела на земле, ошарашено глядя по сторонам, видно пребывала в состоянии шока.

Спас почти рухнул на землю рядом с ней и обнял за плечи.

— Я его убила? — прошептала Юна.

— Нет, что ты! — Спас потрепал её по волосам, — ты слишком маленькая и лёгкая, чтобы убить такого здоровяка. Так, слегка оглушила. Убил его я.

Спас прижал её голову к себе и стал нежно и бережно гладить. Через секунду послышались всхлипывания.

— Я думала нам конец! — раздался сдавленный голос Юны.

— Так бы и было, если бы не ты, — сказал ласково Спас, продолжая гладить её по голове, — ты нас спасла.

Сразу после победы, солдат исчез в лесу, а теперь вернулся, неся своё ружьё. Он подошёл к своему товарищу, проверил, жив ли тот, вздохнул и разочарованно покачал головой. После чего уселся на землю напротив Спаса и Юны. Они все помолчали какое-то время.

— Меня Семён зовут, — наконец сказал солдат и протянул Спасу руку.

Спаса, как и за день до этого, мгновенно прошиб пот. Он уже начал понимать, что так его организм реагирует на узнавание. Только вот что он узнал на этот раз, было непонятно. Солдат, с которым он раньше виделся, погиб, это был другой, а с ним они были незнакомы.

— Спас, — сказал он, сбросив оцепенение, и пожал руку.

— Юна, — вдруг подняв голову, сказала она и тоже протянула руку солдату.

Он её с уважением пожал.

— Спасибо, Юна. Если бы не ты, плохо бы всё это кончилось. Вот только откуда ты здесь взялась?

— За папой шла, — сказала она.

Спас вздрогнул и посмотрел на неё, но возражать не стал. Папа, так папа.

— Вроде бы про ребёнка речи не было, когда вы здесь с Папашей проходили… а впрочем, что я опять допрос устраиваю. Потом разбираться будем. Отсюда лучше уйти, вдруг это не вся банда. Сейчас на выстрелы могут со всей округи сбежаться, если есть кто, — сказал солдат и начал вставать.

Спас тоже встал. Юна начала вставать следом, но вскрикнула и села обратно, схватившись за ногу. Солдат бросился к ней.

— Я посмотрю? — спросил он Спаса, тот кивнул, потому что сам, всё равно, не знал что делать.

Солдат ощупал ногу в районе щиколотки и вынес вердикт:

— Вывих, могу вправить, но будет больно. Потерпишь? — спросил он у Юны.

Она кивнула. Солдат не дал ей времени подготовиться и испугаться, а после её согласия сразу резко вправил сустав. Юна вскрикнула, но тут же сжала зубы. На глазах выступили слёзы.

— Прости, малышка, — сказал солдат, — но часто бывает так, что нужно сделать больно, чтобы потом было хорошо.

Юна сжав зубы кивнула. Она верила этому солдату и не злилась на него.

— Семён, а что с твоим товарищем? — спросил Спас.

— До базы далеко ещё, с собой мы его в таком состоянии вряд ли сможем забрать. Тем более что девочка, всё равно идти вряд ли сейчас сможет, по крайней мере, долго. Её бы тоже лучше нести. Думаю, нужно спрятать тело, потом заберём. И, кстати, друзья зовут меня Сёма, а мы… — договорить он не успел, потому что Спаса скрутило, а всё лицо у него покрылось потом, — эй, приятель, ты чего? — Семён потрогал аккуратно Спаса за плечо.

Тот разогнулся, осоловелым взглядом шаря по сторонам.

— Сам не знаю, у меня так бывает в последнее время. Как будто мозг что-то вспомнить пытается, и не может. Но вот сейчас особенно сильно было, как никогда, — Спас потряс головой.

— Ладно, — сказал Семён, — ты бери ружьё и дочку, а я своего товарища. Эх, горемыка, как же тебе не повезло… — он повесил своё ружьё на одно плечо, а приятеля взвалил на другое.

Спас тоже повесил ружьё за спину и взял Юну на руки. Так они и пошли вперёд, не прибрав следы побоища. Минут через десять Семён сказал:

— Думаю, хватит. Я тело здесь спрячу, а потом дальше пойдём.

Если лицо у него было сначала просто разбито в кровь, то теперь начало оплывать. Глаза сделались узкими, нос распух. Спас подумал, что он, наверное, получил по лицу дубиной. Это ещё хорошо, что выжил.

Спрятав тело в кустах, они пошли дальше. Но с каждой минутой Семён сдавал всё больше и больше. Удар по голове не прошёл бесследно, и если сначала он бодрился, существуя на адреналине, то теперь, организм перерабатывал гормоны и солдат начал сильно сдавать.

Через некоторое время он просто сел и начал раскачиваться. Хорошо еще, что не упал.

Спас посадил Юну на брёвнышко поблизости. Хотя девочка была очень лёгкой, но постепенно руки начинали гудеть от статичной нагрузки. Если они пойдут сейчас дальше, нужно будет посадить её себе на хребет, подумал он.

— Ну, ты как? — спросил он, подойдя к Семёну.

— Плохо, — ответил тот, — всё плывёт. Нужно отдохнуть.

Спас отвёл его к бревну, где сидела Юна и, усадив, прислонил к нему спиной. Семён кивнул, закрыл глаза и отключился.

— Как бы он не умер… — тихонько сказала Юна.

— Думаю, что оклемается, — сказал Спас, чтобы её подбодрить, но полной уверенности у него не было.

Прошло, наверное, больше часа, а Семён всё не просыпался. Радовало то, что он жив. Дышал он ровно, но в носу что-то просвистывало, похоже, без повреждений не обошлось. Юна тоже задремала, облокотившись на бревно. Для неё такой стресс был в новинку, её эта схватка сильно вымотала. Учитывая бессонную ночь, Спас тоже еле держался, но если все будут спать, то кто же будет их охранять?

Чтобы не уснуть, он периодически прохаживался поблизости с ружьём наперевес, внимательно прислушиваясь к шуму леса. Но всё было спокойно.

Во время очередного обхода, когда он уже возвращался, прямо перед ним из кустов выступил человек в форме, как и у тех двух, которых они встретили до этого. Спас улыбнулся и получил удар сзади по голове.

Пришёл он в себя от криков Юны. Он разлепил глаза, пытаясь понять, в чём дело, но сначала вообще не понял где он и что происходит, лишь постепенно, последние события начали всплывать из памяти.

Юна бросалась на одного из вновь прибывших, которых было двое. Она наскакивала на него и колотила в грудь, а он пытался её сдержать, не причиняя вреда, но как успокоить, не знал.

— Ты убил моего папу! — кричала она и яростно бросалась на него.

— Юна! Я жив, — попытался сказать Спас, но вместо этого из горла вырвался лишь какой-то хрип.

Но этого было достаточно, Юна услышала, бросилась к нему на грудь и плача забормотала:

— Ты жив, жив, жив…

— Мужики, ну серьёзно, зачем бить не разобравшись? — услышал он вялый голос Семёна.

— Ну а что мы должны были думать? Он выглядит как один из них, и с нашим ружьём? Подумай сам? Ты без сознания…

— Вот именно! — продолжал вяло спорить Семён, — я без сознания, а он ходит с ружьём вокруг. На что это похоже? А? Не на то, что он меня охраняет?

— Ну, если подумать, то конечно…

— Вот именно, если подумать! А присутствие ребёнка вас не смутило? Думать вообще полезно. А это, на минуточку, друг Папаши, который подал сигнал, чтобы его встретили, — Семён был в этом до конца не уверен, да и сам Спас этого наверняка не знал, но ему нужно было зачем-то додавить своих коллег. Ему не понравилось, как они себя проявили в сложившейся ситуации.

У Спаса в голове гудело и хотелось уже поскорее оказаться хоть где-то, где не нужно было бы оглядываться и убегать и желательно, чтобы там не били по голове.

Семён объяснил товарищам, где спрятал тело их погибшего сослуживца и они ушли за ним.

— Ты прости их, они не со зла. Правда, тебя за одного из местных приняли. Да мы тоже ведь, поначалу, — сказал он Спасу.

— Да ладно, не убили, и то хорошо. Скорее бы уж добраться до вашей базы, а то такими темпами мы до завтра идти будем, — ответил Спас.

— Я тебя понимаю, самому медицинская помощь не помешает… ты это, ружьё возьми, теперь уже можно, они ничего не скажут. А то, мало ли чего? Тут леса кишат этим сбродом. А из меня сейчас, сам видишь, защитник так себе… — сказал Семён.

Юна, прежде чем он встанет, бросилась сама и, схватив прислоненное к дереву ружье, понесла Спасу. Спас заметил, что она хромает. Хотя когда бросалась на солдата, этого заметно не было. Адреналин, наверное, притупил боль, а теперь она возвращалась.

— Как нога? — спросил он у неё.

— Терпимо, — ответила она и кисловато улыбнулась.

Он взял ружьё и устроился поудобнее, чтобы обзор был больше.

Через некоторое время вернулись те двое. Один из них нёс тело на плече. Они недоверчиво посмотрели на ружьё в руках Спаса, но ничего не сказали. Когда они появились, Семён сразу стал вставать. Задерживаться здесь дольше не имело никакого смысла, поэтому они просто пристроились за двумя солдатами и пошли в сторону базы.

Впереди шёл один из солдат, за ним второй нёс тело, после пошатываясь брёл Семён, и замыкали процессию Спас и Юна, которые оба хромали, только на разные ноги. Немного расходившись, Спас остановился и нагнулся вперёд, уперев руки в колени.

— Юн, полезай на горб, — скал он ей.

— Ещё чего, — гордо ответила она, — ты вон сам хромаешь!

— Моя хромота уже постоянная, а твоя пока временная. А будешь продолжать идти сама, тоже как я, всегда хромать будешь, — сказал Спас.

Было видно, что Юна не очень ему поверила, но возразить было особо нечего, к тому же, идти и правда было больно. Она вздохнула и залезла ему на спину, обхватив руками за шею, а ногами за туловище.

— Ну вот, совсем другое дело! — сказал Спас распрямляясь, — так мы теперь, хоть тыщу километров пройдём!

Юна совсем легонько шлёпнула его по макушке, показывая, что она всё понимает и не нужно держать её за дуру. Спас усмехнулся и поспешил догонять остальных с ружьём наперевес. Они слышали возню сзади, но останавливаться и ждать не стали.

Шли медленно и, показалось, что очень долго. Идущие впереди солдаты периодически менялись и несли тело по очереди. Семёну было тяжело, но он стойко терпел и они не сделали ни одной остановки. Держаться на загривке было не так-то и легко, поэтому Юна периодически слезала на землю и шла сама, а когда становилось невмоготу, то вновь взбиралась на Спаса. Когда добрели до скалы, которая, по всей видимости, и была их целью, то все буквально повалились на траву.

— Придётся ждать здесь до темноты, — сказал один из солдат, — мы и так спускались сегодня при свете дня, нельзя демаскировать базу.

— А чего же вы днём-то полезли? — спросил Спас.

— Выстрелы услышали, а стрелять тут могут только наши. На помощь спешили. Экстренная ситуация, — ответил он, а потом, помолчав немного, спросил, — а ты и в самом деле друг Папаши?

— Не знаю. Ваш приятель, — спас кивнул на труп, — говорил, что я был тут полгода назад с ним. Но что-то случилось, я теперь ничего не помню. Мне помогли выжить. Спасли. Я пытался выбраться, вспомнить, откуда я пришёл. Похоже, получилось, но всё на догадках и интуиции.

— Ясно, — кивнул солдат, — а девочка откуда?

— Неважно. Теперь это моя дочь. Я поклялся её защищать, и клятву свою сдержу, — ответил Спас.

Они помолчали.

— Ты, это, прости что мы тебя того… ну, по голове двинули… — виновато сказал солдат.

— Ничего, бывает, — примирительно сказал Спас, — ты не волнуйся, я жаловаться никому не буду. Даже если я, правда, друг Папаши. Хотя, я сейчас даже понятия не имею, кто это такой…

Солдат посмотрел на него с благодарностью и сказал:

— Это великий человек! Если ты с ним на короткой ноге, я тебе завидую. Жаль, что была не моя смена, когда он сюда приходил, — сказал солдат.

— А мне-то как жаль, — сказал Спас и потрогал шишку на голове, — глядишь, ты бы тоже меня узнал.

Они невесело и тихонько рассмеялись.

## Глава 15

Когда стемнело, они начали карабкаться вверх по склону до отвесной стены. Там им сверху спустили верёвку с ремнями, которые нужно было крепить на себя. Сначала подняли Семёна, потом труп солдата, потом дошла очередь и до Спаса с Юной. Для парного подъёма эта штука была не предусмотрена, нужно было по одному. Спасу не хотелось отправлять Юну одну вперёд, ведь что их ждёт наверху, было неизвестно, и, несмотря на то, что отношения с солдатами вроде бы наладились, он не полностью им поверил и был настороже. Но и внизу оставлять её не хотелось. Нужно было выбрать, и он решил сначала подняться сам, о чём и шепнул ей на ушко. Она с пониманием кивнула.

Несмотря на его опасения всё прошло гладко. Он сразу оценил ситуацию, сосчитал людей на всякий случай — получалось, что вместе с погибшим там было восемь человек. Это если никто не прятался внутри.

Семён сидел на камне и слегка улыбался. Поскольку его они знали лучше всех, когда сражаешься с врагами, это очень сближает, то непроизвольно старались держаться к нему поближе. Он уже выпил каких-то лекарств и теперь был слегка расслабленный и умиротворённый.

— А тут много людей, — сказал он ему, надеясь, что тот объяснит поподробнее, что это за место и зачем здесь дежурят солдаты.

— Обычно в два раза меньше. Тут дежурит наряд из четверых. Но как раз, когда вы запалили костёр, пришла смена, и мы решили задержаться до выяснения обстоятельств. Некоторым это вышло боком, — Семён вздохнул, — я пойду, наверное, прилягу. Вас тоже положат. Тут условия не ахти, не гостиница, но всё одно лучше, чем в лесу. Самое главное, что безопасно. Спать можно спокойно, — он встал, — утром увидимся. Наша смена закончилась, так что вместе пойдём. Доставим вас к Папаше, — и Семён ушёл чуть покачиваясь.

Юна была очень серьёзная и сосредоточенная. До Спаса вдруг дошло, что она раньше никогда не видела такого количества людей сразу. Тем более мужчин. Всю жизнь она общалась только с мамой. Потом появился он. А тут такое количество людей, драки, смерти… что интересно происходит в её детской головке, как она всё это переживает? Ему вдруг стало её невыносимо жалко.

Он обнял её рукой и притянул к себе. Она была очень напряжена.

— Всё будет хорошо, — шепнул он ей, — всё складывается настолько удачно, что я даже и не рассчитывал на такое. Мы дошли до людей, они меня узнали, нас проводят дальше, к тому, кто знает кто я. Мы же этого и хотели?

Юна подняла на него глаза и кивнула. Даже в темноте было видно, что в её глазах стоят слёзы.

Их отвели на склад, выдали матрасы, которые можно было положить на большие ящики, а так же дали одеяла. Ещё им принесли поесть горячего. Это был наваристый суп с мясом, который они навернули с огромным удовольствием.

Солдаты с ними практически не разговаривали, но поглядывали с интересом, и было стойкое ощущение, что их всё время обсуждают. Наверное, так и было, ситуация была для заставы не банальная, ещё никто не приходил оттуда спустя столько времени. А тут ещё и с ребёнком, да к тому же девочкой. Солдаты недоумевали, как им удалось выжить на враждебной территории.

Спас понимал, что во многом такому приёму поспособствовало имя «Папаша». Кто бы это ни был, его здесь уважили и боялись. Если бы его не узнал погибший боец, ситуация могла бы сложиться гораздо хуже. Возможно, им бы в итого, всё равно помогли, но пришлось бы долго и нудно доказывать, кто они и что они. А при отсутствии памяти, сделать это не просто. А теперь их должны доставить прямиком, к этому самому «Папаше». Спас возлагал на это большие надежды.

Спали они хорошо. Присутствие вооружённых и лояльно настроенных к ним людей положительно сказывалось на нервной системе. Да и сама недоступность этого места добавляла уверенности.

Когда Спас проснулся и открыл глаза, то его в очередной раз прошиб пот. Мимолётно ему показалось, что он всё вспомнил. Что он уже просыпался вот так же, на этом самом месте. Но ощущение ускользнуло и растворилось вместе со сном, не оставив никаких следов. Эти приступы были не очень приятными, но всё равно, Спас относился к ним положительно. Они свидетельствовали о том, что память сохранилась где-то в глубине и есть шанс всё вспомнить.

Юна проснулась, как только он зашевелился. Спала она очень чутко, наверное, незнакомая обстановка держала все чувства обострёнными. Проснувшись, она с улыбкой посмотрела на Спаса. Его это порадовало. Хотя неясностей пока предостаточно, но всё идёт хорошо, и она это прекрасно понимает.

Их накормили завтраком и сказали, что они выходят через полчаса. Семён принёс Спасу одежду. Это была такая же, как и у них, военная форма.

— Надеюсь, угадал с размером, — сказал он, — переоденься. А то в таком виде ты будешь привлекать к себе всеобщее внимание. А тебе придётся пока походить так, — обратился он к Юне, — но у тебя вещички-то получше будут, чем у него. А вот обувь тебе не помешает, но у нас нет таких размеров. Ну, ничего, попадёте в цивилизацию, там тебе что-нибудь подберут.

— Спасибо тебе! — Сказал Спас.

— Спасибо! — сказала Юна.

— Вам спасибо! — сказал Семён, — вы хорошо дрались, если бы не вы, не было бы больше никакого Сёмы.

После этих слов Спаса опять прошиб пот и схватило спазмами живот.

— Похоже, моё имя вызывает у тебя стойкую неприязнь, я бы даже сказал аллергию, — усмехнулся Семён.

— Вовсе нет, — тяжело дыша, сказал Спас, — я так на многое реагирую. Я это называю узнаванием. Что-то отзывается во мне, но объяснить и вспомнить пока что не могу, что именно. Ты не обижайся.

— Да нет, что ты! Я же вижу что ты не специально. Ладно, одевайся, я зайду за вами позже, — и Семён ушёл.

— Ты как? — спросил Спас у Юны.

— Нормально… только вот знаешь, я слишком мало думаю о маме. Это плохо. Она же только что умерла, а я её как будто забыла…

— Нет, не переживай из-за этого, — успокоил её Спас, — происходит много событий, мы рисковали жизнью, тут конечно не до воспоминаний. Уцелеть бы. Но когда всё успокоится, ты найдёшь время погрустить и погоревать. Не волнуйся, ты её не забыла и не предала её память.

— А всё успокоится? — с недоверием спросила Юна.

— Конечно! Уже немного успокоилось. Я чувствую себя гораздо в большей безопасности, чем вчера, а дальше, надеюсь, будет ещё лучше.

— Хорошо бы… — грустно сказала Юна и задумалась.

Когда они потом долго шли по прямому тоннелю, освещённому фиолетовым грибком, Юна приободрилась и настроение у неё как будто улучшилось. Атмосфера подземных тоннелей была ей близка и знакома, она провела в них большую часть жизни и они её успокаивали. Это было что-то привычное и понятное.

Через некоторое время пути, Юна, которая шла рядом со Спасом, вдруг взяла его за руку. Просто так. Автоматически. Ладошка была маленькая и доверчивая. Как хотелось это доверие оправдать… И почему мир устроен так, что этим маленьким ладошкам приходится хватать булыжник и бить кого-то по голове? Такого не должно происходить.

Их ждала повозка. Возничий маялся там уже второй день и был не очень доволен. Но никто не стал с ним особо церемониться, у каждого своя работа. Пришли позже, потому что так было нужно. Но он ворчал потом всю дорогу.

Юна сидела в повозке с прямой спиной, очень сосредоточенная и, не мигая, следила за лошадью, тянущей повозку. Лошадь, поездка на каком либо транспорте, всё это было для неё в первый раз. Возможно, ей казалось опасным, доверять такому большому живому существу, которое может повести себя непредсказуемо. Для неё лошадь была огромным сказочным животным. Ничего подобного она в жизни не видела, даже когда выходила из пещеры наружу. Максимум, какие-нибудь небольшие грызуны, на которых они с мамой охотились.

Они приехали в какое-то место, которое Спас про себя назвал вокзалом, оттуда их отвезли в гостиницу, как назвал это здание Семён. После чего он с ними попрощался, сказал, что о них теперь позаботятся, а ему нужно на лечение, он до сих пор не в себе, после той заварушки.

Не успели они устроиться в комнате, как прибежал человек, тоже в форме и с ходу обнял Спаса. Тот этого не ожидал и слегка растерялся.

— Рад, что ты жив! — сказал человек.

— Ты Папаша? — спросил Спас, чем озадачил пришедшего.

— Тебе не сказали? — понял его удивление Спас, — я не помню ничего. Совсем. Так что, давай с самого начала. Буду благодарен за любую информацию.

— Я Никос, мы виделись, когда я вас провожал на заставе. Папаша на другом острове, я отправлю вас к нему. Я слышал, что ты погиб. А ты вернулся, спустя столько времени, да ещё и с ребёнком… это просто удивительно! — Никос и правда был сильно удивлён.

— Я сам удивлён не меньше, — сказал Спас, — какой план?

— Утром пойдёт состав на другой остров, я сам вас отвезу. Так что, до завтра можете отдыхать. Если что-то нужно, говорите, всё сделаем!

— Предложение заманчивое, но даже не знаю что попросить. Кровать и безопасность есть, а всё остальное сущие пустяки, — сказала Спас.

— На первом этаже можно попросить еду. Без ограничений, платить тоже не нужно, ешьте, сколько хотите… так, что ещё… могу устроить парикмахера, надо? — спросил он у Спаса, — пострижёт тебя и побреет.

— Было бы не плохо… — Спас почесал бороду, — не откажусь.

— Отлично! Я всё устрою. Мне сейчас нужно будет убежать, закончить дела перед отъездом, а завтра я за вами сам приду. Есть какие-нибудь вопросы ко мне?

— Да, — кивнул Спас, — как меня зовут?

Никос сразу загрустил.

— Прости, но я не помню. Когда увидел, то сразу узнал, что это ты с Папашей был. Но виделись мы мимоходом, времени прошло уже много. Забыл. И когда потом дошли слухи, что кто-то из вас погиб, я понял что это ты. Но вот с именем, помочь пока не могу. Подожди немного, Папаша-то тебя хорошо знает, он тебе всё расскажет.

— Странно, ты не помнишь как меня зовут, а проявил такую радость при встрече, — удивился Спас.

— Когда хороший человек, которого считали мертвым, оказывается жив, это повод для радости, — пожал плечами Никос, — я правда обрадовался. Тем более, что вся ваша команда хорошо поработала на пользу тюрьмы.

— Что за команда? — заинтересовался Спас.

— Ты совсем ничего не помнишь? — сочувственно сказал Никос.

— Ноль, зеро! Никакой информации, — кивнул Спас.

— Я сам не всё знаю, мы с Папашей с тех пор не виделись. Он на том острове сидит, я на этом. Поэтому узнаю больше по слухам и разговорам. Давай, чтобы тебя не путать и не наврать чего ненароком, подождём до завтра. А там, Папаша тебе сам всё расскажет. Столько времени ждал, потерпи ещё денёк. А то я в этом случае не лучший источник информации. Идёт? — спросил Никос.

— Идёт, — сказал Спас, выбора всё равно не было.

— Ладно, я побежал, насчёт парикмахера распоряжусь, — сказал Никос, пожал Спасу руку и стремительно ушёл.

Когда Никос ушёл, Спас повернулся к Юне и увидел, что она плачет.

— Ты чего? — удивился он.

— Зачем мы так долго ждали? — всхлипнула она, — не нужно было. Если бы мы не ждали, пока ты всё вспомнишь, то могли бы здесь оказаться втроём. Мама была бы жива.

— Мы не знаем, как бы всё сложилось, если бы мы пошли сюда раньше. Мы могли не увидеть этот камень, или я бы не обратил на него внимания, или наш сигнал бы не заметили или на него не отреагировали. А может быть, мы бы нарвались на большую банду и всё… Мы ничего этого не знаем. Всё получилось, как получилось. А Матильду мне тоже очень жаль. Я ей всем обязан… да и вообще…

Спас замолчал, Юна тоже ничего не говорила, только время от времени всхлипывала.

Юна впервые спала в настоящей кровати. У неё в пещере, конечно, была своя, но это была грубая самоделка, хотя и довольно удобная. А тут всё по настоящему, с чистым постельным бельём. Такое количество ткани, которая была раньше на вес золота, казалось ей очень расточительным, чтобы использовать её всего лишь для сна.

Спаса постригли и побрили. Увидев себя после этого в зеркале, он испытал очередной приступ узнавания. Но он, как и предыдущие, ничем не кончился. По-настоящему полезным оказался только момент, когда он нашёл бутылку с огнивом и разжёг костёр. Ну и, конечно, сам торчащий каменный палец. Остальные же, теперь довольно частые, приступы, практически не добавляли никакой информации.

Спас теперь выглядел совсем иначе. Но хромоту, плохо гнущуюся руку, а так же неровно сросшиеся рёбра, которые делали его тело неровным и кособоким, переодеть или состричь, к сожалению, было невозможно. Но Спаса это не особо тревожило, он воспринимал это как данность. Другим он себя и не помнил.

Ещё ему дали небольшой рюкзак, в котором были свёртки с едой, а так же две бутылки воды. На дорожку. Такая забота была приятной.

Никос сам пришёл за ними, как и обещал. Он отвёл их на вокзал. Там они сели в открытый вагон с охраной. На них никто не обращал особого внимания, ну везут мужчину с девочкой с острова на остров, мало ли?

Опасности жизни среди диких банд стали быстро отходить на второй план. К хорошему быстро привыкаешь. Большое количество не агрессивных, но хорошо вооружённых людей навевало ощущение покоя. Было чувство, что они все заодно, части одного общества, и даже Юна, которая оказалась здесь впервые, тоже прониклась этим чувством.

— Я слышал, что когда вы сюда ехали с папашей, то подверглись самой большой атаке за последнее время, — сказал Никос, — но вы её отбили своей группой.

— Какой атаке? — напрягся Спас, — здесь что, опасно?

Никос понял, что зря затеял этот разговор, тем более, что Юна тоже напряглась и уши у неё практически вылезли на макушку.

— Уже нет, — постарался исправить он свою ошибку, — тут водятся большие пауки, но нам удаётся не допускать их проникновения в тоннели, где курсируют поезда. За последние полгода, после того случая, ничего подобного не было. А поезда тут ходят каждый день. Так что не волнуйтесь. Это гораздо безопаснее, чем быть там, где вы были до того, как вышли к нашим.

Спаса это не очень убедило, он придвинулся к Юне и обнял её рукой, чтобы успокоить, потому что она после этого рассказа начала тревожно озираться.

— Папаше о вашем прибытии пока сообщить не удалось, тут были перебои со связью. Сейчас уже всё устранили, но я решил, что пусть будет сюрприз. То-то он удивится! — сказал Никос.

— Главное, чтобы сюрприз был хорошим, а то мало ли? — сказал Спас, — вдруг он не обрадуется. Может, мы плохо расстались?

— Да нет! Твоих друзей тут встречал очень хорошо. Снабдил оружием и снаряжением. Ходят слухи, что даже золотишка подкинул, но это так, неофициально. Так что, думаю, встреча будет радостной, — Никос удовлетворённо замолчал, глядя на Спаса. Ему казалось, что он уже загладил свою промашку с пауками.

Но Юна ничего этого не слышала. Гигантские пауки уже захватили её сознание, и она теперь их пристально везде выглядывала.

Привели женщин и стали рассаживать по клеткам. Юна с удивлением посмотрела на Спаса.

— Наверное, это чтобы пауки до них не добрались, если нападут, — предположил он.

— Отчасти так и есть, просто у нас нет других вагонов, — сказал Никос.

— А почему тогда мы не в клетке? — спросила Юна и прижалась к Спасу поплотнее.

— Нас защищают солдаты, — кивнул он на сидящих рядом вояк, — да ты не бойся, говорят же, что их уже давно тут нет. Может я всех убил? — предположил шутливо он.

— Не ты, а вы. Он говорил про группу, — поправила его Юна.

— Конечно, — кивнул Спас, — но поскольку я ничего не помню, то могу приписать себе любые героические подвиги, — он улыбнулся и подмигнул Юне.

Она улыбнулась в ответ.

Доехали они без приключений. Для Юны это был очередной аттракцион. Всё, что происходило с ней в последние дни, было впервые, но она неплохо справлялась и не особо то и терялась. Видно Матильда её хорошо подготовила.

Когда они приехали, женщин так же организованно куда-то увели. Никос ненадолго исчез, как оказалось, договаривался о транспорте. Нигде больше не задерживаясь, они отправились к Папаше.

Когда они подошли к его кабинету, больше всех волновался почему-то Никос. Ему очень хотелось обрадовать Папашу, ситуация была очень нестандартной. Спас немного замкнулся. Ему было страшновато. Сейчас он узнает кто он такой, и он боялся, что это ему может не очень понравиться. Неизвестность пугала. Сейчас он мог нафантазировать себя любым, а когда узнает правду, то выбора не останется.

Лучше всех чувствовала себя Юна. Ей было просто по-детски интересно. Они были в конце своего путешествия. Дальше должно будет начаться что-то другое. И скоро это должно будет выясниться.

Никос распахнул дверь и шагнул в кабинет.

— Никос! — Раздался оттуда мужской голос, — вот это сюрприз! Не ожидал, но очень рад! Надеюсь, ты не с бедой внезапно пожаловал? Я бы предпочел, что ты просто соскучился.

— Папаша, я не один! — сказал Никос и шагнул в сторону, открывая стоящих сзади Спаса и Юну.

Юна, по привычке последнего времени, держала Спаса за руку.

Человек стоял и держал в руках папку, видно что-то в ней читал. Когда он увидел своих гостей, папка выпала из его рук и листки разлетелись по всей комнате. Он этого даже не заметил.

— Чтоб меня! — выдавил он, наконец, из себя, — это просто невероятно! А я думал, что чудес не бывает!

## Глава 16

Вику удалось сделать то, что он задумал. Не сразу, но некое подобие одноосной телеги у него получилось. Пробный вариант он собрал ещё на этой стороне, чтобы всё проверить и не таскать ненужные запчасти под водой на ту сторону.

Когда он поплыл туда первый раз, то долго не возвращался, и Мина вся извелась, ожидая его. Когда же вернулся, то сказал, что нашёл на той стороне следы Лианы, она без сомнения была там. Вот только ушла пешком. Ему было странно, как она собиралась нести достаточное количество еды и воды.

Мина показала ему надпись. Они, как и Лиана, смогли расшифровать картинку, которая показывала, сколько нужно плыть. Но это было не очень актуально, ведь Вик уже всё знал и так. Но само наличие этих надписей было волнительным. Мина не была уверена, но ей казалось, что Лиана написала только своё имя, остальное же было тут раньше. А значит, это мог оставить либо её отец, либо отец Лианы.

Вик отстранил Мину от всех дел по переправе. После того, как он сделал пробный вариант телеги, он разобрал всё на максимально мелкие части и стал переправлять на другую сторону. Потом очередь дошла до еды и оружия. Затем последовали бурдюки и всё остальное, что им может понадобиться.

Мина даже несколько заскучала, потому что всё это заняло несколько дней. Сплавать пришлось несчётное количество раз. Он иногда подолгу не возвращался, потому что раскладывал для просушки вещи и продукты, что заставляло Мину волноваться. Ей эти чувства и нравились и не нравились. Она чувствовала связь, но в то же самое время чувствовала уязвимость. Не только Вик отвечал за неё, но и она за него тоже.

Наконец, пришла и её очередь. Вик переправил её на другую сторону. Мина плыла, держась за его пояс, который он специально для этого надел. Когда она вышла из воды, он кивнул ей и поплыл обратно. Они это не обсуждали, но она знала зачем. На той стороне остался меч и конь. Этот тупик в тоннеле превращался в лошадиное кладбище.

Впервые оказавшись с другой стороны, Мина поразилась, какую бурную деятельность развил здесь Вик. Если бы она поехала одна, то не смогла бы сделать всего этого. Благодаря ему, их шансы на успех были гораздо выше.

Правда она очень волновалась за Лиану. Как она одна с этим справилась? И справилась ли? Сколько нужно будет идти до следующей воды? Где брать еду? Ведь много с собой не унесёшь.

Вик вернулся с мечом. Они опять не стали обсуждать, что он там делал, и она была ему за это очень благодарна.

До того как отправиться дальше, они просидели у переправы ещё пару дней, досушивая вещи и продукты. В основном второе. И хотя до конца они всё равно не досушили, было решено трогаться в путь.

Повозка, сооружённая Виком, это были, по сути, оглобли, приделанные к одной из осей телеги. Между оглоблями были перемычки и сверху были навьючены вещи. Как ни старались они сделать центр тяжести на колёсную ось, но на того кто тянет, всё равно приходилась приличная нагрузка.

— Мина, — сказал Вик, после тестовой поездки, — придётся двигаться немного по-другому, не так как планировали.

— В смысле? — не поняла Мина.

— Мы будем бежать. Нужно разгоняться и поддерживать скорость, чтобы использовать энергию телеги. Но и отдыхать придётся чаще. Если её просто тащить, как не стыдно мне это признать, будет очень тяжело, и я буду уставать. Это плохо скажется на нашей скорости. Поэтому лучше забеги с остановками.

— Тут нет ничего стыдного, — улыбнулась Мина, — ты же живой человек. Не нужно казаться для меня другим, не таким, какой ты есть. Так и надорваться не долго. Отличный план. Если так будет легче и быстрее, то я только за! Я бы тоже иногда впрягалась.

— Ни в коем случае! — Вик отрицательно потряс головой.

— Не зарекайся. Когда умотаешься как следует, думаю, я смогу тебя переубедить, — и Мина ласково потрепала его по волосам.

— Это мы ещё посмотрим, — сказал самоуверенно Вик.

К тому моменту, как они нашли останки паучихи, Мина и в самом деле начала иногда подменять Вика. Он протестовал, но помощь ему, правда, была нужна. Или бы это заметно снизило их скорость. Так что, ему пришлось уступить.

Останки паучихи были сильно объедены. Мина и Вик впервые увидели маленьких крабиков, которые тонким ручейком таскали куда-то еду. Судя по степени разложения, события здесь произошли уже давно.

— Как думаешь, что здесь произошло? — спросила Мина у Вика.

— Думаю, Лиана встретила огромного паука и убила его, — ответил тот, обходя оставшийся в целости остов паука. Крабики пока работали только с мягкими тканями. И их здесь было очень мало, иначе бы они давно уже всё сожрали.

— Да, смотри, лапы отрублены. Надеюсь, она сама не пострадала, — сказала Мина.

— Думаю, что нет, — согласился Вик, — ощущение, что она кромсала его уже после смерти.

— Хорошо, — вздохнула Мина, — только бы с ней всё было в порядке.

Они прошли гнездо и добрались до края. Открывшийся вид их потряс. Они долго сидели на краю, обнявшись и свесив ноги, любуясь гигантским старинным городом. Они увидели его совсем не таким, как Лиана. Город был пуст. Ни пауков, ни червяков. Никого. Они не знали, что Лиана столкнулась здесь с трудностями и не знали, почему для них путь свободен. А причина была.

Яр упорно избегал разговоров. Он не был молчуном, поговорить в целом любил, но если не хотел трогать какую-то тему, то тут его уже было не сдвинуть с мёртвой точки. Лиана начала кормить сына грудью, а сама питалась «нектаром», который давал ей Яр. Пила воду, которую тот бесперебойно доставлял наверх и постепенно, стала всё больше вставать и ходить по пещере.

Возможно, это была мнительность, спровоцированная рассказом Яра, но ей и правда казалось, что ребёнок растёт на глазах. Каждый день становится всё больше и больше. Хотя то, что через некоторое время он уже начал ползать по пещере, мнительностью было назвать трудно.

Яр, увидев это, сказал:

— Нам нужно переехать вниз, а то дверей тут нет, неровён час беда случится.

Лиана испуганно вытаращила глаза.

— Ты что! Да я лучше сама буду лежать поперёк выхода, но вниз ребёнка не отпущу!

— Не волнуйся, все современные жители города как раз сейчас его покидают. Они не будут нам мешать. Но до послезавтра подождать придётся. Нам нужно, чтобы кое-кто ещё проследовал мимо. Так что, пока я сам буду дежурить у выхода, — с этими словами он уселся там, скрестив ноги, показывая всем своим видом, что через него даже муха не пролетит.

Лиана вздохнула и укоризненно покачала головой. Поняв, что он всё равно настоит на своём и заставит их спуститься, а против этого Лиана в принципе ничего не имела, просто опасалась пауков, она решала немного поторговаться и разговорить его, насколько сможет.

— Послушай, Яр, ты говорил, что я могу говорить про местных — «МЫ», что это значит?

Яр усмехнулся.

— Лиана, играть со мной в эти игры бессмысленно. Я же вижу тебя насквозь. Но, пожалуй, на один этот вопрос отвечу. Чтобы давать тебе информацию дозировано, и ты успевала её переварить, — он замолчал, ненадолго задумавшись с чего начать.

— Я слушаю! — поторопила его Лиана.

— Тебе никогда не приходило в голову, что ты слишком хороша? — спросил Яр.

— О, постоянно приходит, — улыбнулась Лиана, приняв его слова за шутку, — таких как я поискать!

— Я говорю серьёзно. Ты гораздо лучше обычных людей развита. Зрение, слух, реакция, аналитические способности, да и просто физически — ты на голову выше, чем любая, даже очень тренированная женщина. Хотя, чего уж там, даже немногие мужчины могут составить тебе конкуренцию, — сказал Яр.

— Я много лет жила в лесу, занималась охотой… — начала Лиана, но Яр её перебил.

— Это я знаю, ты, похоже, даже сама в это веришь. Жизнь в лесу может закалить, но не может изменить генетику человека.

— А что не так с моей генетикой? — удивилась Лиана, — я пользовалась много раз регенератором, он меня всегда как человека идентифицировал.

— С твоей генетикой всё так, даже лучше чем так. И ты, без сомнения, человек. Но не обычный, а лучший. Ты представитель нашей расы, — сказал Яр и опять задумался.

— И как же такое могло со мной произойти? — терпеливо спросила Лиана, увидев что сам он продолжать тему не собирается.

— Твоя мама одна из нас, — как будто очнувшись, сказал Яр, — я всё время избегаю разговоров с тобой, потому что одно слово тянет за собой десять других. Чем больше я рассказываю, тем больше вопросов у тебя возникает. Про маму я не хотел пока говорить, но оказался вынужден, иначе как бы я тебе это объяснил.

— Ну, допустим, моя мама была одна из вас…

— Почему была? Есть! — сказал Яр и хлопнул себя по лбу, — совсем забыл, нужно проверить ушли ли пауки. Последи за ребёнком, я вниз.

— Тебе не отвертеться! — крикнула Лиана, — моя мама что, жива?

Яр уже начал вылезать из пещеры, но обернулся.

— Да, ей пришлось вас оставить, потому что мы её призвали. У нас очень много работы и каждый человек на счету. Но она жива и рано или поздно ты с ней встретишься. Вижу, ты начинаешь на неё сердиться, не нужно. Это был не её выбор. К тому же, мы воспринимаем время по другому, для неё это было как вчера, как короткая отлучка.

Лиана и в самом деле начинала сердиться. То на Яра, потому что ей казалось, что он несёт бред и пудрит ей мозги, то на маму, если всё что сказал Яр, это правда. Эмоции начинали зашкаливать, и она уже не знала, что думать.

— Ооооо, чувствую, скоро будет взрыв, — сказал Яр, — займись ребёнком, это тебя успокоит, — и он стремительно выбрался из пещеры.

Мина и Вик не потеряли бдительности. Они хорошо помнили останки гигантского паука, убитого Лианой. Поэтому долго наблюдали сверху загородом, прежде чем предприняли вылазку вниз. Долго ходили и исследовали руины. Нашли множество следов недавнего пребывания здесь живых существ. Но никого живого не нашли. Город был, как будто, покинут.

Но раз кто-то в нём обитал совсем недавно, то этот кто-то может и вернуться. Поэтому, ухо они держали востро.

Посовещавшись, они решили спуститься вниз и идти вдоль обрушившейся стены, где раньше был тоннель. А когда минуют город, то там уже и решат что делать. Посмотрят, есть ли там проход, поищут следы Лианы, вдруг она оставила метку, куда направилась дальше?

Повозку пришлось разобрать, чтобы не разбить при спуске. Вниз свои вещи они опускали при помощи верёвок. Там опять Вик собрал свой транспорт, и они двинулись по городу, обходя многочисленные завалы. Иногда приходилось сделать большой крюк, потому что улицы были перегорожены. В некоторых случая складывалось ощущение — что специально.

Завернув за очередной угол, в дальнем конце улицы они увидели человека с обнажённым торсом и светлыми волосами. Он помахал им рукой и скрылся за поворотом. Мина и Вик переглянулись и, бросив все вещи, выхватили на всякий случай оружие и бросились следом. Когда они добежали, то на перекрёстке повернули в ту сторону, где скрылся человек, и вновь увидели его вдалеке. Он опять помахал рукой и убежал. Так повторялось несколько раз. После очередного поворота, они оказались на площади. Человека не было, но в самом центре стоял большой каменный резервуар. То ли фонтан, то ли бассейн, то ли просто ёмкость. Но самое удивительное то, что она была до краёв наполнена водой.

Оглядываясь по сторонам, они подошли поближе. Всё было тихо, человека нигде не было.

— Было опрометчиво так за ним бежать, — сказала вдруг Мина, — а вдруг бы он завёл нас в ловушку?

— Ты права, — кивнул Вик, — но нас так удивило само его появление, что мы об этом даже не подумали. Честно говоря, я даже не совсем уверен, что мы кого-то видели.

Мина на него с удивлением посмотрела.

— Ты что? Был человек! Мы же его несколько раз видели, — сказала она.

— Да, мне тоже так кажется. Но странно всё это. Он нас как будто вёл сюда. Слишком нереально. Мы далеко под морем, в заброшенном городе. Тебя не удивляет появление здесь человека, который делает нам знаки и убегает? Слишком похоже на фантазию. Может от долгого нахождения под землёй нам мерещиться начало? — сказал задумчиво Вик.

— Одно и то же? — удивилась Мина, — если бы померещилось тебе, или только мне, это было бы понятно, но сразу двоим… бежим! — крикнула она и бросилась обратно.

Вик не понял, что она увидела или поняла, но бросился следом. Раз не объяснила, значит, нет времени. Мина запомнила дорогу и безошибочно вывела их к брошенным вещам. Добежав, она остановилась и пристально всё оглядела.

— Ты чего? — наконец спросил Вик, — что случилось?

— Я подумала, что нас специально увели, чтобы ограбить. Но вроде обошлось, — ответила Мина.

— Версия хорошая. Но, либо ошибочная, либо они не успели, — согласился Вик.

— Они? Думаешь их много? — Мина почувствовала холодок на спине.

Если они наткнулись на целое поселение или общину, то вдвоём им не справиться, как бы хороши в бою они не были.

— Я не знаю, — покачал головой Вик, — но почему-то опасности не чувствую. Мне кажется, что нам никто не угрожает.

Мина прислушалась к своим ощущениям.

— Ты знаешь, у меня тоже странное чувство умиротворения. Я говорю себе, что ситуация сложная, нас кто-то выслеживает, но это только здесь, — она постучала себя пальцем по лбу, — но я тоже не ощущаю угрозы.

— Будем соблюдать осторожность, но думаю, стоит наведаться к источнику и пополнить запасы воды, — сказал Вик и взялся за оглобли.

Мина кивнула и пошла следом за Виком, но вдруг остановилась.

— А если в этом ловушка? — сказала она, — что если вода отравлена?

Вик остановился и задумался, потом отрицательно покачал головой.

— Не думаю, что вода здесь на каждом шагу. Портить воду, чтобы отравить двух случайных путников, которые появились здесь неожиданно? Слишком сложно и маловероятно. Но если переживаешь, сначала я могу попробовать, посидим, подождём, если всё будет хорошо, то наберём воды с собой, — предложил Вик.

— Я не хочу проверять тобой, — сказала Мина, — может ты и прав. Слишком надуманная версия, — сказала она, но тут же ей пришла новая мысль, — а что если вода в нём всегда ядовитая? Нужно только нас привести к нему, и всё, забирай вещички, когда мы окочуримся…

— Поэтому я и предлагаю попробовать первым, — сказал Вик.

— Я не хочу остаться здесь одна. Лучше уж вместе, чтобы разделить судьбу, как настоящие муж с женой! — сказал Мина.

— Звучит красиво, — сказал Вик, — но я не хотел бы рисковать тобой. Лучше сам. Если что, то у тебя будет шанс догнать Лиану. Мы же знаем, что она впереди.

— Может, всё это домыслы, конечно. Это бы не пришло в голову, мы бы просто набрали воды, если бы не этот человек, — сказала Мина.

— Точно! Человек! — сказал Вик, — а я про него уже и забыл! Думаю, чего мы к этому источнику прицепились?

Мина удивлённо на него поглядела и пожала плечами. Как можно было забыть о таком? Они под морем, в заброшенном городе встретили незнакомца, который привёл их зачем-то к источнику и сбежал.

Но когда они со своей повозкой вернулись к воде, то забыли про незнакомца оба. Им казалось, что они просто обследовали город, нашли источник и решили пополнить запасы воды. Про сомнения и опасности они тоже не вспоминали. Поэтому пить стали сразу оба, смело, без тени сомнения, как будто уже знали, что вода хорошая.

Вода и правда была хорошей. Она показалась им гораздо вкуснее той, которую они набирали в тоннеле. Поэтому они вылили всю, которая у них была, и наполнили бурдюки новой водой.

От источника они продолжили идти вдоль стены с остатками тоннеля, пока город не закончился. Тут перед ними встал выбор. Тоннелей было несколько, один над другим. И верхний, по которому они шли, был самым маленьким в диаметре. Ниже были гораздо более широкие.

Нужно было решить, продолжать двигаться по маленькому, или выбрать другой, побольше. Посовещавшись, они решили идти так же, как шли. Маленький тоннель был уже знакомым. Тем более, он соответствовал карте и должен был привести их на другой берег моря. А вот по поводу больших, такой уверенности не было.

Вик уже начал разбирать свою повозку, когда Мина вдруг вскрикнула:

— Смотри! — и указала рукой на заваленный большой тоннель.

Не смотря на обрушение скалы, вход в него был частично открыт, хотя и сильно перегорожен скальными обломками. На одном из таких обломков была нарисована большая белая стрелка, указывающая внутрь. Мина и Вик переглянулись.

— Думаешь, это Лиана оставила? — спросил Вик.

— Даже не сомневаюсь! — решительно сказала Мина.

— Ну, значит, нам тоже туда, куда бы этот тоннель ни вёл. Пойдём, посмотрим, можно ли там катить повозку? — сказал Вик.

Мина кивнула, и они полезли по камням через завал. Внутри тоннель был чистым, без обрушений, по крайней мере, в видимой части. Нижняя поверхность была ровная и широкая, как большая дорога. По ней они и отправились дальше, перетаскав вещи через завал.

## Глава 17

— Везучий ты, сукин сын! — Папаша растопырил руки и двинулся к Спасу, — как тебе удалось спастись? Ты где пропадал? Ладно, не отвечай, потом расскажешь! Это нужно отпраздновать!

Папаша подошёл и обнял Спаса со всей силы, так, что у того даже дыхание перехватило. А Папаша всё сжимал его в объятиях от избытка чувств и похлопывал по спине. Юна всё так же стояла рядом и держала его за руку, широко открытыми глазами глядя на происходящее. Она, наоборот, от волнения сжала свою ладошку ещё крепче. Папаша, наконец, отстранился и, держа Спаса за плечи, посмотрел ему в глаза.

— Ну, всё-таки как? А, Сём? — спросил он.

Спас, услышав это имя, резко обернулся, решив, что сзади стоит его новый знакомый с заставы с таким именем. Но там никого не было. Зато его вновь прошиб пот, и начались спазмы в животе.

— Ты чего это? С тобой всё в порядке? — увидев его состояние, спросил Папаша.

Спас отрицательно покачал головой. Он решил заговорить, но из горла вырвался только сдавленный хрип. Голос не хотел ему подчиняться.

— Он спрашивает, как ты его назвал? — раздался вдруг голос Юны.

Папаша посмотрел на неё и как будто впервые увидел.

— В смысле? — не понял он.

— Он ничего не помнит, — ответила Юна.

После её слов Спас кивнул. Папаша на секунду растерялся, но тут же спохватился.

— Сейчас, погоди, я тебе воды дам! — сказал он и кинулся к столу, где стоял графин, налил в стакан и принёс Спасу, — а говорить-то ты можешь? — спросил он, но посмотрел почему-то на Юну, которая уже воспринималась как переводчик.

— Да, — прохрипел Спас и, взяв стакан, осушил до дна, — это от волнения, — заговорил он по-прежнему хрипло, но уже членораздельно, — я действительно ничего и никого не помню. А ты, можешь мне рассказать, кто я такой. Вот и перехватило дыхание.

Папаша присвистнул.

— Да уж. Тогда, с одной стороны становится понятно, почему тебя долго не было, но с другой, ещё невероятнее то, что ты выжил. А ты кто, милое дитя? — спросил он у Юны.

— Я его дочь! — гордо ответила та.

Папаша вопросительно посмотрел на Спаса. Тот слегка пожал плечами, но потом утвердительно кивнул.

— Ладно, — сказал Папаша, — я вот думаю, что можно поесть. Сам собирался как раз. А за компанию, будет ещё лучше. За обедом всё и обсудим. Как говорит одна наша общая знакомая, совместная трапеза очень сближает. А нам, похоже, придётся знакомиться по-новой, — и, посмотрев на Юну, улыбнулся и добавил, — а с кем-то в первый раз.

Она улыбнулась в ответ. Папаша повернулся к Никосу, который стоял молча и с улыбкой наблюдал эту сцену. Ему было приятно присутствовать при такой встрече и чувствовать свою причастность к ней.

— Ну а ты, мой старый друг, присоединишься к нам? — спросил Папаша.

— Нет, — Никос отрицательно покачал головой, — думаю, что я буду лишним. Да и дел накопилось много, я давно не был на этом острове, совсем застрял на работе. Раз уж я здесь, многое нужно успеть и много с кем повидаться. Так что, без меня.

— Ну, как скажешь, — Папаша пожал ему руку и обнял, — тогда скажи там, чтобы нам обед на троих соорудили, хорошо? — Никос кивнул, — и когда соберёшься обратно, загляни ко мне, нужно пообщаться. И ты мне из первых рук информацию дашь, да и мне есть, что тебе сказать. Идёт?

— Естественно! — ответил Нокос, — даже не надейся, не повидавшись, не уеду. Но я думаю задержаться здесь на недельку.

— Это смотри сам, не думаю, что ты в обозримом прошлом был в отпуске, так что отдыхай, сколько захочешь, — сказал Папаша.

— Я долго отдыхать не люблю, скучать начинаю. Всё что наметил сделаю и назад.

— Идёт! — сказал Папаша и ещё раз пожал Никосу руку, после чего тот ушёл.

Папаша повернулся к Спасу и Юне и развёл руки в стороны.

— Чувствуйте себя как дома. С этим, кстати, мы тоже всё решим. Где расположиться будет, пока не определитесь, что дальше делать. Захотите остаться, дадим дом. Но сначала я бы хотел послушать, что случилось. Как тебе удалось спастись?

— Как меня зовут? — повторил Спас вопрос уже внятно.

— Ах, да, прости, я забыл ответить, — Папаша постучал себя пальцем по виску, — тебя зовут Семён, друзья называют Сёма.

— Сёма, — повторил Спас негромко и погонял имя во рту. Кроме того, что его вновь прошиб пот, хотя и не так сильно в этот раз, больше ничего не отозвалось.

— Садитесь, — сказал Папаша и указал на большой кожаный диван.

Юне и в самом деле надоело стоять, и она потянула Спаса к дивану. Он послушно пошёл. Папаша принёс стул и поставил напротив них.

— А тебя как зовут? — спросил Папаша у Юны.

— Юнона! — ответила та.

— Юнона? — удивлённо посмотрел на неё Спас.

— Ты что же, не знаешь, как зовут твою дочь? — удивился Папаша и слегка улыбнулся.

— Он недавно мой папа, — сказала Юна, поняв, что Спас никак не возьмёт себя в руки, — после того, как несколько дней назад бандиты убили мою маму.

— Сочувствую, — искренне сказал Папаша, увидев, что девочка нисколько не шутит, — а где это произошло?

— На другом острове, мы оттуда ехали по железной дороге под землёй, с вашим другом, — Юнона кивнула на дверь, где скрылся Никос.

— Понятно. Хотя и не очень. Где же вы с мамой там жили, пока не появился Сёма? Там же вроде нет женщин, кроме одного места, — сказал Папаша.

— Мама жила там много лет, с тех времён, когда там были только женщины. Как-то раз её поймали, но ей удалось сбежать. Потом родилась я. Мы прятались в пещерах под землёй, — сказала Юна.

— А другие женщины там были? Ещё кто-нибудь остался? — спросил Папаша.

— Я никого не видела, — ответила Юна, — за всю жизнь, я не общалась ни с кем, кроме мамы. Потом появился Спас…

— Спас? — удивился Папаша.

— Да, это я ему придумала такое имя. Мы спасли его, а он должен был спасти нас, вывести с этого острова. Но мама, к сожалению, не дожила, — Юна замолчала и глаза у неё заблестели.

Папаша перевёл взгляд на Сёму, у того тоже стояли слёзы в глазах.

— Да уж, — сказал Папаша, — история невесёлая. Жалко твою маму. Но зато вы смогли выбраться, Сёма нашёлся. Теперь всё будет хорошо, уж я позабочусь.

Дверь приоткрылась и заглянула женщина средних лет.

— Еду сюда, или в столовой накрыть? — спросила она.

— Сюда, — махнул рукой Папаша, — не хочу, чтобы нам мешали.

— Минут через десять, — сказала женщина и скрылась.

Они рассказали Папаше всё что знали. Он внимательно слушал. Иногда вставал и начинал ходить по своему кабинету, потом опять присаживался. Периодически задавал уточняющие вопросы. Рассказ закончился на том, как они вошли к нему в кабинет. Выслушав всё, Папаша задумался.

— Твоя очередь, — прервал его размышления Сёма-Спас.

— Да, — кивнул Папаша, — даже не знаю с чего начать. Ты слишком многого не помнишь, и что бы я не сказал, всё будет обрывочной информацией. Может, будешь задавать вопросы, то, что тебя больше всего волнует? А потом, будем прилеплять к ним другие сведения. Или могу начать издалека, рассказать, что это за планета и как ты здесь очутился.

— Я хороший человек? — спросил Спас. Он вдруг понял, что это интересовало его больше всего. Не помня свою личность, он очень хотел знать, какой он, как его воспринимали окружающие.

— Да! — сказал Папаша и слегка улыбнулся наивности этого вопроса, — чувствую, что нужно начинать издалека. Последние факты твоей биографии, если я тебе их перескажу, просто повиснут в воздухе.

Дверь открылась и всё та же женщина вкатила тележку с едой.

— О, а вот и обед, теперь разговор ещё лучше пойдёт, — сказал Папаша, потирая руки.

Юна сглотнула, глядя на еду. Она вдруг поняла, что сильно проголодалась.

Они ели и разговаривали. Говорил больше Папаша. Он рассказывал всё, что знал о Сёме. Конечно, его знания о его биографии были не исчерпывающими, но основной сюжет он мог пересказать. Заодно приходилось рассказывать о мире, в котором они живут. Все знания Сёмы относились к жизни в колониях. О планете выживальщиков, он практически ничего не знал. Скупая информация из рекламы.

Когда Папаша впервые назвал имя Лианы, Сёму скрутило так, что он даже упал на пол. Папаша уже был в курсе его припадков, но помочь ему в этом никак не мог. Разве что, не произносить вслух слова, которые вызывают такую острую реакцию. Но это было не так-то просто. Иногда, увлёкшись, он нет-нет, да и называл Лиану по имени, хотя обычно старался заменять его чем-то другим. С каждым разом приступы реакции на одно и то же слово становились всё слабее и слабее.

Спас ждал, что когда узнает многое о себе, у него вдруг случится озарение и он начнёт вспоминать, но этого не происходило. Только приступы «узнавания» на некоторые слова или имена.

Рассказав почти всё, Папаша подошёл к главному.

— Лиана, — сказал он в очередной раз и посмотрел на Сёму, на этот раз, тот лишь слегка дёрнулся, — отправилась под морем одна. Она всё так подстроила, чтобы никто не смог за ней последовать. Задумка, конечно, самоубийственная, но Лиана настолько сильна, что если шанс оттуда выбраться есть, то она выберется.

— А если шанса нет? — спросил Сёма.

— Не хотел заводить разговор в эту сторону, но будь готов, что всякое может случиться, — развёл руками Папаша, — все остальные тоже отправились туда, к точке выхода, встречать её там. Но это было уже давно, думаю, что ситуация уже разрешилась, правда не знаю как. Лиана либо смогла, либо нет. Ну и ещё кое-что… — сказал Папаша и задумался.

— Что? — не выдержала паузы Юна, она очень внимательно всё слушала и всему сопереживала. Для неё всё это было как книга, которые она, правда, никогда не держала в руках. Как приключенческий роман.

— Она была беременна, — сказал Папаша.

— От кого? — спросил Сёма, а Юна тут же на него укоризненно посмотрела. Папаша тоже удивился, — от меня? — понял он свою ошибку, — я просто пока не начал ассоциировать себя со всеми этими людьми. Ты вот про Лиану рассказываешь, но кроме приступов, у меня ничего не происходит, — и он слегка постучал себя ладонью по лбу.

— А почему была? — спросила Юна.

— Ну не знаю, — смутился Папаша, — потому что давно уже это было, должна была бы родить, наверное, — он задумался, — или сейчас как раз должна? Я же подробностей о сроках там, и так далее, не знаю, но возможно сейчас, как раз, срок, — уже более уверенно закончил он.

— То есть, я возможно уже папа? — спросил удивлённо Сёма.

— Ты и так папа! — сказала Юна и взяла его за руку.

Сёма посмотрел на неё и улыбнулся. Ему нравилось, что она его так называет. И хотя он помнил себя совсем недавно, внезапно оказалось, что он, возможно, уже отец двоих детей. Пусть не у всех биологический. Но это детали. Он сжал руку Юны и вдруг понял, что их судьбы теперь прочно связаны. Дело было не только в том, чтобы доставить её в безопасное место. Он продолжает за неё отвечать. Теперь это навсегда. Но это было неплохо. Совсем неплохо. Она была единственным человеком, родство с кем он ощущал по-настоящему. Всё остальное было просто рассказами и историями. Он не сомневался что правдивыми, но пока не мог проникнуться и прочувствовать. Даже связи с Лианой он не ощущал. А Папаша говорил, что они были очень близки, и он почти погиб спасая её от толпы бандитов.

— Что планируешь делать, многодетный отец? — спросил, улыбаясь, Папаша.

— Не знаю пока, — Сёма пожал плечами, — надо немного всё переварить.

— Как не знаешь? — Юна удивлённо толкнула его локтем в бок, — нам нужно найти твою Лиану, — уверенно сказала она.

— Ты думаешь? — удивился Сёма.

— А ты что, сомневаешься? — вытаращила на него глаза Юна. Похоже, что она прониклась историей его жизни гораздо больше, чем он сам.

— Но как? — спросил он, — это же невозможно. Вернутся туда, откуда ушла Лиана и пойти по тоннелям? Я даже не знаю, с какой стороны к этому делу можно подступиться. И тебя я туда точно не возьму, это слишком опасно. А по-другому мы море пересечь не сможем. Это нереально.

— Вообще-то реально, — подал голос Папаша, ковыряя в зубах тонкой щепкой, которые выполняли роль зубочисток и лежали на столе в небольшой коробочке.

— И как же? — спросил Сёма, — я из твоего рассказа понял, что на этой планете с транспортом проблемы.

— Да, проблемы есть, но есть и варианты. Думаю, ты имеешь право на то, чтобы забрать одну из подводных лодок, — сказал Папаша и подмигнул Сёме.

— Каких подводных лодок? — удивился тот.

— Сюда по очереди приплыли отец и дед Лианы. Обе их лодки остались здесь. Одна, правда, сильно повреждена. Та, на которой дед приплыл. А вот вторая на ходу. Думаю, что с ней ничего не случилось за время стоянки, — ответил Папаша.

— И что, они здесь просто стоят и ждут хозяев? А ты мне предлагаешь одну из них забрать? — всё не мог осознать Сёма.

— Именно! — кивнул Папаша, — многие здесь пытались положить на них глаз, да и до сих пор пытаются. На них стоят биометрические замки, этим я обычно и объяснял то, что мы ими не пользуемся, так как велик шанс, что их владельцев нет в живых. Но появились вы с Лианой, а вас можно считать наследниками. Да и мне спокойней будет, если лодки уплывут. Хотя бы одна.

— А как же замки? — спросил Сёма, — биометрические-то?

— Ну, то, что один человек сделал, другой всегда сможет разобрать, при должной квалификации. Я этот аргумент с замками использовал, чтобы не приставали сильно. Но это же тюрьма, каких только специалистов сюда не забрасывают. Для них такой замок раз плюнуть. Ну, может два раза. Но то, что справятся, я даже не сомневаюсь.

— А что, раньше никому в голову не пришло, обраться к специалистам? — спросил Сёма.

— А такие спецы у нас все на контроле, да и мы не афишируем их навыки. Они вербуются в службу безопасности, чтобы не оказались по другую сторону. А служба безопасности, это моя епархия, там я всем заправляю. Вскроем, в общем, твою лодку, не волнуйся, — закончил Папаша.

— Уже мою? — удивился Сёма, — да я и управлять-то ей не умею. Даже не представляю, как это делается. Да я, вообще, даже ни разу не плавал на таких!

— Ну, вообще-то плавал и много, так что знаешь, но только не помнишь. Но если научился один раз, научишься и второй, не волнуйся. Короче, вариант есть, будем его прорабатывать, — сказал Папаша.

— Но ребёнка я всё равно не потащу в такое опасное путешествие, — сказал Сёма, — слишком много информации, нужно всё переварить и обдумать.

— Эй! — возмутилась Юна.

— Ну, это уж вы сами решайте! В семейном кругу, так сказать, — сказал Папаша, — если Юнона останется здесь, то мы её устроим по высшему разряду, дадим образование, она сможет устроить свою жизнь в нашем обществе как захочет. Она, я смотрю, девчонка хорошая и сообразительная, — Папаша подмигнул ей, отчего она сразу покраснела.

— Нужно подумать, — опять сказал Сёма, — я надеялся, что будет прорыв в воспоминаниях, но пока что, вся та жизнь, про которую ты рассказывал, для меня выглядит чужой. К сожалению…

Юна вдруг со всей силы двинула его в плечо кулаком. Удар получился детским и не сильным, но относительно её возможностей очень ощутимым и Сёма это понял.

— Юна, ты чего?

— Чего? Ты посмотри, сколького мы достигли за несколько дней? Мама жила сотни лет в пещере, мечтая выбраться, потом полгода выхаживала тебя, чтобы ты нас вывел. Мы рискнули и вот мы здесь, в безопасности у твоих друзей в гостях. Тебе рассказали о тебе все, что ты хотел узнать. Ты можешь теперь нормально жить дальше, ты спас меня от жизни под землёй. И ты грустишь? Подбери сопли!.. — резко крикнула она, и сама, испугавшись, зажала рот рукой.

Папаша весело рассмеялся.

— Откуда такие выражения у девочки, выросшей в пещере? — спросил он.

— Мне мама так говорила, когда я начинала сильно грустить. Она всегда старалась дать мне надежду и заставляла верить в будущее, — ответила Юна, немного смущаясь после своей вспышки.

— Ты права, — сказал Сёма, — прости, слишком много информации. Всё будет хорошо, теперь уже точно. Я не должен омрачать твоё спасение своими переживаниями…

— Прости, папа, — сказала Юна и обняла его, — я не хотела на тебя кричать.

— Ладно! — Папаша хлопнул ладонями по коленям и встал, — вы и в самом деле устали, нужно вас устроить на ночлег. Сейчас придумаем что-нибудь приличное.

Сёма и Юна тоже встали.

— Ну, ты брат даёшь! Удивил меня, как никто давно не удивлял, — сказал Папаша, в очередной раз, поразившись чудесному появлению Сёмы, — и видишь, как судьба-то складывается? Тоже «папашей» стал, — и он подмигнул Сёме.

## Глава 18

Они стояли возле двух торчащих из воды подводных лодок, пришвартованных к каменному пирсу, и ждали специалиста. Человек, которому поручили их сопровождать, привёл их и ушёл. Вода тихонько плескалась в большом каменном гроте, было тихо и гулко.

Папаша сказал, что лодки небольшие, но всё, конечно, относительно. Выглядели они громадными. Оно и понятно, нужно было обеспечивать жизнедеятельность экипажа, хоть и небольшого, во время путешествия через океан.

Сёма, ожидая специалиста, почему-то представлял себе его сгорбленным очкариком. Откуда взялся такой стереотип, он объяснить не мог. Юна ничего не представляла, просто ждала. Человек, который появился спустя некоторое время, заставил их напрячься. Это был, мягко говоря, здоровяк. Он был в майке и здоровенные и неестественно круглые бицепсы перекатывались при ходьбе. На его грудь, наверное, можно было поставить шахматную доску и играть, такой она была квадратной. Ну и рост не меньше двух метров. Лысый и с окладистой бородой.

Его грозный вид смягчало то, что он широко улыбался. Искренне и радостно. Подойдя, он протянул руку Сёме.

— Ваня, — сказал он густым басом, и, несмотря на опасения Семы, пожал руку очень аккуратно, даже можно сказать бережно.

— Сёма, — ответил он на рукопожатие.

Силач протянул руку Юне, она с опаской протянула ему свою маленькую ладошку. Он бережно её поцеловал, и поскольку она молчала, спросил:

— А как зовут юную и прекрасную мадемуазель?

Юна начала краснеть и тихонько ответила:

— Юна.

— Юная Юна? Я почти угадал! Как это мило! — и здоровяк искренне, но громогласно рассмеялся, — ну, где тут наш пациент?

Сёма повернулся и махнул рукой в сторону одной из лодок.

— Да я знаю! — улыбнулся Ваня, — давно хотел познакомиться с этими игрушками поближе. Но Папаша наложил табу, пришлось подчиниться. Вам целую нужно открыть, так ведь? Побитую нам оставляете?

Сёма кивнул. Здоровяк крутанул на себе пояс, и вперёд выехала сумка, которая была сзади, и её за ним было совершенно не видно. Он начал в ней копошиться и достал небольшой прибор с множеством проводов. После чего ловко пробежал по деревянному настилу, переброшенному с пирса на лодку. Доски заскрипели и прогнулись, да и сама лодка заметно притонула и от неё пошли в разные сторону круги. Ваня присел и начал возиться возле люка.

Юна подёргала Сёму за руку, не отрывая взгляда от их нового знакомого.

— Страшный, но хороший, — восхищённо сказала она.

Сёма кивнул. Ваня возился недолго, вскоре что-то зашипело, и люк открылся.

— Добро пожаловать, — сказал он, широко улыбаясь, и не дожидаясь их полез внутрь. Оттуда раздались его восхищённые возгласы. Сёма и Юна переглянулись и пошли по мосткам к люку.

Внутри оказалось не так уж и тесно, как могло показаться снаружи. Была рубка управления, две каюты, несколько складских и технических помещений. Всё это было довольно миниатюрным, но жить было можно. Да и запастись продовольствием тоже было куда. Ваня возился в рубке у пульта.

— Идите сюда, — позвал он их. Они подошли, — давайте я подружу вас с лодкой, — сказал он. Она запомнит вас и будет считать своими хозяевами.

— И меня тоже? — восхищённо сказала Юна.

— И тебя тоже, — ласково сказал Ваня и бережно потрепал её по волосам, заставив опять покраснеть.

Перед тем, как отец Лианы ушёл, из лодки выгрузили все продукты. Это было хорошо, иначе неизвестно, что бы они там сейчас застали. Хотя, за столько времени всё бы уже перегнило и иссохло. А вот на складах какие-то вещи остались. Но они рыться в них не стали. Сёме было неловко. Он и так чувствовал себя вором и угонщиком. Не покидало ощущение, что он делает что-то неправильно.

После того как Ваня снял их биометрию и «подружил» с лодкой, он ещё долго возился за пультом. Они же сидели и ждали. Поначалу они начали ходить и исследовать лодку, но она была небольшой, поэтому много времени на это не ушло. Теперь приходилось просто ждать.

— Человек, который делал этот агрегат, большой молодец! — сказал, наконец, Ваня, отрываясь от пульта, — делал для людей, на продажу, поэтому позаботился, чтобы всё было легко и просто. Вот смотри, Сём: здесь обучающие программы и справочники. Рекомендую ознакомиться, ничего сложного вообще нет. Сегодня поизучай, завтра попробуем отплыть. Я тебе помогу, да и чего уж греха таить, мне и самому интересно. Попрактикуемся, вместе оно как-то сподручней. И юную Юну, тоже научим, а то, как без смены-то, а? — он подмигнул Юне.

— У меня не получится, я никогда ничего такого не делала, — в очередной раз краснея, сказала она.

— Учиться никогда не поздно. Тем более, на этой планете. Тебе годков-то, всего ничего. У тебя вся жизнь впереди, научишься всему, чему захочешь, — сказал Ваня.

— Мне уже двенадцать! — гордо сказала Юна. Ей не хотелось, чтобы Ваня считал её ребёнком.

— Да? Я думал меньше, — удивился тот, — но и двенадцать, это совсем мало. Так что, не робей, мы тебя научим, да Сём? — и он хлопнул Сёму по плечу.

Предвидя хлопок, Сёма немного сжался, но Ваня оказался опытным и умел управлять своей силой. Хлопнул как обычный человек, не сильнее чем любой другой. Сёма выдохнул. Но от Вани это не укрылось.

— Не боись, не зашибу. Я же не первый раз с людьми общаюсь-то, понимаю, что сдерживаться надо. Но, если кто захочет обидеть, с меня не убудет, прибью, да, Юна? — и он опять ей подмигнул.

Они хотели остаться ночевать на лодке, но подумав, решили, что ещё успеют в ней пожить, сейчас же, пока есть такая возможность, стоит воспользоваться благами цивилизации.

На следующий день, за ними зашёл Папаша, и они поехали к лодке на двух гружёных повозках. Он сказал, что это продукты и необходимое оборудование. Ну и кое-что из оружия. Когда Сёма попытался возразить, ему не хотелось быть обязанным, Папаша его прервал и даже слушать не стал. Сказал, что они за всё щедро заплатили, а Сёма так больше всех, своим здоровьем и почти жизнью. И то, что он может для них сделать, это малая толика того, что должен.

Ваня ждал их около лодки. Они все вместе, включая двух возничих, перетаскали вещи внутрь. Хотя, большую часть работы сделал, конечно, Ваня. Когда закончили, возничие втащили мостки на берег, а все остальные залезли в лодку и поплыли. Папаша тоже, ему было интересно.

— Какой же классный агрегат! — не переставал восхищаться Ваня, — я бы тоже такую хотел себе заполучить. Плыви, куда хочешь, живи, где хочешь…. — мечтательно сказал он.

— А чем тебе у нас плохо? — удивился Папаша.

— У нас хорошо, но душа просит странствий, — сказал Ваня.

— Большой специалист по вскрытиям невкрываемого, — порекомендовал его Папаша, — за это, собственно, здесь и очутился.

— Не за это, — смутился Ваня, — а за то, что когда меня брали, я сдаваться не хотел, поломал пару десятков человек. А они упрямые были, не стреляли, потому что я до этого нечаянно документы важные стащил. Нужно их вернуть было, вот они и деликатничали, а я этим воспользовался. До сих пор стыдно, ребята-то просто на работе были, ни в чём не виноваты, — Ваня грустно вздохнул.

— С тех пор Ваня у нас очень миролюбивым стал, мухи не обидит, — сказал Папаша.

— А зачем тебе вскрывать невскрываемое нужно было? — спросил Сёма, — ты же и так можешь всё что нужно унести, целиком.

— Это да, — усмехнулся Вася, — здоровьем бог не обидел. Но это не всё врождённое, я ещё и тренируюсь каждый день. С детства. Зависимость у меня такая. Ничего не могу поделать, сколько раз старался бросить, ан нет, не могу. Всё равно найду что поподнимать или где поподтягиваться, — он грустно вздохнул.

— Ну, насколько я знаю, как мне рассказывали Сёмины друзья, если есть деньги, купить лодку не проблема. Человек, который их делает, с удовольствием продаст тебе, у него их даже сейчас много. Есть у тебя деньги? — спросил Папаша.

— Нет, конечно! Я даже зарплату не получаю. На полном обеспечении. Но раньше мне и не нужно было, а теперь мечта появилась. Будешь мне зарплату теперь платить? — вдруг спросил Ваня у Папаши.

— Наверное, придётся. А то, попробуй тебе не заплати, — усмехнулся по-доброму Папаша.

Ваня тоже заулыбался.

— Я не давил, ты сам согласился!

— Естественно, могу даже сказать, что сам это и предложил. Сначала навёл тебя на мысль, а потом предложил, — сказал Папаша.

— А ведь так и было! — скал Ваня и направил на Папашу палец, — ну что? Перейдём к тренировкам?

Ваня встал, уступая место Сёме. Тот вздохнул и уселся. Что нужно делать, он даже близко не представлял.

Точнее, думал, что не представляет. Как только руки легли на штурвал, он сразу понял, что нужно делать. Даже приборы начали постепенно обретать смысл, как бы выплывая из тумана. Вот это ёмкость заряда батареи, это скорость и так далее. Сёма вспотел, как во время своих приступов узнавания. Но если там это происходило одномоментно, то сейчас он потел беспрерывно. Пот стекал по лицу, по спине, и он понимал, что уже промок до трусов.

Все сидели и молча наблюдали, как он ведёт лодку, как маневрирует, как погружается и всплывает. Было понятно, что заработали старые навыки. Оставалось неясным, насколько много он вспомнил и распространяется ли это на всю его жизнь, или всплыли только рефлексы.

Оказалось последнее. Как управлять он вспомнил. Лодки делал один мастер, и поскольку он плавал раньше на Левиафане, то и на этой всё управление оказалось для него интуитивно понятным. Когда спустя час и «несколько литров пота» он повернулся к остальным, то выдохнул и сказал:

— Удивительно! Это просто чудо какое-то. Как будто кто-то другой управлял лодкой через меня, — сказал Сёма.

— А другое что-нибудь вспомнил? — спросил Папаша.

Сёма отрицательно покачал головой.

— К сожалению, нет…

— Ладно, уступай место! — сказал Ваня, — будем ребёнка учить, ей, насколько я понимаю вспоминать нечего, придётся всё с нуля осваивать.

— У меня не получится! — испуганно сказала Юна.

— Не попробуешь, не узнаешь! — с напускной строгостью сказал ей Ваня и указал пальцем на кресло. Она, опустив голову, послушно уселась.

Они плавали весь день. Папаша, похоже, взял выходной и никуда не торопился. Ваня просто наслаждался происходящим. Юна потихоньку втянулась, особенно когда у неё начало получаться, и она почувствовала контроль над лодкой. Глаза заблестели и в них появился азарт. Сёма же чувствовал себя спокойно, как дома. Ему было просто очень хорошо. Стоило оглянуться чуть-чуть назад, как становилось понятно, что всё идёт просто невероятно чудесным образом. Совсем недавно об этом нельзя было и мечтать. А теперь они здесь, среди хороших людей, которым можно доверять, им дали подводную лодку и кучу всего, что может понадобиться. У них есть цель — найти его жену и ребёнка. Как и Юна, он периодически вспоминал Матильду и жалел о том, что она не дожила. Отплатить ей за спасение он мог только одним, исполнив свою клятву и позаботившись о Юне.

Глядя на неё — как она увлечённо управляет лодкой, как весело общается с этим здоровяком, который для неё мало чем отличается от горы, он всё думал: «Бедная девочка, мне ни в коем случае нельзя тебя подвести».

Они практиковались ещё пару дней, Ваня настоял. Папаша, естественно, с ними больше не плавал, занимался своими делами, которых у него всегда было выше крыши. Да и следующие тренировки были не такими продолжительными.

Сёма всё никак не мог понять, что ему на самом деле нужно делать. Получалось, что он собирается куда-то плыть, искать свою жену, возможно с ребёнком. Но внутри он такой потребности не чувствовал. Как будто это была не его история, а чья-то чужая. Однако продолжал плыть по течению, а течение несло его к неминуемому отплытию.

Настал день, когда у них с Юной должна была состояться последняя тренировка, уже самостоятельная. Помощь в виде Вани отсутствовала, и им нужно было попробовать управляться с лодкой самим. Они уже неплохо всё освоили, но когда есть человек, на которого можно опереться, всегда проще, а вот когда остаёшься с техникой один на один, тут уже нельзя расслабляться и давать слабину.

Они уже собирались лезть внутрь, когда увидели едущую к ним повозку. Там сидел Папаша. Он помахал им рукой, и они задержались, чтобы его дождаться.

— Я думал, что сегодня мы одни попробуем, — сказал Сёма, когда тот подъехал.

— Именно так, я к вам по другому делу, — сказал Папаша.

— Что-то случилось? — спросил Сёма.

— Да не то что бы… — сказал Папаша и задумался, — тут дело такое, — продолжил он, после небольшой паузы, — Ваня придёт сегодня ночью и будет слёзно умолять, чтобы вы его взяли с собой. Тайно. Для этого его придётся спрятать на лодке заранее. Воооот…

— Ииии? — сказал Сёма, не получив достаточно информации, — нам нужно ему отказать, но постараться не разозлить, так?

Папаша рассмеялся.

— Разозлить Ваню? Вы много на себя берёте, это не так-то просто, — Папаша вздохнул, — нет, я хочу, чтобы вы согласились.

— Вот этого не ожидал, — сказал Сёма, — а откуда ты знаешь, что он придёт, он сам сказал?

— Нет, конечно, — Папаша улыбнулся, — Ваня он как большой ребёнок. Умный, классный технарь, но ребёнок. Я его насквозь вижу. Он старается держать всё в тайне, но давно готовится к отъезду. Как в лодку первый раз залез, так и решил с вами уплыть.

— И не жалко терять такого специалиста? — спросил Сёма.

— Ты не представляешь, как жаль, — грустно сказал Папаша, — но нужно. Во-первых, ему здесь уже давно тоскливо. Он человек увлекающийся, работает азартно, без выходных, всё время в делах. Для себя ничего и никогда не просит, пользуется только необходимым, тем, что нужно для жизни. Абсолютно бескорыстный. Он и на свободе-то воровал, я думаю, не из-за денег, а из-за азарта. Так что, бессрочный отпуск он уже давно заслужил. Во-вторых, отпускать вас одних, мне совершенно не хочется. Это не правильно. Ребёнок и мужчина без памяти, не лучший набор для выживания. Если Ваня будет с вами, мне буде спокойнее.

— Неожиданный поворот, — Сёма почесал затылок, — даже не знаю, что и сказать.

— А мне Ваня нравится, — сказала вдруг Юна, — я хочу, чтобы он с нами поплыл.

— Я заметил, что вы подружились, — кивнул Папаша, — он вообще с детьми хорошо ладит. Я же говорю, он сам как ребёнок. Очень большой, но ребёнок.

— Ну, тогда получается, что и решать-то тут нечего? — спросил Сёма.

— Да нет, последнее слово всё равно за тобой, — сказал Папаша.

— Не вижу смысла возражать, думаю, что помощь нам и в самом деле не помешает, — согласился Сёма.

— С продуктами у вас проблем быть не должно, — сказал Папаша, — мы, когда вас снабжали, сразу на Ваню рассчитывали.

— Ты что же, уже тогда знал, что он с нами поплывёт? — удивился Сёма.

— Не точно, но с большой долей вероятности предполагал, а сейчас почти уверен. Но вы сразу не соглашайтесь, немного подумайте, посомневайтесь для убедительности, а то он заподозрит неладное. Потом, когда будете далеко, можете сказать, что я его раскусил. Но это как сами захотите. Да, и вот ещё что, — Папаша достал из повозки сундучок с ручкой. Было видно, что он довольно тяжёлый, — это зарплата Вани за прошедшие годы. Здесь десять килограмм золота. Это ему на лодку, на свою. Если будет возможность, завезите его к лодочнику как-нибудь, пусть купит себе лодку, исполнит мечту.

— Невероятно! — удивился Сёма, — думаю, у тебя не зря тут такой мощный авторитет, если ты так о своих людях печёшься.

— Не нужно меня идеализировать, — улыбнулся Папаша, — пекусь не обо всех. Да и у меня могут быть скрытые мотивы.

— Какие же? — заинтересовался Сёма.

— Ну, с тобой и с твоей командой у меня особые отношения. Вы оказали неоценимую помощь нашему государству. И я не сомневаюсь, что это не последняя наша встреча и польза от вас ещё будет. Иметь таких союзников как вы, это очень ценно. Золото мы добываем, оно будет ещё, но само по себе оно не имеет ценности, если просто лежит. Считайте это инвестицией. Если коротко, то дело в следующем: я отпускаю ценного сотрудника, даю ему с собой золото. Скорее всего, он его потратит на покупку лодки. Что он будет делать потом? Путешествовать? Но рано или поздно, ему захочется бросить якорь. Как вы думаете, где он это сделает?

— Здесь? — удивился Сёма.

— Естественно! — кивнул Папаша, — у нас нет ни одной подводной лодки. Мы пытались купить, к нам, бывает, приплывают, но никто не продаёт. А нам очень нужно, хотя бы небольшую, для начала. А тогда можно будет сплавать к лодочнику и заказать что-нибудь посерьёзнее. Как говорится, время разбрасывать камни и время собирать. Грамотный руководитель знает, когда нужно разбрасывать.

— Но ведь всё может пойти не так. Ваня может не вернуться, да и вообще, мало ли что может случиться? — скептически сказал Сёма.

— Да, естественно. Но тогда получится, что я отпустил человека туда, куда он хочет, тем самым помог вам в трудной ситуации, и выплатил ему зарплату за годы самоотверженного труда. По большому счёту, я ничего не теряю, но могу многое приобрести. Ладно, мне пора. Вы тут тренируйтесь. Отплытие на завтра намечено, или ещё задержитесь?

— Вроде завтра собирались, — кивнул Сёма.

— Ну, вот и хорошо, я вас уговаривать остаться не буду, теперь, когда Ваня с вами, мне будет спокойно, так что плывите с миром, — он тронул лошадей, но вдруг что-то вспомнил и натянул поводья, — да, совсем забыл. Там, в одном из ящиков со снаряжением двойное дно. Это тайник, там я и вам золотишка припас. Так же как и Ване, десять килограмм. Здесь это универсальная валюта, вдруг понадобится. Распоряжайтесь им, как хотите, оно ваше. Но если дойдёт до покупки лодки, и Ване будет немного не хватать, вы уж докиньте ему, ладно? Хотя, может это и не понадобится, — Папаша опять тронул лошадей и в этот раз уже не останавливался.

Сёма и Юна смотрели ему вслед, как он уезжает. Сёма посмотрел на Юну и увидел, что она плачет.

— Что случилось? — он погладил её по голове.

— Я раньше думала, что мир злой, что в нём все плохие. А нам всё время попадаются хорошие люди. Как жаль, что мамы нет с нами.

— И мне жаль, — сказала Сёма, — но мир разный, и в нём не все добрые. Уж поверь. Я почти ничего не помню, но это знаю твёрдо. Но мы хорошие и будем держаться друг за друга.

Сёма обнял её за плечи и заметил, что она перестала плакать.

## Глава 19

Папаша не ошибся. Ваня пришёл ночью, на цыпочках, в прямом смысле этого слова. Он робко поскрябался в дверь, а когда ему разрешили войти, нерешительно проскользнул в комнату и в темноте уселся на стул.

— Тут это, такое дело, — нерешительно начал он, — разговор есть.

— Что-то случилось? — начала играть Сёма, вставая с кровати.

Из соседней комнаты показалась Юна.

— Что происходит? — включилась она в игру, хотя её и разбирал смех. Но в темноте этого было не видно. Скудный свет, проникающий через окно, позволял различать только силуэты, мимика была не видна.

— Возьмите меня с собой, — начал Ваня, — я вам пригожусь, и уж точно не помешаю. Я и в технике хорошо шарю, и силой не обижен. Я полезный пассажир. А, несмотря на мои габариты, места много не займу. Я постараюсь вас не стеснять. Лодка небольшая, для троих не предназначена, но я в грузовом отсеке, среди ящиков устроюсь. Это не проблема.

— Погоди, погоди, — перебил его Сёма, — а как же Папаша? С ним ты договорился? А что если он тебя не отпустит? Вдруг тут без тебя все дела встанут?

— Ну, все дела не встанут, но может не отпустить, поэтому я ночью и пришёл, чтобы он не узнал. Я всё взвесил и рассчитал. И по продуктам, и по системам жизнеобеспечения, вот у меня графики с собой, — Ваня завозился, доставая какие-то бумаги.

— Не нужно, — перебил его Сёма, — я тебе верю. Меня только Папаша волнует, потому что от твоей помощи мы бы не отказались. Нам, если честно, страшновато отправляться в дальнюю дорогу самим, ну ты думаю, догадываешься. Юна, правильно я говорю?

— Да, конечно! Давай его возьмём? — сказала она, и Ване показалось, что Юна сдерживает смех. Актриса из неё получалась не очень. Хорошо, что было темно.

Сёма вздохнул.

— А как ты думаешь это провернуть? Ведь Папаша наверняка придёт нас проводить.

— Да, поэтому мне нужно спрятаться на лодке заранее. Сейчас, ночью, — сказал Ваня.

— А как ты туда попадёшь? Ведь замки же настроены на нас с Юной? — удивился Сёма.

Ваня приглушённо рассмеялся.

— А кто же их на вас настроил? Это самая меньшая из проблем, которые есть. Я Папашу никогда не боялся, он классный мужик! Но вот сейчас, прям трясёт.

Странно было слышать такие слова от горы мышц, возвышающейся в темноте на стуле.

— Давай так, — сказал Сёма, — ты прячешься на лодке, но под свою ответственность. Если это обнаружится, мы будем утверждать что были не в курсе и это твоя инициатива. Идёт?

— Конечно, идёт, — радостно согласился Ваня, — я на другое и не рассчитывал. Вас подставлять в мои планы не входило. Так что? Значит, договорились?

— Договорились! — махнул в темноте рукой Сёма.

— Договорились, — сдавленным голосом сказала Юна, и Сёма подумал, что лучше бы она молчала, а то её смешливость их очень выдаёт.

— Ну, тогда я побежал, — сказал Ваня, осторожно встал и так же тихо, на цыпочках, вышел из комнаты, осторожно притворив за собой дверь.

Снаружи ему показалось, что Юна внутри прыснула со смеха, но звук был приглушённый, сдавленный, как будто она зажимала себе рот руками. Ваня не придал этому значения, а просто пожал плечами. Мало ли что у ребёнка на уме. Его переполняла радость, что он сумел договориться. Уверенности что всё получится, у него не было. Он даже сначала хотел, в самом деле, тайно пробраться на лодку и спрятаться, но потому подумал, что это будет не очень хорошо перед Сёмой и Юной. Поэтому и решил попроситься. И надо же, они согласились!

Провожать их пришло несколько человек, те, с кем они успели познакомиться. Вани, естественно, не было, и про него никто не вспоминал, потому что многие знали, в чём дело. Был ещё Папаша, Никос и ещё три человека. Но остальные были скорее за компанию с Папашей и для массовки.

— Я очень надеюсь, что с Лианой и остальными всё в порядке, и вы их найдёте. Времени прошло, конечно, много. Куда они могли направиться дальше, я понятия не имею. Думаю, что начать с места выхода тоннеля из под земли, это наилучший вариант. Вдруг найдутся какие-то следы? А может, они до сих пор там, как знать. Всё что мог, я рассказал. Удачи вам в поисках, — и Папаша крепко пожал Сёме руку, после чего подошёл к Юне и взял её за плечи, — ну а ты? Не надумала остаться?

— Нет, — Юна отрицательно покачала головой.

— Хорошо, я за тебя не волнуюсь, о тебе будет кому позаботиться, так ведь? — и Папаша ей хитро подмигнул.

Юна подмигнула ему в ответ и улыбнулась. Прощание не стали растягивать, они погрузились на лодку и отчалили. Сёма вёл сам, Юна сидела рядом. Минут через пятнадцать, он сказал ей:

— Думаю, наш контрабандный пассажир уже может выйти, позовёшь его?

— Если он здесь, — сказала Юна, и встала чтобы пойти посмотреть.

— Конечно здесь, сомневаюсь, что он мог передумать, — сказал Сёма.

Ваня пришёл через минуту, широко улыбаясь, как будто это был самый счастливый день в его жизни.

— Спасибо, ребята, — искренне сказал он.

— Пока не за что, — сказал Сёма, — вполне может получиться, что мы втянули тебя в неприятности. Как знать.

— Это уже мои проблемы, но я там закис, мне нужно было вырваться. Жаль, конечно, что после своего побега я вернуться не смогу. Папаша, наверное, обидится, что я уехал и назад не примет, — грустно сказал Ваня.

— Ну, вообще-то примет, — сказал Сёма.

— Почему ты так думаешь? — удивился Ваня.

— Не хочу хранить тайну, получится, что мы тебя обманываем, а это плохо сказывается на доверии, поэтому расскажу, не возражаешь, Юн?

— Я только за, хранить тайну это тяжело, — ответила она и улыбнулась.

— Папаша нас сам попросил тебя забрать, ещё до того как ты пришёл к нам, — сказал Сёма, — он предвидел что ты придёшь и заранее с нами договорился. Так что прости, но мы немного тебя дурили, когда делали вид, что не очень-то этого и хотим. Но это была не наша инициатива.

— Это что же получается? Он хотел от меня избавиться? Чем же я провинился? — Ваня внезапно стал выглядеть обиженным ребёнком.

— Нет, — успокоил его Сёма, — он тебя отправил в отпуск. Но он надеется, что ты доберёшься до лодочника и купишь лодку. А когда с ней наиграешься, то вернёшься в тюрьму. Папаша хочет, чтобы у вас была своя подводная лодка. Можешь считать, что он отправил тебя в командировку.

— Вот те раз, — Ваня был в шоке от того, что Папаша его так переиграл, — да на что же я куплю лодку? Это же удовольствие не дешёвое, а у меня никаких ценностей нет.

— Не волнуйся, — сказала Юна, — он дал золота на лодку.

Ваня ошарашено молчал и переводил взгляд с Сёмы на Юну и обратно. Потому вдруг рассмеялся.

— Нет, ну Папаша! Ну не зря его считают великим человеком! Как он меня! Насквозь людей видит. Я себя, конечно, немного дураком чувствую, но это всё равно здорово. Как он меня, а? Ну что, какой план? — Ваня вдруг резко сменил тему.

— Ну, ты вроде в курсе, — сказал Сёма, — пересечь море и найти точку выхода из тоннеля, в который ушла моя беременная жена. Говорю, а сам в эти слова не верю, звучит как бред…

— В жизни многое звучит как бред, — сказал Ваня, — я могу взять на себя обязанности рулевого. Хотя, тут и рулить-то нечего, задал маршрут и сиди себе. Но я хочу быть полезным.

— Не волнуйся, будешь, — успокоил его Сёма, — мы будем меняться, так будет лучше. И лодку как следует освоим, да и уставать сильно никто не будет. Тут заняться всё равно особо нечем.

С этим доводом все согласились.

Лодка мерно шла по маршруту несколько дней, когда вдруг её огласил громкий Ванин голос:

— Ребята! Идите сюда!

Сёма и Юна были в своих каютах, но когда услышали крик, как ошпаренные побежали в рубку, где дежурил Ваня.

— Что случилось? — вбегая, спросил Сёма.

— Остров! — почему-то гордо сказал Ваня.

— Ииииии….? — не понял Сёма.

— Предлагаю сделать остановку, — сказал Ваня, — и отдохнём от замкнутого пространства, а то я вижу, что всем не по себе с непривычки.

— Мне нормально, — пожала плечами Юна.

— Ну, ты-то к пещерам привычная, а мы не очень. Мне вот лично, простору хочется, — сказал Ваня, который был уже в курсе биографии Юны.

— Наверное, подводные лодки это не твоё, — сказал с улыбкой Сёма, — тебе нужен другой способ путешествий.

— Да нет! — возразил Ваня, — привычка нужно просто. Ну и именно эта лодка, конечно, слишком маленькая. На ней хорошо вдвоём, а ещё лучше одному, — потому спохватился, — я сам навязался, я понимаю, и вам тоже неудобства доставляю, но тут уж извините.

— Да ничего. Думаю, что всё складывается так, как и должно. К тебе нет никаких претензий, нам с тобой спокойнее, — сказал Сёма.

— Вам обед готовить? — спросила Юна, которая брала частенько на себя обязанности повара.

— Я бы не отказался перекусить, — сказал Ваня, который от этого никогда не отказывался, хотя особо прожорливым его назвать было нельзя. Ел он очень умеренно, но зато, при любой возможности.

— Я тебе помогу, — сказал Сёма, которому готовить с Юной нравилось, потому что эта была интересная игра. Он не помнил ни одного рецепта, ни одного блюда, даже самого простого, но когда начинал что-то делать, руки вдруг сами начинали ловко орудовать ножом или ещё чем-нибудь. Это несколько завораживало его самого.

А Юне нравилось готовить, потому что можно было пользоваться настоящими кастрюлями и другими кухонными приборами, которых у неё раньше не было. Два стареньких котелка, да несколько ножей, вот и вся кухонная утварь, что была у них с мамой. Тот скромный набор, который был на борту лодки, казался ей сказочным богатством.

— Ну так что, мы остановку делаем, вы так и не сказали? — спросил Ваня.

Сёма посмотрел на Юну. Она посмотрела на Ваню и сказала:

— Можно, почему бы и нет? Давайте. А там безопасно?

— Надеюсь, — сказал Ваня, — но мы сначала аккуратненько подплывём и всё осмотрим, а уж потом, если всё тихо, тогда, возможно, высадимся. Торопиться не будем.

— А это что такое? — спросила Юна, указывая на остров на мониторе.

— Это и есть этот остров, — ответил Ваня.

Юна на него укоризненно посмотрела, мол, я же не дурочка, не об этом речь. Она подошла поближе и указала пальцем на то, что привлекло её внимание.

— Ух ты, — удивился Ваня, — а я и не заметил, Сём, смотри! Это же шпиль какой-то! На антенну похож. Вот это да! Молодец Юна, глазастая!

Сёма тоже увидел, на что показывала Юна.

— Может, тогда не стоит причаливать? Остров, похоже, обитаемый, вдруг нарвёмся на неприятности? — сказал он.

— Да не, не думаю! — возразил Ваня, — это, наверное, старая штука, времён колонизации. Вообще похожа на антенну межзвёздной связи, но настолько старую, что когда планету колонизировали, такими уже не пользовались. Так что возможно это какая-то другая штука, просто похожая. Но однозначно старая.

— А может, это какая-то база для наблюдения за тюрьмой? — предположил Сёма.

— Точно нет, — отрицательно покачал головой Ваня, — слишком далеко. Сколько мы уже прошли? — он посмотрел на приборы, — уже около тысячи километров. Им проще сверху наблюдать, а отсюда, что они могут увидеть. Предлагаю не обращать на неё внимания и высадиться. Но, разумеется, соблюдая все меры предосторожности, — ещё раз, на всякий случай, добавил Ваня.

— Ну ладно, давай пристанем, если ты так уверен, — согласился Сёма.

— Но сначала обед! — строго сказала Юна.

Ваня направил на неё указательный палец и сказал:

— Не в бровь, а в глаз! Обед в первую очередь. Предлагаю назначить Юну капитаном, она всегда выдаёт самые дельные предложения.

— Зачем мне быть капитаном? — сказала Юна, — вы и так всегда делаете, что я скажу, а отвечаю за всё не я, — она улыбнулась и вышла из рубки.

— Мне кажется, мы взрастили монстра! — с наигранным испугом сказал Ваня, — откуда в ребёнке, выросшем в пещере, такое знание жизни?

— Мама у неё была молодец, готовила её к общению с людьми. Опыта у неё мало, но все необходимые установки есть. Она осваивается и начинает ими пользоваться. Но ты не бойся, она хорошая. Если что, я замолвлю за тебя словечко, — сказал Сёма и похлопал Ваню по плечу.

— Вот спасибо, шеф! Теперь мне гораздо спокойнее, — ответил Ваня и взялся за управление лодкой. Подвести её к острову он хотел в ручном режиме.

Когда обед был готов, Сёма пришёл в рубку, и застали там Ваню весьма озадаченным.

— Что случилось? — спросил Сёма.

— Пока толком и сам не пойму, — честно признался Ваня, — вот смотрите: остров, вход в бухту, а вот тут, сбоку от него, на берег выбросило большой корабль. Видишь? — теперь он увидел, — дело в том, что он там не очень давно. Это видно. И он сильно обгоревший, на нём был пожар.

— Большой корабль? Насколько я знаю, а должен сказать, что знаю я не много, но большие корабли вроде здесь не плавают? — спросил Сёма.

— Да, в том-то и дело, — сказал Ваня, — не плавают, потому что сверху, — он поднял глаза к потолку, — их легко отслеживают и наказывают владельцев. Чаще всего просто уничтожают и всё. Плавать на таких штуках себе позволяют только одни люди… забыл, как они себя называют, но они периодически наведываются в тюрьму, мы с ними торгуем. Они меняют золото на оборудование. Мы им золото, они нам всякие технические штуки. Чаще всего простые, но бывало даже роботов привозили. Папаша хотел дальше этот обмен развивать, но в последнее время они что-то пропали.

— Выходит, доплавались и их всё-таки наказали? — сказал Сёма.

— Может так, а может и ещё с кем схлестнулись. А может, вообще, просто пожар на судне возник и они с ним не справились, всякое ведь бывает. Это же бывшая нефтеналивная баржа, только переделанная. Они в основном на таких плавают. Часть отсеков переоборудуют под склады и жилые помещения, а в оставшихся топливо возят. Тут же заправляться негде, если ты на ископаемом горючем ездишь, нужно его с собой возить. Вот они и возят, — сказал Ваня.

— Ты много о них знаешь, — удивился Сёма.

— Мы с ними давно торгуем, собирали потихоньку информацию. А в последнее время Папаша особенно ими озадачился, подключил все связи, роет про них любые сведения, которые может найти, — сказал Ваня.

— А ты-то откуда об этом знаешь? — удивился Сёма.

— Я же один из ведущих техников… был. Хранение и сортировка информации, одно из направлений моей деятельности. У нас, конечно, многое на бумаге, но и электроника тоже кое-какая есть, — сказал Ваня.

— Получается, что Папаша отпустил очень осведомлённого человека? — удивился Сёма.

— Получается, что так. Я и сам удивился, когда ты сказал, что он сам за меня просил. Но ему виднее. Выходит, он мне очень доверяет, раз не боится, что я выболтаю лишнее…

— А ты пока не выболтал? — спросил Сёма.

— Пока нет, — улыбнулся Ваня, — это не особо секретная информация.

— Не особо секретная? — удивился Сёма, — это что за градация такая?

— Секретность тоже бывает разных уровней, — серьёзно сказал Ваня, — но ты, кстати, довольно близок с Папашей, можно сказать — доверенное лицо. Тебе можно не особо бояться выболтать лишнего.

— Лучше не надо, — сказал Сёма серьёзно, — а вдруг меня пытать будут? Вдруг я всё выболтаю?

— Кто тебя будет пытать? — удивился Ваня.

— Ну, мало ли, как жизнь обернётся. Я иногда себе кажусь слепым котёнком, который ходит везде и на стены натыкается. Трудно ничего не помнить, поэтому живу на догадках и предположениях. И боюсь по незнанию подвести кого-нибудь. Так что лучше в меня секретные данные не складывай.

— Да уж, Сём, — задумчиво сказал Ваня, — я всё время забываю, что ты не в себе. Странно это. Ты рассуждаешь, как совершенно нормальный человек. Фразы и понятия используешь сложные. Так что даже странно, что чего-то ты не помнишь…

— Я себя не помню. Ни до, ни после прилёта сюда. Мир помню, а себя в нём не помню, — сказал Сёма и вздохнул.

— Моё мнение, — сказал Ваня, — что это психология чистой воды. Мозг у тебя не повреждён, иначе бы это по-другому работало. Я, конечно, не врач, но думаю, что всё находится у тебя там, — Ваня постучал указательным пальцем себе по голове, — но ты, по какой-то причине, потерял к этому доступ. А раз так, то нужно просто найти ключ, или пароль, и доступ появится.

— Где же этот пароль найти? — вздохнул Сёма, — ну так что будем делать? — решил он сменить тему и кивнул на монитор.

— Это произошло недавно, по планетарным меркам, но явно не вчера, — сказал Ваня, — предлагаю пристать и обследовать местность. С большей осторожностью. Я один могу пойти на разведку, на всякий случай. Но думаю, что опасности нет.

— Вместе пойдём, — сказал Сёма, — только Юну здесь оставим, от греха подальше.

— Это почему? — услышали они её голос из коридора, а затем и она сама вошла в рубку.

— Потому что ты ребёнок, — сказал Ваня, — я в автопилот загружу, на всякий случай, маршрут до тюрьмы. Ты это просто знай, может не сейчас, но в будущем пригодится. Если с нами что-то случится, ты сможешь туда вернуться, а там о тебе позаботятся. И не спорь, — предупредил он её возражения, увидев, что она набирает воздух в лёгкие, — как бы ты нами не вертела, ты ребёнок и твоя безопасность это наша основная задача.

Юна передумала спорить, поняв, что это бессмысленно и сказала:

— Вы есть-то будете? Остыло уже.

Они высадились в километре от обгоревшего корабля и решили обследовать сначала его, чтобы понять что произошло. Юна отвела лодку в море и погрузила. У неё это всё уже отлично получалось. Дети вообще быстро всему учатся.

Высаживаясь, Сёма с Ваней сильно промокли. Лодки не было, никаких мостков тоже, близко к берегу подойти было нельзя из-за размеров. Отжав одежду, они решили, что нужно будет что-нибудь придумать, потому что каждый раз купаться, когда нужно сойти на берег, не очень хотелось.

Они только вошли в лес, как грохнул выстрел и рядом Сёмой из дерева брызнули щепки. Он вдруг понял, что такое уже было. Сёма обернулся, и увидел стоящую на бревне «амазонку». Видение сморгнулось, но он успел разглядеть лицо. На месте «амазонки» материализовался Ваня, который швырнул его на землю и рухнул рядом сам. Выстрелы затрещали один за другим. Это всё было очень знакомо. Сёма лежал с закрытыми глазами и пытался удержать в сознании её лицо. Оно постепенно таяло, но было ему, вне всяких сомнений, знакомо.

Они находились под обстрелом, было неизвестно, смогут ли выжить, а ему было хорошо и спокойно. Он знал кто это.

## Глава 20

Лиана пила только воду, а ела только тот «нектар», который выдавал ей Яр крохотными кусочками. Удивительно, но ей этого хватало. Она быстро восстановила силы после родов, часто кормила малыша, и только диву давалась, откуда в её организме что берётся.

Яр попытался ей объяснить, что организм идеальная фабрика и всё производит сам, ему нужны только базовые строительные материалы, роль которых выполняет вода и нектар, который является высокотехнологичным концентрированным питанием. Лиана воспринимала все эти разговоры как эзотерику, настолько они не соотносились с её представлениями о науке вообще и биологии в частности.

На расспросы Яр тоже не реагировал. Он предложил ей схему, что у них будет ещё несколько таких разговоров, когда он будет ей что-то рассказывать и отвечать на вопросы, но всегда дозировано. Мотивировал он это тем, что они проводят вместе много времени и если не поставить рамки, всё их общение сведётся к выпытыванию Лианой у него информации. Лиана нехотя согласилась, выбора не было. Яр мог разговориться и выболтать то, чего не собирался, по крайней мере, ей так казалось, но с другой стороны, если он упёрся и говорить не хочет, то сдвинуть его было невозможно. Из-за своей болтливости он, наверное, и хотел ограничить их разговоры.

Лиана уже не сомневалась, что всё происходит по-настоящему. Лишь иногда, на неё накатывало странное чувство, что это какой-то фильм. Слишком нереально было всё то, что случилось. На этой планете было много нереального, но её история последних недель казалась совсем фантастической. И удивительнее всего было присутствие здесь Яра, который называл себя аборигеном.

Они уже давно переехали в город. Там и правда было свободно. Никакой живности не было вообще. Яр нашёл более-менее целую комнату в одном из зданий, «вылизал» её, оборудовал, как мог, для жизни мамы с малышом, а сам поселился через стенку.

Он притащил большую каменную чашу, поставил её в комнате Лианы и всегда следил, чтобы она была полна воды. Лиана видела, как он её нёс. Ему было очень тяжело, он еле справился, но она понимала, что нормальный человек, такую вообще бы поднять не смог. А Яр принёс. Даже не прикатил, не притащил, а принёс. Это восхищало и немного пугало. Вспомнилось, как он говорил про неё, что она сильнее других людей. Она не думала что это так. По крайней мере, поднять эту чашу она бы вряд ли смогла. Но может дело в том, что она всё-таки женщина. А может в том, что отец не из них, как она поняла. Значит, она смешанная и могла унаследовать многое частично. «Ну, — как она всегда подводила черту под такими рассуждениями, — если всё это правда!».

У Лианы это был первый ребёнок, она не имела личного опыта вскармливания младенца, сейчас для неё всё было в первый раз, но она не могла отделаться от ощущения, что всё это странно. Слова Яра, чем дальше, тем больше подтверждались. Ребёнок рос очень быстро.

Немного спустя, после того как они переехали в город, он пошёл, а потом и начал говорить. По классике, сначала сказал «мама». Потом чисто сказал «Яр». Причём с уверенной, звонкой «Р». Затем слова полетели один за другим, и Лиана даже перестала замечать новые.

Ребёнок уже ходил и говорил, а она до сих пор не выбрала ему имя. Это её очень мучило, ей пока удавалось обходиться общими эпитетами: малыш, мой сладкий, солнышко и так далее. Но имя было необходимо, а то он так и будет думать, что его зовут малыш. И тут дело было не в отсутствии фантазии, она просто не могла решиться. Больше всего ей хотелось назвать сына в честь Сёмы, но Яр сказал, что он может быть жив, или, по крайней мере, что не умер, тогда называть так сына она не хотела. Вдруг они встретятся? Отец и сын с одинаковыми именами? Ну, это конечно не запрещено, но ей не нравилось. Тем более, так она хотела почтить его память, а если он жив? Это уже будет неправильно. Были варианты назвать в честь отца и деда, но Яр про них определённо сказал, что они живы. Всё равно можно было выбрать одно из их имён, но она никак не могла. Так и металась между Семёном, Петром и Фёдором. Потом ей это надоедало, и она начинала придумывать ему своё имя, но впадала в ступор, ей ни одно не нравилось.

Как-то раз, Яр зашёл к ним в комнату, подошёл к чаше и стал доливать в неё воду из бурдюка. Внезапно, как будто вспомнив, он сказал:

— Да, всё забываю сказать, его зовут Лавр, — и он кивнул на малыша, который строил пирамидку из камней.

— В смысле, — опешила Лиана.

— Лавр, это его имя, — терпеливо пояснил Яр.

— Откуда ты знаешь, если имя ему, я пока что не дала? — Лиана внезапно начала закипать, ей не понравилось, что Яр пытается влезть туда, куда его не просили.

— Имя не нужно придумывать, оно есть у каждого. Каждый человек, когда рождается, запечатлевается в информационном поле. Всему этому соответствуют определённые частотные колебания, если их перевести в звуковые волны, получится имя. Ну не точно, конечно, это более сложные комбинации, но для него Лавр, наиболее созвучное из привычных имён. Твоё имя тоже не случайно, как и моё. А вот у людей, часто имена придумывают от балды. В результате, они не соответствуют по частотным колебаниям образу человека в информационном пространстве. И чем сильнее это несоответствие, тем сложнее ему жить. Постоянно возникает диссонанс. А если имя совпадает, человек живёт в гармонии. Он многого может добиться, его жизнь складывается удачно. Говоря по-простому, ему часто везёт.

— Ты несёшь ахинею, — сказала Лиана, — я, наконец, поняла, ты сумасшедший, — и она разочарованно покачала головой.

— Не удивительно, что ты так думаешь, ты прочитала очень много книг человеческой цивилизации. А там много заблуждений и многие явления интерпретируются неправильно. Мы тоже прошли через все эти ошибки.

— Ну ладно, допустим, хотя это и не так. Но я, то, что опровергает твою теорию полностью. Ты говоришь у меня правильное имя. Ты посмотри вокруг? Я жрала пауков живьём и родила ребёнка в пещере, чуть не сдохнув от токсичного мяса. Я живу в гармонии с миром? Очнись! Вся моя жизнь это сплошное отсутствие гармонии. Один бесконечный диссонанс! — резко выдала Яру Лиана.

Ребенок, который сидел на полу, уже давно перестал строить свою пирамидку и с интересом наблюдал за разговором взрослых. Неожиданно он сказал:

— Лавр! — и посмотрел на Лиану.

Она вздохнула и бессильно развела руки в стороны.

— Это ничего не доказывает, он повторяет всё, что услышит.

— Допустим, но насчёт себя ты не права. У нас, до ста пятидесяти лет это период взросления. Ты только сейчас выросла. Биологически, конечно, уже давно, но вот энергетически…

— О боже… — Лиана закатила глаза вверх.

— Подожди, — не дал ей себя прервать Яр, — как только ты достигла зрелости, то вошла в резонанс с информационным полем и события вокруг тебя начали развиваться стремительно. Ты как глаз урагана, вокруг тебя по спирали закручиваются люди и события. Ты притягиваешь к себе и всасываешь в свой вихрь людей, которые стараются сделать мир лучше. Это наше, и твое, в том числе, природное свойство. Да, пока ты делаешь это стихийно, не умеешь этим управлять, отсюда и ошибки. Но люди, которые собираются вокруг тебя, оказываются здесь не случайно. Оглянись, везде, куда ты приходишь, количество порядка увеличивается. Те, кто совпадают с тобой по частотным характеристикам, притягиваются и стараются присоединиться к этому движению…

— Прекрати, — перебила его Лиана и легла на своё ложе, — я больше не могу это слушать.

— Странно, — удивился Яр, — ты хотела разговоров, но как только они начинаются, ты тут же закрываешься.

— Я просто тебе не верю. А когда ты говоришь такое, то я просто начинаю считать тебя сумасшедшим. Или себя, так даже проще. В таком случае, тебя просто не существует, — сказала Лиана и закрыла глаза.

— А ребёнок существует? — спросил Яр.

— А Лавр? — услышала она вопросительный детский голос.

Лиана вытянула руку в сторону ребёнка и поманила его пальцами. Вслед за этим раздалось торопливое шлёпанье босых ног по камню, и он взобрался ей на грудь. Она потрепала его по волосам, не открывая глаз.

— Ну, если ты сам хочешь быть Лавром, я возражать не буду, — сказала Лиана.

Малыш положил голову ей на грудь и сказал тихонько:

— Я Лавр.

— Лавр, Лавр, мой маленький Лавр, — сказала Лиана и поняла что засыпает. В последнее время ей начинало казаться, что некоторые её внезапные засыпания, это работа Яра, но она не успела как следует обдумать эту мысль.

Когда она проснулась, Лавр (да, теперь уже Лавр, ничего не попишешь) сидел и опять строил свою пирамидку из камней. Яра не было. Лиана решила его найти.

— Лаврик, — сказала она и пошевелила губами, как бы пробуя это слово на вкус. И откуда оно взялось, само как-то вылетело, но сын среагировал и уставился на неё своими кристально голубыми глазами. Лиана решила не сопротивляться и продолжила, — Лаврик, я пойду, найду Яра, мне надо с ним поговорить, побудь здесь, ладно?

— Яр уууууу, — и Лавр неопределенно махнул рукой.

— Яр ушёл? — удивилась Лиана.

Лавр кивнул.

— Далеко? — спросила Лиана, и Лавр опять кивнул.

У Лианы на лбу выступил холодный пот. Она вдруг поняла, что общается, причём вполне осмысленно, со своим новорожденным сыном. Его прогресс она не успевала отслеживать и привыкать к нему. Сейчас он ей передал вполне определённую информацию. Чтобы это происходило так внятно и убедительно, Лиана не помнила. Да, какие-то короткие утверждения были, но в основном они касались его желаний. Но сказать, что другой человек ушёл далеко? Это уже совершенно новый уровень. Да и откуда он мог это знать. Лиана решала это выяснить.

— Лаврик, а откуда ты это знаешь? — спросила она осторожно.

Лавр поднёс указательный палец себе ко лбу и легонько потыкал.

— Сам догадался? — спросила Лиана. Лавр кивнул.

Лиана вздохнула. Да мало ли что происходит в этой маленькой голове. Придумал что-нибудь. А Яра всё равно нужно было найти.

— Я скоро приду, — сказала она Лавру, он ей кивнул, и она вышла из их комнаты.

У себя Яра не было. Как и нигде поблизости. Она сходила к источнику, посреди площади, откуда он всё время приносил воду, но его не было и там. Она прошлась по окрестностям, но его не было нигде. Её начала захлёстывать лёгкая паника. Она вдруг поняла, насколько сильно они от него зависят. С водой проблем нет. А вот с едой, ещё какие. Теперь нельзя было добыть даже токсичного паучьего мяса. Вся живность из города по непонятной причине испарилась.

Лиана боялась далеко уходить и оставлять малыша надолго одного. Пройдя по окрестностям, она решила вернуться домой. Паниковать рано. Мало ли какие у него дела. Может всё просто, и он решил прогуляться? Или ещё чего… Чего ещё может быть, Лиана не придумала, но решила на этом не зацикливаться.

Наверное, нужно было быть с ним помягче, думала Лиана, не называть сумасшедшим. Вдруг он обиделся?

В этот день Яр так и не пришёл. Как и на следующий. Как и потом. Лиана кормила ребёнка грудью, но сама начала страдать от адского голода. Если так пойдёт и дальше, у неё начнутся проблемы с молоком. На одной воде она долго не протянет.

На третий день, она покормила Лавра, но он, отпустив грудь, стал пристально на неё смотреть. Видно почувствовал, что что-то не так, потом слез с коленей, взял её за руку и повёл из их комнаты. Он привёл её в комнату к Яру, подвёл к тому месту где он спал и указал на лежащий по центру малюсенький свёрток. Лиана его осторожно взяла и развернула. Там был небольшой кусочек нектара, которым они питались. Этого должно было хватить на несколько дней.

Она облегчённо вздохнула и, отломив маленький кусочек, отправила его в рот. Через минуту она почувствовала себя значительно лучше. Яр оставил этот нектар специально, просто она не догадалась поискать, пока сын не почувствовал что она страдает от голода и не помог ей. Это внушало надежду, что Яр о них всё же думает и ушёл не навсегда.

— Как ты понял, что нужно делать? — спросила Лиана.

Лавр потрогал указательным пальцем свой лоб.

— Догадался? Какой ты у меня молодец! — Лиана его крепко обняла.

Яр появился ещё где-то через неделю. У Лианы как раз заканчивался оставленный им нектар. Когда он, улыбаясь, вошёл к ним в комнату, она встала, упёрла руки в бока и строго, как сварливая жена сказала:

— Ну, и где же ты шлялся столько времени?

Яр нисколько не обиделся а, продолжая улыбаться, похлопал себя по большой суме, висевшей через плечо.

— Вот, добыл нам пропитание, а то был шанс умереть от голода. У вас, не у меня, — всё так же улыбаясь, сказал он.

— Почему это? — удивилась Лиана, — ты же говорил, что мы одинаковые, что МЫ, это МЫ?

— Ну, не совсем. Я чистокровный, а вы смешанные, в вас многие наши особенности ослаблены. Потом, это нужно тренировать. Нужно жить в определённом режиме и уметь управлять своим организмом. Я могу без еды около года провести. Мне будет тяжело и некомфортно, но я выживу. А вот ни ты, ни Лавр, к сожалению не смогут.

— А ты за счёт чего можешь столько протянуть? — спросила Лиана.

— Всегда и всё упирается в энергию. Это закон вселенной. Пища нам тоже нужна, для того чтобы организм получал энергию…

— А как же всякие полезные вещества? Витамины, минералы, и так далее, — удивилась Лиана.

— Их значение вы преувеличиваете, многое организм умеет производить сам. Но, конечно, он должен правильно функционировать. А вот энергия нужна. Но всё вокруг нас пронизано энергией, её только нужно уметь использовать.

Лиана вдруг поняла, что Яр не сумасшедший. Он сектант! Она слышала про всякие секты, где люди, во что только не верят. Наверное, он один из таких. Или, это религия местных аборигенов, если он говорит правду.

— Думай что хочешь! — сказал Яр, слегка обидевшись.

—Ты что? Лазил в моей голове? — недовольно сказала Лиана.

— Нет, твои мысли сами выплёскиваются наружу, тут даже способности никакие не нужны, чтобы понять, о чём ты думаешь, — сказал Яр.

— Мог хотя бы предупредить, что уходишь, — сказала Лиана, решив сменить тему.

— Это привело бы к новым разговорам, а я их не хотел, к тому же, известие пришло неожиданно. Тот, кто нёс посылку, должен был прийти сюда, но его срочно призвали, и мне пришлось спешно выдвинуться ему навстречу, чтобы забрать нектар. Поэтому так и получилось, — сказал Яр, — ну, у вас тут, я вижу, всё хорошо!

— Хорошо! — сказал Лавр.

— Ого, а твои пирамидки прогрессируют! — обратив внимание на постройку из камушков, сказал Яр.

Лиана посмотрела и ахнула. Пирамидка была составлена очень сложно. Да это была и не пирамидка никакая. Это просто камни стояли один на другом, соприкасаясь в одном месте. Маленькие внизу, большие вверху. Баланс был потрясающий. Как она раньше не заметила.

— Лавр молодец? — спросил он.

— Лавр молодец! — сказала Лиана, — такой молодец, каких я ещё не видела, — и она обняла его.

— Да, у малыша с информационным полем всё в порядке. Он с ним взаимодействует, как не все взрослые могут. Я даже удивляюсь немного, — сказал Яр, — я боялся, что паучье мясо может плохо сказаться на его развитии, но нет. Возможно, даже помогло. Он очень хорошо развивается.

— А мне ты об этом не сказал, потому что пугать не хотел? — с лёгким упрёком спросила Лиана.

— Да нет, я же говорил. Ребёнок растёт физически очень быстро, но мозг не всегда успевает за телом. Но это не наш случай. У Лавра всё отлично! — сказал Яр, — эх, зря, конечно, в своё время этих пауков не уничтожили. Тогда мы ещё вели войны, нам нужно было выращивать солдат как можно быстрее, вывели этих пауков. У нас вся наука была на природных технологиях построена. Мы обычно не синтезировали вещества, а выводили животных или растения, которые их производят. Вот и с пауками так же. Потом цивилизация перешла на новый этап развития, надобность в них отпала, но победили гуманисты и не дали их уничтожить. За десятки тысяч лет они эволюционировали и сильно увеличились в размерах. Раньше-то маленькими были. Жаль, я тогда не настоял… — грустно закончил Яр.

— Ты не настоял? — удивлённо сказала Лиана, — десятки тысяч лет назад?

— Ну да, — Яр кивнул, — мы же бессмертные. Убить нас, конечно, можно, но трудно. А сами мы не умираем. Если не довести себя до крайности.

Лиана раздражённо махнула на Яра рукой, подумав, что его опять куда-то не туда понесло и повернулась к Лавру.

— Какой же ты у меня молодец, как я тобой горжусь, — сказала она, когда её взгляд опять упал на балансную пирамиду, — как жаль, что папа тебя не видит и не может разделить мою гордость…

— Папа придёт, — Лавр уверенно кивнул, — потом придёт!

Лиана потрясённо повернулась к Яру.

— Слушай ребёнка, он знает, что говорит, — сказал Яр и, выставив указательный палец вверх, покрутил им, — он пользуется во всю тем, во что ты не хочешь верить, — и с этими словами вышел из комнаты.

Лиана вновь посмотрела на Лавра. Он тоже смотрел на неё и улыбался, и она поняла, он действительно знает, что говорит.

## Глава 21

— Стреляют не больше четырёх стволов, — крикнул Ваня.

— Что? — не понял Сёма.

— Я говорю, что стреляют не больше чем четверо, — повторил Ваня и куда-то пополз.

Сёма начал возвращаться к реальности. Видения видениями, но если их сейчас подстрелят, от них не будет никакого толка. Сначала был порыв поползти следом за Ваней, но он подумал, что ему лучше быть здесь и привлекать на себя огонь. Аккуратно, естественно. Пусть думают, что они здесь залегли оба. Ваня уже скрылся в кустах.

Стрельба стихла. Стрелки потеряли цель и не видели смысла просто так стрелять по кустам. Они и так слишком долго поливали их огнём. Сёма поднял сбитую пулей ветку, нацепил на неё свою кепку и осторожно высунул наружу. Почти сразу в ближайшее дерево ударила пуля, а вторая пробила кепку насквозь. Сёма быстро её убрал.

Значит, они по-прежнему караулят. Нужно будет дразнить их периодически. Дразнить… это слово вызвало какие-то смутные ощущения. Сёма посмотрел на палку с надетой сверху кепкой.

— Дразнилка… — прошептал он и его прошиб пот.

Приступы узнавания были не регулярными. Причём, если работал один и тот же раздражитель, то они постепенно становились слабее и могли вообще затихнуть. Но на некоторые свежие реакция была по-прежнему острой. Слово «дразнилка» послужило таким новым раздражителем. Странное слово, почему он на него так среагировал?

Нужно было не забывать про противников, Сёма опять высунул шапку и в ней сразу образовались две дырки. Интересно, когда они поймут, что стреляют кому-то в голову, но не могут убить? Дойдёт до них, что их обманывают? Хотя с другой стороны, что им остаётся, если они уже начали стрельбу.

Сёма с сожалением посмотрел на свою изрешечённую кепку. Они уже пристрелялись к этому месту, нужно будет подразнить их где-нибудь рядом. Тогда, скорее всего, они будут мазать, если он не будет держать дразнилку слишком долго и давать им прицелиться.

Он слегка сменил позицию, как смог. Далеко уползать смысла не было, тогда стрелки его потеряют. Он сместился за соседнее дерево и подразнил оттуда. Выстрелы затрещали не сразу, пока они заметили шапку, пока начали целиться, Сёма успел её спрятать. Осмотрев и не найдя новых дырок, он торжествующе захихикал.

Из леса, откуда-то в стороне, раздался крик и жуткий треск. У Сёмы было ощущение, что человека просто раздавили прессом, но скорее всего это был не звук ломаемых костей, а что-то другое. Кости так громко не трещат, на весь лес.

Они с Ваней, собираясь на эту вылазку, естественно вооружились. У каждого было ружьё и кобура с пистолетом на поясе. Но стрелять Сёма пока смысла не видел, враги не показывались и стреляли из укрытия. Но на всякий случай, предохранитель он снял и держал ружьё наготове.

Из леса опять раздался крик и треск, воображение тут же нарисовало картинку, как Ваня отрывает кому-то голову.

Сёма подумал пальнуть в слепую для острастки, но не стал. Вдруг они не разглядели у них оружия, пусть будет сюрприз. Он ещё раз вызвал своей шапкой ответную стрельбу, убедившись, что те, кто его караулит, на месте и тихонько пополз в ту сторону, где скрылся Ваня и постоянно раздавался треск.

Удалившись на некоторое расстояние, он встал и побежал пригнувшись. Было страшно, но выстрелов не последовало, значит, его не заметили. Ваню он нашёл метров через сто пятьдесят. Тот прятался за россыпью валунов и широко улыбался.

— В чём причина веселья? — подобравшись к нему вплотную, спросил Сёма.

— Не знаю, — пожал тот огромными плечами, — давно в заварушки не попадал, организм радуется давно забытому вкусу адреналина! Я, возможно, адреналиновый наркоман, — и Ваня заулыбался ещё шире.

— Для нас это не очень хорошо, — серьёзно сказал Сёма, он не видел особых поводов для радости.

— Раз ты здесь, давай дожмём вот эту кучку, — Ваня махнул рукой в сторону, — я загнал в овраг троих, насколько я понял, у них два ружья. Они хотели нас с фланга обойти. Нужно действовать быстрее, а то если они все объединяться вместе, то нам будет сложнее.

— Какой план? — спросил Сёма.

— Проберись вон туда, дальше вдоль оврага. Я начну их забрасывать камнями, они буду вынуждены начать двигаться, ты их отстреливай. Старайся попадать. Хороший план? — спросил Ваня.

— Не знаю, но другого всё равно нет, давай попробуем, — кивнул Сёма и собрался бежать туда, куда сказал Ваня, но вдруг вспомнил, о чём хотел спросить, — а что это тут за треск был?

— Да это я пару деревьев сломал, когда их в овраг загонял. Ничего особенного, — ответил Ваня.

— Ясно, — кивнул Сёма и вдруг увидел сухое обломанное дерево толщиной с его ногу. Если Ваня сломал его, то это… но уточнять мысль он не стал а двинулся на позицию.

План хорошо сработал. Сёма залёг на позиции, но сначала никого не видел. Потом Ваня швырнул камень в овраг. Ну как камень? Небольшую скалу. Похоже, что попал, раздались крики боли, и в листве мелькнул человек. Сёма этого ждал и выстрелил. Человек упал. В овраге кто-то продолжал кричать, Сёма стал аккуратно пробираться по краешку на звук.

Когда он добрался, Ваня был уже там. Обломок скалы, который он кинул, убил одного и повредил ногу второму. Третьего Сёма удачно подстрелил, и он был мёртв. Ваня пытался беседовать с выжившим.

— Как ты думаешь, если я попробую вырвать тебе руку, у меня получится? — Ваня сложил рядом два кулака и потом развёл их в стороны, показывая, как он легко будет отрывать ему руку, — ещё раз спрашиваю, сколько вас человек и сколько у вас стволов?

— Восемь! Восемь человек, пять ружей, — в ужасе забормотал раненый.

— Сём, последи, чтобы нас не застали врасплох, — сказал Ваня и указал на склон оврага.

Сёма взобрался наверх, занял позицию и стал вглядываться в просветы между деревьями, не идёт ли кто.

— А ты меня случайно не обманываешь? — грозно спросил Ваня.

— Помогите! — вдруг во всю мочь закричал раненый.

Сёма повернулся на крик, и успел увидеть, как Ваня положил свою ладонь ему на макушку и слегка крутанул голову, сжав пальцами. Раздался короткий хруст и раненый обмяк.

Ваня вздохнул, собрал оружие и поднялся к Сёме.

— Вот на что он рассчитывал, когда кричал? — удивлённо спросил он.

Сёма пожал плечами.

— Предположим, что он говорил правду, — продолжил Ваня, осматривая трофейное оружие, значит, осталось ещё пять человек с тремя стволами. Не так уж и много, хотя больше чем я рассчитывал.

— Достаточно одного человека с одним стволом, чтобы убить другого, — скептически сказал Сёма.

— Это да, если речь идёт о дураках. Но мы-то не такие! Мы ведь не будем подставляться и сами всех убьём. Хотя нет, одного нужно будет оставить. Очень интересно, кто это и почему открыли пальбу, даже не поговорив. Я этого не люблю. Что это за немотивированная агрессия? — сказал Ваня, и Сёме показалось, что его поведение незнакомцев серьёзно обидело.

— Что дальше? — спросил Сёма.

— Возьми второе ружьишко, на всякий случай. Оружие у них, кстати, вполне приличное, получше нашего. Нужно уходить, мы здесь много шумели, странно, что никто не пришёл до сих пор. Но это значит только одно, они сами нас ждут. Затаились и ждут. Но мы не пойдём у них на поводу, пойдём обратно. Их нужно либо обойти, либо выманить. Посмотрим по обстоятельствам, — и Ваня, одно ружьё закинул за плечо, а второе, взяв наперевес, бодро зашагал по дну оврага, удаляясь от места событий.

Сёма невольно подумал, что Ваня очень хорошая мишень. Нужно ему быть поаккуратнее, со своими габаритами. Хотя, с другой стороны, Ваня прожил так всю жизнь и других габаритов не знает. Привык, наверное. Да и потом, всё относительно. По сравнению с Юной, Сёма и сам отличная мишень. Главное, как и сказал Ваня, не подставляться. Сёма заспешил за ним следом.

Они ушли на приличное расстояние, нашли хорошую позицию среди больших камней и поваленных деревьев и залегли.

— А что будет, когда они найдут своих друзей убитыми? — спросил Сёма, — разозлятся?

— Нет, — усмехнулся Ваня, — скорее обделаются. Их стало меньше, оружия поубавилось. Да может и не найдут. Если сразу на выручку не побежали, то и потом вряд ли сунутся. Трусливые.

— Как думаешь, кто это? — спросил Сёма.

— Скорее всего, с корабля, а кто ещё? — подумав, сказал Ваня, — правда, маловато их, если это команда. Не знаю, нужно бы расспросить, как следует, одного.

Они помолчали.

— Хорошо, что мы Юну с собой не взяли, — сказал Сёма.

— Да уж, это точно! А ведь могли, — сказал Ваня, — но она сейчас на лодке, вне досягаемости. Если что, сумеет вернуться в тюрьму, а там Папаша о ней позаботится. Так что, руки у нас не связанны, можем действовать смело и без оглядки. Мы сейчас только за себя отвечаем. Посидим тут минут десять пятнадцать и пойдём, постараемся их обойти.

Сёма кивнул и прислушался. Лес жил своей обычной жизнью, никаких посторонних звуков слышно не было. Когда прошло некоторое время, Ваня сказал:

— Ладно, пойдём, закроем вопрос. Надоело ждать. Сидим тут как эти… ещё и бояться их начнём. Ожидание оно такое, мысли всякие в голову лезть начинают.

Ваня встал и кивнул Сёме, тот тоже поднялся. Они стали углублять дальше в лес, полагая, что там будет проще укрыться и остаться незамеченными, чем если идти вдоль побережья. Заложив большой крюк, они предположительно вышли им в тыл.

— Я вот что думаю, они увидели как мы высаживались, возможно, даже видели лодку. Но напали не сразу, им понадобилось время. Немного, но понадобилось. Как раз, чтобы добежать от этого корабля, — Ваня махнул на громадину возле берега, — до нас. Сократить дистанцию, так сказать.

— И что из этого следует? — спросил Сёма.

— То, что они обитают где-то возле корабля. Значит, они с ним как-то связанны, и там-то мы и будем их искать, — сказал Ваня.

— Логично, — согласился Сёма.

Они прошли по лесу большой круг и теперь были с другой стороны от корабля. Пройдя немного вперёд, они увидели, что на самой кромке леса, на стыке с пляжем, разбит лагерь. Стоят шалаши, висят вещи на верёвках, есть столы и лавки. Но людей видно не было, наверное, на них сейчас охотились или в засаде сидели.

— А вот это нам пригодится, — шепнул Ваня и кивнул в сторону береговой линии.

Прибитый к берегу корабль выглядел таким только с моря. На самом деле, от него до берега было прилично. Но он сел на мель, накренился и производил впечатление полузатопленного. Да ещё и следы пожара на палубе. Возле берега стояли две надувных лодки с моторами. Иначе до корабля было никак не добраться. Вот на них-то и положил глаз Ваня.

Сёме это не очень понравилось, получалось, что они хотели их ограбить. Но с другой стороны, те первые на них напали и вообще церемониться не стали. Если бы они лучше стреляли, и у Вани была хуже реакция, то их сейчас и в живых-то могло не быть. Но так — да, лодка им не помешает.

Они стали пробираться тихонько к лагерю.

— Судя по шалашам, насчёт количества людей он не наврал, — сказал Сёма.

— Возможно, — кивнул Ваня.

Они добрались до лагеря, и он действительно оказался пуст.

— Все на охоте, — усмехнулся Ваня.

Тихонечко пройдя по самому краю стоянки, они углубились в лес.

Как они и предполагали, все кто остался, сидели вместе в засаде. Все пять человек. Ждали их всё с той же стороны, откуда они пришли первый раз. Это было глупо, учитывая, сколько уже прошло времени. То, что их могут обойти с тыла, им видно даже в голову не пришло. Они, наверное, думали, что гости просто затаились в лесу.

— Два выстрела, два трупа, — шепнул Ваня ему прямо в ухо, показал на себя, а потом на лежащего справа. Потом показал на Сёму и на лежащего слева.

Сёма кивнул, он понял, что Ваня распределил цели. Если они не промажут, то врагов останется всего трое. Они залегли, прицелились и Ваня шепнул: «Давай!».

Два выстрела прогремели как один. Попали оба. Оставшиеся трое, после секундного шока бросились врассыпную. Сёма успел выстрелить ещё раз и попал. Ваня во второго промахнулся, чуть руку зацепил.

Оставшиеся двое, не разбирая дороги, бежали через лес, падая и ломая кусты. Оружие было только у одного из них. Сёма и Ваня, добежав до места засады проверили, точно ли все кто там остался мертвы, чтобы не получить пулю в спину, а потому бросились догонять убегающих.

Там, куда они бежали, лес начал редеть и спины часто мелькали между деревьев. Ваня вдруг остановился, тщательно прицелился и реабилитировался за неудачный прошлый выстрел. Снял вооружённого. Остался один, скорее всего раненый в руку. Но он просто обезумел и нёсся через лес напролом. Сёма даже начал бояться, что тот сейчас сам себя угробит.

Они гонялись за ним минут двадцать, пока тот не начала слабеть от потери крови и адреналин, вбрызнутый в кровь, уже не помогал. Когда они его, наконец, догнали, Ваня слегка тюкнул его по голове. Удар казался совсем лёгким, но этого хватило, чтобы тот потерял сознание.

Ваня взял его легко под мышку и понёс. Они пошли в их лагерь, по пути собирая оружие.

— Трофеи лишними не будут, — сказал Ваня.

В лагере они обнаружили висящий над костром котелок с мясным рагу. Похоже, что они собирались обедать, но внезапно пожаловавшие гости их отвлекли. Ваня очень обрадовался этому котелку. Еда успела остыть, а костёр погаснуть, поэтому Ваня раскочегарил его снова, чтобы погреть еду.

Пленника, несмотря на то, что он был без сознания, предусмотрительно связали. Не хотелось бегать за ним опять по лесу.

Они нашли посуду, наложили себе по полной миске и начали с аппетитом наворачивать. Варево было отменное, поэтому они не побрезговали добавкой. Когда ложки стали скрябать по дну мисок во второй раз, пленник застонал.

— О, как вовремя! — с улыбкой сказал Ваня и облизал ложку, — спасибо, что дал нам поесть спокойно, — сказал он пленнику, который разлепил глаза и теперь недоумённо на них смотрел, — есть будешь? — спросил его Ваня и кивнул на котёл.

Пленник ошарашено на них смотрел, не в силах осознать произошедшее, и никак не среагировал на предложение.

— Ну, не хочешь, как хочешь, — сказал Ваня, подойдя к пленнику легко его поднял, усадил на лавку за стол и сел напротив, рядом с Сёмой, — тогда, давай разговаривать.

Пленник молчал и затравленно переводил взгляд с одного на другого.

— Почему вы начали в нас стрелять, мы ведь не проявили к вам агрессии, да, чёрт возьми, мы даже не знали что вы здесь? — задал Ваня вопрос, но пленник на него опять не среагировал, как будто не услышал. Подождав немного, Ваня продолжил, — не, приятель, так не пойдёт. Ты единственный кто выжил из ваших, и нам нет причины оставлять всё как есть, не будешь говорить, присоединишься к своим друзьям. Станешь таким же мёртвым.

Сёма практически услышал, как в голове у пленника что-то щёлкнуло, тот вдруг расклинился и начал говорить:

— Мы охраняем корабль, никто не должен к нему приближаться, это приказ. Вы пытались приблизиться.

— Так, не немой, уже хорошо, — улыбнулся Ваня, — но обычно, говорят, что нельзя приближаться, или хотя бы табличку вешают. Мы же не знали, что он ваш и к нему нельзя подходить. Сказали бы, мы бы ушли, нам чужого не надо.

— Командир приказал уничтожить пришельцев. Я не стрелял, у меня даже оружия нет, я тут вообще недавно, я новичок, — и пленник неожиданно заплакал.

— Сколько вас тут было человек? — на всякий случай решил уточнить Сёма, а то мало ли, вдруг кто на охоту ушёл и сейчас вернётся.

— Восемь, — сквозь слёзы сказал пленник.

Ваня посмотрел на Сёму и одобрительно кивнул, после чего задал свой вопрос:

— Ладно, а кто вы вообще такие? Ты это сможешь как-то объяснить?

Пленник поднял на него глаза и сказал, переставая плакать и вытирая слёзы рукавом:

— Сибариты. Так называется наше общество.

## Глава 22

— Точно! Сибариты! — хлопнул себя по лбу Ваня, — слыхали про вас. Ну и что у вас за нравы такие, стрелять сразу? Нет, чтобы поговорить сначала?

— А ты знаешь, что значит «сибариты»? — спросил Сёма. Сам он значение этого слова знал, но не помнил откуда.

— Конечно! — кивнул пленник, — роскошь и удовольствия, вот две наши основные ценности и потребности. Это наш девиз!

Ваня согнулся пополам от смеха и уткнулся в стол лбом.

— Ой, насмешил, — сказал он, наконец, отсмеявшись, — по тебе не скажешь, что ты сейчас получаешь удовольствие. Да и до нашего приезда, роскошным ваше существование назвать было сложно, — Ваня обвёл рукой их стоянку.

— Я ещё не достиг нужной стадии развития, — слегка смутившись, сказал пленник.

— А откуда вы вообще взялись, кто вы такие? Расскажи про сибаритов поподробнее? — спросил Сёма, ему этот вопрос, почему-то, казался очень важным.

Пленник поднял на них глаза, посмотрел сначала на одного, потом на другого, вздохнул и видно решил ничего не скрывать, а выложить всё как есть.

— Это как игра, только она лучше жизни, — начал он.

— О, как! — хохотнул Ваня, но Сёма пихнул его в бок и он замолчал, чтобы не мешать.

— Думаю, вы знаете, что на этой планете можно жить вечно, ну или очень долго, точно никто не знает сколько. Но тех, у кого много денег и кто хочет поселиться здесь ради вечной жизни, планета не принимает. Учёные не могут разгадать этот механизм, но если ты рискнёшь, то велика вероятность что погибнешь. Хотя, зачастую, по вполне естественной причине. Поэтому все боятся. Среди богатейших людей человечества многие знают про это место, про его удивительные свойства, но пока могут только ходить и облизываться. Жизнью рисковать не много желающих. Однако те, кто на планете сталкивается с трудностями и проходит определённый путь, вполне могут жить здесь долго и, если получится, счастливо.

— А ты очень осведомлённый, — сказал Ваня, — откуда тебе всё это известно?

— Я же не случайно здесь оказался. Попасть сюда очень трудно и дорого. Один из совладельцев планеты и станции, — пленник кивнул наверх, на искусственный спутник, откуда забрасывали выживальщиков, — нашёл выход. Он создал здесь общину, которая должна развиваться по законам планеты. Постепенно. И люди, которые сюда прибывают, должны заслужить своё положение в этом обществе. Подняться с нижней ступени пирамиды на самый верх.

— Ну, верхушка-то занята, — сказал Ваня, — там же уже сидит ваш главный, как ты сказал.

— Да, — кивнул пленник, — но вся наша жизнь организованна как игра. Ты можешь развиваться, зарабатывать очки и продвигаться по ступеням пирамиды. Верховный Жрец тоже в этом участвует, и если кто-то сможет превзойти его по рейтингу, то займёт его место.

— Верховный Жрец? — переспросил Сёма.

— Да, — сказал пленник, — это должность. Имени мы не знаем, как и остальных, находящихся наверху. На следующей ступени просто жрецы. Их не много, но те, кто туда попал, имеют право организовать собственную общину. Но она будет всё равно подчиняться главной общине и Верховному Жрецу. И так, по ступенькам в самый низ. Верховный Жрец долго искал баланс, чтобы планета нас не трогала. Мы не пользуемся высокотехнологичным оружием. Пробовали его завозить, но тогда начинаются проблемы. Несчастные случаи и всё такое. Пришлось ограничиться. Говорю же, это как игра. Как будто есть правила, которые нужно соблюдать. Они уже есть, нужно только их вычислить. Ну и планета лояльна к тем, кто прошёл путь с самого низа, кто рисковал жизнью. Если прилететь и сразу занять место в вершине пирамиды, то долго не протянешь. Что-то случится. Верховный сам начинал в одиночку. Выживал один, потом к нему прилетело несколько друзей, они продолжили вместе. Они тоже рисковали жизнью и проходили через испытания.

— И какие же? — опять встрял Ваня, и Сёма на него недовольно посмотрел, ему не нравилось, что тот всё время сбивает пленника с мысли. Он с большим интересом слушал рассказ.

— Ну, этого никто не знает, только общая информация. Прошёл через трудности и всё. Да он и не должен ни перед кем отчитываться, — пожал плечами пленник. Он уже и сам увлёкся своим рассказом и никакую информацию утаить не пытался, — он и ошибки свои признаёт.

— Какие, например? — спросил Ваня.

— Например, он создал чисто мужское общество. Сначала, когда людей было мало и ещё не до конца было понятно, во что это выльется, так было проще. Но со временем, когда община набрала силу, этот вопрос встал очень остро. Женщины нужны, но у нас они как товар сейчас. Самые молодые попадают к тем, кто наверху, затем постепенно, теряя ценность, опускаются всё ниже и ниже, и потом, когда они становятся неинтересны совсем никому, то переводятся на хозяйственные работы, — сказал пленник.

— Как рабыни, что ли? — стиснув зубы, спросил Сёма.

— Ну да, рабыни, — кивнул пленник, — но в этом и ошибка. Для полноценного развития общества, женщины должны быть его частью. Чтобы семьи можно было создавать, детей рожать.

— А что, привозить жён сверху нельзя что ли? — спросил Ваня.

— Это первое, что попробовали сделать, когда такой вопрос встал. Но нет, женщинам нужно пройти такой же путь, как и мужчинам. Пройти через выживание. Поэтому сейчас Верховный Жрец начал новый проект. Он создаёт женскую общину на тех же принципах, но отдельно от нашей. К нам сразу женщин запускать нельзя. Разорвут. Они просто не выдержат конкуренции. Поэтому они будут развиваться параллельно, а потом те, кто на верхних ступенях там и там, будут иметь возможность заключать браки.

— А где же вы берёте женщин сейчас? — спросил Сёма.

— Здесь ловим, — усмехнулся пленник, и эта усмешка ребятам не понравилась, — конечно, трудно, слишком мало людей на планете. Но сейчас уже лучше стало. Мы осваиваем новый континент, там много общин от первопоселенцев сохранилось. С одной такой общины можно вывезти от ста до пятисот вполне годных к употреблению женщин. А это уже кое-что.

Пленник рассказывая это улыбался и Сёма понял, что в живых они его не оставят, даже если сначала у него и была такая мысль. Однако, он решил пока не останавливать рассказ. Было важно узнать как можно больше. Почему важно? Этого он не знал, но знал что это просто необходимо.

— Сейчас ещё Верховный Жрец договаривается, чтобы из тех, кого везут в тюрьму, хорошеньких нам отдавали. Так что, проблема с женщинами решается потихоньку, — сказал пленник, видно его эта проблема очень волновала.

— А что у вас за иерархия? Как подниматься по ступеням? — спросил Сёма.

— Все начинают с самого низа, других вариантов нет, — ответил пленник, — нижняя ступень это муравьи. Они выполняют всю самую сложную и грязную работу.

— Дай-ка попробую угадать, ты, наверное, муравей! — спросил Ваня.

— Вовсе нет! — обиделся тот, — я уже солдат, а это третья ступень снизу. Это уже хорошо.

— Не очень-то ты похож на солдата. У тебя даже оружия не было, — усмехнулся Ваня.

— Меня только перевели, это было первое задание, я после него должен был получить что-нибудь, в зависимости от того, как обо мне отзовётся мой наставник, и сколько очков я наберу, — ответил пленник.

— И сколько всего этих ступеней? — спросил Сёма.

— Что, прям всю структуру рассказывать? — удивился пленник.

Ребята переглянулись, и после небольшого замешательства Сёма кивнул.

— Расскажи, хуже не будет.

— Это пирамида, начал пленник, чем ниже ступень, тем больше на ней людей. Чем выше, тем меньше. Сначала двигаться вверх относительно легко, но с каждой ступенью сложность возрастает. Рейтинг становится набирать всё труднее и труднее. Вернее его нужно всё больше и больше, чтобы перейти на следующую ступень.

— Так сколько ступеней-то? — опять спросил Сёма.

— Десять. Но это считая верховного жреца. Туда попасть не реально, это все понимают. У него сейчас рейтинг, как у всех остальных вместе взятых, если не больше. Но на десятую, или точнее наоборот, первую я и не стремлюсь. Цель, это шестая ступень, — сказал пленник.

— А почему именно шестая? — спросил Ваня.

— Пирамида разделена на две части, пять нижних ступеней и пять верхних. И хотя мы все называемся сибариты, настоящими сибаритами являются только те, кто находится на верхних пяти ступенях. Хотя и у нас, с каждой ступенью уровень жизни растёт. Самый низ это, как я и говорил, муравьи. Они выполняют всю грязную работу, в прямом смысле этого слова. Вплоть до чистки туалетов. Но сейчас уже меньше, этим женщины занимаются, которые вышли из употребления, — при этих словах Сёму передёрнуло, — потом идут работяги. Они тоже вкалывают, но занимаются более квалифицированным трудом. Водят технику, работают с механизмами, если что таскают, то хрупкое и ценное, что не доверяют муравьям. Потом идут солдаты, ну это понятно, я думаю. Те, кому приходится воевать, если есть такая необходимость, а она есть, мир то агрессивный…

— А может это вы агрессивные? — перебил его Ваня.

— Погоди, пускай рассказывает, — одёрнул его Сёма.

— Ну да, конечно, мы играем по местным правилам, — согласился пленник, Сёма хотел ему возразить, но сдержался, — за солдатами, на четвёртой ступени стоят офицеры, они занимаются планированием локальных операций и управляют солдатами. Вообще, каждый, кто находится на более высокой ступени, может отдать приказ любому, кто на более низкой, за исключением тех случаев, когда тот ангажирован.

— Это как? — спросил Ваня.

— Ну, нельзя отдать приказ человеку, который выполняет другой приказ. Например, даже верховный жрец не может отдать приказ муравью, если он выполняет приказ, пусть даже и работяги. Он ангажирован и ему приказывать нельзя, пока не освободится. Это основа нашего порядка. Нашей системы. Ангажирование может быть и долгим, на миссию, например. И даже если сейчас солдат ничем не занят, но он участвует в миссии, приказывать ему может только руководитель миссии. Ну, это если вкратце. Так, дальше идут генералы, они уже занимаются планированием глобальных операций и безопасностью общин. На них нижние ступени заканчиваются. Все вместе пять нижних ступеней называются «претенденты». А дальше идут уже пять верхних, которые называются «сибариты». Вот туда все и мечтают попасть.

— И кто же расположился там? — спросил Ваня с ироничной улыбкой, ему всё это начинало казаться смешным.

— На шестой, если считать снизу, находятся «тактики». Если генералы в большей степени занимаются военными операциями, то тактики всем сразу, но в ближней перспективе. Развитие общины и обеспечение её ресурсами, — сказал пленник.

— Исходя из этой логики, следующими будут стратеги? — спросил Ваня, улыбаясь ещё больше. Сёма начал опасаться, что ему сейчас надоест это слушать, и он не даст пленнику рассказать всё.

— Да, — удивлённо согласился пленник, — стратеги, они занимаются долгосрочным планированием. Потом идут мыслители, которые занимаются построением концепции развития общества сибаритов в далёкой перспективе. Это уже немного философия. А вот за ними, на предпоследней ступени стоят жрецы, которые прошли через всё это и, измыслив концепцию, могут создать новую общину. Но точнее город. Большие общины мы называем городами, но это не суть важно. Чтобы получить на это разрешение, нужно предложить что-то оригинальное. Какую-то свою особенность, или предложить решить какую-то задачу, при помощи создания своей общины. Ну и Верховный Жрец на вершине. Начиная с тактиков и выше, вся верхушка вообще не работает руками. Им запрещено, что-либо делать. Только мыслительные процессы и получение удовольствий.

— Да так жиром можно заплыть, — усмехнулся Ваня.

— Спортом можно заниматься, — возразил пленник, — нельзя работать. Если ты поднимаешь палку с грузом как тренировка мышц, это можно, а копать лопатой яму, это нельзя.

— Прям вот нельзя? — удивился Сёма.

— Да, за это можно потерять очки. Двигаться по ступеням можно не только вверх, но и вниз. И разделение по рейтингу жёсткое, но по выполнению задач не всегда. Например, жрецы могут собраться с мыслителями и стратегами и все вместе планировать какую-то большую операцию, которая сильно повлияет на развитие общины, — сказал пленник.

— Ты говорил, что каждая община решает задачи. О чём идёт речь? — спросил Сёма.

— Ну, вот например, главная община, где правит Верховный Жрец и сидят остальные жрецы, которые пока без общин, она занимается золотом. Золото, это вообще сверхзадача. Мы его со всей планеты собираем, — сказал пленник.

— Зачем? — удивился Ваня.

— Как зачем? Золото это универсальная валюта уже много тысяч лет. Оно даёт возможность на безбедную жизнь, — удивился вопросу пленник.

— Я думал, что безбедную жизнь верхушки обеспечивают нижние ступени, — сказал Ваня.

— И это тоже, но у нас есть своя экономическая модель. Попасть сюда и стать муравьём, стоит очень много денег. Это плата за вход. Но если ты вошёл, то ты можешь впоследствии вернуть эти деньги и даже разбогатеть. Начиная с солдат, все получают свою долю от доходов общины. И чем выше ты находишься, тем доля больше. И золото играет здесь очень большую роль. На эти деньги мы закупаем товары наверху, которые используем сами и используем для обмена. Тактики, это уже богатые люди. Очень богатые. Если ты хорошо заработал, то можешь отсюда уехать и жить где захочешь на любой планете, с одним условием, никому не рассказывать о том, где ты был. Но я не слышал ни про одного сибарита, кто бы уехал отсюда. Зачем отказываться от вечной жизни? Дураков нет. Со временем мы захватим всю планету и построим здесь своё общество. И тем, кто будет приезжать тогда, будет практически невозможно пробиться наверх. А сейчас, пока ещё мы контролируем не очень большую часть планеты, поле для деятельности огромно, и войти в верхние ступени, шансы очень велики, — глаза пленника заволокло лёгкой поволокой, а в голосе появилась мечтательность.

— А как же бизнес с виживальщиками? А как же тюрьма? — спросил Ваня.

— Ну и что? Это всё было сделано, чтобы планета не пустовала, чтобы оправдывать инвестиции. Да, это тоже хороший доход для владельцев. Но пока одно другому не мешает, пусть будет, а потом, может сохранится, если дела будут идти хорошо, может закроют. Это же побочный бизнес. Для них главное освоить планету. Большего не знаю, да и не моё это дело. У меня сейчас другие задачи, — сказала пленник.

— Другими словами, всё ваше общество, это способ для богатых заселить планету, где они могут жить вечно? — спросил Сёма.

— Ну да! — кивнул пленник, — не все на это готовы. Не каждый, у кого есть деньги, готов временно отказаться от комфорта и рисковать жизнью. Но, правда, риски мы даже для муравьёв стараемся снижать. Мы обычно сами не вступаем в прямые боестолкновения. По крайней мере, максимально стараемся этого избегать. Всё равно приходится, но в таких случаях мы стараемся воевать с заведомым превосходством сил.

— И как же это делать? С трудом себе представляю, — удивился Ваня.

— Разные способы есть, — ответил пленник, — была история с роботами, но они не во всём себя хорошо проявили. На этой планете только примитивные модели. Но кто-то уничтожил целую общину, которая этих роботов осваивала. Они там разрабатывали перепрограммирование с возможностью ведения боевых действий, даже тестировали их на местном населении. Но что-то случилось. Единственный случай большого поражения. Мы как раз начали к этому возвращаться, дело перспективное и запасы этих роботов на консервации тут огромные. Бери и пользуйся. Вот так, можно не марая руки воевать. Или, используя всякие автоматические системы. Для обороны, мы любим строить ловушки разного плана. Способов много. Иногда даже нанимаем людей воевать вместо нас, из местных. Такие тоже есть. И когда мы начали это делать, слух пошёл и предложение увеличилось. Наёмники это тоже вариант. Но они, конечно, по нашей пирамиде не двигаются. Так, расходный материал.

— Значит, гарантий выжить никаких? — спросил Сёма, — можно купить билет и погибнуть?

— Да, впрочем, как и у обычных виживальщиков. Но там ты прошёл тур, и потратил деньги. А здесь можно построить новую жизнь. Богатую жизнь, — сказал пленник.

— А зачем? — всё равно не понимал Ваня, — везде смысл тот же, кроме вечной жизни. Работай, двигайся по карьерной лестнице и будет тебе счастье, разве нет?

— Конечно, нет, — искренне изумился пленник, — никто тебя в элиту не пустит, там и так тесно. Только случайно можно туда попасть, жениться там или замуж выйти. Но это тоже редкость, чужаков они не любят. А здесь есть правила и понятная перспектива. Всего можно добиться. Да одна вечная жизнь стоит всего остального.

— Ты говоришь они, а разве ты не из элиты? Я думал, сюда только богатый может попасть? Ну, или преступник, — хохотнул Ваня.

— Я не из богатых, мне родители билет купили. Они работали на одного влиятельного человека. Были с ним в доверительных отношениях. Такая, близкая и верная прислуга. Он им про это и рассказал. Они заинтересовались, захотели меня сюда отправить. Я, когда узнал, тоже загорелся. Они его уговорили, чтобы он посодействовал, помог купить билет. А то ведь всем подряд не продают. А ему стало интересно, что из этого получится, он и помог меня определить.

— И даже билет купил? — удивился Ваня.

— Нет, за билет они сами заплатили, — сказал пленник.

— Где же они столько денег взяли, если прислугой работали? — спросил Сёма.

— Продали себя на органы. Целиком, — печально сказал пленник.

— А ты об этом даже не знал? — удивился Ваня.

— Ну почему же, знал. Это было общее, семейное решение, — сказал пленник.

Ваня спокойно взял со стола ложку, наклонился вперёд и лёгким движением вогнал её почти целиком пленнику в темечко.

Сёма от неожиданности и возмущения чуть не задохнулся. Увидев это, Ваня виновато сказал:

— Прости, не сдержался. Но он меня выбесил. Не должны такие мрази жить

## Глава 23

Сибарит лежал головой, с торчащей из неё ложкой, на столе, и под ней уже собиралась лужа крови.

— Да, с этим-то я не спорю, жить он не должен, — немного отойдя от возмущения, сказал Сёма, — но почему именно сейчас? Он ещё не всё рассказал!

— Ну, это да, психанул просто, — повесил голову Ваня, — а что ещё мы не узнали?

— Про то, что здесь произошло, что это за корабль, почему сгорел, зачем они тут дежурили. Приедет ли сюда кто-нибудь, и если да, то когда? Он ведь не считал, что их тут бросили, он был на задании. Что это за задание? Мы узнали только про сибаритов в общем. Это тоже было интересно, но к сегодняшней ситуации прямого отношения не имеет.

— Ну, виноват, виноват, постараюсь держать себя в руках, — сказал Ваня, — надо дать Юне сигнал, что всё в порядке, а то переживает, наверное, — решил он сменить тему.

— Надо, — согласился Сёма, — но постарайся, на будущее, без спонтанных убийств, ладно?

— Ладно, — сказал Ваня и опять виновато повесил голову, как ребёнок.

Они, прихватив оружие, а Ваня ещё и взял котелок с рагу, которое ему так понравилось, пошли на берег и стали махать руками, надеясь, что Юна их увидит. Ей могло мешать сидящее на мели гигантское судно, но она была в таком месте, откуда могла наблюдать за происходящим через оптику, что уже давно и делала. Даже видела, как Ваня убил незнакомца ложкой. Её от этого вырвало, она спешно кинулась всё убирать и как раз, когда закончила, увидела, что с берега ей машут. Она начала всплытие.

Погрузившись в одну из двух лодок, ребята поплыли к Юне. Перетащив оружие и котелок, они сказали, что ещё не закончили, что ей нужно опять погрузиться, а они хотят обследовать сидящий на мели корабль. Юна с готовностью согласилась.

Это был первый опыт самостоятельности. Она одна оставалась на лодке и одна ей управляла. Ей это нравилось, она получала от этого невообразимое удовольствие. Взрослый член команды!

От Юны, они поплыли сразу, к большому кораблю. На него похоже часто наведывались, потому что на воде был пришвартован бревенчатый причал, а по сути, просто большой плот, на который сверху вела лестница. Лестница была железная и приварена к корпусу под углом, чтобы было удобнее спускаться, но было совершенно очевидно, что сделано это недавно, после того, как корабль оказался на мели. Сверху виднелась башня крана. Наверное, здесь происходила разгрузка.

Корабль сел на мель и был сильно повреждён пожаром, но судя по всему, внутри находилось что-то ценное, что постепенно отсюда вывозили. А отряд на берегу, это просто охрана и обслуживающий персонал для эвакуации грузов. Было неизвестно, всё вывезли или нет, но судя по оббитому причалу и корпусу в этом месте, разгрузку производили уже неоднократно. С другой стороны, если охрана до сих пор здесь, значит, не всё ещё забрали.

Хотелось знать, как часто сюда приезжают за грузом, но спросить было не у кого, единственный свидетель лежал на столе, с торчащей из головы ложкой. Сёма вздохнул и взглянул на Ваню, они как раз причалили к бревенчатому плоту. Ваня, как будто прочитал его мысли.

— Ну, хватит уже! Я всё понял! Был не прав. Да, мы могли бы у него всё узнать, он с готовностью выкладывал всё, о чём его даже не спрашивали. О таком информаторе можно только мечтать. Но что сделано, то сделано, — сказал он.

— Да просто мне казалось, что самоконтроль у тебя на высоте, что ты очень хорошо умеешь держать себя в руках, — сказал Сёма.

— Обычно да, — спокойно и просто сказал Ваня, — я, честно говоря, даже сам от себя не ожидал. Но этот тип, он просто за гранью.

— Думаю, что эти сибариты, это сливки отморозков, — сказал Сёма, — приезжают не лучшие люди человечества, и здесь вся система выстроена так, чтобы они стали просто конченными подонками. Рабство, война чужими руками, высшая ценность это ничего не делать и получать удовольствия. Разорение общин. Они, скорее всего, убивают там тех, кто им не нужен. Куда ни ткни, всё плохо. Ненавижу! — вдруг завёлся Сёма.

— Но мы всё равно много нового узнали. Эх, передать бы эту информацию Папаше, да жаль не получится. А ему бы она пригодилась! Он, этими сибаритами, очень интересуется, — вздохнул Ваня и полез наверх по лестнице, на всякий случай, взяв в руку пистолет.

Сёма последовал его примеру. Вдруг там кто-то есть, и не проявился только потому, что не было возможности добраться до берега. Лодки то все были там.

Когда Сёма взобрался на палубу, Ваня стоял и, не шевелясь, смотрел на последствия пожара. Разрушения были серьёзными. Палуба была под углом, ходить было неудобно. Кран, который они видели снизу, тоже был перемещён сюда недавно, специально для опускания грузов именно из этого положения судна.

— Не то чтобы я был большим специалистом по вооружениям, — сказал Ваня, — но у меня полное ощущение, что сюда жахнули из плазменной пушки.

— Это же вроде высокотехнологичное оружие? — спросил Сёма, — я вообще не специалист, но судя по тому, что здесь и огнестрельное-то ценность, мне кажется, что плазменная пушка для этой планеты что-то из ряда вон выходящее.

— Ещё какое! — согласился Ваня, — в тюрьме ни одной нет. А у нас общество развитое и богатое на ресурсы. Но, даже имея золото, где такое оружие купишь, если его никто не продаёт? Вон, даже подводными лодками пока не разжились, — сказал Ваня и задумался, вспомнив, что Папаша на него в этом вопросе очень рассчитывает, хотя и провернул всё это за его спиной.

— Но это же ведь хорошая новость! — сказал Сёма.

— Почему это? — не вполне понял, о чём он говорит, Ваня.

— Как почему? Это значит, что у сибаритов есть сильный враг, который хорошо вооружён и может даже повреждать такие большие корабли. Возможно, даже плазменной пушкой, — сказал Сёма.

— А, ну в этом смысле, конечно, да! Это хорошо. А то эти сибариты везде всплывают. Раньше и знать не знали про них. Я даже такого слова не слышал. А потом началось: то тут, то там. А здесь вообще вон что! — Ваня обвёл корабль рукой.

— Они, похоже, набирают силу, вот и слышно про них становится часто, — сказал Сёма.

— Ну, торговали-то мы с ними давно. Проблем раньше не было. Всё тихо и спокойно. И не называли их так. Просто, торговцы и торговцы. Но сейчас Папаша к ним негативно настроен. Видно, есть у него свои причины, хотя мне он, естественно, не рассказывал, — сказал Ваня.

— Мне кажется, что у всех, кто с ними столкнулся, есть причины их ненавидеть, — сказал Сёма.

— Я хочу обе надувные лодки забрать, — сказал вдруг Ваня, ни с того, ни с сего, — сначала думал одной хватит для высадок. Но покумекал немного… а что если мотор сломается? Или сама лодка повреждения получит? Надо обе брать. У нас места не так уж много, но я думаю, что уместим. Хоть даже там, где я сплю. Куда-нибудь пристрою.

— Да ты и так там между ящиков и мешков, не представляю, как помещаешься. Уж лучше ко мне в каюту запихнём, — сказал Сёма.

— Нет, — решительно помотал головой Ваня, — пусть на складе лежит. Умещусь как-нибудь.

— А с чего это ты вдруг про лодки заговорил? — спросил Сёма.

— Не знаю… всю дорогу это в голове вертится… брать, не брать, всё никак не мог решить. А тут вдруг понял, нужно брать.

— Ну, раз нужно, то возьмём, — согласился Сёма.

Они дошли до большого прямоугольного люка в палубе. Через этот люк можно было поднимать и опускать контейнеры. Рядом с ним тоже был кран. Они шли именно сюда, потому что из этого люка, судя по следам на обгоревшей палубе, таскали больше всего грузов. Они заглянули внутрь. Там было пусто и гулко. И довольно темно. Но даже в этой темноте было видно, что трюм пуст. Контейнеры там помещались в несколько ярусов, теперь остались только следы от их креплений. Здесь делать было нечего, они пошил дальше.

Вскоре нашли поврежденный и раскуроченный люк и через него смогли проникнуть во внутренние коридоры. Немного поблуждав, они вышли на палубу, где находились каюты. Двери во многие были открыты нараспашку, и было видно, что здесь располагался экипаж судна. Обшарив пару кают, они не нашли ничего интересного. Так, одежда и личные вещи. А третья оказалась совсем пустой.

— Наверное, тот, кто жил здесь, выжил и забрал манатки. А там, где вещи остались, их хозяева погибли при взрыве, — предположил Ваня.

— Возможно, — согласился Сёма, — но, мне кажется, тут нам искать нечего. Всё судно обшаривать нет ни сил, ни желания. Нам бы найти какой-нибудь хороший склад, где может лежать что-то ценное. Оружие, например, редкое. Или золото. Оно тоже нам не помешает. Мало ли?

— На это не рассчитывай, — усмехнулся Ваня, — они уже вывозили вещи, так что всё самое ценное забрали.

— Но они планируют вернуться и вывезти ещё что-то, так ведь? Нужно найти, что они не забрали и посмотреть, пригодится ли это нам, — сказал Сёма.

— Дело говоришь! Думаю, нас интересуют грузовые трюмы, нужно туда двигаться.

Где было это туда, они не знали. Но поблуждав некоторое время, смогли выйти в большой пустой грузовой трюм, через боковой вход.

— Мне кажется, что мы сюда и заглядывали через верх, как думаешь? — сказал Ваня, задрав голову.

— Похоже на то, — согласился Сёма, — вон и кран торчит!

Они прошли по боковой галерее через пустой трюм и попали в следующий коридор. Там было темно, они шли на ощупь, поворачивали несколько раз и опаять долго шли, пока не увидели вдалеке лампу дежурного света. Она горела на перекрёстке. Они уже совершенно потерялись и не понимали, где находятся. Смутно представлялось, что если попытаться пройти путь обратно, то они найдут выход, но в какой части корабля они сейчас находились было непонятно. От перекрёстка они, посовещавшись, повернули налево и вскоре вышли на галерею в большом резервуаре. Он был наполовину заполнен чем-то чёрным.

— Топливо! — сказал Ваня, — причём очень низкого качества. Чуть ли не сырая нефть. А может она и есть, возможно, они её ещё не переработали… Бахнем? — внезапно сказал он.

— Что? — не понял Сёма.

— Я говорю, давай бахнем? А? Взорвём, к чёртовой матери эту посудину. Если они сюда приплывают, значит им здесь что-то ещё нужно. Отберём это у них! А? — Воодушевлённо сказал Ваня.

Сёма задумался.

— Мне это не нравится, — сказал он, наконец, после паузы, — во-первых, мы сами можем не успеть уйти. Ты знаешь, как это будет? Просто гореть, или взорвётся?

— Не знаю, — сказал Ваня, — с этим не работал никогда.

— А если рванёт и взрывом уничтожит нашу подводную лодку? Или так ударит волной от взрыва, что Юна там погибнет? — спросил Сёма.

— Я думаю, что должно просто гореть, — с сомнением сказал Ваня.

— Но ты не уверен, ведь так? Ты же сказал, бахнем, верно? — спросил Сёма.

— Ну да, наверное, оно того не стоит, — почесал затылок Ваня.

— Слишком много неопределённостей, — сказал Сёма, — они останутся без нефти, которая им не очень-то, может быть и нужна, а мы все рискуем погибнуть, включая Юну. Как ты и сказал, оно того не стоит.

— Согласен, — кивнул Ваня, — тогда давай отсюда выбираться. Не думаю, что здесь осталось что-то ценное. Нужно уматывать и не ждать пока появятся хозяева этого кораблика. Может это через месяц произойдёт, а может и через час. Зачем искушать судьбу?

— А вот это здравая мысль, в отличие от: «давай бахнем», — сказал Сёма.

— Да ну понял я, — опять виновато сказал Ваня, временами он, в самом деле, становился похож на огромного ребёнка, который, правда, может воткнуть человеку ложку в голову.

— Куда пойдём? — спросил Сёма, — назад или дальше?

— Назад не хочется, — сказал Ваня, — да я и не уверен, что мы найдём дорогу. Давай пойдём дальше. Должен же быть здесь ещё один выход, как думаешь?

— Думаю, должен, — согласился Сёма, — вперёд, так вперёд.

Они блуждали в темноте ещё минут двадцать, и было подозрение, что ходили кругами, но это было не точно, пока, наконец, не увидели свет вдалеке. Они чуть ли не бегом бросились туда.

Там они нашли длинный и хорошо освещённый коридор. Он был не просто хорошо освещён, но был ещё и выкрашен белой краской, как и тот, где были жилые каюты. В последнее время они ходили по тёмным и ржавым коридорам. Этот светлый, внушал надежду, что они опаять попали в жилую зону, а значит, тут будет проще найти выход.

В коридоре было множество дверей. Они начали заглядывать во все по очереди. За первыми тремя были продуктовые склады. Там хранили в основном овощи, они это поняли по мусору и гнилым остаткам. Но самих овощей уже не было, наверное, их вывезли. Дальше пошли помещения с другими продуктами, не всегда понятно какими, потому что везде было пусто, только мусор на полу и пустые ящики и мешки давали возможность понять, что здесь было раньше.

— Мы попали на продуктовые склады, но тут шаром покати, — сказал Ваня, — пустая трата времени. Да и в продуктах мы не особо нуждаемся, нас в тюрьме запасли хорошо. Вот если бы нашлось чего-нибудь эдакого, экзотичного, тогда да, можно было бы полакомиться.

Сёма посмотрел на него и покачал головой.

— Откуда? Здесь, вон, даже самые простые продукты все вымели, а ты про экзотику, — сказал он.

— Да это я так! Что, и помечтать уже нельзя? — сказал Ваня.

Они пошли дальше, во всех следующих комнатах картина повторялась. Они сделали ещё два шага от последней, когда Ваня вдруг схватил Сёму за плечо и резко сжал. Сжал сильнее чем обычно, в этот раз он свои силы плохо рассчитал. А через секунду Сёма понял почему. Он тоже это услышал. Это был свист. Кто-то свистел. Не призывно, не громко, а насвистывал мелодию. А значит, это было совсем рядом.

Вслед за свистом они различили лёгкое скрежетание и шаги. Буквально через несколько секунд, прямо перед ними, метрах в десяти, в коридор вышел, насвистывая, человек, толкая перед собой бочку на колёсиках. Бочка-то и издавала лёгкое поскрипывание, а точнее её колёсики.

Человек вышел и повернул направо, то есть, оказался к ребятам спиной. Он прошёл ещё несколько метров насвистывая, пока не замолчал и не начал медленно поворачиваться. Наверное, он боковым зрением уловил, что что-то не так, но мозг очень долго обрабатывал эту информацию. А тут до него наконец-то дошло, что он тут не один.

У него на поясе была кобура с пистолетом, а на шее висел большой ключ на верёвке. Этот ключ, почему-то сразу бросился Сёме в глаза. После секундной паузы, разглядев незваных гостей, рука человека медленно потянулась к кобуре. Ваня уже держал его на мушке и отрицательно покачал головой. Человек понял, что не успеет ни при каком раскладе и замер. Потом, приняв какое-то решение, поднял вверх обе руки и пошёл к ребятам навстречу. Ваня стал опускать свой пистолет, но этого оказалось достаточно, чтобы, поняв, что у него есть маленькая фора, человек нырнул в дверь, из которой только что вышел. Он в этот момент оказался как раз напротив неё.

Ваня выстрелил, но пуля срикошетила по пустому коридору несколько раз и врезалась во что-то вдалеке. Зато выстрелом их оглушило хорошо.

— Чёрт! — крикнул Ваня и бросился в погоню.

Сёма побежал за ним, но споткнулся и упал. Виноват был наклон коридора, как и на всём судне. Бочка тоже была под углом. Сёма начал вставать и увидел что бочка катится на него, всё набирая скорость, он еле успел отпрыгнуть в сторону. Она врезалась в стену чуть ниже и перевернулась. По коридору потекла вода.

Сёма чертыхнулся и бросился догонять Ваню. Не успел он вбежать в дверь, где скрылся беглец, а за ним Ваня, как где-то в глубине коридоров грохнул выстрел. Сшибая углы, Сёма кинулся туда. Через пару поворотов он нашёл Ваню. Тот сидел на полу, прислонившись к стене. Рядом лежал труп с дыркой во лбу, под ним уже начала собираться лужа крови.

— Ты цел? — спросил Сёма подбегая.

Ваня кивнул и махнул рукой с пистолетом в сторону трупа.

— Прости, я в ногу целился…

— А попал в голову? Мне казалось, что ты хорошо стреляешь, — сказал Сёма.

— Да мне и самому так казалось, — грустно сказал Ваня.

— Ладно, пристрелил, так пристрелил, — сказал Сёма, — пойдём.

— Куда? — спросил Ваня.

— Он катил куда-то бочку с водой, возможно, он тут не один. Даже, скорее всего, не один. Выстрелы, наверняка слышали другие. Нужно либо убегать, либо убить тех, кто остался, — сказал Сёма.

— Поэтому ты не расстроился, что я его пристрелил? — обрадовался Ваня, — а что касается остальных, то убить, конечно, убить! Одного оставить, допросить, а потом тоже убить!

Они забрали с трупа пистолет, Сёма снял ключ с шеи, решив, что он может дать им куда-то доступ, не зря же он его так носит. Ещё на поясе у него был фонарь. Его с радостью схватил Ваня. Ему, похоже, надоело ходить в темноте, а многие коридоры на корабле были тёмными. Всё это время, они внимательно прислушивались, но никаких посторонних звуков не уловили.

Они решили идти туда, куда направлялся этот человек и куда катил бочку. Выйдя в этот коридор и держа оружие наготове, они пошли по нему вперёд. Вскоре, коридор упёрся в большую дверь. Они её осторожно приоткрыли и поняли, что за ней находится большое пространство. Там было темно. Но пространство было не пустым, оно жило и дышало. Там было много шорохов, вздохов, шевелений, бормотаний и за всем этим почему-то не чувствовалось угрозы. Возможно потому, что они поняли что там, ещё до того как увидели. До них долетел слабый голос:

— Пииииить….

Ваня включил фонарь и посветил вперёд. Огромное пространство было заполнено клетками, в которых угадывались силуэты людей. Кое-где, через решётку, были различимы бледные измождённые лица.

## Глава 24

— Пиииииить…. — повторил голос.

Ваня подошёл к ближней клетке. Там сидела и смотрела на него молодая женщина. Он старался не светить ей в глаза фонарём, но для неё свет всё равно был ярким и она щурилась.

— Сколько человек вас охраняло в последнее время? — спросил Ваня.

— Один. Он приносил еду и воду. Но в последнее время только воду. Иногда приходили другие, но редко, — ответила она, пристально на него глядя и стараясь понять, что происходит и чего ожидать от незнакомцев.

— Мы вас освободим, — громко сказал Ваня. Тех, кто был здесь, мы убили, надеюсь что всех. Но могут появиться другие и мы не знаем когда. Нам нужно переправить вас на берег, а там уже будем думать, что делать.

Сёма подошёл к этой клетке и ключом, который они забрали у единственного надсмотрщика, попробовал её открыть. Замок легко щёлкнул и дверь приоткрылась.

— Подходит, — удовлетворённо сказал Сёма, — мы пойдем, поищем воду, а ты можешь освободить остальных, — сказал он женщине.

— Я могу показать, где вода. Раньше меня водили на кухню, чтобы я готовила для пленников, но это до взрыва. Потом перестали. Будет быстрее, если я покажу, раз вы не знаете. Тут люди от жажды умирают, этот изверг редко приходил и давал по малу, — сказала женщина.

— Идёт, — сказал Сёма, — тогда пойдём быстрее.

— Всё будет хорошо! — крикнула женщина остальным, — мы сейчас вернёмся.

Ей никто не ответил, только кое-где раздался стон.

Они быстро прошли по коридору, подобрали бочку, и она повела их по лабиринту переходов. Сами они, и правда, долго бы искали. Вернее, они бы нашли кухню, но там набирать бочку было неудобно, и они бы долго мучились. Она же привела их в отдельное помещение с множеством труб. Одна труба была сильно изогнута, и на ней помещался кран. Её специально так переделали, чтобы было удобно наполнять бочку. Они поставили её снизу и открыли вентиль. Вода побежала вниз тонкой струйкой. Все, включая женщину, ожидали большего. Она смотрела на эту струйку и несколько раз непроизвольно облизнула губы сухим языком.

— Попей, — ласково сказал Ваня, — от того что ты терпишь, никому лучше не станет.

Она с благодарностью на него посмотрела, сложила не спеша ладошки лодочкой и подставила под струю. Когда немного набралось, она поднесла ко рту и начала пить. В каждом движении она старалась сохранять достоинство, но когда пила, глотки всё равно получились резкими и судорожными. Она опустила руки.

— Пей ещё, — сказал Ваня, — ты же не напилась.

— Это будет не честно перед остальными, — отрицательно покачала головой она, — они-то ждут. А там некоторым гораздо хуже.

— Это очень медленно, мы теряем время, — сказал Сёма, — я пойду, камеры пока открою. Дорогу вроде запомнил.

Он, не дожидаясь ответа, ушёл. Ваня остался с женщиной.

— Как тебя зовут? — спросил он у неё.

— Арина, — ответила она.

— А я Ваня. Тот, который ушёл, это Сёма. Будем знакомы.

— Кто вы такие? — задала Арина мучивший её вопрос. Она до сих пор не была уверена, стоит ли доверять незнакомцам, хотя те, кто открывают твою клетку, заслуживают гораздо больше доверия, чем те, кто тебя в ней запер.

— Трудно объяснить быстро. Но мы не с ними. Мы оказались рядом, а они на нас напали. Мы убили всех на берегу и решили осмотреть корабль. Как оказалось, не зря, — сказал Ваня.

— А где мы? — спросила Арина.

— Это остров, корабль после взрыва сильно пострадал, и его прибило к берегу. Мы думаем, что хозяева сюда наведываются периодически и вывозят грузы. Судя по тому, что охрана была, они ещё должны вернуться. Уж не знаю, за вами или за чем другим, — сказал Ваня.

— За нами, по обрывкам разговоров мы это поняли, когда они приходили. Нас оставили напоследок, как наименее ценный товар, — сказала Арина дрогнувшим голосом.

— Чем сможем, тем поможем, — сказал Ваня, — хотя и не всё в наших силах. Сейчас главное на берег перебраться. Не знаешь, где выход на палубу? А то мы тут заплутали.

— Очень примерно, — ответила Арина, — когда меня сюда вели, я старалась запомнить. Но с тех пор, я клетку не покидала.

— А давно это было? — спросил Ваня.

— Очень! Мне кажется, что вечность назад, — ответила Арина и заглянула в бочку. Там набралось едва ли на четверть.

— Эх, была бы ещё бочка, мы бы одну оставили набираться, а вторую отвезли и напоили пока хоть кого-нибудь, — сказал Ваня.

— А тут есть, — вдруг вскинув на него глаза, сказала Арина и быстро пошла к выходу, он поспешил за ней.

Когда Сёма вошёл в трюм с клетками, то ему сразу крикнули:

— Что вы сделали с Ариной? Где она?

Он ничего не видел, а фонарь взять у Вани забыл. А те, кто сидел в клетках, за долгое время к темноте привыкли и кое-что различали.

— С ней всё в порядке, она ждёт, пока наберётся вода. Напор слабый. Я хочу вас пока выпустить, но забыл фонарь. Буду на ощупь. Надеюсь, вы не будете на меня нападать? Мы, действительно, хотим вам помочь.

— Хватит болтать, открывай, — сказал другой голос.

Сёма подумал, что за всё время не слышал ни одного мужского голоса. Если мужчины здесь и были, то они молчали. Сёма подошёл к ближайшей клетке, нащупал замок и отпер дверь. Она распахнулась в миллиметре от его лица, и он почувствовал, как мимо кто-то проскользнул. Стало немного тревожно.

— Вы, наверное, многое вынесли, но проявите благоразумие, мы, в самом деле, стараемся вам помочь. Сибариты наши враги. Надеюсь, что не получу удар по голове в темноте, — сказал Сёма на всякий случай.

— Оля, не смей! — раздался крик неподалёку, — видно же, что он правду говорит. Не трогай его!

Сзади раздались торопливые удаляющиеся шаги. Не зря он взывал к их разуму.

— Спасибо! — сказал Сёма, — я всех выпущу, жаль тут так темно.

— Здесь зажигается свет, только выключатель где-то снаружи, мы не знаем где, — раздался тот же голос, который окрикнул Олю, — лучше бы свет нашла, — крикнули той, которая была на свободе.

После этих слов, Сёма краем глаза увидел, как в дверном проёме мелькнул силуэт. Он двинулся на ощупь дальше, к следующей клетке. Он успел открыть пять или шесть, когда пришли Ваня с Ариной. Мимо него никто больше не пробегал, подкрадывался, и было ощущение, что пленницы начали воспринимать их лояльно.

С фонарём дело пошло быстрее. Они отпирали решётки, Арина поила по чуть-чуть тех, кого освободили. Некоторые не могли даже выйти самостоятельно из клетки. Вода быстро закончилась и Арина с Ваней укатили бочку, чтобы заменить её на ту, которая в это время наполнялась.

— Сколько вас здесь? — спросил Сёма у одной из пленниц, которая была более-менее активной и начала ему помогать. Она взяла фонарь и светила ему.

— Точно не знаю, около трёхсот, — ответила она.

— Одни женщины? — спросил Сёма.

— Почти, — кивнула она, — есть несколько мужчин, они иногда забирают тех, кто для них интерес представляет. Музыкантов и с редкими на планете профессиями. Специалистов, если им удаётся выжить при нападении на общину.

— Мрази! — не сдержался Сёма, — их нужно уничтожить всех до единого.

— Как? — усмехнулась помощница, — с тех пор как они появились, никто им не может противостоять. На нашем побережье ни одной общины не осталось, а было два десятка.

— Пока не знаю, — сказал Сёма, — но этот корабль кто-то подбил. Значит, у них есть и сильные враги. Нужно с ними объединиться и уничтожить сибаритов.

— А если, эти самые враги ничуть не лучше? Может, они просто их место занять хотят? — спросила помощница.

— Мы этого не знаем, но что этих нужно уничтожить, знаем. Я сделаю для этого всё, что от меня зависит, — сказал Сёма, — как тебя зовут?

— Валя, — ответила помощница, — а тебя?

— Меня Сёма. На этой планете есть разные люди. Я многого не знаю, это сложно объяснить, это проблемы с памятью. Но даже за последнее время я видел много хороших людей. И сильных, и с оружием. Не думаю, что не найдётся никого, кто бросит вызов сибаритам.

— Хорошо, если так. Только наших мужчин уже не вернёшь, — грустно сказала Валя.

— Зато можно спасти много других жизней, — сказал Сёма, отпирая очередную клетку.

Через некоторое время внезапно вспыхнул свет. Ну, вспыхнул, это, конечно, сильно сказано. Загорелись лампы наверху, но не все из тех что там были, и многие довольно тускло. Часть из них мигала. Но это было лучше, чем ничего. Так дело пошло быстрее. Прибежала девчонка лет пятнадцати, в грязном широком сарафане, местами порванном, чумазая, лохматая и босая.

— Оль, это ты включила свет? — спросила Валя.

Девчонка кивнула и гордо сложила руки на груди.

— Кто-нибудь знает, где выход? Как на палубу быстро выбраться? — громко спросил Сёма.

Никто не ответил, но Оля сорвалась с места и опять куда-то убежала.

Те, кто был не полностью обессилен, помогали другим, кто еле двигался, выбираться из клеток. Сёма с Валей перебрались уже на следующий ярус и открывали клетки там. Прибежала Оля и закричала что-то нечленораздельное.

— Кажется, нашла выход, — предположила Валя.

— Продолжи сама, ладно? Нужно выводить отсюда людей, — сказал Сёма.

Валя кивнула и взяла ключ. Сёма спустился вниз и подошёл к Оле.

— Ты знаешь, как выбраться на палубу? — спросил он. Она кивнула. Сёма заговорил громко, обращаясь к остальным, — нужно несколько человек, чтобы пошли со мной и запомнили дорогу. Мы начнём возить людей на берег, а те, кто в состоянии, выводите остальных на палубу, хорошо?

Все согласно загудели, и рядом с Сёмой сразу собралась большая группа. Пришли с очередной бочкой Ваня и Арина.

— Что происходит? — спросил Ваня.

— Нужно начинать возить людей на берег, — сказал Сёма, — пойдём, ты понадобишься, у нас же две лодки. А остальные пока будут выводить людей на палубу.

Они пошли за Олей, которая, проведя их по нескольким коридорам, привела к лестнице. Подниматься пришлось довольно долго, но зато она вывела их прямо на палубу через искорёженный взрывом дверной проём. Именно этим входом, судя по следам, и пользовались сибариты, чтобы попадать внутрь.

Часть женщин погрузились в лодку, а часть отправились обратно, за теми, кто остался внизу. Сёма и Ваня отвезли первую группу на берег и начали курсировать туда — обратно, теперь на двух лодках. Дело было уже к вечеру и нужно было успеть до темноты.

Когда они привезли первую партию, то Сёма сказал женщинам, чтобы они обыскали лагерь, там должны были бы быть продукты, и если найдут, то начали готовить. Через некоторое время на берегу задымился костёр. Значит, что-то нашли и начали кашеварить. Неразговорчивая, но очень активная Оля, приехала первым рейсом и тут же убежала в лес.

В одну лодку влезало не больше десяти человек, так что рейсов пришлось сделать много. Когда они закончили, уже почти стемнело. На последней лодке ехали Валя и Арина, которые взяли на себя основную организационную работу на корабле. Мужчин, и в самом деле, оказалось очень мало, человек пятнадцать всего. Они, как только их освободили, тоже активно включились в работу и носили наверх тех, кто даже ходить уже не мог, а были и такие.

Как оказалось, пока они возили людей на берег, Оля нашла поблизости источник, которым, скорее всего, пользовались и Сибариты, и вопрос с водой был решён. Она же нашла поблизости несколько плодовых деревьев и женщины натаскали две кучи фруктов. Проблема была в посуде и ёмкостях, поэтому есть приходилось по очереди, а за водой бегать постоянно, потому что хранить её было не в чем. В лагере сибаритов всё было рассчитано на несколько человек, а тут несколько сотен пожаловало.

Сёма переживал за Юну, но так и не нашёл возможности к ней выбраться. Да и показывать всем подводную лодку пока не хотелось. Они не смогут с собой никого увести, им придётся оставить всех здесь. Бросить, другими словами. Он чувствовал от этого внутренний дискомфорт и не хотел дразнить их тем, что самим им есть на чём отсюда уплыть.

Но Юна умная девочка. Она, наверняка, видела, что происходит и поймёт, что им было просто некогда. А утром, пока все будут спасть, можно будет к ней наведаться.

Когда все основные дела были закончены, на пляже разожгли большой костёр и все собрались вокруг. Народу было много, круг получился очень большим и в несколько рядов. Нужно было обсудить произошедшее и решить, что делать дальше. Первым слово взял Сёма.

— Если вы ещё не знаете, то это остров. Он довольно большой, но остров, уйти отсюда некуда. Сибариты наверняка вернутся, иначе бы они не оставили здесь охрану. Мы не знаем когда, но вернутся. Я вижу для вас только один выход, уйти вглубь острова и спрятаться. Придётся обустраивать свою жизнь здесь. Но они должны думать, что вас забрали, иначе они устоят охоту и найдут вас. Сидеть придётся тихо, по крайней мере, в первое время, пока они не потеряют интерес к этому острову и не перестанут возвращаться.

— А вы как сюда попали? — раздался мужской голос, — значит, есть дорожка?

— Мы приплыли, но у нас очень маленькая лодка, мы там сами еле-еле помещаемся, так что, забрать никого не сможем. Да и вас тут очень много, около трёхсот, нужен большой транспорт.

— Триста семьдесят два, мы подсчитали, — раздался голос, и это была Арина.

— Тем более, — сказал Сёма, — насколько я понял, ваши поселения уничтожены. Возвращаться туда, смысла уже нет. Вам нужно строить новую жизнь. Вы слышали про тюрьму?

Раздались множественные неуверенные голоса, которые в основном говорили «нет», но среди них Сёма услышал и несколько «да».

— Туда ссылают заключённых со всех колоний, но людям там, на большей части, удалось организоваться и построить нормальное и справедливое общество. Думаю, что для вас было бы лучше всего попасть туда. Но вот как это сделать, я пока что не знаю. Нам придётся уплыть, но мы будем стараться по мере возможности вам помочь, мы про вас не забудем, — сказал Сёма.

— Спасибо что освободили нас, — раздался женский голос, и Сёма узнал Валю, — это и так много. Теперь у нас есть шанс. Ты всё правильно говоришь, мы уйдём вглубь острова и затаимся, постараемся обустроиться и наладить жизнь. Ещё вчера, мы даже об этом и мечтать не могли.

— Завтра, нужно будет забрать с корабля то, что может понадобиться вам для жизни. Инструменты, бочки для воды, все, что найдём полезного, а потом попрощаемся. Нам нужно плыть и вам лучше не маячить на берегу, ведь неизвестно, когда они приплывут сюда вновь, — сказал Сёма.

— Надеюсь, не завтра, — раздался мужской голос, — а то плохо получится.

— Да, — согласился Сёма, — мы все на это надеемся, но это необходимый риск. Оставаться на необитаемом острове без всего, это тоже очень тяжело. А то, что остров необитаем, не вызывает никаких сомнений.

— А что это там за штука на горе торчит? — спросил кто-то, — все видели? Остров не такой уж и заброшенный.

— Да, — кивнул Сёма, — мы тоже видели. Скорее всего, это осталось со времён колонизации. Сибариты жили здесь на берегу довольно долго и не заметно, чтобы они вступали с кем-то в контакт.

— Зато вы с ними здорово вступили, мы видели труп с ложкой в голове, — сказал кто-то, и все засмеялись. Сдержанно и не очень весело, но засмеялись, а это был уже хороший знак.

— Я даже не представляю, что вам довелось пережить и сколько времени вы просидели в клетках, — сказал Сёма.

— До взрыва не очень долго, они хотели отвезти нас к себе, но по пути возникло какое-то дело, судя по их разговорам, — заговорил один из мужчин, — когда был бой…

— А был бой? — с интересом спросил Ваня.

— Да, на нашем корабле был один взрыв, на мы слышали и другие. Как минимум два. Так вот, после этого прошло около полугода. Я ставил засечки в камере, но я не знал, когда день, когда ночь, поэтому ориентировался приблизительно, по циклам сна. Сначала нас кормили плохо, но регулярно, потом всё меньше и меньше, а под конец, даже с водой проблемы начались.

— Продукты закончились, — сказала Арина, — я посмотрела, там все кладовые пусты. Да и вода еле идёт. Если бы нас не освободили или сибариты не приплыли бы за нами в течение ближайшего времени, то мы бы умерли. Это был вопрос недели, максимум двух.

— Мы оставим вам одну лодку, да Вань? — спросил Сёма, — но тот не стал спорить, а с готовностью кивнул, — думаю, на этом пока всё. Нужно отдохнуть, а то завтра тяжёлый день. Будет много работы, а работать могут не все.

Вопросов ни у кого не было, всё и так было ясно. Люди стали расползаться по пляжу. Самых тяжёлых определили в шалаши, остальные устраивались, кто как может, вповалку на песке.

К Сёме подошёл Ваня с Ариной.

— Сём, слушай, тут такое дело… — начал он, подбирая слова, — в общем, Арина едет с нами и это не обсуждается.

## Глава 25

Сёма даже поперхнулся от неожиданности.

— Не понял? Это что за ультиматум? Мы не можем её взять! Ничего личного, не обижайся, — повернулся он к Арине, — но у нас просто нет места. И ты не можешь принимать решения один, не посоветовавшись, — сказал он резко уже Ване.

— Да я всё понимаю, но тут особый случай, — начал Ваня, — я всё уже продумал.

— Тут на острове, триста семьдесят два человека, я не сомневаюсь, что они все настрадались и у каждого особый случай, но мы не сможем сейчас помочь всем! Всё что могли, мы сделали, и сделаем ещё, при первой же возможности. Но нельзя пытаться помогать каждому лично, мы этого просто не вывезем.

— Но у меня правда, особенная ситуация, — робко начала Арина.

— Тут у всех особенная ситуация, — сказал Сёма, — ты не держи меня за злодея, я просто понимаю, что всем мы не поможем.

— У меня дети одни остались, — сказала Арина и на глаза ей навернулись слёзы.

— Где? — спросил Сёма.

— Там, где была наша община, — ответила Арина.

— А где это? — спросил Сёма.

— На окраине леса, — сказала Арина, с надеждой глядя на Сёму.

— Этот лес? — Сёма махнул рукой в сторону леса, идущего вдоль пляжа.

— Нет, конечно, это не здесь, — торопливо сказала Арина, видя, что Сёма её пока что слушает и, стараясь донести до него как можно понятнее, свою проблему, — на окраине большого леса. Ты разве про такой не слышал?

— Не хочу тебя расстраивать, но приблизительно столько, сколько вы просидели в клетках, это вся моя память о жизни. И большую часть этого времени я провёл в пещере. Так что нет, про большой лес я не слышал. Даже понятия не имею, о чём ты говоришь. А ты слышал? — спросил он у Вани.

— Нет, — Ваня смущённо опустил глаза.

— Вот в этом всё и дело. И дети у тебя одни остались полгода назад. Ты же не вчера из дома вышла, — стараясь быть деликатным, тема то для неё острая, сказал Сёма Арине.

— Лес, это известное на планете место, — начала говорить Арина, пока её слушали, и у неё был шанс достучаться, — там растут гигантские деревья. По двести, триста метров высотой, иногда, даже до полукилометра вымахивают. Толстые, со сплетёнными ветками. Все наши общины были основаны учеными, изучавшими этот лес. В нём долгое время и скрывались, когда война началась. Лишь недавно стали выползать к побережью, потому что там жить проще.

— Это не отвечает на вопрос, где это место находится. Мы этого не знаем, — развёл Сёма руками.

— Когда на нас напали, я успела отправить детей в лес, — как будто не слыша Сему, продолжала Арина, — у меня дочке девять и сыну пять. Мужа убили, как и почти всех остальных мужчин и пожилых женщин. Брали только молодых. Дети одни в лесу. Я каждую секунду об этом думаю… — Арина вдруг разрыдалась.

Сёма чувствовал себя последней сволочью, но ничего не мог поделать. Они, в самом деле, не могли ей сейчас помочь.

— Арина же, правильно? — спросил он, она кивнула в ответ, — прошло полгода. Если твои дети живы, то они уже научились выживать в лесу. Возможно, они вернулись в вашу общину после отъезда сибаритов и живут теперь там. Но при всём желании, мы не имеем понятия, где находилась ваша община, где этот лес… да мы вообще очень мало знаем о том, где мы сами находимся и куда едем. И у нас тоже есть цель. И тоже замешаны дети. И тоже нужно помочь и спасти. У меня жена, которую я правда не помню, как раз сейчас должна родить, а может и родила уже и я… да чего я объясняю. Ну не можем мы ничего сделать!

— Я всё продумал, — сказал Ваня, — мы возьмём её с собой, доберёмся до Лодочника, там я куплю лодку, и мы найдём этот лес и её детей.

— Фантазия! — сказал Сёма, — где искать этого лодочника, мы сами тоже не знаем. И думаю, что в сложившейся ситуации, лучше чтобы о нём знало как можно меньше людей, потому что он наверняка заинтересует сибаритов. Чтобы найти его, нам нужно найти мою жену и моих друзей. Только они нас могут к нему привести. Ты представляешь, какая сложная цепочка получается? А у нас маленькая лодка, система жизнеобеспечения которой не рассчитана на такое количество человек.

— Да я могу почти не есть! — с надеждой сказала Арина.

— И не дышать? — спросил Сёма.

Арина смутилась и потупила взгляд.

— Ладно, — сказал Сёма, — утро вечера мудренее. Я к Юне, не могу больше спорить.

Он пошёл к лодкам, отвязал одну и поплыл туда, где Юна должна была погрузиться. Отплыв от берега, он остановился и начал делать круги включённым фонариком, надеясь, что Юна во-первых увидит, а во-вторых поймёт его сигнал. Она и увидела и поняла.

Лодка всплыла недалеко от него, он причалил и забрался внутрь.

— Папа, ну наконец-то! — Юна бросилась к нему и обняла, — я думала, что вы сегодня уже не приедете, спать собиралась, но всё равно следила, — сказала она.

— Я, честно говоря, и не собирался. Видишь, что происходит? Людей сколько нашли, их в клетках там держали и они от голода и жажды на грани смерти.

— Ужас! — Юна прижала ладошку ко рту, — ты есть будешь?

— Да, не отказался бы. А ты что, готовила? — спросил он.

— Да нет, вы же сами привезли целый котёл с едой! — сказала Юна, удивляясь, как он мог забыть.

— Ах, да! Точно! Не откажусь, — сказал Сёма.

Юна бросилась на кухню и загремела там посудой. Когда всё было готово, есть они сели вместе. Она, наблюдая за происходящим, тоже совершенно забыла про еду и была очень голодна. Сёма вкратце пересказал ей события дня, все, что произошло на корабле, и закончил тем разговором, который произошёл на берегу с Ваней и Ариной. Юна всё внимательно выслушала и задумалась. Потом ушла делать чай. А когда вернулась с кружками, то сказала:

— Давай возьмём эту Арину? Дети ведь одни у неё…

— Юна, послушай, я тоже очень хочу ей помочь. Зря я рассказал тебе про неё, — Сёма вздохнул, — на берегу триста семьдесят два человека. Если поговорить с любым другим, то мы услышим подобную историю и тоже захотим ему помочь. Представляешь? Кроме Арины, ещё триста семьдесят одна история. Ещё триста семьдесят один человек, нуждающийся в помощи. Мы им и так помогли. Дальше, это уже не в наших силах. Мы, при всём желании, не сможем ей помочь, потому что ни она, ни мы, понятия не имеем, как искать её общину.

Юна молча выслушала, подумала и упрямо сказала:

— А мне кажется, что всё равно нужно взять. Ну, пожалуйста!

— Зачем вы с Ваней ставите меня в положение злодея? Вы превращаете меня в чёрствого эгоиста, хотя я всего лишь пользуюсь здравым смыслом, — сказал Сёма.

— Ну, я прямо чувствую, что нужно! — сказала Юна, — всё будет хорошо…

— Мы не сможем всё бросить и начать искать её бывший дом. На это я не пойду, — сказал Сёма.

— А ты и не бросай! Но Ваня тоже хочет ей помочь, мы доберёмся туда, куда нам нужно, а там, пускай они сами, а? Их это устроит? — Юна смотрела на Сёму очень жалостливо.

— Ложись спать, утром посмотрим, — сказал Сёма, — я поплыву на берег, а то не хочется, чтобы мы маячили тут в надводном положении. Погрузишься и ложись, хорошо? Тебе нужно отдохнуть, весь день, наверное, у мониторов проторчала, да?

— Да, не могла не смотреть. Но ты подумай насчёт неё, ладно? Иногда нужно действовать не так как кажется правильно, — вкрадчиво сказала Юна.

— Возможно, но обычно нужно как раз так, — сказал Сёма, оставив решение этого вопроса, даже для себя, на утро.

Причалив к берегу, он даже из лодки не стал вылезать, а завалился спать прямо в ней и почти сразу отключился, усталость за день накопилась. Проснулся оттого что замёрз. Вода холодила дно, укрыться было нечем и он, просыпаясь, услышал, как лязгают его зубы. Светало. Он выбрался на берег и, обняв себя руками, побрёл по пляжу.

Все ещё спали, кого-то было видно, но большинство укрылось в ближайших зарослях. Не спали и оживлённо разговаривали только двое. Он направился к ним. Подойдя поближе, он увидел, что это его вчерашняя помощница Валя и шустрая девица Оля. Они, завидев его, пошли навстречу.

— Вы чего не спите? — спросил негромко Сёма, когда они сблизились.

— Оля меня разбудила, — сказала Валя, — она всю ночь где-то бегала, теперь вернулась и рассказывает, что нашла что-то интересное.

— Что ты нашла? — спросил, зевая Сёма.

— Она же немая, — удивлённо на него глядя, сказала Валя, — ты что, не понял?

— Нет, честно говоря, не понял, а как же она тогда рассказывает? — удивился Сёма.

— Мы из одной общины, — сказала Валя, — я знаю язык, которым она общается. Пришлось выучить, а то ей бы вообще не с кем было разговаривать.

— А она его откуда знает? — спросил Сёма.

— К нам как-то пришёл странник, который ходит по планете и учит людей тому, что знает. К нам такие часто забредали. Он нас и научил. Говорил, что это специальный язык для немых, — сказала Валя.

— Ну и что же она нашла? — спросил Сёма.

— Нашла дом, сад, огород и могилу рядом. На могиле написано, что там похоронен человек, которому полторы тысячи лет и он не сумасшедший. Но это мне кажется странным, может она что не так поняла? — с сомнением сказала Валя.

Оля оживлённо закивала головой, убеждая ее, что всё она поняла правильно.

— Так вот, Оля говорит, что там можно хорошо обустроиться, на первое время. И с едой будет полегче. Огород небольшой, но его можно будет расширить. Но меня смущает то, что это место может быть занято. Если человека кто-то похоронил, то значит, тут может быть кто-то ещё, — сказала Валя.

— Нужно будет это проверить, — сказал Сёма, — но если тут есть обустроенное место, то конечно проще будет обосноваться там. А потом, глядишь, и найдётся возможность вас отсюда вывезти.

— Ой, — махнула рукой Валя, — живы, пока, и на этом спасибо. Теперь бы приезд сибаритов пережить, вот я за что волнуюсь больше всего.

— Думаю, что лучше затаиться в глубине острова, чтобы они подумали, что вас отсюда забрали, — сказал Сёма, — ты не видела где Ваня с Ариной?

— Не знаю, — Валя начала озираться, — в последний раз вечером видела их…

Но в это время Оля схватила Сёму за руку и куда-то потянула. Он пошёл за ней, и она привела его прямой наводкой туда, где спал его друг со своей новой знакомой. Они лежали параллельно, но на почтительном расстоянии друг от друга. Ваня, похоже, проявил себя воспитанным человеком и не стал пользоваться ситуацией. Он лежал, повернувшись к ней лицом, сложив ладошки и положив их под щёку, и блаженно улыбался. Поначалу Сёме показалось, что он смотрит на Арину, но глаза у него были закрыты. Он мирно спал, как ребёнок. Очень большой и сильный ребёнок.

Сёма мгновенно вскипел, ему показалось, что это нечестно. Ваню волнуют не дети Арины, а она сама. Теперь это было очевидно. Она это понимала, и использовала его симпатию, чтобы выбраться с острова. Всё это было насквозь фальшиво.

Но как он быстро вскипел, так же быстро и остыл, махнув на них рукой. Если бы не Юна, он бы не согласился. Но теперь, решил пойти навстречу.

— Ваня, вставай, — сказал он ему.

Тот сразу открыл глаза и сел. Арина тоже мгновенно проснулась и испуганно уставилась на Сёму, ожидая неладное.

— Нужно будет привезти обратно ружья, которые мы здесь добыли, и котёл большой. Да и продуктами, я думаю, немного можно поделиться. Хотя бы на первое время. Среди вас есть охотники? — спросил он стоящую рядом Валю.

— Не знаю точно, но я сама неплохо охочусь, у меня муж был охотник, я с ним часто ходила. Думаю, что и другие тоже стрелять умеют, — ответила она.

— Патронов только будет мало. На столько людей-то… Даже не знаю… этот остров дичью вас долго кормить вряд ли сможет, слишком вас много. Вы тут быстро всех истребите, — задумчиво сказал Сёма.

— За это не волнуйся! Мы же все на хозяйстве выросли. Наловим животины да разводить начнём. Не впервой, — сказала Валя, подошла к Сёме и чмокнула его в щёку, — спасибо! Вот вроде бы спасли от верной смерти, освободили, а всё никак успокоиться не можете, всё про наше будущее думаете, как мы тут жить будем, в чём нуждаться. Хорошие вы ребята! Как же нам повезло, что вы рядом оказались. Спасибо! — глаза у неё блеснули, она повернулась и быстро ушла, чтобы не расплакаться при всех.

Оля подбежала к Сёме, тоже чмокнула его в щёку и быстро убежала следом за Валей. Сёма повернулся к Арине с Ваней.

— Значит так, — начал он, — как я вижу ситуацию: он тебе хочет помочь не из-за детей, а из-за того, что ты ему понравилась. Она это понимает, но использует своё обаяние, чтобы добиться своего. Это нужно всем понимать.

— А ты жестокий, — сказала Арина.

— Возможно, — сказал Сёма, — но если мы запрёмся в замкнутом пространстве с отношениями, завязанными на лжи, лицемерии и манипуляциях, то ничем хорошим это не кончится. Поэтому, давайте сразу на чистоту.

— А мы запрёмся вместе? — осторожно спросила Арина.

— За тебя моя дочь попросила, — сказал Сёма, — скажешь ей потом спасибо. Но учтите оба. Лодка моя, я довезу вас до материка, а там катитесь на все четыре стороны. Я больше вашими проблемами не занимаюсь, понятно?

— Сурово! — сказал Ваня немного обижено.

— А ты как хотел? Ты сам здесь по одолжению, а начинаешь условия диктовать. У меня есть свои дела, которые я не могу отложить. Я всем сердцем хочу, чтобы ты нашла своих детей, — сказал он Арине, — просто понимаю, что помочь тебе никак не смогу.

Ваня откашлялся.

— Там, ты говорил, что Папаша мне что-то передавал…

— Да, что твоё, то я тебе отдам, мне чужого не нужно, — сказал Сёма, — но на континенте, нам придётся попрощаться. Вы согласны?

Арина кивнула. Ваня секунду подумал, но потом нехотя тоже кивнул и сказал.

— Я иногда не верю, что ты ничего не помнишь. Слишком уж ты грамотный.

— Я себя в этом мире не помню, а сам мир помню очень хорошо. Не этот, конкретно, а вообще. Людей помню, какие они и как себя ведут. Возможно, поэтому и вижу ситуацию чище, чем другие. Без налёта. Как ты объяснишь остальным, что уплываешь с нами? Или втихаря смоешься? — спросил он у Арины.

Она пожала плечами.

— Не знаю пока. Вроде бы и сказать нужно, но не знаю как…

— Ладно, решай сама, дело твоё, не буду вмешиваться. Но мы сегодня отплываем, учтите, — сказал Сёма и пошёл прочь.

Он шёл и думал, что вёл себя сейчас не очень характерно для того, каким он себя привык представлять. А может он такой и есть на самом деле? Юна говорила, что он может быть любым, каким сам захочет. Возможно, немного жёсткости не помешает. И чего он так завёлся? Из-за того, что ситуация в самом деле была не очень прозрачная, или из-за того, что свои проблемы ему и в самом деле важнее?

Ему резко расхотелось что либо делать, а захотелось отдохнуть от всего. Он понял, что не выспался в лодке совершенно. Рухнув на пляже, возле одиноко стоящего дерева, он закрыл глаза. Почти сразу начал проваливаться в сон и вдруг увидел лицо. То самое. Когда в них начали стрелять, у него было озарение, а во всей этой суете, он про него забыл. Ну не то чтобы совсем, а скорее отложил в дальний уголок сознания и там бережно сохранил.

И вот теперь время пришло. Он бережно извлёк этот образ.

Да, вне всяких сомнений, это была она. Это была Лиана. Он несколько раз повторил её имя. Красивое. Лиана. И главное привычное. Он прошептал его вслух, и оно легло на язык как родное, как будто он произносил его тысячи раз и губы помнили это движение лучше, чем любое другое.

Амазонка начала растворяться, и потом выплыла из тумана вновь. Но теперь немного другой. Была одета по-другому, и взгляд отличался. Был каким-то более мудрым что ли. Рядом был какой-то мужчина красивый и с обнажённым мускулистым торсом. Но он Сёму почему-то совсем не взволновал. Он сразу решил, что это друг. Просто друг, который помогает. Чем была обусловлена такая уверенность, он не знал.

Вдруг он увидел рядом ребёнка. Это было странно. Ребёнок же должен был только сейчас родиться. А этот был уже большим. Относительно большим. Вдруг откуда-то прорезался звук и он стал слышать, что происходит. Лиана как раз говорила:

— Как жаль, что папа тебя не видит, — долетело до него.

— Папа придёт, — ответил ей малыш, — после придёт, — добавил он и звук пропал. Взрослые ещё что-то говорили, а ребёнок вдруг повернулся и посмотрел Сёме прямо в глаза.

Сёма вздрогнул и упустил видение, оно рассыпалось на множество осколков. Одно он знал твёрдо, это было на самом деле, но происходило не сейчас, а раньше. Сейчас же, ему просто это показали. И ещё он твёрдо знал, что нужно торопиться. Сильно торопиться.

## Глава 26

Лиана и Лавр провели в заброшенном городе ещё не меньше двух месяцев. А может и все три, следить было трудно, потому что ничего не менялось вокруг. Лавр рос не по дням, а по часам, он уже начал очень хорошо разговаривать. Физика тоже не отставала. Постепенно в нём проснулась жажда движения, и он начал бегать и лазить везде, где только можно. Сначала Лиана очень пугалась этого, потому что периодически обнаруживала Лавра висящим на какой-нибудь высокой галерее и не знала что делать. Кричать было опасно, можно было напугать его, приходилось ждать, пока он сам спустится.

Она его отчитывала, а он смотрел на неё удивлённо, хлопал глазами и не понимал, в чём он провинился. Яр ей пытался объяснить, что для Лавра это очень легко и поэтому он не видит в этом проблемы. Что он сильный и ловкий, и висеть там — для него раз плюнуть. Он уверен в своих силах, поэтому и не боится. Но она долго не могла к этому привыкнуть и каждый раз сердце у неё замирало.

А Лавр, как будто специально забирался всё выше с каждым разом, ловко прыгал между зданиями на довольно большие расстояния, и поделать с этим ничего было нельзя. Ну, разве что привязать рядом с собой, но это был не выход.

Ещё Лиана очень боялась, когда он уходил далеко, но Яр её успокаивал, говоря, что пауки не вернутся, пока он здесь. Ребёнку в городе ничего не угрожает. И Лавр пропадал иногда целыми днями, изучая окрестности.

Изначально Яр пожертвовал свою рубашку, и её использовали вместо пелёнки. Потом Лиана сделала из неё что-то вроде балахона, который Лавр подвязывал на поясе, но он его быстро изорвал и пришлось переделать его в набедренную повязку. Теперь он бегал по городу только в ней, и казалось, что даже загорел, хотя солнца здесь не было.

— А почему я таких способностей не проявляла? — спросила как-то Лиана у Яра, — ну понятно, что растёт он быстро, но когда я была на уровне своих сверстников, я особо не выделялась, а он сильно превосходит тех, кто схож с ним по росту. Это видно невооружённым взглядом.

— Не знаю, — ответил Яр, — может ты и выделялась, просто не так сильно. Ну, или не старалась. Сейчас ты многих превосходишь, и всем, кто с тобой рядом, это очевидно. Но, есть шанс, что паучье мясо активировало скрытые резервы и он растёт быстрее не только физически. А может это место на него так действует. Ведь город был построен здесь не просто так. Это место силы. Здесь проще развить свои скрытые способности. Раньше сюда приходили учиться и постигать себя.

— А почему же перестали? — спросила Лиана.

— Уже не нужно, мы и так это можем делать. Это был костыль, когда мы ещё не совсем владели своими навыками. Теперь это может оказаться полезным только для детей, как в случае с Лавром. А может быть, всё вместе оказало влияние, плюс удачное сочетание генов. Это тоже нельзя сбрасывать со счетов.

— Но мы с его отцом, получается, относимся к разным расам? — спросила Лиана.

— Так же как и твои родители. Но на самом деле нет. Все мы одна раса. Одно человечество. И мы, и люди, вышедшие с Земли, и Бесы…

— Кто? — удивилась Лиана.

— Бесы… я что, тебе не рассказывал?… А, ну да! Ты должна была это узнать там, наверху, — он поднял глаза к потолку, — но ты была здесь и об этом узнали твои друзья. Удивительное дело. Бедный Лука сидел на этом острове полторы тысячи лет, и никто к нему не удосужился наведаться, а теперь там началась такая активная жизнь, что просто уму непостижимо…

— Я тебя иногда вообще перестаю понимать, — сказала Лиана.

— Ну и ладно, — махнул рукой Яр, — у меня просто много информации в голове и я не всегда запоминаю, что тебе говорил, а что нет. Иногда мне кажется, что ты знаешь то же самое, что и я, раз ты одна из нас, но ты не хочешь пользоваться своими возможностями.

— Ну почему же не хочу, просто я не очень понимаю, какие это возможности и как ими пользоваться, — удивилась Лиана, — если бы ты объяснил и научил, то я была бы и не против.

Яр задумался.

— Видишь ли, Лиана, весь мир состоит из информации. Всё несёт информацию. Она пронизывает всё сущее невидимой сетью. Ваша физика объясняет весь материальный мир, но не видит фундаментальной основы. Вы всегда её пытаетесь нащупать, но она от вас постоянно ускользает. Думаю, лет через сто, может чуть больше, произойдёт прорыв, и вы поймёте, объясните, опишете это устройство мира…

— Мы? Кто мы? Ты меня постоянно относишь то туда, то сюда, так кто я?

— Ну, так ты же смешанная. Когда я сейчас говорил про цивилизацию Землян, я говорил ВЫ, потому что ты выросла на научных знаниях этого мира. Ты видишь мир с точки зрения земной науки. А она ещё не достигла вершины развития.

— А ваша достигла? — скептически спросила Лиана.

— Вершины достигнуть невозможно, но мы гораздо выше забрались по склону. Правда, нам проще, чем вам, — сказал Яр.

— Почему? — удивилась Лиана.

— У нас не ограничен срок жизни, поэтому, когда произошла первая мутация, которая привела к резкому цивилизационному скачку, мы прошли тот же путь, гораздо быстрее. Мы можем накапливать знания без смены поколений, — сказал Яр, — это большое преимущество. Передача навыков и компетенций из поколения в поколение очень тормозит развитие цивилизации.

— Но на этой планете всё иначе, почему же не произошло прорыва? — спросила Лиана.

— Он был возможен, но ему не дали состояться, поставив население на грань выживания. Да и теперь, все кто сюда попадает, оказываются в той же ситуации. Но при прочих равных, если бы тут срок жизни был обычным для Землян, то здесь бы разумной жизни практически не осталось. Произошла бы полная деградация за несколько столетий. Учитывая давление сверху, это просто неизбежно. А этого не случилось, многие компетенции сохранены, общество развивается. Где-то более технологично, где-то менее, но процесс идёт, — ответил Яр.

— А вы, если такие умные, почему ничего не делаете? Вас что, устраивает сложившаяся ситуация? — спросила Лиана.

— Как сказать? Дело в том, что мы сами её отчасти и создали. Мы тут куём новое человечество, а это процесс не быстрый. Наши попытки освоения галактики столкнулись с несколькими фундаментальными сложностями, которые мы всячески стараемся преодолеть. То, что происходит сейчас, это просто новый этап… — Яр вдруг спохватился, поняв, что его заносит и Лиана в очередной раз смотрит на него как на сумасшедшего, — так! — резко вскочив, сказал он, — ваш папа уже скоро будет наверху, там женщины страдают, им нужно помочь, а значит и нам пора, а то мы с ним можем разминуться. Нам до побережья идти ещё будь здоров, это он на своей лодочке, ну верней твоего отца, быстро доберётся!

Закончив, Яр выбежал из комнаты. Лиана посидела немного, глядя ему вслед, потом приложила указательный палец к виску и, покрутив, присвистнула.

Иногда она начинала Яру верить, и для этого были основания, потому что многие удивительные вещи, которые произошли и продолжали происходить, он объяснял вполне убедительно. Тем более, что других объяснений у неё просто не было. Но иногда его заносило так, что кроме как сумасшедшим, его никем считать было нельзя. Он говорил, что она не готова ещё узнать всю правду. Если это она и есть, то да, пока не готова.

Яр не шутил, когда сказал, что им пора идти. Он начал собирать их в дорогу. Лиане надоело сидеть в этом разрушенном городе, но уходить тоже не очень хотелось. Лавр набирался сил, но был ещё маленьким ребёнком, а дальше ждал трудный путь и выход в опасный мир. Она этого побаивалась. Тут было спокойно, тихо и безопасно.

Но Яр дал им всего пару дней на то, чтобы приготовиться к дороге. Лавр, когда узнал что они уходят, очень обрадовался. Ему хотелось новых впечатлений. Поскольку рос и развивался он очень быстро, Лиана старалась, чтобы он не отстал и в умственном развитии, поэтому постоянно и по многу с ним разговаривала, рассказывала про мир, который его ждёт. Лавр задавал вопросы, и ей иногда казалось, что он знает больше, чем она ему говорит. Как будто у него, в самом деле, есть какой-то дополнительный источник информации.

Может он, как утверждает Яр, черпает её из общего информационного поля? Лиана была готова уже поверить и в это.

Через два дня, они вышли в путь. Яр подвёл их к месту, где заканчивалась обрушение стены, и начинались тоннели.

— Дальше мы пойдём по большому, — сказал он и указал на вход в тоннель большого диаметра, перед которым был завал из скальной породы.

Лиана вдруг увидела большую белую стрелку.

— Смотри, — указала она Яру, — кто-то оставил знак!

— Не обращай внимания, — равнодушно махнул рукой он, — это я для Мины нарисовал.

— Чтоооо? — Лиана потеряла дар речи.

— А, я этого тебе тоже не говорил? Мина со своим мужем пошли следом за тобой. У них всё в порядке, я направил их в хороший тоннель, через него проще пройти. Через маленький тоже можно, — он указал рукой наверх, — но там сложнее. Отец и дед, кстати, угадали и тоже выбрали большой. Что важно для вас, там есть вода.

— Так что там с Миной? — спросила Лиана.

— Они уже вышли из тоннелей. Причём давно. С ними всё в порядке, ты сможешь их найти, когда мы тоже туда доберёмся. Если захочешь, конечно, — сказал Яр.

— Но если ты знал, что они были здесь, почему ты мне не сказал, почему не позвал их к нам? — спросила Лиана.

— Они тут были не нужны. Лавр должен был окрепнуть и набраться сил. Нас, для него было вполне достаточно. Они бы его отвлекали, — сказала Яр.

Лиана прищурилась и посмотрела на Яра пристально.

— Скажи честно, в том, что Лавр так быстро развивается, есть твоя заслуга?

— Физически нет, это, как я и говорил, от паучьего мяса. Даже больше от жидкостей, которые ты из них пила… — начал Яр, но Лиана его перебила.

— Не увиливай! А не физически?

— Ну да, я немного посодействовал его развитию, немного научил его работе с информационным полем. Он умеет этим пользоваться. Не идеально, конечно, но определённые успехи делает. Талантливый мальчик, надо сказать, — сознался Яр.

— А со мной посоветоваться не нужно было? — резко спросила Лиана.

— Нет, — твёрдо ответил Яр, — это естественные вещи для него. Если бы я научил его ходить, ты бы задавала такой вопрос? Или переживала, что он до сих пор не ходит? Я просто дал ему инструмент, навык. Использовать он его уже будет сам. Продолжая аналогию с ходьбой, он будет сам выбирать, куда ему идти. Никаких установок и внушений я ему не делал, если тебя именно это пугает. Детьми вообще вредно манипулировать, это может иметь отложенные последствия. Мы этого всячески избегаем, так что тебе не о чем беспокоиться. Надеюсь, я хорошо тебе всё разъяснил?

— Кажется, да, — кивнула Лиана, — если это правда.

— Конечно, правда, — вздохнул Яр, — лож не конструктивна, к ней очень вредно прибегать. Лучше уж ничего не сказать, чем соврать.

— Вот этим ты хорошо умеешь пользоваться, — поддела его Лиана.

— Чем именно? — удивился Яр.

— Недоговариваешь постоянно. Накидаешь какой-нибудь невероятной и противоречивой информации и сбежишь. А потом всё, поезд ушёл. Из тебя слова на эту тему клещами не вытащишь, — сказала Лиана.

— Я что? Создал у тебя недостаточно стройную картину мира? — удивился Яр.

Лиана чуть не задохнулась от возмущения.

— Картину мира? Да ты меня всё время заваливал кокой-то непонятной информацией, вставлял не имеющие отношения к делу фразы, вообще был похож на сумасшедшего. О какой картине мира тут может идти речь? Я вообще ничего не понимаю, а тебя считаю не в себе, — сказала она.

— Яр в себе, — серьёзно сказал Лавр.

— Прости, — сказал Яр, — я, наверное, иногда запутываюсь. Мне кажется, что ты уже всё поняла, или я тебе уже всё рассказал. Сейчас сложное время, мне приходится работать с большими объёмами информации, следить за многими направлениями. То, что мы здесь, это моя ошибка, которая стоила мне потерянного времени. Но я, похоже, сумел всё уладить. Все концы должны сойтись, те, кто должен встретиться, обязательно встретятся. Кто должен был куда-то попасть, тот обязательно попадаёт. Удивительное дело, но, как часто это бывает, многое складывается даже лучше, чем мы сначала задумывали и планировали. Даже я, обладая своим уровнем знания, не перестаю поражаться, как удивительно устроен мир и как все эти процессы работают… — Яр договорил и задумался.

Лиана выждала немного и сказала:

— Вот именно об этом я и говорю! Подумай о том, что ты сейчас сказал и постарайся представить, что из этого я могла понять? Ты совершенно на своей волне.

— Да, — не стал спорить Яр, — сознаю свою ошибку. Давай так. Прямо здесь, сидя на этих камнях, задавай мне любые вопросы, а я на них отвечу. Постараюсь сделать это так, чтобы ты поняла.

— Ладно! — согласилась Лиана, — давай тогда по порядку. Кто вы, ну или мы, такие? Откуда взялись и так далее? Вкратце.

— Мы, это люди. Появились на этой планете. Как это всегда и бывает в природе, к появлению нашего вида привела одна внезапная мутация. Развивалась наша цивилизация быстро, за счёт того, что у нас нет механизма старения. Наш организм ему не подвержен. Старение, которое всё человечество воспринимает как должное, это противоестественная вещь. Это отрицательная мутация, с которой мы столкнулись при колонизации галактики, — сказал Яр.

— Стоп! Стоп! Стоп! — оборвала его Лиана, — тебя опять уносит. Слишком быстрый переход к колонизации.

— Понял, — сказал Яр и продолжил, — мы довольно быстро проделали путь до выхода в открытый космос, а потом и до межзвездных путешествий. Нам были свойственны все детские болезни, от которых человечество до сих пор не избавилось. Мы тоже воевали между собой. Пауки, это один из рудиментов тех времён. Но космическая экспансия нас сплотила, и мы перешли на другой уровень. Мы открыли много планет пригодных для колонизации и терраформировали их. Привели условия к уровню комфортному для жизни там нашего вида. Но столкнулись с проблемой. Новые поколения, рождающиеся вдали от нашего дома, от этой планеты, — он похлопал рукой по камню, на который присел, — начали стареть. Мы считали это сначала болезнью, но это оказался более сложный механизм. Победить это мы не смогли, и проект колонизации был свёрнут. Мы вернулись на свою планету и занялись самосовершенствованием. Это был очередной этап развития нашей цивилизации. Но в оставленных нами колониях, кое-где жизнь продолжилась, и развилось две новых цивилизации. По сути, это наши потомки. Земная цивилизация, та, которую ты знаешь, и бесы. Про них ты пока не слышала, кроме того что я тебе упоминал. Хотя земляне с ними уже и сталкивались. Цивилизации вышли в космос и начали осваивать галактику, как и мы до них. Они находили наши терраформированные планеты и начинали их заселять. Организовывать свои колонии. Мы к этому времени уже научились хорошо взаимодействовать с информационным полем вселенной и наблюдали за этим отсюда, из нашего дома.

Лиана сидела напротив Яра на камне и внимательно слушала, до конца не понимая, верить во всё это или нет. Лавр тоже слушал с неподдельным интересом.

— В определённый момент мы решили, что нужно познакомить две ветви наших потомков. Людей и бесов. Мы подстроили так, чтобы они встретились. Сначала всё шло хорошо, но потом бесы нас разочаровали. Они вообще оказались менее удачной ветвью, на них воздействовало большее количество мутаций, и они генетически отошли от нас дальше, чем земляне. Так или иначе, они спровоцировали большую войну.

— Кого с кем? — не поняла Лиана.

— Землян и Бесов. И эта планета тоже была среди причин войны. Точнее, контроль над планетой. Война была большая и страшная, многие погибли. Нам кое-как удалось склонить перевес в сторону землян, — сказал Яр, — всё закончилось немного сомнительной, не очень чистой, но победой.

— Ну, я бы про это наверняка слышала, если бы это было так, — сказала Лиана.

— А ты разве не слышала? — лукаво спросил Яр.

— Вообще-то да, но это на уровне легенд и слухов. В это трудно поверить. Дед увлекался этим, старался собрать информацию, но так ничего и не нарыл стоящего. Так что да, разговоры были, но довольно туманные. Фактов нет, — сказала Лиана.

— Потому и нет, что их старательно удаляли из истории. Этот процесс мы инициировали и до сих пор курируем, — сказал Яр.

— Зачем? — удивилась Лиана.

— Попробуй угадать? — сказал Яр вставая, — давай так, даю тебе два дня. Сможешь понять, зачем мы стёрли эту войну из истории, тогда продолжим разговор.

— Это не честно, ты обещал отвечать на любые вопросы! — возмутилась Лиана.

— Я и отвечал, пока мы разговаривали, а теперь, нам пора, — сказал Яр, встал и взвалил на себя большую часть вещей, — а ты, пока что думай, у тебя достаточно информации, чтобы найти правильный ответ, — и он, постучав указательным пальцем себе по лбу, полез через завал.

## Глава 27

Несмотря на то, что Яр обещал, что с водой проблем не будет, первый водоём они достигли не скоро. У них уже давно закончилась та вода, которая была с собой. Пришлось потерпеть, но впасть в отчаяние Лиана не успела. Они дошли до большой трещины в полу тоннеля, заполненной водой. Напившись и набрав бурдюк, он пошли дальше.

Лиана всё крутила в голове мысль про скрытую войну и никак не могла придумать, зачем это можно было бы сделать. Наконец она не выдержала.

— Я сдаюсь, — сказала она Яру, — расскажи мне, зачем вы стёрли войну из истории?

— Не угадав, ты потеряла право задавать вопросы, — улыбнулся Яр, — по крайней мере, пока. Но про войну я тебе скажу. И земляне, и бесы — наши дети. Они поссорились, и между ними встала кровь. Много крови. Как думаешь, зачем нам понадобилось, чтобы они забыли про вражду?

— Чтобы их помирить? — удивилась Лиана.

— Точнее, заново познакомить. Начать с чистого листа. Иначе, эта война либо продолжалась бы вечно, либо одна из цивилизаций погибла бы. Ни то, ни другое нас не устраивало. Поэтому и была предпринята эта операция по вычёркиванию войны из истории. У нас ушло на это полторы тысячи лет. Да, кое-какие следы остались, есть люди, которые до сих пор в это верят и стараются доказать. Но когда произойдёт новый контакт, им станет сложнее, а со временем и невозможно это утверждать. Последний живой свидетель из тех, кто жил тогда, не считая конечно нашу расу, умер прямо над нами недавно. Я тебе говорил. У него как раз твои друзья гостили, — сказал Яр.

Лиана слушала про войну, начинала верить, но когда Яр, по своей привычке начинал вплетать в рассказ что-то другое, это сразу подрывало доверие к теме разговора. Она хотела возразить, но сдержалась. В очередной раз спорить с ним не хотелось.

— Нашу расу? — вместо этого сказала она, — то ты говоришь, что мы все, это одно и то же, то разделяешь.

— Это для простоты понимания. Мы между собой так не общаемся. Мы вообще словами почти не разговариваем, — сказал Яр.

— И всё же странно, как вам удалось так сильно воздействовать на две больших цивилизации, чтобы заставить их это сделать.

— О, это проще чем кажется. Главное, изменить вектор в ключевых точках, а дальше система начнёт работать сама. Сначала мы, естественно, выждали время, пока умрут все участники событий, потом ещё прошло несколько поколений и мы начали постепенно, не сразу, уменьшать количество информации о войне в открытых источниках и образовательных программах. Когда через несколько поколений про неё уже в принципе знали далеко не все, а только те, кто изучал и интересовался историей, начали уже более жёсткую зачистку. Достаточно обработать пару сотен человек в ключевых местах, а дальше процесс начинает самоподдерживаться. Постепенно, люди, которые отстаивали точку зрения, что война была, всё более и более маргинализировались. Соответственно, всё меньше и меньше людей хотело попасть в их ряды, даже если они и считали, что война была и от них что-то скрывают. Всё это не очень хорошо, конечно, но это необходимая жертва, ради будущего человечества в галактике.

— А что значит, что вы куёте здесь новое человечество? — спросила Лиана.

— Ты же потеряла право задавать вопросы! — улыбнулся Яр. Я рассказал тебе про войну, а остальное пока не хочу. Ты не заслужила.

— Да и не больно-то и хотелось, — сказала Лиана и увидела бегущего к ним издалека Лавра.

Он часто уносился вперёд так далеко, что скрывался из вида. Пока они шли по тоннелю, он проходил или пробегал расстояние в несколько раз больше.

— Когда мы дойдём до конца, — сказал Яр, — будь осторожна. Не так давно в этом регионе забрасывали выживальщиков, но у них случилась авария с зоопарком. Потерпел крушение управляющий корабль, звери разбежались, их датчики слежения постепенно разрядились, и собрать их стало невозможно. Как это часто и бывает, на них просто плюнули и высадку выживальщиков перенесли в другое место.

— Насколько там опасно? — спросила Лиана, она представляла, о какой фауне идёт речь, вопрос в том, насколько её много.

— Достаточно, — сказал Яр, — это случилось лет пять назад, фауна этого региона сильно изменилась из-за этого. Доминируют там сейчас живодёры.

— Знаю этих тварей. Это действительно плохо, — сказала Лиана и задумалась.

Они шли уже много дней. Вода стала попадаться всё чаще и чаще. Иногда даже приходилось идти вброд некоторые участки, и вода там поднималась почти до пояса. На одном из таких, относительно глубоких участков, Лавр, который ехал на Яре, вдруг прыгнул с него в воду и поплыл.

— Откуда он умеет плавать? — удивилась Лиана.

— Инстинкт, наверное, — пожал плечами Яр.

— Я училась этому, у меня такого инстинкта не было. Да, я хорошо плаваю, но это приобретённый навык, а у него, похоже, врождённый.

Яр ничего не ответил, только улыбнулся. А Лавр чувствовал себя как рыба и плавал с каждой минутой всё быстрее и быстрее. Потом перешёл к нырянию. Не выныривал подолгу, заставляя Лиану волноваться. А Яр продолжал чему-то улыбаться.

В какой-то момент Лиана заметила, что дорога идёт вверх. Не очень круто, но вверх. Вода в связи с этим перестала встречаться. Лишь иногда небольшие водоёмы в трещинах пола. Но этого было очень мало, и они начали сильно экономить.

Яр по этому поводу совершенно не переживал и уверенно вёл их вперёд. Тоннель начинал всё круче уходить вверх и вместе с тем становился всё более и более повреждённым. Стены и верхний свод местами осыпались и под ногами, в лучшем случае, была каменная крошка, а в худшем, всё было завалено большими обломками скальной породы, через которые было пробираться нелегко. Их скорость заметно снизилась.

После очередного ночлега, Яр сказал:

— Лиана, сейчас послушай меня внимательно, это важно. Сибаритов нужно уничтожить, они ломают наши планы.

— Это очень неожиданно, — сказала Лиана, потому что действительно, для неё это заявление прозвучало, мягко говоря, внезапно.

— Я понимаю, и объяснять пока не буду, ты сама поймёшь всё со временем. Но просто знай, они ломают систему, которую мы тут выстраивали. Они нашли что-то вроде лазейки. Они хотят контроль над планетой. Но они не достойны. Они исповедуют ложные идеалы и должны быть уничтожены.

— Ну а вы, прародители человечества, почему с ними не разберётесь? — удивилась Лиана, — не по силам?

— Мы и разбираемся. Момент был слегка упущен, мы недооценили угрозу. Но ты так и не поняла до конца, как мы действуем. Мы участвуем во всём. Я не пытаюсь переложить на тебя или ещё кого-то всю работу. Но у каждого она своя, — сказал Яр.

— Видишь ли, — сказала Лиана, — я молодая мать, и мне не очень хочется сейчас кого-то уничтожать. У меня сейчас совсем другие цели и планы.

— Я и не даю тебе задание или поручение. Я просто тебя информирую. Но может случиться так, что ты окажешься перед выбором, стоит ли их уничтожить или возможно пожалеть. Жалости они не достойны. Просто знай. Это опухоль, которая вбирает в себя больные клетки. Нужно очистить от них планету.

— Ладно, — Лиана махнула рукой, — я пока всё равно никуда ввязываться не собираюсь, но буду иметь ввиду. Почему ты именно сейчас про это заговорил? — спросила она.

— Потому что мы почти пришли и скоро будем вынуждены попрощаться, — сказал Яр.

— Да? — удивилась Лиана, — а я к тебе уже привязалась. Ты, конечно, чудик, но уже немного родной.

— Лиана, — вздохнул Яр, — я жил, когда моя раса ещё даже не вышла в космос. Всё, что я тебе рассказывал, произошло при мне, на моих глазах. Я один из тех, кто управляет развитием цивилизации, но ты, конечно, можешь считать меня чудиком.

— Извини, — искренне сказала Лиана, — я не хотела тебя обидеть. А сколько вас всего? Ну, или нас? Представителей первой расы?

Яр резко встал и засобирался.

— Этого не скажу, даже не спрашивай. Это одна из самых больших наших тайн. Ты ещё не заслужила это знание, — сказал он между делом.

— Кстати, о тайнах, которые я заслужила, — сказала Лиана, — ты обещал меня научить готовить свой нектар. Я к нему уже пристрастилась, — сказала Лиана.

Яр распрямился и посмотрел на неё.

— Да, обещал. Но в этот раз уже не успею. Придётся при следующей встрече.

— А она будет? — спросила Лиана, — вдруг мы больше не увидимся?

— Увидимся, мы с тобой уже виделись не раз, встретимся и ещё, — сказал Яр.

— В каком смысле? — удивилась Лиана, — до того как ты нашёл меня в катакомбах?

— Да, кивнул Яр, я за тобой всё время приглядывал, по просьбе мамы, потому что её не было на планете много лет, а она всё время волновалась как ты. Ты наши встречи не помнишь, но они были.

Лиана пожала плечами.

— Говори что хочешь, но ты чудик! — хохотнула она.

— Пусть будет так, — согласился Яр и закинул на себя рюкзак Лианы.

Через пару часов, они действительно почувствовали дыхание свежего воздуха. Тот, который был в тоннелях, стал уже привычным, они его даже не замечали, воспринимали как данность. Но когда долетел ветерок с запахами леса, тоннельный воздух показался мёртвым и стерильным в сравнении с ним.

Лиана вдохнула, насколько могла глубоко и невольно ускорила шаг.

Хотя ветерок и долетел, но до выхода наружу, пришлось пройти ещё прилично. Причём тоннель дальше оказался почти полностью разрушен, им пришлось пробираться по завалам. Потом они через трещины в боковой стене попали в лабиринт пещер уже природного происхождения, где тоже долго шли. Яр вёл их уверенно, как будто уже сто раз ходил этой дорогой. Воздух становился всё свежее и свежее, всё вкуснее и вкуснее. И хотя приближение выхода из-под земли ощущалось давно, но на улице они оказались всё равно неожиданно.

А всё потому, что была ночь. Поэтому они не уловили переход, не шли на свет, а в один момент осознали, что над ними находится звёздное небо.

— Вааааааа, — протянул Лавр задрав голову, от восторга совершенно не найдя подходящего слова и выдал просто звук.

— Далеко от пещеры отходить не будем, нам лучше дождаться рассвета здесь, — сказал Яр, — ложитесь поспать в укрытии, я покараулю.

Лиана сразу пошла готовить спальное место, недалеко от выхода из пещеры, а Лавр так и стоял, задрав голову и периодически говорил:

— Вааааа….

— Да, Лавр, это звёзды, — сказал Яр, — теперь ты будешь их видеть каждую ночь, а может быть, когда-нибудь и слетаешь к некоторым из них.

— Вааааа…. — ответил ему Лавр.

— Лаврик, пойдём спать, — позвала Лиана.

— Мама, ваааааа! — он указал рукой на звёзды.

— Это не ваааааа, это звёзды, — улыбаясь, сказала Лиана.

— Вообще-то это вааа, он совершенно прав. На нашем древнем языке, это именно так и называлось, — сказал Яр.

— А откуда же он узнал об этом? — спросила Лиана.

— Почувствовал космическую вибрацию, наверное, — пожал плечами Яр, — слова не берутся из ниоткуда. Они чем-то обусловлены. Мы это не всегда понимаем, но причина, почему то или иное слово что-то обозначает, есть всегда.

— Лаврик, ты их будешь видеть теперь каждую ночь, а сейчас нам нужно поспать, потому что когда настанет день, у нас будет много дел. А до рассвета осталось часа три, не больше, — сказала Лиана.

— Да, мама, — Лавр немного грустно пошёл за ней, всё время оглядываясь на звёзды.

Яр проводил их слегка грустным взглядом, поднял голову и тихонько сказал:

— Вааааа…

Помолчал немного, осмысливая, и добавил:

— Без всяких сомнений, это космическая вибрация. Лавр вошёл с ней в резонанс. Перспективный мальчик, — после чего встал, повернулся и не спеша ушёл вниз по склону, в сторону леса.

Лиана проснулась оттого, что пели птицы. Было ещё очень рано, но солнце уже поднялось, и его лучи били прямо в пещеру. В них не попадали, но залили светом стену прямо над их головами. Лиана потянулась и зевнула. Утро было хорошим. Жизнь вообще была прекрасна и удивительна. Лавр ещё спал. Почти беззвучно посапывал, уткнувшись в собственную вытянутую руку. Будить его было жалко.

Лиана решила дать ребёнку ещё немного поспать, а сама пока решила осмотреть ближайшие окрестности. Ночью, когда они вышли из пещеры, особо видно ничего не было. Она надела пояс с кобурой и вышла наружу.

Они были довольно высоко, но склон горы был пологим, а чуть ниже начинался лес. Справа виднелся кусочек моря. Если судить по нему, то Лиана стояла сейчас спиной к морю, километрах в пятнадцати от него. Но само море было скрыто за горой, из которой они вышли.

Гора была не высокой, и не единственной здесь. Вся местность была очень гористой, но горы были не очень большими и довольно пологими в большинстве своём. Птицы стали петь ещё заливистее. Никакой угрозы не чувствовалось.

Лиана в очередной раз удивилась, как ей удалось чудесным образом спастись. Как она смогла одна, в пещере родить ребёнка и вынянчить. Да, помогло то, что ребёнок быстро рос, она была почти уверена, что это из-за пауков. Что-то такое было в их мясе, что стимулировало рост. Но как ей это всё удалось одной? Был момент, что она была в отчаянии и думала что это конец, но выжила же! Выдержала испытание!

Хотя, конечно, большая часть подземного путешествия была для неё сейчас как в тумане, как сон. Но это она тоже относила к последствиям поедания паучьего мяса. Хорошо ещё, что это на ребёнке никак не отразилось. Она опять зевнула и потянулась. Кто-то подошёл и взял её за руку. Она узнавала Лавра ещё до того, как он успевал приблизиться даже на десять метров, хотя он и умел двигаться совершенно бесшумно. Она его не слышала и не видела. Она его чувствовала.

— Яр ушёл? — спросил Лавр.

— Что? — не поняла Лиана.

— Яр? — Лавр наморщил свой лобик.

— Ты о чём, Лаврик? Я тебя не понимаю, — ласково сказала Лиана.

— Яр нет! — утвердительно сказал Лавр, и складки на маленьком лобике расправились, — ладно. Есть Лавр и мама, — и он ей улыбнулся.

Лиана Ласково улыбнулась ему в ответ. «Как же я его люблю, — подумалось ей, — я даже и не знала, что кого-то можно так любить!»

Лиана замерла. Что-то было не так. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять что, а это было очень много. Она даже успела подумать, что теряет хватку. Но что можно требовать от молодой мамы… разве только то, чтобы она убила того, кто угрожает её ребёнку.

— Лавр, в пещеру, быстро! — резко сказала она.

Лавр чётко умел понимать интонации матери, и в следующую секунду его уже рядом не было. Он знал, когда надо слушаться.

Птицы не пели, вот что было не так. А птицы не замолкают ни с того, ни с сего. Кто-то был рядом. Лиана расстегнула кобуру медленным движением и потянула из неё пистолет, медленно пятясь к пещере. Чувства работали из рук вон плохо. Похоже, роды не пошли ей на пользу. Она никак не могла определить угрозу.

Лиана прекрасно помнила, как делала это раньше, но теперь восприятие было как будто приглушённым, как будто через плёнку. Она никак не могла сложить все маленькие знаки в одну картинку.

До леса было метров пятьдесят, может меньше. По бокам он подступал ещё ближе к выходу из пещеры. А она стоит на совершенно открытом месте. Она всё так же пятилась, когда гадать об угрозе отпала необходимость, из кустов выскочил громадный живодёр. Он в пару прыжков преодолел половину разделяющего их расстояния и громко и, как показалось Лиане радостно, заорал.

Если он один, то это не беда, это ничего, у неё есть пистолет. Живодёр оскалил свою акулью пасть и бросился вперёд. Лиана выстрелила, должна была попасть прямо в голову, но прямо в момент выстрела, живодёр скакнул вправо, пуля чиркнула по чешуе не причинив вреда, а в следующую секунду он уже оказался так близко, что повернувшись, смог достать Лиану своим длинным и толстым хвостом.

Лиана почувствовала удар и поняла что летит. Так же она поняла, что пистолета в её руке уже нет, вылетел от удара. Она упала на спину и сильно ушиблась. Живодёр слегка присел, глядя на Лиану и издал не громкий, но без сомнения победный, звук. Он понимал, что она повержена и безоружна. А она понимала, что он это понимает и не боится её. Он расценивает её уже как завтрак.

Мимо неё мелькнула тень. В следующую секунду между Лианой и живодёром возникла маленькая фигурка в набедренной повязке. Лавр встал, широко расставив ноги и слегка наклоняясь вперёд. Вся его фигурка демонстрировала решимость и готовность к схватке.

— Мама моя! — крикнул Лавр и ударил себя маленьким кулачком в грудь, после чего направил на живодёра указательный палец и яростно зашипел.

Живодёр опешил от такой наглости, но потом слегка наклонился вперёд и тоже зашипел, как будто подражая Лавру. После чего сделал один медленный, но большой шаг.

Лиана всё это время судорожно пыталась встать, но гравий с песком осыпались под ногами и руками, ноги проскальзывали и у неё никак не получалось. Горло перехватило от ужаса, она даже закричать не могла. Её захлестнула паника, и она поняла, что не может предотвратить страшное. Впервые в жизни, ничего не может сделать, просто не успевает.

Живодёр сделал ещё один медленный шаг и оказался практически над Лавром. Он раззявил пасть и стал наклоняться. Лиана видела всё это как в замедленной съёмке. Ей наконец-то удалось встать, но она всё равно не успевала, не хватало пары секунд, чтобы хотя бы выхватить Лавра и отшвырнуть в сторону.

Лавр ещё более яростно зашипел, и его указательный палец, направленный в живодёра, задрожал от напряжения. Живодёр замер, а в следующую секунду его голова просто взорвалась.

Лавр победно вкинул обе руки вверх, коротко крикнул:

— ТАК! — после чего упёр кулачки в пояс и с победным видом повернулся к маме.

Она увидела, что он весь в крови живодёра. Когда голова взорвалась, его забрызгало полностью.

На секунду Лиана подумала, что это и в самом деле Лавр, каким-то удивительным образом, убил эту тварь. Но потом до сознания дошло, что когда голова взорвалась, одновременно с этим прозвучал выстрел. Она оглянулась и увидела выходящего из леса мужчину, с большим ружьём на плече.

Коленки у неё затряслись, она опустилась на землю и заплакала. Лавр тут же подбежал и обнял ее, стараясь успокоить. Лиана подняла мокрые глаза на идущего к ним от леса мужчину.

— Рыба, твою мать, почему так долго? — крикнула она и разрыдалась в голос.

## Глава 28

Рыба сидел рядом и ждал, пока у Лианы закончится истерика. Он не знал что делать. Раньше он её в таком состоянии не видел. Ещё озадачивал, невесть откуда взявшийся ребёнок, который обнимал её и называл мамой.

— Я не справилась! — всё время повторяла Лиана, — я не справилась! — и продолжала плакать.

Ей удалось взять себя в руки только через несколько минут. Но это произошло резко. Она вдруг замолчала, вытерла рукавом слёзы и спросила у Рыбы, как ни в чём не бывало.

— Откуда ты здесь взялся?

— Я, вообще-то, до сих пор не услышал спасибо в свой адрес, — слегка обиженно сказал Рыба.

— Прости, — искренне сказала Лиана, — я потерялась немного. Спасибо, конечно! Ты нас спас. Я этого не забуду!

— Спасибо, — удовлетворённо улыбнулся Рыба, — а что касается твоего вопроса, то я приплыл сюда с твоими друзьями. Мы здесь тебя долго ждали.

— И где же они? — спросила Лиана и оглянулась, ей вдруг показалось, что сейчас все начнут выходить из леса и радостно с ней обниматься. Но никто не вышел.

— Я здесь один, — грустно улыбнулся Рыба, — они тебя не дождались. Слишком уж долго тебя не было.

— Все живы? — вдруг напряглась Лиана.

— Да, в большей степени, — поторопился успокоить её Рыба.

— Что значит в большей степени? — ещё больше напряглась Лиана.

— Ой, прости, не правильно выразился, — спохватился Рыба, — когда я их в последний раз видел, все были живы. Но пока я был с ними, некоторые чуть не отправились на тот свет. Кто-то даже шагнул туда, но, похоже, его там не приняли и вышвырнули обратно. Ну, это он сам так шутил потом.

— Кто? — спросила Лиана, хотя уже и догадывалась.

— Руди, конечно. Отчаянный парень. В одиночку уничтожил группу захвата, которую сибариты послали на Левиафан, но немного не повезло ему. Хотя, это как посмотреть. Выжил же, значит, наоборот, повезло, — сказал Рыба и задумался о везении, что можно им считать, а что нет.

— Ты очень плохой рассказчик, — сказала Лиана, и грустно улыбнулась.

— Да, прости, вообще-то хороший, но сейчас мысли немного путаются. Ты не поверишь, но я даже словами не могу передать, насколько рад тебя видеть. Нам, кстати, лучше отсюда убраться. Пойдёмте, у меня тут неподалёку оборудован наблюдательный пункт, недоступный для живодёров. А этих тварей тут полно.

— Да, возникли проблемы с зоопарком, зверьё разбежалось, я знаю, — сказала Лиана вставая.

— А я нет, — удивился Рыба, — я думал, что они просто тут живут. Ты имеешь ввиду зоопарк для выживальщиков?

— Да, — кивнула Лиана.

— А откуда ты это знаешь, если ты только что из-под земли? — удивился Рыба.

Лиана наморщила лоб и поняла, что не знает, откуда у неё эта информация. Просто знает и всё. Она пожала плечами.

— Понятия не имею. Но совершенно в этом уверена, — сказала Лиана.

— Ну ладно, пойдёмте скорей. Мы с Игорем, конечно, значительно сократили популяцию живодёров, но их тут всё равно очень много. Игорь, кстати, тоже чуть не погиб, когда Левиафан подбили, но…

— Чтоооо? — вскрикнула Лиана.

— Я, правда, очень плохой рассказчик! — с досадой сказал Рыба, — хотел постепенно к этому подвести, всё подробно рассказать, но проболтался. Ты не волнуйся, теперь всё в порядке. Пострадали все без исключения, кто больше, кто меньше, но спасибо регенератору, он нас подлатал. Правда, его ресурс исчерпался почти полностью, требуется заправить медикаментами.

— Ты нас спас для того, чтобы самостоятельно добить? — спросила Лиана и, взяв Лавра за руку, быстро пошла к пещере, из которой они вышли, — нам нужно вещи собрать, — крикнула она через плечо Рыбе.

— Конечно, конечно, не торопись! — ответил он, но тихо, так что она его не услышала.

Рыба широко улыбнулся. Он был счастлив. Никто не верил, что Лиана жива. Прошло полгода, все уже потеряли надежду, поэтому и уплыли. А он решил остаться. Как он потом им утрёт нос! Если бы не он, то Лиана бы точно погибла, а он оказался тут как тут!

Он всегда в неё верил. Ему казалось странным, что остальные сдались. Да, прошло очень много времени, ну и что? Это же Лиана! У него не было даже тени сомнения, что она сможет выжить. По крайней мере, так он сам себе говорил.

Хотя, говоря по правде, сомнения, конечно, были. И много. Он периодически думал, что это большая глупость, продолжать здесь дежурить. Но ничего не мог с собой поделать. Всё равно сидел и ждал.

Этим утром, он засёк живодёра, поблизости от своего наблюдательного пункта. Тех, кто подходил к нему так близко, он старательно отстреливал. Эти твари, похоже, понимали, что на этой территории обитает более опасный хищник и вроде бы к этому привыкли, старались держаться в стороне, чуть дальше вглубь континента. Но периодически, нет-нет, кто-то из них сюда и забредал. Причина была проста, там, где не было живодёров, было больше дичи. Голод заставлял их рисковать. Они заметно сократили популяцию местной фауны, за счёт своей большой численности, которую они с Игорем старательно уменьшали, на протяжении трёх месяцев.

И то, что он решил не отпускать этого живодёра, потому что тот, в случае удачной охоты, непременно вернётся, а скорее всего и не один, было хорошим решением. Природа не терпит пустоты. Если живодеры поймут, что им здесь ничего не угрожает, они быстро заполонят всё побережье в этом месте. Тогда, вся проделанная им и Игорем работа пойдёт насмарку.

Лиана вскоре вышла обвешанная вещами. Рыба хотел ей помочь, но она отказалась со словами:

— Лучше ружьё держи двумя руками!

Рыба пожал плечами и не стал настаивать. В её словах был смысл. Он положил ружьё на плечо и сказал:

— Как скажешь, пойдёмте, тут недалеко. Придётся немного лезть вверх, но ничего сложного. Даже ребёнок справится, — он кивнул на Лавра.

Лиана хохотнула.

— Этот ребёнок может залезть туда, куда тебе и не снилось, да Лаврик?

— Так! — серьёзно кивнул Лавр, и упёр один кулачёк в бок.

— Ну и ладненько, — сказал Рыба и пошёл вперёд.

Наблюдательный пункт Рыбы представлял из себя относительно труднодоступную площадку на скале. Не очень высоко, но над лесом и обзор окрестностей оттуда бы неплохой. По краю он навалил валунов, чтобы укрываться за ними, а в глубине стоял простенький шалаш, но накрытый какой-то водонепроницаемой тканью.

— Сейчас я чайку организую, — сказал Рыба, суетясь возле шалаша, — вы есть-то, хотите? Чем вы, вообще, питались-то там столько времени?

Лиана открыла рот, чтобы ответить, но не смогла. Она не помнила, что они ели и когда делали это в последний раз. Это было странно. Смутно вспоминалось паучье мясо. Неужели они этим питались всё это время? Но почему тогда она так плохо это помнит? Почему у неё всё пребывание в катакомбах помнится так смутно? Как во сне. Как будто, в этих воспоминаниях чего-то не хватает. Или кого-то.

Она так и не ответила, продолжая молчать, но Рыба и не настаивал. Он хлопотал возле костра. Разводил огонь, вешал на него котелки, заливал воду из бочонка, который принёс из-за шалаша, забрасывал туда мясо, которое достал из ямы, накрытой большим валуном. Там у него была кладовка.

Когда вода в котелках закипела, он забросил в один из них сухую траву, которую достал из мешочка, немного подождал, а потом зачерпнул оттуда две железные кружки. Одну из них он протянул Лиане.

— Кружки только две, но мальчугану, наверное, всё равно, слишком горячо, да? — сказал Рыба.

— Не волнуйся, я с ним поделюсь, — ответила Лиана и понюхала напиток.

Запах был знакомым, но она никак не могла вспомнить название этой травы. В одном была уверена точно, это можно пить.

— Лучше, наверное, всё рассказать по порядку? — сказал Рыба, мешая железной ложкой варево во втором котелке.

— Да уж, не помешало бы! А то ты мне такого наговорил, что лучше бы молчал, — согласилась Лиана.

Рыба начал обстоятельно, с момента ухода Лианы. Рассказал всё что знал, и чего не знала она. Повеселил её тем, как затесался на Левиафан и его не сразу заметили. Рассказал, как сидел в клетке, но не особо переживал по этому поводу. Как они приплыли на остров, как разведгруппа встретила там полуторатысячелетнего старика, и какую историю он им рассказал.

— Правда, я узнал всё это позже, от Игоря, когда мы здесь охотились, — сказал Рыба, — тогда-то я в клетке сидел и мне никто ничего не докладывал. Потом, на выходе из бухты, нас подкараулили сибариты на двух больших кораблях.

— Как они вас нашли? — спросила Лиана, ей этот вопрос казался наиболее важным.

— Да, это интересно, — согласился Рыба, — оказывается, они следят за тюрьмой, это для них сфера особого внимания. Их цель, взять её под контроль.

— Как вы это узнали? — спросила Лиана.

— Я немного перескочил, поэтому непонятно. Когда нас блокировали в бухте, к нам послали большой катер с группой захвата. Руди вызвался вести переговоры, — Рыба усмехнулся, — оказавшись на борту, включил дурака, просил нас не трогать, умолял отпустить. Когда они его совсем за лопуха стали считать, то напал и убил почти всех. Но там, в трюме, оказалось много бойцов, которые плыли на захват, так что работёнка оказалась непростая. Его серьёзно ранили, и если бы не регенератор, он бы, скорее всего, не выжил. Игорь поплыл его спасать, и когда он втащил его на борт их лодки, по Левиафану прилетело. Игоря ударной волной от взрыва впечатало в стену рубки. Поломало немного. Точнее, нормально. Опять же, спасибо регенератору, теперь всё в порядке. Да, забыл сказать. Сначала удалось из плазменной пушки подбить один из кораблей сибаритов. Не потопить, но повредили сильно. Его там после к берегу прибило. А потом, со вторым кораблём обменялись любезностями. И мы по нему попали, но не так удачно. Хотя палубу ему выжгли хорошо. Это нас и спасло, потому что пушку у него смогли уничтожить. Но и они нас достали. Левиафан разворотило знатно, в носовой части. Оружие выжило, как потом оказалось, но турель повредили и всё управление отказало. Да и внутри всех контузило хорошо. Женя молодец. Пока все в себя приходили, некоторые без сознания были, она Левиафан смогла увести подальше от места событий. Железная девка! — с восхищением сказал Рыба, — когда Сан Саныч очухался и смог забрать у неё управление, она просто сознание потеряла. А до этого держалась как камень. Да, там ещё те, кто более-менее в форме оказался после взрыва, сразу поплыли на лодку, где Игорь с Руди были и на ней вслед за Левиафаном поплыли. Это, если не ошибаюсь, Валера с Васей были.

— Как же вы их проспали-то? — удивилась Лиана, — почему они к вам так близко смогли подойти?

— Это не ко мне вопрос, говорю же, я в клетке сидел всё это время. Ну, в общем, так: один корабль сибаритов понесло к берегу и он там на мель сел, второй, тоже оставшийся без вооружения, кинулся наутёк. Управление им удалось сохранить. У первого-то мы рубку разнесли, там уже рулить было и некому и нечем. Так вот, они в одну сторону, мы в другую. Отошли, насколько могли, и принялись раны зализывать. Не слишком путано излагаю? — на всякий случай спросил Рыба.

— Да нет, всё понятно, вроде, — сказала Лиана.

— Хорошо, — сказал Рыба и продолжил, — так вот. На лодке сибаритов, нашли троих выживших. Кроме Руди и Игоря, естественно. Их поместили в клетки, а меня, в связи с последними событиями, выпустили. Я мог помочь, потому что не сильно пострадал. В основном на мои плечи легла забота о трофейной лодке, пока все лечились да с Левиафаном разбирались. Так вот, из пленников один умер почти сразу, второй через пару дней, тратить на них ресурсы регенератора никто не стал, естественно. А вот третий выкарабкался, хотя Руди ему тоже хорошо здоровье подправил. Вот его-то и допросили впоследствии с пристрастием.

— И что он рассказал? — спросила Лиана.

— Что Левиафан у них давно на примете, они его уже несколько раз засекали возле тюрьмы. И подозревают, что на свалке тоже эта команда отличилась, хотя об этом точных данных нет, там никто не выжил. Очень им нашу лодку захотелось заполучить, вот они и выследили нас аккуратненько. Есть у них кое-какая аппаратура. Не передовые технологии, но всё же. Посчитали, что на выходе из залива будет проще всего захватить, но не знали, что на Лёве плазменная пушка есть, — сказал Рыба.

— Выследили нас? На Лёве? — удивилась Лиана его оборотам речи.

— Ну да, за прошедшее время я с твоей бандой очень сроднился. Я теперь тоже один из вас. Я делом это доказал. Да и теперь вот, то, что тебя дождался, тоже в копилочку должно пойти…

— И на что же ты копишь? — перебила его Лиана.

— На авторитет. Я хочу быть полезным. Не хочу, чтобы ты меня воспринимала как обузу, — искренне сказал Рыба.

— Это же совершенно на тебя не похоже, — удивилась Лиана, — ты же всегда разрушаешь то, чего удаётся достичь, разве нет?

— Это Папаша такую формулу вывел. Отчасти, может, он и прав. Но не совсем. Я же не сумасшедший, чтобы всегда, специально, себе жизнь усложнять, — обиделся немного Рыба, — просто пару раз так получилось, что некие соблазны пересилили доводы здравого смысла. Да, в комфортной обстановке инстинкт выживания мне немного отказывает. Но до крайности тоже не нужно доводить. Я нормальный… в основном, — после небольшой паузы добавил Рыба последнее слово.

— А в чём был смысл, оставаться здесь, среди живодёров, когда вся моя команда отсюда ушла? Они следовали здравому смыслу, а ты, получается, нет. Мотивы у тебя бывают разные, но поступаешь ты не всегда логично. Этого у тебя не отнять, — сказала Лиана.

— Ну вот, опять, — Рыба вздохнул, — вместо благодарности, обвинение в неадекватности.

— Да нет, что ты! Никаких обвинений! Я тебе должна две жизни, — она ласково погладила Лавра по голове, — и это факт. Можешь мне верить.

— Да тебе я верю больше всех на этой планете, да и за её пределами, — сказал Рыба и вновь вздохнул.

— Ты часто вздыхаешь, — улыбнулась Лиана, — похоже на душевные муки, но мы же эту тему с тобой обсуждали. Тебе не светит. Дружба и благодарность — да, а вот больше — нет. Ты уж извини.

— Да мне больше и не надо, не опошляй. Я же не об этом. Просто ты, наполнила мою жизнь смыслом. Трудно объяснить, но теперь у всего, что я делю, есть какая-то цель. Во всём лежит сверхзадача. Я раньше по-другому жил, — сказал Рыба и развёл руки в стороны, показывая, что он тут не причём, это всё само так сложилось.

— Наверное, раньше ты думал только о себе, а теперь стараешься помочь другим людям. Вот тебе и вся сверхзадача. А когда помогаешь, это тоже большое удовольствие. Твой мозг, наверное, распробовал этот кайф и хочет ещё, — сказала Лиана.

— Может и так, — согласился Рыба, — но я неудобно себя чувствую, потому что мы тут препарировать мою психику начали. Давай сменим тему, а?

— Давай, — согласилась Лиана, — ты же ещё не всё мне рассказал. Можешь продолжить.

— Точно! — спохватился Рыба, — отвлеклись. Про сибаритов, то, что удалось узнать от пленника, я тебе позже расскажу, если интересно будет, сейчас про наших лучше, — Лиана кивнула, — отплыли мы, в общем, в открытое море. Оказалось, что Левиафан сильно повредило и погрузиться он не сможет. Но в надводном положении был по-прежнему на ходу, корпус не пробило насквозь. Хотя внешне, конечно, выглядел он ужасно. Обшивку разворотило серьёзно. Решили действовать так: большинство отправились на трофейной лодке сюда, на побережье, тебя ждать. Остальные же, решили в надводном положении попытаться доплыть до лодочника. Других вариантов восстановить Левиафан никто не придумал.

— Это правильно, — одобрительно кивнула Лиана, — больше никто бы и не смог с этой работой справиться.

— Да. Путешествие на Левиафане посчитали более рискованным, поэтому на нём остались только те, кто был там необходим, или кому нельзя было уходить с Левиафана. Например, Руди был привязан к регенератору. У него было серьёзное повреждение внутренних органов. Маша осталась с ним. Её никто бы не заставил его бросить, к тому же, как оказалось, она из тех мест и хотела познакомить Руди с главой общины. Он ей вместо отца, вроде как.

Лиана кивнула, что она в курсе.

— Женя тоже отказалась покинуть Левиафан, сказала, что без неё Сан Саныч не справится и эта лодка для неё дом. В общем, вчетвером они и отплыли. Остальные отправились сюда. Если бы знали, что нас тут ждёт, то некоторых стоило бы оставить на подводной лодке, потому что у них путешествие выдалось гораздо более спокойным, чем у нас. Кажись, готово, — сказал Рыба, помешивая своё варево в котелке, — может, прервёмся на обед? Хотя, это по времени больше на завтрак похоже.

— Да какая разница, — сказала Лиана, — тарелки у тебя тут есть?

— Тут всего по два, потому что мы с Игорем здесь обычно вдвоём дежурили.

— Мы с Лавром из одной поедим, — сказала Лиана и посмотрела на сына. Он, со знанием дела кивнул.

## Глава 29

Сёма проснулся в холодном поту. Огромная неизвестная ему зверюга, в чешуе и с зубастой пастью напала на девушку. Он знал, что это была Лиана. Между Лианой и зверюгой стоял с вытянутым вперёд указательным пальцем мальчуган лет трёх или четырёх. Он хотел защитить Лиану, но что такой малыш может сделать с громадным и агрессивным животным? Ничего. В этот момент Сёма и проснулся.

Когда паника отступила, он отдышался и постарался побыстрее уснуть, чтобы узнать, чем кончится дело. Оставаться в неведении было мучительно, пусть даже финал будет плохим. Где-то в глубине сидела мысль, что раз это сон, то он сможет вмешаться и всё исправить. Но сон больше не шёл.

Через некоторое время Сёма понял, что он в каюте не один. По маленькому силуэту, он угадал Юну.

— Что ты здесь делаешь? — постарался спросить он ласково, но со сна голос был низким и хриплым, поэтому прозвучал грубо. Сёма закашлялся и повторил ещё раз, — Юна, ты чего здесь?

— Ты кричал, я испугалась, — сказала она, и в её голосе он уловил смущение, — наверное, плохой сон был, да?

— Да, плохой, — согласился Сёма.

— Я полежу с тобой, а то Арина тоже плохо спит и вскрикивает во сне, — сказала Юна.

— Конечно, — сказал Сёма и придвинулся к стене.

Ещё он протянул руку и слегка повернул ручку светильника, чтобы тот слегка зажёгся, и можно было лучше различить предметы. До этого свет шёл только от нескольких маленьких лампочек на электронной панели, где была связь и включались несколько бытовых приборов в каюте. Юна торопливыми шагами подошла к кровати и легла рядышком, прямо поверх одеяла.

— Да, не повезло тебе, приходится быть запертой в тесном помещении с взрослыми, у которых нервы расшатаны, дальше некуда, — сказал Сёма.

— Всё одно лучше чем в пещере, за исключением того, что здесь нет мамы, — сказала Юна, и по её голосу он понял, что она засыпает.

Похоже, что Арина оказалась не лучшей соседкой по каюте и Юна с ней не высыпалась. Нужно было с этим что-то делать. Может уступить им с Ваней свою каюту? Но они всячески демонстрируют, что не пара, а он ей просто по-человечески сочувствует и помогает. Но демонстрируют они это так упорно, что начинают закрадываться мысли об обратном. Понятно, что сейчас между ними ничего нет, но непременно будет. Сёма был в этом абсолютно уверен, для этого ему и память была не нужна. Вот, пускай, и спят в одной каюте. А то доведут ребёнка до нервного истощения, подумал Сема, перед тем как уснуть.

Новые мысли отвлекли его от страшного сна, и он опять смог отключиться. Почти сразу он вновь оказался во сне. Ни Лианы, ни ребёнка, ни чудовища не было. Откуда-то он знал, что всё закончилось хорошо. Непонятно как, сон не давал ему ответов, но всё было в порядке.

Сейчас он был в лесу, и твёрдо знал, что оказался здесь не случайно. Всё было спокойно, но в воздухе висела угроза. Он огляделся. Всё было тихо, но он чувствовал, что опасность приближается с каждой секундой. Наконец из леса показался чёрный лев. Он был крупнее тех, обычных, рыжих, что он видел в зоопарке. Сёма оцепенел и не мог пошевелиться. Лев шёл прямо на него. Вернее это был не лев, просто похож, но как эти животные называются, он то ли не знал, то ли не помнил.

Лев приближался, а Сёма по-прежнему стоял как парализованный и не мог пошевелить даже мизинцем. Лев подошёл вплотную, а потом просто прошёл сквозь Сёму. Сёма выдохнул и заметил, что он и в самом деле какой-то полупрозрачный, как фантом. Тут из леса стали появляться ещё такие же звери. Один, два, пять, восемь… кажется всё. Он насчитал восемь особей, если через поляну прошла вся стая.

Они все степенно проследовали мимо, ещё один опять прошёл сквозь Сёму. Недалеко раздался выстрел, потом мужской крик, за ним детский. Слов он не разобрал. Но последний из львов, остававшийся на поляне, вдруг повернулся к Сёме, посмотрел ему прямо в глаза, и, Сёма готов поклясться, улыбнулся хищной улыбкой, после чего скрылся в зарослях в том направлении, откуда слышались крики. А Сёма всё так же стоял и не мог пошевелиться. Собрав все силы в кулак, он напрягся и закричал, пытаясь сделать шаг…

Проснулся он от того, что Юна трясла его за плечо.

— Папа, папа, проснись! — шептала она.

— Что случилось? — не вполне придя в себя, спросил он.

— Наверное, опять плохой сон, — сказал Юна, с сочувствием глядя на него.

— Прости, малышка, мы так и не дадим тебе выспаться. Хотя нет, дадим, — Сёма резко встал с кровати, — спи спокойно, я, пожалуй, встану, раз уж нормальный сон не идёт.

Он направился в грузовой трюм. Войдя, он включил свет.

— Чёрт, чего так резко? — недовольно заворчал Ваня, заворочавшись на полу в своих одеялах.

— Ты чего здесь делаешь? — опешил Сёма, — сейчас же твоя вахта! Кто дежурит в рубке?

— Всё под контролем, — сдавшись и поняв, что спать ему больше не дадут, сказал Ваня и сел, — не забывай кто из нас технарь. Автопилот работает отлично.

— Я знаю про автопилот, но мы договорились всё равно дежурить в рубке, на случай непредвиденных ситуаций, — резко сказал Сёма.

— Очень тяжело, так долго сидеть одному и ничего не делать, — виновато сказал Ваня, — сон так и одолевает.

— Дежурьте вдвоём, со своей подружкой! — сказал Сёма.

— Она мне не подружка, — серьёзно сказал Ваня, — не нужно на эту тему.

— Ладно, — Сёма устало махнул рукой, — как скажешь. Толку от вас на борту — ноль. Что у нас по оружию? — сменил Сёма тему.

— Чего это вдруг? Посреди ночи? — удивился Ваня.

— Надо. Насколько большие пушки у нас есть?

Ваня пожал плечами.

— Ну, вот прям больших нет. Давай посмотрим, что можно выбрать. Я сам ещё толком не разбирался, чем Папаша нас вооружил. А всё-таки, чего это вдруг, а?

— Нам скоро на берег, хочу спланировать, какое снаряжение и оружие брать, — ответил Сёма и откинул крышку с одного из ящиков.

— Да это понятно! И дело-то хорошее, но почему ночью? — не унимался Ваня.

— Отстань, помоги лучше, — осёк его Сёма, — или иди в рубку дежурить.

— Не, я лучше тут, в пушках поковыряюсь, — с улыбкой сказал Ваня.

— Ещё недавно, тебя было от штурвала не оторвать. Быстро же ты наигрался. Утих ветер странствий? — поддел его Сёма.

— Да нет, просто часами сидеть и пялиться на приборы, очень мало удовольствия, а сам процесс путешествия мне очень даже нравится. Пока что всё просто здорово складывается, — с неподдельным энтузиазмом сказал Ваня.

— Да уж, здоровее некуда, — ответил Сёма.

Лавр ограничился бульоном, он такое ел в первый раз и ему очень понравилось. Лиана никак не могла вспомнить, что он ел до этого, кроме грудного молока. Это её тревожило. Возникало ощущение, что у неё не всё в порядке с головой. Слишком смутным было её путешествие по подземелью. Сама она с удовольствием навернула варёного мяса, но вскоре почувствовала резь в животе. Желудок очень плохо принимал твёрдую пищу, непонятно почему. Обед для неё закончился тем, что она лежала постанывая. Когда немного отошла, они продолжили разговор.

— Мы прибыли сюда на трофейном корабле. Довольно большая посудина, по местным меркам, но поменьше Левиафана, конечно. Когда повыкидывали трупы убитых Руди сибаритов за борт, отмыли от крови, которой была залита вся палуба, оказалось, что это вполне себе годная посудина. И взрывной волной её почти не повредило, только внешне чутка. Нам досталось много трофейного оружия и снаряжения. У них есть интересные игрушки, ничего не скажешь. У вас, конечно, и покруче штучки есть, например лазерные винтовки, но у них тоже снабжение хорошее. Я почему так про эту лодку подробно рассказываю, потому что на ней нам и пришлось жить долгое время, так как берег тут кишел разной хищной дрянью. Они, конечно, и друг друга не особо любят, а иногда прямо воюют за территорию. Но мы для них вообще десерт, потому что местную дичь они быстро подъели. Это сейчас сюда зверьё начинает потихоньку возвращаться, когда мы хищников разогнали. Они прячутся на этой территории, которую я теперь один пытаюсь удерживать. Так что, сначала у нас с охотой тут были серьёзные проблемы. Больше рыбалка спасала, — он хохотнул, — а еды много брать с Левиафана не стали, думали на берегу и так прокормимся.

— И долго вы тут сидели все вместе? — спросила Лиана.

— Получается, что месяца четыре где-то, — задумавшись сказал Рыба, — мы же не просто сидели, искали выход из тоннелей. Правда, так и не нашли. Этот пункт, — он похлопала рукой по земле, — мы здесь оборудовали, потому что считали эту гору, наиболее вероятным местом. Да и пещер в ней полно. Но сколько мы сами там не лазили, ничего похожего на искусственные тоннели не нашли. Обычные пещеры, да и то, в основном в тупики ведущие. Кстати, откуда вы там вышли?

— Не знаю, — пожала плечами Лиана, — из тоннеля перебрались через трещину в пещеру, плутали долго, потом нашли выход. Повезло, наверное.

— Ну, то, что ты оттуда выбралась живой, это всё одно сплошное везение. Не знаю, что тебе там довелось пережить, — Рыба посмотрел озадаченно на Лавра, но ничего про него не сказал, — но не было тебя долго. Полгода в катакомбах, это большой срок. А выглядишь ты нормально. Как будто вчера только ушла.

— Не знаю, — опять сказала Лиана, — я себя в зеркало давно не видела, но приятно, что ты считаешь меня привлекательной, хотя я только что вылезла из пещер, где с гигиеной было не всё хорошо. Но ты продолжай, что дальше было.

— Ну, если вкратце, то война с хищниками окончилась нашим доминированием в регионе. Но сейчас, когда я остался один, они наглеют и пробуют возвращаться. Ты сама видела. Живодёры, как всегда первыми лезут. Но они тут не одни. Тут и чёрные кошки есть, и змеи здоровые. Но со змеями мы почти не сталкивались, они дальше в глубине континента держатся, сюда редко заползают. Хотя и бывает.

— Так что там с Левиафаном? — спросила Лиана.

— Починил, ваш Лодочник его, не волнуйся. Они сначала как приплыли, возле берега встали на некотором удалении, и пошли к Лодочнику по земле. Привезли его через несколько дней. Он издалека ещё, как свою лодку увидел, так первую попавшуюся палку схватил с земли и давай ей лупить тех кто рядом был, что так неаккуратно с его детищем обошлись. Сан Санычу и Руди досталось. Девчонки на лодке сидели тогда. Но за дело взялся, людей нагнал, корпус залатали наплаву, а потом перегнали по подводным пещерам на его завод, и там уже капитально отремонтировали. Это потом Сан Саныч нам рассказывал.

— Расстроился, значит, Лодочник, — сказала, вздохнув, Лиана.

— Потом отошёл и несколько раз просил пересказать ему бой, который с Сибаритами случился. Нравилось ему. То, что его детище после прямого попадания смогло остаться на плаву и даже проделало такой большой путь к нему на ремонт. Да ещё и подбили два корабля. Его прям гордость распирала от этого, — сказал Рыба.

— Как у него дела? Не рассказывал Сан Саныч? — спросила Лиана.

— Упоминал, — сказал Рыба, — говорит отлично. Опять людей нанял, производство оживил и уже после вашего отъезда успел продать пару лодок. Говорит, что сроду такого не было. Что это вы так хорошо на ситуацию повлияли.

— Ну, это вряд ли, — сказала Лиана, — деньжат ему на развитие подкинули, это да. А вот продажи ему увеличить мы вряд ли помогли. От нас, вроде бы, никто не должен был к нему наведаться.

— В общем, он даже денег, как говорил Сан Саныч, не очень хотел брать. Взял, но по минимуму, на покрытие расходов. Говорит, что благодаря вам новая жизнь началась. Вернее старая вернулась, — сказал Рыба, — Машка с Руди свадьбу в её общине сыграли. Счастливые вернулись, оттого, что у них всё теперь по-настоящему. Особенно Маша. Хорошая девчонка.

— Да, — согласилась Лиана, — и кто бы мог подумать, что Руди окажется таким семьянином?

— Люди не всегда такие, какими выглядят с первого взгляда, — многозначительно сказал Рыба.

— Значит, всё хорошо с лодкой, правильно я поняла? — спросила Лиана.

— Да, как будто ничего и не было, — усмехнулся Рыба, — блестит и сверкает, как новенькая.

— И куда же моя банда теперь отправилась? — спросила Лиана.

— А вот это самое главное. Никто уже не верил, что ты вернёшься, может, и так бы уплыли, но возникло и ещё одно дело. Эти самые Сибариты, как я понял, окучивают одно место, где вы побывали и уничтожили их опорный пункт. Там, где склад роботов, — сказал Рыба.

— Свалку? — Лиана до этого полулежала, а тут вдруг села.

— Её самую. Они не поняли, что произошло, и кто там всех перебил. На некоторое время затаились, но потом захотели реванша, да и роботы им нужны по-прежнему, как оказалось. Это мы всё у пленника узнали. У них там какая-то сложная иерархическая система, и нам достался довольно знатный по их меркам субъект. После стычки его подлечили, как я говорил, без помощи регенератора, потому что туда очередь была постоянно, но церемониться не стали. Допрашивали с пристрастием, — усмехнулся Рыба.

— И кто же это делал? — спросила Лиана, — Руди?

— Нет. Руди тогда был не в форме, это же после ранения было. Я допрашивал, ну и Сан Саныч помогал. Страдал, правда, не нравились ему методы. Но очень уж он зол был на них за Левиафан, перешагнул через себя, — сказал Рыба.

— А для тебя, значит, это нормально? — удивилась Лиана, понимая, какие методы допроса он имеет ввиду.

— Я многое пережил, — немного грустно сказал Рыба, — многое делать приходилось. Даже не очень красивого, мягко говоря. У меня порог совести очень подвижный. Она есть, но я могу её отодвинуть, если надо. Да и замараться не боюсь. И так уже не чистенький. Кстати, — Рыба усмехнулся, — это не повысило мой авторитет в вашем коллективе. Даже наоборот. В клетке меня держать, конечно, перестали, но доверять стали ещё меньше.

— Но потом ты реабилитировался? — спросила Лиана, потому что по предыдущему рассказу ей казалось, что Рыба считает себя частью их коллектива.

— Да, месяцы охоты на опасных хищников, многократное взаимное спасение жизни, это всё очень сплачивает. Кое-какой авторитет мне завоевать удалось. С Игорем мы так вообще сдружились. Здесь в основном и сидели, тебя караулили. Он, кстати, меньше всех хотел уезжать. Но то, что на свалке ваши люди, которым тоже может понадобиться помощь, да и детей там говорят много, всё же перевесило. Женя с Никиткой так вообще, вплавь готовы были туда отправиться. Каждый день страдали, пока Левиафан ремонтироваться плавал.

— Правильно сделали, что поплыли туда. Там реально может их помощь быть очень нужна, — сказал Лиана.

— Оно, конечно, да. Но информация получена была не конкретная. Что планируется, когда планируется, это неизвестно. Левиафан на ремонт четыре месяца плавал. За это время что угодно могло произойти. Пока они ещё туда доплывут… мы, кстати, можем туда отправиться. На лодке хорошая навигация, и свалка ваша там отмечена на картах. Для них это видно, лакомый кусочек. Но на лодке туда плыть, конечно, рискованно. Слишком уж она на виду. Если заметят, то пиши пропало. Ну да ладно, куда скажешь, туда и отправимся, — сказал Рыба, — ты у нас командир.

— С чего это? — удивилась Лиана, — я командовать не хочу, у меня теперь другие заботы, и она потрепала Лавра по голове.

— Это пока опасности нет, — покачал головой Рыба, — как только появится, так ты никого и спрашивать не будешь, возьмёшь всё на себя.

— Да брось ты! — махнула на него рукой Лиана.

— Так что делать будем? — спросил Руди.

— Трофейная лодка где-то здесь, неподалёку? — спросила Лиана.

— Ну да, они на Левиафане уплыли, им этот балласт ни к чему. Она по местным меркам тоже кучу денег стоит, но куда её здесь пристроишь? — удивился Рыба.

— Можешь Папаше отогнать, — предложила Лиана, — он за неё хорошо заплатит, я уверена.

— Если сибариты её у него увидят, это будет подстава, — с сомнением сказал Рыба.

— У него с ними и так не всё гладко, насколько я знаю, — сказала Лиана.

— Да? — удивился Рыба.

— Да, но сейчас это неважно. Она нам понадобится. Нужно же нам отсюда как-то выбираться. Там душ есть? — спросила она у Рыбы.

— Конечно. Но меня коммерческая сторона вопроса, озвученная тобой, слегка обижает. Я не для того, с риском для жизни, сюда пробирался, полгода воевал тут с хищниками, чтобы ради денег всё бросить и свалить.

Лиана очень серьёзно посмотрела на него.

— Поверь, как бы я легкомысленно об этом не говорила, но я это очень хорошо понимаю и не забуду. Если бы не ты, нас бы уже не было. А сейчас пойдём на лодку. Хочется хоть немного цивилизации и побыть среди вещей сделанных человеком, — сказала Лиана вставая, — тебе здесь нужно ещё что-нибудь сделать?

— Нет, — уверенно сказал Рыба, — эта база закрывается, я сюда возвращаться не собираюсь. И так осточертело тут сидеть, кто бы знал как. Только личные вещи и оружие.

Он покидал всё в небольшой рюкзачок, и они пошли вниз с наблюдательного пункта.

Шли они не долго, не успели достигнуть даже кромки леса, когда Рыба вдруг выстрелил и закричал:

— Бегите назад, я их задержу!

Вслед за ним истошно заорал рядом Лавр, и Лиана почувствовала, что он тянет её нож из ножен. Она не стала мешать и ему это удалось. Обхватив его двумя ручонками, он выставил лезвие вперёд и широко расставил ноги. Лиана сразу поняла, что бежать плохая идея, они не успеют. Она вытащила пистолет, а в правую руку взяла меч, предварительно бросив остальные вещи на землю.

Они стояли на самой кромке леса. Трое, чёрных и больших. Своим выстрелом Рыба промахнулся, слишком поспешил. Теперь он уже был готов к прицельной стрельбе. Лиана огляделась, как назло рядом не было ни одного приличного дерева, куда Лавр бы смог забраться.

— Лаврик, — сказала Лиана, — тебе лучше убежать и залезть куда-нибудь высоко.

Лавр не ответил, только отрицательно покачал головой и зашипел в сторону львов.

Из леса показались ещё две чёрные фигуры.

— Чёрт, — сказал Рыба.

Потом ещё две.

— Чёрт, — сказала Лиана.

Потом ещё одна.

— Чёрт, — сказал Лавр, и посмотрел на маму, она кивнула.

— Восемь, — сказал Рыба, — ой, плохие у меня предчувствия.

Чёрные большие кошки, как по команде, синхронно двинулись к ним.

## Глава 30

Мозг Лианы судорожно соображал, куда можно было бы деть Лавра, как его спасти, но не видел ни одной возможности, кроме как убить всех львов. Главное, чтобы он не лез вперёд, защищать её. Но как его в этом убедить?

— Лавр, стой сзади, защищай мне спину, — сказала Лиана.

Было видно, что Лавр не очень понял её мысль, но, тем не менее, послушался, решив, что мама знает, что говорит. Он встал сзади, на некотором удалении, и опять принял свою позу, выставив нож вперёд и широко расставив ноги.

— Чего ждёшь? — спросила Лиана у Рыбы, глядя, как быстро тает расстояние между ними и львами.

— Если пальну, они бросятся, — сказал Рыба.

— Пора! — сказала Лиана и выстрелила первой.

Рыба выстрелил сразу после неё.

До выстрелов львы шли медленно и представляли из себя хорошую мишень. Лиана попала тому, в которого стреляла, точно в лоб. Он рухнул там, где стоял, с аккуратной дырочкой между глаз. Рыба в голову не целился, стрелял наверняка, в корпус. Но у него берданка была большая, и своим выстрелом он разворотил грудную клетку второму льву. Тот тоже умер на месте. Зато остальные, как и предсказывал Рыба, бросились на них все сразу. Раздался третий выстрел и ещё один лев упал.

Кто стрелял, Лиана не поняла. Это была не она, и не Рыба, его ружьё грохочет посильнее. Но думать об этом времени не было. Один из львов был уже достаточно близко. Лиана выстрелила, но в этот момент он прыгнул, и пуля попала ему в грудь. Он её даже не заметил. Пистолетная пуля не оказала видимого воздействия на такую большую тушу. Лиана успела только шагнуть назад и выставить перед собой меч.

Лев насадился на него грудью, повалил Лиану и упал на неё сверху. У неё перехватило дух, от падения сверху такой туши. Морда льва оказалась прямо над её лицом, он был ещё жив.

Она услышала крик Лавра и его приближающиеся шаги. Подбежав, он воткнул нож с разгона прямо льву в глаз. Клинок вошёл до середины, на большее у него не хватило сил, но он навалился на рукоятку всем телом, вдавливая нож всё дальше и дальше, яростно крича при этом. Туша льва окончательно обмякла.

За это время раздалось ещё два выстрела, и окрестности сотряс рёв ещё какого-то зверя. Лиана не сразу поняла, что это кричит человек. Уперевшись руками в тушу, она в пару рывков смогла выскользнуть из под неё, и успела увидеть странную картину. Прямо на львов бежал мужчина с голым торосом. Это был настоящий богатырь, мышцы на нём бугрились, даже немного неестественно. Атаковал он львов, которых осталось всего трое, с голыми руками. Те не ожидали такой наглости, повернулись в сторону неожиданной агрессии и, присев на задние лапы, начали пятиться.

Когда он был к ним уже совсем близко, ближайший лев стремительно прыгнул ему навстречу. Они схватились и покатились по земле, богатырь оказался сверху, схватил одной рукой за нижнюю челюсть, другой за верхнюю, и разорвал пасть зверю, продолжая громогласно реветь.

Лиана, как только освободилась от туши, крикнула Лавру:

— Жди здесь!

А сама, подобрав пистолет, вылетевший из руки, побежала к месту схватки. Когда богатырь разрывал пасть льву, Лиана как раз выстрелила в одного из оставшихся двоих, который был ближе к ней. Рыба тоже выстрелил, и тоже в него. Одновременно с ними выстрелили и из леса, и всё в того же льва. Все три выстрела достигли цели, не оставив льву ни одного шанса.

Счастливчик, оставшийся последним, резко развернулся и бросился к лесу, но удача улыбалась ему не долго. Лиана разрядила в него весь пистолет. Он постепенно замедлялся на бегу, и возле самой кромки леса, наконец, упал. Всё это продолжалось считанные секунды. Когда всё закончилась, из леса вышел ещё один человек, наверняка это он стрелял. Увидев его, Лиана отшвырнула пистолет, стремительным шагом пошла навстречу, и, подойдя вплотную, что есть силы, врезала ему прямо в челюсть. Голова у него дёрнулась, но он вернул её на место, нисколько не обидевшись, широко улыбнулся и сказал:

— Лиана!

В Сёму как будто чёрт вселился. Он перестал спать, есть, сидел всё время как на иголках. Постоянно свербела мысль, что нужно торопиться, что он опаздывает. Ему казалось, что лодка плывёт очень медленно. Это было не так, но у него было чувство, что ещё немного, и он вылезет наружу и будет подгребать руками для скорости.

Когда доплыли до побережья, то Сёма хотел пойти вдвоём с Ваней, но девочки взбунтовались, особенно Юна, которая и в прошлый раз оставалась в лодке и уже устала от замкнутого пространства. Пришлось взять всех с собой. Ваня мучительно долго накачивал лодку, потом крепил к ней мотор. Казалось, что это продолжается целую вечность.

Они «бросили якорь» в небольшой скальной бухточке, где лодка была хорошо скрыта от посторонних глаз. Якорь был электронный, он удерживал лодку в том положении, в котором её оставили. Правда, это положение могло быть только надводным, но в данном случае это было неплохо, потому что давало возможность, наконец, полностью зарядить батареи, чего давно не случалось, потому что у Сёмы не хватало терпения.

До берега было меньше ста метров, ближе подходить было опасно, можно было повредить лодку. Да и если погода сильно изменится и начнёт штормить, то её может бросить на скалы и электронный якорь не справится. И эта самая близость берега очень нервировала. Казалось, что рукой подать, а приходится надувную лодку снаряжать.

На берегу Сёма сразу устремился в лес. Они еле-еле успели вытащить и привязать лодку, а он уже тащил их всех вперёд, как буксиром. На все вопросы, куда они так спешат, он коротко бросал «не знаю», а потом и вовсе перестал реагировать. Остальным ничего не оставалось, как только следовать за ним.

Они шли несколько часов, иногда всем казалось, что Сёма довольно резко меняет направление. Все устали, но он и не думал останавливаться. Наконец, они оказались на поляне, и он замер, тревожно оглядываясь.

Внезапно поблизости раздался выстрел, после него закричал мужчина, они не разобрали слов, вслед за ним закричал ребёнок. К этому моменту, Сёмы на поляне уже не было, он устремился в ту сторону. Остальные бросились за ним. Но Ваня остановил их грозным окриком:

— Защищай Юну, — крикнул он Арине, а сам побежал за Сёмой.

Мысль была здравой, не стоило тащить ребёнка к неизвестной опасности. Арина тоже была с ружьём, поэтому оставить девочек здесь было правильно.

Вскоре они увидели через деревья группу львов, Сёме не нужно было их считать, чтобы знать, что там ровно восемь особей. Он остановился и прицелился, чуть выше по склону маячили люди, но сколько их и кто именно там был, выяснять не было времени. Ваня стоял рядом и тоже целился. Раздался один выстрел, за ним второй, после чего выстрелил и Сёма. Минус три зверя. Ваня не выстрелил. Сёма повернулся к нему и увидел, что он остервенело, раз за разом жмёт на курок, но выстрела не происходит. Сёма не стал заострять на этом внимание, а вновь выстрелил, но, к сожалению, промахнулся.

Ваня в это время, не сумев заставить ружьё выстрелить, взревел бешеным зверем, переломил оружие через колено и, отшвырнув в разные стороны приклад и ствол, бросился ко львам, продолжая реветь. На бегу, он лёгким рывком сорвал с себя майку.

Когда Ваня разрывал пасть льву, Сёма выцелил ещё одного зверя и выстрелил. Прозвучало несколько выстрелов сразу, и все они пришлись по одному хищнику. Последний лев кинулся убегать, но девушка, которую он теперь хорошо видел, разрядила в него всю оставшуюся обойму.

Сёма закинул ружьё на плечо и пошёл на поляну.

Когда он смотрел, как она решительным шагом идёт к нему навстречу, сердце колотилось так бешено, что даже уши заложило.

Конечно, он не ожидал, что она ему врежет. От удара, у него всё даже поплыло перед глазами. Но он ничуть не обиделся. Его это вообще не задело, как будто она его просто поцеловала. Губы автоматически расплылись в улыбке и сказали:

— Лиана!

Он знал, что это она. Не помнил о ней ничего. Не помнил, через что они прошли, ни даже хоть одного сказанного друг другу слова. Но это было и не нужно. Это была она, и этого пока было достаточно.

Сбоку мелькнула маленькая тень и между ними выросла Юна.

— Не бей моего папу! — яростно крикнула она Лиане, — а то я сама тебе врежу, — и она сжала свои кулачки.

— Папу? — Лиана даже поперхнулась от удивления.

— Не трогай мою маму! — прокричал Лавр подбегая. Он встал напротив Юны и тоже сжал кулачки.

— Маму? — удивился Сёма. Он знал, что ребёнок должен был быть, но предполагал увидеть новорожденного.

— Думаю, что нам всем нужно многое обсудить, — сказал Рыба в наступившей тишине, — предлагаю проследовать на корабль, там вас ждёт сытный обед, горячий чай, если понадобится, то мягкая постель. А самое главное, безопасность. Ну, относительная, конечно, — и проходя мимо Сёмы добавил, — рад что ты выжил, Сём!

— Мы знакомы? — спросил Сёма.

— Похоже, что всё несколько сложнее, чем казалось сначала, — задумчиво сказал Рыба, остановившись, — тем не менее, — продолжил он, обращаясь ко всем, — моё предложение остаётся в силе. Места здесь неспокойные, всякой дряни водится в избытке.

Рыба пошёл в лес, возле крайних деревьев он повернулся ко всем и сказал:

— Ну, вы идёте или нет? — после чего скрылся в лесу.

Ваня, секунду подумав, пошёл за ним следом. Проходя мимо Арины, стоящей на краю поляны, он слегка пихнул её в плечо кулаком.

— Тебя же просили за ребёнком последить.

— Да как за ней уследишь? Она как рванула на выстрелы, что я могла сделать? — виновато сказала Арина.

Дети тоже поняли, что их родители не враги. Юна протянула руку Лавру.

— Пойдём, меня Юна зовут.

— Лавр! — он с достоинством пожал ей руку, и они пошли следом за Ваней с Ариной, так и не разорвав рукопожатия.

Лиана с Сёмой остались одни.

— Где ты был? — одними губами спросила Лиана.

Сёма пожал плечами и протянул ей руку. Она её взяла и они так же как дети, держась за руки, пошли следом за ними. Поговорить можно будет и потом. Главное, что они, наконец, встретились.

Лиана вдруг спохватилась.

— Вещи нужно забрать, там мой меч, он мне дорог, и заспешила обратно.

Сёма с улыбкой пошёл следом. Всё было очень хорошо.

Они все мало разговаривали. Просто шли. Но, в то же время, над компанией висела какая-то умиротворённость. Как будто закончился определённый этап, все встретились, и теперь всё будет в порядке.

Только Арина, вполне по-семейному, ворчала на Ваню, что он порвал свою майку, и говорила, что на него одежду будет трудно найти, магазинов-то тут нет. Это там, где он раньше жил, можно было на заказ сделать. А тут? В чём он будет ходить?

Ваня шёл, виновато повесив голову и уже забыв, что сам сердился на Арину за то, что она не уследила за Юной. Он поранил руки об зубы льва, когда рвал пасть, поэтому Арина, подобрав разорванную им майку, перебинтовала ему ладони, и он шёл теперь как в варежках.

Больше всех болтали Юна с Лавром. Несмотря на приличную разницу в возрасте, они сразу нашли общий язык, и рот у них не закрывался ни на минуту.

Лиана с Сёмой шли молча. Вообще не разговаривали. Слов не было. У Сёмы, потому что он не знал о чём говорить, ведь ничего не помнил. А Лиана, при всём миллионе вопросов, которые вертелись в голове, не могла выбрать важный. Всё казалось таким мелким, по сравнению с тем, что они все живы.

Ещё она очень переживала из-за того, что ударила его. Она и сама не ожидала. Но после схватки, после выброшенного в кровь адреналина, на неё накатила какая-то злость за то, что он жив, но всё это время, его не было рядом. Что ей приходилось со всем справляться одной. Что она столько пережила. Ведь это он, во многом, вырвал её из привычного положения вещей и заставил изменить свою жизнь, даже сам того не осознавая.

Эта вспышка угасла в следующую секунду, но она уже успела ударить. А теперь переживала. Раз его не было, значит, он не мог быть рядом. А как только смог, так оказался тут как тут, причём, в самый нужный момент. И он, наверное, так до конца и не понял, что впереди идёт его сын.

Зато это выяснила Юна. Она повернулась к нему и сказала:

— А Лавр говорит, что ты и его папа тоже. Это правда?

Сёма пожал плечами, больше он не мог ничего сказать.

— Правда, самая чистая правда, — ответила за него Лиана, — а откуда у него успела появиться дочка? — в свою очередь спросила она у Юны.

— Моя мама его спасла, а потом погибла. Когда она умирала, он поклялся, что позаботится обо мне. Жизнь за жизнь, — серьёзно сказала Юна, — так что, теперь он мой папа. Кроме него у меня никого нет.

— Понятно, — сказала Лиана, — значит, я теперь твоя мама, раз так.

— Моя мама умерла, — грустно сказала Юна.

— Я знаю, я не буду занимать её место, — сказала Лиана, — но получается, что мы теперь будем одной семьёй. Так уж выходит.

Юна с пониманием кивнула и опять повернулась к Лавру.

— Прости, что я тебя ударила, — сказала Лиана Сёме.

— Пустяки, — улыбаясь, ответил он. Он улыбался всё время после битвы со львами и никак не мог прекратить, — я уже и забыл. Если ударила, значит, наверное, я заслужил.

— В том-то и дело, что нет, — сказала она, — сама не знаю, что это на меня накатило.

— Не переживай, — сказал Сёма, — всё хорошо.

— Очень полезный у тебя друг! — кивнула она на идущего впереди Ваню, — ему и оружие не нужно. Он сам как оружие.

— Да, — кивнул Сёма, — а ещё он в технике хорошо разбирается. Без него я бы не справился. Я ведь не помню ничего.

Лиана остановилась.

— Совсем ничего? Даже меня? — удивилась она.

— Да. Я уверен, что тебя знаю, но совсем не помню. Я себя помню только после того, как чуть не погиб, а до этого вообще пустота. Я помню мир, в котором жил до приезда сюда, но не помню себя в нём, — сказал Сёма.

— Да, теперь понятно, — сказала Лиана, задумавшись, — вот что имел ввиду Яр, когда говорил, что не видит тебя среди живых, но ты вроде и не умер.

— Кто? — спросил Сёма, но она ему не ответила, а упала на колени, держась за виски, и закричала.

Потом повалилась на бок и, лёжа на земле, вцепившись себе в волосы, всё повторяла и повторяла:

— Яр, зачем ты это сделал, зачем…?

Сёма стоял рядом, совершенно растерявшись и не зная, что делать. Подошли все остальные и встали полукругом. Подойти к Лиане никто не решался. Лиана всё сквозь зубы поминала какого-то Яра, но внезапно им начало казаться, что она смеётся. Да нет, она, в самом деле, смеялась. Причём уже очень громко и даже немного истерично. У неё начался какой-то припадок. Все просто стояли и ждали, пока всё это закончится. Отсмеявшись, Лиана села и вытерла слёзы.

— Дааааа, — сказала она, — это просто безумие. Как выяснилось, без памяти был не только ты, но и я. Почти полгода жизни не помнила. Всё как в тумане. А теперь всё вернулось. У меня чуть голова не лопнула. И всё совсем не так, как я себе это представляла.

— Хуже? — осторожно спросил Сёма.

— Да нет, не то что бы… по-другому. Зачем было заставлять меня это забыть? — удивилась Лиана, правда было не до конца понятно, о чём она говорит. Остальным казалось, что она не в себе и немного бредит.

— Я, с одной стороны, желаю, чтобы ты пережил такой же возврат воспоминаний, потому что помнить лучше, чем не помнить, но с другой стороны, я тебе не завидую. Я несколько месяцев вспомнила, и то чуть с ума не сошла. А если на тебя вся жизнь обрушится, я вообще не знаю, сможешь ли ты это выдержать, — сказала Лиана и махнула рукой, что можно продолжать идти.

Все, помявшись немного, двинулись дальше. Вскоре они поднялись на прибрежную гору, и перед ними открылась спрятанная в скалах небольшая бухта, где возле самого берега, стоял корабль.

— Так где ты обзавёлся новыми друзьями? — спросила Лиана. Она предпочла говорить на посторонние темы, а не про то, что касается их с Сёмой жизни. Всё это было слишком сложно и нужно было перевести дух.

— Ваню я увёз от Папаши, — сказал он, — а Арину, отбили у Сибаритов.

— У Сибаритов? — дёрнулась Лиана, — очень часто в последнее время я слышу это слово. Не к добру.

## Глава 31

Возвращение на свалку было неизбежно. С тех пор как они узнали, что это сфера пристального внимания сибаритов, было ясно, что свалка нуждается в помощи. Они надеялись на то, что сибариты пока что не предприняли активных действий. А если и предприняли, то обитатели свалки сумели укрыться где-нибудь в безопасности.

Худшие опасения подтвердились. В порту стояло два больших корабля. Вне всяких сомнений, это были сибариты.

— Что будем делать? — спросил Игорь Сан Саныча, — может, сразу из плазменной пушки расстреляем?

— Предлагаешь зайти с козырей? — удивился Сан Саныч, — я предлагаю сначала разведать обстановку. Да и выходить один против двоих страшновато, после прошлого случая.

— Тогда они нас ждали, — возразил Игорь, — а теперь за нами преимущество внезапного нападения.

— Это с одной стороны, — не сдавался Сан Саныч, — а если у них за орудиями всё время кто-то дежурит? Мы выстрелим, а пока пушка будет перезаряжаться, нам прилетит со второго корабля. А ты сам знаешь, перезаряжается он долго, можно спокойно прицелиться и шмальнуть. Тем более, что мы будем в надводном положении для стрельбы и сами будем хорошей мишенью. Это ещё, если нас раньше не заметят, пока мы всплывать и готовиться к выстрелу будем.

— А если ночью? — спросил Игорь.

— Думаешь, у них нет приборов ночного видения? Они вроде хорошо упакованы. Короче, риск слишком большой. Мы, конечно, будем иметь такой вариант развития событий ввиду, но сначала нужно всё разведать, — поставил точку Сан Саныч.

Игорь спорить не стал. Сан Саныч был капитаном, и все ключевые решения относительно лодки были за ним. На суше были варианты, но на борту, все обязаны были подчиняться. Игорь и Валера сами сильно содействовали укреплению капитанского авторитета, и за последние месяцы это принесло свои плоды. На Левиафане Сан Саныча слушались все и беспрекословно.

К тому же, он был прав. Риск был большой, а Левиафан был их самой большой ценностью. Это была не просто лодка, это был их дом.

Нужно было выяснить, что происходит. За людей, оставшихся на свалке, было очень тревожно.

— Мы, наверное, с Валерой сходим, — сказал Игорь, — посмотрим, что к чему.

— А почему Руди не хочешь взять? Машку боишься? — спросил Сан Саныч с хитрой улыбкой.

— Есть такое дело! — улыбнувшись в ответ, сказал Игорь, — после того ранения, она стала ещё ревностнее относиться к любой опасности. Если что случится, то я больше еду из её рук не смогу брать. Страшно будет.

— Да нет, Маша не такая, — с некоторым осуждением сказал Сан Саныч, — ты совсем из неё монстра-то не делай.

— Если ты будешь договариваться, то я не против, травить-то она потом тебя будет, — сказал Игорь.

— Ну, хватит, не наговаривай, она хорошая девочка. А то, что за мужа переживает, так имеет полное право. К тому же он безбашенный, — сказал Сан Саныч.

— Да я шучу, — успокоил его Игорь и добавил, — но договаривайся с ней всё равно сам.

— С ней я договариваться не буду. Это пусть Руди ей объясняет. Он же не ребёнок, чтобы его отпрашивать. А вот с ним поговорю. Позови его, не хочу по связи объявлять. А потом нужно будет общий сбор в кают-компании организовать, обсудить наши планы, — сказал Сан Саныч и Игорь ушёл за Руди.

В кают-компании собрались все, кроме Жени, которая заступила на вахту и слушала их по трансляции. Даже Барсик, как всегда, сидел у Никитки на коленях. За это время он сильно прибавил в размерах, но всё равно не хотел бросать эту привычку. Хотя Никитке было уже тяжеловато.

После того как Сан Саныч озвучил план дальнейших действий, руку подняла Сюз.

— Я тоже хочу пойти, двое это слишком мало. Думаю, нужно идти вчетвером. Вась, ты как на это смотришь? — повернулась она к ней.

— Я только за, ты же знаешь! — быстро ответила та. После того как Крис сошлась с Валерой, девчонки сильно сдружились. Вася, после того как обрела подругу, стала заметно мягче в общении.

— Мы можем идти вчетвером, а потом, если будет нужно, разделимся. Территория большая, так мы сможем охватить большую площадь. Подозреваю, что нам придётся искать наших друзей. Они, наверняка, ушли в подполье, — продолжила Сюз.

— Эй, мы тоже не прочь прогуляться, — сказала Крис и пихнула Валеру локтем в бок.

— Нет, — оборвал её Сан Саныч, — четверых, более чем достаточно. Если в разведку идёт большая часть команды, это уже не разведка, а боевые действия. Дождёмся результата, а там посмотрим. К тому же, если понадобится помощь, кого я пошлю, кроме себя? Никитку с Барсиком? Без обид, Никит, вопрос только в возрасте, — на всякий случай добавил Сан Саныч, чтобы Никитка не обиделся.

Но тот только пожал плечами. Он уже привык, что его не берут сразу на опасные операции. Хотя он и оказывался часто в гуще событий, но обычно, по стечению обстоятельств.

— Поплывёте на лодке, капелькой не будем рисковать, — сказал Сан Саныч.

— Да вчетвером туда мы вряд ли поместимся, — сказал Игорь.

— Где влезло трое, там влезет и четверо, — возразила Вася, — особенно, если один из четверых я, — она улыбнулась, — но лодка, так лодка. Как скажешь, капитан!

— Всем себя беречь, не подставляться. Лечить особо нечем, регенератор требует заправки. Чувствую, многие на него рассчитывают, когда лезут на рожон. Но даже когда он был полон, от пули в голову бы не спас. А сейчас и на перелом не хватит ресурсов. Так что, надеемся только на восстановительные способности собственных организмов. Ну, бинты у нас ещё есть в достатке. А с остальным проблемы. Часто калечимся. Но этом всё, готовимся к высадке.

Вася и Сюз заметно обрадовались, что их так легко утвердили в разведку. Обычно Сан Саныч не любил отступать от намеченного плана, а тут вдруг легко согласился. Наверное, посчитал доводы Сюз разумными.

Высаживаться решили несколькими километрами левее по берегу, подальше от глаз, и ночью. Пока же был день, они начали сборы снаряжения и продолжали следить за портом через приборы.

Корабли стояли у причалов, но особого движения было не заметно. Иногда кто-то мелькал на палубах. В остальном же всё было тихо. На берегу в том числе. Корабли были вроде тех, которые их подловили возле острова. Игорь готов был поклясться, что один из них, это тот, которому удалось уйти. Сан Саныч не соглашался и говорил, что это может быть и другой, просто такого же типа. Тоже бывший нефтеналивной танкер. А второй был похож на сухогруз. Тоже сильно переделанный под свои нужды, но раньше это было, вне всяких сомнений, грузовое судно.

Хорошее место для высадки присмотрели ещё засветло, чтобы в темноте не шарахаться. Старые бетонные постройки береговой линии были уже полностью разрушены, так, что даже не понятно, что это было такое. Скорее всего, некая конструкция, которая должна была уберечь берег в этом месте от размытия и обрушения, ведь дальше начинались складские корпуса, уже почти полностью обвалившиеся и разрушенные. В этом месте порта, на самой его окраине, царила разруха и запустение. Это было как раз на руку разведчикам. Вряд ли сибариты здесь выставили посты.

Оттащив лодку подальше от воды и спрятав её между развалинами, они пошли вглубь порта. Сначала было решено осмотреться там и проверить активность сибаритов на кораблях и поблизости. Увидев впереди штабеля старых контейнеров, Сюз содрогнулась. Она вспомнила, как они с Крис тут воевали с роботами.

— Вась, помнишь, как ты нас отсюда вытаскивала? — спросила она негромко у подруги.

— Ещё бы, такое разве забудешь! Надеюсь, в этот раз такого повторять не придётся, — сказала Вася.

— Я тоже надеюсь, — согласилась Сюз, — тем более, после того, что Сан Саныч сказал про регенератор.

Игорь, который шёл неподалёку, деликатно прикашлянул, и девочки поняли, что это он делает им знак заткнуться. Режим тишины никто не отменял. Они как-никак на вражеской территории.

Сначала было решено осмотреть поближе место, где стояли корабли сибаритов. Посмотреть что они делают, сколько там людей и вооружения сосредоточено. Подбирались осторожно, залезли на пирамиду контейнеров, откуда открывался хороший обзор, и залегли наверху.

— Странное дело, — шепнула Сюз Васе, — вот сейчас легла на эту ребристую железку, и воспоминания ещё сильнее нахлынули. Но удивительно то, что с налётом ностальгии. Хотя, казалось бы, о чём грустить-то?

— Всё ведь хорошо закончилось, — сказала Вася так же тихонько, — вот и вспоминается без негатива. Как победа. Вы же победили тогда.

— МЫ победили, — поправила её Сюз, — без вас бы мы не справились.

— Поправка принимается, — кивнула Вася.

— Шшшш… — повернулся к ним Игорь и они замолчали.

Всё это время Руди был, вопреки своему обыкновению, очень молчалив. Как-то умиротворённо и мечтательно настроен. Так, что остальные его даже не замечали. Держался всё время сзади и в тени. А сейчас, когда девчонки повернулись к Игорю, то заметили, что Руди рядом вообще нет. Вася терпела какое-то время, но потом не выдержала и спросила у Игоря:

— А Руди где?

Игорь дёрнулся и огляделся, из чего стало понятно, что он, наблюдая за территорией, не заметил как тот исчез. Он пожал плечами.

— Не знаю. Но он опытный человек, всегда знает, что делает, — Игорь сделал паузу, — а может просто в туалет отошёл.

— Ну, это вряд ли, — усмехнулась Вася, — у него с контролем мочевого пузыря всё в порядке, не думаю, чтобы он вот так, прямо с наблюдательного пункта молча ушёл.

— Тогда не знаю. Придет, спросишь! — шепнул ей Игорь. Ему было не очень приятно объяснять, куда делся член группы, которую он возглавляет.

— Смотрите, — шепнула Сюз, и они все повернулись туда, куда она показывает, синхронно приложив к глазам небольшие бинокли, которые теперь, спасибо Папаше, были у них в большом количестве.

Место, где стояли корабли Сибаритов, было обнесено со всех сторон забором, по верху которого шла спутанная проволока в несколько рядов. Наверняка она была под напряжением. Сибариты всегда старались отгородиться от внешнего мира. Заборы это была их страсть. Это свидетельствовало об их характере. Они боялись. И, скорее всего, не безосновательно. Если обращаться с людьми так же, как и они, то во врагах недостатка не будет. Весь мир тогда будет настроен против.

Внимание Сюз привлекло то, что на территорию въехала колонна из грузовиков. Машины были старые и видавшие виды, но со своей задачей справлялись. После того, как последний, пятый грузовик пересёк линию ворот, за ними въехал небольшой танк и ворота закрылись.

— Этот танк выглядит поменьше того, который я тут подорвала, — сказала Вася.

— Да, — согласился Игорь, — вообще-то это и не танк, строго говоря. Вооружённый бронированный автомобиль. Оружия у них много, но оно разное. Скорее всего, основная масса была найдена и отреставрирована на этой планете, потому что единообразием тут и не пахнет. Да и модели исключительно устаревшие.

— Думаешь, им сверху не поставляют? — спросила Сюз.

— Ну, этот же рассказал, — сказал Игорь, имея ввиду пленного сибарита, которого допрашивал Рыба, — в основном завозят околовоенное снаряжение. Оружие редко и в основном огнестрельное. Современное и технологичное не возят. Поэтому они ищут здесь старые склады, которые не растащили колонисты, и пытаются вооружаться там.

— А разве такие есть? — удивилась Вася.

— Почти нет, — согласился Игорь, — поэтому их так свалка и интересует. Здесь есть строе списанное оружие, которое не успели утилизировать. Оно, конечно, частично сгнило, но некоторый процент сохранился. Из него в нас, в основном, и стреляли, когда мы первый раз здесь были. Ну и роботы их, естественно, интересуют. С ними вообще всё в порядке, они тут на консервации хорошо сохранились. Похоже, что они их как раз и привезли, — Игорь указал рукой на грузовики.

За это время на территории возникло оживление. Если до приезда машин всё было тихо и людей совершенно не видно, то сейчас они начали сновать туда-сюда. Приехали погрузчики и начали разгрузку.

— Точно, роботы, — сказала Сюз, глядя в бинокль, — в прошлый раз всё было по-другому. Людей не было почти, всю работу делали железки. А теперь наоборот. Ни одного подвижного робота не наблюдается.

— В прошлый раз, они здесь плотно и долго сидели. Успели расконсервировать и перепрограммировать. А это дело не простое. Возможно, сейчас у них нет на это времени. Хотят их забрать, а активацией будут заниматься уже потом, когда будут в безопасности, — сказал Игорь.

— А сейчас они что, в опасности? — спросила Вася.

— Конечно! — Игорь даже удивился её вопросу, — ты посмотри на них. Очевидно же, что они в состоянии войны. Это видно и по охране, и по прибывшему конвою.

— Это значит, что ребята ещё живы! — с облегчением сказала Сюз.

— Часть точно, — сказал Игорь, — но не питайте ложных надежд, многие могли погибнуть, если сибариты нагрянули внезапно и смогли застать их врасплох.

— Смотрите! — почти вскрикнула Вася.

Все посмотрели туда, куда она показала, и увидели на территории сибаритов Руди. Он стоял спокойно, на освещённом месте, совершенно не скрываясь, прислонившись к контейнеру и скрестив руки на груди. На него никто не обращал внимания, а он наблюдал за происходящим, как будто это его утомительная обязанность. Как он попал через забор на территорию, было непонятно. Но это же Руди!

— Только у меня ощущение, что мы нечаянно бросили гранату на территорию сибаритов? — хихикнула Вася.

— Ничего смешного! — осёк её Игорь, — в прошлый раз он чуть не преставился. Я его спасал, я знаю, как было дело. Мы ещё ничего не выяснили, не знаем, какими силами они располагают. Если он сейчас устроит заварушку, то выдаст наше присутствие.

— А они не подумают на обитателей свалки? — спросила Сюз, — может, мы так и останемся пока в тени.

— Это тоже может быть плохо. Если они знают, как их найти, просто пока этого не делают, то после диверсии могут нагрянуть и разнести там всё. У нас слишком мало данных, чтобы действовать, — сказал Игорь.

— Где там? — спросила Вася.

— Это я, к примеру, сказал, — устало вздохнул Игорь, — суть в том, что своими внезапными действиями мы можем навредить ребятам, а не помочь. Сначала нужно всё выяснить. У нас разведывательная миссия, а не боевая, имейте это ввиду. Иначе, в следующий раз я пойду один. Никакой дисциплины.

— Руди исчез! — сказала вдруг Сюз.

— Куда он пошёл? — спросил Игорь и прильнул к биноклю.

— Я просмотрела, вас слушала, — виновато ответила Сюз.

Руди как будто испарился. Закрадывалась даже мысль, что он им там померещился. Может это просто тень так упала, что им издалека показалось, что это Руди стоит там и беспечно рассматривает происходящее. Но если бы это была тень, то куда она делась тогда? Конечно, это был Руди, и возможно сейчас, он что-то надумал и начал реализовывать.

— Что будем делать? — спросила Сюз.

— Ждать! — ответил Игорь, — надеюсь ему хватит здравого смысла, не устраивать большой переполох.

Они наблюдали за сибаритами ещё минут двадцать. Те уже заканчивали разгрузку, которую вели очень быстро, когда началось. На одном из кораблей раздались крики, и началась беготня. Голоса долетали на наблюдательный пункт еле-еле, но было ясно, что что-то происходит.

Вскоре стало понятно, что именно. Откуда-то из глубины корабля стал подниматься дым. Он пошёл сразу из нескольких мест, везде, где находил лазейку наружу. Судно было хорошо освещено, поэтому дым был виден очень отчётливо. Его количество с каждой секундой увеличивалось. То, что горело внутри, полыхало уже во всю силу.

— Вы как хотите, но я его спасать не пойду, если что. Пусть сам выкручивается, — Игорь повернулся, лёг на спину и закрыл глаза.

— Ты чего? — удивилась Сюз.

— Я очень зол, — спокойно сказал Игорь, — и чтобы не сорваться на вас, я немного уйду в себя. С дисциплиной что-то нужно делать. Руди, вне всяких сомнений, очень полезный член коллектива, но нельзя, чтобы каждый делал, что ему вздумается, когда мы действуем по плану. Импровизация хороша в критических ситуациях. Всё, не трогайте меня, а то я начинаю закипать.

Девочки решили и в самом деле его не трогать, дать успокоиться и продолжили наблюдать за сибаритами.

А там тоже было интересно. Разгрузку забросили и все устремились к горящему кораблю, у которого на палубу начали вырываться языки пламени. Поняв, что с таким масштабным пожаром они не совладают, люди начала спешно покидать судно.

Вася придвинулась к Сюз, и, прижавшись губами к самому уху, тихонько, чтобы Игорь не слышал, сказала:

— Ну не знаю, а мне кажется, что Руди молодец, — и она хихикнула.

Сюз посмотрела на неё и заговорщицки кивнула.

— Я всё слышу! — сказал Игорь, не открывая глаза, и девчонки прыснули со смеху.

## Глава 32

Мина и Вик вышли из тоннелей намного раньше и намного дальше от побережья, километров на пятьдесят. Они не знали про эту трещину, через которую Лиану вывел Яр, и нашли другой выход. Вернее не нашли его, а пришли к нему, потому что этот выход был настоящим. Добраться туда было не просто. Им пришлось бросить все лишние вещи, оставив только необходимое.

Еда была уже на исходе, они сильно экономили и, можно сказать, что уже голодали. Хорошо, что с водой проблем не было. Никаких следов Лианы им больше не попадалось, как и чьих бы то ни было ещё. Место, в которое они попали, было похоже на вокзал, если можно применить сюда это слово, но было сильно разрушено. Здесь была конечная точна идущих под землёй тоннелей. Сюда попадали все, кто пользовался ими раньше, и в целом это было похоже на город, который они видели под морем, только значительно меньше.

Он тоже находился под землёй, но один из верхних сводов оказался частично разрушен и сквозь него пробивался луч солнца. Когда Мина это увидела и осознала, она завизжала от радости, забыв про осторожность, и чуть не была за это наказана. Огромная змея оказалась совсем рядом, она лежала среди камней и не шевелилась, но на визг среагировала. Она подняла голову и бросилась к Мине.

Её спасло то, что Вик не увидел солнца, поэтому не понял, почему она визжит. Её крик он воспринял как сигнал опасности и выхватил меч. В следующую секунду он увидел стремительно приближающуюся к Мине гигантскую змею. Он оттолкнул жену в сторону и рубанул по оказавшейся перед ним голове сбоку.

Меч перерубил тело змеи прямо за головой до половины и застрял. Змея замерла, было непонятно, насколько он сильный вред ей причинил. То ли она сейчас упадёт замертво, то ли бросится дальше, не заметив торчащего из неё меча.

Послышался резкий выдох. Мина, не стала стоять и ждать чем всё закончится. Она тоже выхватила меч, как только Вик её оттолкнул. Она успела шагнуть в сторону, оказавшись сбоку от змеи, подняла меч и со всей силы рубанула с громким выдохом.

У неё почти получилось, меч чуть-чуть не дошёл до конца, но этого хватило, чтобы тело змеи безвольно обрушилось на землю.

— Хороший удар, — похвалил её Вик, но в душе ему было немного обидно, что его оказался слабее.

Мина это почувствовала и не стала топтаться на его самолюбии.

— Твой лучше, потому что вовремя. Ты меня спас, а я прозевала бросок этой гадины. А потом, я её рубила как мясо при разделке. И то не смогла до конца перебить. А ты бил из неудобного положения. Твой удар лучше, — сказала она.

— Ты очень хорошая жена! — улыбнулся Вик, — но почему увидев змею, ты завизжала, а не схватилась за меч?

— Я не видела змею, пока ты меня не оттолкнул, — удивлённо сказала Мина, — я кричала не по этому.

— А почему же тогда? — теперь удивился Вик.

— Ты что? До сих пор не заметил? — восторженно сказала Мина, — смотри! — и она ткнула пальцем в верхний свод.

— Ух, — выдохнул Вик и так и замер с открытым ртом.

— Ты понимаешь? Это значит, что мы дошли! — затараторила Мина, — мы уже не под морем! Это же солнце!

Вик опустился на ближайший камень, продолжая смотреть вверх.

— Знаешь, — сказал, наконец он, выдержав большую паузу, — в последнее время меня начали одолевать плохие предчувствия. У нас заканчивалась еда, и дальше мы могли бы идти ещё не долго, как бы не экономили. Я уже думал, что я смогу от себя отрезать, чтобы накормить тебя, — сказал он, продолжая смотреть вверх.

По его тону Мина поняла, что он вовсе не шутит, а реально об этом думал. Возможно, даже всё последнее время. И сказал он об этом вслух, потому что впал в небольшую прострацию, увидев солнце. Наверное, он уже попрощался с жизнью, а теперь переживал внутреннее воскрешение. Мина подошла и встала перед ним, заслонив солнце. Там, где было оно, теперь была её голова, с ярким ореолом из солнечного света.

— Я не такая хорошая жена, какой ты хороший муж! Но я хочу чтобы ты знал: я бы ни при каких обстоятельствах не стала тебя есть, даже если бы это был единственный выход. Мы бы с тобой разделили одну судьбу. Умереть, так умереть. Выжить, так выжить. Но вместе.

Вик встал и, обняв ее, очень крепко прижал к себе.

— Как ты думаешь, — раздался сдавленный голос Мины из его объятий, — мы можем сожрать эту змею? К ней я нежных чувств не испытываю совершенно!

Вик засмеялся и отпустил её, но тут же спохватился.

— Мы ведём себя очень беспечно. Там, где есть одна большая змея, может быть и другая, — он огляделся, но ничего подозрительного не увидел, — насчёт еды, я пока не знаю. Сырой я бы точно её есть побоялся. А чтобы жарить, нужно найти какое-нибудь безопасное место, — сказал он.

— Так в чём проблема? — сказала Мина, — давай отрубим кусок пожирнее, и пойдём выбираться, — она махнула рукой наверх, где был пролом в своде пещеры.

— Пожалуй! — кивнул Вик.

Он отрубил кусок змеиного туловища, они его разрубили ещё на несколько частей, так, чтобы осталось только мясо, завернули в мешок, в котором до этого несли остатки еды, и пошли на свет.

Как оказалось, соблюдать осторожность было совсем не лишним. Этот подземный голод просто кишел змеями, наподобие той, которую они убили. То, что рядом не оказалось другой, пока они шумели, это просто чудо. Хотя, возможно эти змеи не очень любили близкое соседство со своими сородичами, а каждая держала свою территорию. Потому что все остальные, кого они смогли обнаружить, тоже лежали в гордом одиночестве.

Пробираться приходилось очень осторожно, обходя этих здоровенных гадов, облюбовавших это прохладное место, подальше.

Им удалось достигнуть выхода наружу без приключений. Пришлось карабкаться вверх, по обвалившейся скальной породе. Некоторые места были очень трудно проходимыми, но они справились.

Выбравшись наверх, они сначала убедились, что им ничего не угрожает, а потом побросали вещи и начали скакать, взявшись за руки, и беззвучно кричать. Беззвучно — на всякий случай, мало ли что. Но отказать себе в том, чтобы проявить бурную радость после этого перехода под морем, которое было для них серьёзным испытанием, но в то же время очень их сблизило и сделало настоящей семьёй, они не могли. Поэтому и скакали как сумасшедшие, раскрыв рты и выдыхая воздух, без подключения связок.

Наскакавшись, они повалились на землю и валялись так некоторое время, раскинув руки и щурясь на солнце. Потом, не сговариваясь, вскочили, похватали вещи, и пошли подальше от этого опасного места. План был такой: найти укромный уголок, в котором легко обороняться, если что. Там отдохнуть, поесть, восстановить силы и после этого уже заняться осмотром окрестностей и поисками Лианы. Они были уверены, что она где-то тут, неподалёку. По крайней мере, была совсем недавно. Нужно было найти её следы.

Их переполняло чувство восторга оттого, что они смогли! Они дошли! Это их заставляло чувствовать себя счастливыми.

Место для того чтобы оборудовать стоянку, они нашли не сразу. Ситуация была тревожная. Несколько раз они издалека наблюдали странных существ, ходящих на двух лапах, с хвостами и здоровенной пастью. Не нужно было обладать специальными знаниями, чтобы понять, что это хищники, даже если они их раньше и не встречали.

Ни Мина, ни Вик не знали, что этих тварей называют живодёрами и что с ними близко лучше не встречаться. Особенно, если их несколько. Но они и так это поняли, увидев их издалека. Поэтому к выбору места подошли особенно тщательно.

Наконец им удалось найти плоскую площадку, высоко на склоне, подняться куда можно было только по крутой тропе, которая всё время осыпалась мелким гравием и песком. Они здраво рассудили, что крупному зверю взобраться здесь будет проблематично. Они и сами туда забрались с трудом. Там, конечно, не было воды, за ней нужно будет ходить. Но внизу, возле склона, в получасе ходьбы бежал ручей. Это было неплохо.

Дрова тоже пришлось таскать снизу. Мина с луком охраняла Вика, а он работал грузовым транспортом. После встречи со змеёй и наблюдения за большими незнакомыми животными, им не казалось, что они перегибают с осторожностью. А вдруг это ещё не все, кто здесь обитает? Как знать. Было чувство, что они попали в очень недружелюбную фауну, а в такой ситуации лучше перестраховаться.

Они потратили на это весь день, как не хотелось отдохнуть и просто полежать под солнцем. Но они знали, что потом будут балдеть столько, сколько захотят. Они это заслужили.

На закате они разожгли костёр, укрыв его от посторонних своей одеждой, которую развесили на верёвке, натянутой между двумя воткнутыми в землю мечами. Тоже на всякий случай, чтобы огонь не было видно далеко. Ночью они его сильно жечь не собирались. Может чуть-чуть, для поддержания тепла, хотя погода была хорошая.

Они сидели полураздетые и вертели над костром змеиное мясо, насаженное на заточенные палочки, которые они специально для этого заготовили. Сидели, вертели и нюхали его каждую минуту, то Мина, то Вик. Запах был вполне съедобным, если обоняние их не обманывало. Немного необычным, но не вызывал отторжения, а наоборот, провоцировал слюноотделение.

Мясо было уже готово, но они всё никак не могли собраться с духом и попробовать.

— Я первый! — наконец сказал Вик, и, поднеся к лицу свою палочку с куском мяса, подул на него.

— Не забывай, мы делим общую судьбу, сколько раз можно тебе говорить. Я не собираюсь оставаться тут одна, — возразила Мина, — ты уже сегодня спасал мне жизнь. Пока хватит. Пробовать будем вместе.

Вик хотел возразить, даже набрал воздух в лёгкие, но передумал. Они синхронно поднесли куски мяса ко рту, дружно подули, и одновременно впились в них зубами.

— Чувствую, что скоро мы пойдём в подземный город за новой змеёй, — сказала Мина проглотив кусок мяса и откусила ещё один.

Вик на её заявление воодушевлённо закивал.

Змея оказалась вкусной. Пока было не очень понятно, насколько безопасной, но внутри поселилось предчувствие, что всё будет хорошо. Наевшись мяса и напившись воды, они уснули в обнимку возле догорающего костра.

Когда Мина проснулась, она поняла, что Вик на неё смотрит, даже с закрытыми глазами. Она их открыла и встретилась с ним взглядом. Она удивлённо подняла брови, как бы спрашивая, в чём дело. Он понял вопрос и ответил:

— Я вот всё думаю, что было бы, если бы я тебя не встретил тогда на поле боя? Если бы мы разминулись?

— Не знаю, — ответила Мина, — мы уже про это говорили.

— Да, я помню. Но как об этом не подумаю, мне страшно становится, что всё могло сложиться по-другому и мы бы не были вместе. Я сейчас нахожусь там, где хотел бы быть. Лучше ничего и не придумаешь.

— Надо сказать, что так себе местечко! — улыбнулась Мина.

— В этом-то и дело. Это вообще не важно. Место может быть любым, главное, что ты рядом! — сказал Вик.

— Ладно, хватит, ты что, до слёз меня довести хочешь? Я же сейчас заплачу от умиления! — сказала Мина, и она не шутила, она чувствовала то же самое.

Вик откинулся на спину и сказал, глядя в утреннее небо:

— Прости, находит иногда, не могу удержаться. Сам себе поверить не могу, что такой счастливый.

Мина положила голову ему на грудь и нежно вздохнула. Вдалеке раздался истошный рёв какого-то животного, потом ещё, уже другого, после чего последовали ожесточённые вопли дерущихся зверей.

— Не сдохнуть бы сегодня, — сказала Мина прислушиваясь, — пожить бы ещё такими счастливыми, — и она опять вздохнула.

— Не сегодня, не завтра, и не послезавтра, — уверенно сказал Вик, — дальше пока загадывать не будем, но три дня я тебе ещё гарантирую.

— Почему именно три? — удивилась Мина.

— Именно настолько нам хватит воды и еды, а значит, мы можем не рисковать и не спускаться отсюда, — торжественно сказал Вик.

— Фу, какой дурацкий план, — сказала Мина, — я тут столько не высижу. Да и дров у нас на полкостра, даже мяса пожарить не сможем.

Вик резко сел.

— Я пошутил, конечно, но план дальнейших действий нам действительно нужен. Предлагаю, сегодня провести день здесь, отлежаться, — он ей лукаво подмигнул, — дров я натаскаю, а вот завтра уже лучше куда-нибудь двинуться.

— Это уже лучше звучит, — сказала Мина, — я согласна. Как ты думаешь, в какой стороне море?

— Я думаю, что там, — указал Вик вдаль, — мы вылезли вон из той горы, — продолжал он показывать пальцем, — до этого шли всё время прямо, значит, пришли примерно оттуда. Выходит, что море там.

— Дааа, — протянула Мина, — жаль, что его не видно! Признаюсь честно, я не знаю, как нам искать тут Лиану. Но точно знаю, что сидя на одном месте мы её точно не найдём. Так что завтра, попробуем осторожно осмотреть окрестности, а если ничего не обнаружим, можем двинуться к морю.

— А почему тебе хочется к морю? Что ты думаешь там найти? — спросил Вик.

— Не знаю, но если идти куда-то придётся, то лучше к морю. Я его видела только один раз, с Лианой, и мне понравилось. Хочу ещё. Хочу в него войти. А ты видел море? — спросила она у Вика.

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, откуда. Мы никогда не переходили через скалы, которые отделяли нас от моря. Там и проходов-то не было. Если ты говоришь что это так здорово, то мне теперь тоже интересно посмотреть.

— К тому же, думаю, что Лиана направилась туда. Не знаю, почему мне так кажется, наверное, интуиция, но я почти уверена, — сказала Мина.

— Дааа, — протянул Вик, — жаль, что после того знака в подземном городе, мы не видели никаких её следов. Если бы попалось хоть что-то, нам бы было гораздо легче. Может быть, не стоило так быстро уходить из змеиного города? Может, стоило осмотреть его получше? Вдруг бы там что-нибудь нашлось?

— Брррр!… — Мина передёрнула плечами, — фу, вообще не жалею, что мы оттуда ушли. Оказывается, я не люблю змей, особенно больших!

— Вчера по тебе было такого не сказать, — и Вик с улыбкой кивнул на костёр.

— А, нет, ну жареных, конечно, люблю! — тут же согласилась Мина, — кстати…

— Намёк понял! — тут же сказал Вик, — сейчас схожу вниз за дровами.

— Успокойся! — Мина слегка толкнула его в грудь, чтобы он лёг, и сама легла перпендикулярнок нему, положив голову на плечо, — успеем. Тем более, что идти всё равно нужно вдвоём. Кто тебя будет охранять? Давай пока ещё немного поваляемся.

Они лежали так, смотрели в небо, и им было очень хорошо. Возможно, они даже немного задремали.

Опять раздался звериный рёв и шум схватки, в этот раз гораздо ближе. За звериным рёвом последовал яростный крик.

Они резко вскочили и посмотрели друг на друга.

— Это что? Человек кричит? — спросила Мина, но этот вопрос не требовал ответа.

В следующую секунду они, уже схватив мечи, неслись вниз, по осыпающемуся под ногами склону.

Бежать пришлось недалеко. Внизу шла ожесточённая схватка. Зверь, которого они видели до этого только издалека, атаковал человека. Тот был вооружён рогатиной — раздвоенной на конце палкой. Человек упал, но успел упереть рогатину в шею зверя, тот навис над ним, но дотянуться не мог и только лязгал челюстями прямо над лицом незнакомца. Лапами он его тоже достать не мог. Рогатина гнулась и могла вот-вот сломаться.

Вик, пробегая мимо, рубанул мечом по боку зверя. Удар произвёл меньше эффекта, чем он рассчитывал, чешуя оказалась прочной. Но зато зверь отпрянул от человека, и повернулся к Вику, яростно рыча.

В этот момент подбежала Мина, она оказалась у зверя сзади. Взбежав по его хвосту и спине, она оказалась у него на плечах, высоко прыгнула и когда свечкой летела вниз, ударила мечом прямо по голове зверя, разрубив её до основания черепа.

От сильного удара меч чуть не выскочил из рук и кисти тут же заныли. Зверь рухнул на землю. Меч так и остался торчать из разрубленной головы, а Мина начла трясти кистями рук и дуть на них.

— Боже, как же больно! Не понимаю, как Мать это делает? Она как железная, может человека пополам, в таком прыжке перерубить, я сама это видела, — и она вновь начала дуть на руки.

Вик подошёл и выдернул её меч.

— Это уже похоже на отработанную схему, — сказал он, — я дразню зверя, отвлекаю, раню, а ты добиваешь, — и, подойдя, он обнял Мину.

Незнакомец за это время поднялся и, отряхнувшись, поднял рогатину.

— Тебе повезло, что мы оказались рядом, — сказала ему Мина, — если поможешь набрать дров, то мы угостим тебя змеиным мясом. Оно очень даже ничего, как оказалось.

— С дровами, с радостью, помогу, — сказал незнакомец, — но в везение я не очень верю. Думаю, что мы встретились не случайно, возможно я вас и искал.

— Возможно? — удивился Вик, — обычно, когда кого-то ищут, то точно это знают.

— Живодёры, — человек пнул тушу зверя, — часто ходят стаями, нам тут лучше не задерживаться и не искушать судьбу. Я вам всё расскажу, но в спокойной обстановке. Дрова говорите нужны? Лучше с этим поспешить.

— Меня Вик зовут, а это Мина. Вон то упавшее дерево, если отрубить крону, то там дров будет достаточно. Думаю, что вдвоём мы его сможем втащить наверх.

— Хороший план, — сказал человек, — меня, кстати, Пётр зовут.

Они пошли к дереву, на которое показал Вик, но Мина вдруг как будто споткнулась и замерла.

— Как, ты сказал, тебя зовут? — осторожно спросила она.

— Пётр, а что?

## Глава 33

Лиана и Сёма сидели на борту, свесив ноги. Солнце висело над самым горизонтом, и было ярко красного цвета. Ещё немного и оно опустится за край. Лиана только что рассказала Сёме, как они познакомились. Они решили начать с самого начала, потому что пересказывать последние события было бессмысленно, не рассказав того, что было раньше.

Сёма слушал и улыбался. Он всё время после встречи с Лианой улыбался, ничего не мог с этим поделать.

— А давай я тебе расскажу свою историю целиком? — сказал он, — она не длинная, времени много не понадобится.

— Давай, — с радостью отозвалась она, и нежно провела рукой по его спине. Взгляд её тут же стал серьезным, и она сказала, — тебе нужно на Левиафан. Мне не нравится, как ты выглядишь. Тебя сильно поломало, многое срослось неправильно. Это видно даже невооружённым взглядом.

— Мне нормально, — пожал Сёма плечами, — я себя другим и не помню. То, какой я сейчас, мне кажется, что так и должно быть. Я не ощущаю потери или ущербности. Всё такое, как есть.

— Хромота, рука плохо работает, рёбра неправильно срослись. Это может привести к последствиям, если не исправить, — покачала головой Лиана.

— Я так понимаю, сейчас об этом бессмысленно говорить, — сказал Сёма, — Левиафана-то здесь нет.

— Нет, но это может определить нашу цель, куда мы направимся дальше, — сказала Лиана.

— Я так понял, что ты ищешь своего отца и деда. Ведь ради этого ты полезла под море? Разве нет? — удивился Сёма.

— Как оказалось, нет. Мне внушили, куда я должна двигаться, но я не правильно поняла сигнал, — сказала Лиана, и для неё самой эти слова прозвучали фальшиво. Она не очень-то в это и верила, — вот мы здесь, куда идти дальше, я просто не знаю. Где искать их следы. Они наверняка были здесь, если смогли преодолеть путь до конца. Мне хочется верить, что смогли. Но что дальше? Где они могут быть сейчас? Ведь столько времени прошло.

— Ты хочешь отказаться от поисков? — опять удивился Сёма.

— Нет, конечно. Но появились новые обстоятельства. Ты нашёлся, у нас родился сын, — она сделала небольшую паузу, — появилась дочь. Возможно, стоит остановиться, вернуться домой и вырастить детей, а не бегать по планете в поисках родных. Если они живы, то смогут и сами нас найти. Иногда нужно уметь отказаться от своих старых целей, ради новых. Мне кажется, что это как раз тот случай.

— Я не всё понимаю, мне многое кажется странным, но я не спрашиваю пока. Слишком много информации, я не успеваю её осмысливать, — сказал Сёма.

— Ты спрашивай, не стесняйся. Если что-то тебя тревожит, говори обязательно, — сказала Лиана.

— По моим представлениям, наш сын…

— Лавр, — перебила его Лиана.

— Да, Лавр, прости, я ещё не привык, так вот: наш сын должен быть новорожденным. А он… ну, сколько ему? — спросил Сёма.

— Сложный вопрос, — ответила Лиана, — я сама не могу дать на него точного ответа. Вернее могу, конечно, но этот ответ ничего не объяснит. Лавр родился несколько месяцев назад. Но да, на вид ему уже около пяти. Один человек мне объяснил это тем, что когда я умирала от голода и начала есть огромных пауков, то токсин, содержащийся в их мясе и внутренних жидкостях, вызвал ускорение всех процессов в организме. Это если вкратце. Сразу скажу, я не знаю насколько это всё правда, но лучшего объяснения произошедшему у меня нет.

— А такое вообще возможно? — удивился Сёма.

— Думаю, что нет, — усмехнулась Лиана, — однако же, произошло. Так что наш сын, который должен быть младенцем, выглядит, не очень на много младше Юны, которой лет около восьми, наверное, да?

— Ей двенадцать, — сказал Сёма.

— Да ладно? Никитке двенадцать, но он намного старше неё, — удивилась Лиана.

— Кому двенадцать? — не понял Сёма.

— Никитке. Ой, всё-таки нам нужно ускориться и всё-всё друг другу рассказать, как бы странно и невероятно всё это не выглядело. Как бы сложно в это поверить не было. Иначе любая фраза или упоминание чьего-то имени, будет вызывать кучу вопросов, — сказала Лиана.

— Давай, как и собирались, я первый. Моя история короче и понятнее. А Юна так выглядит, возможно, потому, что провела почти всю жизнь в пещере. Не думаю, что Матильда ошиблась и не правильно считала возраст дочери. Она была для неё смыслом жизни, — сказал Сёма.

— Я верю, просто удивилась, — сказала Лиана, — видишь, тут перекос в другую сторону. Где, кстати, дети?

— Сидят на крыше рубки и шепчутся, — ответил Сёма.

Лиана обернулась. С их точки зрения крыша и то, что на ней происходит, не просматривались.

— Как ты узнал? Ты видел, как они туда залезали? — спросила Лиана.

Сёма завертел головой и тоже ничего не увидел.

— Нет, не видел, — озадаченно сказал он, — но я абсолютно уверен, что они там.

— Лаврик! — крикнула Лиана.

Послышался топот босых ног, и над краем рубки появилась голова Лавра.

— Мама, я здесь! — сказал он.

— Что ты там делаешь? — спросила Лиана.

— Мы разговариваем с Юной, — ответил он и после паузы добавил, — она хорошая!

— Конечно, хорошая, — согласилась Лиана, — болтайте дальше. Я просто хотела узнать, где ты.

— Мам, ты можешь спрашивать у папы, он всегда знает, где я, — ответил Лавр и скрылся из вида.

Лиана вопросительно посмотрела на Сёму. Тот только пожал плечами.

— Даааа, — протянула Лиана, — посмотришь на всё это и начнёшь верить Яру.

— Ты уже упоминала это имя, кто это? — спросил Сёма.

— Давай по порядку. Хотели начать с тебя, так что рассказывай сперва ты.

Сёма пересказал ей свою историю. Это заняло не очень много времени, однако успело стемнеть. Лиану очень тронула история Матильды. Она искренне ей посочувствовала и теперь ещё больше прониклась к Юне, хотя та сразу вызвала у неё симпатию. А ещё Лиану впечатлила история про львов, которых он видел во сне.

— Получается, ты предвидел то, что случится? — спросила она.

— Выходит, что так. Я об этом даже не думал, но меня как будто что-то гнало сюда, — развёл руками Сёма.

— Возможно, кто-то тебя, в самом деле, направлял, как и меня… а может это ты сам стал таким… как бы это сказать… одарённым, — сказала, вполне серьёзно, Лиана.

— Не знаю, — сказал Сёма, — мне трудно судить.

— Спас, — произнесла Лиана имя, которое дала ему Юна, — ты знаешь, а тебе подходит. Всё тот же Яр, про которого я тебе как-нибудь расскажу, говорил, что у каждого уже есть имя. Вернее какой-то отпечаток, который имеет звуковое воплощение и имя ему должно быть созвучно. Тогда у человека жизнь будет складываться лучше.

— Я на свою не жалуюсь, — улыбнулся Сёма и обнял Лиану.

— Смотри, — сказала она, — ведь судя по твоему рассказу, в том, как вы с Юной выбрались, было много везения. Разве нет?

— Наверное, — неуверенно сказал Сёма, — трудно судить. Я бы не сказал, что было легко.

— Я не про легко или сложно. Я про повезло, не повезло. Многое ведь могло пойти не так и всё закончилось бы печально… — Лиана задумалась, — хочу кое-что проверить: Лаврик! — крикнула она.

Опять раздалось топанье босых ног по крыше, и показалась его голова над краем.

— Да, мама!

— Лаврик, как зовут твоего папу? — спросила Лиана.

Лавр ненадолго задумался.

— У него два имени, — ответил он после паузы, — новое правильное.

— Это, какое? — уточнила Лиана.

— Спас, — ответил Лавр и вопросительно на неё посмотрел, как бы спрашивая, будут ли ещё вопросы.

— Спасибо, дорогой! — сказала Лиана и махнула ему рукой, показывая, что он может идти.

Голова Лавра скрылась.

— И что это доказывает? — спросил Сёма.

— Лавр тоже предсказал твой приход за несколько месяцев. Не так точно как ты со львами, но он не сомневался, что ты придёшь. И имя он своё утвердил сам. Предложил Яр, а Лавр на него согласился. Моего мнения даже не спросили. Может, это всё имеет смысл? Если новое имя тебе лучше подходит, я готова переучиться. Будет трудно, но я справлюсь. Потому что лишнее везение нам не помешает.

— Но тебя-то я нашёл уже как Сёма, — возразил он, — а это самое большое везение!

— Я верю Лавру, — сказал Лиана, и обняла его, — он знает что говорит. Да ты, и правда, много раз меня спасал. И не только меня. Спас, ты и есть Спас. Это твоя суть. Просто Юна её разглядела.

— Когда она придумывала имя, она меня даже не видела ни разу, — возразил Сёма.

— А это и не обязательно, — сказала Лиана, — она считала информацию из информационного поля, — она вздохнула, — господи, я говорю как Яр.

— Да кто это такой, в конце концов? — спросил Сёма.

— В двух словах не расскажу, давай пойдём по порядку. Ночь длинная, пока будут силы, буду рассказывать, — сказала Лиана и легла на палубу, положив голову ему на колени.

Лиана закончила рассказывать, когда небо уже просветлело. Ей казалось, что на языке уже образовались мозоли. Горло пересыхало, и Сёма-Спас несколько раз бегал за водой. Лиана и в самом деле пыталась называть его новым именем, но забывалась и периодически называла Сёмой. Хотя, потом каждый раз поправлялась. Так, прямо на палубе, в обнимку, они и уснули.

Сёма проснулся неожиданно и весь в поту. Мурашки страха бегали по спине. Было уже светло, на берегу в лесу чирикали птички. Лес жил своей жизнью, но он знал, что опасность очень близко. И угрожает она не ему.

Он вскочил, практически сбросив Лиану на палубу, так что она даже ударилась и вскрикнула, и помчался вдоль борта. По пути он сорвал со стены длинную палку с острым наконечником и крюком. Спустя пару секунд, в мозгу вспыхнуло слово «багор», а следом за этим он увидел длинную и толстую тушу, которая пересекала борт и уходила наверх, на рубку.

Не размышляя и не анализируя, он с разбега воткнул багор прямо в эту колбасу, лежащую на палубе. Раздался пронзительный звук, как будто воздух выходит со свистом через узкое отверстие. Но шёл этот звук сверху. Сёма успел поднять глаза и увидел, как над рубкой появилась большая змеиная голова.

В этот момент раздался визг Юны, тело змеи с огромной скоростью, неожиданной для такого размера, метнулось по палубе туда-сюда и, наконец, обвилось вокруг Сёмы кольцом, потому навернулось ещё одним кольцом и после этого стало сжиматься.

У Сёмы перехватило дух. Хватка была такой мощной, что человеческих усилий было недостаточно, чтобы противостоять этому. Даже Ваня бы не справился. Прямо перед лицом он увидел змеиную морду с равнодушным взглядом. Змея его убивала, но не чувствовала при этом никаких эмоций. Наверное, змеи вообще не испытывают чувств, мелькнула у него мысль.

Раздались выстрелы, морда змеи отпрянула, и Сёма понял, что он поднимается вверх. Потом он почувствовал что кольца, которыми обвила его змея, расходятся и его разрывает пополам. Не разорвало, но начало мотать из стороны в сторону. Потом подняло вверх и со всей силы ударило о палубу. Он слышал, как захрустели его кости, потом его стало опять поднимать, но тут он выскользнул из ослабевшей хватки и через несколько секунд полёта врезался во что-то. От удара он потерял сознание.

Лиана, когда Сёма отшвырнул её, вскрикнула, но нисколько не обиделась. Она сразу поняла, что что-то происходит. Тут же выхватив пистолет из лежащей рядом кобуры, она бросилась следом.

Когда Сёма воткнул багор в туловище змеи, и над крышей показалась её голова, у Лианы внутри всё опустилось. Дети, как и они с Сёмой, заночевали на улице, на крыше, благо погода позволяла. Змея подбиралась как раз к ним. Когда закричала Юна, стало чуть легче, но Лавр так и не проявил себя и ей казалось, что сердце замерло и до окончания схватки не сделало ни одного удара.

Она стреляла очень точно. Все пули попадали змее в голову, но та всё никак не хотела умирать. Она металась по палубе в жуткой агонии и своими метаниями убивала Сёму. Лиана это видела и ничего не могла сделать, кроме того, как жать на курок, пока не кончатся патроны. Змея обрушилась на палубу вместе с последним выстрелом.

Лиана опустила пистолет и поняла, что руки у неё ходят ходуном, трясутся так, что если она сейчас решит попить, то кружной повыбивает себе все зубы. После предельной концентрации во время стрельбы, стоило ей себя немного отпустить, как тут же накатила паника.

— Лавр! — пронзительно крикнула она, но голос сорвался.

— Я здесь, — донёсся сверху детский голос, — папе нужна помощь.

— Ты цел? — крикнула Лиана, но сама уже бежала, перепрыгивая через тело змеи к тому месту, куда упал Сёма.

— Я цел, папа нас спас! — прокричал Лавр сверху.

На палубу выскочил Рыба, со своим ружьём и мгновенно оценив ситуацию, бросился к Сёме следом за Лианой, непрестанно поглядывая по сторонам, нет ли ещё кого, кто пробрался на борт.

Сёма лежал в неестественной позе, и сначала показалось, что не дышит. Но это было не так, грудная клетка медленно двигалась. Лиана хотела его повернуть, но боялась что-нибудь повредить. Подбежал Рыба. Он решительно присел рядом с Сёмой и аккуратно выправил ему ногу, потому руку, потом очень осторожно перевернул его на спину.

— Много переломов, — сказал Рыба, — тут и врачом не нужно быть.

Сёма захрипел и открыл глаза. Лиана склонилась над ним.

— Сём, ты как, ты цел? — спросила она.

Он сфокусировал на ней мутный взгляд и сказал:

— Ты кто?

Губы у Лианы затряслись, а на глаза навернулись слёзы. Картинка расплылась и она теранула по лицу рукавом. С Сёмой что-то происходило. Он, похоже, задыхался. Она беспомощно оглянулась по сторонам. Но тут её что-то насторожило. Она пристально посмотрела на Сёму и поняла, что он не задыхается, а смеётся. Хрипло, с придыханием, с присвистом, но смеётся. Она бы подумала, что ей кажется, если бы не его глаза. В них был озорной блеск.

— Прости, Ли, не удержался, — хрипло сказал Сёма и закашлялся.

Лиана резко встала и отряхнула колени.

— Если бы ты минуту назад не спас нашего сына, я бы сейчас сама тебя убила! — она резко отвернулась и пошла прочь. Потом остановилась, повернулась к нему и сказала, — ты, кстати, возможно ещё и не выживешь, — после чего ушла окончательно.

— Плохо получилось? — продолжая хрипеть, спросил Сёма у Рыбы.

— Да уж, не очень хорошо, — кивнул тот, — она, похоже, серьёзно обиделась, — потом нагнулся к нему и тихонько сказал, — но мне лично понравилось, крутая шутка!

— Плохи мои дела? — спросил Сёма.

— Не знаю, — сокрушённо покачал головой Рыба, — ноги и руки срастутся. Худо-бедно, но срастутся. А вот не повредил ли ты позвоночник или чего внутри, этого я сказать не могу. Тут уж как повезёт.

Лиана вернулась так же стремительно, как и ушла.

— Рыба, ты тут долго прожил. Здесь где-нибудь водятся гигантские пауки? — спросила она.

— Которые в подземельях обычно живут? Нет, здесь не видел, — ответил Рыба.

— Жаль, — сказала Лиана и так же быстро ушла, но потом опять вернулась, — а где тут ближайшие пещеры, где растёт светящийся грибок?

— А вот пещер тут полно. Если нужен именно грибок, то такое добро можно найти всего в получасе ходьбы отсюда, — сказал Рыба.

— Сходишь за ним? Принеси побольше. И, наверное, нужно корабль отогнать подальше от берега, а то опять кто-нибудь заберётся, — сказала Лиана.

— Впервые такое случилось за полгода, — сокрушённо сказал Рыба, — ты права, лучше не искушать судьбу.

Раздался крик, переходящий в рёв. Они увидели, что по берегу дикими скачками несётся Ваня. За ним, вдалеке, показалась Арина, которая безнадёжно отстала. Добежав до судна, он быстро прошёлся по натянутой верёвке, держась за вторую, таким трапом они здесь пользовались, и оказался на борту.

Быстро оценив всё произошедшее, он опять заревел и, бросившись к рубке, со всей силы врезался в неё головой, оставив вмятину на металле. После чего отстранился и долбанул головой в то же самое место ещё раз, и ещё и ещё, пока не расшиб в кровь себе весь лоб.

Ваня прислонился спиной к стене, сполз по ней вниз и зарыдал. Все были в шоке и не знали что сказать. Даже дети свесились сверху и смотрели, как этот гигант плачет.

— Что случилось? — спросила Лиана.

Ваня поднял на неё заплаканные глаза и сказал.

— Я даже не догадывался, что я такая сволочь! Очень больно это осознать, — и он в отчаянии постучал себя со всей силы по груди кулаком.

Сёме было плохо видно, и он попытался поднять голову, чтобы рассмотреть, что происходит, но страшная боль не дала ему этого сделать и он застонал.

## Глава 34

Корабль горел хорошо. Системы пожаротушения были у сибаритов, похоже, слабым местом. Они либо не умели этим заниматься, либо не считали нужным. Возить с собой столько топлива дело опасное. Сами они, наверняка, соблюдали осторожность, но совершенно не рассчитывали что им может встретиться кто-то, кто будет в них стрелять и уж тем более пробираться на корабли и устраивать пожары.

Отгораживаясь от мира и внешних угроз заборами и пулемётами, они обычно считали себя в безопасности, потому что раньше сильных врагов на планете почти не встречали. В последнее же время ситуация ухудшилась. В течение года было несколько инцидентов, в которых они понесли серьёзные потери.

Этот визит на свалку шёл довольно неплохо. Те, кто теперь здесь всё контролировал, сбежали при их появлении, и они смогли почти беспрепятственно заняться вывозом роботов. Строить на свалке новую общину они не стали, посчитав эту территорию очень опасной и мало пригодной для жизни.

Правда, в последнее время обитатели свалки начали их беспокоить, пытаясь вести партизанскую войну. Это у них получалось плохо, вреда они почти не причиняли, хотя и заставляли всё время находиться в тонусе.

Когда корабль загорелся, никому даже и в голову не пришло, что это диверсия, все посчитали это несчастным случаем. Слишком большой размах для местных, они на такие масштабные действия обычно не решались.

Но Игорь, Сюз и Василиса прекрасно понимали, чьих рук это дело. Пожар полыхал, суета в лагере сибаритов царила знатная, и всё шло к тому, что один из кораблей можно было вычёркивать. А это уже очень сильно меняло расстановку сил. Вопрос был только в том, бахнет или нет. Бахнуло. Сибариты этого опасались и успели отвести второе судно подальше, чтобы его не повредило взрывом.

Корпус раскурочило и, как и в прошлый раз, топливо начало разливаться по портовому заливу.

— Где-то я уже всё это видела, — с улыбкой сказала Вася, — Игорь, как ты думаешь, на это можно выработать рефлекс? Приплыли, взрыв корабля, растекающееся горящее топливо. Может они уже поймут, что соваться сюда, себе дороже?

Игорь, который уже успокоился и тоже с интересом наблюдал за разворачивающимися событиями, пожал плечами.

— Не думаю. Те, кто здесь, конечно получат негативный комплекс, — он сделал паузу, — если выживут. Но вот те, кто их сюда присылает, а ими, без всяких сомнений, кто-то руководит, вряд ли. Они будут просто смотреть на соотношение выгоды и рисков. Им очень нужны эти роботы, так что, я думаю, что свалку они в покое не оставят.

— Правильно думаешь, — раздался сзади голос Руди, — я вообще не понял, это что за расслабон? Я там работаю, а они тут валяются, отдыхают и даже не смотрят по сторонам. А если бы это был не я? Вас легко застать врасплох.

— Руди, это что за самодеятельность? — строго сказал Игорь, — мы работаем в команде, было бы неплохо согласовывать свои действия с остальными.

— Приношу свои наиглубочайшие извинения, — Руди склонил голову, — это всё как-то само собой получилось. Я хотел посмотреть поближе. Гляжу, а заборчик-то дрянной, дыр полно. Дай, думаю, проверю, пролезет там человек или нет. Оказалось, пролезет. Ну и пошло поехало…

— Хватит заливать, — сказал Игорь, — мы тебя видели. Ты был спокоен и хладнокровен. Это всё не случайность.

— Конечно, не случайность. Это импровизация. У меня и мысли не было поджигать им корабль. А когда появилась, я хотел устроить пожар для отвлечения внимания, чтобы под шумок спокойно взять и вывести языка. То, что корабль разнесёт, я даже не надеялся. Не, ну когда закидывал световую шашку в люк трюма, откуда попахивало нефтью, такая мысль появилась. Но это была всего лишь робкая надежда, а не план.

Его слова прервал ещё один взрыв. Взорвалась надстройка на втором корабле и мгновенно возник пожар.

— О! — весело сказал Руди, — из плазменной пушечки кто-то жахнул. А у кого здесь есть плазменная пушечка? Мы ведь все знаем ответ?

— Разведка неожиданно закончилась уничтожением флота сибаритов, — весело сказала Вася.

— Рано радуешься, это ещё не всё. Мы уже от них хорошо получали, или это забылось? — осадил её Игорь, — на берегу ещё много людей, и мы не знаем сколько. С оружием у них проблем нет, — он повернулся к Руди, — ты про языка говорил?

— Да, а что, всё таки нужен? — лукаво спросил Руди.

— Всё равно ведь взял уже, не выбрасывать же теперь, — развёл руками Игорь, — где он?

— Да тут, неподалеку привязал его внизу, в укромном месте, — ответил Руди, — пойдём, покажу.

— А вы, — Игорь ткнул в девчонок пальцем, — раз уж так рвались в разведку, сидите здесь и наблюдайте.

— Эй! Мы тоже хотим послушать, что он скажет! — возмутилась Вася.

— Потом всё узнаете, как и все остальные, те, кто на Левиафане. Мы же не на прогулке. Кто-то должен следить за ситуацией, — отрезал Игорь.

— Да ладно, Вась, ты чего? Здесь интереснее! — потянула её Сюз за рукав, — два корабля горят, народ бегает суетиться, когда ещё такую красоту увидишь? Давай посмотрим. А наблюдать, как бьют и вытягивают информацию из какого-то бедолаги, то ещё удовольствие.

— Да, может, мы его и не будем бить, — слегка оправдываясь, сказал Руди, — поговорим просто, и всё!

— А если он не захочет ничего рассказывать? — спросила Сюз.

— А, не, ну тогда, конечно, будем! — тут же согласился Руди.

— Хватит балагурить, пойдём, — прервал их разговор Игорь и первый стал спускаться.

Руди виновато развёл руками, мол, начальство приказало, тут не поспоришь, подмигнул им и поспешил следом. Когда они скрылись, Вася сказала:

— Руди, конечно, странный, но мне нравится. С ним хотя бы весело. Остальные слишком серьёзные все.

— Да, но я бы с таким жить не смогла, — сказала Сюз, — не мой тип. Хотя с Машкой они удивительно хорошая пара. Я всё время этому удивляюсь, но это так. Как-то они так хорошо совпали друг с другом. Мистика!

— А может любовь? — спросила Вася.

— А может любовь! — согласилась Сюз, — но, мистическая!

И они прыснули со смеху.

Руди с пленником не очень церемонился. Тот был довольно побитый, лицо превратилось в один большой синяк и оплыло. Игорь, увидев «языка», укоризненно посмотрел на Руди. Но тот просто равнодушно пожал плечами.

— Он не хотел идти, пришлось убеждать, не тащить же его на себе!

Во рту у пленника была грязная палка, привязанная верёвкой идущей вокруг головы. Он, увидев Игоря, очень оживился и хотел что-то сказать, но получалось только мычание. Игорь подошёл, ножом разрезал эту веревку, и пленник выплюнул палку.

— У меня есть выгодное предложение! — тут же забормотал пленник, — за меня можно получить хороший выкуп. Я занимаю высокое положение в нашей иерархи. Взять можно будет не только золотом, но чем захотите! Оружием, техникой… думаю, мы сможем договориться.

— Сколько всего человек приплыло на свалку на двух кораблях? — спросил Игорь, проигнорировав слова пленника.

— Вы меня слышали? Я вам предлагаю очень хороший вариант! Вы не пожалеете, — продолжал уговаривать тот.

— Мы знаем, кто вы такие, — сказал Игорь, — а вы не знаете кто мы. У вас нет ничего, что бы вы могли нам предложить. Вы ведёте себя так, что придётся вас всех уничтожить под корень, все общины и всё ваше руководство. А теперь отвечай на заданный вопрос, пока мы не начали тебе отрезать части тела.

— А вы что, тоже оттуда? — пленник поднял глаза к небу, — конкурирующая организация?

— Ты ещё не понял, что вопросы задаёшь здесь не ты? — спросил Игорь, — повторяю, сколько человек?

— Да, какая разница, сколько? — вдруг вспылил Руди, — сотней больше, сотней меньше! Нужно просто убить всех и делов-то. Зачем эта математика? Оба корабля потопили, деваться им некуда. Пару выстрелов из плазменной пушечки и отряд зачистки по выжженной территории. Зачем я его вообще притащил?

— Четыреста! — тут же выпалил пленник, — ну не точно, примерно. Точнее не скажу. Тут две рабочие группы. Корабля-то два… было…

— А ты, высокопоставленный, — спросил Игорь, — из высших сибаритов, или ещё из претендентов?

Пленник выпучил на него глаза, видно не ожидал такой осведомлённости.

— Расслабься, и так понятно, что из претендентов, — сказал ему Игорь, — на задания ездят только претенденты. А у претендентов верхушка, это генералы. Офицер, мелковато. Ты бы вряд ли этим козырял.

— Чего-то он ссыкливый больно, для генерала, — задумчиво сказал Руди, — может, врёт?

— Да нет, у них такая идеология. Агрессивные трусы. Всё чужими руками любят делать. А как сами в переделку попадают, то вот такая история. Генерал, не генерал, разницы никакой.

Пленник затравленно переводил взгляд с одного на другого, похоже не ожидал что эти люди так много знают.

— Сколько у вас общин? — спросил вдруг резко Игорь, схватив его за грудки.

— Девять больших, — сразу ответил тот, потеряв всякую волю к сопротивлению, — но мы называем их не общины, а города. Есть ещё мелкие, их много, но они в основном временные, для решения локальных задач.

— Сколько больших кораблей? — резко спросил Игорь и тряханул его, продолжая держать за грудки.

— Было около двенадцати, если самые большие брать, но мы здесь потеряли один, потом ещё один в другом месте, и если эти два… получается где-то восемь осталось…

— Про то, что вы потеряли, можешь не рассказывать, — оскалился Руди.

— Это вы? — вдруг испугался пленник, как будто до этого, у него всё было в порядке, — да кто же вы такие?

— Мы уполномочены решить проблему сибаритов методом ликвидации! — сказал, несколько высокопарно, Руди.

— Это невозможно, наш верховный жрец, один из владельцев планеты! — выпучил глаза пленник.

— Это не имеет никакого значения, — сказал Игорь, не подав вида, что удивился этой информации, — по вам уже принято решение.

— Что будем с ним делать? — спросил Руди.

— Не важно, всё равно, в течении следующего дня тема всех, кто прибыл на свалку будет закрыта, — сказал Игорь и, повернув ногой пленника, пнул его под зад.

Тот припустил, не оборачиваясь, боясь, что они передумают.

— Как ты запомнил всё это про генералов всяких? Мы же, когда в прошлый раз наши сибарита допрашивали, были не в очень хорошей форме… болели, так сказать, — сказал Руди и почесал затылок.

— Рыба с Сан Санычем всё законспектировали очень тщательно. Я потом изучал. Там Сан Саныч подробные схемы нарисовал, всю их иерархию. Да и про города ихние мы ничего нового не узнали. Правда, с кораблями цифры разошлись, но не сильно, на пару штук. Это опять же, как считать. Какой корабль большой, какой не очень. Тот тоже сомневался в цифрах, — сказал Игорь.

— Похоже, разведывательная миссия переходит в новую фазу? — усмехнулся Руди.

— После того, как с Левиафана пальнули из плазменной пушки, скрытность потеряла смысл, — пожал плечами Игорь.

— Может, не стоило его отпускать? — с сомнением сказал Руди.

— Одним больше, одним меньше, сильной разницы нет, а панику он в них поселить сможет. Уверен, что поселит. Тоже мне, генерал… — Игорь усмехнулся.

— Идём к девчонкам? — спросил Руди.

Игорь кивнул, и они направились в сторону пирамиды контейнеров.

Девочки наблюдали за происходящим внизу, когда вдруг Вася схватила Сюз за рукав и указала одними глазами в сторону. Сюз, не поворачиваясь, постаралась туда глянуть. Сбоку, по контейнерам, скользили какие-то тени.

— Наши? — одними губами спросила Сюз.

Вася пожала плечами. Но тут же стало понятно, что это не ребята. Теней было слишком много. К ним подкрадывалось не меньше пяти человек.

Девчонки, стараясь держаться за краем контейнера, чтобы их не видели те, кто находился ниже, сменили позицию, чтобы оказаться в неожиданном месте. Шорохи и шаги приближались, наверное, думали, что смогут застать их врасплох.

Вдруг всё затихло. Девчонки затаились наверху, те кто крался, внизу, повисла пауза, которую неожиданно разорвал голос Руди:

— Главное, чтобы никто не начал стрелять, здесь же все свои, я правильно понимаю?

— Ты кто? — раздался голос на один уровень ниже девчонок.

Они осторожно выглянули.

— Серёжа, это наш! — радостно сказала Вася.

— Василиса! Сюз! Как я рад вас видеть! — крикнул Сергей.

— Чшшшш, — шикнул на них Игорь, который вышел из за соседнего контейнера вместе с Руди, — вы чего раскричались? Тут четыре сотни сибаритов, в шаговой доступности. Радость от встречи я понимаю, но голову-то не нужно терять!

— Игорь! — шёпотом крикнул Сергей и, подбежав к нему, крепко обнял.

— Я тоже рад всех видеть! — негромко сказал Юра.

Кроме Сергея и Юры было ещё четверо ребят из племени, имён которых они не помнили, но лица у всех были знакомые.

— Потери есть? — сразу перешёл к делу Игорь.

— Нет, — ответил Сергей, — у нас в порту всегда команда наблюдателей дежурила, как только показались корабли, они сразу сообщили на базу. Пришлось всё бросить и сбежать на свалку. На заводах нас легче найти. К тому же, их довольно много, больше чем нас. Людмила убедила подготовить убежища на свалке, на всякий случай, пока всё спокойно было. Говорила, что приплыли одни, могут приплыть и другие. Оказалась права.

— Это те же самые, — сказал Игорь.

— Да? — удивились ребята, почти хором.

— Да, оказалось, что это большая группа, у них много людей, кораблей, баз, где они располагаются. В последнее время, они становятся очень заметны, подгребают под себя всё больше и больше, наверное, почувствовали силу. А здесь их интересуют роботы, так что свалку они в покое не оставят ни за что.

— Людмила до всего этого убеждала нас в город переехать, но все проголосовали и пока решили остаться здесь. Город отложили на некоторое время. Может и зря. Но здесь цеха, где можно производить нужные нам вещи. Есть оборудованные для жизни корпуса, где удобно жить. Природы нет, но мы наладили гидропонику и выращиваем здесь еду, — сказал Сергей, — раз им роботы нужны, в город бы они не попёрлись.

— Как знать, — сказал Игорь, — в любом случае, мы теперь их живыми отсюда не отпустим. Это сволочи редкостные. Если их не истреблять, они много бед с собой принесут. Ну да что я рассказываю, вы и так знаете, на собственной шкуре прочувствовали.

Ребята закивали.

— Мы как, — вмешался в их разговор Руди, — в гости к местным пойдём, или сначала сибаритов пощипаем?

— Я за пощипать! — сказала Вася и выставила руку вверх.

— Я тоже! — Сюз выставила свою.

Девчонки по-прежнему лежали на крыше контейнера, рядом с которым все стояли и смотрели на всех сверху вниз, выставив над краем только головы.

— А кто-нибудь, вообще, следит за тем, что происходит? — спросил Игорь.

— Ой, — скала Вася и её голова исчезла.

За ней исчезла и голова Сюз.

— Ну что, мальчишки! Есть идеи как пошалить? — спросил Руди и потёр ладонь об ладонь.

Ребята переглянулись неуверенно.

— У них там станция есть, которая электричество вырабатывает, — сказал Юра, — она близко к забору. Мы планировали на днях там поджёг устроить…

— О! Поджёг! — обрадовался Руди, — я им корабль спалил нечаянно… почти нечаянно, — весело сказал он. Есть план?

— Да. У нас тут на свалке можно найти чёрную жижу, масло какое-то из механизмов. Горит так, что потушить невозможно, и дымит жутко, — сказал Юра, — мы натаскали бутылок, как Гадёныш… то есть Никитка ещё придумал, хотели забросать, но боялись, что расстреляют через забор… в общем, план пока не до конца проработан.

— Никитка здесь и Женя тоже, — сказал Игорь.

Ребята очень обрадовались и стали энергично оглядываться, надеясь их увидеть.

— Ну, не совсем здесь, они на лодке пока остались, на берег мы вчетвером сошли. Но потом, встретитесь обязательно, — сказал Игорь и тихонько свистнул.

Через некоторое время наверху показалась голова Сюз.

— Что там? — спросил Игорь.

— Паника, — радостно сказала Сюз, — они же два корабля потеряли! Один полностью, второй пока непонятно. Так вроде на плаву, но горит до сих пор, и, наверное, всю ночь будет полыхать.

— Мы хотим добавить им огонька, — сказал Игорь, — у ребят тут задумки есть, пойдём им электричество выключим. Вы нас там сверху лазерками подстрахуйте, как следует, ладно?

— Конечно! — сказала Сюз, — будем развивать успех? Разведка плавно переходит в разгром противника?

— Не нужно впадать в эйфорию! — строго сказал Игорь, — их довольно много и они вооружены, открытого противостояния мы не выдержим. Партизаним потихоньку, поддерживаем панику и истребляем живую силу.

— Можно отстреливать? — спросила Сюз.

— Можно, но только после того, как мы устроим пожар, а то привлечёшь их внимание раньше времени.

— Слушаюсь, командир! — и Сюз скрылась наверху.

— Ух, как же мне всё это нравится! — сказал воодушевлённо Руди, — сегодня, прям, ночь огня! Пойдёмте поджигать! — и Руди попрыгал на месте, показывая как ему не терпится.

Ребята удивлённо переглянулись. Настроение последнего времени у них было депрессивно осадным, они чувствовали себя бессильными и загнанными в угол. Но тут приехали их друзья и с радостью и азартом принялись истреблять их врагов. Это было странно, но заряжало оптимизмом.

## Глава 35

Мина переваривала услышанное целую вечность, потом опять сказала:

— Пётр?

— Ну да, а что? Моё имя тебе знакомо? — незнакомец пристально на неё посмотрел.

— Сначала дрова, — тряхнула головой она, — а то мы здесь застрянем.

Ребята втащили крону дерева на их стоянку и порубили мечами. Мина смотрела на это с болью в сердце. Оружие обычно не использовали для рубки дров, это было неуважением к нему. Но они были не дома, нужно было не следовать слепо старым правилам, а поступать так, как того требуют обстоятельства.

Они разожгли костёр, нарезали мясо, которого ещё оставалось достаточно, и насадили его на палочки.

— Змею вчера убили, не должна была испортиться, — сказал Вик.

Пётр поднёс кусок на палочке к носу, понюхал и, пожав плечами, сказал:

— Вроде нормальное. Когда пожарим, точно будет в порядке, — и протянул свой кусок к огню. Все последовали его примеру.

— Тебе знакомо имя Лиана? — спросила Мина после небольшой паузы.

Пётр замер, взглянул на Мину и осторожно сказал:

— Вообще-то мою дочь так зовут, а что?

Мина ответила не сразу, собралась немного с духом, но потом выдохнула и сказала:

— Получается, что ты мой брат! Как-то так…

— Ну, это вряд ли, — усмехнулся Пётр, — я бы об этом знал. У меня нет сестры.

— Я родилась после того, как вы ушли под море. Меня родила Мать. Я думаю, ты понимаешь, о ком я говорю. Я не просто маму имею ввиду.

— Понимаю, но в этом народе никто не знает своих детей, — сказал Пётр, продолжая слегка недоверчиво смотреть на Мину, хотя и верил уже, что она говорит правду.

— Мать меня запомнила. Случайно, но запомнила. Так что, приятно познакомиться, — она склонила голову, — Лиана, кстати, тоже должна быть где-то здесь. Мы прошли под морем, следом за ней.

Пётр, слушая Мину, совсем забыл про палочку с мясом. Она опустилась очень близко к огню, и мясо начало гореть. Мина кивнула на это, и Пётр, спохватившись, поднял её повыше.

— Как её сюда занесло? — спросил он.

— Она идёт по вашим следам. Кстати, а где папа? Я бы хотела с ним познакомиться. С ним всё в порядке? Он жив? — спросила Мина с тревогой.

— Жив, и именно его жизни ничто не угрожает. Но он в плену. Мы оба там были, но мне недавно помогли сбежать и направили сюда, чтобы я кого-то встретил. Сказали, что когда встречу, то пойму. Отца я вытащить не смог, но собираюсь за ним вернуться, — сказал Пётр.

— Мы с тобой! — сразу сказала Мина, — так ведь, Вик?

— Конечно! — с готовностью согласился тот, — там же твой отец! И не беда, что ты его ни разу не видела. Тем более, нужно ему помочь! А кто его держит в плену?

— Сибариты, — вздохнул Пётр, — есть тут такие дельцы. Мы, конечно, сами виноваты, доверились им. Отец горный инженер, причём очень хороший, и планету знает. А они просто помешаны на золоте. Он занимается разработкой месторождений для них. Старается делать это как можно хуже, но так, чтобы не разозлить, — невесело усмехнулся Пётр.

— А кто же тебе помог? — спросила Мина.

— Я не знаю, кто это… точнее догадываюсь, но полной уверенности нет. Есть тут некие люди, которые… в прочем ладно, не будем сейчас об этом. Слишком много догадок и неточностей, — сказал Пётр.

— Почему же тогда ты им поверил, и пошёл сюда? — спросил Вик.

— Были основания, — сказал Пётр, было очевидно, что эта тема ему не очень нравится, и он нехочет об этом говорить, — так что с Лианой? — сменил он тему.

— Она шла впереди, хотела пройти этот путь одна, — охотно начала рассказывать Мина, — мы смогли выйти за ней значительно позже. Видели её следы в тоннеле. Там, где нырять пришлось, на стене, и ещё в городе потом…

— Там где пришлось подныривать, я написал сколько плыть, если вдруг кто-то пошёл бы по этому пути, чтобы знал, — сказал Пётр.

— Да? — удивилась Мина, — а ниже было написано «Лиана», это она добавила! — радостно сказала она, — здорово, правда?

— Не знаю, — с сомнением покачал головой Пётр, — зря она туда вообще пошла. Мы еле вылезли из этой переделки, чудом выжили. Это одна из причин, почему сразу не пошли обратно. Хотели найти другое решение. А потом эта история с сибаритами. Много лет в неволе провели. С нами, конечно, хорошо обращались, потому что мы были для них ценными специалистами. Точнее, отец ценный специалист, а я-то просто его сын. Но меня они тоже не трогали, чтобы отца не злить, а то он мог и работать отказаться. Недавно его увезли в дальний город, на рудники. Там у них самые большие золотодобывающие шахты. Меня не взяли, и тут, как раз появился этот человек, который меня и вытащил оттуда.

— А куда его увезли? Далеко это? Рудники-то? — с тревогой спросила Мина.

— Да, но точного маршрута я не знаю. Это на дугой стороне моря, за тюрьмой и дальше туда. Но он вернётся, потому что в его ведении много шахт, не только те. Его периодически возят то туда, то сюда, чтобы он работу проверял и налаживал, — сказал Пётр.

— Куда вернётся-то? — спросила Мина, которая начала слегка запутываться.

— Туда, где нас держали в плену. Это здесь, на побережье, но туда, несколько сотен километров, — Пётр махнул рукой, — у них там крупный город. Один из многих. Промышленный центр, если можно так сказать. Там при колонизации был портовый город, один из крупнейших на планете. Много больших кораблей. Они восстановили и переделали под себя те, которые смогли, теперь они там обслуживаются. У них большой флот. Ну и заводы, кое-какие есть, которые производят то необходимое, что не рентабельно завозить сверху или не выгодно покупать. Ну, или отнимать у местного населения. И эти сибариты, с каждым годом, всё набирают силу.

— Так что мы будем делать? — вернул их Вик к насущным проблемам.

— Теперь даже не знаю! — пожал плечами Пётр, — я собирался за отцом идти, после того как встречу здесь тех, кого должен. Но если Лиана здесь, то встретить я должен и её тоже. Не могу же я уйти. Я, конечно, весьма удивлён, что она могла оказаться здесь, но не верить вашему рассказу у меня нет оснований. Значит, будем её искать, а потом, когда найдём, все вместе отправимся выручать батю.

— Батю… — повторила Мина, пробуя слово на вкус.

— Да, сестрёнка, — усмехнулся Пётр, — батю! — Пётр ненадолго задумался, — если ты родилась так недавно, то я в десятки раз старше тебя. Да уж. Но на этой планете такое сплошь и рядом встречается.

— Мы вышли из тоннелей через подземный город, с разрушенной стеной в скале, — сказал Вик, — поиски было бы хорошо начать оттуда. Но там всё кишит огромными змеями.

— Да, мы тоже вышли там, но тогда змей не встретили. Да и здесь было всё спокойно, а сейчас полно хищников. Я пока сюда дошёл, обошёл нескольких незаметно, но этот живодёр меня учуял, — Пётр помолчал, глубоко вздохнул и сказал, — надеюсь, с ней всё в порядке. Здесь стало очень опасно. Двадцать лет назад такого не было. Бедная моя девочка… как она вообще?

— Лиана, это лучший человек из тех, кого я знаю! — сказала Мина.

Вик скромно кашлянул.

— Вик, не обижайся. У меня есть несколько человек, которые все для меня очень важны и которых я очень люблю. Есть ещё Мать. Ну и ты, конечно. Но Лиана, она и в самом деле удивительная. Враги объединились и напали на нашу долину. Мы бы, скорее всего не выстояли, но пришла Лиана и привела с собой своих людей и Папашу, — сказала Мина.

— Папашу? — удивился Пётр, — в женскую общину? Через весь остров?

— Да, — кивнула Мина, — а ещё они привели большое племя болотников, которые стали нашими союзниками и мы вместе с ними разгромили Короля. Там я себе и мужа нашла, — Мина нежно привалилась плечом к Вику.

— Удивительно, — сказал Пётр, — иногда кажется, что время идёт очень медленно и много десятилетий ничего не меняется. Но потом узнаешь, что произошло за это время в знакомых тебе местах и просто поверить не можешь. А что за люди были с Лианой?

— Её люди. У неё своя команда. У них большая подводная лодка. Они все сыграли большую роль в защите долины, — сказала Мина.

— Стоило оставить девочку одну, без присмотра, как она развернула бурную деятельность. Возможно, раньше мы с отцом её сдерживали, и не давал жить той жизнью, какой она хочет, — сказал Пётр.

— Возможно, — сказала Мина и подумала о себе.

У Матери хватило мудрости, чтобы её отпустить.

— Так какой план? — спросил Вик, которому хотелось конкретики.

Если раньше, когда они были вдвоём, они могли позволить себе принимать любые решения так, как захочется, в семейном кругу, то теперь этот круг расширился, и нужно было учитывать мнение ещё одного человека. И у Вика возникло желание, иметь более точный план действий.

— Нужно начинать поиски Лианы, или хотя бы следов её пребывания здесь, конечно! — сказала Мина, — предлагаю заняться этим сразу после еды.

— Поддерживаю! — сказал Пётр и, подув на поджарившейся кусок мяса, осторожно, чтобы не обжечься, откусил небольшой кусочек, — мммм, — сказал он прожевав, — действительно, очень даже съедобно. Я никогда раньше больших змей не ел. Видел их пару раз, но давно, не помню даже когда. В регион, где мы жили, их обычно не забрасывали, — сказал он и откусил ещё один кусок.

— Что значит не забрасывали? — не понял Вик.

— Эти змеи, не местного происхождения. Их сюда специально завозят, на некоторые туры для выживальщиков. Как и живодёров, и ещё некоторых других зверей. Если поискать, то у них в черепе должен быть датчик, с помощью которого ими управляют, — ответил Пётр, — возможно, этот регион стали тоже использовать для завоза выживальщиков. Но если вы говорите, что змеи в подземном городе кишат, то возможно дело в чём-то другом. Да и другой живности слишком высокая концентрация. Для виживальщиков их завозят всё-таки дозировано.

— Ясно! — кивнул Вик, — для нас это что-то меняет?

— Думаю, что нет, — сказал Пётр, — будем искать Лиану.

Все с этим согласились.

После еды, они начали обследовать местность и занимались этим весь день до самой темноты, пока Пётр не сказал, что нужно вернуться на стоянку.

— Эти животные видят в темноте лучше людей, у них будет преимущество ночью. Нам повезло за целый день ни на кого не нарваться. Продолжим завтра, как рассветёт, — сказал он.

— Я бы не назвала это везением, — сказала Мина, — ты просто их нюхом чуешь, поэтому мы никого и не встретили.

— Просто опыт, — сказал Пётр, — я с ними раньше постоянно дело имел. Ну, кроме змей, как я и сказал. Так что это уже рефлексы. Но эксцессы, всё равно бывают, как тот, например, что был утром, когда вы меня спасли.

Они пожарили остатки мяса и съели на ужин, запив водой.

— Хорошо, что мясо закончилось, — сказал Пётр.

— Почему это? — удивился Вик.

— Ему было уже пора. Завтра бы мы начали думать, стоит ли его есть или нет. «Вроде не протухло, но и не свежатинка уже. И что это за запашок у него странный… но может если пожарить, оно будет и ничего.» А теперь, мы избавлены от этих мук выбора. Добудем себе что-нибудь новое. Будет день и будет пища, — сказал Пётр, прилёг возле костра, и ребятам показалось, что сразу же уснул, как будто его выключили.

Они не знали, сколько он не спал до того момента, как они встретили его утром, наверное, он сильно вымотался. А потом ещё и весь день они занимались поисками Лианы. Мина и Вик пошептались немного, и решили, что тоже нужно ложиться спать. Было уже темно, делать всё равно нечего. Они легли в обнимку «ложечкой» и, немного погодя, тоже уснули.

Пётр проснулся от знакомого ощущения.

— Чёрт возьми, опять! — прошептал он беззвучно, но в то же время он был рад тому, что это произошло сейчас.

Его волновала судьба Лианы. Он никак не ожидал, что она может оказаться здесь. Это был неприятный сюрприз. Ситуация была непростой и очень опасной. Втягивать во всё это дочь не было никакого желания. Да и молодые ребята, которых он встретил, тоже могут пострадать, если влезут слишком глубоко. Он рассказал им не всю правду. Общая схема соответствовала, но были нюансы, которые меняли всё.

Он осторожно сел, стараясь их не разбудить, после чего тихонько пошёл вниз по осыпающемуся склону. Как и в прошлые разы, он прекрасно знал, куда нужно идти. Это нервировало.

Он ждал его сидя на большом камне, скрестив ноги и закрыв глаза. Этого он ещё не видел раньше, хотя в темноте они все были похожи. Слишком уж типичные и одинаковые. «Уно, его зовут Уно», понял Пётр.

— Тьфу ты чёрт! А можно не лазить ко мне в голову, а нормально взять и представиться, — сказал он.

Уно открыл глаза и улыбнулся.

— Я пришёл как раз для того, чтобы лишний раз не лезть к тебе в голову.

— И как это понимать? — спросил Пётр.

— Я мог тебе просто внушить, что нужно делать, но предпочёл придти и донести информацию вербальным образом, привычным для тебя, — сказал Уно.

— И что же это за информация? — спросил Пётр скептически.

— Тебе не нужно искать Лиану, её здесь всё равно нет, — сказал Уно.

— И где же она?

— Она по-прежнему в подземном городе в середине моря, — сказал Уно, — кстати, я тебя поздравляю, ты стал дедушкой. У тебя родился внук.

— Не слишком ли много новых родственников за один день? — спросил Пётр скептически.

— Думаешь, что я говорю не правду? — удивился Уно.

— Нет, обычно вы не врёте. Бывает, недоговариваете, или манипулируете, подавая информацию определённым образом, но не врёте. Не помню, чтобы кто-то из вас говорил то, чего нет. Но буду благодарен, если ты пояснишь подробности, — сказал Пётр.

— Мина, в самом деле, твоя сестра, — сказал Уно, — она дочь Фёдора.

— Я в этом и не сомневался, я спрашивал о Лиане, — перебил его Пётр.

— Дойду и до неё. Сначала про Мину. Тебя послали сюда, чтобы ты встретил её с мужем и забрал с собой. Иначе, они так и будут искать здесь Лиану и есть вероятность, что погибнут. А они для нас важны, — сказал Пётр.

— Я часто слышу эту фразу: «они важны для нас». Меня раздражает, что вы всё время пытаетесь манипулировать обычными людьми. Сколько раз уже зарекался не делать то, что вы говорите…

— Но мы всегда предлагаем то, что в данный момент сделать лучше всего. Не так ли? — закончил за него Уно.

— Да, но все эти ситуации, вы сами и создаёте, — сказал Пётр.

— Отчасти ты прав, — кивнул Уно, — но мы делаем это не просто так. У нас есть план. Если Лада сочтёт нужным тебе его рассказать, то сделает это.

— И когда же? Вы всё только обещаете, но так и не устроили нашу встречу до сих пор. Мы уже больше ста лет не виделись. Я уже забыл, как она выглядит, — раздражённо сказал Пётр.

— Организовать вашу встречу может только она, я тут ни при чём, как и все остальные. Думаю, что вы довольно скоро встретитесь. Возможно даже, что Лиана раньше, чем ты. Хотя может быть и нет, тут возможны варианты. Но в любом случае ей пришло время узнать, что её мать жива. — сказал Уно.

Пётр раздражённо махнул рукой.

— Так что там с Лианой? — спросил он нетерпеливо.

— Она родила мальчика под морем. С ней Яр, он ей помогает, и будет заботиться о них столько, сколько будет нужно, — ответил Уно.

— Яр? — Пётр усмехнулся, — самый мутный из вас. С ним вообще невозможно разговаривать.

— Мы все подключены к информационному полю и поэтому для вас, со стороны, выглядим чудаками. Ты же жил с Ладой и должен лучше других это понимать. Яр один из лучших. Он всё сделает хорошо, можешь не волноваться за свою дочь и внука, пока он с ними.

— Ладно, — согласился Пётр, — это, в самом деле, так. Защитить он их сможет. Но что будет дальше? Как мне её найти?

— Искать не нужно. Бери молодых и вытаскивай отца. Он скоро вернётся в порт. В ближайшее время проблему сибаритов нужно будет решать кардинальным образом. Они слишком сильно развились и начинают представлять угрозу в масштабе планеты. Вы все должны сыграть в этом свою роль, — сказал Уно.

— А если мы не хотим играть в этом роль? Зачем нам это? — сказал Пётр.

— Придётся. Иначе всё будет гораздо хуже. Будут гибнуть хорошие люди, и вас это не обойдёт стороной, — сказал Уно.

— Как же вы всё это допустили, великие провидцы и стратеги? — жёстко сказал Пётр, — почему мы теперь должны это расхлёбывать?

— Были причины, почему мы не увидели опасность своевременно, нам помешали… — Уно осёкся.

— Кто помешал? — тут же ухватился Пётр.

— Не важно! — Уно встал, — на этом разговор окончен. Лиану тут не жди, она придёт ещё не скоро. Помоги отцу. Познакомь с ним Мину. Лиану тут встретят без тебя, не волнуйся.

— А если вы опять чего-то недопредвидите? Что тогда? — спросил Пётр.

— Мы не предвидим, мы просчитываем события, на основе больших объёмов информации. Мы не всесильны. Но тот вариант, который я тебе предложил он лучший для всех, в первую очередь для тебя. Уходите завра же. Сюда мигрирует большая группа живодёров, послезавтра отсюда будет сложно выбраться. Прощай, — Уно растворился в темноте.

Пётр, конечно, задал бы ему ещё несколько вопросов, но он знал, если они не хотят говорить, то это бес толку. Такие уж они. К тому же вариант, который он ему предложил, был и в самом деле оптимальным. Он так и собирался поступить, пока не узнал про Лиану. Но если она здесь ещё долго не появится, а не верить Уно смысла не было, он не врал. Манипулировал, но не врал. В таком случае сидеть здесь было глупо. Выбора не было, нужно было возвращаться за отцом. А потом они вместе найдут Лиану. Если она с Яром, можно быть спокойным, по крайней мере, за её жизнь.

Пётр тихонечко, стараясь не шуметь, вернулся на стоянку и лёг на прежнее место. Он не заметил, что Мина довольно часто дышит, лёжа рядом с Виком. А дышала она не просто так. Ей удалось незаметно для него и быстро взбежать вверх по склону. К сожалению, она не смогла подобраться достаточно близко и не расслышала ни слова из разговора, но сам факт, что Пётр ходил с кем-то встречаться, очень настораживал. Может, он не тот, за кого себя выдаёт? Нужно будет быть с ним поосторожнее.

## Глава 36

Закидав электростанцию бутылками с зажигательной смесью, диверсионная группа, во главе с Руди, вернулась обратно, к пирамиде контейнеров, залегли и стали наблюдать. Новый пожар вызвал ещё большую панику в лагере сибаритов. Все бегали и делали вид, что что-то предпринимают, но не знали что делать и только создавали суету.

Девочки, к которым присоединился Игорь, стали прореживать их ряды снайперским огнём. Когда до сибаритов дошло, что помимо всех прочих неприятностей их ещё и отстреливают, то ситуация вообще вышла из-под контроля, и они бросились врассыпную.

Кто-то открыл ворота, и люди побежали с территории. Те, кто был поумнее, хватали транспорт, первый попавшийся под руку. Даже грузовики, на которых привезли роботов. Они стояли задом к выезду, нужно было разворачиваться. Несколько машин начали делать это одновременно, слишком быстро и неаккуратно. На кого-то наехали, потом две машины столкнулись перегородив выезд. Третья попыталась прорваться к выходу протаранив их, но попытка не удалась и после удара из неё повалил дым и показались языки пламени.

— Мне кажется, что мы можем даже не стрелять, — сказала Вася, — они и сами друг друга перебьют.

— Но лучше ускорить этот процесс, — сказал Игорь, стреляя без пауз, как только лазерка перезаряжалась.

Среди бегающих людей, они разглядели недавнего пленника. Игорь указал на него девчонкам.

— Вон того мы с Руди допрашивали, — сказал он, указывая пальцем.

— Он что, сбежал? — удивилась Сюз.

— Нет, отпустили, чтобы он панику нагнетал. Испуганный очень был. Но, как видно, это было лишнее. У них и так бардак. Те ещё вояки, — сказал Игорь.

— Снять его? — спросила Сюз целясь.

— Не нужно, — остановил её Игорь, — лучше других отстреливай. Многие разбегутся, если он выживет, то будет рассказывать страшные истории о том, что их всех решили ликвидировать. Пусть боятся.

— Это если они ему поверят, — сказала Вася стреляя.

— Конечно, поверят, — сказала Сюз, — ты посмотри на них! Их даже пугать не надо, они сами всего боятся.

— Сейчас, конечно, всё идёт хорошо, — сказал им Игорь, не отрываясь от прицела, — но никогда нельзя недооценивать врагов и списывать их со счетов раньше времени. Да, вояки они не очень хорошие. Но не все. Есть среди них и «элитные», если можно так сказать, воинские подразделения. Помните, как они готовились к штурму Левиафана? Вполне себе серьёзно. Они, правда, не знали, что у нас есть секретное оружие…

— Какое? — удивилась Вася, — плазменная пушка?

— Про неё тоже не знали, но я имел ввиду Руди, — улыбнувшись, ответил Игорь, — так вот, если бы не он, ещё неизвестно, чем бы тот штурм мог закончиться. Их очень много. У них много баз, большой флот, нет недостатка в оружии. Да, оно не самое современное, на них тоже действуют какие-то ограничения, но всё же. Они очень сильны. А мы их уже хорошо разозлили. Постепенно они вычислят, с кем воюют. Мы не сможем оставаться в тени вечно. А одна подводная лодка, пусть и хорошая, с десятком человек на борту, не самый страшный враг. А когда они поймут, что нас мало и ресурсы наши очень скудные, то в этот момент мы превратимся в дичь. Так что, девочки, при локальных успехах, всё же не стоит терять головы.

Пока они разговаривали, продолжая стрелять, территория базы заметно опустела, а пожар, наконец, пробрался внутрь их электростанции и свет везде погас. Только языки пламени освещали территорию, отбрасывая длинные тени.

Не найдя очередную цель, Игорь отодвинул лазерную винтовку и сел.

— Жаль, что они разбежались, — сказал он, — как их теперь ловить по всей свалке?

— Далеко не убегут. Решат что всё успокоилось и вернутся, — предположила Сюз, — что им там делать? Ни еды, ни воды, они просто так не добудут. Придут как миленькие.

— Может ты и права, — задумался Игорь, — если так, то нужно будет приготовить им хорошую встречу. События внезапно приняли стремительный ход, не стоит сбавлять темп, раз уж всё так сложилось.

— То есть, Руди всё-таки молодец? — спросила Вася.

— Он не молодец в том, что начинает проявлять инициативу, не советуясь. Один раз всё закончится удачно, второй, а на третий может не повезти. И что тогда? А в остальном он конечно молодец, я этого никогда не отрицал. Я ж говорю, наше секретное оружие. Наблюдайте отсюда, стреляйте, если они будут возвращаться… хотя нет, не стреляйте, пускай возвращаются спокойно и думают что здесь безопасно, — сказал Игорь.

— Ну не знаю, — сказала Вася, — по всей территории валяются трупы с прожженными дырками, не думаю, что они решат, будто здесь безопасно.

— Поживем, увидим, — сказал Игорь, — ладно, я вниз, посмотрю как там ребята.

Девчонки кивнули, и Игорь ушёл. Но внизу никого не оказалось. Он стразу понял, что происходит. Руди решил ковать железо пока горячо и потащил ребят из племени охотиться на разбежавшихся сибаритов.

Было тревожно за молодёжь, но делать было нечего, пришлось пойти следом и поучаствовать.

Он нашёл их довольно скоро. Его опасения были напрасными. Руди не втягивал молодёжь в резню, а давал им мастер-класс. Они выслеживали группу объединившихся после бегства сибаритов, Руди объяснял ребятам как лучше действовать в такой ситуации, а потом всё делал сам, как бы подкрепляя практикой теоретическую часть.

Это внезапное проявление педагогических наклонностей и предрасположенность к ранее незнакомым ему ребятам удивили Игоря, но он не стал заострять на этом внимание, а тоже поучаствовал в охоте. Правда, без наглядных демонстраций.

Они ловили сибаритов по территории порта до самого утра, истребили прилично, но, конечно же, не всех. Оставшиеся, либо далеко убежали, либо хорошо спрятались. Подсчитать было невозможно, сколько осталось в живых, но по грубым прикидкам, Игорь решил, что не меньше трети, а то и половина. Это, конечно, будет головная боль.

Когда солнце встало, пошли к наблюдательному пункту, где остались девчонки. Там их ждал сюрприз. Они были не одни, к ним присоединились Валера с Крис.

— Какими судьбами? — удивился Игорь.

— Сан Саныч нас прислал на усиление, раз уж тут пошла такая заварушка, — ответил Валера.

— А чего тогда не усиляете? — спросил Руди.

— Мы не сразу приехали, потом высадились далековато, Сан Саныч сам нас отвёз, да и вас искали всё утро, только нашли, — сказала Крис.

Сюз и Вася утвердительно закивали, подтверждая, что так оно всё и есть.

— А что сибариты? Вернулся кто? — спросил Игорь.

— Да, — радостно кивнула Вася, — человек сорок, сорок пять, где-то так. Они засели в одном из складских ангаров, похоже, собираются держать там оборону. За воротами дежурит несколько человек, они встречают тех кто приходит и объясняют как безопасно добраться до ангара, чтобы не попасть под огонь снайперов. И те, перебежками, прячась за укрытиями, туда добираются. Каждые минут десять — пятнадцать кто-нибудь приходит. Копится копилочка.

— И что? Получается безопасно добираться? — спросил Игорь.

— Пфффф, — сказала Вася, — не очень! Точнее получается, только потому, что мы их не трогали, как и договорились. Пускай думают, что это хороший план и собираются все вместе.

— Кстати, долго ещё будем ждать? — поинтересовалась Сюз.

— Пока идут, будем ждать, — ответил Игорь, — а то, бегать за ними по всему порту, то ещё удовольствие. Пускай пока думают, что смогли мобилизоваться и взять ситуацию под контроль. А когда соберутся все вместе, тогда что-нибудь предпримем.

— Мне кажется, — сказала Вася, — что этот ангар вполне можно с левиафана достать. Жахнуть плазмой, пускай жарятся, а?

— Нет, — отрицательно покачал головой Игорь, — для плазменной пушки заряды, это невосполнимый ресурс. Их беречь надо. Вывести из строя корабль, это повод. А разбомбить ангар, не очень. Другой план нужен.

— Так есть же и другие пушки, кажется? — не унималась Вася.

— Есть, — кивнул Игорь, — обычное огнестрельное орудие, но к нему снаряды тоже наперечёт. Они, конечно, не такие технологичные, как для плазменной, но тоже, где их взять, когда нет? На коленке не соберёшь. Есть ещё лазерные, но от них толку мало. Слишком узкопрофильный инструмент. Как и винтовки стреляют короткими импульсами, только мощнее. Но как их применять? Для большой цели, типа корабля, это как укол, большого вреда не причинит. Можно хорошо потрепать, но это если расстреливать как в тире, а враг не сопротивляется. Хорошо по маленьким мобильным летающим и плавающим целям стрелять, но это целая наука с наведением. Легко, когда есть кресло интерактивное, а на Левиафане только при помощи джойстика можно стрелять. Та ещё задачка. В быструю цель попасть очень тяжело. Так что, эти пушки пока мёртвый груз. Ждут своего часа. Но то, что они есть, безусловно, хорошо. Просто пока не подходят для стоящей перед нами задачи.

— А гранаты, которыми нас в тюрьме снабдили, будем экономить, или попользуемся? — никак не унималась Василиса.

— Это можно, но по ситуации, если понадобятся. Пока ждём, а там, глядишь, и какая-нибудь новая идея придёт, — сказал Игорь.

— Или не придёт, и тогда по старинке, просто пойдём и всех убьём, ага? — сказал Руди и подкинул в руке нож.

Тот, вращаясь, полетел высоко, но упал точно рукояткой обратно в руку Руди.

— Или так, — пожал плечами Игорь.

— Мы вам сейчас нужны? — спросил Сергей, — а то нужно на нашу базу сходить. Сказать, что вы приехали, людей ещё привести. Да и вообще. Если нужны, то мы тогда одного кого-нибудь зашлём.

— А долго ходить? — спросил Игорь.

— В один конец до опорного пункта пара часов уйдёт, — сказал Сергей.

— Нам помощь, конечно, не помешает. Пошлите одного. Врагов, по-прежнему, много. Они разобщены, но количество глаз и рук для нас сейчас играет роль. Оставлять их тут живыми нельзя, они для вас же будут угрозу представлять. Ходить тут спокойно не сможете, будете ожидать удара из-за угла, — сказал Игорь, — у нас в течение дня, может быть много работы. Сейчас немного передохнём, после ночных бдений, подождём пока побольше народа в ангаре соберётся и вперёд.

— Понял, — сказал Сергей, — ребят, пойдемте, поговорим.

Они отошли в сторону и долго решали, кому идти. Никто не хотел уходить, все хотели остаться. Сергей и Юра, похоже, обладали авторитетом и их слушались, поэтому выбирали среди оставшихся. В итоге пришлось бросить жребий. Парнишка, которому выпало идти, расстроенный убежал. Сразу взял хороший темп, чтобы обернуться побыстрее. Когда они вернулись обратно, Сергей спросил:

— А где Сёма? А Лиана? Они на Левиафане?

После небольшой паузы, Игорь отрицательно покачал головой и ответил:

— Их больше нет, Сергей. Мне жаль.

— Как так? — опешил тот, — они же были… как бы это сказать…

— Неуязвимые? — спросил Игорь, — к сожалению, это оказалось не так. Нам тоже было трудно принять это. Но уже много времени прошло, стали привыкать потихоньку. Жизнь-то продолжается. Вам вот помочь приехали.

Сергей ошарашено сел на край контейнера. Слов у него не было.

Людмила ходила в последнее время в военной форме, которой на складах осталось полно, после того, как они уничтожили тех, кто захватил свалку. От освобождённых пленников они узнали, что те называли себя «сибариты». Название казалось странным и совершенно неуместным. Они не походили на людей, получающих от жизни удовольствие.

Теперь вот новая напасть. Ещё кто-то приехал. Она подозревала, что это те же самые. Слишком многое было похоже, да и цель, как оказалась, у них была той же. Их интересовали склады с роботами на консервации.

После того, как её друзья уехали, а они с Сергеем остались с племенем, постепенно сложилась такая ситуация, что ей пришлось возглавить людей, живущих на свалке. Она этого не хотела, но всё произошло само собой. Она приняла одно решение, потом второе, а потом все уже от неё этого ждали. В конце концов, провели общее собрание и формализовали её полномочия.

По правде говоря, она больше всех подходила на эту роль. У неё был большой управленческий опыт работы в силовых структурах. И хотя, большую часть жизни работа была кабинетной, навыки всё равно сформировались. Руководить и управлять у неё получалось хорошо.

Но, несмотря на то, что её выбрали, полной власти у неё не было. Например, она так и не смогла убедить всех переехать в город. В племени, с детства засел комплекс, по отношению к этому месту. Женя, конечно, специально его создала, чтобы туда никто не ходил, потому что это было опасно. Но теперь, эти старые установки перебороть никак не получалось. Ребята могли жить где угодно, но не там.

Взрослые были не против. Но возражать племени не стали.

Довольно большую часть их общества теперь составляли женщины, бывшие в плену у сибаритов. Сначала они были совершенно неконтактные. Им многое пришлось пережить, они долго были на положении рабынь, долго оказывали сексуальные услуги сибаритам, поэтому никак не могли вернуться к нормальной жизни. Психика у них была надломлена у всех, без исключения.

Время шло, они понемногу оттаивали, начали вливаться в общие дела, и тут на тебе. Когда пришлось бежать на свалку, в подготовленные убежища, они опять сникли, и теперь сидели в недрах горы металлического мусора по контейнерам, оборудованным под комнаты, и казалось что ждали конца света.

Людмила старалась их особо не трогать. Она была уверена, что рано или поздно сибариты уедут и можно будет вернуться к нормальной жизни. Если в прошлый раз они тут закрепились и работали с роботами, занимаясь их перепрограммированием, то теперь просто их вывозили. Наверное, боялись повторения истории.

Теперь их основная база была на берегу. А жили они на кораблях. Разведчики из племени постоянно сновали туда-сюда, контролировали их передвижения. Людмила за них очень переживала, но опыт у ребят был приличный, они выросли, ведя войну, и никто ни разу не попался. Даже несколько раз провели мелкие диверсии.

Вчера в порт ушла группа. Ребята настаивали на том, что пора переходить к активным действиям. Они не хотели просто прятаться, пока эти пришельцы, хозяйничают на свалке. Людмила не смогла их отговорить, а простые запреты с племенем не действовали. Да и Сергей был на их стороне. Можно даже сказать, один из инициаторов. Людмила на него за это немного сердилась. Но и понимала. Парень молодой, кровь горячая. Не комфортно прятаться, когда враг пришёл. Стыдно, перед самим собой. Она это понимала, но волновалась от этого не меньше.

Топот бегущих ног, по железному полу контейнеров, через которые лежал путь к убежищу, она услышала издалека. Сердце тревожно замерло. Она стояла и просто ждала. Наконец вбежал парнишка. Да, это был один из тех, кто ушёл в порт. Он был очень взволнован, но… не расстроен!

— Лодка приплыла! — выпалил он с порога.

— Какая лодка? — не поняла Людмила.

— Подводная, — почти крикнул парнишка и наморщил лоб, — чёрт, как же она…

— Левиафан? — спросила Людмила, чувствуя, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, но стараясь держать себя в руках.

— Да, точно! Левиафан! Друзья ваши! Они разнесли сибаритов к чёртовой бабушке! Оба корабля сожгли! Теперь остатки тех, кто выжил, по свалке гоняют! Мы тоже гоняли. У них новенький, которого в прошлый раз не было. Вот такой мужик, — он выставил вперёд кулак с торчащим вверх большим пальцем, — учил нас, как охотиться на этих сволочей. Воооот….

Парень наконец выдохнул и сел на ближайший железный ящик, тяжело дыша. Людмила опустилась на другой и не могла вымолвить ни слова. Зато из левого глаза предательски скатилась слеза. Но это была хорошая слеза. Слеза счастья.

Вернулись друзья. Вернулись как никогда вовремя и сходу начали решать их проблемы. Как же ей всё-таки повезло встретить здесь этих людей. Даже история с Сёмой и Сергеем, которая и привела её невольно на эту планету, давно воспринималась ей как счастливый жизненный поворот. Да, в процессе было много боли и грязи, но теперь, на этой планете, она жила совершенно другой жизнью и о прошлом ничуть не жалела. Здесь было трудно, но здесь она была счастлива.

— Что за чёрт! — вдруг вскрикнула Сюз, оборвав общий разговор.

Все повернулись к ней. Она лежала на контейнере ярусом выше и смотрела в сторону моря в небольшую подзорную трубу, которыми, среди многого прочего, снабдил их Папаша.

— Что случилось? — спросил Игорь снизу, не дождавшись от неё продолжения фразы.

— Я не знаю пока, но мне кажется, что у нас проблемы, — сказала Сюз.

Игорь быстро взобрался наверх и взял у неё подзорную трубу.

Пока ещё далеко, но вполне отчётливо, он увидел большой корабль, держащий путь в сторону порта свалки. Большой, чёрный корабль. С такого расстояния было видно пока плохо, но было уже понятно, что этот корабль хорошо защищён и вооружён. По местным меркам, это был военный корабль, хотя изначально вряд ли строился с такой целью. Игорь, про себя, обозначил его как флагман флота сибаритов. Угадывались очертания антенн и больших орудий. Кто знает, может у них и гидролокатор хороший.

Левиафану нужно было срочно уходить. Сказать об этом Сан Санычу они никак не могли, оставалось надеяться на его благоразумие. Только бы он догадался убраться подальше.

— Что там? — теперь не выдержал уже Руди.

— У нас действительно проблемы. И чтобы впоследствии их было хоть капельку меньше, нужно срочно уничтожить тех, кто прячется в ангаре. Любым доступным способом. Только два условия. Это должно быть быстро, и второе, никто из наших не должен пострадать.

— Обижаешь, — сказал Руди, — но раз быстро, то не будем миндальничать. Доставайте гранаты, — и добавил, обращаясь к Игорю, — я так понимаю, к ним идёт подмога?

— Да, — кивнул Игорь, — и очень серьёзная.

— Сдюжим! — весело сказал Руди.

Про то, что он считает, что Левиафан находится в большой опасности, Игорь говорить не стал. Это сейчас ничему не поможет, но выбьет Руди из колеи, ведь Маша осталась там.

## Глава 37

Рыба убежал за светящимся грибком, Ваня отплакавшись замкнулся, и сидел всё там же, где бился до этого головой. Кровь из разбитого лба измазала ему всё лицо и начинала постепенно подсыхать. Сёма лежал на прежнем месте и как будто уснул. Возможно, потерял сознание. Лиана сидела рядом и смотрела на него. Злиться за неуместную шутку уже перестала, теперь просто чувствовала своё бессилие в сложившейся ситуации. Дети сидели на крыше и тоже молчали, но изредка о чём-то перешёптывались. Арина добрела почти до самой лодки, но, немного не доходя, села на бревно на берегу и там и осталась, не решаясь поднятья на борт. После того как тишина стала совсем невыносимой, Лиана сказала обращаясь к Ване:

— Рассказывай!

Она понятия не имела, что произошло, но было понятно, что Ваня что-то натворил.

— Она не виновата, — сказал Ваня, — у неё дети одни в лесу остались, она не знает, живы ли они до сих пор. Всю их общину, либо перебили, либо в рабство увезли. А дети у неё, по возрасту типа ваших, тоже мальчик и девочка. Она мать, её можно понять, она рвётся туда и всё остальное не имеет значения. Не судите её. А вот я, конечно, сволочь. Все вопросы ко мне!

— Да что случилось то? — немного раздражённо спросила Лиана.

В это время на борт поднялся Рыба, неся увесистый мешок, и прислушался к разговору.

— Когда мы освободили женщин, из трюма корабля сибаритов, который кто-то подбил возле острова… — начал Ваня, но его перебил Рыба:

— Стой, стой, стой! Остров, со шпилем на верху? Типа антенны?

— Да, он самый, ты знаешь где это? — удивился Ваня.

— Это мы подбили этот корабль! Он что, там и остался? Правда, я в то время взаперти сидел, меня позже выпустили, но да, я знаю. В том же бою подбили Левиафан и ранили большую часть экипажа. Руди чуть не погиб, да и Игорь то же. И вот эта лодка, на которой мы сейчас находимся, трофей из той битвы. Так что же получается, там в трюме были женщины пленные? Чёрт! Мы же их чуть не угробили! — с досадой сказал Рыба, как будто это он сам стрелял, а не сидел в это время в клетке.

— Не только женщины, конечно, но большинство. Триста семьдесят с лишним человек. Корабль прибило к берегу, сибариты постепенно вывозили с него грузы, все, что считали ценным. Людей оставили напоследок, — сказал Ваня, — мы перебили охрану, всех освободили. Но забрать с собой никого не смогли, они так на острове и остались. Только Арина, смогла меня убедить взять её. А я на Сёму надавил. Но она к детям рвётся, её можно понять, — опять повторил Ваня, — а вот я вас, можно сказать, предал. Хотел угнать лодку и отвезти её туда, куда она просит. Место я нашёл в навигационной системе, ещё по пути сюда, знал куда плыть. Мы ушли по-тихому, на рассвете. А потом выстрелы услышали. Я как будто проснулся и всё осознал. И так больно стало! Я ведь не предатель! А тут… Не головой думал, другим местом. В общем, делайте со мной, что хотите, я сопротивляться не буду. Только её не надо наказывать.

— Да поняли мы уже, — сказала Лиана, — можешь не повторять. Сейчас-то тебе можно верить?

— Не знаю, — искренне пожал своими большими плечами Ваня, — надеюсь.

Это было так по-детски и наивно, что Лиана невольно улыбнулась.

— Ну, раз надеешься, тогда иди и пригони лодку сюда. По пути скажи Арине, что никто её ни в чём не винит, пускай поднимается на борт. Подумаем, как ей помочь. Я её очень хорошо понимаю, не знаю, как бы сама повела себя в такой ситуации. По большому счёту, вы ничего плохого не успели сделать, — сказала она.

— Это с какой стороны посмотреть, — сказал Ваня вставая, — если бы я был здесь, возможно бы этого не случилось, — он кивнул на лежащего Сёму, — вдруг я бы первый змею встретил?

— Этого никто не знает, — сказала Лиана, — может так, а может и нет. Хватит себя грызть. Твой поступок тебя не красит, но восприми это как урок. Просто если ты будешь всё время ныть по этому поводу, то толку от тебя будет мало. Хочешь реабилитироваться, иди работай. Пригони лодку.

Ваня кивнул, подбежал к борту и стал перебираться по верёвкам на берег. Когда остальные это делали, лодка не шевелилась, но когда там шёл Ваня, она начинала ощутимо раскачиваться.

— Странный, большой и сильный человек, — сказал Рыба, когда Ваня ушёл. Он подошёл к Лиане, поставил мешок рядом с ней и сел на палубу около него, — как ребёнок. Это даже немного пугает, ведь дети бывают непредсказуемыми.

— Бывают, — кивнула Лиана и посмотрела на крышу рубки, где по прежнему сидели Лавр и Юна, — а ещё бывают очень искренними и самоотверженными, — добавила она, вспомнив, как Лавр встал между ней и живодёром, — так что, возможно, это и не плохо, и многим взрослым есть у них чему поучиться.

— Ты на кого намекаешь? — удивился Рыба.

— Ни на кого, и уж точно не на тебя. То, что ты ждал тут меня полгода, назвать взрослым и рациональным поступком вряд ли можно, — сказала Лиана и полезла в мешок, — слушай, Рыба, ещё одна просьба, не в службу, а в дружбу, принеси, пожалуйста, миску, ложку и воды. И из еды если что-то вкусное, или сладкое есть, тоже пригодится, а то этот гриб очень горький.

— А ты что, его есть собираешься? — удивился Рыба, — он разве съедобный?

— Сёма говорит, что его выходили именно так, когда он чуть не погиб. Но на вкус это жуткая дрянь, поэтому, наверное, никто и не знает, что он годится в пищу, да к тому же обладает регенерирующими свойствами, — сказала Лиана.

— Да ты что? — Рыба, чуть не захлебнулся слюной от восторга, — да это же золотое дно!

— Да ну? И как же ты думаешь на этом зарабатывать? — скептически на него глядя, сказала Лиана.

— Пока не знаю, но наверняка что-то можно придумать, если он и правда хорошо помогает, — сказал Рыба.

— Сомневаюсь, он много где растёт, а если все будут знать, что это лекарство, то ты никому не сможешь это продать. А я не буду хранить это в тайне, если средство докажет свою эффективность, — сказала Лиана, — так что там с моей просьбой?

— Да! Сейчас, — спохватился Рыба, — посуду я мигом принесу, а насчёт вкусненького… это нужно будет в лес сгонять. Фруктов набрать. Если это нужно с чем-то смешивать, тут рядом как раз есть несколько цитрусовых деревьев. Плоды у них немного странные, правда, с синеватым отливом, но мы ели, пока здесь жили. Надеюсь, сейчас плодоносят, а то я давно туда не заглядывал.

— Пойдёт, — сказала Лиана.

Рыба убежал, а она посмотрела на Сёму и вздохнула.

— Спас, ты и есть Спас. Раз Лавр сказал, что это твоё имя, так и буду тебя теперь называть.

Сёма с хрипом глубоко вздохнул, как будто услышал её.

Прибежал Рыба, принёс посуду и воду, потом убежал за фруктами. Арина поднялась на борт и села вдалеке, с краешку. Лиана махнула ей рукой, чтобы она подошла. Та робко приблизилась.

— Поможешь? — спросила Лиана, протягивая ей миску с ложной, — разотри эту штуку в кашу, с небольшим количеством воды. Надеюсь, это правильный рецепт. Подробностей мы, к сожалению, не знаем.

Арина кивнула, взяла миску и торопливо стала выполнять просьбу Лианы. Чувствовала она себя крайне неловко.

— Я понимаю твои чувства, — сказала Лиана после небольшой паузы, — но с нами так не надо. Не пытайся действовать за спиной, тебе это не поможет. Нужно было не только Ваню пытаться убедить тебе помочь, а всех нас. Мы же не звери, понимаем тебя. Постараемся что-нибудь придумать. Но ты только нас не торопи. Хорошо?

— Да, — Арина скромно кивнула, — просто сердце разрывается. Уже полгода так живу, сил никаких нет.

— Если они столько продержались там одни, значит, выживут и дальше, — сказала Лиана, — рано или поздно, ты с ними встретишься. А если они ни справились, то спешка роли не сыграет. Я понимаю, что со стороны всегда проще рассуждать, когда это тебя напрямую не касается. Но ты и так, дальше чем могла быть. Ваня тебя вывез с острова, как Сёма мне рассказал. Ты с нормальными людьми. Мы просто не можем сейчас всё бросить и лететь туда. Понимаешь? Сначала мы поможем тому, кому сможем помочь, — она кивнула в сторону Сёмы, — его нужно доставить сейчас в другое место. Туда, где можно вылечить, — она вздохнула, — если он, конечно, выживет. Тебя же Арина зовут? Мы ведь так и не познакомились.

— Да, — торопливо кивнула Арина.

— На острове осталось много ваших, их тоже было бы неплохо вытащить оттуда. Сибариты же могут нагрянуть, что тогда? — спросила Лиана.

— Решили уйти вглубь острова и прятаться, — сказала Арина.

— Молодцы, на первое время это может сработать. Глядишь, про них и забудут, или вообще не узнают что они на острове. Но вывезти их оттуда всё равно будет нужно. Согласна? Не исключено, что они тоже захотят вернуться домой. Вы же из одной общины? — спросила Лиана.

— Нет, — торопливо замотала головой Арина, — из соседних. Но побережье одно. Это да.

— Да не волнуйся ты так! — Лиана накрыла её руку своей, — на тебя зла никто не держит, правда, особенно я. Придумаем что-нибудь, дай только время.

— Но я на самом деле плохо поступила. Ваню использовала. Заигрывала с ним, по-женски его обаяла. А он хороший, наивный просто. Мне перед ним больше всего и стыдно… с одной стороны… а с другой, мне кажется, я готова всё повторить, если это поможет дома оказаться, — сказала виновато Арина.

— Ты держи себя в руках, не повторяй, и тогда всё получится быстрее, — сказала Лиана, — просто поверь мне.

— Дети живы, — вдруг прохрипел Сёма, не приходя в сознание, — о них позаботятся.

Они повернулись к нему и некоторое время выжидательно смотрели, но он больше ничего не сказал, а так и продолжал мерно дышать с присвистами.

— Рекомендую прислушаться к его словам, — сказала вдруг Лиана.

— К словам раненого, без сознания? Может он просто в бреду! — удивилась Арина.

— Может, — согласилась Лиана, — но ты вспомни, как он вас сюда тащил! А дело в том, что он видел львов, которые на нас напали. Даже знал, сколько их штук. Я сама ко всему этому осторожно отношусь, но периодически происходят такие вещи, игнорировать которые просто невозможно. Мне сын тоже подобное выдаёт. И сбывается ведь. Так что, в данном случае, я бы прислушалась.

— Даже если я не захочу верить, я всё равно поверю. Я готова ухватиться за любую надежду. Пусть, самую призрачную и нереальную, — сказала Арина, — так что, можешь меня не убеждать. Я уже поверила, даже если разум и сомневается.

— Ты закончила? — спросила Лиана, указывая на миску, — думаю, что уже хватит.

Арина намяла миску кашицы, очень хорошей консистенции, не переборщив с водой. Кашица была мягкой, но не жидкой.

— Да, пожалуй, — согласилась Арина.

— У меня будет ещё одна просьба, — сказала Лиана, — найди на судне что-нибудь, что можно использовать как шины при переломах. А ещё бинты, а если их нет, то какую-нибудь ткань, которую можно пустить на бинты. Рыба наверняка знает, где что лежит, но сколько его ещё ждать придётся? Нужно что-то делать.

— Да, конечно, — Арина торопливо убежала и скрылась внутри корабля.

— Если ты всё знаешь, — спросила Лиана у Сёмы, не надеясь, что он слышит, — о своей судьбе может что-то скажешь? Сможем мы тебе помочь?

Сёма не отреагировал, всё так же продолжал лежать и хрипло с присвистом дышать. Лиана тяжело вздохнула.

Осторожно подошли дети. Они притихли и старались не лезть, пока взрослые не разобрались во всём. Теперь же, когда Лиана осталась с Сёмой одна, они не утерпели и спустились со своей крыши.

— Как папа? — спросила Юна.

— Не знаю, — честно сказала Лиана, и вдруг ей в голову пришла мысль, — Лавр, а ты что скажешь? Как папа? Как тебе кажется?

Лавр наморщил лобик и задумался. Думал долго, не меньше минуты, но потом разочарованно вздохнул и покачал головой.

— Прости, мама, я не знаю. Я пытался посмотреть, но не могу увидеть… — сказал он.

— А куда ты смотрел? — осторожно спросила Лиана, — как это происходит?

— Не знаю, — сказал Лавр и задумался, — само как-то. Иногда то, что я хочу знать, а иногда просто само что-то видится… знается… не знаю… — он опять наморщил лобик.

— Не нужно, малыш, не мучайся, — сказал Лиана, — но если само придёт, ты мне скажи, ладно?

— Конечно, мамочка, — с облегчением кивнул Лавр.

Но было видно, что он всё равно расстроился от того, что у него не получилось. Она взяла детей за руки, подтянула к себе и усадила по бокам, обняв за плечи.

— Наш папа попадал и в более серьёзные переделки, да Юна? Ты-то знаешь! Постараемся ему помочь тем средством, которым его твоя мама лечила. Он мне рассказал. Намяли вот, целую миску, — сказала Лиана и кивнула в сторону намятой кашицы.

— А что там? — спросила Юна.

— Грибок светящийся и вода. Всё пока, — сказала Лиана, — сейчас Рыба ещё фрукты принесёт, добавим для вкуса.

— Неправильно! — сказала Юна и резко вскочив, подбежала к борту корабля и стала всматриваться в лес, потом что-то увидев, запрыгнула на верёвку и, быстро-быстро перебирая ногами, по верёвке двинулась к берегу.

Лиана с Лавром удивлённо переглянулись. Юна долго мелькала между деревьями, что-то делала, но непонятно что. Лиана вдруг спохватилась:

— Она же там одна, вдруг зверь какой! — и бросилась к «трапу», собираясь перебраться на берег, но добежав увидела, что Юна уже спешит обратно.

На животе её футболка была завязана в узел. Внутри что-то было, она завязала это, чтобы не рассыпать. Лиана дождалась её на борту. Юна перебиралась на борт, так же быстро-быстро переставляя ноги.

— Что ты принесла? — спросила Лиана с любопытством.

— Грибок есть трудно, от него тошнит. Я когда заболевала, меня мама им кормила, он от всего помогает. Если просто так, то может вырвать. Фрукты не помогут. Вот, — она похлопала по узлу на футболке, — это кора висториса.

— Висториса? — удивилась Лиана, — это же самое заурядное дерево, ничем не примечательное и, кажется, не съедобное.

— Возможно, — не стала спорить Юна, — она сама на вкус тоже гадость редкая, но если смешать с грибком, то гораздо меньше тошнит. Иначе живот начинает сводить и всё обратно выходит… не держится… — сказала Юна и опустила глаза, похоже, знала это всё не понаслышке.

— Ты уверена? — спросила Лиана.

— Да, мама чего только не пробовала. Висторис лучше всего помогает, иначе рвать будет. А так, просто противно. Здесь уже можно улучшать всем что есть. Фрукты тоже подойдут, — уверено кивнула Юна.

— Как скажешь, — согласилась Лиана, — и как это я сразу не догадалась у тебя спросить?

— Наверное, потому, что тебе кажется, что я меньше, чем есть на самом деле, — сказала Юна, с лёгкой обидой, — я заметила, что меня все так воспринимают.

— Прости, но ты, правда, выглядишь младше своих лет, причём сильно. Неужели тебе и в самом деле двенадцать? — спросила Лиана.

— Да! — уверено сказала Юна, — давай делать лекарство для папы.

— Ну, раз ты в этом разбираешься, тогда командуй, что нужно делать дальше, — сказала Лиана.

— Нужно натереть кору, как порошок, — сказала Юна, — мы это делали об шершавый камень, но тут можно найти что-нибудь получше, я посмотрю на кухне, — сказала она и убежала.

Лиана увидела, что на берегу появился Рыба с мешком. Значит, деревья плодоносили. Фрукты им не помешают.

Арина появилась на палубе, неся ящик из длинных и широких дощечек, а так же моток уже нарезанной полосками ткани. Активная деятельность, вдруг закипевшая на судне, внезапно наполнила Лиану оптимизмом и она почувствовала, что всё будет хорошо. Ну, или, по крайней мере, не очень плохо.

Сёма так и не приходил в сознание. Приподняв ему голову, Лиана осторожно накормила его получившейся кашей. Для эксперимента, она попробовала грибок без коры и с корой. Без коры оказался, и правда, отличным рвотным. Она минут пять простояла, согнувшись над бортом, под укоризненным взглядом Юны. Пришлось потом объяснять ей, что она поверила, но просто хотела посмотреть, насколько плохой вкус.

С корой было не менее противно, даже, наверное, более, но исчезал рвотный рефлекс. Фрукты ещё немного сглаживали общую картину. Но всё равно, дрянь была редкостная.

Сёма ел. Рефлекторно глотал и даже не морщился. Возможно, организм помнил, что эта штука может помочь. А может, просто ничего не чувствовал.

Рыба вместе с Лианой осторожно, при помощи пальпации, постарались понять, что у него сломано и зафиксировать это, при помощи шин. Возможно, они перестарались, и переломов было меньше, а что-то наверняка пропустили. Но, как уж получилось.

Вечером Ваня пригнал подводную лодку. Он по-прежнему чувствовал себя виноватым и ходил как побитая собака.

Юна и Лавр постоянно сидели возле Сёмы. У Юны глаза периодически оказывались на мокром месте.

— Бедный папа… — шептала она в такие моменты.

Вечером, Арина приготовила ужин и вынесла большую кастрюлю с рагу на палубу. Все взяли миски, наложили себе по полной, потому что не ели весь день, и расселись на палубе, недалеко от Сёмы. Ели молча, только ложки постукивали о миски.

Вдруг Сёма захрипел. Лиана бросилась к нему. Он открыл глаза и посмотрел на неё невидящим взглядом.

— Левиафан в беде! Все могут умереть! Нам нужно туда! — сказал он, опять захрипел и отключился. В полной тишине было слышно, что он продолжает хрипло дышать.

Лиана перевела взгляд на Лавра. Тот кивнул и сказал:

— Папа знает!

У Лианы внутри всё опустилось…

Верховный жрец стоял на площадке, возвышающейся высоко над кораблём. Ему нравилось забираться сюда. Эту площадку сделали специально для него. Отсюда открывался безграничный простор во все стороны. Впереди была свалка. И там была эта лодка, которую он хотел. Большая, блестящая! И доставившая им столько проблем. Он так и не выяснил, кто это такие, и почему у них получилось нанести сибаритам столь большой ущерб.

Но теперь он сам здесь и всё будет кончено с этими выскочками. Лодка будет его. А потом дойдёт очередь и до лодочника. Как он так долго ускользал от его внимания? Почему он не узнал о наём раньше? Нужно взять эту верфь под контроль. Или перевезти специалиста к себе и создать ему условия для работы. Флот подводных лодок им совсем не помешает.

Но сначала нужно навести порядок на свалке!

Он закрыл глаза и прислушался к миру. Потом втянул носом воздух.

Нет, в этот раз они не смогут ему помешать, он хорошо спрятал свои мысли.

* * *

Дорогие друзья! На этом пятая часть "Выживальщиков" завершена. Публикация шестой уже началась. Читать её можно по ссылке:

https://author.today/work/186686

Чтобы своевременно узнавать новости о выходе книг и глав, а так же включении скидок, подпишитесь на мою страницу и вам придёт оповещение:

https://author.today/u/artkostos

Спасибо тем, кто проходит этот путь вместе со мной и с героями книг. До скорой встречи!

## Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/160545