После взрыва десантного транспорта в боевых порядках Акрид возник обширный очаг хаоса. Восстановление управления наземными войсками потребовало некоторого времени, пусть и не слишком долгого. В результате потери противником значительной части боевых машин, контролировавших периметр Новой Луанды, помехи ослабли, и на несколько минут у нас появилась связь со штабом обороны континента, расположенным в бункере глубоко под городом. Во многом этому поспособствовала ещё действовавшая цепь воздушных ретрансляторов, провешенная нами между предгорьями и мегаполисом для дистанционного управления эсминцем «Хартум». В итоге нам удалось обменяться со штабом информационными пакетами.

Честно говоря, я ожидал от генералов Метрополии, засевших в своем подземном убежище, какой-нибудь очередной пакости, но на этот раз всё оказалось не так плохо, как мне представлялось. Штабные даже снизошли до объявления нам благодарности за отлично спланированную и безупречно проведенную операцию. Приказ предписывал нам оставаться на месте, занять оборону и, соблюдая маскировку, ждать прибытия эвакуационной команды.

Понятно, что в тот момент Новая Луанда никакой помощи нам оказать не могла, но генералы явно рассчитывали на скорое прибытие Седьмого флота и, видимо, считали, что после того, как Акрид вышвырнут из системы и добьют их наземные силы на планетах, обществу, потрясенному случившимся, понадобятся герои, причем не только мертвые, но и живые.

Капитан третьего ранга Мальцев и его люди подходили для этой роли просто идеально. А вот насчет себя и ещё нескольких выходцев из СКВВ, спешно произведенных из рекрутов в рядовые, я сильно сомневался. Что-то мне подсказывало, что наш вклад в уничтожение транспорта Акрид, под завязку набитого наземными боевыми роботами, постараются свести если и не к полному нулю, то уж точно к сугубо вспомогательной функции. Так что по поводу наград и прочих поощрений я особо губу не раскатывал. Жив остался – и на том спасибо.

Однако капитан Мальцев, похоже, придерживался несколько иного мнения. Судя по всему, он тоже понимал, что меня постараются задвинуть далеко на задний план и не питал больших иллюзий по поводу своих возможностей сильно повлиять на это решение командования. Не с его званием спорить с многозвездными генералами и высшими чиновниками колониальной администрации системы Бартага. Тем не менее что-то предпринять он явно собирался. Правда, для этого нам следовало сначала дожить до прибытия флота адмирала Грога.

Впрочем, вопреки моим ожиданиям, Акриды не стали тратить силы на наши поиски в изрезанных узкими долинами предгорьях. Судя по всему, искусственный интеллект, управлявший их кораблями и наземными силами, не испытывал никакого желания отомстить тем, кто уничтожил его транспортный корабль с десантом. Он действовал исходя исключительно из рациональных соображений, а они говорили, что никакого существенного влияния на дальнейший ход сражения наша группа оказать не может. Соответственно, и отвлекать на наше уничтожение подразделения, необходимые на более значимых направлениях, смысла не имело.

На какое-то время мы оказались в информационном вакууме. Акриды восстановили поле помех, и связь с Новой Луандой снова пропала. К тому же противник довольно быстро выбил все зонды-ретрансляторы, не успевшие вовремя убраться из окрестностей города, так что сканеры моего управляющего модуля и боевых скафандров оставались единственными нашими средствами получения данных о продолжающемся сражении. Правда, уцелела и пара летающих дронов-разведчиков, но они патрулировали ближайшие окрестности. Отправлять их в зону активных боевых действий мы не рискнули.

В итоге момент появления Седьмого флота в системе Бартага мы пропустили, и то, что в ходе сражения наступил коренной перелом, нам удалось понять только по резкому изменению поведения противника.

- Похоже, началось, - с мрачным удовлетворением произнес на общем канале связи капитан Мальцев. – Засуетились, твари.

Никакой особой суеты я, честно говоря, на тактической голограмме не увидел. Скорее, наоборот – поддержка наземных войск Акрид из космоса явно ослабла, да и активность их атмосферных и аэрокосмических истребителей почти сошла на нет. Во всяком случае, в поле зрения наших сканеров они попадать практически перестали. Впрочем, мой боевой опыт не шел ни в какое сравнение с опытом капитана Мальцева, так что не верить его выводам у меня не было никаких оснований.

- Они уходят с орбиты, - после небольшой паузы пояснил капитан. – Акриды действуют без эмоций и почти не допускают тактических ошибок, особенно когда ситуация легко просчитывается на много ходов вперед. Похоже, в системе появилась сила, справиться с которой у их рейдового флота нет шансов. При таком раскладе они всегда предпочитают отступить. Нести бессмысленные потери Акриды не любят, так что, судя по всему, Седьмой флот уже здесь, а значит, отсиживаться в этих предгорьях нам осталось не так уж долго.

В своем прогнозе Мальцев не ошибся. Первые корабли адмирала Грога появились над Новой Луандой примерно через час, и сражение вспыхнуло с новой силой, быстро превратившись в планомерное избиение наземных тварей Акрид.

Связь восстановилась почти сразу, и на наши вычислители потоком потекли данные с орбиты, так что картину битвы мы теперь могли наблюдать во всех подробностях. Мне бы, конечно, столь полный доступ к разведданным никто не предоставил, но одно дело я, обычный рядовой боец, и совсем другое – капитан третьего ранга Мальцев, командир эсминца «Хартум», пусть и уже погибшего.

Пара десантных ботов прибыла за нами прямо с орбиты. К этому моменту адмиралу Грогу, видимо, уже доложили о нашей роли в обороне Новой Луанды, так что долго ждать нас не заставили. Я ожидал, что нас доставят в город, но, судя по всему, командир Седьмого флота решил, что Мальцеву и его людям на Бартаге-7 делать нечего, так что уже через полчаса мы оказались в одном из огромных ангаров авианосца «Каракас».

На мой управляющий модуль и пехотные боевые скафандры остальных выживших бойцов нашего батальона флотские техники поглядывали с некоторым удивлением. Видимо, такие гости нечасто оказывались на борту их корабля. Тем не менее вопросов нам они не задавали, вполне логично рассудив, что если начальству зачем-то понадобилось несколько пехотинцев, боевой робот и целая толпа изрядно потрепанных ремонтных дронов, значит на то есть свои причины.

Мальцев доложил о нашем прибытии кому-то из старших офицеров, и нам приказали ждать. Командованию флота сейчас явно было не до нас. Прежде чем подводить итоги, сражение требовалось довести до логического завершения, так что пока флот и десантники зачищали планеты от высадившихся на поверхность боевых роботов Акрид, у нас появилось время немного прийти в себя.

Всю технику нам приказали оставить в ангаре, где ей теоретически должен был заняться местный персонал, когда у него дойдут до этого руки. Нас повели куда-то во внутренние отсеки авианосца. Сориентироваться в лабиринте коридоров, лифтов и палуб огромного корабля я даже не пытался. Внезапно накатила такая усталость, что я мечтал только добраться до места, где мне позволят принять горизонтальное положение и отключиться часов на пятнадцать-двадцать.

Размещать нас вместе с экипажем «Хартума» флотские не стали. Мне и семерым выжившим пехотинцам нашего батальона выделили отдельный блок из трех кают, а моим временным непосредственным начальником опять стал сержант Акаме. Убедившись, что все устроились нормально, сержант отдал приказ привести себя в порядок и отдыхать, заверив, что раньше, чем через сутки здешнее начальство о нас точно не вспомнит. Прежде чем вырубиться, я всё же смог заставить себя принять душ, но это и всё, на что меня хватило. Сознание выключилось практически мгновенно, стоило моей голове коснуться подушки.

***

Адмирал Грог принял капитана третьего ранга Мальцева в рабочем кабинете своей каюты. Пообщаться с бывшим командиром эсминца «Хартум» он планировал без посторонних ушей, и личный кабинет подходил для этого наилучшим образом.

- Проходите, кап-три, располагайтесь, - прервав вялым взмахом руки доклад Мальцева, распорядился адмирал, кивнув на кресло напротив своего рабочего стола. – Я ознакомился с вашим рапортом, и, полагаю, нам есть что обсудить.

Дождавшись, когда Мальцев усядется в кресло, Грог посмотрел на него внимательным взглядом и продолжил:

- Вы отлично проявили себя в этом сражении, капитан. Аналитики моего штаба утверждают, что если бы не ваш внезапный удар по десантному транспорту Акрид, мегаполис Новая Луанда был бы полностью захвачен противником, и к нашему прибытию в живых там бы никого не осталось.

- Это не только моя заслуга, господин адмирал…

- Знаю, - коротко кивнул Грог. – Но так бывает почти всегда. Сражаются все, однако главную роль играет тот, кто утверждает разработанные планы и отдает приказы.

Адмирал какое-то время ждал реакции собеседника на свои слова, но капитан Мальцев не стал спорить с его утверждением.

- Молчите, кап-три? – на лице Грога появилась легкая улыбка. – Это правильно. Перечить адмиралу – не лучшая идея. Но вы ведь со мной не согласны, это очевидно. Повторюсь, я читал ваш рапорт и понимаю, что вы хотите мне сказать. Не буду скрывать, вы смогли меня заинтересовать. Этот парень с окраины…

- Рядовой Строгов, господин адмирал, - напомнил Мальцев.

- Именно, - кивнул Грог. – Очень необычный боец, особенно с учетом того, что ещё несколько дней назад он был простым рекрутом с шахтерской станции, считающейся редкостной дырой даже по меркам Союза Колоний Второй Волны.

- Не совсем простым…

- Знаю, мне докладывали, и я даже бегло ознакомился с его личным делом, но речь сейчас не о нем, а о вас, капитан, и о том, что ждет вас в ближайшем будущем. Вы ведь остались без корабля… Впрочем, «Хартум» далеко не единственный в списке наших потерь. В результате сражения в системе Бартага эскадра прикрытия, в которую входил и ваш эсминец, практически перестала существовать. Уцелеть удалось лишь нескольким малым кораблям, в основном разведчикам. Увы, Седьмой флот тоже понес ощутимые потери. Вы ведь уже успели ознакомиться с общей сводкой?

- Да, господин адмирал.

- Значит, должны понимать масштаб возникшей проблемы, - кивнул Грог. – Я потерял не только корабли, но и опытные экипажи, так что вы и ваши люди мне бы сейчас очень пригодились. Что думаете о переходе на службу в Седьмой флот, капитан?

- Почту за честь, господин адмирал, - Мальцев явно был польщен сделанным предложением.

- Вашу эскадру восстанавливать в прежнем виде не будут – её просто расформируют, - продолжил Грог, похоже, даже не сомневавшийся в том, что получит утвердительный ответ на свой вопрос. – После таких потерь это стандартная практика, так что скорее всего ваше дальнейшее место службы определит кадровый отдел Главного штаба флота Метрополии. Если, конечно, вы не возьмете этот процесс в свои руки, не без моей помощи, естественно. Готовьте рапорт с просьбой о переводе в мой флот, я его завизирую и отправлю кадровикам по своим каналам. Не думаю, что кто-то в штабе станет возражать. Теперь о ваших ближайших перспективах. Мой флот ждет пополнение, так что скоро вам предстоит принимать новый корабль.

- Рад слышать, господин адмирал. Потеря «Хартума» оказалась тяжелым ударом для меня и моих подчиненных. Сейчас им крайне необходимы хорошие новости.

- Понимаю вас, капитан, - чуть помолчав, ответил Грог, - Но жизнь не стоит на месте, и нам с вами нужно двигаться вперед. Эсминец вы уже явно переросли. Получите под командование лёгкий крейсер, а вместе с ним и новое звание. Документы, кстати, уже готовы и даже прошли утверждение. Поздравляю с повышением, капитан второго ранга Мальцев. И это ещё не все хорошие новости. Наградами вас и ваших людей тоже не обделят, но тут формальности продлятся несколько дольше, так что придется немного подождать.

- Благодарю, господин адмирал. Разрешите вопрос?

- Слушаю.

- Я могу рассчитывать на то, что в список представленных к государственным наградам будут включены указанные в моем рапорте фамилии пехотинцев, присоединившихся к экипажу «Хартума» во время сражения за Бартаг-7?

Грог ответил не сразу. На его лице неожиданно проступила накопившаяся за последние дни усталость. Адмирал тяжело поднялся, жестом приказав Мальцеву не вставать, вышел из-за стола и медленно прошелся по кабинету.

- Сержанта включим в список без проблем, - наконец, ответил Грог. – Он гражданин Метрополии, так что с ним никаких сложностей не возникнет. Медаль Литвинова, я полагаю, хорошо подойдет для этого случая. Что же касается остальных… Ну, по поводу всех, кроме Строгова, я вижу достаточно простое решение. Они честно сражались, до конца выполнив полученные приказы, но будем объективны, ничего особо выдающегося не совершили. Это, конечно, тоже немало, особенно с учетом их совершенно никакой подготовки и полного отсутствия боевого опыта. Поэтому каждый получит знак пехотинца первого класса и достаточно крупную разовую денежную выплату. Думаю, этого будет достаточно. Согласны, капитан?

- Да, господин адмирал. Это будет вполне справедливой оценкой их действий.

- Теперь о Строгове… Тут всё гораздо сложнее, и дело не только в уничтоженном вами десантном транспорте Акрид. Этот пехотинец натворил дел ещё до того, как вышел к месту падения «Хартума». Фактически, на завершающем этапе боя он руководил действиями остатков своего батальона. С их офицерами и значительной частью сержантского состава случилась очень мутная история. Сложно сказать, чьи приказы они выполняли после начала боя, и были ли эти приказы вообще… Сейчас спросить уже не у кого, но погибли они довольно далеко от позиций, на которых остались почти все их подчиненные. Впрочем, непосредственного отношения к нашему делу это не имеет.

Адмирал остановился и развернулся к Мальцеву, уперев в него твердый взгляд своих серых глаз.

- Никаких орденов Строгов не получит, хотя, несомненно, заслужил, - твердо произнес командующий Седьмым флотом. – Он гражданин СКВВ, а для таких солдат высокие награды Метрополии не предназначены, и даже моей власти не хватит, чтобы сломать этот порядок вещей.

- То есть для человека, фактически спасшего от уничтожения один из крупнейших мегаполисов Бартага-7, ничего нельзя сделать? – мрачно осведомился Мальцев, несколько нарушая субординацию, однако адмирал сделал вид, что этого не заметил.

- Ну почему ничего? – чуть изогнул бровь Грог. – Медаль «За боевые заслуги» ему утвердят, хоть и с некоторым скрипом. Но кто сказал, что этим всё ограничится? Отсутствие высшей награды можно компенсировать большим количеством поощрений рангом пониже. К примеру, денежное вознаграждение за уничтожение техники противника можно рассчитывать по-разному, и я приложу усилия к тому, чтобы Строгову его начислили правильно. Впрочем, это не всё. Вы ведь, как я понял, хотите, чтобы ваш протеже служил на вашем новом корабле?

- Да, господин адмирал.

- А я, как ваш будущий командир, заинтересован в том, чтобы ваш экипаж действовал максимально эффективно, а значит, должен содействовать вам в кадровых вопросах. Как вы смотрите на то, чтобы направить Строгова в одно из военных училищ младшего комсостава флота?

- Он же не гражданин Метрополии…

- Пока не гражданин, - не дал Мальцеву закончить мысль адмирал. – Но именно пока. Я намекну мэру Новой Луанды, что неплохо бы достойно отблагодарить человека, которому обязаны жизнями все жители его мегаполиса. Почетным гражданином города он, конечно, Строгова не сделает, а вот обычное гражданство Бартага-7 обеспечить ему вполне сможет, так что ваш протеже станет полноправным жителем одной из старейших колоний Метрополии и получит возможность поступить в любое военное учебное заведение. Если пройдет вступительные испытания, конечно. Но, судя по тому, что вы написали о нем в рапорте, Строгов с этим справится.

***

Начальник службы безопасности Зульяр Мусави стоял на пороге кабинета главы корпорации «Кебрения» и терпеливо ждал, когда Марк Шпее обратит на него внимание. Его босс явно находился не в лучшем настроении, так что разговор, судя по всему, предстоял непростой.

- Докладывайте, Зульяр, - Шпее наконец оторвал взгляд от мелькавших на экране строк текста и посмотрел на Мусави. – И начните с того, как продвигается дело убийц наших людей из экипажа разведчика «Тень». Очень надеюсь, что ваше расследование не стоит на месте, потому что сегодня мне доложили, что информация об этом инциденте начала просачиваться в сеть, и ей уже заинтересовались наши враги. Сейчас у них есть лишь обрывочные сведения, но время идет, и пока они не раскопали все подробности, мы должны разобраться с нежелательными свидетелями и продемонстрировать конкурентам, что бывает с теми, кто осмеливается поднять руку на наших людей и моего сына.

- Определенные успехи у нас есть, - выдержав тяжелый взгляд главы корпорации, ответил Мусави. – Мы нашли навигатора «Бекаса», сумевшего сбежать со станции «Маунт-16».

- Уже взяли его?

- Пока нет, но нам известно, где он скрывается. Мои сотрудники уже установили за ним наблюдение. Бронски постоянно перемещается, однако территорию СКВВ он пока не покинул, хотя явно намерен это сделать.

- Зачем за ним следить? Живым он нам не нужен. Что он может знать такого, что могло бы нас заинтересовать? Устраните его, пока он не сбежал в Республику Фо или куда-то ещё дальше, где вообще нет никакой вменяемой власти.

- Будет исполнено, - почтительно кивнул Мусави.

- Бронски – это хорошо, но меня сейчас больше интересует Строгов. Именно он главный виновник того, что случилось с Илоном. Как продвигается работа по нему?

- Здесь всё сложнее, - аккуратно подбирая слова, ответил глава службы безопасности. – Нам удалось выяснить конечную точку маршрута транспортного корабля, забравшего Строгова со станции «Маунт-16». Рекрутов должны были доставить в лагерь начальной подготовки в системе Раббада. Я напряг наших партнеров в Метрополии, и они задействовали там своих людей, но в назначенное время транспорт в систему не прибыл.

- Причина?

- Чуть позже выяснилось, что прямо на маршруте капитан транспортника получил приказ следовать в систему Бартага. Случился внезапный прорыв рейдового флота Акрид, и туда спешно стягивали все силы из ближайших окрестностей.

- Я слышал об этом, - кивнул Марк Шпее. – Официальные средства массовой информации Метрополии рапортуют о массовом героизме защитников системы и об успешном отражении атаки, однако более надежные источники сообщают, что мясорубка там была ещё та, и цену Метрополия за эту победу заплатила просто запредельную. Впрочем, судя по вашим словам о том, что всё сложно, Строгову в этом сражении как-то удалось выжить.

- Этого нельзя исключать. Во всяком случае, в официальных списках погибших его пока нет, но они постоянно пополняются, так что возможно всё. Нам известно, что из рекрутов СКВВ сформировали отдельный батальон и отправили его прикрывать подступы к одному из мегаполисов Бартага-7. Акриды захватили их позицию в первые же сутки сражения за планету и пошли дальше к городу. Потери личного состава батальона, судя по всему, близки к ста процентам. Шансы выжить в такой ситуации минимальны.

- Меня не интересуют ваши догадки, Зульяр, - жестко произнес Шпее. – Добудьте мне достоверную информацию. Если Строгов погиб, значит Акриды сделали за вас самую сложную часть работы. Но если он жив, вы должны его достать, причем быстро. Нежелательная информация уже стала выплывать наружу, и если наши конкуренты выйдут на Строгова раньше нас, у меня могут возникнуть серьезные проблемы. А это значит, что возникнут они и у вас. Я достаточно ясно выразился?

- Да, господин Шпее. Можете не сомневаться, я найду его первым.

***

На авианосце «Каракас» мы пробыли почти неделю. У меня сложилось впечатление, что начальство не знало, что с нами делать, а то и просто о нас забыло. Флотским, похоже, мы были неинтересны, а армейские бюрократические механизмы после сражения приходили в себя с большим трудом и проворачивались крайне медленно. Правда, ни я, ни мои товарищи против такого положения дел ничего не имели. Солдат спит – служба идёт. Эта старая, как мир, истина не утратила своей актуальности и в век межзвездных перелетов и космических сражений.

Однако всё когда-то заканчивается, и в каком-то из штабов о нас наконец вспомнили. Сержант Акаме получил приказ прибыть вместе с подчиненными в тот же ангар, куда нас доставили с планеты десантные боты. Нашей техники там, к слову, уже не было. На входе нас встретил флотский лейтенант и приказал Акаме построить людей и ждать прибытия начальства.

Минут через пять в ангаре появился Мальцев в парадной форме и с новенькими погонами капитана второго ранга. Рядом с ним со скучающим видом шел незнакомый майор с лицом штабного работника, только что оторванного от важных дел ради некой рутинной процедуры.

- Гляньте-ка, никак начальнички награждать нас собрались? – негромко и с нескрываемым сарказмом произнес Салазар, немедленно заработав испепеляющий взгляд сержанта Акаме.

- Молчу-молчу… - спрятав кривоватую усмешку, изобразил испуг бывший бандитский бригадир, принимая некое подобие строевой стойки.

Дальше всё шло по накатанной армейской колее. Равняйсь-смирно, короткая речь Мальцева, пара слов от скучающего майора о нашем вкладе в общую победу и, наконец, непосредственно награждение.

Сержанту выдали какую-то достаточно редкую и, похоже, довольно серьезную медаль. Остальным – знаки пехотинца первого класса. Объявили и о поощрениях разовыми денежными премиями, и, на удивление, с их размером начальство не пожадничало. Меня капитан и майор оставили на десерт, причем награду Мальцев вручил мне лично.

Медаль «За боевые заслуги» выглядела довольно скромно, но, как я слышал, в войсках ценилась. До награды, доставшейся сержанту Акаме, её статус, конечно, не дотягивал, но, честно говоря, я и на это не рассчитывал. Знак пехотинца первого класса мне, к слову, тоже достался, как и целая горсть ещё каких-то значков и шевронов, подтверждающих мою квалификацию. Впрочем, самое неожиданное началось уже после награждения.

- Рядовой Строгов на месте, остальные за мной, - приказал майор и, коротко кивнув Мальцеву, неторопливо направился к ожидавшему в стартовой зоне небольшому челноку.

- Ещё увидимся, - тихо бросил мне Салазар, проходя мимо. – Дело к тебе есть, так что не пропадай.

Сказать честно, дела Салазара интересовали меня мало, поэтому отвечать я не стал, ограничившись едва заметным кивком. А вот мои собственные перспективы были мне интересны куда больше, и я развернулся к Мальцеву, ожидая, что он прояснит причину, по которой майор отделил меня от остальных пехотинцев и оставил на авианосце.

- Поздравляю с новым званием, господин капитан второго ранга, - обратился я к Мальцеву, прерывая возникшую паузу.

- Спасибо. И тебя с заслуженной наградой, - кивнул капитан. – Гадаешь, почему тебя не забрали с остальными?

- Есть немного. Честно говоря, это было несколько неожиданно.

- Твоих товарищей отправят в учебный лагерь, куда вас должны были доставить изначально. Они хоть теперь и пехотинцы первого класса, но базовой подготовки у них как не было, так и нет, и этот пробел необходимо ликвидировать. После обучения их распределят в новые части.

- Я полагал, что и меня ждет тот же путь.

- Так бы и случилось, однако своими действиями на Бартаге-7 ты ухитрился заинтересовать адмирала Грога. Редкий случай для рядового пехотинца, но в жизни всё бывает, - на лице Мальцева появилась легкая улыбка.

Само собой, я понимал, что адмирал заинтересовался мной не просто так. Наверняка основная заслуга в том, что Грог вообще узнал о моем существовании, принадлежала именно Мальцеву.

- Через пару суток основные силы Седьмого флота отправятся обратно на базы в системах Раббада и Канды, и ты полетишь с нами. Насколько я помню, ты собирался пройти дополнительное обучение после подготовки в базовом лагере для получения военной специальности. Так вот, есть вариант получше – училище младшего комсостава флота. Отучишься восемь месяцев и выйдешь оттуда с сержантскими нашивками.

- И получу право отдавать приказы военнослужащим Метрополии младше меня по званию? – я посмотрел на Мальцева с большим сомнением. – Это я-то, рекрут с окраины СКВВ, заключивший контракт простого наемника?

- У тебя будет новый контракт и новый статус. В пятнадцать часов прибудешь на главную палубу. Нам с тобой предстоит ненадолго вернуться на Бартаг-7. Мэр Новой Луанды желает лично познакомиться с командиром эсминца, уничтожившего десантный транспорт с тварями Акрид, собиравшимися штурмовать его город. И с пехотинцем Строговым, сыгравшим в этом ударе ключевую роль. В общем, можешь считать, что гражданство Метрополии уже у тебя в кармане. Пока есть время, покопайся в открытой части корабельной сети и присмотри для себя одно из военных учебных заведений в системе Раббада. Там их несколько, но я бы рекомендовал школу младшего командного состава разведки флота. В экипаже моего будущего корабля найдется вакансия пилота малого внутрисистемного разведчика, так что ты подумай. Возможно, тебя это заинтересует.

***

Отказаться от предложения Мальцева было бы с моей стороны величайшей глупостью. Альтернативы откровенно не радовали. Остаться в пехоте в звании рядового казалось мне далеко не лучшей перспективой. Я уже успел на своей шкуре почувствовать, что такое наземное сражение с превосходящими силами Акрид, и повторять этот опыт не имел никакого желания. Дожить до окончания контракта при таких раскладах шансов было немного.

Конечно, в мои предыдущие планы входило обучение какой-нибудь из военных специальностей, но при этом я всё равно остался бы рядовым, просто несколько более ценным, чем обычный боец без дополнительной подготовки. Безусловно, выживаемость в бою у таких специалистов была несколько выше, чем у основной массы пехоты, но именно что несколько. Испытывать на себе теорию вероятности, особенно когда она работает против меня, я почему-то желанием не горел.

А вот флотский разведчик – это совсем другое дело. Риск в его боевой работе тоже присутствует, причем немалый, но и самостоятельность в принятии решений здесь намного выше, а значит, меньше шансов сдохнуть из-за чьего-то идиотского приказа. Да и в прямое столкновение с противником разведчики флота вступают гораздо реже, чем обычная пехота. В общем, путь, предложенный мне Мальцевым, меня более чем устраивал, хотя я по-прежнему испытывал жгучее желание свалить с военной службы при первой же подвернувшейся возможности. Впрочем, чем глубже я погружался в происходящее в Метрополии, тем яснее понимал, что эта война меня просто так не отпустит.

Раньше я уделял не слишком много внимания происходящему в Метрополии. У меня хватало других проблем, казавшихся намного более важными, чем чужие сражения на другом конце освоенной зоны. Вторжение Акрид воспринималось как что-то далекое и не имеющее прямого отношения к моей текущей жизни, в которой всякого негатива и без него было более чем достаточно. К тому же эта война длилась не первый десяток лет, и для меня она давно стала просто неким фоном, неотъемлемой частью окружающей действительности.

Теперь же, когда мне пришлось погрузиться в нее с головой, пришло осознание что дела у Метрополии идут далеко не лучшим образом, а значит, рано или поздно Акриды могут сломить сопротивление Земли и старых колоний, и тогда СКВВ и другие государства окраины окажутся для них лёгкой добычей. Мои планы отслужить срок контракта и осесть где-нибудь в тихом месте, похоже, были более чем наивными. Я хорошо запомнил слова Мальцева о том, как развивается эта война, а он явно знал об этом намного больше меня. Не вызывало сомнений, что ситуация постепенно, но неуклонно ухудшается, а значит, велик шанс, что отсидеться в стороне ни у кого не получится.

Встреча с мэром Новой Луанды прошла вполне ожидаемо. Уделить нам много времени градоначальник не мог. Половина мегаполиса лежала в руинах, так что проблем у него и без нас хватало. Тем не менее десять минут мэр для нас нашел. Как и положено при моем невысоком звании и совершенно никаком статусе в местной иерархии, почти всё это время я молчал, слушая заранее заготовленную речь мэра и такие же стандартные ответы Мальцева. Капитану, кстати, достался неплохой приз. Мэр вручил ему знак почетного гражданина Новой Луанды, к которому имелось множество всяких приятных приложений, начиная с пожизненных ежемесячных выплат из городской казны и заканчивая апартаментами в одном из престижных районов города.

Меня вполне предсказуемо ждала куда более скромная награда, но сказать, что мэр совсем уж пожадничал, я, пожалуй, не мог. Помимо документа, подтверждающего, что я теперь гражданин Бартага-7, мне торжественно вручили оформленную по всем бюрократическим правилам персональную благодарность правительства Новой Луанды и выплатили довольно ощутимое разовое вознаграждение. По словам Мальцева, при поступлении в любое военное учебное заведение Метрополии наличие такой благодарности могло неплохо мне помочь, особенно в совокупности с уже имеющимися у меня рекомендациями.

Перелет к Раббаду прошел без происшествий, что все окружавшие меня флотские восприняли как должное. По словам Мальцева, после столь масштабного сражения противник на какое-то время притихнет и воздержится от крупных операций. Рейдовый флот Акрид понес ощутимые потери, но так и не достиг поставленных целей. Чтобы собрать силы для нового удара врагу потребуется пауза в боевых действиях. Правда, и Метрополия получила очень ощутимый удар. Не вызывало сомнений, что для восстановления обороноспособности системы Бартага ей придется потратить немало средств и ресурсов. Да и Седьмой флот остро нуждался в пополнении людьми и кораблями.

Я понимал, что слишком мало знаю об этой войне, поэтому значительную часть времени перелета потратил на знакомство с её историей, не забыв, правда, выяснить всё необходимое и о школе младшего комсостава разведки флота, в которую мне предстояло пытаться поступить.

Поначалу у меня возникло непонимание, чем я буду заниматься в ожидании очередного набора курсантов. Не могло же мне настолько повезти, чтобы прямо к моему прибытию открылся новый прием в это учебное заведение. Однако, в ответ на мой вопрос Мальцев удивленно качнул головой и усмехнулся.

- Сразу чувствуется, что ты прибыл издалека, - пояснил он свою реакцию. – Здесь не ваш ленивый СКВВ, где прием в военные училища происходит в лучшем случае раз в полгода. Метрополия ведет тяжелую войну, в чем ты недавно имел возможность убедиться, а война – это потери. Новые группы в школах младшего комсостава формируются практически непрерывно. Если пройдешь отбор, через неделю-две будешь уже курсантом.

Система Раббада была колонизирована людьми давно и весьма основательно. По численности населения и промышленной инфраструктуре она ощутимо превосходила систему Бартага, так что одна из крупных баз Седьмого флота располагалась здесь по вполне понятным причинам. Потерять настолько важный промышленный кластер Метрополия позволить себе не могла. К тому же наличие множества верфей на орбитах шести терраформированных планет и множества заселенных людьми спутников позволяло без проблем ремонтировать и обслуживать боевые корабли любых классов и рангов.

Интересующее меня военное учебное заведение располагалось на орбите крупного спутника самого дальнего из трех местных газовых гигантов – Раббада-10. Фактически школа младшего комсостава разведки флота представляла собой довольно крупную орбитальную станцию военного назначения. Само собой, со своей спецификой, накладываемой характером деятельности. На полноценную орбитальную крепость она, конечно, не тянула, но, и совсем уж беззащитной я бы её не назвал. Пусть система Раббада и находилась в глубоком тылу, но здесь явно учитывали возможность неожиданного прорыва Акрид и заранее готовились к его отражению, так что даже военное учебное заведение представляло собой боевую единицу, способную при необходимости оказать сопротивление противнику.

Не знаю, намеренно ли это было сделано, или просто так сложились обстоятельства, но наш авианосец вышел из прыжка как раз в окрестностях Раббада-10. Как оказалось, я был не единственным желающим стать курсантом. Вместе со мной внутрисистемный челнок доставил на станцию двух младших техников из состава экипажа авианосца, направленных командованием флота на переподготовку. После прохождения обучения им предстояло служить на кораблях-разведчиках.

У трапа челнока нас встретил сержант-инструктор. Судя по всему, за время его дежурства мы были уже далеко не первыми прибывшими на станцию кандидатами, так что наша регистрация стала для него лишь очередной повседневной рутиной. Единственное, что заставило сержанта едва заметно изогнуть бровь – это моя пехотная форма.

- Младшие техники Шольц и Кински, рядовой Строгов? – сверившись с записями в планшете, осведомился сержант.

Дождавшись подтверждения, он назвал нам номера кают и сбросил на наши коммуникаторы трёхмерную схему станции. Вернее, той её части, куда нам был разрешен доступ.

- У вас полчаса на размещение, - коротко проинформировал нас инструктор. – В пятнадцать двадцать явитесь в блок приемной комиссии для заполнения анкет и прохождения первичных тестов. Там же получите дальнейшие инструкции.

***

Судя по всему, подвергать рекрутов и кандидатов в курсанты всякого рода тестам и анкетированиям являлось у военных Метрополии излюбленным занятием, как и применение полиграфа при этой процедуре. Во всяком случае, обстановка в помещении, куда нас отвели, очень напоминала уже виденное мной однажды на вербовочном пункте.

Анкета тоже не отличалась оригинальностью. Единственным плюсом в ней оказалось то, что ответы на вопросы, которые уже задавались мне раньше, вычислитель подтянул из моего личного дела, и отвечать на них повторно не пришлось. Я лишь ограничился подтверждением, что ничего не хочу добавить к уже сказанному.

Однако информации из личного дела вычислителю приемной комиссии показалось мало, и мне ещё полчаса пришлось отвечать на дополнительные вопросы, причем иногда довольно неудобные. Вплоть до того, что временами я ощущал себя находящимся на допросе в военной прокуратуре. Особенно дотошно искусственный интеллект почему-то интересовался моим поведением и принятыми решениями во время боя в окрестностях склада мобилизационного резерва.

- В какой момент вы перестали получать приказы от командира роты?.. Чем руководствовались, попытавшись принять на себя командование уцелевшими бойцами батальона и отдав им приказ отступать к подготовленному вами укрытию?.. Отдавали ли вы себе отчет в том, что это решение противоречит полученному ранее приказу командования?..

Отвечать приходилось честно – детектору лжи особо-то не соврешь. Обмануть эту железяку очень сложно, хоть и говорят, что есть способы, требующие, правда, длительной специальной подготовки. Впрочем, правда тоже бывает разной. Тут главное не сболтнуть лишнего, иначе искусственный интеллект мгновенно начнет раскручивать интересующую его тему. В общем, напрячься пришлось изрядно, но всё же умолчать о некоторых своих мыслях и мотивах мне в итоге удалось.

Завершился мой диалог с вычислителем довольно неожиданно. Я готовился к очередному вопросу с двойным или тройным дном, но вместо этого получил приказ явиться в кабинет начальника приемной комиссии для личного собеседования.

- Проходите, рядовой, - выслушав мой доклад о прибытии, уже немолодой офицер-инструктор бросил на меня короткий пристальный взгляд, на секунду отвлекшись от чтения какой-то информации на развернутом перед ним виртуальном мониторе. – Я капитан второго ранга Фасси, и через мои руки проходят все кандидаты в курсанты, чьи личные дела, скажем так, содержат информацию, выходящую за стандартные рамки.

Сесть мне начальник приемной комиссии не предложил. Ну, я не гордый, постоять мне не сложно.

- Вы ведь пехотинец, рядовой Строгов, - после почти минутной паузы произнес капитан. – Зачем вам флот? Почему выбрали нашу школу?

- По рекомендации моего боевого командира, господин капитан второго ранга, - мой ответ прозвучал подчеркнуто нейтрально. Изливать душу перед начальником приемной комиссии я не собирался.

- Ну, допустим, - капитан Фасси вновь оторвался от экрана. – Рекомендаций у вас, рядовой, действительно хватает. Даже с избытком, пожалуй. Не буду скрывать, рекомендательное письмо за подписью командующего Седьмым флотом, выданное простому пехотному рядовому, я встречаю впервые в своей практике, а она у меня, уж поверьте, обширная.

Ответа этот поток мыслей вслух не требовал, и я молча ждал продолжения.

- У вас очень интересное личное дело, рядовой, - не дождавшись никакой реакции на свои слова, произнес Фасси. – Будь на вашем месте кто-то другой, я бы зачислил его в наше учебное заведение вообще без вступительных испытаний, и начальник школы без колебаний одобрил бы это решение. Однако в вашем случае ситуация выглядит совершенно иначе. Никто из офицеров-инструкторов не горит желанием видеть вас среди наших курсантов. Догадываетесь почему?

- Из-за того, что я пришел к вам из пехоты, господин капитан второго ранга? – Я знал, что дело не в этом, но считал, что будет лучше, если начальник приемной комиссии сам назовет настоящую причину.

- Не прикидывайтесь идиотом, рядовой, - в голосе капитана прозвучало глухое раздражение. – У нас регулярно проходят обучение бывшие пехотинцы. Да, происходит такое нечасто, но это нормальная практика. Ваш случай совершенно другой. Формально вы гражданин Метрополии, но по факту – наемник из СКВВ, которому просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте. Ваш Союз Колоний Второй Волны и прочие окраинные квазигосударства наживаются на нашей войне с Акридами, поставляя нам за большие деньги пушечное мясо, набранное из отбросов вашего общества. Они избавляются от собственного проблемного контингента, сбывая его Метрополии как скот, и делая вид, что помогают нам этим в борьбе с вторжением Акрид. На самом же деле они предпочитают стоять в стороне, взвалив на нас всю тяжесть борьбы с врагом, угрожающим уничтожением всему человечеству. Именно поэтому таким, как вы, здесь не рады. Заметьте, рядовой, я говорю вам это совершенно открыто, чтобы вы поняли, с каким отношением столкнетесь в нашей школе, если, конечно, в неё поступите. Выходцам с окраины не место среди младшего комсостава флота – это очевидно любому офицеру или сержанту-инструктору нашего учебного заведения. На вашем месте, кандидат Строгов, я бы прямо сейчас забрал заявление и покинул территорию школы. Для вас же будет лучше, если вы сами откажетесь от попытки стать нашим курсантом, а не с позором провалите вступительное испытание. Однако заставить вас это сделать я, конечно, не могу, так что решение за вами.

В кабинете начальника приемной комиссии повисло напряженное молчание. Я не торопился с ответом. Мне недвусмысленно указали на дверь, но идти путём, предложенным капитаном, я не собирался.

- Ваше решение, рядовой! – потребовал Фасси. – Вы забираете документы?

- Нет, господин капитан второго ранга, - мой ответ прозвучал подчеркнуто равнодушно. – Я прибыл сюда не для того, чтобы уехать ни с чем. Мой командир рассчитывает, что я вернусь к нему сержантом и стану пилотом малого внутрисистемного разведчика на его новом корабле. Я не намерен обманывать его ожидания.

- Ну что ж, ты сам сделал свой выбор, - с мрачным удовлетворением произнес Фасси, неожиданно перейдя на ты. – Не допустить тебя до вступительных испытаний я не могу, но это не значит, что пройти их тебе будет просто. Свободен, кандидат. О времени и месте испытаний тебя известят дополнительно.

***

- Он отказался забрать документы? – вопрос начальника школы прозвучал практически как утверждение.

- Да, как вы и предполагали, господин контр-адмирал, - уважительно кивнул начальник приемной комиссии. – К сожалению, просто выгнать его без объяснения причин мы не можем – слишком уж у него серьезные рекомендательные письма, да ещё эта благодарность от правительства одного из мегаполисов Бартага-7. Пришлось допустить этого нищеброда с окраины к вступительным испытаниям.

- Не такой уж он и нищеброд, - недовольно качнул головой начальник школы. – Во всяком случае, на офицерский комплект биогенных имплантов средств у него хватило, да и мэр Новой Луанды отвалил ему неплохую премию. Вот только это ещё не всё. Мне только что сообщили, что на имя Строгова пришел крупный денежный перевод. Это вознаграждение за уничтожение техники противника во время сражения в системе Бартага. Формально сейчас Строгов приписан к нашей школе в качестве кандидата в курсанты, так что выплата поступила на наш счет, и кадровая служба сразу сообщила об этом мне.

- Это настолько важная информация, что вас решили сразу поставить в известность? – удивился Фасси. – Обычно поступление средств на имя курсанта или кандидата считается вполне рядовым событием.

- Смотря какое, - с кислым выражением лица произнес начальник школы. – На пришедшую ему сумму можно купить скромный, но вполне приличный домик с небольшим участком на одном из курортных спутников Раббада-8.

- Это рядовому-то? – непонимающе тряхнул головой начальник приемной комиссии, на которого услышанное произвело изрядное впечатление.

- Вот и каплей Сивко так же отреагировал, когда увидел сумму перевода, - кивнул контр-адмирал. – И сразу стал названивать мне с вопросом «Что это было?»

- Кто-то в казначействе не отследил ошибку в расчетах вычислителя? – Фасси всё никак не мог поверить в произошедшее.

- Не было никакой ошибки, - терпеливо пояснил начальник школы. – Мне и самому стало интересно, и я поручил Сивко запросить расшифровку начислений и провести их пошаговую проверку. Всё сходится.

- Но как такое вообще возможно? Он же рядовой, а при расчете выплат вклад каждого участника рассчитывается с учетом положения в командной цепи и применяемого вооружения. У тех, кто отдает приказы и разрабатывает планы операций, этот вклад всегда намного выше, чем у рядового состава. Плюс многое зависит от техники, которой управляет боец. Чем она мощнее, тем ниже коэффициент участия оператора. Он что, в одно лицо из личного стрелкового комплекса спалил целую армию наземных тварей Акрид?

- Не совсем, - усмехнулся контр-адмирал, которого слегка позабавила столь эмоциональная речь подчиненного. – Но расклад был чем-то похож на то, что вы так ярко мне описали. Строгов управлял дюжиной «Корсаров». Какое-то количество единиц техники противника его роботы уничтожили во время начальной фазы сражения, но всё это было в пределах стандартной статистики наземного боя. Весь нестандарт случился позже. Остатки батальона Строгова лишились всех офицеров и небольшой группой отступили в какие-то горы, где до этого совершил вынужденную посадку эсминец «Хартум» из состава эскадры прикрытия системы Бартага. Там было много интересных подробностей, но я вам их пересказывать не стану. Возникнет желание – возьмете файл у Сивко и ознакомитесь. Суть в том, что Строгов ухитрился оказать помощь командиру «Хартума» в отвлечении Акрид от места посадки эсминца, а потом и в ремонте корабля, причём помощь настолько ощутимую, что без его участия все дальнейшие события развивались бы по совершенно иному сценарию. Кап-три Мальцев, принявший командование отрядом выживших пехотинцев, сделал на этом особый упор в своем рапорте, написанном по итогам сражения.

- Очень необычно для рядового бойца, - задумчиво качнул головой начальник приемной комиссии, но такую выплату это всё равно не объясняет.

- Так мы ещё не добрались до самого важного, - возразил контр-адмирал. – Дальше начался какой-то совсем уж невообразимый сюрреализм. – Строгову и старшему технику «Хартума» совместными усилиями удалось в достаточно сжатые сроки восстановить боеспособность эсминца, после чего наш кандидат в курсанты вместе с капитаном Мальцевым разработали план удара по десантному транспорту Акрид, собиравшемуся совершить посадку на поверхность. Заметьте, кап-два, как эпически это звучит! Капитан третьего ранга разрабатывает план операции, от которого зависит судьба многих миллионов жителей мегаполиса, совместно с рядовым пехотинцем!

- Да уж, действительно полный сюр, господин контр-адмирал…

- Дальше ещё интереснее, - заверил подчиненного начальник школы. – Не знаю уж, как им это удалось, но командир «Хартума» передал свой эсминец в подчинение управляющему модулю Строгова. Понятия не имею, как можно сделать боевой корабль подчиненным юнитом пехотного роботизированного комплекса, но они как-то извернулись. Правда, непосредственно действиями «Хартума» в дальнейшем управлял всё же Мальцев, а не Строгов, но это мало что меняет.

- Дальше я знаю, - кивнул Фасси. – Атака оказалась успешной, и транспорт с тысячами боевых роботов Акрид был полностью уничтожен.

- Вот именно. А теперь давайте прикинем расклад. В результате удара «Хартума» помножены на ноль крупный корабль и просто дикая толпа наземной техники противника. В дополнение к этому спасен от уничтожения крупный город. И кто это сделал? Само собой, главный герой – кап-три Мальцев, но кто второй в очереди на раздачу наград? А вот тут получается очень странная история. Мальцеву приказов никто не отдавал. Удар по транспорту – его личная инициатива, а это значит, что роль вышестоящего командования в достигнутом результате отсутствует. При этом сам Мальцев и другие офицеры «Хартума» утверждают, что идея, план и даже программно-техническое обеспечение операции минимум на пятьдесят процентов принадлежат рядовому Строгову. Дальше объяснять?

- Не нужно, господин контр-адмирал, я всё понял. Сумма вознаграждения Строгова мне теперь ясна, как и многое другое в этой истории. Сейчас меня волнует совсем другой вопрос. Что мы будем с ним делать дальше?

- Ну, вы ведь уже пообещали Строгову жесткое вступительное испытание?

- Да, господин контр-адмирал.

- Обещания нужно выполнять. Подготовьте для него экзамен по индивидуальной программе. Посмотрим, действительно ли этот рядовой так хорош, как пишет о нем кап-три Мальцев. Если пройдет – так и быть, станет курсантом нашей школы. Но я хочу, чтобы он это испытание запомнил надолго, причем независимо от результата.

- Ему понравится, - с мрачным сарказмом заверил Фасси начальника школы. Я прогоню его через эмуляцию рейда капитан-лейтенанта Маккинзи.

- Не слишком ли жестко? - в глазах контр-адмирала мелькнуло сомнение. – Строгов пока только кандидат, а рейд Маккинзи – это самый убойный из наших предвыпускных тестов, специально предназначенный для обламывания не в меру резких курсантов, возомнивших о себе слишком много.

- В самый раз для такого как Строгов, господин контр-адмирал. Он и есть тот, кто слишком много о себе возомнил.

- Но этот тест требует навыков, которые мы даем курсантам только в ходе обучения в нашей школе. Откуда им взяться у кандидата? Он не обязан ими владеть на этапе вступительного испытания.

- В личном деле Строгова сказано, что у него есть боевой опыт в роли временного капитана судна поддержки, - возразил Фасси. - Причем опыт положительный – на его счету уничтоженный корабль-разведчик противника. Вот пусть и покажет, на что способен.

- Хм… А ведь что-то в этом есть, - задумчиво произнес контр-адмирал. – Только Маккинзи летал на малом разведчике, а не на судне поддержки. Нельзя требовать от Строгова, чтобы он просто сел в кресло пилота незнакомого корабля и сразу начал им эффективно управлять. Это будет явным перебором.

- Почему обязательно сразу? – иронично приподнял бровь начальник приемной комиссии. – Мы дадим ему немного поупражняться на виртуальном тренажере. Пусть освоение новой техники станет частью испытания. Разобрался же он как-то с управлением двенадцатью «Корсарами», а времени на это у него было совсем немного. Значит и здесь справится. Ну, или не справится, но это будут уже только его проблемы.

***

Крышка капсулы виртуального тренажера неспешно опустилась, полностью изолировав меня от окружающей действительности. За выделенные начальством двенадцать часов мне предстояло освоить управление кораблем, на котором я буду проходить вступительное испытание. Мне очень хотелось прямо заявить капитану Фасси, что он вконец охренел, но я титаническим усилием воли поборол это искушение. Мои отношения с начальником приемной комиссии и так с самого начала не задались, и переводить их в форму открытого конфликта мне показалось совершенно лишним.

О том, что ждет меня на испытании, Фасси сказал лишь несколько фраз, но и из них мне стало понятно, что задача меня ждет не из простых.

- Вам, рядовой, предстоит оказаться в роли капитан-лейтенанта Маккинзи, сумевшего скрытно проникнуть в систему, захваченную Акридами. Его целью являлась секретная научная база, скрытая глубоко под поверхностью одного из астероидов внутреннего пояса. Весь персонал оттуда был спешно эвакуирован на двух малых разведывательных кораблях сразу после начала атаки противника, однако кроме людей вывезти ничего не удалось. На погрузку научного оборудования и уникальных материалов, наработанных в лаборатории почти за два года упорного труда специалистов высшей квалификации, времени не хватило. К тому же на кораблях-разведчиках места для такого груза просто не нашлось, а шесть имевшихся в распоряжении ученых транспортных челноков не обладали достаточными средствами маскировки, чтобы незаметно покинуть систему в условиях присутствия в ней почти сотни боевых кораблей Акрид. Однако оставшиеся в лаборатории материалы представляли настолько большую ценность, что командование решилось на попытку их эвакуации из уже полностью контролируемой врагом системы. Все подробности вы найдете в специальном файле, загруженном в память виртуального тренажера.

Завершив этот короткий инструктаж, капитан удалился, явно очень собой довольный, а я остался осваивать управление кораблем, на изучение всех возможностей которого в стандартном учебном процессе наверняка предусмотрены совсем не те двенадцать часов, которые выделили мне. К тому же такие тренировки ведутся под руководством опытных инструкторов, а не в режиме брошенного в воду человека, никогда даже не пробовавшего плавать. Выплывет – молодец. А утонет – так туда ему и дорога.

Начать я решил со знакомства с файлом, содержащим информацию о моем задании. Лучше сразу знать, что меня ждет, чтобы отрабатывать именно те навыки управления кораблем, которые мне наверняка пригодятся. Информации в файле оказалось довольно много, хотя о действиях и решениях капитан-лейтенанта Маккинзи после прибытия на базу там ничего сказано не было. Его прорыв к внутреннему поясу астероидов сквозь плотную сеть патрулей Акрид тоже описывался очень скупо, поскольку к моей задаче прямого отношения не имел.

Маккинзи был командиром одного из малых разведывательных кораблей, участвовавших в эвакуации персонала лаборатории, так что место действия он знал неплохо. Однако это, пожалуй, являлось для него единственным положительным моментом во всей операции. А дальше начинались сплошные проблемы. Для начала, вместо привычных действий в составе экипажа из трех человек, Маккинзи предстояло сделать всё в одиночку. Его малый разведчик пришлось максимально освободить для груза, который ему предстояло доставить в лабораторию, так что рабочие места навигатора и оператора систем сканирования пришлось демонтировать, а часть обитаемой зоны переделать под трюм.

Зато эта варварская реконструкция позволила загрузить на борт малого разведчика оборудование, необходимое для модернизации систем маскировки транспортных челноков, оставшихся в ангарах лаборатории. Теперь, когда в распоряжении Маккинзи оказались лучшие из имевшихся на складах флота генераторы маскировочного поля, у челноков появился шанс уйти из системы, избежав обнаружения противником. Правда, вероятность провала миссии всё равно оставалась высокой, поскольку как ни маскируй внутрисистемный транспортный корабль, незаметность у него всё равно будет хуже, чем у малого разведчика. Размеры и мощность двигателей никуда не денешь, да и сами движки челноков проектировались совсем не для обеспечения максимальной скрытности. Их разработчиков куда больше интересовали экономичность и удельный импульс.

Моя миссия начиналась с момента прибытия Маккинзи в подземную лабораторию научной базы. Как я понял, проникновение его корабля в систему и полет к нужному астероиду тоже прошли совсем не просто, но перед операцией на его малый разведчик установили генераторы маскполя последнего поколения, и они в итоге всё-таки смогли обмануть сканеры Акрид. Поэтому из теста эту часть операции исключили. А вот дальше, судя по всему, всё пошло совсем не так, как планировалось в высоких штабах, но в переданном мне файле об этом ничего не сообщалось.

Вообще-то, тест Маккинзи явно предназначался не для кандидатов, а для действующих курсантов, уже прошедших часть программы подготовки, причем, судя по всему, часть немалую. Однако мне было совершенно очевидно, что оспаривать решение школьных начальников – занятие совершенно бессмысленное, так что пришлось принять их выбор как данность. В этот момент мне почему-то вспомнилось одно из любимых выражений Салазара – «местные вертухаи», но я не стал заострять внимание на этой ассоциации, мне и без того хватало проблем, требовавших немедленного решения.

Закончив чтение вводной информации, я перешел к знакомству с кораблем. Мне вполне ожидаемо достался не стандартный малый разведчик, а та самая реконструированная модификация, которой управлял каплей Маккинзи. Соответственно, мне теперь предстояло одному работать за весь экипаж, что, естественно, меня совершенно не обрадовало.

Правда, начальство, планировавшее эту операцию, прекрасно понимало, что надо бы как-то облегчить жизнь оставшемуся в одиночестве командиру корабля, так что на малый разведчик установили мощный дополнительный вычислитель, почти полностью взявший на себя функции навигатора и оператора систем сканирования. Вот только полностью заменить людей он всё равно не мог. Искусственный интеллект хорош в стандартных ситуациях, но вот чувствовать опасность собственной задницей он не умеет, ввиду полного отсутствия у него вышеупомянутого органа чувств.

Тем не менее с появлением второго вычислителя, по мощности вполне достойного установки на эсминец, а то и на лёгкий крейсер, управление малым разведчиком всё же ощутимо упростилось. Правда, это совсем не означало, что освоить его за двенадцать часов стало легче. Я понимал, что в любом случае не сумею вникнуть во все нюансы, не говоря уже об отработке основных навыков на уровне инстинктов, чтобы в экстремальной ситуации без лишних раздумий совершать все необходимые действия. Увы, не вызывало никаких сомнений, что я буду отчаянно тупить там, где опытный пилот принял бы решение мгновенно. Что уж говорить об обязанностях навигатора и оператора систем сканирования, о работе которых я знал лишь то, что на малом разведчике на них висят ещё и функции, связанные с управлением системами защиты и маскировки, а также с задачами, которые на более крупных кораблях решают старший техник и его подчиненные.

Короче говоря, скучать мне не пришлось. Когда через двенадцать часов я буквально вывалился из капсулы виртуального тренажера, начальник приемной комиссии лишь кривовато усмехнулся, видя мое состояние. Похоже, чего-то подобного он и ожидал.

- Разрешите вопрос, господин капитан второго ранга? – я попытался принять некое подобие строевой стойки, но, похоже, не слишком в этом преуспел.

- Спрашивай, рядовой, - кап-два не изменил своей привычки постоянно переходить с вы на ты и обратно.

- Чем всё закончилось в реальности? Капитан-лейтенанту Маккинзи удалось выполнить поставленную задачу?

Фасси пристально посмотрел на меня, явно пытаясь понять, не собираюсь ли я использовать эту информацию, чтобы облегчить себе задачу, но, видимо, решил, что никакой подсказки я из нее извлечь не смогу.

- Частично, - немного подумав над формулировкой ответа, произнес кап-два. – Капитан-лейтенант Маккинзи геройски погиб вместе со своим кораблём, отвлекая противника от грузовых кораблей. В итоге одному из шести челноков удалось выйти в назначенную точку встречи с нашим эсминцем, ожидавшим за границами системы. К сожалению, у Маккинзи получилось спасти только малую часть оборудования и уникальных материалов, но даже это позволило почти на год сократить срок одной из важных научных разработок стратегического значения. Кстати, когда будешь выполнять поставленную задачу, учитывай, что уникальные материалы намного важнее научного оборудования. Оно, конечно, тоже представляет немалую ценность, но спасать нужно прежде всего именно материалы, упакованные в контейнеры со специальной маркировкой. Всё, хватит с тебя на сегодня. Отправляйся в свою каюту. Завтра прибудешь сюда же к девяти ноль-ноль для последнего инструктажа. Испытание начнется в девять тридцать.

***

- Как наш подопечный из СКВВ? – небрежно поинтересовался контр-адмирал Пинс.

Капитан Фасси не торопился с ответом, тщательно подбирая слова. В его голове боролось между собой несколько противоречивых тенденций. С одной стороны, он по-прежнему относился к кандидату Строгову резко негативно, но с другой, этот выходец с дальней окраины освоенной зоны смог пробудить в нем чисто профессиональный интерес, а вместе с ним и постепенно начинающую нарастать настороженность.

- Кандидат проявил необычно высокую скорость освоения новой техники, - Фасси решил всё же начать с фактов, а не со своих предположений. – Тест Маккинзи предполагает, что испытуемый должен столкнуться с трудностями, связанными с адаптацией к модернизированному кораблю, система управления которого сильно отличается от привычных ему стандартов. По идее, у Строгова должны были возникнуть с этим кораблем ещё более сложные проблемы, у него ведь нет даже стандартных навыков.

- А что получилось по факту? – в глазах начальника школы мелькнул интерес.

- Сложности у него действительно возникли, особенно поначалу, однако Строгов продемонстрировал необычно высокий темп обучаемости. К концу тренировки его уровень владения основами управления малым разведчиком в версии теста Маккинзи я бы оценил как удовлетворительный для курсантов шестого-седьмого месяцев обучения. Само собой, с множеством пробелов в базовых знаниях и навыках. Однако к промежуточной аттестации второго триместра вычислитель бы его, пожалуй, допустил.

- Плохо, что он прибыл с окраины, - с сожалением качнул головой начальник школы. – Будь Строгов выходцем из Метрополии, я бы искренне порадовался такому способному курсанту.

- У меня есть некоторые сомнения в том, что дело лишь в его собственных способностях, господин контр-адмирал, - перейдя на официальный тон, заявил Фасси.

- Любопытно, - начальник школы чуть подался вперед. – Продолжайте.

- В биографии Строгова есть целый ряд моментов, которые вызывают вполне закономерные вопросы. Во-первых, его знания в ряде областей, особенно в части нейросетевого программирования, совершенно не соответствуют уровню окраинной социальной школы, которую он закончил. Я бы сказал, разительно не соответствуют. Во-вторых, у Строгова установлен офицерский комплект биогенных имплантов, причем именно в модификации «Пилот». Разве мог он заранее предугадать цепь событий, которая в итоге привела его в нашу школу?

- Становится всё интереснее, - кивнул контр-адмирал. – Под таким углом я этот вопрос не рассматривал. Есть и «в-третьих»?

- Есть, - подтвердил Фасси. – В-третьих, его скорость реакции, координация, вестибулярный аппарат и ряд других параметров значительно превышают средние для имеющегося у него комплекта имплантов. Похоже, комплект модификации «Пилот» — это только оболочка, призванная замаскировать какой-то нестандарт. Возможно, некий экспериментальный образец.

- Даже так? – начальник школы ощутимо напрягся, начиная понимать, к какому выводу его подталкивает подчиненный. – Считаете, Строгов оказался у нас не случайно, и кто-то ведет его по заранее спланированному пути?

- Я бы не исключал такую возможность.

- Но ведь Строгов несколько раз проходил проверку на полиграфе, - возразил контр-адмирал.

- Мы не знаем всех характеристик его имплантов, - выдвинул свой аргумент начальник приемной комиссии. – Детектор лжи обмануть сложно, но при должной тренировке и правильно модифицированных биогенных имплантах такое проделать можно. По крайней мере, в теории.

- Не слишком ли сложный путь для внедрения шпиона или диверсанта? Строгов легко мог погибнуть ещё в самом начале пути – на Бартаге-7.

- То, что он оказался в системе Бартага – непредвиденная случайность.

- Мне кажется, вы занимаетесь конспирологией, кап-два, - усмехнулся контр-адмирал. – Если бы не сражение за систему Бартага, Строгов не попал бы в поле зрения адмирала Грога и никогда не оказался бы в нашей школе. При этом вы сами же утверждаете, что на Бартаге-7 он оказался случайно.

- Не в нашей школе, так в другой, господин контр-адмирал, - не пожелал отступать Фасси. – Не думаю, что он диверсант. Зачем это разведке СКВВ? А вот промышленный шпионаж – задача как раз для него. Всё ведь сходится – и необычные импланты, и высокий уровень технической подготовки, и школа младшего комсостава разведки флота, ведь именно корабли-разведчики оснащаются самыми продвинутыми сканерами и средствами маскировки, да и другого высокотехнологичного оборудования в их оснащении хватает. Мы ограничиваем доступ государств окраины к нашим ключевым технологиям, но они всё равно стремятся их получить любыми способами, и шпионаж – один из таких путей.

- Хорошо, я вас услышал, - недовольно нахмурился начальник школы. С подчиненным он был совершенно не согласен, но оставить его заявления вообще без всякой реакции не мог. – Завтра Строгов пройдет тест Маккинзи. Если по его итогам ваше мнение не изменится, напишете официальный рапорт на мое имя, и я дам ему ход. Устраивает вас такой вариант?

- Да, господин контр-адмирал.

- В таком случае, кап-два, я вас больше не задерживаю.

***

К девяти утра я, как и было предписано, явился в помещение с уже знакомыми мне виртуальными тренажерами. Судя по всему, здесь мне предстояло провести немало времени, поскольку операция капитан-лейтенанта Маккинзи длилась несколько суток. Конечно, в отличие от реальности, во время теста я имел возможность использовать режим «ускоренного внутреннего времени», но сильно ли это сократит испытание, зависело исключительно от того, насколько мой экзамен будет насыщен событиями.

На инструктаже ничего нового я не услышал. Капитан Фасси просто ещё раз озвучил мне правила проведения испытания, не назвав даже четкого критерия успешности его прохождения. Впрочем, я знал, что обычно первичную оценку действий кандидата производит вычислитель, а потом её утверждают или не утверждают офицеры, входящие в состав экзаменационной комиссии. И теоретически их решение может быть отрицательным даже в случае выполнения кандидатом поставленной задачи.

Наконец формальности закончились. Я занял место в капсуле виртуального тренажера и уже через несколько секунд осознал себя стоящим в ангаре подземной лаборатории. Перепутать виртуальную реальность с реальностью было невозможно, но достоверность и детализация окружающего мира и моих ощущений вызывали уважение. Военные учебные заведения Метрополии оснащались очень хорошей техникой.

На первый взгляд выбор точки старта испытания показался мне довольно странным. Зачем меня поместили в момент прибытия Маккинзи на научную базу? Вроде бы более логичным казалось начать с эпизода, когда все шесть челноков уже дооснащены дополнительными генераторами маскировочного поля и полностью загружены оборудованием и материалами. Именно тогда, по идее, и начиналась основная работа пилота-разведчика в этой миссии– поиск безопасного маршрута и скрытная проводка по нему конвоя с постоянным отслеживанием перемещений патрулей Акрид и внесением необходимых корректировок по ходу движения.

Так ведь нет, зачем-то испытание начали с модернизации и загрузки челноков. Впрочем, возможно, организаторы этого шоу попутно хотели проверить навыки курсантов в смежных специальностях, ведь техников, да и многих других узких специалистов в экипажах малых разведывательных кораблей нет, а значит, кто-то другой должен уметь выполнять их работу.

Как и предусматривал план операции, в первую очередь я направился в помещение командного поста научной базы. Никаких повреждений это подземное сооружение не получило, так что я располагал всеми возможностями, которые имелись у здешнего персонала до его поспешной эвакуации. По идее, мне даже не требовалось самому ставить задачу ремонтным дронам – все необходимые инструкции содержались в памяти корабельного вычислителя моего малого разведчика. Вернее, не моего, конечно, а капитан-лейтенанта Маккинзи, в чьей виртуальной шкуре я сейчас имел удовольствие пребывать. Эти инструкции разработали техники штаба флота, так что мне оставалось только передать их вычислителю базы и ждать, когда ремонтные роботы сделают за меня всю работу.

И всё же я чувствовал, что в этой простоте первого этапа испытания есть какой-то подвох. Казалось бы, что может быть проще, чем сбросить информационный пакет вычислителю базы и тупо промотать в режиме «ускоренного времени» весь процесс модернизации челноков и их загрузки? Меня как будто подталкивали к этому очевидному решению, но весь мой опыт подсказывал, что путь наименьшего сопротивления почти всегда приводит к проигрышу или, в лучшем случае, к весьма посредственному результату, а такой расклад меня категорически не устраивал. Если уж мне дали возможность вмешаться в ход операции на этом этапе, так пусть не удивляются тому, что я воспользуюсь этой возможностью по полной программе.

- Мне нужна объемная схема базы, - обратился я к вычислителю. – Выдели на ней стационарные оружейные системы.

- Выполнено, - на развернувшейся передо мной тактической голограмме отобразилась сложная схема коридоров, тоннелей, жилых и лабораторных отсеков, ангаров, складов и периферийных сооружений.

Оказалось, что база неплохо защищена, хотя основной акцент её создатели, безусловно, делали на скрытности, а не на огневой мощи. Собственно, именно благодаря этому Акриды её до сих пор и не обнаружили.

- Здесь есть что-то вроде арсенала?

- Есть, - невозмутимо ответил вычислитель, подсветив небольшое помещение на нижнем ярусе.

- Выведи на экран список единиц хранения.

- Выполнено.

Ничего по-настоящему стоящего в арсенале не оказалось. Предназначен он был для хранения боевых скафандров, оружия и боезапаса для небольшого штата охраны лаборатории. Впрочем, имелся здесь и некоторый запас ракет для систем ближней обороны базы и заряженные универсальные энергоячейки на случай выхода из строя энергетической установки лаборатории.

Зачем я вообще стал интересоваться имеющимся на базе оружием? Вывозить его в мою задачу не входило, но и использовать любое оборудование базы для выполнения миссии мне никто не запрещал, а всё, что прямо не запрещено, я вправе считать разрешенным.

Я не верил в случайности. Испытание не просто так начиналось именно в этой точке шкалы времени. Находясь на базе, Маккинзи сделал что-то, что повысило его шансы на успех, и организаторы теста давали мне шанс повторить этот его шаг или сделать что-то по-своему. Ну, или не предпринять ничего, существенно повысив тем самым вероятность провала миссии.

Ещё раз внимательно посмотрев на схему базы, я приказал вычислителю вывести на тактическую голограмму схему планетной системы с указанием маршрутов патрулей Акрид, которые удалось выявить Маккинзи во время перелета к астероиду, а также текущее положение основных сил флота противника.

База, в состав которой входила лаборатория, располагала неплохими сканерами, так что часть кораблей Акрид я видел, тем более что они не соблюдали режим максимальной маскировки, считая, что система находится под их полным контролем.

- Построй оптимальный маршрут эвакуации из системы для конвоя из шести модернизированных транспортных челноков и малого разведчика, - потребовал я у вычислителя базы. – Критерий оптимальности – минимальные потери вверенных мне кораблей при прорыве.

- Маршрут построен, - секунд через двадцать доложил вычислитель, и на объемной схеме системы возникла слабо светящаяся сложная ломаная линия. – Обращаю ваше внимание на отсутствие у меня полных данных о силах противника, что влечет за собой высокую погрешность расчетов.

- Оцени вероятность успешного прорыва конвоя в полном составе за границы системы.

- Точная оценка невозможна из-за недостатка данных. Можно приблизительно оценить верхнюю границу вероятности такого события, как не превышающую одного процента.

Вот теперь я окончательно понял всю глубину вставшей передо мной проблемы. Сеть патрулей Акрид оказалась слишком плотной. Одиночный малый разведчик имел некоторый шанс пройти сквозь нее незамеченным, но даже в этом случае риск был очень велик. Похоже, Маккинзи сильно повезло на пути к астероиду. Но тогда у него не висели камнем на шее шесть неповоротливых транспортных челноков, совершенно не предназначенных для разведывательно-диверсионных операций. И всё же капитан-лейтенант как-то протащил конвой через расставленные Акридами ловушки. Вернее, почти протащил, потеряв в итоге пять из шести грузовых кораблей и погибнув сам. Что же такое ты сделал, каплей Маккинзи, что, пусть и незначительно, но всё же повысило твои шансы на успех?

Пристально всматриваясь в отметки кораблей противника на тактической голограмме, я пытался найти решение. Перед моими глазами всё ещё висел рассчитанный вычислителем маршрут. Он постоянно видоизменялся, подстраиваясь под непредсказуемые маневры патрульных корветов Акрид. Точки, ещё недавно считавшиеся безопасными, вдруг оказывались в зоне высокого риска. Само собой, пользоваться настолько ненадежным маршрутом прорыва было бы верным самоубийством.

Единственное, что могло повысить вероятность успеха – это снижение плотности патрулей врага в зоне движения моего конвоя, но для этого требовалось как-то заставить противника вывести из этой области пространства хотя бы часть своих кораблей. Отвечая на мой вопрос о судьбе Маккинзи, начальник приемной комиссии как бы случайно дал мне подсказку, сказав, что каплей погиб, пытаясь отвлечь корабли противника от челноков. Вот только я совершенно не верил в то, что капитана Фасси могла хоть на секунду посетить мысль как-то облегчить мне прохождение испытания.

Скорее всего, эта подсказка была завуалированной попыткой подтолкнуть меня к неверному решению. Значит, идея пытаться отвлечь корабли врага, используя собственный малый разведчик, ни к чему хорошему привести не могла. Собственно, судьба капитан-лейтенанта Маккинзи это и подтвердила.

В принципе, у меня было другое решение, причем, опять же, довольно простое. Я мог начать вести конвой по проложенному вычислителем маршруту, заранее отдав приказ вычислителю базы в какой-то момент проявить активность на поверхности астероида, которую обязательно заметят Акриды. Мог ли я таким образом их отвлечь? Вероятно, да, но чего бы я при этом добился? Скорее всего, сделал бы только хуже. Обнаружение подземной лаборатории могло лишь заставить Акрид увеличить плотность патрулей и предпринять определенные действия, направленные на захват или уничтожение базы. Менять конфигурацию сети патрульных корветов им для этого совершенно не требовалось. Правда, совсем отбрасывать эту идею я пока не стал, но отметил для себя, что устраивать для противника некое шоу на поверхности астероида имеет смысл только в качестве части более масштабных действий по отвлечению его внимания, и план таких действий уже начал складываться в моей голове.

- Верни на голограмму схему базы, - приказал я вычислителю.

- Выполнено.

- А теперь выведи на экран тактико-технические характеристики противоорбитальных плазменных пушек, установленных на второй, пятой и седьмой стационарных огневых позициях.

Вглядевшись в появившиеся на экране цифры, схемы и текстовые описания, я понял, что сам в этом быстро разобраться не смогу.

- Оцени техническую возможность демонтажа противоорбитальных орудий и установки их на внешнюю подвеску трех грузовых челноков, по одной на каждый корабль.

- Такая операция не предусмотрена техническими регламентами, - подумав секунд десять, ответил вычислитель.

- Меня не интересуют регламенты, железяка, - в моем голосе появились нотки раздражения. – Я спросил тебя возможно ли это в принципе.

- Да, такая манипуляция технически возможна, но не имеет практического смысла, поскольку при установке на челноки на порядок снизятся точность наведения и скорострельность орудий.

- Да не нужны мне ни точность, ни скорострельность… Сколько времени займет такая операция?

- Переоборудование трех челноков займет примерно двадцать часов. Обращаю ваше внимание, что при этом существенно уменьшится вместимость их грузовых трюмов, поскольку в них придется разместить дополнительные энергоустановки.

- Меня это устраивает. Действуй.

- Остается ли в силе ранее поставленная задача по установке на все шесть грузовых челноков новых генераторов маскировочного поля и их загрузке оборудованием и материалами?

- Да, но распределение груза меняется. Челноки, на которых будут смонтированы пушки, загружаем в первую очередь оборудованием. На остальные грузим материалы в спецконтейнерах.

- Места для размещения всего запланированного к эвакуации груза недостаточно.

- Материалы, сколько поместится, можешь загрузить в мой разведывательный корабль. Там освободилось место после разгрузки доставленных мной генераторов маскировочного поля.

- Места всё равно не хватит.

Передо мной встал неприятный, но неизбежный выбор. Отказываться от своего плана я не собирался, так что теперь мне предстояло смириться с тем, что часть груза будет потеряна ещё до старта с астероида. Капитан Фасси говорил о более высокой ценности наработанных в лаборатории материалов в сравнении с научными приборами. Да и при официальной постановке задачи об этом тоже было сказано. Поэтому решение я принял без колебаний.

- Загрузи сначала все контейнеры с материалами, а оборудование потом – сколько получится.

- Приказ принят. Приступаю к выполнению.

План, разработанный штабом флота, начал разваливаться уже на начальном этапе испытания. Правда, я с самого начала воспринимал его не как руководство к действию, а исключительно в качестве рекомендации, и, по сути, имел на это полное право. В конце отданного мне приказа стояли слова: «В случае любых непредвиденных изменений тактической ситуации, действовать по обстановке». Эта резиновая формулировка на человеческом языке означала старый добрый принцип: «Победителей не судят». Добьешься успеха, и никому не будет дела до того, что ты наплевал на спущенный сверху план. О нем в этом случае никто и не вспомнит. А если провалишь миссию, значит, план был хорош, а ты всё испортил.

Я намеренно собирался пожертвовать наименее ценной частью груза, причем не только той, которую оставил на базе. В том, что минимум три из шести челноков будут уничтожены противником, никаких сомнений у меня не имелось. Впрочем, формально какие-то шансы прорваться у них всё же присутствовали, но на практике их смело можно было считать нулевыми.

После старта с астероида весь мой конвой какое-то время держался вместе, однако длилось это очень недолго. Уже на десятой минуте полета к границе системы я отдал приказ челнокам разделиться. Три из них продолжили движение в прежнем направлении вместе с моим малым разведчиком, а грузовые корабли с установленными на них плазменными пушками разошлись в разные стороны и ещё через пять минут отключили двигатели и легли в дрейф, сохраняя режим максимальной маскировки. Однако бездействовали они лишь несколько минут. Их вычислители заранее получили четкие и недвусмысленные приказы, и как только группа оставшихся со мной челноков отошла на относительно безопасное расстояние, они приступили к выполнению поставленной задачи.

Первым активизировался вооруженный грузовой корабль, находившийся ближе всех к покинутой нами базе. Он включил двигатели на полную мощность и, немного снизив плотность маскировочного поля, начал интенсивный разгон обратно в сторону астероида, с которого мы недавно стартовали.

Моя идея заключалась в том, чтобы создать у вычислителя, управляющего действиями Акрид, иллюзию, что люди пытаются провести операцию, имеющую совсем не ту цель, которую она на самом деле преследовала. Я собирался заставить противника прийти к выводу, что мы пытаемся не эвакуировать что-то ценное из системы, а уничтожить некий оставленный при поспешном отступлении объект, который ни в коем случае не должен достаться врагу.

Здесь, конечно, присутствовала некая натяжка, связанная с тем, что обычно все военные объекты имеют систему самоликвидации, и устраивать для их уничтожения специальную операцию не требуется. Но мало ли что могло пойти не так… Акриды понятия не имели, что за объект находится на астероиде. К примеру, он мог быть ещё не достроен или по каким-то причинам система самоликвидации вышла из строя.

Я надеялся на то, что враг станет руководствоваться совершенно элементарной логикой – раз люди зачем-то атакуют собственный военный объект, значит они не могут уничтожить его другим способом, но очень не хотят, чтобы он достался противнику. А раз так, надо сначала эти действия пресечь, а уж потом разбираться, насколько ценной окажется добыча.

Грузовой челнок, вооруженный противоорбитальной плазменной пушкой, быстро приближался к астероиду, под поверхностью которого скрывалась база с научной лабораторией. Акриды обнаружили его почти сразу после начала маневра и, само собой, немедленно начали реагировать. Однако быстро прибыть в нужную точку пространства их корабли просто не успевали, так что у челнока имелось некоторое время для того, чтобы качественно разыграть подготовленный мной спектакль.

Как только позволила дистанция, вычислитель грузового корабля открыл огонь по поверхности. Как и предсказывал вычислитель базы, точность этого огня оставляла желать много лучшего, но астероид – довольно крупная мишень, и попасть в него челнок всё-таки смог, а ничего другого от него и не требовалось.

В ответ на проявленную агрессию, из подземных пусковых шахт навстречу атакующему кораблю вычислитель базы запустил несколько ракет ближнего радиуса действия. Единственной задачей этого залпа являлось показать Акридам, что астероид – не пустышка, и на нем действительно есть какой-то объект, не желающий быть уничтоженным.

Начавшаяся имитация сражения развивалась по заранее составленному сценарию, и ракеты, само собой, не должны были достичь цели, что, собственно, и произошло - плазменные турели ближней обороны челнока успешно их сбили. Это оказалось несложно, ведь ракеты даже не пытались уклоняться от их огня. Зато со стороны происходящее выглядело так, будто у атакующего имеется очень эффективная система противоракетной защиты. Мне требовалось убедить врага, что в попытке уничтожить неизвестный объект задействованы настоящие боевые корабли, а не грузовики, спешно модернизированные с помощью подручных средств.

Вооруженный грузовой челнок сменил курс и начал торможение, выходя на низкую орбиту. Он совершил ещё пару выстрелов, сопровождавшихся яркими вспышками взрывов на поверхности астероида, и успешно сбил десяток выпущенных по нему ракет. В этот момент настало время вступить в игру и двум другим челнокам, изображавшим из себя что-то среднее между корветами и дальними разведчиками.

Я собирался увеличить масштаб разыгрываемого перед Акридами шоу, чтобы создать у них иллюзию, что к астероиду от границ системы каким-то образом прорываются всё новые корабли людей. Цель у этого спектакля была только одна – заставить врага отозвать часть лёгких кораблей, контролирующих внешние границы системы, чтобы уплотнить сеть патрулей вокруг области пространства, которую мой малый разведчик и три оставшихся с ним челнока уже успешно покинули.

Шоу продолжалось. К астероиду с разных направлений быстро приближались ещё два грузовых корабля с противоорбитальными плазменными пушками на борту. Эсминцы и фрегаты Акрид, отправленные для их перехвата, были уже на подходе, но какое-то время у вооруженных челноков ещё оставалось. С прибытием подкрепления интенсивность обстрела астероида увеличилась. Изображая понесенные потери, вычислитель базы уменьшил количество ответных пусков ракет, но иллюзия того, что неизвестный объект ещё продолжает отбиваться, у противника должна была оставаться.

Спектакль спектаклем, однако всё это время я продолжал внимательно следить за действиями патрулей акрид, до которых были способны дотянуться сканеры моего разведчика. И теперь я видел, что многие из них начали менять курс. Враг зашевелился, реагируя на внезапное изменение обстановки.

- Плотность патрульной сети противника на маршруте прорыва уменьшилась на двадцать семь процентов, - доложил корабельный вычислитель. – Давление сканирующего излучения на маскировочные поля кораблей конвоя продолжает снижаться.

Само собой, расслабляться было рано, однако сдержать вздох облегчения я не смог. Устроенный мной цирк всё-таки сработал, и это не могло не радовать, однако шоу ещё не закончилось, и благодарных зрителей ещё ждала его финальная часть.

Оставлять вооруженные челноки около астероида, когда до него уже почти добрались боевые корабли Акрид, большого смысла не имело. Свою роль отвлекающего фактора они должны были отыграть до конца, а для этого им следовало прожить как можно дольше. Поэтому после очередного залпа с орбиты вычислитель базы отдал последний свой приказ и запустил слегка модифицированный мной протокол самоуничтожения.

Энергетическая установка секретной лаборатории скачком перешла в закритический режим работы и почти мгновенно разрушилась со всеми вытекающими из этого последствиями, а вслед за её взрывом последовательно сработали заряды, заложенные во всех ключевых точках базы. Со стороны это выглядело, как цепь вторичной детонации боеприпасов и энергетического оборудования после удачного попадания плазменного сгустка. Над поверхностью астероида поднялось огромное облако пыли и обломков, легко преодолевающих его низкую гравитацию и улетающих в космос.

Три вооруженных челнока, якобы успешно выполнивших свою миссию, теперь перешли к заключительной фазе отвлекающей операции – попытке оторваться от преследования и скрыться. Теоретически их усиленные модернизацией маскировочные поля могли этому поспособствовать, но по факту шансов у них не было никаких. Тем не менее сама попытка прорыва должна была заставить часть патрульных кораблей врага сфокусировать внимание совсем не на той области пространства, где находился мой корабль и три челнока, под завязку набитых ценным грузом.

Какое-то время корабли Акрид играли в догонялки с моими челноками. Впрочем, длилось это недолго – их довольно быстро догнали и уничтожили. Тем не менее несколько дополнительных минут они для меня выиграть смогли, а в сложившейся ситуации это имело решающее значение.

- Пройдена граница сети внешних патрулей противника, - доложил корабельный вычислитель. – При полете с текущей скоростью к точке встречи с эсминцем время в пути составит двадцать восемь часов.

Минут сорок я оставался в напряжении, сосредоточенно наблюдая, как с тактической голограммы одна за другой исчезают отметки патрульных кораблей противника. По мере увеличения дистанции сканеры моего малого разведчика переставали их видеть. Теоретически и сюда могли залетать отдельные корабли Акрид, но с каждой минутой шанс, что один из них наткнется на наш конвой, становились всё более призрачными.

В конце концов я решил, что тянуть дальше смысла нет и включил режим «ускоренного времени». Минуты послушно спрессовались в секунды, а часы в минуты, и вскоре на тактической голограмме вспыхнула зеленая отметка эсминца, ожидавшего нас в точке встречи.

Мир вокруг меня мигнул и погас, а в следующее мгновение я уже видел перед собой неспешно поднимающуюся крышку капсулы виртуального тренажера. Честно говоря, я ожидал, что встретит меня какой-нибудь одинокий сержант-инструктор, приставленный следить за ходом испытания. Ожидать, что члены приемной комиссии будут сидеть в помещении с виртуальными тренажерами всё то время, которое я проведу в капсуле, было бы с моей стороны по меньшей мере странно.

Тем не менее, покинув тренажер, я увидел перед собой комиссию в полном составе. Среди прочих особенно выделялось лицо капитана второго ранга Фасси, на котором застыло крайне недовольное выражение. А вот начальник школы, судя по всему, никаких подобных эмоций не испытывал. Во всяком случае, на меня он смотрел с совершенно невозмутимым видом.

Судя по всему, господ офицеров заранее предупредили о том, что испытание близится к завершению, и они соизволили явиться сюда сразу, вместо того чтобы заставить кандидата в курсанты минут двадцать, а то и тридцать, ждать их появления. Начальство, как известно, опаздывать не может – оно только задерживается. Однако в данном случае этот принцип почему-то не сработал. И кстати, вроде бы начальник школы в состав приемной комиссии не входил – не его это уровень. Однако он тоже оказался здесь, и это меня несколько напрягло.

Долго размышлять над причинами необычного поведения офицеров школы разведки флота мне было некогда. Я кратко доложил о завершении прохождения испытания и достигнутых результатах, после чего замолчал, ожидая развития событий.

Офицеры расположились в креслах за длинным столом, а я стоял перед ними, морально готовясь к «разбору полетов» и множеству неудобных вопросов. И, само собой, они последовали.

- Разрешите начать, господин контр-адмирал? – обратился Фасси к начальнику школы.

- Приступайте.

- Скажите, рядовой, - начальник приемной комиссии упер в меня тяжелый взгляд. - Где вас учили столь вольно трактовать приказы командования? Или, может быть, у вас в пехоте так принято?

Взгляд капитана Фасси я выдержал без особых усилий. В детстве и в подростковом возрасте на меня не раз пытались давить не только авторитетом, но зачастую и тяжелыми кулаками, временами подкрепленными остро заточенным железом. Так что в такие гляделки я научился играть довольно рано.

- Господин капитан второго ранга, в моем личном деле указано, что я не успел пройти даже начальную подготовку в учебном лагере, - мой ответ прозвучал вежливо, но демонстративно равнодушно. – Поэтому я не могу знать, как в пехоте обучают выполнению приказов.

Лицо Фасси пошло красными пятнами. Он явно не ожидал от меня столь наглого ответа, однако формально подкопаться ему было не к чему. Впрочем, не капитан был здесь главным и, вероятно, не он должен был принять окончательное решение по моей кандидатуре. Что-то мне подсказывало, что начальник школы контр-адмирал Пинс решил принять участие в этом «разборе полетов» не просто так.

- Кандидат, у вас был конкретный список оборудования и материалов, подлежащих эвакуации, - капитан Фасси всё же смог взять себя в руки, но в его голосе всё ещё продолжал лязгать металл, - Вы нарушили полученный приказ уже в самом начале испытания, оставив часть оборудования на базе. Кроме того, вы самовольно внесли изменения в разработанную высококвалифицированными специалистами схему модернизации грузовых челноков. Тем самым вы ещё до начала прорыва из системы сделали невозможным выполнение поставленной перед вами задачи в полном объеме и значительно повысили вероятность полного провала миссии. Объясните ваши авантюрные решения и действия, кандидат Строгов!

Ответ на этот наезд у меня был готов уже давно. Честно говоря, я даже немного удивился тому, что Фасси озвучил мне эти претензии. Впрочем, я не раз слышал о том, что в военной среде любые указания, исходящие от командования, зачастую воспринимаются, как безусловный приказ, даже если в них прямо сказано, что это только рекомендация. Да и фраза «инициатива имеет инициатора» выросла из тех же традиций, и в данный момент я в полной мере ощутил это на себе.

- Я действовал по обстановке, господин капитан второго ранга, - мой голос по-прежнему оставался невозмутимо-равнодушным. – Патрульная сеть Акрид оказалась настолько плотной, что, по моей оценке, подкрепленной расчетами вычислителя базы, вывоз всего имущества, указанного в приказе, не представлялся возможным. При попытке буквально следовать полученным инструкциям вероятность гибели конвоя приближалась к ста процентам. Обстоятельства требовали изменения изначального плана и принятия нестандартных решений, направленных на отвлечение противника, что и было сделано.

Я смотрел прямо в глаза капитану Фасси, но периферийным зрением отслеживал реакцию остальных офицеров. Больше всего меня, самой собой, интересовало, как относится к происходящему контр-адмирал Пинс. Однако понять что-то по его выражению лица оказалось крайне сложно. Как и положено разведчику с большим опытом, держать покерфейс начальник школы умел прекрасно.

Фасси не сразу нашелся с ответом. Капитана сильно раздражала моя спокойная реакция на его агрессивное давление, ломавшая весь выстроенный им сценарий раскатывания меня в тонкий блин.

- Вы ведь пытаетесь поступить в Школу младшего комсостава разведки флота, не так ли, кандидат? – со злобной вкрадчивостью поинтересовался начальник приемной комиссии и, не дожидаясь ответа на этот риторический вопрос, продолжил: – Почему же в таком случае на вступительном испытании вы действовали совсем не как разведчик? Вместо грамотного использования генераторов маскировочного поля последнего поколения, позволяющих организовать скрытную эвакуацию ценного груза, вы устроили в окрестностях научной базы небольшую войну, потеряв в этой авантюре половину грузовых челноков! Как это понимать?

- Да, господин капитан второго ранга, вероятно, я действовал не как разведчик, - мое терпение было уже на пределе, но я героически продолжал изображать, что мне глубоко безразличны сыплющиеся на меня идиотские вопросы и обвинения. – Но я ведь пока и не разведчик. Как вы верно заметили, я только пытаюсь поступить в вашу школу, а не сдаю выпускные экзамены. Поэтому при прохождении испытания я действовал исходя исключительно из имеющихся у меня в данный момент знаний и опыта. И как результат, поставленную задачу я выполнил. По крайней мере, частично. А что касается того, как на моем месте должен был действовать настоящий пилот-разведчик, уверен, за восемь месяцев обучения высококвалифицированные инструкторы и преподаватели школы младшего комсостава разведки флота меня этому научат.

Пожалуй, последнюю фразу я сказал зря. Наверное, это был уже перебор, и капитан Фасси окончательно слетел с катушек.

- Молчать! – начальник приемной комиссии с размаху врезал ладонью по столу. – Забыли, что такое субординация, кандидат Строгов?!

- Курсант Строгов, - негромко, но не терпящим возражений тоном поправил подчиненного контр-адмирал Пинс, выделив голосом первое слово. – С учетом того, что испытуемый в ходе экзамена повторил лучший результат, лишь дважды показанный курсантами нашей школы за время существования теста Маккинзи, мной принято решение о зачислении рядового Строгова в состав формируемой в данный момент учебной группы по военно-учетной специальности «Пилот малого внутрисистемного корабля-разведчика». Однако в ходе вступительных испытаний и после их завершения было выявлено недостаточное понимание испытуемым буквы и духа флотской субординации. Курсант Строгов, приказываю вам за оставшееся до начала занятий время выучить наизусть Дисциплинарный устав Военно-Космического Флота. Контроль за выполнением приказа возлагаю на капитана второго ранга Фасси.

***

Контр-адмирал Пинс сидел за столом в своем рабочем кабинете и недовольно морщился, читая выведенный на экран рапорт за подписью начальника приемной комиссии. Кап-два всё-таки написал эту конспирологическую чушь по поводу курсанта Строгова, и теперь с его сочинением на тему «Как я разоблачил шпиона СКВВ» предстояло что-то делать, а отправлять такой документ наверх начальнику школы совершенно не хотелось.

В том что никакой Строгов не шпион, Пинс был совершенно уверен. Промышленный шпионаж не стоил таких рисков и затрат. В качестве легенды биография этого выходца из СКВВ выглядела слишком уж нелепо. Да и зачем придумывать столь сложную схему внедрения собственного гражданина в Метрополию в качестве агента-нелегала? Куда проще завербовать кого-то из граждан старых колоний, что спецслужбы окраинных государств всегда и делали в подобных случаях.

Ещё раз пробежав глазами рапорт Фасси, контр-адмирал решил всё же совершить ещё одну попытку объяснить начальнику приемной комиссии, что он навоображал себе полный бред. В Управлении над его рапортом будут откровенно смеяться, а вместе со своим подчиненным дураком будет выглядеть и сам Пинс. Однако вызвать капитана второго ранга в свой кабинет контр-адмирал не успел. Фасси неожиданно сам нарисовался в приемной и сообщил секретарю о необходимости срочной встречи с начальником школы. Само собой, Пинс приказал немедленно его впустить.

- Господин контр-адмирал, - начальник приемной комиссии выглядел взволнованным. – Позвольте спросить, вы уже отправили мой рапорт в Управление?

- Пока нет, - не понимая, что так взбудоражило подчиненного, ответил Пинс. – Желаете его отозвать?

- Н-нет, - отрицательно мотнул головой Фасси. – Его нужно срочно дополнить в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

- Строгов что, Дисциплинарный устав плохо выучил? – не смог сдержать сарказм начальник училища.

- Устав? Какой Устав? – впал в легкий ступор капитан, явно думавший о чем-то совершенно другом. - А… нет. Всё гораздо хуже. К нам прибыл ещё один кандидат из пехоты, господин контр-адмирал. И тоже буквально только что получивший гражданство Бартага-7. Вернее, даже не гражданство, а вид на жительство. Это один из бойцов из батальона Строгова, который вместе с ним прошел всю ту историю с уничтоженным десантным транспортом Акрид.

- И у него тоже рекомендация от адмирала Грога? – нахмурился Пинс.

- Нет, господин контр-адмирал, не от него. Рекомендация у этого пехотинца тоже есть, но выдана она кем-то из кадровой службы флота. Якобы по итогам анализа его действий во время отражения атаки Акрид. Выглядит вся эта история очень мутно. Уверен, его появление у нас как-то связано со Строговым. Я считаю, нужно добавить эту информацию в мой рапорт.

- Обязательно добавим, и ещё новую соберем. Всех на чистую воду выведем… Но потом, - задумчиво ответил начальник школы. – Согласен, история действительно мутная. Поэтому, прежде чем отправлять доклад в Управление, нам самим нужно понять, что за странный цирк происходит в нашей школе. Рапорт командованию должен быть четким и конкретным, а не содержать расплывчатые догадки и предположения. Надеюсь, вы это понимаете, кап-два?

- Понимаю, господин контр-адмирал.

- Тогда идите работайте. Обо всём связанном со Строговым и этим новым кандидатом докладывайте мне немедленно. Как, кстати, его фамилия?

- Салазар. Я запросил по нему подробную информацию. Он тоже с окраины СКВВ, бывший бандит средней руки из зачуханного шахтерского городка под куполом.

- Хорошо. И не валите его на вступительном испытании. Пусть пройдет, но с серьезными трудностями, на самой грани. Отчислить за неуспеваемость мы его всегда успеем, а так у нас появится возможность понаблюдать, что он предпримет и как будет взаимодействовать со Строговым.

- Сделаем в лучшем виде, господин контр-адмирал.

Пинс кивнул подчиненному, и тот быстро и целеустремленно направился к выходу из кабинета. Начальник школы по-прежнему не верил в то, что Строгов чей-то шпион, но ситуация действительно складывалась довольно странная, и он счел необходимым лично разобраться с происходящим, прежде чем принимать какие-либо решения.

***

Яркая вспышка, а затем – темнота. За последние несколько суток такое случалось уже не раз и не два, я даже со счета сбился. Попадание снаряда или плазменного сгустка, взрыв боевой части ракеты… Всё это приводило к одному и тому же результату – гибели моего корабля. Случались, конечно, и исключения, но редко. Чаще всего, виртуальные миссии, в которые отправлял меня мастер-сержант Риччи, заканчивались именно так - вспышкой и темнотой.

- Не безнадежно, но всё ещё плохо, - в свойственной ему слегка пренебрежительной манере констатировал мастер-сержант, когда я тяжело выбрался из капсулы виртуального тренажера. – Результат ты видишь сам. Не думаю, что тебе нравится перспектива повторить его в реальности.

- Не нравится, господин мастер-сержант, - я мрачно кивнул, направляясь вслед за инструктором к столу, над которым была развернута тактическая голограмма.

Меня ждал очередной «разбор полетов» с дотошным анализом всех допущенных мной ошибок и неточностей. Впрочем, по-настоящему грубых просчетов я в последнее время уже почти не совершал, но сложность задач, которые ставил передо мной инструктор, не прощала даже небольших отклонений от оптимального сценария прохождения миссии, на первый взгляд казавшихся совершенно не критичными.

- Смотри сюда, курсант.

Риччи запустил запись моей миссии в ускоренном режиме и вернул скорость воспроизведения к нормальной только уже ближе к её окончанию. Это показалось мне хорошим знаком, потому что мастер-сержант всегда анализировал мои ошибки в порядке их совершения, а значит, до этого места в моих действиях его всё устраивало.

- Ты попытался протиснуться между двумя разведзондами и кораблем-разведчиком Акрид, прикрываясь небольшим роем обломков, оставшихся на орбите после недавнего сражения, - голосом терпеливого учителя младших классов произнес инструктор. – На первый взгляд это правильное решение, потому что все альтернативные варианты выглядят гораздо хуже. И ты даже смог проскочить, но… Дальше сам скажешь, в чем ошибся? Или мне объяснить?

В принципе, я и сам понимал, где накосячил. Когда знаешь, что будет дальше, всегда легче искать ошибки и упущения.

- Сам маневр я выполнил удачно, но не учел, что ситуация, в которой я окажусь после его завершения, может стать уже совсем не такой, какой она была в момент его начала, и хороших вариантов выкрутиться из новой проблемы у меня уже не будет.

- Тем не менее ты выкрутился. Вернее, почти выкрутился.

- Это была лишь временная отсрочка. Акриды не смогли засечь мое точное местоположение, но факт наличия нарушителя в зоне контроля они зафиксировали, использовав косвенные данные об искажениях гиперполя. Мне следовало немного подождать, а я поторопился воспользоваться открывшейся возможностью проскочить, побоявшись её упустить. Если бы выждал хотя бы минуту, стало бы ясно, что нужно искать другой путь. А так я сам загнал себя в ловушку.

- Верно. Но, стоит признать, трепыхался ты после этого ещё довольно долго. Я не просто так сказал, что ты не безнадежен.

- Разрешите вопрос, господин инструктор?

- Я для того здесь и нахожусь, чтобы отвечать на твои вопросы. Если, конечно, они задаются по делу. Спрашивай.

- Все миссии, которые вы заставляете меня проходить, очень похожи друг на друга, хотя внешне и отличаются. Разные звездные системы, различные объекты и цели разведки, даже разные модели кораблей. Однако у них есть важная общая черта. Выполняя задачу, я раз за разом должен последовательно выбирать верные решения, и, как правило, любая, даже самая мелкая ошибка приводит к провалу задания и гибели моего корабля. Почему так?

- Что тебя смущает, курсант?

- Отсутствие выбора. В этих миссиях всегда только одна последовательность решений, ведущих к успеху, и я должен найти именно её. Мой боевой опыт не столь велик, но даже мне понятно, что в реальном бою такие ситуации почти не встречаются. Всегда есть несколько путей достижения цели.

Мастер-сержант ответил не сразу. Сначала он изучающе посмотрел на меня, как будто решая, стоит ли вообще обсуждать с курсантом эту тему.

- Ты прав, сходство в этих миссиях есть, - наконец произнес Риччи. – И ты довольно точно его сформулировал. Хочешь знать причину? Хорошо, я отвечу, хотя будь на твоем месте любой другой курсант из твоей группы, никаких объяснений он бы не получил. Догадываешься почему?

- Если честно, не очень.

- Тест Маккинзи, - пояснил мастер-сержант. – Вернее, не сам тест, конечно, а то, как ты его прошел.

- Я что-то сделал не так?

- Практически всё.

На лице инструктора появилось сложное и довольно противоречивое выражение, по которому было сложно понять, как именно он относится к моим действиям во время вступительного испытания.

- Если хочешь знать мое мнение, - продолжил Риччи, - прогонять тебя через тест Маккинзи было ошибкой. Он разработан не для таких как ты. Это испытание для курсантов, уже прошедших полугодовое обучение в школе пилотов-разведчиков, и он предполагает, что они будут применять для его прохождения знания и навыки, прочно вбитые в них многочисленными тренировками. Заметь, именно те навыки, которые ты сейчас отрабатываешь, и которых у тебя на тот момент не было. Однако, если бы ты попытался пройти тест так, как от тебя ожидали, шансов довести до точки встречи с эсминцем хотя бы один челнок у тебя бы практически не было. Понимаешь, к чему я веду?

- Да, господин мастер-сержант. Вероятно, я, сам того не зная, использовал некую дыру в условиях испытания, незамеченную разработчиками теста, и прошел его только благодаря этому. Но ведь я далеко не первый, кого прогнали через эмуляцию рейда Маккинзи. Неужели до меня никто не пытался воспользоваться этой уязвимостью?

- Ты всерьез считаешь, что этот тест разработан один раз и навсегда? – на лице Риччи возникло удивленное выражение. – Если бы это было так, все курсанты уже давно знали бы оптимальный алгоритм его прохождения от старших товарищей, которым уже довелось с ним столкнуться. В том-то и дело, что испытание каждый раз разное. Историческая канва остается неизменной, но детали всё время меняются. Состав небесных тел в системе, конструкция научной базы, изначальное расположение кораблей Акрид… Перед началом каждого теста искусственный интеллект заново генерирует эти параметры, сохраняя общую сложность задачи, но варьируя исходные условия. Вот только, как я уже говорил, считается, что испытуемый будет проходить тест так, как его учили, и уж точно не станет сходу выбрасывать в мусорную корзину разработанный штабом план операции. На самом деле, тебе очень повезло с начальным раскладом. Будь сгенерированные вычислителем исходные условия другими, эта «дыра», как ты выразился, могла бы в тесте просто отсутствовать. Впрочем, всё сказанное ничуть не уменьшает твою заслугу в том, что ты её нашел и с успехом использовал для выполнения поставленной задачи.

- Теперь мне понятно, почему капитан второго ранга Фасси так возмущался, что я действовал не как пилот-разведчик…

- Вот именно, - кивнул мастер-сержант. – Однако формально правила прохождения теста ты не нарушил, поэтому придраться к тебе было довольно сложно. Конечно, если бы господин контр-адмирал счел, что ты нам не подходишь, это бы тебя не спасло. Но он принял другое решение. Так вот, возвращаясь к твоему исходному вопросу, сейчас мы отрабатываем именно те навыки, которыми пилот-разведчик должен владеть на уровне инстинктов, а миссии, которые ты проходишь, специально разработаны так, чтобы в них не было никаких лазеек, позволяющих курсантам облегчить себе жизнь. Эти задания не столь масштабны, как тест Маккинзи, и предназначены только для отработки конкретных навыков, но зато в этом деле они практически совершенны, поскольку уже обкатаны на десятках тысяч твоих предшественников и давно зачищены от всех уязвимостей. Всё, лирическое отступление закончено, возвращаемся к работе. Я не допущу тебя к настоящим полетам, пока на виртуальном тренажере ты не будешь уверенно проходить до конца девять из десяти таких миссий.

***

Вступительное испытание Салазар чуть не завалил несмотря на то, что перед отправкой в Школу младшего комсостава разведки флота его несколько дней готовил очень неплохой инструктор. Спасла рекомендация, выданная кадровой службой флота, и тот факт, что он неплохо проявил себя во время сражения на Бартаге-7. Вернее, даже не то, как это происходило в реальности, а то, как об этом было написано в личном деле, слегка подправленном его новыми покровителями.

Салазар всегда считал себя фартовым. Да, удача на какое-то время отвернулась от него, когда он слишком увлекся, решая вопросы своей группировки в родном шахтерском городке. Тогда казалось, что прежняя жизнь рухнула, и во многом так и случилось, но прошло не так уж много времени, и фарт к нему вернулся.

Нет, сначала всё шло хуже некуда. Судьба забросила его в такую мясорубку, из которой, казалось, выйти живым просто невозможно. Но тут фортуна вновь вспомнила о своем любимчике, и преподнесла ему на блюдечке выход из ситуации, представлявшейся совершенно безнадежной. Ну а то, что в этот раз удача пришла к нему в лице некоего фраера по фамилии Строгов, особого значения не имело.

О себе этот мутный тип рассказывать не любил, и Салазар так и не смог выяснить, имел ли он отношение к уголовному миру. Но и терпилой Строгов точно не был. Во всяком случае, он очень грамотно вытащил его и ещё нескольких бойцов из той задницы, в которую их засунули генералы Метрополии. Этим Строгов даже заслужил некоторое уважение Салазара. Правда, не столь значимое, чтобы отклонить предложение, поступившее ему почти сразу после того, как всех выживших, кроме Строгова, забрали с авианосца «Каракас».

Люди, вышедшие на Салазара, оказались очень непростыми, и шутить с ними явно не следовало. Да и желания такого у него не возникло. Кого представляли эти парни, Салазар не понял, а спрашивать не рискнул, тем более что правду ему бы всё равно не сказали. Меньше знаешь – дольше живешь. Но то, что они предлагали, ему пришлось по вкусу. А предлагали Салазару неплохой шанс выжить и, в дополнение к нему, вполне приличные перспективы.

Авансом ему были готовы организовать вид на жительство на Бартаге-7. А после завершения трехлетнего контракта – полноценное гражданство. При этом в срок контракта входило восьмимесячное обучение в Школе младшего комсостава разведки флота. С поступлением в это учебное заведение ему обещали помочь и утверждали, что после его окончания он получит распределение в Третий флот, размещенный на границе с СКВВ, где корабли Акрид ещё ни разу не появлялись.

Само собой, за всё это от него хотели ответную услугу, и поначалу услышанное Салазару очень не понравилось.

- Вы должны устранить курсанта Влада Строгова, направленного на обучение в ту же Школу, куда поступите и вы, - сформулировал свои требования старший из вышедших на него представителей неизвестной, но явно достаточно серьезной организации. – И в ваших же интересах сделать это так, чтобы вас не сочли виновным в произошедшем. Лучше всего подойдет несчастный случай. Строгов вас знает и, вероятно, в какой-то степени доверяет. Это должно сильно облегчить вам выполнение задачи. Если потребуется, можете рассчитывать на нашу помощь в технических вопросах, но время и место акции вам придется выбрать самостоятельно.

- Строгов – очень непростая цель, - без всякого энтузиазма ответил Салазар, которому вся эта история вдруг перестала казаться столь уж привлекательной.

- Мы знаем, - кивнул незнакомец, представившийся при встрече явно вымышленным именем Бонк. – Поэтому в дополнение ко всему уже перечисленному вы получите достаточную денежную компенсацию за риск.

- Сколько? – немного помолчав, спросил Салазар.

- Эквивалент трёх килограммов ливермория в любой названной вами валюте. Само собой после того, как Строгов будет мертв.

- Пять, - отрицательно качнул головой Салазар. – Вы, похоже, плохо знаете этого человека. Он умудряется выворачиваться даже из ситуаций, которые выглядят абсолютно безнадежными. Поверьте, я это видел своими глазами.

- Ошибаетесь, - спокойно ответил Бонк. – Мы знаем, на что способен Строгов. Пожалуй, даже слишком хорошо знаем. Договорились. Вы получите эквивалент пяти килограммов ливермория, как только объект будет ликвидирован. Скажу больше – если сделаете всё чисто, после завершения контракта с флотом Метрополии мы предложим вам работу в нашей организации. Пока вам рано знать, кто мы, однако, я надеюсь, это ненадолго.

- Сколько у меня времени на выполнение задания?

- Месяц. Но если справитесь раньше, мы по достоинству оценим ваши усилия.

В конце второй недели интенсивных занятий я неожиданно для себя столкнулся в столовой с Салазаром. На нем была такая же курсантская форма, как и на мне. Отличались только номер группы и фамилия, размещенные на нарукавном и нагрудном шевронах. Судя по всему, он прибыл в Школу младшего комсостава разведки флота чуть позже меня, когда моя группа уже была сформирована, и его зачислили в следующую. Поэтому на занятиях мы практически не пересекались, да и сейчас, в столовой, мы встретились только по той причине, что Салазар почему-то слегка задержался, хотя все его одногруппники уже ушли.

- Ну что, Строгов, не ожидал встретить здесь боевого товарища? – хлопнув меня по плечу, заржал Салазар. – Неплохой сюрприз, да? А я вот не удивлен – знал, что ты здесь. Сержант в кадровой службе проговорился, когда меня туда вызвали, чтобы направить в эту школу.

А вот это уже показалось мне странным. Не того я полета птица, чтобы обо мне знал каждый сержант в кадровой службе флота. Нет, всякое, конечно, бывает, но верить в подобные случайности я разучился достаточно давно. Да и само внезапное появление Салазара в школе пилотов-разведчиков сразу заставило меня насторожиться.

- Твоим случаем заинтересовались в высоких штабах, - продолжил рассказывать бывший криминальный бригадир. – Только ты слишком много о себе не думай. Интерес вызвал не столько ты сам, сколько то, что на тебя обратили внимание адмирал Грог и мэр Новой Луанды. Ну а когда раскрутили всю цепочку, выяснилось, что во время той подставы, которую нам устроили местные вертухаи, конкретно отличился не ты один. Другие пацаны из нашей команды тоже неплохо себя показали. Собственно, так я и оказался здесь. Про остальных, правда, почти ничего не знаю. Тот сержант говорил, что их тоже в итоге отправили не в учебный лагерь, а в подобные школы, но вроде пехотные, а не флотские.

- А тебя почему сюда?

- Так я сам попросился. Сказал, что мы неплохо сработались на Бартаге-7, и это, похоже, прокатило. С тобой не соскучишься, но ты фартовый, почти как я, а это дорогого стоит. К тому же у меня к тебе деловое предложение есть, если ты забыл.

- Не забыл, - я действительно вспомнил, что Салазар мне что-то такое говорил при нашей последней встрече.

- И это правильно. Ладно, бывай, ещё увидимся. Мне бежать надо, а то сержант мозги крутить начнет, где я шарахаюсь вместо занятий по самоподготовке.

Вроде бы Салазар вполне внятно объяснил причину своего появления в Школе, но что-то мне в происходящем продолжало активно не нравиться. Внезапный интерес кадровой службы флота к рядовым выходцам из СКВВ, пусть и выжившим там, где они должны были неминуемо погибнуть, представлялся мне довольно странным. В моем случае сыграл роль фактор личного отношения капитана Мальцева, а вот на Салазара и остальных якобы обратила внимание сама система, которая всегда считала рекрутов с окраины освоенной зоны исключительно расходным материалом. И что вдруг случилось? В то, что кто-то в армейских и флотских штабах Метрополии внезапно начал видеть людей в привычном пушечном мясе, верилось с большим трудом. Вернее, не верилось совсем.

Беспокойство, возникшее при встрече с Салазаром, никуда не исчезло, хоть и немного притупилось после того, как он исчез за дверью столовой. Ел я без всякого аппетита и, вернувшись на занятия, всё никак не мог выбросить случившееся из головы.

- Ты о чем мечтаешь, Строгов? – недовольно произнес мастер-сержант Риччи, когда я сходу завалил первую же виртуальную миссию. – Может тебя кормить перестать? Как с обеда пришел, сразу превратился из курсанта школы пилотов-разведчиков обратно в тупого пехотинца.

- Встретил в столовой сослуживца, с которым мы на Бартаге-7 вместе воевали, - не стал я скрывать от инструктора причину своей неспособности сосредоточиться на выполнении учебной задачи. - Там Акриды раскатали наш батальон в тонкий блин. Выжило всего несколько человек.

- Ну так радуйся, - пожал плечами Риччи. – На флоте и не такие встречи случаются. Но на учебном процессе это сказываться не должно. Я достаточно ясно выразился?

- Да, господин мастер-сержант. Я готов продолжить.

- Разбирать это позорище не будем, - кивнул инструктор. – Ты слил миссию, толком не успев даже начать. Возвращайся в капсулу тренажера, пройдешь её заново. И вот что… Если не станешь расслабляться и продолжишь показывать нормальный прогресс в освоении техники, так и быть, в реальных полетах иногда буду ставить тебя в пару с твоим сослуживцем. Конечно, если его не выпрут из Школы раньше, чем он получит необходимый допуск. У нас это запросто.

***

- Господин контр-адмирал, мастер-сержант Риччи по вашему приказанию…

- Проходите, мастер-сержант, - прервал доклад инструктора начальник школы, взглядом указав подчиненному на кресло. – Как ваша группа? Много кандидатов на отчисление?

- Трое, - немного помолчав, ответил Риччи. – В двоих я совершенно не сомневаюсь – они абсолютно необучаемы. Не понимаю, как им удалось пройти вступительные испытания. По поводу третьего можно ещё посмотреть, но, боюсь, ничего хорошего из него в любом случае не получится, хотя до выпуска может и дотянет…

- Попробуйте вытянуть хотя бы его, - с едва заметной досадой в голосе ответил начальник школы. – Меня постоянно напрягают из Управления. Во флоте огромный дефицит кадров по нашему направлению, и за каждого отчисленного приходится подробно отчитываться.

- Сделаю всё, что смогу, господин контр-адмирал.

- Ладно, с этим понятно, - кивнул Пинс. – Как ваш подопечный, на которого я просил обратить особое внимание?

- Занятия с курсантом Строговым я веду по индивидуальной программе, хотя его одногруппники, да и он сам, об этом пока не догадываются.

- Даже так? Почему возникла такая необходимость?

- У него очень высокая скорость освоения нового материала, причем это касается как теории, так и практики. Я бы сказал, аномально высокая. Мне такие курсанты раньше не встречались. Возможно, это связано с тем, что у него установлен офицерский комплект имплантов специализации «Пилот», однако в полной мере темп его прогресса только имплантами объяснить нельзя. На скорость усвоения теоретических знаний их наличие если и влияет, то только косвенно, через повышение общей работоспособности. А у него теория от практики не отстает, а местами и опережает.

- Врожденные способности?

- Вероятно, да, - подумав пару секунд, ответил мастер-сержант. - Похоже, этому парню очень не повезло с местом рождения. Я бы не назвал хорошей стартовой позицией социальную школу на полудохлой пустотной станции у самых внешних границ СКВВ. Там, где дожить до совершеннолетия – уже подвиг, ситуация с социальными лифтами, как правило, обстоит не лучшим образом, и его пример это только подтверждает. В Метрополии Строгова ждали бы совсем другие перспективы.

- Может ещё и ждут… - негромко произнес контр-адмирал. – Хотя вряд ли. Клеймо чужака с окраины будет преследовать его всю жизнь. Если, конечно, он доживет до окончания контракта и решит остаться в одной из старых колоний.

Начальник школы какое-то время молчал, о чем-то напряженно размышляя, а мастер-сержант терпеливо ждал продолжения разговора, не сомневаясь, что Пинс вызвал его к себе не для того, чтобы обсудить ход учебного процесса.

- Как идут дела у второго пехотинца, прибывшего к нам почти сразу после Строгова? – наконец спросил контр-адмирал.

- Курсант Салазар обучается не в моей группе, - чуть замявшись, ответил Риччи, - но Строгов говорил мне о нем, и я поинтересовался у инструктора Рейеса ходом его обучения. Ничего особенного. Вполне средний курсант с выраженным уклоном в практику и некоторым отставанием в теоретических дисциплинах. Хорошая реакция, неплохо с координацией, технику осваивает вполне сносно, но соображает местами туго, хотя совсем уж тупым его назвать нельзя. Курс обучения, скорее всего, пройдет и выпускное испытание сдаст, однако это и всё. Пилот малого внутрисистемного разведчика – его потолок.

- Строгов и Салазар как-то пересекаются в процессе обучения?

- Нет, господин контр-адмирал. Только если встречаются случайно в коридорах или в столовой. Я, правда, обещал Строгову, что в реальных полетах буду иногда ставить их в пару. Когда получат допуск, само собой. Собирался поговорить на эту тему с инструктором Рейесом.

- В этом нет необходимости, - отрицательно качнул головой начальник школы. – Завтра курсант Салазар будет переведен в вашу группу под предлогом плановой ротации обучающихся в соответствии с их текущим уровнем подготовки. И вот что, мастер-сержант. Мне нужно, чтобы Строгов и Салазар пересекались чаще. Я не понимаю, зачем кадровой службе флота понадобилось присылать к нам ещё одного выходца из СКВВ сразу вслед за Строговым. Эта ситуация вызывает вопросы не только у меня. Капитан второго ранга Фасси даже написал на мое имя рапорт… Впрочем, ладно, это только моя головная боль. Понаблюдайте за ними обоими, мастер-сержант. Это не официальный приказ, а, скорее, неформальная просьба. Кто-то затеял в моей школе некую игру с непонятными целями, а я очень не люблю, когда на вверенной мне территории что-то происходит за моей спиной.

- Сделаю всё, что в моих силах, господин контр-адмирал, - выдержав небольшую паузу, ответил Риччи.

- Не сомневаюсь, - медленно кивнул Пинс. – И ещё. Вы сказали, что собираетесь поставить их работать в паре, когда они получат допуск к полетам. По возможности не тяните с этим. Нужно дать им себя проявить. Посмотрим, как они будут действовать, оказавшись вместе.

***

Ситуация не нравилась мне всё больше. Мало того, что Салазар умудрился пролезть в одну со мной Школу, так его ещё и зачем-то перевели в мою группу. Возможно, конечно, это устроил мастер-сержант Риччи, причем из лучших побуждений, но что-то я в этом сомневался – не его уровня решение. Как бы то ни было, теперь я виделся со своим навязчивым сослуживцем намного чаще. Мало того, мне регулярно приходилось проходить с ним учебные миссии в паре.

Нас уже допустили к реальным полетам, причем одними из первых. Остальные курсанты всё ещё упражнялись на виртуальных тренажерах, а нас с Салазаром мастер-сержант регулярно гонял на полигон. Так называлась специальная область пространства в поясе астероидов, начинавшемся почти сразу за орбитой Раббада-10. Здесь Школе выделили довольно большой сектор, закрытый для любых других полетов и предназначенный только для тренировки будущих пилотов малых разведывательных кораблей.

В качестве носителя для наших внутрисистемных разведчиков использовался старый транспортный корабль, переделанный в некое подобие небольшого авианосца. Прыжковый гипердвигатель с него демонтировали, так что о межзвездных перелетах бывшему транспортнику пришлось забыть. Зато освободившегося места как раз хватило для оборудования лётной палубы – просторного ангара со всем необходимым для подготовки к вылету малых внутрисистемных кораблей и их приему после возвращения из учебных полетов.

В паре с Салазаром мне предстояло лететь далеко не впервые. До этого наши миссии проходили без особых проблем, если не считать того, что девяносто процентов наших провалов происходило из-за ошибок моего напарника. Сам я Салазара ни в чем не обвинял и относился к его косякам спокойно, но вот отсутствие какой-либо реакции на происходящее со стороны мастер-сержанта Риччи меня несколько удивляло. Инструктор лишь терпеливо объяснял нам, где мы облажались, и отправлял в новый полет.

Правда, довольно часто по условиям миссии нам приходилось действовать друг против друга, и вот тогда я Салазара не жалел. Бывший бригадир банды из шахтерского городка злился и тихо ругался нехорошими словами, возвращаясь на транспортный корабль после таких вылетов, но тоже проявлял чудеса терпения, хоть и бросал на меня иногда не самые приветливые взгляды.

В этот раз нам вновь предстояло действовать вместе и, казалось бы, нас ждал обычный рутинный вылет, однако мне почему-то было не по себе. В поведении Салазара что-то неуловимо изменилось, хотя внешне это почти никак не проявлялось. Тем не менее интуиция подсказывала мне, что в этот раз стоит быть предельно внимательным. Я пытался понять, что же пошло не так, но вспомнил лишь одну удивившую меня деталь.

В последние дни Салазар перестал пытаться при каждом удобном случае завести со мной разговор о каком-то мутном бизнесе, связанном с контрабандой биогенных компонентов из Метрополии в СКВВ и Республику Фо. Что-то такое Салазару наплёл доктор, ставивший ему импланты, и бывший бандит загорелся идеей сделать на этом большие деньги. Идея отдавала изрядным бредом и совершенно неоправданным риском, но Салазара это не останавливало. Так вот, уже пару дней как его словесный поток на эту тему вдруг резко иссяк…

Я понимал, что, в общем-то, это совершенно ни о чем не говорит. Видимо, было что-то ещё, но я никак не мог выудить из памяти нужное воспоминание, и от этого становилось только тревожнее.

- Бортам семь и одиннадцать взлет разрешаю, - прозвучал в наушниках шлема голос Риччи, и почти сразу створки внешних ворот лётной палубы бодро поползли в стороны, открывая нашим взглядам вид на черноту космоса, испещренную яркими точками звезд.

- Салазар, сегодня ты командир пары, - выдал последнюю вводную мастер-сержант.

- Принято, - совершенно нехарактерным для него невозмутимым тоном ответил мой напарник. – Взлет!

***

Салазар не сомневался, что фарт от него не отвернется. Он знал, что удача любит только тех, кто регулярно дергает судьбу за хвост, не опасаясь её клыков и когтей. И весь его не столь уж богатый жизненный опыт подтверждал этот вывод. Ну, или, он просто не желал заострять внимание на тех эпизодах, которые противоречили этой жизненной позиции. Вот и сейчас, сидя в кабине внутрисистемного разведчика, он верил, что у него всё получится именно так, как задумано.

На взгляд Салазара, его оптимизм имел под собой все основания. Он успешно прошел вступительные испытания в Школу пилотов-разведчиков, хотя очень боялся, что его расколют во время тестирования на полиграфе. Однако наниматели не соврали, и почти сутки специальных тренировок, подкрепленных неким хитрым препаратом, введенным ему в кровь, позволили утаить от детектора лжи истинный мотив его появления в Школе.

Конечно, против настоящего допроса квалифицированными следователями этот метод ему бы не помог, но Школа младшего комсостава – это всё же не контрразведка, так что, аккуратно избегая совсем уж прямой лжи, Салазару удалось обойти все неудобные вопросы и ввести вычислитель приемной комиссии в заблуждение. Правда, потом, когда биохимическая дрянь в его крови перестала действовать, наступил жестокий откат, и несколько дней Салазар чувствовал себя буквально пропущенным через мясорубку, но это была вполне приемлемая цена за то, что он рассчитывал получить после выполнения порученной ему работы.

Дальше ему тоже продолжало везти. Без всяких усилий с его стороны он оказался в одной группе со Строговым, и довольно быстро новый инструктор стал ставить их в пару на занятиях по летной подготовке. Фактически первый этап его договора с неизвестными нанимателями выполнился как бы сам собой – он подобрался вплотную к своей цели. Следующий ход должны были сделать его партнеры, и ждать они себя не заставили.

Связь с нанимателями Салазар держал через вольнонаемного техника, занимавшегося в Школе обслуживанием каких-то вспомогательных систем. Судя по всему, этого маленького неприметного человечка наняли совсем недавно и использовали втемную. Он выполнял мелкие поручения, ничего не зная о конечных целях тех, кто платил ему деньги. Пару дней назад этот живой почтовый ящик скинул на коммуникатор Салазара информационный пакет с вирт-картой, дающей доступ к портам технического обслуживания учебного корабля-разведчика с правами сервисного инженера завода-изготовителя. Там же содержалась новая прошивка для корабельного вычислителя с простой и понятной инструкцией по её установке.

Долго ждать удобного момента не пришлось. Полученное учебное задание прекрасно подходило для реализации разработанного нанимателями плана. Сегодня им предстояло действовать в паре, да ещё и мастер-сержант Риччи назначил Салазара командиром. А это значит, что ему не составит труда в нужный момент сблизиться с кораблем Строгова на достаточно короткую дистанцию.

Аккуратно оторвав свой корабль от летной палубы, Салазар вывел его из ангара, оказавшись в открытом космосе. Внутрисистемный разведчик Строгова следовал за ним, соблюдая предписанный взлетным регламентом интервал.

- Седьмой базе, - привычно доложил Салазар. – Взлет выполнен, от носителя отошли. Приступаем к разгону.

- Принято, - коротко ответил инструктор.

Салазар начал плавный набор скорости, пока не торопясь активировать полученную от техника вирт-карту. В принципе, это можно было сделать уже сейчас, но он решил на всякий случай сначала увеличить дистанцию с кораблем-носителем.

Задав вычислителю необходимый курс, Салазар выждал пару минут, борясь с нарастающим внутренним напряжением. Адреналин всё сильнее бурлил в его крови, и терпеть дальше бывший криминальный бригадир уже не мог. Он поднес руку с коммуникатором вплотную к панели сервисного терминала вычислителя и ввел короткий код, запускающий процесс установки новой прошивки.

В инструкции говорилось, что жесткой перезагрузки вычислителя процесс не потребует. Новая прошивка встанет поверх существующей, не мешая выполнению искусственным интеллектом текущих задач. В телеметрии, передаваемой на корабль-носитель, тоже не должно было возникнуть ничего подозрительного. По крайней мере, теоретически. Однако Салазар хорошо знал, что практика может сильно отличаться от теории и ничего не мог поделать с охватившим его волнением.

- Не дергайся, седьмой, - прозвучал на приватном канале связи недовольный голос инструктора, обратившего внимание на изменившиеся медицинские показатели Салазара. – Вы ещё даже не вышли в исходную точку, а ты уже на взводе. Не заставляй меня жалеть, что назначил тебя ведущим пары.

- База, я в порядке, - Салазар усилием воли заставил себя собраться. – Продолжаю выполнение поставленной задачи.

- Ну, продолжай… - с явным сомнением в голосе ответил Риччи. – И постарайся не разочаровать меня хотя бы сегодня.

- Принято, база.

Ведя диалог с мастер-сержантом, Салазар внимательно следил за тем, как постепенно заполняется полоска индикатора установки новой прошивки. Она уже перевалила за пятьдесят процентов. Если верить полученным инструкциям, после завершения процесса вычислитель снимет все ограничения с боевых систем корабля и перейдет в режим ожидания команды на активацию специального алгоритма. Отдать её должен Салазар, выбрав для этого наиболее подходящий момент, а дальше, как утверждали наниматели, искусственный интеллект сделает всё сам. Выглядеть это будет, как некий сбой или троянская программа, и никаких претензий к пилоту потом не возникнет. По легенде в какой-то момент вычислитель просто перехватит у него управление кораблем, и он останется простым зрителем, не имеющим возможности ничего предпринять.

- Седьмой базе. Мы в исходной точке, - доложил Салазар, когда они оказались недалеко от тусклой карликовой планеты, достаточно крупной, чтобы иметь несколько небольших спутников.

- Приступайте.

- Принято.

На тактической голограмме отливающая красным поверхность карликовой планеты выглядела мрачно и даже отталкивающе.

«Не самое приятное место, чтобы здесь умереть, - мысленно обратился к Строгову Салазар. – Но, выбора у тебя не будет. Извини, ничего личного».

***

Всё вроде бы шло как обычно, но нехорошее предчувствие никуда уходить не собиралось. Салазар обменивался с инструктором дежурными фразами на общем канале и вроде бы не проявлял никаких признаков волнения, а вот мне всё ещё было не по себе.

Задача, поставленная нам инструктором, на первый взгляд не выглядела сложной, но я уже успел неплохо узнать Риччи. Бывали, конечно, и исключения, но чаще всего кажущаяся простота его заданий оказывалась лишь способом заставить курсанта расслабиться и наделать ошибок.

По легенде стационарный сканер, установленный флотом в ничейной звездной системе, обнаружил малый транспортный корабль Акрид. Вернее, некий объект, отдаленно на него похожий. Засечь его удалось почти на предельной дистанции, поэтому точная идентификация оказалась невозможной. К тому же сканер довольно быстро потерял контакт с целью. Противник бесследно исчез, как будто растворившись в пространстве, и произошло это как раз где-то недалеко от карликовой планеты, в окрестности которой мы только что прибыли.

Наша задача заключалась в том, чтобы скрытно проверить, что здесь понадобилось малому транспортнику Акрид, и по возможности установить, как ему удалось внезапно стать невидимым для аппаратуры стационарного сканера. При этом мы не должны были позволить Акридам себя обнаружить. Ну, если, конечно, они действительно здесь находились. Впрочем, вряд ли мастер-сержант стал бы подсовывать нам пустышку. Какая-нибудь подлянка на этом крупном булыжнике или его спутниках нас однозначно поджидала.

- Одиннадцатый, расходимся, - отдал свой первый приказ Салазар. – Первым проверяем самый дальний спутник. Заходим с двух сторон на минимальной мощности двигателей.

На развернутой передо мной тактической голограмме появились пунктирные линии, отмечающие траектории нашего сближения с небольшим каменным обломком, многие тысячи лет наматывающим бесконечные витки вокруг невзрачной карликовой планеты.

На мой взгляд, Салазар выбрал не лучшую тактику. Конечно, небольшой спутник, состоящий из смеси камня и льда, вряд ли мог чем-то заинтересовать Акрид, но сразу лезть к нему на разведывательных кораблях однозначно не стоило. На месте моего напарника я бы вообще поначалу держался от планеты подальше и отправил бы вперед разведзонды в автономном режиме с приказом использовать только пассивное сканирование. Небольшие размеры и хорошие маскировочные поля делают зонды очень трудной целью для обнаружения, особенно если они не используют гиперсвязь и не задействуют сканеры на полную мощность.

Конечно, я мог высказать эти соображения Салазару, но сегодня он был командиром нашей пары, и лезть к нему с советами я не стал. Во-первых, это однозначно не одобрил бы мастер-сержант, а во-вторых… Я по-прежнему испытывал серьезное беспокойство, и оно явно не было связано с успехом или неудачей нашей учебной миссии. Поэтому отвлекаться на споры с Салазаром у меня не возникло никакого желания.

Дальний спутник никаких сюрпризов нам не преподнёс, что меня даже несколько удивило. От мастер-сержанта Риччи вполне можно было ожидать любой пакости, вроде установленного на нем условными Акридами автоматического поста сканирования пространства. Однако в этот раз нам повезло. Вернее, не нам, а Салазару. Если бы мы провалили миссию на этом этапе, ко мне у инструктора никаких претензий бы не возникло.

- Одиннадцатый, двигатели на минимальную тягу, - приказал Салазар. – Прижимаемся к поверхности этого булыжника. Остальные спутники сначала проверим с помощью зондов.

- Принято, седьмой.

Видимо, даже Салазару, с его авантюрной склонностью к немедленным действиям и максимально быстрому решению любых возникающих проблем, стало понятно, что двигаться дальше, рассчитывая только на сканеры и маскировочные поля наших кораблей, мягко говоря, рискованно.

- Одиннадцатый, займи позицию прямо передо мной, - продолжил раздавать указания Салазар. – Пуск зондов попарно. Сначала ты, потом я. Твоя цель – самый крупный спутник. Отправишь туда оба зонда. Остальными займусь я.

- Выполняю.

Вроде бы почти всё в прозвучавшем приказе выглядело достаточно логично. Правда, я не совсем понял, зачем Салазару понадобилось менять мою позицию. Выпустить зонды я прекрасно мог и оттуда, где находился в данный момент. Тем не менее обсуждать полученный приказ я не стал, хоть и отметил про себя, что любое лишнее перестроение – это плюс несколько десятых процента к шансу быть обнаруженными. Я не сомневался, что на «разборе полетов» Риччи обязательно укажет Салазару на эту оплошность, но, честно говоря, мне это в тот момент было глубоко безразлично.

- Седьмой, зонды ушли к цели, - доложил я Салазару, в точности выполнив его приказ, и приготовился к долгому ожиданию.

Зонды летают неспешно, особенно в режиме максимальной скрытности, так что до получения первых результатов сканирования могло пройти довольно много времени. Однако предаться вполне законному безделью мне не удалось. Буквально в следующую секунду события начали стремительно развиваться совсем не по тому сценарию, который я себе уже успел вообразить. Да и к изощренным подлянкам мастер-сержанта Риччи произошедшее тоже явно не имело никакого отношения.

Мой корабль тряхнуло так, что у меня потемнело в глазах. Страховочные крепления надежно удерживали в кресле мое упакованное в лёгкий лётный скафандр тело, и это уберегло меня от серьезных травм или даже летального исхода. Однако, судя по взвывшему в кабине сигналу боевой тревоги и множеству красных надписей на виртуальных экранах, я получил лишь небольшую отсрочку.

Корабельный вычислитель отреагировал мгновенно. Это был один из тех случаев, когда искусственный интеллект действует намного лучше человека. Я ещё даже не успел осознать, что произошло, а двигатели корабля уже перешли в режим форсажа и мой малый разведчик совершил резкий маневр уклонения с одновременным набором скорости.

Гравикомпенсаторы не справились с нагрузкой, и меня изрядно мотнуло вправо, а потом от души вдавило в кресло, но зато следующая пара летящих в мой корабль плазменных сгустков задела силовой щит лишь по касательной.

- Корабль под дружественным огнем! – доложил вычислитель. – Ресурс щита пятьдесят три процента.

Меня продолжало бросать из стороны в сторону, но я всё же смог сфокусировать взгляд на тактической голограмме. В космосе происходило нечто совершенно невозможное. Малый разведчик Салазара практически в упор всадил в мой корабль залп из двух своих плазменных пушек, снеся почти половину ресурса силовой защиты, и теперь пытался меня добить.

- Седьмой, что происходит?! Немедленно прекратить огонь! – орал на общем канале мастер-сержант Риччи.

- Не могу! – чуть ли не визжал в ответ Салазар. – База, я утратил контроль над кораблем. Вычислитель не выполняет мои команды!

- Прикройся спутником! – приказал я вычислителю, надеясь, что изрядно просевший щит выдержит до того момента, как мне удастся скрыться от преследователя за острыми скалами угловатой каменно-ледяной глыбы.

Происходящее не лезло ни в какие рамки разумного. При выходе в учебный рейд всё оружие наших кораблей было переведено в тренировочный режим. Оно могло только имитировать ведение огня, но не стрелять по-настоящему. Хорошо хоть силовые щиты никто не стал отключать, иначе я уже разлетался бы по окружающему пространству облачком быстро остывающей плазмы.

- Салазар, активируй аварийный режим! – всё ещё пытался как-то решить проблему инструктор. – Я не могу сделать это дистанционно, команды удаленного контроля не проходят.

В ответ на общем канале раздалось только какое-то неразборчивое кваканье, в котором практически невозможно было узнать голос Салазара. Мне показалось странным, что вычислитель, по какой-то причине перехвативший управление его кораблем, не вырубил связь в ту же секунду, когда открыл огонь, а сделал это только сейчас, да и то как-то криво.

- Строгов, доклад! – прорычал в наушниках голос Риччи.

- Уклоняюсь от огня седьмого, - сейчас мне было совершенно не до посторонних разговоров, но посылать инструктора куда подальше я не стал. – Ресурс щита тридцать процентов.

- Держись сколько сможешь, и не уходи от спутника. В открытом космосе он тебя сразу расстреляет. Мы уже идем к вам. Если продержишься до подхода носителя, мы прикроем тебя своим силовым щитом и примем на борт.

План Риччи был неплох, однако старый транспортник – очень неторопливая штука, и я понимал, что вряд ли смогу успешно уворачиваться от огня корабля Салазара до его подхода. Маневренность у него была не хуже моей, так что уклоняться от летящих с огромной скоростью плазменных сгустков удавалось далеко не всегда, даже несмотря на то, что мне активно помогал в этом вычислитель.

- Ресурс щита двадцать процентов!

Доклад корабельного ИИ совершенно не добавил мне оптимизма. Я уже не сомневался, что если ничего не изменить в текущем раскладе, корабль Салазара меня обязательно добьет. А что я мог предпринять? Уходить от спутника однозначно было нельзя, в этом я с Риччи был полностью согласен, но и каменный булыжник, вокруг которого мой корабль крутился в смертельном танце, не обеспечивал мне достаточной защиты.

Выпускать оптоэлектронные фантомы в такой ситуации тоже было бессмысленно. На столь короткой дистанции сканеры корабля Салазара распознали бы фальшивки за сотые доли секунды.

- Мастер-сержант, разблокируйте мне пушки! – потребовал я от инструктора, отреагировав на внезапно вспыхнувшую в голове мысль.

- Не могу! – почти извиняющимся тоном выдавил в ответ инструктор. – Если ты расстреляешь седьмого, я пойду под трибунал.

Я прекрасно понимал Риччи. Одно дело, когда съехавший с катушек корабельный вычислитель открывает огонь по своему ведомому. Это несчастный случай, авария, сбой, да что угодно, но не преднамеренное убийство. И совсем другое, когда инструктор сам дает в руки одному курсанту оружие для уничтожения другого, вина которого в инциденте не доказана и, вполне возможно, вообще отсутствует. Вот только я не собирался убивать Салазара, но у меня были считанные секунды на то, чтобы убедить в этом инструктора. Решив, что здесь поможет только шоковая терапия, я заорал диким голосом, наплевав на всякую субординацию:

- Риччи, ты охренел? Я не буду стрелять в Салазара. Мне нужно только раздолбать в хлам пару скал на спутнике, чтобы прикрыться их обломками. Активируй пушки или пойдешь под трибунал за то, что дал этой железке убить своего подопечного, хотя мог это предотвратить!

- Удачи, курсант, - неожиданно спокойным голосом ответил инструктор. – Мы будем у вас через шесть минут.

Его слова практически слились с докладом вычислителя:

- Ресурс щита двенадцать процентов. Оружие переведено в боевой режим.

Искусственный интеллект слышал мой диалог с мастер-сержантом, и ему даже не пришлось отдавать никаких дополнительных команд. Прямо перед моими глазами появились прицельные маркеры, а в отдельном окне тактической голограммы развернулась быстро проносящаяся под кораблем поверхность спутника.

Первым же залпом я снес высокий скальный выступ, являвшийся частью гребня метеоритного кратера. Веер раскаленных обломков и облако светящейся пыли рванули вверх, легко преодолевая слабую гравитацию.

- Прикройся этой завесой, - приказал я вычислителю, уже выбирая следующую цель.

Корабль совершил резкий маневр, уходя влево, и разлетающиеся осколки на несколько секунд отделили мой малый разведчик от преследователя. Очередной залп его пушек не достиг цели. Оба плазменных сгустка сдетонировали, столкнувшись с каменными обломками.

Следующим выстрелом я снес ещё одну скалу, и к одному каменно-ледяному гейзеру, поднявшемуся с поверхности спутника, добавился второй. Теперь вычислителю стало намного легче уклоняться от залпов корабля Салазара, и он даже смог перебросить часть энергии с двигателей на подзарядку накопителя силового щита. Правда, к сожалению, восстановление его ресурса шло слишком медленно, а мне ещё предстояло как-то добраться до приближающегося к нам транспортника. Во время этого маневра мой корабль вполне мог поймать щитом пару плазменных сгустков.

- Держись, Строгов, мы уже рядом, - прозвучал в наушниках напряженный голос мастер-сержанта. – Две минуты.

Вычислитель корабля Салазара пытался адаптироваться к изменившейся ситуации. Он предпринял попытку атаковать меня сверху, пользуясь разрывами в облаках пыли и осколков, поднятых моей стрельбой по поверхности спутника, однако сделать это ему оказалось непросто – мои пушки разнесли в куски уже достаточно скал, чтобы изрядный участок поверхности окутался почти непроницаемой для плазменного оружия завесой.

- Пройди как можно ниже над этим разломом, - я указал вычислителю на длинный провал, уродливым шрамом тянувшийся вдоль экватора спутника. – И обработай его края из турелей ближней обороны.

- Выполняю.

Имея четкий приказ, корабельный вычислитель исполнил предписанный маневр с филигранной точностью, и за моим кораблем, быстро проскочившим почти над самым разломом, поднялась новая клубящаяся стена каменно-ледяного крошева.

- Одиннадцатый, видим тебя, - вновь прорезался в наушниках голос инструктора. – Прими курс отхода под прикрытие силового щита носителя.

Терминал системы связи издал бодрый писк, сигнализируя о поступлении информационного пакета, и на тактической голограмме вспыхнула нить маршрута моего отступления. Я бросил взгляд на индикатор ресурса силового щита и тихо ругнулся про себя. Накопитель был заполнен едва на двадцать процентов.

- Вычислитель, начать отход по полученному маршруту, – приказал я, всадив ещё один залп в поверхность спутника.

- Выполняю.

Покинув область, затянутую облаками пыли и каменных обломков, мой корабль лишился прикрытия, но здоровенная туша бывшего транспортника уже маячила совсем рядом. И всё же корабль Салазара успел выйти на удобную позицию для стрельбы и дать ещё один залп. Бросив мой малый разведчик в очередной маневр уклонения, вычислитель смог увернуться от одного из плазменных сгустков, но второй ударил в сильно ослабленный силовой щит и смог его частично пробить.

Надрывно взвыл сигнал аварийной тревоги, и тяга двигателя резко упала, однако мой корабль всё же не вывалился из режима частичного погружения в гипер. К тому же навстречу мне продолжал двигаться наш корабль-носитель, выжимая всё что можно и нельзя из своих древних движков.

Я знал, что ещё одного такого удара мой разведчик не выдержит, но теперь от меня больше ничего не зависело. Носитель был уже совсем рядом, и мы быстро сближались. Всё решали буквально секунды. Пушки Салазара перезарядились и вновь выстрелили. Мой корабль слегка вздрогнул, однако это явно не было попаданием, а через долю секунды прямо за кормой возникла яркая сдвоенная вспышка.

- Силовой щит корабля-носителя успешно рассеял оба плазменных сгустка, - бесстрастно констатировал вычислитель. – Активирую режим аварийной посадки на летную палубу.

На меня вдруг навалилась чудовищная перегрузка. Гравикомпенсаторы не смогли полностью погасить последствия аварийного торможения моего корабля силовыми полями, генерируемыми демпферами посадочного комплекса носителя. Несмотря на вовремя отключившийся режим полупогружения в гипер, мой разведчик влетел в ангар на слишком высокой скорости, и теперь кокон силовых полей экстренно гасил её до допустимых значений.

В какой-то момент я, похоже, всё-таки потерял сознание, но, вероятно, ненадолго. Во всяком случае, финал нашего с Салазаром несостоявшегося рейда я не пропустил. Захваченный взбесившимся вычислителем корабль ещё дважды пытался пробить силовой щит транспортника, но эти попытки были заранее обречены на провал. Маломощные плазменные пушки малого внутрисистемного разведчика не могли справиться с защитным полем крупного корабля.

Осознав тщетность своих усилий, искусственный интеллект прекратил огонь и на десяток секунд неподвижно завис в пространстве, уравняв свою скорость со скоростью корабля-носителя, а потом внезапно исчез в яркой вспышке, активировав систему самоуничтожения.

Я не знал, правду ли говорил Салазар, утверждая, что не имеет к действиям корабельного вычислителя никакого отношения, но что-то мне подсказывало, что он врал. Уж слишком многие нюансы указывали на его возможную причастность к произошедшему. Как бы то ни было, его гибель не вызвала у меня никаких эмоций. Впрочем, в тот момент я вообще ничего не чувствовал. На меня навалилась какая-то всеобъемлющая пустота и безразличие. Скорее всего, после испытанного организмом запредельного напряжения меня накрыл отходняк, с которым не смогли в полной мере справиться даже биогенные импланты.

Само собой, такое чрезвычайное происшествие, как гибель курсанта и потеря учебного корабля бесследно не прошло ни для кого. Школа младшего комсостава разведки флота гудела, как растревоженное осиное гнездо. Курсантов, конечно, никто особо не трогал, а вот начальство во главе с контр-адмиралом Пинсом попало под весьма основательную раздачу.

Для расследования инцидента прибыла представительная комиссия из Управления, и начала она с того, что взгрела нашего начальника школы по самое не могу. Как я понял, он не дал ход какому-то важному документу, связанному с обстоятельствами нашего с Салазаром появления в школе, и теперь ему это ставили в вину. Подробностей я, конечно, не знал, но по услышанным там и тут обрывкам фраз складывалась именно такая картина.

За меня тоже взялись более чем основательно, и теперь со мной работали совсем другие люди, на сосредоточенных лицах которых было буквально написано слово «контрразведка». Допрашивать эти ребята умели, да мне и скрывать-то было особо нечего, если не считать некоторых деталей, связанных с позитивной побочкой, накрывшей меня во время установки биогенных имплантов. Однако о ней никто не знал, поэтому вопросов на эту тему мне удалось избежать. Зато историю с кораблем-разведчиком корпорации «Кебрения» из меня вытянули во всех деталях и подробностях.

Детекторы лжи у контрразведчиков оказались очень качественными, да и умением разматывать ниточки событий, задавая правильные вопросы, они владели весьма неплохо. Поэтому рассказать мне пришлось многое. Тем не менее никакого состава преступления в моих действиях следователи, похоже, не обнаружили. Зато у них явно возникли конкретные подозрения по поводу того, кто именно устроил диверсию в школе пилотов-разведчиков, и я сильно подозревал, что у заказчиков и исполнителей этой акции скоро возникнут очень большие проблемы. Покушение на убийство гражданина Метрополии, состоящего на военной службе – преступление особой тяжести, и оставить его безнаказанным здесь никому даже в голову бы не пришло.

Мурыжили меня контрразведчики довольно долго, однако, выяснив всё, что им требовалось, оставили в покое. Несмотря на ведущееся расследование, занятия в Школе не прекращались. Флоту требовались пилоты-разведчики, и учебный процесс не должен был останавливаться ни на один лишний день. Меня, правда, от занятий временно освободили. Не потому, что ко мне возникли какие-то претензии, а в силу иных причин. Как я понял, мою дальнейшую судьбу должна была определить прибывшая из Управления высокая комиссия, но для этого ей сначала требовалось завершить расследование.

***

Мастер-сержант Риччи сидел в кресле-полиграфе, установленном напротив следователя, удобно расположившегося за широким столом, над которым было развернуто сразу три виртуальных экрана. По делу о гибели курсанта Салазара и покушении на убийство курсанта Строгова Риччи проходил как свидетель, но особо тяжкий характер преступления требовал применения детектора лжи ко всем участникам следственных мероприятий. Кроме самих следователей, естественно.

- Мастер-сержант, как к профессионалу у комиссии к вам претензий нет, - контрразведчик решил начать беседу не с кнута, а с пряника. – Однако оба фигуранта дела были вашими подопечными, и у моей службы возникает закономерный вопрос: замечали ли вы что-либо необычное в их поведении во время занятий и, особенно в день инцидента?

- Замечал, - медленно кивнул Риччи. – В самом начале учебной миссии курсант Салазар слишком сильно нервничал, что раньше за ним не замечалось. Второй настороживший меня факт – приказ о перестроении, которым Салазар заставил Строгова занять позицию ведущего. В этом маневре не было никакой необходимости, если, конечно, не рассматривать вариант вывода корабля Строгова в удобную точку для внезапного открытия по нему огня.

- Об этих фактах вы уже упоминали ранее, - ровным голосом произнес контрразведчик. – Может быть, вы заметили что-то ещё?

- Нет, господин следователь. Больше ничего необычного в день инцидента в поведении курсантов я не заметил. Разве что Строгов выглядел несколько менее сосредоточенным на выполнении задачи, чем обычно. Но это можно объяснить тем, что я назначил курсанта Салазара командиром их учебной пары. Соответственно, от Строгова на начальном этапе миссии требовалось только точное выполнение его приказов.

- Хорошо. Оставим на время день инцидента, - немного помолчав, продолжил задавать вопросы контрразведчик. – Можете ли вы отметить что-либо необычное, обратившее на себя ваше внимание, во время предыдущих занятий с курсантами Салазаром и Строговым?

- Салазар – обычный середняк. Не бездарность, но и особых талантов у него не просматривалось. Вообще ничего особенного, если не считать его криминального прошлого и периодически проскакивающих в речи блатных словечек. Если бы я руководствовался только соображениями эффективности учебного процесса, никогда не поставил бы этих курсантов в пару. Салазар только тормозил прогресс Строгова. Мне это было очевидно, но у контр-адмирала Пинса имелись другие соображения на этот счет, совершенно не связанные с процессом обучения.

- Об этих соображениях нам известно, - остановил мастер-сержанта контрразведчик. – В данный момент следствие интересует другое. С Салазаром мне всё более или менее понятно, а как вы можете охарактеризовать Строгова?

Риччи ответил не сразу, задумавшись, как лучше сформулировать ответ. Следователь его не торопил.

- За свою карьеру инструктора я не помню другого столь же способного курсанта, - наконец произнес мастер-сержант. – Я занимался с ним по индивидуальной программе, потому что стандартная не представляла для него вообще никакой сложности. Поэтому со своими одногруппниками Строгов пересекался мало. Впрочем, никто из них и не проявлял особого желания с ним общаться, несмотря на его очевидные успехи. В Строгове видели человека второго сорта, если вы понимаете, о чем я.

- А вы, значит, его таковым не считаете?

- Мне без разницы, где родился курсант, - пожал плечами Риччи. – Особенно если он на порядок талантливее тех, кто мнит себя элитой просто по праву рождения.

- Необычные взгляды для военнослужащего Метрополии, - усмехнулся следователь. – Хотя, конечно, это не мое дело. Ничего криминального в вашем взгляде на жизнь нет, а как я уже говорил, претензий к вашей квалификации у комиссии не имеется. Что ж, продолжим. Вы упомянули, что работали со Строговым по индивидуальной программе. Скажите, как далеко вы успели продвинуться?

- Я бы сказал, что курсант Строгов уже сейчас готов к промежуточному испытанию, которое проходят наши курсанты по итогам шести месяцев обучения. Скорость усвоения им нового материала и наработки практических навыков иногда ставит в тупик даже меня, хотя я повидал всякое.

- Тест Маккинзи проходят как раз на этом испытании? – уточнил следователь.

- Да, но через него мы пропускаем далеко не всех курсантов.

- Но ведь Строгов прошел этот тест при поступлении в вашу школу, не так ли? Значит, можно считать, что промежуточное испытание он сдал ещё тогда?

- Я бы так не сказал, господин следователь. В тот раз Строгов проявил себя не как пилот-разведчик, а как опытный и инициативный универсальный боец флотского спецназа, причем далеко не рядовой боец, прошу заметить. Он продемонстрировал высокую квалификацию в нескольких дисциплинах, которым в нашей школе уделяется лишь второстепенное внимание, а вот в нашей специализации Строгов тогда себя почти никак не показал. Впрочем, теперь он уже обладает почти всеми необходимыми знаниями и навыками пилота-разведчика, за это я могу поручиться.

- Пожалуй, я с вами соглашусь, - задумчиво произнес следователь. – Не буду скрывать, ваш Строгов заинтересовал мою службу. Я внимательно изучил запись прохождения им теста Маккинзи, и ещё более тщательно ознакомился со всеми подробностями последнего инцидента. А ведь до того был ещё и эпизод с рейдом вольного поисковика «Бекас» в область аномалий и сражение на Бартаге-7. Думаю, вы внимательно читали личное дело Строгова и должны об этом знать.

- Без подробностей. В личном деле отсутствуют многие важные детали.

- У вас будет возможность с ними ознакомиться, - неожиданно заявил контрразведчик. – Если, конечно, вы согласитесь оказать нашей организации небольшую услугу. Совершенно секретную, как вы, вероятно, уже догадались.

- О чем идет речь?

- Курсант Строгов не останется в вашей школе. Мы забираем его себе, но мое начальство хотело бы, чтобы вы продолжили его индивидуальное обучение, как минимум, ещё в течение одного-двух месяцев. Тщательно проанализировав действия Строгова во время расследуемого инцидента, мое руководство пришло к выводу, что под вашим началом он достиг впечатляющего прогресса, и было бы правильно, чтобы именно вы довели начатое до конца.

Риччи внимательно посмотрел на контрразведчика и спросил после небольшой паузы:

- Я полагаю, вы хотите, чтобы я научил его не только тому, что предусмотрено программой нашей школы?

- Естественно, - кивнул следователь. – Вы ведь не просто так упомянули флотский спецназ, мастер-сержант. До того, как стать инструктором, вы имели богатый и разнообразный боевой опыт. Думаю, в обучении курсанта Строгова он вам очень пригодится.

- К чему вы собираетесь его готовить? Если вы хотите получить хороший результат, я должен это знать хотя бы в общих чертах.

- Хороший вопрос, мастер-сержант, однако ответ на него вы получите только если согласитесь на мое предложение и подпишете все необходимые документы о неразглашении. Итак, что вы решили?

- Знаете, господин следователь, я никогда не испытывал большой любви ко всякого рода секретности, - на лице Риччи появилась легкая улыбка. – Но Строгов слишком интересен мне, как профессионалу, и я не готов упустить возможность продолжить его обучение. Хочу посмотреть, что в итоге из него получится. Давайте ваши документы, я подпишу всё, что нужно.

***

Новая беседа с представителем контрразведки, к моему удивлению, проходила совершенно не в той обстановке, к которой я уже успел привыкнуть за время следствия. Несмотря на то, что обвинять меня в случившемся никто не пытался, раньше все мои встречи со следователями проходили исключительно в режиме опроса с применением инструментальных средств проверки правдивости моих ответов. Теперь же меня проводили в обычный кабинет, в котором полностью отсутствовала специальная аппаратура. Впрочем, почти наверняка какое-то спецоборудование здесь всё же имелось, но на показ его не выставляли.

- Следствие окончено, курсант Строгов, - поднял на меня взгляд контрразведчик, когда сопровождающий вышел из кабинета и плотно прикрыл за собой дверь. – К вам у нашей службы претензий нет. Напротив, у нас есть для вас предложение. Присаживайтесь за стол, нам нужно многое обсудить.

Особого волнения я не испытывал, но предчувствие, что в моей жизни прямо сейчас что-то может серьезно измениться, становилось всё отчетливее.

- Итак, курсант, в ходе расследования вскрылось множество очень интересных фактов из вашей биографии. По большому счету ни один из них не может быть поставлен вам в вину, особенно с учетом того, что большинство ваших действий, допускающих, скажем так, неоднозначное толкование, происходило вне юрисдикции Метрополии. Возможно, у властей СКВВ и могли бы возникнуть к вам какие-то неприятные вопросы, но для нашей службы всё это не имеет никакого значения. Скажу больше, те, кто устроил на вас охоту, очень скоро столкнутся с крайне неприятными проблемами. Покушения на жизни наших граждан мы никогда не оставляем безнаказанными.

Я невольно отметил, что последняя фраза была сказана без всякого пафоса, просто как констатация факта.

- Что ж, вступление окончено, - продолжил контрразведчик. – Теперь перейдем к сути нашего предложения. Флот уже некоторое время работает над планом операции, основная роль в которой отводится разведке. Не буду скрывать, подготовка идет сложно, и в первую очередь потому, что у нас не хватает людей, имеющих реальный опыт рейдов в те области пространства, где нам предстоит действовать. Догадываетесь, о чем речь?

- Зоны аномалий?

- Да, именно так. Пока вы не приняли мое предложение, я не могу раскрывать подробности, но вам ведь предстоит принять взвешенное решение, поэтому кое-что я всё же скажу. Рейд будет сложным. Думаю, не мне вам рассказывать, что такое области аномалий. Безопасных путей там просто нет. Однако перспективы, которые откроются пред вами в случае успеха, на мой взгляд, стоят того, чтобы рискнуть. Впрочем, решать, конечно, вам.

Контрразведчик сделал небольшую паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией, но я не проявлял никаких эмоций, и он продолжил:

- Итак, что вас ждет в случае согласия. Для начала вы продолжите подготовку под руководством мастер-сержанта Риччи и наших инструкторов, но уже не здесь, а в учебном центре контрразведки, и завершится она только тогда, когда мы сочтем, что вы полностью готовы к рейду. Далее будет сама операция, но о ней мы поговорим позже. Теперь о том, что будет после. Нам известно, что вы заключили контракт с армией Метрополии под влиянием… Ну, назовем это сложными жизненными обстоятельствами. О карьере военного вы никогда не мечтали, и этого не скрываете, хотя из вас мог бы получиться блестящий боевой офицер или весьма перспективный сотрудник нашей службы. Или вы с этим не согласны?

- Выходец с окраины освоенной зоны никогда не станет офицером армии или флота Метрополии, - мой ответ прозвучал спокойно и почти равнодушно. – А карьера в вооруженных силах СКВВ меня совершенно не привлекает, да и вряд ли меня там встретят с распростертыми объятиями. Корпорация «Кебрения» - слишком влиятельная структура в наших краях.

- Из любых правил бывают исключения, - возразил контрразведчик. – Если вы докажете, что по-настоящему полезны Метрополии, о вашем происхождении предпочтут забыть. Впрочем, не стоит забегать так далеко вперед. Давайте лучше вернемся к ближайшему будущему. В случае успешного завершения миссии вам будет предоставлен выбор. Вы либо получите новое звание и продолжите службу на одном из кораблей Седьмого флота, либо станете штатным сотрудником нашей службы. Однако есть и третий вариант. Вам будет предоставлено право в любой момент досрочно расторгнуть контракт с флотом Метрополии без каких-либо санкций и с выплатой крупного денежного вознаграждения, которого вам хватит, чтобы с комфортом обустроиться в любой из старых колоний.

Я мысленно усмехнулся. Ну да, так вы меня и отпустите вместе со всей информацией, которую я добуду в рейде. Однажды мне уже пришлось через такое пройти, и я ещё не забыл, чем это едва не закончилось. Само собой озвучивать эти мысли я не стал, и вместо этого задал следователю вопрос:

- Как я понимаю, никаких альтернатив сделанному вами предложению у меня нет?

- Ну почему же, - контрразведчик медленно откинулся на спинку кресла. – Вы можете отказаться и продолжить обучение в этой школе, однако мне почему-то кажется, что такая перспектива вам не слишком понравится. По итогам расследования комиссия будет рекомендовать руководству Управления снять контр-адмирала Пинса с должности начальника школы. Его место займет капитан первого ранга Фасси, а насколько я знаю, у вас с ним сложились несколько напряженные отношения, что, с учетом других сопутствующих обстоятельств, вряд ли сделает ваше дальнейшее обучение здесь хоть сколько-нибудь комфортным.

Да уж, в этом мой собеседник, несомненно, был прав. Скорее всего, мое обучение при таком начальнике, как Фасси, не просто станет некомфортным, но и вряд ли затянется надолго. Найти повод для моего отчисления новое руководство школы сможет достаточно легко. А если сразу и не найдет, так само же его и организует.

- Есть один нюанс, - я всё ещё сомневался, стоит ли добровольно лезть в очередную подготовленную для меня ловушку. – Отправляясь сюда, я обещал своему командиру, капитану второго ранга Мальцеву, вернуться на его корабль пилотом-разведчиком. Мне бы не хотелось нарушать данное ему обещание.

- А вы его и не нарушите, - заверил меня контрразведчик. – С командованием Седьмого флота уже согласовано участие лёгкого крейсера капитана Мальцева в планируемой нами операции, так что вы встретитесь даже раньше, чем ожидали. Правда, на время рейда у вас будет двойное подчинение, поскольку Мальцеву предстоит действовать в интересах нашей службы.

Судя по всему, за меня уже давно всё решили. Ни мой собеседник, ни его начальники совершенно не сомневались в том, что я соглашусь на их предложение, потому что деваться мне всё равно будет некуда. Вот такой выбор без выбора. Я не раз оказывался в ситуациях, когда плевать против ветра являлось единственным правильным образом действий, но сейчас был явно не тот случай.

- Хорошо. Я согласен, - мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы мой ответ прозвучал достаточно твердо.

- Я знал, что вы примете правильное решение, - удовлетворенно кивнул контрразведчик. Или всё-таки не совсем контрразведчик? Вроде бы эта контора не должна заниматься рейдами в аномальные зоны. Впрочем, кто их поймет, этих спецслужбистов? У них за любым фасадом может скрываться совершенно неожиданное внутреннее содержание.

***

К чему меня готовят, я понял далеко не сразу. То, что мне придется снова отправиться в зону аномалий, никто не скрывал с самого начала, но о том, в чем именно будет заключаться задача рейда, ни инструкторы, ни мой куратор долго не говорили ни слова, если не считать стандартной фразы: «Вы всё узнаете в свое время».

Однако, анализируя программу подготовки, я всё же кое о чем начал догадываться, и эти догадки мне совершенно не понравились. Прежде всего, я быстро понял, что, скорее всего, мне придется действовать в одиночку. Следовало это из того простого факта, что все мои учебные вылеты проходили не на малом внутрисистемном разведчике, а на корабле межзвездного класса, но одноместном, что, насколько я знал, в практике гражданского и военного флотов практически не встречалось.

Единственным известным мне исключением являлся корабль капитан-лейтенанта Маккинзи, который специально модернизировали для его миссии. Он тоже считался малым разведчиком, но в названии его класса отсутствовало слово «внутрисистемный», и это всё меняло. В корабле Маккинзи, как и в том, на котором сейчас летал я, имелся прыжковый гипердвигатель. Присутствовало и ещё одно сходство – в моем корабле тоже не было кают и рабочих мест для других членов экипажа, кроме командира, а управление всеми системами осуществлялось с командирского терминала.

Однако имелись и отличия. У Маккинзи практически не было времени на подготовку к операции, и чтобы он один мог справиться с управлением кораблем, на его малый разведчик установили мощный дополнительный вычислитель, взявший на себя большинство функций отсутствующих членов экипажа. А вот у меня такого вычислителя не оказалось. Устанавливать его не имело смысла, поскольку в зоне аномалий искусственный интеллект всё равно пришлось бы перевести в режим тупого исполнителя, работающего исключительно на самых примитивных узкоспециализированных нейронных сетях. В общем, пришлось смириться с тем, что работать во время рейда мне придется одному за всех членов экипажа, да ещё и возможности корабельного вычислителя будут при этом сильно урезаны.

Моим куратором оказался полковник Сафонов – тот самый контрразведчик, который предложил мне участие в предстоящей операции. Не уверен, что его звание и фамилия были настоящими, но для меня это особого значения не имело. Так вот, судя по всему, и Сафонов, и остальные работавшие со мной инструкторы не до конца верили в то, что за пару месяцев меня удастся подготовить к управлению кораблем в одиночку, особенно с учетом условий аномальной зоны. Видимо, именно поэтому они пока не торопились сообщать мне всю информацию о предстоящей миссии.

Я зубрил теорию, пытаясь за весьма ограниченное время освоить специальности навигатора, оператора систем сканирования и пилота, а потом часами не вылезал из виртуальных тренажеров, нарабатывая практические навыки. Специальность техника мне тоже пришлось осваивать, пусть и не в полном объеме, поскольку я знал, что во время рейда управлять ремдронами и разбираться с неисправностями и боевыми повреждениями корабля кроме меня будет некому.

Свободного времени практически не оставалось, однако думать о том, что мне предстоит, я не переставал. И главный из вопросов, которые у меня возникали, был связан именно с тем, что мне предстоит действовать одному. Я не понимал, зачем это нужно. Что мешало отправить в рейд нормальный корабль с полным экипажем? Прямо я этот вопрос инструкторам не задавал, понимая, что ответа не получу, но аккуратно пытался выудить из них хотя бы косвенную информацию, из которой потом можно будет собрать цельную картину происходящего. Увы, все мои старания почти ни к чему не привели.

По мере прохождения подготовки я стал замечать, что отношение ко мне инструкторов постепенно меняется. Когда меня только перевезли в учебный центр контрразведки флота, единственным, кто не сомневался в том, что я справлюсь с подготовленной для меня программой, был мастер-сержант Риччи. Однако уже через пару недель выражение скепсиса по моему поводу стало медленно исчезать с лиц моих инструкторов. В какой-то момент куратор всё же решил, что пора посвятить меня в детали предстоящей операции и вызвал к себе для беседы один на один.

- Я знаю, что у вас накопилось много вопросов, - негромко произнес полковник Сафонов, неспешно прохаживаясь по кабинету. – Вы не стойте, курсант, присаживайтесь, наш разговор коротким не будет. Прежде чем переходить к сути операции, вам следует узнать, почему вообще возникла необходимость в её проведении. Причиной стали те события, в которых вы недавно приняли самое деятельное участие, а именно прорыв Акрид к системе Бартага и её последующая оборона, стоившая армии и флоту Метрополии недопустимо больших потерь.

Полковник ненадолго прервался, что-то нажав на экране своего коммуникатора, и над его рабочим столом развернулась тактическая голограмма с участком звездной карты, на краю которой ярко желтой отметкой светилась звезда Бартаг. К ней вела длинная ломаная линия, резко обрывающаяся в пустоте.

- Это маршрут флота Акрид к системе Бартага, - пояснил Сафонов. – Вот здесь ему пыталась преградить путь одна из эскадр Седьмого флота, но потерпела поражение. Что было дальше, вы знаете, однако сейчас нас гораздо больше интересует та часть пути, которую противник проделал до этого момента. Атаки крупных сил Акрид случались и раньше, но настолько глубоко в наши тылы они никогда не проникали. Естественно, это событие заставило командование флота искать объяснение тому факту, что столь значительным силам противника удалось незаметно обойти все заслоны, патрули и стационарные сканеры, прикрывающие все опасные направления. Увы, те выводы, к которым пришла комиссия, расследовавшая этот инцидент, оказались более чем тревожными. Есть единственный маршрут, которым мог воспользоваться флот Акрид, не рискуя быть обнаруженным нашими сканерами. И этот маршрут проходит через область аномалий «Квинта».

Полковник вновь пару раз ткнул указательным пальцем в экран коммуникатора, и на тактической голограмме часть пространства подсветилась синим. Именно в этой области обрывалась линия маршрута флота акрид. Вернее, там она начиналась, и тянулась далее к системе Бартага.

- Надеюсь, курсант Строгов, вы понимаете, что это для нас означает?

- Акриды нашли способ преодолевать аномальные зоны? - ответил я, сам до конца не веря в то, что только что услышал. – Но ведь они никогда туда не заходили. Если, как нас учили, их кораблями действительно управляет искусственный интеллект, то от областей аномалий они должны держаться как можно дальше.

- Ученые и военные Метрополии тоже всегда так считали, - кивнул полковник. – Скажу больше, так всегда и было, до последнего времени. Однако факт остается фактом – Акриды прошли через аномальную зону, и теперь нам надо что-то с этим делать, но для начала нужно понять, как им это удалось.

- В этом и будет заключаться моя задача?

- Да, но не только. В идеале нам нужно узнать, какую цену врагу пришлось заплатить за этот прорыв. Дело в том, что при встрече с эскадрой Седьмого флота многие корабли Акрид уже имели боевые повреждения, и получить их они могли только в области аномалий. Мы не знаем, каким был состав их флота изначально. Возможно, значительная его часть погибла при проходе через аномалии. Мы видели лишь тех, кому удалось уцелеть.

- И вы, господин полковник, хотите, что бы я на одноместном корабле с почти не работающим вычислителем нашел для вас ответы на эти вопросы? Как вы себе это представляете?

- Не забывайтесь, Строгов, - в голосе Сафонова лязгнул металл. – Вы прошли подготовку, вполне достаточную для выполнения поставленной задачи, а ваш корабль оснащен лучшим оборудованием из имеющегося в нашем распоряжении.

- Разрешите вопрос, господин полковник?

- Слушаю, - взгляд Сафонова по-прежнему не предвещал мне ничего хорошего.

- Почему я лечу один? Что мешает отправить в рейд корабль с нормальным экипажем?

- Я уже думал, что вы так об этом и не спросите, - мрачно усмехнулся полковник. – Сами-то не догадываетесь?

- Мои догадки – это только мои догадки, господин полковник. Я бы хотел услышать вашу версию.

- Мою? Ну что ж, вы сами напросились. Давайте порассуждаем. Кто такой курсант Строгов? Выходец из СКВВ, совсем недавно получивший гражданство Бартага-7. Пока курсант, но перед началом операции будет произведен в сержанты. Я ничего не упустил?

- Пока всё верно, господин полковник.

- Тогда продолжим. Звание и статус у вас весьма скромные, но при этом вы обладаете уникальным специфическим опытом, которого нет практически ни у кого другого. А теперь представьте, что ваш корабль поведет в рейд полноценный экипаж. Какую должность вы в нем займете? Считаете, вчерашний курсант, недавно прибывший с окраины освоенной зоны, может занять пост командира корабля и отдавать приказы офицерам флота Метрополии? Это абсурд. В таком экипаже вы оказались бы младшим по званию, и все решения принимал бы командир корабля. В лучшем случае он бы иногда интересовался вашим мнением. Армия и флот держатся на жесткой иерархии, а она не допускает иных раскладов. Однако нам нужно совершенно другое. Успех в этом рейде может быть достигнут только в том случае, если все решения будет единолично принимать человек, уже побывавший в зоне аномалий, столкнувшийся с теми, кто там обитает, и сумевший выжить и вернуться. Я достаточно ясно ответил на ваш вопрос?

- Да, господин полковник.

Естественно, Сафонов сказал мне далеко не всё. Его ответ был лишь официальной версией, сочиненной специально для меня. Конечно, в чем-то он был прав. Найти экипаж, готовый выполнять мои приказы, не ставя их под сомнение, ему было бы действительно непросто. Разве что набрать его из таких же выходцев с окраины, как я сам. Вот только вряд ли контрразведчик Метрополии сможет считать таких людей достаточно надежными. Он и по поводу меня-то вряд ли спокоен, но я, по крайней мере, неплохо замотивирован – мне и бежать толком некуда, и морковка передо мной висит сочная и вкусная. А вот идея добавить в экипаж ещё несколько сомнительных личностей уж точно показалась бы ему совершенно неприемлемой.

Правда, это были ещё не все аргументы. Почему-то мне всё больше казалось, что моя миссия – это дорога в один конец, а посылать офицеров Метрополии в рейд, из которого они гарантированно не вернутся, даже контрразведке, видимо, не очень хотелось.

- Ну, раз с этим вопросом мы разобрались, - продолжил полковник, - то можно перейти к сути самой операции. К границам области аномалий «Квинта» вы выдвинетесь в составе отряда кораблей во главе с легким крейсером капитана второго ранга Мальцева. В состав отряда войдут также два эсминца, пять патрульных корветов и специализированный фрегат, который займется созданием поля стационарных сканеров у границ аномальной зоны и будет отвечать за поддержание связи с вашим кораблем во время рейда.

- Господин полковник, использование дальней гиперсвязи в области аномалий сопряжено с большими рисками… - начал я, но Сафонов не стал меня слушать.

- Курсант, в вашей характеристике с последнего места учебы сказано, что у вас есть проблемы с субординацией, - слегка повысил голос полковник. – И я всё больше убеждаюсь, что это не пустые слова. Где вас учили перебивать старшего по званию?

- Дисциплинарный устав Флота я знаю наизусть, господин полковник, - смутить меня подобными наездами было совершенно невозможно. - Спасибо за это контр-адмиралу Пинсу. Однако мне казалось, вам нужен результат, а не соблюдение мной этого документа буква в букву.

- Вот почему всегда бывает именно так? – картинно возмутился Сафонов. – Ни один молодой и инициативный исполнитель, умеющий думать своей головой, никогда не дружит с дисциплиной! Если бы вы запаслись хоть каплей терпения, курсант, вы бы уже знали, что связь будет организована довольно специфическим образом. На борт вашего корабля загрузят достаточный запас одноразовых передатчиков и ретрансляторов. После каждого выхода из гиперпрыжка вы будете сбрасывать такой передатчик, предварительно загрузив в его память текущий отчет о ходе миссии. При этом активироваться он будет только после того, как вы уйдете в новый прыжок. В итоге, если вызванное передачей возмущение гиперполя всё-таки привлечет хозяев аномальной зоны, к их прибытию вашего корабля там уже не будет.

Я слушал полковника Сафонова и всё больше убеждался, что, несмотря на теоретическую возможность вернуться после выполнения задания, никто из тех, кто планировал эту операцию, в мое возвращение не верил. Отсюда и такое пристальное внимание к способам связи и контроля – и поле стационарных сканеров вдоль границы аномальной зоны, и сеть патрульных корветов, тоже наверняка заточенных, прежде всего, под сбор информации.

Меня собирались бросить в яму со змеями и ядовитыми пауками, а потом внимательно наблюдать, как я буду пытаться там выжить. Они скрупулезно запишут каждое мое движение, чтобы потом всё тщательно проанализировать и выжать из моей героической гибели максимум полезных сведений.

Акриды каким-то образом смогли пройти через область аномалий, и адмиралы флота Метрополии хотели знать, как им это удалось. Конечно, все понимали, что я могу погибнуть раньше, чем успею что-то выяснить, но наверняка рассчитывали на то, что и в этом случае они многое успеют увидеть. И если информация окажется достаточно ценной, опробованный на мне подход можно будет тиражировать и запустить в серию.

На окраине освоенной зоны рождается немало детей с хорошими природными способностями, но практически без шансов реализовать их в жизни. И немалая часть из них в итоге оказывается на вербовочных пунктах, а потом и в армии Метрополии, так что у моего куратора и его коллег будет из кого выбирать. Впрочем, я очень сомневался, что им так уж легко удастся найти ещё кого-то, имеющего одновременно опыт выживания в аномальной зоне и комплект имплантов, усиленный позитивной побочкой, возникшей при их установке. Правда о побочке контрразведчики не знали и, вероятно, считали, что раз в их руках оказался один такой представитель окраины, то найдутся и другие.

***

Когда-то освоенная людьми зона представляла собой некое подобие диска с центром в Солнечной системе. Конечно, говорить о правильности его формы не приходилось, но в общих чертах это был именно диск, постепенно увеличивающийся в диаметре. Однако в какой-то момент в это планомерное расширение вмешались области аномалий, преградившие путь кораблям колонистов. Во многом именно из-за них была практически сорвана третья волна экспансии человечества. Корабли колонистов бесследно исчезали в аномальных зонах, а потом та же участь постигала эскадры боевых кораблей, отправленные на их поиски.

Безусловно, рано или поздно человечество справилось бы с этой проблемой. Границы аномалий были бы четко определены и внесены в навигационные базы данных. Разведчики нашли бы безопасные проходы между ними, и колониальные транспорты вновь отправились бы к ещё не исследованным звездам. Однако всему этому было не суждено сбыться – началось вторжение Акрид, поставившее крест на покорении человечеством новых пространств. Внезапно обрушившийся на окраинные государства враг сходу отгрыз изрядный кусок от освоенного людьми диска, добравшись даже до звездных систем Метрополии, и сразу стало ясно, что о новых мирах придется надолго забыть, потому что теперь ребром встал вопрос о том, как сохранить хотя бы уже имеющиеся колонии.

Вторжение сразу привело к гибели нескольких государств, образовавшихся в ходе второй волны экспансии, однако позже стремительное продвижение Акрид было остановлено возросшим сопротивлением флотов Метрополии. Враг почему-то не пытался атаковать освоенное людьми пространство с других направлений, упорно продолжая продавливать оборону старых колоний в изначально выбранном секторе пространства.

Причина такого поведения Акрид выяснилась не сразу, однако в какой-то момент стало ясно, что области аномалий мешают врагу не меньше, чем людям, и противник предпочитает действовать там, где аномальных зон меньше всего, а достаточно широкие проходы между ними позволяют более или менее свободно маневрировать крупными силами флота. Корабли противника управлялись искусственным интеллектом, но в аномальных зонах в его работе возникали необратимые сбои. Именно по этой причине Акриды предпочитали даже не приближаться к их границам, и люди это, естественно, использовали, не тратя силы на защиту направлений, прикрытых областями аномалий.

И вот теперь ситуация внезапно изменилась коренным образом. Или не изменилась… Всё зависело от того, насколько дорого обошелся Акридам этот прорыв. В высоких штабах, похоже, очень надеялись, что враг потерял в аномалиях чуть ли не три четверти отправленного в рейд флота. Такой расклад позволял рассчитывать, что статус-кво сохранится, и противник больше не решится на подобные авантюры.

Я прекрасно понимал генералов и адмиралов Метрополии, хорошо осознававших, что если Акриды смогут атаковать с любого направления, Земле и старым колониям придется в корне менять всю стратегию обороны. Далеко не бесконечные силы флота потребуется перераспределить на защиту областей пространства, считавшихся до последнего времени относительно безопасными.

Метрополии срочно требовались ответы на возникшие острые вопросы, и она собиралась получить их малой кровью, отправив меня таскать для нее каштаны из огня. Расчет моего куратора и тех, кто стоял над ним, был циничен, но по-своему рационален. С одной стороны, они считали, что я имею ненулевые шансы справиться с поставленной задачей, а с другой, моя гибель не стала бы ни для кого из них проблемой. Ну, сдохнет ещё один выходец с окраины, да и хрен с ним. Главное, чтобы до этого он успел собрать достаточно ценных сведений.

Где-то я с таким подходом уже встречался…

На базу Седьмого флота я прибыл вместе с куратором на борту корвета, приписанного к некой инспекционно-логистической службе с совершенно невнятным названием и ещё более мутным предназначением. Конечно, из-за этой ширмы вовсю торчали развесистые уши спецслужб, но я это понимал только потому, что находился внутри системы, а те, кто не в теме, на появление настолько невзрачного кораблика просто не обращали внимания, что, собственно, конторе куратора и требовалось.

Пересечься с капитаном Мальцевым мне удалось только перед самым вылетом отряда с базы, и времени у него нашлось очень мало, поэтому наша встреча получилась какой-то скомканной. Тем не менее командир легкого крейсера «Бенгази» явно обрадовался моему прибытию, хоть и был выше головы загружен делами, связанными с подготовкой операции.

- Поздравляю с новым званием, сержант, - Мальцев слегка хлопнул меня по плечу.

- Спасибо, господин капитан второго ранга.

– Скажу тебе честно, обстоятельства нашей встречи мне совершенно не нравятся, - улыбка, появившаяся на лице Мальцева при нашей встрече, бесследно исчезла. - Вообще-то я рассчитывал, что ты войдешь в состав моего экипажа, а повернулось всё… Ну, так, как повернулось. Понимаю, что твоей вины в этом нет, но лучше ситуация от этого не становится.

- Мне обещали после выполнения миссии предоставить выбор дальнейшего места службы… - попытался я немного успокоить капитана, но он только с досадой махнул рукой.

- Ты хоть понимаешь, во что вляпался? – тоном ниже спросил Мальцев. – Наверное, я не должен тебе этого говорить, но нас кое-что связывает, поэтому хочу тебя сразу предупредить, что шансов вернуться оттуда у тебя очень немного. Если хоть что-то пойдет не так, эти надутые индюки из конторы даже пальцем не пошевелят, чтобы как-то тебе помочь, а у меня будут полностью связаны руки. Формально отрядом кораблей командую я, но у меня есть четкий и недвусмысленный приказ, подписанный адмиралом Грогом, и в нем однозначно сказано, что я должен выполнять все указания твоего куратора полковника Сафонова.

- Надеюсь, спасать меня не потребуется, - я попытался изобразить бодрую улыбку, но, похоже, получилось не очень. В ответ Мальцев лишь мрачно качнул головой.

- Ладно, не буду нагнетать, - немного помолчав, произнес капитан. – Может быть, я действительно сгущаю краски. Скажи лучше, могу ли я чем-то тебе помочь прямо сейчас?

Моей первой мыслью было отказаться – контрразведчики укомплектовали мой корабль всем необходимым. Но я видел, что Мальцев искренне за меня переживает и мне захотелось дать ему возможность что-то для меня сделать.

- Те, кто готовил мой корабль к рейду, считают, что предусмотрели всё, что только возможно, - немного подумав, ответил я капитану, - но мне всё равно не верится в их способность точно предугадать, с чем именно мне придется столкнуться в области аномалий. Снаряжали меня, прежде всего, как разведчика, и, возможно, именно поэтому кое-что упустили. На моем корабле ещё осталось немного места. Если у вас найдется пехотный боевой скафандр и пара дронов борьбы за живучесть, я буду чувствовать себя в предстоящем рейде гораздо увереннее.

- Дроны – без проблем, а вот снаряжение пехотинца – это сложнее. У нас тут база флота, а не армейский склад, но я могу предложить кое-что получше. Офицерский боевой скафандр командира контрабордажной команды тебе подойдет?

***

Граница аномальной зоны «Квинта» была четко обозначена на тактической голограмме, однако пространство по обе стороны от нее выглядело абсолютно одинаково. Кто и как наносил её на звездную карту, я не знал, да это и не имело особого значения. В таких местах, как области аномалий, любая граница – это не более чем условность.

- Разгон завершил, - доложил я Мальцеву и Сафонову, следившими за моими действиями с борта легкого крейсера «Бенгази». – Запрашиваю разрешение на уход в гипер.

- Приступайте к выполнению задачи, сержант, - ровным голосом ответил полковник.

- Удачи, разведчик, - слова Мальцева прозвучали более неформально. – Уход в гипер разрешаю.

- Прыжок! – отдал я приказ вычислителю, и мир вокруг привычно схлопнулся в точку.

Тактическая голограмма мигнула и вновь отобразила окружающий космос – теперь уже совсем другой. Никаких звезд и прочих небесных тел поблизости не наблюдалось. В этой точке пространства я задерживаться не планировал, и немедленно приказал вычислителю начать новый разгон.

На оснащение моего корабля Метрополия не поскупилась, так что двигатели на нем стояли такие, о которых не мог мечтать не то что «Бекас», а даже дальний разведчик Илона Шпее «Тень». Разгон для ухода в прыжок должен был занять менее получаса, и за это время мне предстояло рассчитать параметры гиперперехода, а эта задачка при начавшем отчаянно тупить корабельном вычислителе представлялась не самой простой. Меня, конечно, много мучили такими расчетами на многочисленных тренировках, но по-настоящему хорошим навигатором я так и не стал – на это элементарно не хватило времени.

В процессе теоретической подготовки мне многое приходилось постигать практически с самых азов – сказывалось отсутствие нормального базового образования. В моих знаниях не было никакой системы. Что-то, чем я по собственной инициативе занимался ещё в соцшколе, шло быстро и легко, но целые разделы математики, физики, инженерных дисциплин и космографии приходилось учить практически с нуля. В мою голову пытались в сжатые сроки впихнуть огромные объемы информации и, само собой, в таких условиях нормально усваивалась лишь некоторая часть полученных знаний.

План операции предусматривал движение по заранее определенному маршруту. Его каким-то непонятным мне образом рассчитали штабные аналитики, уверявшие, что это наиболее вероятный путь, по которому флот Акрид прошел через область аномалий. С каким виртуальным бубном они там плясали вокруг воображаемого костра, чтобы нашаманить этот сомнительный результат, мне даже представить сложно, но других исходных данных у разработчиков плана всё равно не было, так что теперь мне предстояло работать с тем, что у них получилось. Впрочем, с чего-то в любом случае предстояло начать, и нарисованный в штабе маршрут не выглядел ни хуже, ни лучше возможных альтернатив.

С расчетом параметров предстоящего гиперперехода я справился чуть больше чем за двадцать минут. Как раз успел к моменту, когда вычислитель доложил о завершении набора необходимой скорости для ухода в прыжок. Понятно, что погрешность в моем расчете получилась совершенно неприемлемая по меркам нормальной навигации, и незабвенный капитан Попеску спустил бы с меня три шкуры за перерасход топлива, основой которого служил весьма недешевый стабилизированный ливерморий. Однако в данной ситуации такие мелочи никого совершенно не интересовали.

- По моей команде сбросишь передатчик, а через двадцать секунд после него – ретранслятор, - проинструктировал я вычислитель, которому теперь требовалось разжевывать каждый приказ.

- Принято.

- Сброс!

- Выполняю.

Интервал между сбросами требовался для того, чтобы гипотетические хозяева этих мест, которые вполне могли явиться посмотреть, кто это здесь тревожит своими передачами гиперполе, обнаружили и уничтожили только передатчик, а ретранслятор остался бы целым, спрятавшись под маскировочным полем. По крайней мере, так это выглядело в теории. На практике же никто понятия не имел, насколько продвинутыми сканерами будут обладать те, кто может сюда прилететь, так что и ретранслятор тоже вполне мог быть потерян.

В принципе, ничего совсем уж необратимого не произошло бы даже при наихудшем раскладе. Потеря одного ретранслятора не лишила бы меня связи с отрядом кораблей, оставшимся за пределами области аномалий. Сигнал дальней гиперсвязи способен преодолеть дистанцию от двух до четырех стандартных гиперпереходов, так что проблемы возникли бы только в случае уничтожения сразу нескольких ретрансляторов. Ситуация, конечно, тоже вполне возможная, но всё же менее вероятная, и те, кто планировал мою миссию, рассчитывали на то, что все ретрансляторы хозяева аномальной зоны не найдут. Или, как минимум, найдут не сразу.

Дождавшись доклада вычислителя о сбросе передатчика и ретранслятора, я отдал ему приказ на уход в гипер. В точке выхода меня встретила такая же мёртвая пустота, как и после первого гиперперехода. Разница состояла лишь в том, что теперь я несколько углубился в пространство аномальной зоны, хотя никаких изменений пока не ощущалось. Эта точка маршрута тоже была проходной, и я вновь отдал приказ приступить к набору скорости.

Что-то новое началось только после четвертого гиперперехода. На этот раз прыжок вывел мой корабль в окрестности довольно тусклой одиночной звезды – безымянного белого карлика с парой планет-гигантов, поясом астероидов и довольно обширным и сравнительно плотным кометным облаком, в границах которого мой корабль и вышел в обычное пространство.

Приказ предписывал мне начать с поисков следов недавних сражений флота Акрид с обитателями аномальной зоны. Если корабли противника, вступившие в бой с эскадрой Седьмого флота, уже имели боевые повреждения, значит где-то здесь должны обнаружиться свежие обломки, осколки снарядов, поражающие элементы ракет ближней обороны и тому подобный мусор, всегда остающийся там, где сходятся в схватке боевые корабли.

Своя логика в этом приказе присутствовала, но оставался вопрос, где искать. Пытаться обшарить всю аномальную зону силами одного малого разведывательного корабля – это полнейшая утопия. Шанс, что штабные аналитики правильно угадали маршрут флота Акрид, тоже представлялся мне очень небольшим. Конечно, я мог подойти к выполнению поставленной задачи формально и просто постараться выжить, пройдясь по предписанному приказом маршруту, однако рисковать впустую казалось мне глупым.

Конечно, я очень сомневался, что в случае успеха миссии Куратор выполнит все данные мне обещания, но, при разумном подходе с моей стороны, что-то полезное для себя выторговать, пожалуй, могло получиться. Только для этого следовало сначала выполнить задание, причем так, чтобы ни у кого даже мысли не возникло ставить под сомнение положительный результат операции.

Я пока не решил, как буду действовать, но для начала мне стоило хотя бы сделать вид, что я собираюсь придерживаться изначального плана операции. Приказав вычислителю не выводить внутрисистемные двигатели больше чем на двадцать процентов мощности, я направил корабль к поясу астероидов, расположенному между звездой и ближайшим к ней газовым гигантом. В то, что там могут обнаружиться обломки кораблей Акрид, я не верил, но полученные инструкции предписывали мне обследовать планетные системы звезд, расположенных вблизи гипотетического маршрута вражеского флота, и сходу начать их нарушать казалось мне неправильным.

Корабль, на котором я отправился в рейд, носил имя «Волк». Этого зверя я видел только на экране, но мне рассказали, что он способен двигаться бесшумно и скрытно, сливаясь с рельефом местности и растительностью. Специфический окрас шерсти разрушает его силуэт на фоне земли и кустарников, особенно в сумеречное время, когда он охотится. Видимо, именно эти умения серого хищника натолкнули создателей моего малого разведчика на мысль назвать корабль в его честь.

Пока «Волк» сравнительно неспешно приближался к центру системы, сканеры собирали информацию об окружающем пространстве. Помимо небесных тел естественного происхождения, здесь хватало и всякого техногенного мусора. Похоже, когда-то в этой системе сошлись некие силы, не пожелавшие решить дело миром, и теперь вычислитель моего корабля аккуратно заносил в базу данных параметры движения по орбитам сотен обломков разной формы и размеров.

Увы, все они оказались безнадежно старыми. Конечно, к Изначальным этот хлам никакого отношения не имел и появился он здесь через многие века, а то и тысячелетия после того, как наши могущественные предшественники окончательно сошли со сцены, но всё равно было совершенно ясно, что к решению поставленной передо мной задачи найденные обломки меня не приблизят.

Тем не менее я понимал, что потратить какое-то время на обследование системы всё же придется. Отчет, который отправит очередной сброшенный моим кораблем автоматический передатчик, не должен быть совсем уж пустым. Развернув виртуальный экран над терминалом, я отметил пару десятков объектов для более детального изучения и проложил маршруты для разведывательных зондов, после чего приказал вычислителю отправить их в автономный полет.

- Использовать гиперпередатчик для связи с зондами запрещаю, - на всякий случай добавил я вслух, чтобы вычислитель, лишенный большей части своих интеллектуальных способностей, не устроил мне какой-нибудь неожиданный сюрприз. – Зондам тоже не использовать связь. Единственное исключение – обнаружение противником. В этом случае доклад на корабль должен быть отправлен немедленно.

- Принято.

Зондам я назначил точку, в которой они встретятся с моим кораблем, выполнив задание. Снять с них информацию я планировал только когда они вернутся на борт.

Теперь у меня появилось несколько часов, которые требовалось чем-то занять. Я очень надеялся, что хозяева области аномалий «Квинта» о моем присутствии в их владениях ещё не знают. Всё-таки я пока находился не так уж далеко от окраины аномальной зоны, и здесь их контроль над пространством вряд ли был столь же плотным, как в глубине. Куратор не врал, говоря, что установленные на моем корабле генераторы маскировочного поля – лучшие из имеющихся у флота Метрополии, так что я мог рассчитывать на то, что меня обнаружат не сразу.

Пока зонды летели к своим целям, «Волк» приближался к поясу астероидов, вернее, уже практически двигался внутри него. Ничего необычного сканеры пока не видели. В основном углерод, силикаты, водяной лёд, железо и никель. Плюс немного других металлов, полициклической органики, карбоновых кислот и азотсодержащих соединений – всё как всегда в подобных местах. За единственным исключением. Я ни на секунду не забывал, что нахожусь в области аномалий, а значит здесь, в этих промерзших булыжниках, просто обязан был скрываться стабилизированный ливерморий, причем, скорее всего, в весьма приличных количествах.

Меня даже охватила какая-то иррациональная ностальгия, хотя, казалось бы, обстоятельства, в которых мне довелось поучаствовать в добыче ливермория, были, мягко говоря, не самыми приятными. Впрочем, с удовольствием я вспомнил не столько об авантюрном рейде «Бекаса», сколько о том, что моя система поиска кристаллов, на создание которой я потратил немало времени и сил, показала себя очень неплохо. Именно это удовлетворение от хорошо сделанной работы и окрашивало мои воспоминания в позитивные тона.

Я бросил взгляд на тактическую голограмму, отображавшую окружающие меня астероиды, и в моей голове появилась мысль, которую я поначалу отбросил, как совершенно бредовую и неуместную. Однако она почему-то совершенно не хотела уходить и постоянно возвращалась, обрастая всё новыми деталями и подробностями. В конце концов, я перестал от неё отмахиваться и решил проанализировать её до конца.

Идея заняться добычей ливермория во время разведывательного рейда показалась мне сперва верхом идиотизма, но мозг упорно подсовывал мне разные оправдания для подобного решения. Во-первых, у меня всё равно имелось свободное время, необходимое зондам для сканирования объектов из составленного мной списка.

Во-вторых, создать на борту дополнительный запас стабилизированного ливермория показалось мне весьма полезным – я ведь понятия не имел, сколько времени продлится моя миссия и какое количество топлива я в ходе неё потрачу, а кристаллы ливермория вполне могут его заменить. В любом корабле есть конвертер, способный превратить их в топливо для энергетической установки. КПД у него, конечно, позорно низкий, ну так это и не орбитальная фабрика, а портативное устройство. Дорого, неэффективно, но зато хоть не застрянешь без топлива в какой-нибудь дыре, куда десятилетиями не заглядывают другие корабли, а именно в таком месте я сейчас и находился.

И наконец, в-третьих, на борту «Волка» имелось всё необходимое для организации добычи ливермория. Конечно, специализированных роботов-копателей для высадки на поверхность астероидов и разработки месторождений у меня не было, но мой малый разведчик мог и сам совершить посадку, а ремонтные роботы и дроны борьбы за живучесть вполне способны справиться с работой диггеров. В том, что ремдроны неплохо умеют копать, я убедился ещё на Бартаге-7, так что с этим проблем точно не ожидалось.

Всё ещё сомневаясь, что поступаю правильно, я приказал вычислителю подробно отсканировать поверхность ближайшего астероида. Это требовалось не только для того, чтобы использовать мою нейросеть для поиска ливермория. Я хорошо помнил, чем закончилась последняя высадка копателей «Бекаса» в системе Шварона-А. Вылезшие из-под поверхности астероида механические твари тогда чуть не уничтожили наш корабль. Жадность капитана Попеску стоила жизней половине экипажа, включая и его самого.

Само собой, я не горел желанием повторять его ошибки, поэтому со всей ответственностью подошел к сканированию астероида, на который собирался посадить свой корабль. Качество сканеров «Волка» было даже как-то смешно сравнивать с тем барахлом, которое имелось в распоряжении Попеску, так что когда вычислитель доложил, что астероид безопасен, я не стал сомневаться в его выводах.

Всё программное обеспечение, необходимое для поиска ливермория, хранилось в памяти моего коммуникатора. Скормив его корабельному вычислителю, я вывел на экран терминала первые снимки поверхности астероида и погрузился в привычную работу. Силовые линии гиперполя, искаженные присутствием кристаллов стабилизированного ливермория, причудливо изгибались, накладываясь на контрастные изображения рельефа.

Качество сканирования не шло ни в какое сравнение с тем, что выдавали уставшие от жизни сканеры «Бекаса», и нужные ассоциации в моем мозгу возникали легко и почти мгновенно. Впрочем, возможно, хорошее оборудование являлось не единственной причиной. Я сам стал другим. Биогенные импланты подстегнули восприятие, улучшили реакцию и вывели на новые уровни многие другие характеристики организма. Как бы то ни было, анализ снимков шел гораздо быстрее, и я почти не сомневался, что параметры, которые я им присваиваю, получаются намного более точными, чем раньше.

Обработав почти сотню снимков, я скормил их своей искусственной нейронке и слегка расслабился, ожидая результата. Мой корабль пока висел недалеко от астероида в режиме максимальной маскировки и продолжал аккуратно сканировать окружающее пространство, не выводя аппаратуру на максимальную мощность.

Таблица с результатами обработки данных появилась на экране уже через минуту, и я поначалу даже не поверил выводам нейронки. Почти треть всех проверенных участков набрала максимально возможное количество баллов. Похоже, за эту безымянную систему во времена Изначальных шли просто грандиозные сражения, что и привело к образованию такого количества ливермория в поверхностных породах небесных тел.

Ближайший участок из набравших максимум баллов находился совсем рядом, и я приказал вычислителю посадить корабль на поверхность. Когда «Волк» аккуратно коснулся грунта, я выпустил наружу двух дронов борьбы за живучесть, предоставленных мне капитаном Мальцевым. По функционалу эти машины мало чем отличались от обычных ремонтных роботов, но предназначались для ремонта корабля в условиях продолжающегося сражения, а значит имели усиленную конструкцию и были оснащены собственными силовыми щитами и достаточно мощными маскировочными полями. Для действий за пределами корабля они подходили намного лучше обычных ремдронов.

К работе мои импровизированные диггеры приступили немедленно, и сразу стало понятно, что для извлечения ливермория они совершенно не предназначены. Дроны борьбы за живучесть справлялись с поставленной задачей в разы медленнее специализированных роботов-бурильщиков, причем даже тех полуживых реликтов, которые оказались в моем распоряжении на «Бекасе». Тем не менее процесс шёл, пусть и весьма неторопливо, и стоит признать, что неповоротливость моих дронов с лихвой компенсировалась богатством залежей кристаллов. Их здесь было действительно много. Очень много. Уже через час дроны наковыряли из грунта почти полтора килограмма ливермория, а обработать им удалось едва ли пару процентов участка.

Я уже думал было отправить им на помощь пару штатных ремонтных роботов, но напомнил себе о том, к чему приводит жадность, и решил воздержаться от этого решения. Как оказалось, поступил я очень правильно. В наушниках прозвучал резкий сигнал, извещающий об изменении обстановки, и на тактической голограмме вспыхнула красная отметка.

- Зонд-3 обнаружен противником, - доложил вычислитель. – Сканеры фиксируют применение плазменного оружия. Зонд -3 потерян.

Я мгновенно забыл о ливермории и впился взглядом в объемную схему системы. Третий зонд должен был исследовать самые крупные спутники ближайшего к звезде газового гиганта, и рядом с одним из них его кто-то уничтожил выстрелом из плазменной пушки. Ни засечь, ни идентифицировать противника сканеры моего корабля не смогли, но разведывательный зонд перед своей гибелью успел отправить отчет, и теперь вычислитель вывел его на экран моего терминала.

Мой зонд был уничтожен дальним разведчиком Акрид, причем, похоже, не старым, а вполне свеженьким. Во всяком случае, он смог обнаружить столь небольшую цель, прикрытую очень качественным маскировочным полем, да и сам сумел скрытно появиться в системе, не обнаружив себя при выходе из гипера. Впрочем, возможно, он и не выходил из прыжка, а уже находился здесь, когда сюда прибыл мой корабль. Как бы то ни было, зонд он сжег, но меня, похоже, не обнаружил, иначе вёл бы себя совершенно по-другому.

Я приказал вычислителю вернуть дроны борьбы за живучесть на корабль и продолжать соблюдать режим максимальной маскировки. Здесь, на поверхности астероида, обнаружить мой малый разведчик было сложнее, чем в открытом космосе, а мне требовалось время, чтобы оценить обстановку и решить, что делать дальше.

Сильнее всего меня напрягала неопределенность. О противнике я не знал практически ничего. Пока мне было известно только то, что в системе находится дальний разведчик противника, но это совершенно не означало, что он здесь один. Однако этим глубина моего незнания не ограничивалась, я ведь даже не мог сказать, с кем именно имею дело. Корабль, уничтоживший мой зонд, выглядел, как разведчик Акрид. Возможно, он им и являлся, но я не мог исключить, что к Акридам он уже не имеет никакого отношения. Хозяева аномальных зон умели так вывихивать мозги вычислителям, что корабли под их управлением либо превращались в безумных берсерков, либо начинали выполнять непонятно чьи приказы, умудряясь даже действовать вместе в неких общих интересах.

На теоретических занятиях в учебном центре контрразведки мне довольно много рассказывали об аномальных зонах, но, честно говоря, я ожидал, что Метрополии известно об этих местах гораздо больше, чем оказалось на самом деле. По сути, военные Земли и старых колоний знали об этих местах ненамного больше меня.

Все известные попытки проникновения в области аномалий проходили примерно по одному и тому же сценарию, причем не имело большого значения, сколько в рейде участвовало кораблей. Хозяева аномальных зон обычно реагировали на вторжение извне с некоторой задержкой, но без ответа такие действия не оставались никогда.

Если неизвестной силе, обитающей в аномальных зонах, не удавалось свести с ума или взять под контроль вычислители вторгшихся кораблей, на незваных гостей открывалась охота. При этом силы, которые для неё выделялись, всегда строго дозировались в зависимости от уровня угрозы. Грубо говоря, ловить пару корветов никогда не отправлялся отряд линкоров. В этом плане Хозяева аномалий проявляли исключительную рациональность. Правда, как показала практика, иногда в оценке противника они могли допустить ошибку. И именно в этих редких случаях кому-то из нарушивших их границы авантюристов удавалось уцелеть и благополучно унести ноги. Собственно, пример «Бекаса» это только подтверждал. Нас тогда слегка недооценили. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы нам удалось сбежать.

Откуда приходили корабли, атаковавшие нарушителей границ областей аномалий, никто не знал. Их базы, верфи или ремонтные доки, не говоря уже об обитаемых планетах, пустотных станциях или орбитальной инфраструктуре, обнаружить так и не удалось. Тем не менее создавалось впечатление, что какой флот ни отправь в аномальные зоны, его всегда встретит более сильный противник, и если даже не уничтожит сразу, то заставит спасаться бегством, теряя корабли и считая за счастье, что хоть кому-то удалось избежать гибели.

Теперь я отчетливо понимал, что наш «Бекас» хозяева аномалий просто не воспринимали всерьез. Поэтому нам и позволили какое-то время относительно безнаказанно действовать в системе Шварона-А. Видимо, считалось, что мы и так никуда не денемся. Нам удалось каким-то чудом избежать гибели после первого же прыжка в аномальную зону, а дальше нас на некоторое время оставили в покое, не считая нужным задействовать корабли для нашего уничтожения. Вероятно, предполагалось, что рано или поздно мы сами нарвемся на кого-то вроде тех механических тварей, затаившихся под поверхностью астероида. Мы и нарвались, но, опять же, умудрились уцелеть, пусть и не все. Зато потом, когда к нам присоединился дальний разведчик «Тень», всё изменилось, и за нас взялись всерьез. Правда, среагировали хозяева области аномалий с небольшим опозданием, что нас в итоге и спасло.

«Волк» пока оставался на поверхности астероида, сохраняя полную неподвижность, а я лихорадочно обдумывал свои дальнейшие действия. Мне предстояло сделать непростой выбор. В принципе, можно было попытаться здесь отсидеться какое-то время в надежде, что, не обнаружив больше никого в системе, противник уберется отсюда, и я смогу спокойно продолжить путь. Однако этот вариант имел несколько серьезных недостатков. Прежде всего, я не знал, сколько мне придется ждать. Корабль, управляемый искусственным интеллектом, может без всякого дискомфорта для себя торчать здесь хоть год, а меня такой вариант, естественно, устроить не мог. Кроме того, бездействуя, я рисковал дождаться появления в системе других кораблей врага, и тогда сбежать отсюда стало бы намного сложнее.

Все имевшиеся у меня знания об аномальных зонах подсказывали, что прятаться бесполезно. Враг обнаружил и уничтожил мой зонд, а зонды не умеют самостоятельно совершать межзвездные перелеты. Вывод напрашивался сам собой – где-то в системе скрывается корабль-носитель, и его нужно найти и уничтожить. В том, что на подобное элементарное умозаключение противник вполне способен, не вызывало у меня ни малейших сомнений, а значит, единственным моим спасением являлось немедленное бегство. При этом я отдавал себе отчет в том, что ускользнуть из этой безымянной системы у меня получится только при одном условии – я должен заставить врага меня недооценить, а потом преподнести ему неприятный сюрприз.

- Ну что, серый волчара, пришло время тебе оправдывать свое имя, - вслух произнес я, выводя на экран схему звездной системы.

- Прошу уточнить приказ, - равнодушно пробухтел вычислитель.

- Помолчи пока, и дай мне спокойно подумать.

- Принято. Выполняется.

Я уже не сомневался, что из системы нужно как можно быстрее уходить, однако оставался вопрос, как именно это делать. Мне требовалось выбрать траекторию и режим разгона, и от этого решения зависело очень многое. Для начала мне совершенно не хотелось бросать здесь выпущенные разведзонды. Изначально у меня их было четыре, а теперь осталось три, причем на борту находился только один, оставленный мной в резерве. Ещё два зонда продолжали выполнять поставленную задачу, и если я их не подберу в назначенной точке встречи, «Волк» уже в начале миссии лишится трех четвертей своих возможностей по ведению дистанционной разведки. Такой вариант меня категорически не устраивал.

- Вычислитель, взлет на десяти процентах мощности двигателей. Курс – точка встречи с зондами. Сканеры использовать только в пассивном режиме.

- Выполняю.

Времени прошло уже вполне достаточно, и чуть меньше, чем через полчаса мы с зондами должны были практически одновременно оказаться в точке встречи. Поверхность астероида плавно скользнула вниз, и космический булыжник, временно приютивший мой корабль, начал отдаляться, быстро превратившись в небольшую отметку на тактической голограмме.

- Зонд-2 обнаружен противником, - «обрадовал» меня очередной «позитивной» новостью вычислитель. – Сканеры фиксируют разгонные импульсы, характерные для работы артиллерии среднего калибра. Попытка идентификации атакующего корабля провалена… Предположительно корвет или фрегат неизвестного типа и принадлежности. Зонд-2 успешно уклонился от первого залпа… Противник сокращает дистанцию и продолжает вести огонь… Зонд-2 потерян.

На этот раз инцидент произошел гораздо ближе ко мне – второй зонд был уничтожен уже на пути к точке встречи. Как и в предыдущем случае, он успел передать отчет, но знакомиться с ним подробно у меня сейчас не было времени. Впрочем, и без этих данных не возникало сомнений, что хозяева аномальной зоны «Квинта» мне совершенно не рады и считают мой корабль серьезной угрозой, а это означало, что в любую минуту я мог ожидать появления в системе новых кораблей противника.

Время тянулось невыносимо медленно. «Волк» неспешно разгонялся, приближаясь к точке встречи с последним уцелевшим зондом. Позволить себе набрать слишком большую скорость я не мог, потому что зонд так быстро летать не умел, и я просто не смог бы принять его на борт. В какой-то момент у меня возникло острое желание наплевать на сам зонд и на собранные им данные и немедленно начать более интенсивный разгон, чтобы покинуть это опасное место как можно быстрее, однако что-то меня всё же удержало от такого решения, казавшегося более чем логичным.

- Зонд-1 в точке встречи, - доложил вычислитель.

- Уравнять скорости. Принять зонд на борт.

- Выполняю.

Много времени возвращение зонда в ангар не заняло, да и скорость при этом «Волк» практически не потерял, но разгон на какое-то время пришлось прервать. Навигационные расчеты у меня уже были готовы – ими я занимался пока дроны борьбы за живучесть ковыряли грунт на поверхности астероида – так что теперь оставалось только набрать нужную для прыжка скорость, однако в этом и состояла главная сложность. Мой малый разведчик могли обнаружить в любой момент. Противник знал, что в системе присутствует незваный гость, и явно горел желанием сделать так, чтобы он остался здесь навсегда.

- Наблюдаю вспышку вторичного излучения при выходе из гипера неидентифицированного корабля, - вычислитель продолжил подкидывать мне не самые приятные новости.

Судя по массе, размеру и интенсивности искажений гиперполя, на помощь уже находящимся в системе кораблям противника прибыл эсминец или даже лёгкий крейсер. Однако, на самом деле всё оказалось намного хуже.

- Цель идентифицирована как эскортный авианосец Акрид, - доложил вычислитель. – В данный момент противник выпускает в космос аэрокосмические истребители и торпедоносцы.

Вот теперь ситуация стала по-настоящему опасной. Впрочем, она таковой была уже с момента пересечения моим кораблем границы аномальной зоны, но сейчас эта опасность приобрела более чем зримые очертания. Эскортный авианосец Акрид – это пара сотен небольших, но быстрых внутрисистемных боевых машин, способных эффективно действовать как в открытом космосе, так и в атмосферах планет. Они, конечно, предназначены не для поиска разведывательных кораблей противника, но при необходимости могут успешно выполнить и такую задачу, особенно если разведчик действует в одиночку, и ему не могут помочь более крупные корабли.

Плохо было и то, что авианосец вышел из гипера ещё ближе ко мне, чем корабль, уничтоживший второй зонд. Искусственный интеллект, управлявший действиями противника, не знал моих точных координат, но уже примерно определил область пространства, где может находиться незваный гость, и теперь методично расставлял сеть, пытаясь перекрыть мне пути отступления.

И всё же тремя кораблями, даже если один из них – авианосец, нельзя заблокировать всю систему. Вернее, попытаться, конечно, можно, но дыры всё равно останутся, да и на развертывание патрульной сети, состоящей из истребителей и торпедоносцев, потребуется какое-то время, а давать его противнику я, естественно, не собирался.

- Разгон на тридцати процентах мощности, - отдал я команду вычислителю, обозначив на тактической голограмме вектор отхода, направленный не к границам системы, а скорее к её центру, но под острым углом к плоскости эклиптики. Продолжать лететь прямо к звезде я не мог, поскольку к моменту набора необходимой для прыжка скорости оказался бы в зоне, из которой уход в гипер невозможен.

Сфера зоны гравитационного ограничения, создаваемой безымянным белым карликом, простиралась почти до пояса астероидов, так что «Волк» в данный момент находился рядом с её границей, и было бы глупо не использовать этот физический феномен для моих целей. Полноценный межзвездный гиперпрыжок невозможен рядом с массивными объектами, такими как звезды и черные дыры, хотя работе внутрисистемных двигателей, использующих лишь частичное погружение в гипер, они не мешают. Планеты и их спутники тоже создают вокруг себя область, недоступную для ухода в прыжок и выхода из него, но в сравнении со звездами, их зоны гравитационного ограничения пренебрежимо малы. Ну, может быть, за исключением самых крупных планет-гигантов.

Впрочем, прямо сейчас теоретические аспекты этой проблемы интересовали меня мало. А вот с сугубо практической точки зрения наличие рядом со мной границы зоны гравитационного ограничения означало, что внезапного появления противника в этой области я могу не ждать. Даже если мой корабль будет обнаружен, перекрыть ему вектор разгона, выйдя из гиперпрыжка впереди по курсу, враг не сможет. Конечно, ограничение действует в обе стороны, и находясь внутри сферы, я тоже не смогу уйти в гипер, однако мой вектор разгона предполагал, что я лишь проткну зону ограничения почти по касательной и выйду из неё как раз к моменту набора необходимой скорости.

План казался мне довольно рискованным, но рабочим. Противник пока только приступил к моим поискам и находился в стадии развертывания патрульной сети, поэтому я надеялся, что «Волку» ещё какое-то время удастся оставаться незамеченным. Увы, эти надежды оправдались лишь частично.

- Вспышка вторичного излучения, – доложил вычислитель уже через четыре минуты. - Наблюдаю выход из гипера неидентифицированного корабля. Предположительно малый разведчик неизвестной принадлежности.

На тактической голограмме вспыхнула очередная отметка, причем выход из прыжка нового противника по космическим меркам произошел совсем рядом. На такой дистанции не заметить корабль, идущий в режиме разгона, пусть и не на полной мощности двигателей, он просто не мог.

- Мы обнаружены противником, - бесстрастно доложил вычислитель.

- Двигатели на девяносто процентов мощности!

- Выполнено. Обращаю ваше внимание, что Сборник боевых инструкций и Устав Флота рекомендуют при подобном соотношении сил использовать для разгона сто процентов мощности двигательной установки, а в экстренных случаях прибегать к режиму форсажа.

- Умолкни.

- Принято.

Я перевел взгляд на экран, куда вычислитель вывел изображение и характеристики преследователя, тоже немедленно начавшего разгон. Это оказался мой старый знакомый. Наверное, в памяти вычислителя «Волка» таких кораблей не было, но мне уже однажды пришлось столкнуться в бою с очень похожим малым разведчиком. Во время бегства из аномальной зоны «Облако желаний» корабль корпорации «Кебрения» нанес ему повреждения, а потом нам удалось добить его из плазменных пушек «Бекаса».

Сам по себе этот небольшой корабль вряд ли мог мне угрожать. Для ведения огня из его лазерных орудий дистанция была слишком велика, причем сократить её он не мог. «Волк» уже набрал довольно большую скорость, а противник только начинал разгон. К тому же двигатели «Волка» вполне позволяли оторваться от такого преследователя даже работая не на полной мощности. Проблема заключалась в другом. Это мелкий поганец подсвечивал мой корабль своими сканерами, и теперь все корабли врага точно знали, где я нахожусь и в каком направлении перемещаюсь.

В принципе, ни один из находившихся в системе кораблей врага не имел шансов перехватить меня до ухода в гипер, но главная опасность заключалась не в них. Как только противник меня обнаружил, он наверняка немедленно отправил по гиперсвязи информацию о моих координатах и курсе. Теперь совсем недалеко от меня в любой момент мог выйти из прыжка корвет или фрегат хозяев аномальной зоны. На мое счастье, вывалиться в обычное пространство прямо передо мной шансов у противника не было. От подобного развития событий меня пока защищала зона гравитационного ограничения, но я понимал, что для совершения гиперпрыжка мне придется выйти за её границу, а там меня наверняка уже будут ждать.

Тем не менее я не собирался пассивно дожидаться, когда ловушка захлопнется. У меня оставался небольшой резерв мощности двигателей, о котором враг пока не знал, и я собирался использовать этот козырь как можно позже, чтобы противник не успел отреагировать на внезапное изменение обстановки. Соревноваться с вычислителем противника в скорости и точности расчетов – дело неблагодарное, и обыграть искусственный интеллект на этом поле можно только заставив его использовать некорректные исходные данные. В прошлый раз это сработало, и я надеялся, что сработает и теперь.

- Коррекция курса, - приказал я вычислителю, сместив вектор разгона на пару градусов ближе в сторону центра системы.

- Выполняю.

Теперь «Волк» постепенно уходил немного вглубь зоны гравитационного ограничения. Сместилась и предполагаемая точка выхода из неё. Мне требовалось ввести противника в заблуждение относительно того, где именно я окажусь, набрав необходимую скорость для совершения гиперперехода. Хаотическое изменение вектора разгона – стандартный прием, используемый в случаях, когда есть угроза внезапного выхода из гипера корабля противника прямо впереди по курсу. Понятно, что помогает такое не всегда, но других тактических трюков для подобных случаев пока не придумано.

Точку выхода нельзя изменить мгновенно. Для этого необходимо выполнить сложные навигационные расчеты, которые требуют некоторого времени, поэтому такой способ уклонения от нежелательных встреч с противником, как правило, оказывался достаточно действенным. Увы, он имел и существенный недостаток. Любое изменение курса мешает набору скорости, увеличивая время разгона для ухода в прыжок, и если на хвосте висит преследователь, эта задержка может оказаться критичной.

В моем случае преследователь был, но совсем не тот, которого следовало всерьез опасаться. Догнать меня он не имел никаких шансов, так что я мог позволить себе изменить курс даже несколько раз, чем и собирался воспользоваться. Таймер в углу экрана отсчитывал время до набора необходимой скорости, и сейчас он показывал чуть меньше пяти минут.

- Впереди по курсу вспышка вторичного излучения, - доложил вычислитель. – Противник идентифицирован как корвет Конфедерации Син.

Этого следовало ожидать, так что удивился я не столько выходу из гипера нового корабля противника, сколько его принадлежности. Конфедерация Син уже давно прекратила свое существование. Она являлась одним из первых окраинных государств, попавших под каток вторжения Акрид, так что теперь о ней остались лишь воспоминания, а вот один из кораблей её небольшого военного флота оказался ещё вполне работоспособным. Правда, теперь он выполнял приказы совсем других хозяев.

- Коррекция курса! – я вновь изменил вектор разгона, и точка, в которой «Волк» должен был пересечь границу зоны гравитационного ограничения, опять ощутимо сместилась, однако не настолько, чтобы перекрывший мне путь корвет Конфедерации Син не успел перехватить мой корабль при его текущей динамике разгона.

- Если не вывести двигатели на полную мощность, противник выйдет на дистанцию открытия огня раньше, чем нами будет достигнута скорость ухода в гипер, - предупредил вычислитель.

- Оставить мощность на девяноста процентах, - отдал я приказ, с ощутимым трудом удержавшись от того, чтобы согласиться с мнением искусственного интеллекта и увеличить ускорение до максимума.

Я прекрасно понимал, что если прямо сейчас рвануть к границе зоны гравитационного ограничения на форсаже, есть некоторый шанс успеть благополучно уйти в гипер, но именно некоторый, и я бы не сказал, что большой. Увидев, что корвет не успевает перехватить мой корабль, хозяева области аномалий вполне могли прислать ещё один корабль, и если он выйдет из гипера прямо на пути моего разгона, противопоставить этой угрозе мне будет уже нечего.

Конечно, эти мои опасения могли оправдаться только если у врага имелся ещё один корабль, уже почти готовый к гиперпереходу. Уверенно сказать, так это или нет, я не мог, но испытывать судьбу мне совершенно не хотелось. Я рассчитывал, что противостоящий мне искусственный интеллект будет действовать в свойственной ему манере – предельно рационально. Сейчас динамика разгона «Волка» вполне соответствовала привычным для противника тактико-техническим характеристикам малых разведывательных кораблей Метрополии, с которыми хозяева аномальных зон наверняка встречались уже не раз, и я рассчитывал, что враг сочтет мои возможности исчерпанными.

Имевшийся у меня десятипроцентный резерв мощности – как раз тот сюрприз, который я собирался использовать в последний момент. На мой корабль были установлены более мощные двигатели, чем стоявшие на серийных разведчиках, но пока враг об этом не знал. Противник видел, что я не успеваю уйти от стремящегося пересечь мой курс корвета, а значит, не было и смысла тратить топливо и ресурс прыжкового гипердвигателя на отправку в систему ещё одного корабля. По крайней мере, я очень надеялся, что вычислитель, управляющий устроенной в системе охотой, рассуждает именно так.

- Три минуты до ухода в прыжок, - сообщил вычислитель и после секундной паузы добавил: - Восемьдесят секунд до открытия огня корветом противника.

Теперь в углу экрана отсчитывали время уже два таймера, и цифры одного из них были подсвечены красным. Я ждал, прекрасно понимая, что чем позже выложу на стол свой последний козырь, тем меньше будет у врага времени, чтобы что-то предпринять.

- По моей команде проведешь ещё одну коррекцию курса и выведешь двигатели в режим форсажа, - предупредил я вычислитель, внося очередное изменение на тактической голограмме.

- Принято. Сорок секунд до открытия огня противником.

Я неотрывно смотрел на мелькающие красные цифры таймера. Тридцать пять… Тридцать…

- Действуй! – мой голос всё-таки слегка дрогнул и прозвучал как-то надтреснуто.

- Выполняю. Напоминаю, что применение режима форсажа дольше ста двадцати секунд не рекомендуется. Возможны повреждения двигательной установки.

- Значит, говоришь, движок может испортиться? – злобно покосился я на панель вычислителя. – Вот только если этого не сделать, тогда испорчусь я, а мне бы этого совсем не хотелось.

Корабль начал мелко подрагивать. Форсаж – не самый гуманный режим работы двигательной установки. Он потому так и называется, что его нельзя использовать постоянно, если, конечно, не хочешь остаться без движков или, в лучшем случае, ковылять потом на базу на десяти процентах мощности, потому что иначе то, что осталось от двигателей, просто разнесет в клочья. Тем не менее минуты три такого ускорения движки обычно выдерживали без последствий, а сто двадцать секунд, о которых сказал вычислитель, были внесены в инструкции с некоторой перестраховкой.

Расклад резко изменился. Противник неожиданно для себя осознал, что уже почти загнанный в ловушку незваный гость внезапно получил шанс на спасение. Корвет Конфедерации Син тоже попытался применить форсаж, но старые движки, непонятно как обслуживавшиеся последние десятки лет, плохо держали максимальную тягу. Да и работай они нормально, это бы всё равно не помогло. Корвет уже можно было смело вычеркнуть из списка угроз. Напрягало меня другое. Я почти физически ощущал, как где-то в десятке световых лет отсюда завершает разгон ещё один корабль хозяев аномальной зоны, а управляющий им вычислитель уже заканчивает навигационные расчеты, ведь теперь противник точно знает координаты точки, из которой «Волк» попытается уйти в прыжок…

- Двадцать секунд до ухода в гипер, - доложил вычислитель.

- Прыжок по готовности.

- Принято… Пятнадцать секунд… Вспышка вторичного излучения прямо по курсу!

Вспышка – это было очень мягко сказано. Судя по тому, что я увидел на тактической голограмме, полыхнуло в пространстве изрядно. Гиперполе содрогнулось, будто его свело судорогой. Это сколько же энергии ухнуло в пустоту? Грубо разорвав ткань пространства, из гипера вывалился лёгкий крейсер Акрид. Явно новый, построенный совсем недавно, иначе вряд ли он выдержал бы гиперпереход с настолько неоптимальными параметрами, не развалившись при этом на части.

- Поздно спохватились, - с мрачным удовлетворением произнес я вслух, чувствуя, как слега отступает внутреннее напряжение. – Знали ведь, что при неоптимальном прыжке отклонение при выходе растет экспоненциально. Надеялись, что повезет и случайно окажетесь в нужной точке? Ну так, извините, не повезло.

- Фиксирую множественные разгонные импульсы, – продолжал скороговоркой докладывать вычислитель, – Противник ведет огонь из орудий крупного и среднего калибров! Подлетное время снарядов…

Дальше я уже не слушал. Таймер, отсчитывавший время до ухода в гипер, наконец показал нули, и «Волк» исчез в бледной вспышке вторичного излучения, почти не потревожив гиперполе. В сравнении с тем, что только что натворил крейсер Акрид, это и возмущением-то назвать было сложно – так, едва заметная рябь на ещё не успевшей успокоиться ткани пространства.

«Вот почти один в один концовка боя, как уже было в «Облаке желаний», - пришла мне первая мысль после того, как система безымянного белого карлика пропала с тактической голограммы, и вместо неё вокруг в очередной раз раскинулся пустой космос. – Шаблонно действуете, господа хозяева аномалий. Надо будет это запомнить…»

***

Первое, что я сделал в точке выхода из прыжка, это приказал вычислителю начать разгон для следующего гиперперехода. Судя по всему, я очень сильно расстроил хозяев области аномалий «Квинта» своим неподобающим поведением, и надеяться, что после этого они оставят меня в покое, было бы нелепо. По-хорошему, мне следовало срочно сворачивать миссию и сваливать из аномальной зоны пока не стало поздно.

Сейчас я был уже почти на сто процентов уверен, что Акридам их прорыв через аномалии обошелся очень дорого, а у тех, кто здесь всем заправляет, кем бы они ни были, изрядно пополнился флот боевых кораблей. И всё же точных ответов на главные вопросы, поставленные передо мной куратором, у меня пока не было. Однозначно сказать, как именно флоту Акрид удалось прорваться и сколько кораблей они при этом потеряли, я не мог.

Я понимал, что если вернусь прямо сейчас, мою миссию в лучшем случае признают частично успешной, и вряд ли я получу за неё то, на что рассчитывал. Приказ однозначно предписывал мне пройти по предполагаемому маршруту флота Акрид, а я пока преодолел лишь около четверти пути.

- Передатчик и ретранслятор сброшены, - доложил вычислитель. – Корабль готов к гиперпереходу.

- Прыжок, - я ни секунды не колебался, отдавая приказ, и как только мир привычно мигнул, испытал изрядное облегчение. Теперь у меня появилось несколько спокойных часов, чтобы подумать и принять решение. «Волк» снова оказался в межзвездной пустоте, и я отправил его в неторопливый разгон на четверти мощности двигателей. Через несколько гиперпереходов «Волк» должен был выйти из гипера в окрестностях очередной звездной системы, и я не сомневался, что там меня опять будут ждать смертельно опасные сюрпризы, но прежде чем искать следующую порцию приключений на мягкие части тела, я решил разобраться с тем, что успели найти зонды в системе безымянного белого карлика.

В отчете Зонда-3, уничтоженного первым, почти ничего полезного не нашлось. Правда, на одном из спутников планеты-гиганта он обнаружил остатки каких-то сооружений, сильно разрушенных орбитальной бомбардировкой. Руины были старыми, но не настолько, чтобы представлять серьезный интерес. Никаких признаков техногенной активности зонду в них засечь не удалось, а продолжить сканирование он просто не успел.

Отчет второго потерянного зонда оказался ненамного интереснее. Он успел обследовать десяток старых обломков, попавшихся ему на пути. Все они принадлежали кораблям времен конца второй волны экспансии. Как раз тогда люди впервые столкнулись с аномальными зонами и совершили немало попыток их исследовать или даже навести в них свои порядки силой оружия. Увы, ничего, что я мог бы использовать для решения поставленной задачи, отчет не содержал. Разве что он ещё раз подтвердил, что свежих обломков в системе белого карлика нет, а значит, в ней флот Акрид никаких боев с хозяевами аномальной зоны не вел.

А вот единственный из участвовавших в разведке зондов, сумевший вернуться на корабль, нашел кое-что любопытное. Правда, помочь мне прямо сейчас эти данные тоже не могли, но сами по себе они представляли определенную ценность. Зонд обнаружил поврежденный буй-ретранслятор. Тоже старый, но, на удивление, частично работоспособный. Его передатчик дальней гиперсвязи был выведен из строя попаданием чего-то не слишком мощного, вроде лазерного импульса, выпущенного с большой дистанции, а вот ближняя связь ещё работала, хоть и на последнем издыхании. Тем не менее, на запрос зонда он ответил и сбросил ему информационный пакет с копиями хранившихся в его памяти сообщений.

Ретранслятор был оставлен в системе большим колониальным транспортом «Адмирал Беллинсгаузен». В те времена такие корабли ещё летали в одиночку. Позже их стали сопровождать отряды фрегатов и корветов, но ни к чему хорошему это в итоге всё равно не привело. Однако конкретно этому транспорту, судя по всему, повезло. По крайней мере, в тот момент. Он смог беспрепятственно покинуть систему безымянного белого карлика и проследовать дальше вглубь аномальной зоны. Как и почему его пропустили здешние обитатели, понять было сложно, но, судя по всему, экипаж и колонисты даже не подозревали, какой опасности себя подвергают.

Память ретранслятора содержала ещё несколько сообщений, поступивших от уже покинувшего систему транспорта. Правда, ретранслировать их он уже не смог – повреждение ретранслятор получил почти сразу после ухода в прыжок корабля колонистов. Судя по этим сообщениям, транспорт продолжал успешно продвигаться к центру аномальной зоны, как будто его защищал от всех здешних опасностей какой-то магический оберег. Ничем иным объяснить такое везение я просто не мог. Впрочем, что произошло с ним дальше, оставалось только предполагать. Последнее сообщение пришло через пять суток после сброса ретранслятора. В то время корабли долго набирали скорость, необходимую для ухода в прыжок, особенно такие огромные, как транспорт с колонистами. За это время корабль сделал четыре гиперперехода. Больше от него сообщений не поступало. Либо связь оборвалась из-за потери одного из промежуточных ретрансляторов, либо…

Я не знал, что мне делать с этой информацией. Судьба транспорта «Адмирал Беллинсгаузен» меня заинтересовала. Такое феноменальное везение не могло быть случайным. Однако его маршрут сильно отличался от предполагаемого пути флота Акрид, и прямо сейчас отправиться по следу колонистов я не мог, хотя очень хотелось. Большой колониальный транспорт – это около пятнадцати тысяч первопроходцев, готовых рискнуть всем ради лучшей жизни в новом мире. В то, что они смогли выжить, верилось с трудом, но я поставил себе галочку в памяти узнать об этом корабле всё, что окажется возможным. Когда вернусь, естественно. Вернее, если вернусь.

***

Завершая разгон, я мысленно подбил итог уже сделанного. Фактически мне удалось подтвердить, что флот Акрид действительно прошел через аномальную зону, понеся при этом значительные потери. Это был значимый результат, но, увы, пока недостаточный. К сожалению, этим все плюсы практически и ограничивались, если, конечно, не считать почти два килограмма добытого ливермория и интересную, но в данный момент совершенно неактуальную информацию о корабле колонистов. А вот минусов более чем хватало.

Во-первых, у меня осталось два разведзонда из четырех. Я понимал, что если буду терять их такими темпами, очень скоро мне придется самому лезть в самые опасные места вместо отправки туда беспилотных аппаратов. Во-вторых, и это, пожалуй, было намного хуже, я раскрыл перед хозяевами аномальной зоны все свои карты. Теперь они точно знали, на что способен «Волк», и это означало, что повторить использованный мной прием больше не получится.

- Корабль готов к гиперпереходу, - доложил вычислитель.

Необходимая скорость была набрана, но я не торопился отдавать приказ. Конечно, противник не мог точно предсказать координаты моего выхода из гипера, но от поисков моего корабля он точно не отказался. Впрочем, главная опасность, скорее всего, ждала меня не прямо сейчас, а через два стандартных прыжка, когда я выйду в обычное пространство в окрестностях двойной звездной системы Инари, состоящей из двух оранжевых карликов спектральных классов К5 и К7. Развитая планетная система имелась только у компонента Инари-А, и именно её мне предстояло обследовать в соответствии с планом миссии.

- Жду команду на уход в гипер, - напомнил о себе вычислитель.

- Прыжок! – приказал я без всякого энтузиазма, и картинка на тактической голограмме, мигнув на краткий миг, изменилась.

Как и ожидалось, сканеры видели вокруг лишь межзвездную пустоту. Я почти не сомневался, что хозяева области аномалий «Квинта» не станут пытаться перехватить меня в промежуточных точках. Искусственный интеллект, подчинивший своей воле сотни кораблей разных рас, наверняка уже пришел к каким-то выводам по поводу причин моего появления в его владениях, и, вероятно, понимал, что систему Инари я своим вниманием не обойду. Именно по этой причине мне очень не хотелось туда соваться, но проигнорировать приказ на основе одних лишь дурных предчувствий я не мог.

- Приступить к разгону, - приказ вычислителю я отдал практически на автомате, не прекращая обдумывать сложившуюся ситуацию.

Несмотря на все усилия, никаких продуктивных мыслей за время набора скорости мне в голову так и не пришло. В конец концов я решил использовать последний небольшой шанс, который у меня оставался. Нарушить приказ по собственной воле я не мог, но это совсем не означало, что его не может отменить или изменить куратор. Поэтому перед сбросом очередного одноразового передатчика я добавил к автоматическому отчету, составленному вычислителем, свой собственный комментарий, содержавший мою оценку ситуации. Завершил я свое сообщение запросом дальнейших указаний. Особых надежд на то, что мне разрешат не лезть в систему Инари, я не питал, но попытаться всё же стоило.

Ответное сообщение я получил через пятнадцать минут после выхода из очередного прыжка. Как и ожидалось, мое мнение в штабе никто учитывать не собирался. Поэтому ответ оказался предельно лаконичным:

«Волку»:

Приказываю продолжать выполнение задачи по утвержденному плану.

База.

Произнеся про себя несколько выразительных слов, я постарался успокоиться. О том, что в штабе всем глубоко плевать на выходца с окраины Влада Строгова, я знал с самого начала, так что это для меня новостью не стало. Флотскому начальству требовалась информация, и оно собиралось её получить независимо от того, какому риску мне придется себя подвергнуть для её добычи. Однако в мои планы совершенно не входила героическая гибель во имя интересов Метрополии, и я собирался сделать всё возможное, чтобы избежать такого развития событий.

В итоге прыжок к системе Инари я решил немного отложить – пришлось потратить почти полчаса на новый навигационный расчет. Зато теперь мои шансы остаться незамеченным при выходе из гипера резко увеличились.

Гиперпереход вывел мой корабль на дальние подступы к Инари-А. Космос здесь был почти так же пуст, как в межзвездном пространстве, и только редкие долгопериодические кометы напоминали о том, что я нахожусь в окрестностях звездной системы. Я был почти уверен, что так далеко от центра системы не встречу плотной сети патрульных кораблей и стационарных сканеров противника, хотя полностью исключить риск обнаружения моего корабля, конечно, не мог.

Подождав около двух часов, я убедился, что появление незваного гостя в моем лице осталось незамеченным хозяевами аномальной зоны. Что ж, с первым этапом операции мне повезло, и теперь я мог перейти к следующему шагу.

- Выпустить зонд-4, - приказал я вычислителю. – Направление разгона – центр системы Инари-А. Ускорение на двадцати процентах мощности двигателя.

Два часа ожидания я потратил не зря. Искусственный интеллект, зашитый в вычислитель зонда, тоже был сильно урезан в правах и ресурсах, так что я мог надеяться лишь на то, что он будет буквально выполнять полученный приказ. Максимум, что он мог предпринять самостоятельно – это попытаться уклониться от летящих в него снарядов или плазменных сгустков в случае обстрела. Однако мне требовалось от него более сложное поведение.

Понятно, что снимать ограничение, наложенное на работу ИИ, я не стал – перспектива потерять контроль над зондом меня совершенно не привлекала. Однако существовал и другой путь, намного более сложный и трудоемкий, но зато безопасный. Вместо предоставления искусственному интеллекту дополнительной свободы в принятии решений, я написал и загрузил в память вычислителя зонда довольно сложный и разветвленный алгоритм его поведения во время рейда, включающий многочисленные варианты реагирования на различные события. Конечно, я не мог предусмотреть все ситуации, с которыми зонд мог столкнуться, однако постарался напрячь воображение и вроде бы внёс в алгоритм наиболее вероятные сценарии.

Увы, главный недостаток жестких алгоритмов в сравнении с искусственным интеллектом – это весьма ограниченная гибкость и практически никакая адаптивность, что порождает полную неспособность принимать адекватные решения в ситуациях, выходящих за рамки, предусмотренные алгоритмом. Однако в данной ситуации, когда нормально использовать ИИ я не мог, пришлось вспомнить об этом старом методе и постараться выжать из него максимум возможного.

Зонд медленно разгонялся, постепенно подбираясь к границе внешнего пояса астероидов. По мере приближения к центру системы он должен был плавно снижать скорость, уменьшив задействованную мощность двигателя сначала до пятнадцати, а потом и до десяти процентов. По расчетам вычислителя, такими темпами ему предстояло добираться до орбиты пятой планеты почти трое суток. Долго, конечно, но зато меньше шансов, что зонд будет обнаружен раньше, чем сможет собрать достаточный объем информации.

Увы, просто выключить двигатель и лететь по инерции зонд не мог. Такой полет занял бы несколько месяцев, если не лет. Полеты внутри звездных систем требовали использования режима частичного погружения в гипер, позволяющего кораблю перемещаться со скоростями, сравнимыми со скоростью света или даже несколько быстрее. Однако полупогружение в гипер невозможно без постоянной работы внутрисистемных двигателей, даже если движение происходит равномерно и прямолинейно. Фактически этот режим – непрерывная цепь бесконечно коротких гиперпереходов, осуществляемых один за другим через бесконечно малые промежутки времени. Со стороны этот процесс выглядит неразрывным, создавая иллюзию движения корабля в обычном пространстве на околосветовой или сверхсветовой скорости.

Никакой связи с отправленным на разведку зондом у меня не было, так что пока оставалось только ждать. Алгоритм, загруженный в память вычислителя зонда, предписывал ему задействовать гиперсвязь только в случае обнаружения противником. Если же этого не произойдет, автоматическому разведчику было приказано вернуться на корабль. В этом случае мне предстояло ждать около семи суток, однако я почти не сомневался, что зонд в этой системе что-то всё-таки найдет. И этому чему-то вряд ли понравится, что за ним пытаются шпионить.

Первые сутки ожидания не принесли никаких новостей. Зонд молчал, и это означало, что пока его не обнаружили. Включать передатчик он бы не стал, даже если бы засёк своими сканерами что-то интересное. Подождав ещё пару часов, я отправил вслед за вылетевшим ранее разведчиком последний оставшийся у меня зонд. Задача перед ним стояла предельно простая – скрытно добраться до условной границы внешнего пояса астероидов и зависнуть там, выключив двигатель. Этот зонд должен был сыграть роль ретранслятора на случай попытки противника заглушить помехами передатчик первого разведчика. Тут, конечно, многое зависело от мощности генераторов помех и их количества, но более короткая дистанция в любом случае повышала шансы успешно принять информационный пакет.

Время тянулось медленно. Ничего нового не происходило, и я почти физически ощущал, как мозг начинает «ржаветь» от безделья. Сначала я попытался найти в памяти корабельного вычислителя хоть какую-то информацию о колониальном транспорте «Адмирал Беллинсгаузен», но получил лишь краткую справку о том, что он был построен в конце второй волны экспансии и отправился в почти двадцатилетний полет к шаровому звездному скоплению М4.

По тем временам это был масштабный и весьма амбициозный проект, получивший название «Дальний форпост». В рамках него предполагалось отправить в скопление М4 десять больших колониальных кораблей, оснащенных всем необходимым для разведки, основания первичных поселений и дальнейшего терраформирования планет. Однако по факту было построено только два корабля, и судьба обоих до последнего времени считалась неизвестной. Они бесследно исчезли в областях пространства, названных позже аномальными зонами, после чего проект был закрыт, и к подобным грандиозным планам освоения галактики человечество больше не возвращалось. Конечно, рано или поздно попытки расширить освоенную зону были бы продолжены, даже несмотря на области аномалий, но вторжение Акрид поставило на этих планах жирный крест.

К сожалению, больше никакой информации об «Адмирале Беллинсгаузене» в памяти вычислителя не оказалось, а в столь скудной информационной сводке зацепиться было решительно не за что. В ней не содержалось никаких намеков на то, как огромному и, по современным меркам, очень медлительному колониальному кораблю удалось практически беспрепятственно продвинуться так далеко вглубь аномальной зоны «Квинта». Судя по всему, для получения ответа на этот вопрос следовало детально изучить весь ход подготовки экспедиции и подробно проанализировать список техники и материалов, находившихся на борту транспорта.

Отложив эту тему на потом за отсутствием необходимых исходных данных, я решил использовать время вынужденного ожидания для совершенствования своей искусственной нейронной сети, предназначенной для оценки перспективности участков на предмет добычи ливермория. Когда я её создавал, мне были доступны только данные, собранные вольными поисковиками вне аномальных зон. Соответственно, и работал я только с относительно бедными месторождениями. Однако в областях аномалий ситуация была иной. Ливермория в здешних месторождениях содержалось на порядок, а то и на порядки, больше, и моя нейронка выставляла максимальные баллы слишком большому количеству участков. Само собой, при таком раскладе было невозможно понять, какой из них перспективнее для разработки.

Однако теперь у меня скопились новые снимки и результаты сканирования, собранные в аномальных зонах, и я мог модернизировать искусственную нейронную сеть, добавив их к обучающей выборке. Работа оказалась привычной, но требовала внимания к деталям. И самое главное, она мне нравилась. В какой-то момент я настолько увлекся, что даже как-то забыл о времени и очнулся только когда понял, что у меня уже слипаются глаза, а голова отказывается нормально соображать.

Новая выборка снимков к этому моменту уже была готова, и мне оставалось только запустить программу машинного обучения, работа которой уже не требовала моего дальнейшего участия. Запустив процесс, я уделил несколько минут гигиеническим процедурам, после чего немедленно отправился спать, надеясь, что часов восемь у меня точно есть. Увы, нормально выспаться мне не удалось. Разбудил меня сигнал системы связи.

- Принят информационный пакет от зонда-4, - доложил вычислитель. – Зонд продолжает передачу информации. Противник ставит помехи. Зонд-1 подключился к каналу в качестве ретранслятора. Вывожу данные на тактическую голограмму.

Передо мной развернулось дрожащее и подергивающееся объемное изображение. Несмотря на все усилия зондов, помехи делали свое дело, и качество картинки оставляло желать лучшего. Тем не менее понять, что происходит в центральной части системы Инари-А было вполне можно. А происходило, мягко говоря, странное.

Между орбитами пятой и шестой планет неподвижно висел в пространстве огромный флот, состоявший из нескольких сотен вымпелов. Одних только линкоров и тяжелых крейсеров вычислитель насчитал больше восьмидесяти. Эта армада выглядела устрашающе, но по какой-то причине бездействовала, никак не реагируя на появление моего зонда. Вернее, какая-то реакция, конечно, имела место, кто-то ведь его всё-таки обнаружил. Однако мне сразу бросилось в глаза одно серьезное несоответствие. Подступы к звездной системе, в которой сосредоточился флот такого масштаба, не могли контролироваться столь малыми силами лёгких кораблей.

По идее патрульная сеть здесь должна была оказаться настолько плотной, что мой зонд не прошел бы даже сквозь внешний пояс астероидов, не говоря уже о том, чтобы незамеченным добраться почти до орбиты шестой планеты, где он в данный момент и находился.

Подчиняясь загруженному в его память алгоритму, зонд задействовал сканер на полную мощность сразу после того, как стало ясно, что он обнаружен противником, и картина, которую он сейчас мне передавал, поражала воображение. Собравшийся в системе Инари-А огромный флот состоял из какой-то дикой смеси боевых кораблей, построенных в разное время и, вероятно, разными расами. Примерно половину из них вычислитель зонда идентифицировать не смог. Остальные же когда-то принадлежали либо Акридам, либо Метрополии и другим государствам людей. Вне всяких сомнений, я имел дело с флотом хозяев аномальной зоны, но вопрос, зачем они сконцентрировали в одном месте такое количество кораблей, оставался открытым.

Судя по мелькавшим в отдельных окнах изображениям успешно идентифицированных целей, некоторые из кораблей имели повреждения разной степени тяжести. Присутствовали в системе и обломки, иногда довольно крупные, и было их немало. Складывалось впечатление, что совсем недавно здесь произошло масштабное сражение, закончившееся безоговорочной победой хозяев области аномалий, но всё же стоившее им довольно серьезных потерь.

Казалось бы, я нашел то, что искал, но что-то в этом паззле всё равно не сходилось. Какие-то элементы мозаики не желали вставать на свои места, словно намекая мне, что здесь что-то не так.

Как ни странно, прорвавшийся в систему разведзонд всё ещё не был уничтожен. Его обнаружил и теперь преследовал небольшой корабль, вооруженный, судя по всему, только энергетическим оружием – плазменными или лазерными пушками. Стрелять он мог только с относительно короткой дистанции, и это дало зонду несколько дополнительных минут.

Созданный мной алгоритм предусматривал такую ситуацию. Предсказать, что она рано или поздно возникнет, было не так уж сложно. Поэтому зонд действовал именно так, как ему было предписано – дерзко и агрессивно. Составляя алгоритм, я прекрасно понимал, что после обнаружения зонда спасти его будет уже невозможно, а значит, его потеря должна была принести мне максимум полезной информации.

Если бы вычислитель зонда принимал решения самостоятельно, он бы попытался спастись, уклоняясь от огня преследователя и всячески усложняя ему задачу своими маневрами. Это бы всё равно не помогло, но немного продлило бы его существование. Однако мой алгоритм требовал от зонда совсем другой тактики.

Включив двигатель на полную мощность, вычислитель повел зонд на сближение с флотом противника. У него было совсем немного времени, и его следовало использовать с максимальной пользой. Сканеры зонда работали на пределе своих возможностей. При этом сканирующее излучение они фокусировали узкими пучками на нескольких ближайших кораблях противника. Такой подход позволял получить более детальные изображения и точнее провести идентификацию целей.

Преследователь уже почти вышел на дистанцию эффективного огня, и зонду оставалось жить считанные секунды, однако я надеялся, что он всё же сможет обнаружить до своей гибели что-то такое, что позволит мне прийти к правильным выводам.

- Противник открыл огонь, - доложил вычислитель. – Зонд-4 предпринимает попытку уклонения… Успешно… Сканирование целей продолжено…

Внезапно отметка ближайшего к зонду линкора противника мигнула и перекрасилась из красного в серый цвет.

- Цель-76 распознана как оптоэлектронный фантом, - сообщил вычислитель.

Я непроизвольно тряхнул головой и ещё пристальнее впился взглядом в изображение на тактической голограмме. Корабль, преследовавший мой зонд, вновь выстрелил из плазменных пушек, но зонд опять смог уклониться от его огня и вернулся на курс сближения с флотом противника.

- Цели сорок три и сто пятнадцать распознаны как фантомы…

Отметки на тактической голограмме одна за другой перекрашивались в серый цвет.

- Неидентифицированный обломок М-79 распознан как фантом, - продолжал докладывать вычислитель.

А вот это было уже по-настоящему интересно. Похоже, всё, что мне пытались показать в системе Инари-А, на самом деле являлось какой-то грандиозной мистификацией, рассчитанной на то, чтобы те, кто отправил меня в область аномалий, пришли к неким неверным выводам. Вот только что-то у организаторов этого спектакля пошло не так. Управляемый моим алгоритмом зонд прожил дольше, чем они рассчитывали и увидел то, что по их планам, ему видеть никак не следовало.

- Третий залп противника… Попытка уклонения… Зонд-4 потерян.

Изображение на тактической голограмме мигнуло и превратилось в статичную картинку – последний переданный разведывательным зондом застывший кадр.

У меня оставался ещё один зонд, висевший на границе внешнего пояса астероидов и работавший ретранслятором. Однако после гибели ушедшего в систему разведчика он немедленно прекратил использовать гиперсвязь, включил двигатель и начал осторожный набор скорости, выполняя программу возвращения на корабль.

У меня опять возникла необходимость неприятного выбора. Соблазн дождаться возвращения зонда был велик. Оставаться совсем без беспилотных разведчиков мне очень не хотелось, однако существовал немалый риск, что противнику удалось обнаружить и этот зонд. В этом случае, ожидая его возвращения, я мог очень серьезно подставиться. Взвесив все «за» и «против», я всё же решил уходить немедленно. Судя по всему, я действительно увидел то, что, по мнению хозяев аномальной зоны, совершенно не предназначалось для моих глаз, и это значило, что искать меня будут со всем возможным рвением и не жалея ресурсов. В такой ситуации потеря последнего зонда представлялась мне не столь уж высокой ценой за сохранение собственной жизни.

- Приступить к разгону на трети мощности двигателя, - окончательно отбросив сомнения, приказал я вычислителю.

- Выполняю.

Как вскоре выяснилось, решение о немедленном бегстве из системы Инари-А я принял очень своевременно. За пару минут до завершения разгона мой последний зонд вышел на связь, сообщив о том, что обнаружен противником. На этот раз расправа над беспилотным разведчиком оказалась более быстрой и беспощадной. Теперь его засек не небольшой корабль, вооруженный только маломощным энергетическим оружием, а патрульный корвет. Зонд он уничтожил первым же залпом, так что сканеры даже не успели собрать информацию для нормальной идентификации цели. Впрочем, вряд ли это могло что-то добавить к уже собранным мною сведениям.

Вычислителю «Волка» я приказал уходить в прыжок по готовности, поэтому окрестности системы Инари-А мы покинули, не задержавшись там ни одной лишней секунды, и сразу после выхода в обычное пространство я отправил корабль в новый разгон. Только после третьего гиперперехода я почувствовал себя в относительной безопасности.

Собранную в системе Инари информацию я счел настолько важной, что решил убедиться в том, что она дошла до оставшегося за пределами аномальной зоны отряда кораблей. Согласно плану, нас должна была связывать цепь ретрансляторов, которые я оставлял в пространстве перед каждым гиперпереходом. Однако нельзя было исключать, что рано или поздно хозяева аномальной зоны найдут и уничтожат эти устройства. Поэтому перед последним прыжком я добавил к стандартному отчету вычислителя короткое сообщение.

Базе:

Прошу подтвердить получение информационного пакета с отчетом о разведывательном рейде в систему Инари-А. Жду дальнейших указаний.

«Волк»

В точке выхода из прыжка я прождал почти два часа, но ответ от куратора так и не пришел. Это могло означать только одно – цепь ретрансляторов больше не функционирует. Вопрос заключался лишь в том, когда она перестала работать – до того, как на базу ушел отчет о рейде к Инари-А, или уже после этого. Однако, как бы то ни было, мне приходилось исходить из того, что куратор эту информацию не получил, а значит, в данный момент я являлся единственным её носителем. Как ни странно, это развязало мне руки. Теперь я мог смело возвращаться назад, отказавшись от прохождения по оставшейся части гипотетического маршрута флота Акрид. Гибель «Волка» означала бы безвозвратную потерю ценнейших сведений, так что мое досрочное возвращение никто уже не мог счесть трусостью.

В правильности решения о прекращении миссии у меня никаких сомнений не возникло, но теперь мне предстояло выбрать маршрут возвращения к отряду кораблей капитана Мальцева. Двигаться обратно тем же путем, который я уже прошел, представлялось мне явной глупостью, хоть в таком варианте и имелись определенные плюсы. Например, в какой-то момент я мог оказаться рядом с уцелевшей частью цепи ретрансляторов, и тогда у меня вновь появилась бы связь с куратором. Однако, вполне возможно, именно таких действий от меня и ждали хозяева аномальной зоны «Квинта», поэтому от идеи воспользоваться сохранившимися ретрансляторами я практически сразу отказался.

Размышляя над маршрутом возвращения, я натолкнулся на мысль, что перед Акридами, отправившими свой флот на прорыв через аномальную зону, стояла примерно такая же задача, как у меня сейчас. Они стремились добраться до контролируемого людьми пространства, по возможности избежав совершенно не нужных им приключений и потерь при проходе через область аномалий. Мне в данный момент требовалось то же самое. Конечно, была между нашими ситуациями и существенная разница. Я собирался незаметно прокрасться через аномалии на небольшом разведывательном кораблике с оптимизированными под незаметность двигателями и отличными маскировочными полями, а Акридам требовалось протащить через эти опасные места огромный флот с линкорами, тяжелыми крейсерами и авианосцами, которые как их ни маскируй, всё равно порождают сильные искажения гиперполя в момент ухода в прыжок и выхода из него. Да и спрятать такие громадины в любом случае гораздо сложнее, чем малый разведчик. И всё же…

Я продолжал рассуждать, пытаясь поставить себя на место искусственного интеллекта, управлявшего действиями флота Акрид, и эти рассуждения приводили меня ко всё более интересным выводам. Для начала я попытался мысленно разложить по полочкам всё, что успел узнать об аномальных зонах. Прежде всего, приходилось признать, что почти все сведения о них относились к их окраинным областям. Вглубь если кто-то и забирался, рассказать об увиденном, они, как правило не успевали. Однако, все, кому удавалось вернуться, сходились на том, что на окраинах аномальных зон шансы выжить гораздо выше, чем в глубине, и связано это, прежде всего, со сравнительно вялой реакцией хозяев этих мест на вторжения в приграничные области их владений.

Отдельного рассмотрения заслуживал и сам вопрос о границах. На картах они были обозначены достаточно условно, потому как сама методика их определения вызывала множество вопросов. Впрочем, сейчас для меня была важна не столько точность проведения границ, сколько то, что сами эти границы существовали только со стороны освоенного людьми пространства. Грубо говоря, мы знали, где начинаются аномальные зоны, но понятия не имели, насколько далеко они простираются вглубь неизученных областей галактики.

Скорее всего, Акриды тоже не обладали всей полнотой информации об аномальных зонах, хотя, вероятно, знали о них несколько больше, чем мы. По крайней мере, они смогли обнаружить один или несколько проходов между областями аномалий и использовали их для вторжения в освоенное людьми пространство. Однако, видимо, темп продвижения вглубь Метрополии в какой-то момент перестал их устраивать, и они решили форсировать события, предприняв удар с неожиданной для людей стороны. Вопрос лишь в том, хотели ли Акриды всего лишь прорваться через аномальную зону «Квинта» или собирались радикально решить этот вопрос, раз и навсегда разобравшись с её хозяевами и обеспечив беспрепятственный проход своих кораблей через это пространство.

Пока я всё же склонялся к версии, что Акриды планировали именно рейд в освоенную людьми зону, а не наведение собственных порядков в области аномалий. Если принять за основу эту версию, то наиболее логичной мне казалась попытка прорыва по самому краю аномальной зоны. На месте Акрид я бы углубился в неё ровно на такую дистанцию, чтобы обойти сеть патрулей и стационарных сканеров, созданную флотом Метрополии. Заходить за границу дальше, чем на пару стандартных гиперпереходов для этого никакой необходимости я не видел.

Соответственно, если между флотом Акрид и кораблями хозяев аномальной зоны действительно произошло крупное сражение, то его следы стоило искать именно в приграничных областях, а не там, куда меня направили штабные аналитики. В то, что высшие офицеры Метрополии не смогли прийти к столь очевидным выводам, я совершенно не верил. Однако маршрут, который они мне выдали в качестве наиболее вероятного пути прорыва флота Акрид, проходил довольно далеко от границ области аномалий «Квинта», и это значит, что меня опять использовали втемную, чему, впрочем, совершенно не стоило удивляться.

Я с самого начала не сомневался, что контора моего куратора, как бы она на самом деле ни называлась, не ограничится отправкой в аномальную зону только одного корабля с выходцем из СКВВ на борту. Судя по всему, мне отдали самую опасную часть работы – попытку собрать данные о том, что происходит в глубине области аномалий «Квинта». Потому и построили такой странный маршрут. А обследование приграничных областей, в которых с наибольшей вероятностью могли остаться следы недавних боев, наверняка поручили лучшим флотским разведчикам на кораблях с полноценными экипажами, причем оснащенных не хуже моего «Волка».

Если Акриды действительно прорывались с боями, следы недавних сражений могли растянуться длинным шлейфом от того места, где они вошли в аномальную зону и почти до той точки, где их уцелевшие корабли её покинули, переместившись в подконтрольное людям пространство. В принципе, найти этот след, состоящий из обломков погибших кораблей – не такая уж невыполнимая задача, особенно если примерно знаешь, где искать. И скорее всего, флотские разведчики с ней уже справились. Тем не менее в отданном мне приказе такая задача тоже значилась, и я решил, что если попутно с возвращением из области аномалий мне удастся обнаружить хотя бы малую часть этих обломков, это станет неплохим дополнением к моему докладу куратору.

Конечно, я не мог точно предугадать, где именно в приграничной зоне прорывались Акриды, но, выйдя к границе области аномалий, я собирался совершить несколько гиперпереходов перпендикулярно предполагаемому курсу их флота, оставаясь при этом на самом краю области аномалий, чтобы, случись что, иметь возможность покинуть её в любой момент. Такая тактика поиска одновременно давала мне неплохой шанс найти свежие обломки и снижала риск до разумных пределов. По крайней мере, в тот момент мне так казалось.

***

Проложенный мной маршрут выглядел хаотичным, а все его промежуточные точки находились вдали от звездных систем и прочих космических объектов. Это позволяло надеяться, что перехватить мой корабль во время разгонов между гиперпереходами будет очень непросто. Однако, похоже, я несколько недооценил энтузиазм хозяев аномальной зоны в части желания найти и покарать наглого человечка, слишком глубоко засунувшего свой нос в их дела.

Меня искали, причем искали, что называется, без дураков. Не знаю, сколько ресурсов для этого было задействовано, но, похоже, хозяева этих мест бросили на поиски всё, что у них имелось в наличии. Правда, увиденное в системе Инари-А наводило меня на мысль, что кораблей у них осталось гораздо меньше, чем было до прорыва флота Акрид, даже несмотря на захваченные трофеи. Возможно, это меня в итоге и спасло, хотя пару раз я прошел буквально по самому краю.

Не знаю, как они это делали, но дважды хозяевам области аномалий удавалось с очень приличной точностью угадать точку выхода «Волка» из гиперпрыжка, и в одном из этих случаев мне пришлось уходить в гипер уже под огнем противника. Попаданий, правда, удалось избежать, но нервы преследователи помотали мне очень качественно.

На мое счастье, ближе к границам аномальной зоны попытки перехвата прекратились. Видимо, здесь противник уже не обладал столь впечатляющими возможностями по отслеживанию моих перемещений. Как бы то ни было, до приграничных областей аномальной зоны я всё-таки добрался, ухитрившись избежать слишком плотного контакта с многочисленными желающими превратить мой корабль в облачко плазмы.

Честно говоря, я с большим трудом поборол искушение немедленно покинуть область аномалий. Гостеприимством местных обитателей я уже наелся по самое некуда и продолжать испытывать их терпение мне очень не хотелось. Убедить самого себя продолжить рейд мне удалось лишь тем, что не до конца выполненная задача могла обнулить все мои предыдущие усилия. Конечно, я не был в этом уверен на все сто процентов, но у полковника Сафонова при таком раскладе появлялся формальный повод уклониться от выполнения данных мне обещаний. К куратору и его конторе я не испытывал ни малейшей симпатии, не говоря уже о доверии, и давать им в руки дополнительные аргументы против себя считал явной глупостью. Они и без этого могли меня кинуть, а уж при наличии формального основания, сделали бы это обязательно.

К границам аномальной зоны «Волк» вышел совсем не там, где начинался мой рейд. Поиск следов недавнего сражения я решил начать с мест, где, по моим предположениям, Акриды могли войти в область аномалий, то есть на границе с хотя бы частично подконтрольным им пространством. Правда, углубляться в совсем уж неизвестные места, где граница аномалий даже не нанесена на карту, я не стал. В данный момент тактическая голограмма показывала, что «Волк» находится в одном стандартном прыжке от условной поверхности, отделяющей область аномалий от бывшего пространства Конфедерации Син, сейчас превратившегося в «серую» зону, полностью не контролируемую ни людьми, ни Акридами.

Попытаться отправить отсюда сообщение по гиперсвязи было, конечно, можно, но шанс, что его получат свои, представлялся мне исчезающе малым. А вот совершенно не нужные мне визитеры на этот сигнал вполне могли слететься. Конечно, оставался метод со сбросом автоматического передатчика перед уходом в прыжок, но даже в таком варианте я рисковал засветить свой район поисков, так что от попыток отправки доклада куратору я предпочел воздержаться.

Первые три гиперперехода вдоль границы аномальной зоны не привели ни к какому результату. В точках выхода космос оставался пустым и мертвым, если не считать нескольких мелких фрагментов какого-то техногенного мусора, дрейфующего в пустоте явно не первую сотню лет. В другой ситуации я, возможно, им бы заинтересовался, но сейчас мне было совершенно не до него.

Передатчики и ретрансляторы в точках ухода в гипер я сбрасывать перестал. После того, как меня чуть не выследили хозяева аномальной зоны, облегчать им мои поиски показалось мне не самым разумным решением. «Волк» уже почти набрал скорость для четвертого гиперперехода, когда произошло событие, которого я ожидал, пожалуй, меньше всего – система связи издала требовательный сигнал, привлекая мое внимание.

- Входящий информационный пакет. Зашифрован актуальным кодом сил дальней разведки флота, - немедленно доложил вычислитель, и на экране передо мной появились строки короткого сообщения:

Всем, кто меня слышит.

Атакован корветом Конфедерации Син. Веду бой. Пытаюсь набрать скорость для ухода в гипер, но шансы почти нулевые. Всем, кто примет это сообщение, немедленно ретранслировать его в Главный штаб разведки флота.

Командир дальнего разведчика «Харгейса-614» капитан-лейтенант Веласкес.

Помимо текста, информационный пакет содержал довольно большой файл, зашифрованный каким-то особым кодом, ключа от которого у вычислителя «Волка» не оказалось. Прилагались к сообщению и координаты отправителя. Изменив масштаб карты, я вывел отметку «Харгейсы» на тактическую голограмму, и по спине у меня пробежал неприятный холодок. Теоретически я мог успеть к месту боя. «Волк» уже почти набрал необходимую скорость, но для изменения точки выхода из гипера требовался новый навигационный расчет, а сделать его достаточно быстро я не мог, особенно с учетом безнадежно тупящего вычислителя.

И всё же я решил попытаться. Техника подобных расчетов была вбита инструкторами в мою голову достаточно прочно, и мозг, подстегнутый адреналином, послушно вышел на режим форсажа. Гиперпереход мне предстоял нестандартный и, соответственно, неоптимальный. Однажды я уже видел нечто подобное в исполнении «Бекаса», но тогда дистанция гиперперехода была меньше стандартной, а в моем случае требовалось прыгнуть процентов на тридцать дальше обычной дистанции. Теоретически это было возможно, но на практике означало совершенно безумный расход топлива и огромную погрешность при выходе из прыжка.

Всё это я прекрасно понимал, но раздумывать над возможными последствиями было некогда. Я мог сколь угодно плохо относиться к Метрополии, как к государству и как к социальной системе, но сейчас речь шла о конкретных людях, стремившихся до конца выполнить свой долг даже ценой собственных жизней. Да, я мог выбрать бездействие, и оправданий для этого у меня более чем хватало. Информация, которую я получил от командира «Харгейсы», вероятно, могла спасти очень много жизней, и это даже без учета тех сведений, которые собрал я сам. С рациональной точки зрения мне следовало не рисковать собой и кораблем, а доставить ценные разведданные в штаб. Никто бы не упрекнул меня за такое решение. Более того, его бы сочли единственно верным. Вот только сейчас мне было глубоко плевать на рациональность…

Мозг кипел и возмущенно дымился, но я разгонял его всё сильнее, вероятно, давно побив все свои личные рекорды по скорости навигационных расчетов. Не знаю, сколько времени я на них потратил, но, похоже, не так уж много. Во всяком случае, доклад вычислителя о готовности к уходу в гипер прозвучал лишь минутой раньше, чем я завершил работу.

Навигационный блок проглотил новый расчет, и пространство вокруг «Волка» послушно свернулось в точку. Обычно прыжок никак не ощущается экипажем, но в этот раз я его почувствовал всем телом. Корабль тряхнуло, как от удара снаряда в силовой щит, однако он выдержал это испытание, и мир вокруг вновь обрел привычные очертания.

- Нерасчетный расход топлива, - доложил вычислитель. – Без дозаправки оставшегося запаса хватит на три стандартных гиперперехода. Повышенный износ прыжкового гипердвигателя. После возвращения на базу потребуется внеплановое техническое обслуживание и профилактический ремонт.

- Сначала ещё нужно вернуться, - сам собой вырвался у меня не слишком оптимистичный ответ.

С точкой выхода из прыжка мне, похоже, очень повезло. А может, это было и не только везение. Я чуть мозги себе не сломал, выполняя навигационный расчет, и вроде бы сделал его достаточно неплохо, хоть и в безумной спешке.

Первое, что бросилось мне в глаза – это множество техногенного космического мусора и обломков разной формы и размеров, причем обломков явно свежих, судя по данным сканирования. Корабль капитан-лейтенанта Веласкеса оказался здесь не просто так. Он искал то же, что и я. И судя по всему, нашел.

«Волк» вышел из гипера в очень удобной точке – чуть в стороне от вектора разгона «Харгейсы», но не настолько далеко, чтобы не успеть вмешаться в бой, уже явно близившийся к развязке. Корабль Метрополии так и не смог набрать скорость, необходимую для гиперперехода и, похоже, уже не имел никаких шансов это сделать. Его силовой щит был почти полностью сбит, а внутрисистемные двигатели получили боевые повреждения. Было видно, что корабль Веласкеса доживает последние минуты.

Для дальнего разведчика бой один на один с корветом – абсолютно безнадежное занятие. Впрочем, корабли серии «Харгейса» считались достаточно зубастыми, чтобы какое-то время противостоять такому противнику. На коротких дистанциях они вполне могли за себя постоять, так что корвет несуществующей ныне Конфедерации Син тоже находился не в лучшем состоянии. Видимо, его вычислитель пришел к выводу, что, ведя огонь с безопасного расстояния, он может упустить свою жертву, и принял решение форсировать события.

Своей цели он достиг – корабль Веласкеса потерял возможность завершить разгон, но за этот успех корвету хозяев аномальной зоны пришлось заплатить немалую цену. Его силовой щит тоже держался на последнем издыхании, и редкие выстрелы единственной уцелевшей плазменной пушки «Харгейсы» частично его пробивали, оставляя на броне старого корабля Конфедерации Син уродливые шрамы и даже иногда создавая в ней небольшие проломы. Увы, эти попадания наносили урон только внешним отсекам и не могли серьезно повлиять на боеспособность корвета, а вот ответный огонь его пушек причинял кораблю Метрополии намного более серьезные повреждения.

Если я собирался вмешаться, то делать это следовало прямо сейчас. Я понимал, что если немедленно не заставить корвет прекратить огонь по «Харгейсе», спасать здесь будет уже некого.

На мое появление оба сражающихся противника никак не отреагировали. Возможно, их сканеры уже имели повреждения, но более вероятно, что они максимально сфокусировали сканирующее излучение друг на друге, задействовав все ресурсы для обеспечения систем управления огнем как можно более точными данными. Как бы то ни было, фактор внезапности оказался на моей стороне.

- Форсаж! – приказал я вычислителю, одновременно выстраивая на тактической голограмме траекторию атаки.

- Выполняю. Обращаю ваше внимание, что Сборник боевых инструкций и Устав Флота настоятельно рекомендуют малым разведывательным кораблям уклоняться от прямых боевых столкновений с кораблями классов корвет и выше.

- Продолжать выполнение приказа. Открытие огня только по моей команде.

- Принято.

Полностью сосредоточенные друг на друге противники меня всё ещё не видели. «Волк» стремительно набирал скорость, быстро сокращая дистанцию. Конечно, огневая мощь двух моих плазменных пушек не шла ни в какое сравнение с возможностями корвета, однако я совсем не считал свою атаку самоубийственной. Рискованной – да, но не лишенной шансов на успех. Во-первых, мой противник уже был изрядно потрепан, а во-вторых, он и до боя не смог бы на равных соперничать с корветами Метрополии или Акрид.

Конфедерация Син даже в лучшие свои годы могла позволить себе только достаточно старые и далеко не самые современные боевые корабли. Кроме того, не стоит забывать, что с тех пор, как этот корвет входил в состав её флота, прошли многие десятки лет, а ведь боевой корабль нуждается в регулярном обслуживании и ремонте. Выполнял ли эти работы хоть кто-то, кроме его штатных ремонтных дронов? Честно говоря, я в этом сильно сомневался. Да и с пополнением боезапаса наверняка должны были возникнуть сложности. Впрочем, эту проблему хозяева аномальных зон как-то научились решать.

- Пройден рубеж открытия огня, - доложил вычислитель.

- Не стрелять!

- Принято.

Похоже, сканеры корвета действительно имели повреждения. Видимо, попадания сгустков плазмы, выпущенных пушками «Харгейсы», выжгли часть периферийных устройств, размещенных на корпусе корабля противника, и теперь ресурсов его систем сканирования не вполне хватало даже для обеспечения прицельной стрельбы, не говоря уже о контроле окружающего пространства. Тем не менее, иногда его снаряды всё же попадали в «Харгейсу».

Корабль капитан-лейтенанта Веласкеса больше не пытался набрать скорость для ухода в гипер. Он просто маневрировал, уклоняясь от огня корвета, упрямо оттягивая свою гибель, несмотря на полное отсутствие шансов оторваться от преследования. Правда, с каждым разом маневры уклонения давались поврежденному дальнему разведчику всё труднее и труднее. Тянуть дальше было уже нельзя.

- Залп! – вслух приказал я, одновременно продублировав команду ручной активацией сенсоров системы управления плазменными пушками «Волка». – Продолжать сближение с противником! Беглый огонь!

- Выполняю.

Плазменные сгустки ударили в остатки силового щита корвета, но не смогли его пробить. Мои пушки были слабее орудий «Харгейсы» и совершенно не предназначались для подобных сражений. И всё же этот огонь не был бесполезным. Каждое попадание снижало оставшийся ресурс силовой защиты, повышая шанс на то, что следующий залп достигнет цели.

Издав короткий сигнал, ожила система ближней гиперсвязи. Распознав идентификатор отправителя запроса, вычислитель активировал канал, не дожидаясь моего разрешения.

- Здесь командир дальнего разведчика «Харгейса-614» капитан-лейтенант Веласкес. Назовите себя, - скороговоркой произнес довольно молодой и заметно подрагивающий от напряжения голос. Изображение на экране так и не появилось. Корвет противника ставил помехи, и канал связи работал неустойчиво.

- Сержант Строгов. Командир малого разведывательного корабля «Волк». Принял ваш информационный пакет и прибыл для оказания помощи. В каком состоянии ваш корабль?

Командиру «Харгейсы» я отвечал, не отрываясь от своего терминала и тактической голограммы. Бой входил в решающую фазу, и этот диалог, как ни странно, помогал мне сохранять сосредоточенность, не оставляя места в мозгу для панических мыслей. А повод для них был, причем весьма основательный. Обнаружив новую цель, корвет перенес огонь на мой корабль. В силовой щит «Волка» одновременно ударило два снаряда, и он ощутимо содрогнулся.

- Двойное попадание, - доложил вычислитель. – Повреждения отсутствуют. Ресурс защиты шестьдесят два процента.

Я понимал, что ещё пара таких ударов, и мой «Волк» станет «Мертвым волком». Однако теперь противник переключил всё внимание на меня, и у «Харгейсы» появился шанс вести огонь почти как в тире. Второй залп моих пушек практически совпал с выстрелом корабля Веласкеса. Дистанция сократилась уже настолько, что уклониться от плазменных сгустков корвет не имел никакой возможности. Его силовой щит последний раз вспыхнул и распался, но это совсем не означало, что бой нами выигран. У противника оставалась ещё броня, и для его уничтожения требовалось довольно много выстрелов из наших далеко не самых мощных плазменных пушек. Исход этого сражения был совершенно не ясен, и, похоже, Веласкес оценивал наши шансы очень низко.

- Зачем ты влез в этот бой со своими игрушечными пушками, сержант!? – в голосе капитан-лейтенанта звучали злость и досада. – Ты должен был просто доставить мое сообщение в штаб, а теперь этот гад тебя размажет, а потом добьет «Харгейсу», и все наши жертвы окажутся напрасными - руководство так и не узнает, что мы здесь обнаружили!

- Сами доставите свое сообщение! – огрызнулся я не менее злобно, одновременно слегка меняя курс, чтобы выйти на более удобную позицию для стрельбы по эффекторам сканеров и внешним узлам систем наведения корабля противника. Где они находятся у корвета Конфедерации Син, мне было известно, а при отсутствии силового щита, эти устройства становились самыми уязвимыми целями для моих маломощных пушек.

- Вы мне не командир, господин капитан-лейтенант, - продолжил я, чуть придержав очередной залп и выстрелив только тогда, когда в точности попаданий уже не оставалось сомнений. - За свои действия я буду отвечать не перед вами, а перед своим начальством.

Развить эту глубокую мысль я не успел – в силовой щит «Волка» воткнулся ещё один снаряд и почти одновременно с ним – плазменный сгусток. У корвета оружие ближнего боя тоже имелось, и забывать об этом не следовало.

- Ресурс щита двадцать один процент, - «обрадовал» меня вычислитель. Повреждения отсутствуют.

- Вот поганец! – непроизвольно вырвалось у меня. – Извините, господин капитан-лейтенант, это я не вам.

- Немедленно выходи из боя, сержант! У тебя ещё есть шанс уйти!

- Не дождетесь! Я не для того сжег почти весь запас топлива на нестандартный прыжок, чтобы сбежать в самый интересный момент!

Кажется, у меня уже успела сложиться репутация человека, обожающего плевать с высокой тумбы на всю и всяческую субординацию. А раз так – почему бы её не укрепить. Пока, во всяком случае, мне это всегда сходило с рук.

- Идиот… - едва слышно произнес Веласкес, но я услышал.

Впрочем, мне было глубоко безразлично, что там себе навоображал командир «Харгейсы». Меня захлестнул боевой азарт, но не безумный, а вполне контролируемый. «Волк» снова выстрелил из обеих плазменных пушек, но теперь с небольшим интервалом. Видимо, накопитель правого орудия заряжался чуть быстрее левого. Корвет тоже не замедлил с ответом, и я приготовился к жесткой встряске, однако секунды шли, а удара снарядов и плазмы в остатки силового щита всё не было.

- Вычислитель, доклад!

- Противник допустил промах. Предполагаю боевые повреждения в его системах наведения и сканирования.

Это была очень хорошая новость. И «Волк», и «Харгейса» использовали во время боя все имеющиеся средства противодействия системам наведения противника, но на столь коротких дистанциях оптоэлектронные фантомы и генераторы помех не могли ввести в заблуждение сканеры корвета. Вернее, раньше не могли, а теперь ситуация изменилась. Накопившиеся повреждения существенно снизили возможности корабля хозяев аномальной зоны, и он больше не имел возможности эффективно отслеживать быстрые и маневренные цели, прикрытые качественными маскировочными полями.

- «Харгейса», противник временно ослеп, - обратился я к Веласкесу. – Помогите добить. Я из своих игрушечных пушек задолбаюсь его ковырять в одиночку.

- Принято, - всё ещё мрачно и раздраженно ответил капитан-лейтенант, но после небольшой паузы добавил: - Спасибо за помощь, сержант.

- Спасибо скажете, когда выберемся.

Корвет продержался почти две минуты. Мы безнаказанно вели по нему огонь, а его ответные залпы уходили в пустоту, но корабль противника оказался достаточно прочным, а мы теряли драгоценное время. Я ни секунды не сомневался, что очень скоро здесь появятся другие корабли врага.

Наконец очередное попадание «Харгейсы» повредило что-то критически важное, и корвет раскололся на части от внутреннего взрыва. Мы избавились от одной серьезной проблемы, однако это совсем не означало, что хозяева этих мест позволят нам безнаказанно покинуть свои владения.

- Сержант, «Харгейса» не сможет уйти в прыжок, - вновь услышал я голос Веласкеса и даже увидел его изображение. – Двигатели еле дышат, разгон они не выдержат.

Теперь, после гибели корвета, помехи исчезли, и канал связи стабилизировался. С экрана на меня смотрел молодой флотский офицер с усталым и одновременно напряженным взглядом. Я видел только часть его лица за поднятым забралом шлема лёгкого скафандра.

- Готов принять вас на борт.

Не дожидаясь ответа, я отдал необходимые команды вычислителю, и «Волк» начал быстро сближаться с кораблем Веласкеса.

- Комфорта не обещаю, - продолжил я излагать свое предложение. – У меня одноместный корабль, но я уж как-нибудь потеснюсь. В крайнем случае выкину за борт что-нибудь ненужное. И ещё. Захватите, если получится, топливные картриджи, сколько сможете, но специально ради этого не задерживайтесь. Сюда сейчас наверняка спешат те, с кем нам лучше не встречаться.

Стоит отдать должное капитан-лейтенанту Веласкесу, никаких лишних вопросов он задавать не стал, и эвакуацию экипажа с борта «Харгейсы» организовал практически идеально. Правда, топливных картриджей мои новые знакомые принесли с собой очень мало - без серьезной потери времени извлечь их из технических отсеков оказалось невозможно.

- Приступить к разгону! – отдал я приказ вычислителю, как только Веласкес и его люди оказались на борту «Волка». Вопросами размещения можно было заняться и в процессе набора скорости.

«Харгейса» тоже начала разгон. Вернее, имитацию разгона. Двигатели корабля Веласкеса с трудом поддерживали режим полупогружения в гипер, так что набор скорости происходил черепашьими темпами. Правда, сейчас это не имело никакого значения. Дальний разведчик в любом случае был обречен, и его последний полет являлся не более чем отвлекающим маневром, а сам он – ложной целью для тех, кто мог появиться здесь в любую секунду.

Покидать кресло за командирским терминалом в боевой обстановке строго запрещалось, и эту инструкцию я нарушать не собирался, потому что слишком хорошо знал, к чему это может привести. Поэтому моих пассажиров встречал вместо меня дрон борьбы за живучесть. Впрочем, все они были в скафандрах, так что с общением по внутренней связи у нас проблем не возникло.

Разместить экипаж «Харгейсы» мне пришлось в ангаре, где уже освободилось место после сброса передатчиков и ретрансляторов и потери разведзондов. Там было тесно и некомфортно, но других условий Веласкесу и его людям я предложить не мог. Само собой, они это понимали не хуже меня.

- Добро пожаловать на борт, господа офицеры! – поприветствовал я прибывших, вложив в голос максимум радушия и едва заметную нотку иронии. Ситуация складывалась довольно забавная. Экипажи дальних разведчиков, как правило, полностью комплектовались офицерским составом – это определялось требуемым уровнем квалификации. И теперь на борту «Волка» нас оказалось шестеро, и только у меня не было офицерского звания, но при этом именно я оставался командиром корабля, а все спасенные члены экипажа «Харгейсы» были обязаны выполнять мои приказы. Само собой, только пока они на борту моего малого разведчика. Мой куратор получил-таки тот самый расклад, которого так опасался. Выходец с окраины освоенной зоны получил полное и абсолютно законное право отдавать приказы офицерам Метрополии.

- От имени экипажа «Харгейсы-614» благодарю за спасение наших жизней, сержант, - произнес капитан-лейтенант Веласкес. Никакого пафоса в его голосе я не услышал – только усталость и одновременно собранность, показывающую, что он отлично понимает – мы всё ещё далеко не в безопасности.

- Располагайтесь и постарайтесь получше закрепиться. Противоперегрузочное кресло здесь только одно, и оно занято, а маневры нас могут ждать очень резкие. Я совсем не уверен, что гравикомпенсаторы «Волка» смогут погасить все перегрузки.

- Принято, сержант, - в ответе капитан-лейтенанта тоже прозвучала легкая усмешка, и мне это показалось хорошим знаком. Командир «Харгейсы» правильно понимал сложившуюся ситуацию и явно не собирался качать права. – Что у тебя за корабль такой странный? И почему просто «Волк», без порядкового номера в серии?

- Потому что он не серийный. Глубокая модернизация, граничащая с полной реконструкцией. Создавался специально для моего рейда. Подробнее рассказать не могу – командование сильно расстроится.

Вся эта болтовня не отвлекала меня от дела, зато несколько снимала напряженность ожидания. Я не верил в то, что противник даст нам спокойно уйти в прыжок. Надежда оставалась только на то, что здесь, на самой окраине области аномалий, у хозяев этих мест не так много возможностей, как в глубине. Это давало нам неплохой шанс, но далеко не гарантировало успех.

- Ты давно на флоте, сержант? – в вопросе Веласкеса я услышал какой-то подвох.

- Чуть больше двух месяцев. До этого, правда, успел немного послужить в пехоте, но совсем недолго.

- В пехоте? – капитан-лейтенант, похоже, был искренне удивлен. - А до того?

- До того был вербовочный пункт на пустотной станции «Маунт-16». Это окраина СКВВ, почти у самой границы освоенной зоны. Я там родился и жил до совершеннолетия, пока не закончил социальную школу и не влип в историю, которая привела меня к вербовщикам.

Скрывать свое происхождение я не собирался. Рано или поздно эта информация всё равно выплыла бы наружу, так что я решил, что будет лучше, если мои пассажиры узнают об этом по моей собственной инициативе.

- Даже так? – Теперь Веласкес, похоже, был озадачен по-настоящему. – Но что-то я не припомню, чтобы гражданам СКВВ присваивали звания младших командиров и доверяли им корабли флота Метрополии. Или я что-то упускаю?

- Не упускаете, господин капитан-лейтенант. Всё так и есть, вот только недавно я получил гражданство одной из старых колоний. Думаю, вы слышали о сражении за систему Бартага. Вот по его итогам я и стал гражданином Метрополии.

Веласкес явно хотел спросить что-то ещё, но сделать этого не успел.

- Наблюдаю выход из гипера неидентифицированного корабля, - доложил вычислитель.

- Приготовьтесь, господа офицеры, у нас гости! – немедленно продублировал я полученную информацию пассажирам.

«Волк» уже почти набрал необходимую для прыжка скорость. Оценив расстояние до точки выхода противника в обычное пространство, я выдохнул с облегчением. Кем бы ни был преследователь, перехватить нас он не успевал, зато вполне мог догнать и уничтожить покинутый экипажем корабль Веласкеса.

Судя по всему, искусственный интеллект, управлявший кораблем хозяев аномальной зоны, тоже быстро осознал расклад и даже не попытался дернуться в сторону почти готового к прыжку «Волка», выбрав в качестве цели медленно разгоняющуюся «Харгейсу».

Таймер, отсчитывавший время до готовности к гиперпереходу, показывал минуту, так что расслабляться пока не следовало. Вектор разгона «Волка» теперь, вероятно, был известен противнику, и теоретически нас ещё могли успеть перехватить. Впрочем, я сомневался, что вышедший из прыжка корабль сумел нас обнаружить. «Волк», конечно, интенсивно разгонялся, и это служило серьезным демаскирующим фактором, но на достаточно большой дистанции сканеры противника могли и не пробить наши маскировочные поля.

- Корабль готов к гиперпереходу, - доложил вычислитель.

Я не стал отдавать приказ сразу, подождав буквально несколько секунд, которых хватило, чтобы увидеть, как исчезает в яркой вспышке взрыва корабль капитана Веласкеса.

- Дальний разведчик «Харгейса-614» потерян, - констатировал произошедшее искусственный интеллект.

Больше у нас не было никаких причин задерживаться в этой точке пространства, и я отдал приказ на уход в гипер.

- Сколько у нас топлива, сержант? – мрачно спросил капитан-лейтенант, когда «Волк» вновь вышел в обычное пространство. Смириться с гибелью своего корабля Веласкесу оказалось так же непросто, как в свое время капитану Мальцеву.

- С учетом картриджей, которые вы принесли с собой, хватит на четыре стандартных гиперперехода.

- Мы в области аномалий, - озвучил очевидный факт Веласкес. – Конечно, за четыре прыжка «Волк» может её покинуть, но что потом? Мы окажемся в серой зоне, где есть немалый шанс нарваться на корабли Акрид, особенно если мы попытаемся использовать дальнюю гиперсвязь, чтобы позвать на помощь.

- У меня есть немного необработанных кристаллов ливермория, - ответил я после небольшой паузы. – Около двух килограммов, но этого количества хватит разве что ещё на пару стандартных переходов. КПД у корабельного конвертера просто ужасный.

- Это нам не поможет, - категорично ответил капитан-лейтенант.

- Значит, придется заняться добычей кристаллов, - мой ответ прозвучал подчеркнуто невозмутимо. – Как вы очень верно заметили, господин капитан-лейтенант, мы сейчас в области аномалий, а в этих краях стабилизированный ливерморий можно выковыривать чуть ли не из каждого встречного булыжника.

- И ты сможешь это сделать?

- А откуда, как вы думаете, у меня на борту взялись те два килограмма кристаллов, о которых я вам только что рассказал? В стандартное снаряжение малого разведывательного корабля необработанный ливерморий не входит.

Индикатор в углу экрана мигнул, показывая, что Веласкес перешел с общего на приватный канал.

- Слушай, сержант, ты откуда такой борзый взялся? – без наезда, а, скорее с искренним любопытством спросил Веласкес. – Я понимаю, что на флоте ты совсем недавно, но обычно нашей системе хватает и пары недель, чтобы обломать слишком своевольных рекрутов.

- Ну… Наверное, я не самый обычный рекрут, господин капитан-лейтенант.

- Да это и так понятно, - не стал спорить Веласкес. – Ты умеешь что-то, что делает тебя очень полезным высшему командованию, тут нет никаких сомнений. Поэтому твои выходки пока терпят. Но знаешь, раз уж ты спас меня и моих людей, позволю себе один небольшой совет. Будь осторожен. Как только то, что ты делаешь, перестанет быть уникальным, тебе немедленно припомнят все твои прошлые косяки, и, поверь моему опыту, результат тебе очень не понравится.

- Спасибо, господин капитан-лейтенант, я это обязательно учту.

Вздохнуть более или менее свободно мы смогли только после четвертого гиперперехода. Теперь «Волк» находился совсем рядом с границей аномальной зоны, и мог при необходимости покинуть её одним стандартным прыжком. Топлива у нас почти не осталось. Конечно, конвертер позволял заправлять использованные картриджи, однако для этого требовалось очень много кристаллов ливермория. Мои без малого два килограмма уже были израсходованы, и за счет них у нас появился запас ещё на два перехода. Этот минимальный резерв я решил оставить на крайний случай.

Место, куда нас вывел четвертый гиперпрыжок, я выбрал не случайно. Мы оказались в окрестностях очень интересной и в то же время довольно невзрачной звездной системы, состоявшей из двух близко расположенных коричневых карликов, быстро вращавшихся вокруг общего центра масс. Помимо этой тусклой парочки здесь хватало и различных более мелких объектов естественного происхождения, на первый взгляд очень удобных для добычи ливермория. Нормальных планет в системе не оказалось, а вот поясов астероидов имелось целых три.

Выглядело всё это довольно перспективно, однако я помнил, что иногда даже в аномальных зонах некоторые звездные системы оказываются пустышками. Во время рейда «Бекаса» первая посещенная нами система в «Облаке желаний» оказалась как раз такой бесполезной приманкой для любителей легкой наживы. Поэтому заранее обнадеживать Веласкеса и его людей я не стал, сразу предупредив их, что, возможно, поиски ливермория придется продолжить где-то в другом месте.

Разместиться вшестером в тесной рубке «Волка» оказалось непросто, но экипаж «Харгейсы» всё же ухитрился собраться в ней в полном составе. Офицеры Метрополии никогда не видели счетчика за работой, а о том, что добывать ливерморий можно с помощью ремонтных роботов, они знали только теоретически. Ну, может быть, кроме старшего техника, которого этому в каком-то объеме учили. Однако вряд ли его преподаватели уделяли этому предмету много внимания. Конвертеры на космических кораблях являлись скорее данью прошлому, и использовались они крайне редко.

Судя по всему, от них до сих пор не отказались только по той причине, что в истории освоения космоса было несколько ярких примеров, когда только наличие конвертера позволяло экипажу вернуть свой корабль домой. Я усмехнулся про себя, подумав, что если нам удастся вернуться, это станет очередным прецедентом, и конвертеры останутся на кораблях Метрополии ещё надолго.

Вспомнив о том, что зона гравитационного ограничения бывает очень полезной при экстренном отступлении из системы, я повел корабль к внутреннему поясу астероидов, ближайшему к паре коричневых карликов, быстро вращающихся друг вокруг друга. Обычно область, из которой невозможно совершить гиперпереход, представляет собой сферу, окружающую звезду. Здесь же она напоминала гантель, а вычислитель назвал её овалом Кассини. Экзотики этому месту добавляло и то, что эта невидимая гантель довольно быстро вращалась вместе с движением связанных гравитацией компонентов двойной звезды.

Никаких признаков недавнего посещения системы кораблями Акрид или хозяев аномальной зоны сканеры не видели. Впрочем, если здесь не происходило никаких сражений, то следов могло и не остаться. До внутреннего пояса астероидов мы добирались без спешки, отдавая предпочтение не скорости, а незаметности.

Разведывательных зондов у нас не осталось, так что сканирование астероидов пришлось вести с помощью аппаратуры «Волка». Это заняло больше времени, но зато качество изображений участков поверхности и детализация наложенных на них силовых линий гиперполя от этого только выиграли. На корабле стояло более мощное оборудование, чем на зондах, и это существенно повлияло на полученные результаты.

- Что ты делаешь? – поинтересовался Веласкес, наблюдая за тем, как я пристально всматриваюсь в каждый полученный снимок и вношу в пустые поля под ним некие цифры.

- Дополняю расчеты, сделанные вычислителем, данными, полученными по моей личной методике, - пояснил я, не вдаваясь в подробности. – Я больше года работал над ней, ещё когда учился в социальной школе.

- И что ты будешь делать с этим дальше?

- Скормлю своей нейронке, и она оценит перспективность участков.

- Своей? – уточнил капитан-лейтенант. – Ты обучал её сам?

- Не только обучал, но и разрабатывал архитектуру почти с нуля. Последовательность слоев, связи между нейронами, функции активации... Всё подбиралось под конкретную задачу. Ну и обучающие выборки, само собой. Конечно, какие-то стандартные модули я использовал, но многое пришлось делать самому.

- И всему этому тебя научили в вашей социальной школе? – с нескрываемым сомнением в голосе спросил старший техник «Харгейсы».

- Нет, конечно, - я на секунду оторвался от экрана, чтобы бросить короткий взгляд на спросившего. – Но мне очень не хотелось после выпуска осваивать профессию уборщика в местном борделе, как выразился один мой знакомый из прошлой жизни. Пришлось научиться, чтобы претендовать на вакансию счетчика на одном из вольных поисковиков.

- Всё, больше тебя не отвлекаем, - остановил подчиненного Веласкес, видя, что вопросы у старшего техника ещё явно не закончились. – Работай, сержант, мы все сейчас зависим от того, насколько хорошо у тебя получится то, что ты делаешь. Если понадобится какая-то помощь – обращайся.

Я собрался было поблагодарить командира Харгейсы за предложенную помощь и вернуться к работе, но неожиданно осознал, что его предложение более чем своевременно.

- Помощь нужна уже сейчас, господин капитан-лейтенант, - ответил я, вновь отвлекшись от экрана и виртуальной клавиатуры. – Нам предстоит посадка на поверхность астероида, причем, возможно, не одна, а также довольно масштабные земляные работы. Корабль и дроны борьбы за живучесть имеют собственные генераторы маскировочного поля, но прикрыть они могут только самих себя, а следы наших раскопок будут хорошо видны из космоса. Это надо предотвратить. Возможно, в системе уже сейчас есть противник – если и не корабли, то стационарные сканеры. Появление «Волка», судя по всему, пока осталось незамеченным, но облегчать врагу задачу нашего поиска точно не стоит. Поэтому зону проведения работ потребуется защитить от преждевременного обнаружения.

- Что нужно делать? – Веласкес немедленно перевел диалог в практическую плоскость.

- В ангаре, где вы разместились, осталось немало ретрансляторов и одноразовых передатчиков, которые я должен был сбрасывать перед каждым гиперпереходом. Сейчас они нам уже не нужны, но каждый из них оборудован очень качественным генератором маскировочного поля и автономным источником питания. Их нужно демонтировать и собрать на их основе портативные устройства для установки на поверхности в районе добычи ливермория. Я дам вашему старшему технику доступ к управлению ремонтными роботами «Волка» и дронами борьбы за живучесть. Напомню, их вычислители сейчас тупят так же отчаянно, как и корабельный ИИ, так что вам придется контролировать каждое их действие.

- Лейтенант Гафаров, - Веласкес перевел взгляд на старшего техника «Харгейсы», - вам ясна задача? Есть вопросы к сержанту Строгову?

- Потребуется внести некоторые изменения в исходный код новых устройств, - немного подумав, ответил Гафаров. - Как минимум, вычистить из программы всё, что касается их работы в качестве ретрансляторов, иначе будут возникать ошибки из-за физического отсутствия целого ряда блоков. Мне понадобится соответствующий допуск.

- Уже предоставлен.

- Тогда больше вопросов к сержанту не имею. Разрешите выполнять, господин капитан-лейтенант?

- Приступайте, - кивнул Веласкес и вновь посмотрел на меня. – Что-то ещё необходимо?

- Благодарю. Пока ничего.

- В таком случае мы больше не отвлекаем вас от работы, сержант. Экипаж, за мной.

Мои пассажиры отправились в ангар, хотя назвать это не слишком просторное помещение ангаром можно было только с изрядной натяжкой. А я вернулся к очень похожим друг на друга изображениям участков поверхности астероидов, отличавшимся лишь мелкими деталями и рисунком силовых линий гиперполя. Однако именно в этих деталях и скрывался весь смысл того, что я делал.

Ливерморий в этой странной системе присутствовал, это я понял, просмотрев первые же снимки, но вот сколько его, без обработки моей нейронной сетью сказать было сложно. Нейронку я недавно переобучил с учетом реалий аномальных зон, и теперь мне очень хотелось опробовать её в деле.

Обработав чуть больше восьмидесяти снимков, я скормил полученные результаты нейронной сети и слегка расслабился, ожидая результата её работы. Сводная таблица появилась на экране уже через три с половиной минуты. Не могу сказать, что полученные данные меня сильно обрадовали, но работать здесь было можно. В принципе, для самой окраины аномальной зоны концентрация ливермория в породе тут оказалась не такой уж маленькой, хотя в сравнении с астероидами системы безымянного белого карлика, в которой я чуть не остался навсегда, местные месторождения выглядели довольно скромно.

Выбрав астероид с наиболее перспективными участками, я осторожно повел корабль к цели, постоянно помня о том, что хозяева аномальной зоны «Квинта» наверняка всё ещё продолжают наши поиски, и их разведчики могут появиться в системе двух коричневых карликов в любой момент.

Посадку я доверил вычислителю. Несмотря на урезанные возможности, с этой операцией он вполне мог справиться, что однажды уже успешно продемонстрировал. Астероид нам попался довольно крупный, но гравитацию он всё равно создавал настолько незначительную, что слово «посадка» вполне можно было заменить на «касание». Сила тяжести на его поверхности составляла что-то около полутора процентов от земной, так что ходить по нему в привычном смысле этого слова точно бы не получилось. Впрочем, ни я, ни офицеры «Харгейсы» покидать корабль не собирались, а дроны борьбы за живучесть, хорошо приспособленные к работе в условиях невесомости, чувствовали себя на поверхности вполне уверенно.

- Стационарные генераторы маскполя готовы к установке, - доложил старший техник «Харгейсы».

- Выпускаю роботов, - проинформировал я о своих действиях офицеров. – Посмотрим, как пойдет, но, возможно, ковырять грунт они будут долго. Это всё-таки не специализированные дроны-бурильщики, а универсальные машины, изначально предназначенные для решения совершенно других задач.

Экипаж «Харгейсы» с интересом наблюдал за тем, как дроны разошлись в стороны по поверхности и приступили сначала к установке дополнительных генераторов маскполя, а потом и к выполнению основной задачи. В сравнении с моей предыдущей попыткой добычи ливермория, сейчас условия работы были более комфортными. В системе безымянного белого карлика у меня не было дополнительного защитного зонтика, созданного генераторами маскировочного поля, демонтированными из ретрансляторов.

В тот раз дронам борьбы за живучесть приходилось не только добывать кристаллы, но и приводить после этого поверхность в изначальное состояние, чтобы следы раскопок было сложнее обнаружить из космоса. Теперь же эту трудоемкую работу выполнять не требовалось. Кроме того, наличие дополнительной маскировки позволило мне привлечь для разработки месторождений ещё и двух штатных ремонтных роботов «Волка». Вчетвером мои импровизированные диггеры справлялись гораздо быстрее.

Всё это ускоряло работу, но главным бонусом стало другое. Залежи ливермория оказались гораздо богаче, чем я себе представлял. Первое впечатление, которое сложилось у меня при взгляде на цифры из таблицы с результатами оценки участков, оказалось обманчивым. Я не в полной мере учел, что в результате переобучения моя искусственная нейронная сеть стала выдавать более скромные баллы даже очень хорошим районам добычи. Многие из участков, получавших раньше максимальные сто баллов, теперь могли оцениваться в сорок или даже ниже, а максимум давался только самым перспективным из них.

- Никогда не думал, что добыча ливермория – такое азартное занятие, - удивленно качнул головой Веласкес. – Ты долго этим занимался, сержант? Ну, до того, как попал к вербовщикам.

- Успел принять участие в единственном рейде на древнем как мамонт вольном поисковике «Бекас». Правда, добычу мы вели в области аномалий «Облако желаний», так что впечатлений я нахватался больше чем получил бы за несколько лет работы в более спокойных местах.

- Богатая у тебя биография, сержант, - усмехнулся командир «Харгейсы», - хоть и короткая пока.

Девять часов непрерывной работы дронов дали нам почти пятнадцать килограммов ливермория. Для выходца с нижних уровней станции «Маунт-16» это было неслыханное, просто невообразимое богатство, однако это сейчас не имело никакого значения. Мы собирались просто сжечь его в энергетической установке «Волка». Конечно, слово «сжечь» не вполне отражало природу выработки энергии из топливных картриджей, однако сути это не меняло. Зато теперь мы могли рассчитывать минимум на пятнадцать-семнадцать гиперпереходов, а это было уже что-то, хотя, конечно, хотелось бы иметь запас побольше.

Последние пять часов я банально проспал. Дроны монотонно делали свою работу, и мое вмешательство не требовалось. Веласкес со своими людьми тоже отправился отдыхать, оставив дежурить в рубке только навигатора, который заодно сделал на будущее сразу несколько навигационных расчетов для разных векторов разгона и точек выхода из гипера. Старший лейтенант, похоже, даже обрадовался такой возможности. С учетом сильно урезанных ресурсов вычислителя и наличия в системе необычной вращающейся зоны гравитационного ограничения эта задача показалась ему интересной с профессиональной точки зрения, и он занялся расчетами с большим увлечением. Мне всегда нравились люди, получающие удовольствие от решения сложных задач. Наверное, потому, что я сам такой.

Нормально выспаться мне опять не удалось. Просыпаться под визг сигнала тревоги – не самое приятное занятие, но в последнее время оно уже стало входить у меня в привычку.

- Зафиксирован выход из гипера отряда кораблей Акрид в составе эсминца и двух фрегатов, - доложил вычислитель.

На тактической голограмме вспыхнули три красные отметки. Противник вышел в обычное пространство в пределах внешнего пояса астероидов, и, судя по всему, это были настоящие Акриды, а не корабли хозяев аномальной зоны, хотя утверждать это на сто процентов я, конечно, не мог.

- Этим-то что здесь надо? – настороженно произнес навигатор.

- Сложно сказать, - я обозначил легкое пожатие плечами. - Мы совсем рядом с границей аномальной зоны, так что Акриды без проблем могли дотянуться сюда одним прыжком. А вот зачем им это понадобилось…

- Что происходит, сержант? – в рубку почти одновременно вбежали Веласкес и остальные офицеры «Харгейсы».

- Акриды. Эсминец и два корвета. Вышли во внешнем поясе астероидов.

- Ищут нас?

- Не думаю. Скорее всего, это именно Акриды, а не хозяева аномальной зоны, взявшие под контроль их корабли. И вряд ли им известно о нашем присутствии в системе.

- Тогда зачем они здесь?

- Я могу только предполагать…

- И?

- Это разведка боем. Или вооруженная провокация, если другими словами.

- И в чем смысл?

- Акриды совсем недавно прорвались через область аномалий крупными силами, причем произошло это не так уж далеко отсюда. При этом, судя по всему, они понесли большие потери, но и тем, кто до сих пор считал себя хозяевами этих мест, Акриды тоже вломили от всей широты своей искусственной души. Сложно сказать, кто в этом сражении победил, но Акриды смогли прорваться, а значит, у хозяев аномальной зоны не хватило сил этому воспрепятствовать. И теперь тем, кто управляет действиями флотов Акрид, наверняка очень интересно, прокатит ли подобный трюк ещё раз. Но чтобы получить ответ на этот вопрос, нужно знать, какие боевые возможности ещё остались у их противников в области аномалий «Квинта». А как это проще всего выяснить? Устроить провокацию.

- Не лишено логики, - немного подумав, ответил Веласкес. – Есть соображения, что нам теперь делать?

- Добычу ливермория я уже остановил. Сейчас роботы вернутся на корабль и нам останется только ждать, изображая из себя покрытую пылью скалу на поверхности никому не интересного астероида. Акриды нас пока не видят, и если мы не станем суетиться, скорее всего, так и не увидят, потому что они сюда пришли не за этим.

- А местные? Они ведь наверняка отреагируют на вторжение, - присоединился к обсуждению старший техник.

- Может и отреагируют, - с некоторым сомнением в голосе ответил навигатор, - а может, и нет. Но в любом случае, если они здесь появятся, всё их внимание будет приковано к отряду Акрид. Похоже, сержант прав. Прикинуться пыльным булыжником и тихо ждать развития событий – лучшая тактика в данной ситуации.

Как всегда в подобных ситуациях, минуты и часы тянулись медленно. Акриды могли находиться здесь сколько угодно – для искусственного интеллекта время практически не имеет значения. А вот нас бесконечное ожидание совершенно не устраивало, но и дергаться прямо сейчас было бы глупо.

Первый корабль хозяев аномальной зоны появился в системе только через четыре часа. Из гипера вышел малый разведчик. Вспышку вторичного излучения сканеры «Волка» засекли, но идентифицировать противника не получилось – дистанция оказалась слишком большой.

Само собой, отряд из трех кораблей Акрид, не особо-то и скрывающих свое присутствие в системе, разведчик обнаружил почти мгновенно. И столь же ожидаемо не стал ничего предпринимать. Вернее, разведывательные зонды, если они у него имелись, он, вероятно, выпустил, однако никакой агрессии проявлять не стал, ограничившись только наблюдением.

Акриды, впрочем, тоже никак не отреагировали на появление соглядатая. Гоняться за малым разведчиком с помощью фрегатов – занятие безнадежное. От снарядов, выпущенных с большого расстояния, он легко увернется, да и не подпустит такой быстрый и маневренный кораблик крупных и неповоротливых преследователей на дистанцию эффективного огня. Своих малых кораблей в составе отряда Акрид почему-то не было, и это, на мой взгляд, только подтверждало версию о разведке боем. Эсминцу и двум фрегатам никто не ставил задачу скрытно исследовать приграничную систему. Им приказали грубо и нагло вломиться сюда, и посмотреть, что такому вторжению смогут противопоставить хозяева этих мест.

Наше вынужденное ожидание продолжилось, но мне, как ни странно, даже стало интересно, чем же всё закончится. Похоже, во мне начал просыпаться азарт разведчика. Это бесплатное шоу, устроенное Акридами, могло дать нам немало полезной информации, которую наверняка высоко оценят в Главном штабе флота Метрополии.

Прошло ещё два часа, и я уже начал подозревать, что хозяева области аномалий «Квинта» так и не отреагируют на брошенный вызов, однако они всё же решили ответить. Гиперполе содрогнулось от одновременного выхода в обычное пространство сразу четырех кораблей, и два из них были мне хорошо знакомы.

- Фиксирую выход из гипера лёгкого крейсера, эскортного авианосца, эсминца и корвета, - немедленно доложил вычислитель, выведя на тактическую голограмму все доступные данные о новом противнике. Вернее, не совсем новом. С лёгким крейсером и эскортным авианосцем, когда-то принадлежавшими Акридам, я уже имел дело в системе безымянного белого карлика. Это были именно те корабли, которые пытались перехватить там мой малый разведчик. Отряд хозяев аномальной зоны вышел из гипера достаточно близко к кораблям Акрид, но не настолько, чтобы сразу вступить в огневой контакт. Такое решение выглядело вполне оправданным, поскольку авианосцу требовалось время, чтобы задействовать свое главное оружие – выпустить в космос истребители и торпедоносцы.

- Сейчас начнется, - негромко произнес старший техник.

- Не факт, - возразил навигатор, не пояснив, впрочем, почему он так думает.

Я от комментариев воздержался. На самом деле, мне казались вполне вероятными оба варианта. Акриды сюда не воевать прилетели, а проверить реакцию хозяев аномальной зоны. И, похоже, свою задачу они уже выполнили. Ну, почти…

Корабли Акрид начали разгон, - доложил вычислитель.

- Пытаются уклониться от боя, - прокомментировал происходящее Веласкес, - но как-то лениво они набирают скорость, не находите?

Вопрос не был адресован никому конкретно, но я всё же решил ответить.

- Похоже на очередную провокацию. Они хотят проверить, готовы ли хозяева аномальной зоны рискнуть своими кораблями и вступить в бой. Понятно, что силы не равны, но если противники сцепятся всерьез, потери будут у обеих сторон, причем немалые.

- Я одного не понимаю, - задумчиво произнес старший техник. – Как Акриды умудряются управлять своими кораблями в аномальной зоне, если любой работающий в полную силу искусственный интеллект здесь постоянно рискует попасть под контроль врага? И тот факт, что сила, доминирующая в аномальных зонах, смогла подчинить себе их авианосец и легкий крейсер, убедительно демонстрирует, что эта угроза более чем реальна. Ладно мы, у нас на кораблях есть экипажи, и мы можем позволить себе сильно ограничить ресурсы вычислителей. Но на кораблях Акрид экипажей нет! Они управляются только искусственным интеллектом…

Я мог бы попытаться ответить на этот вопрос, но предпочел промолчать. Имелась у меня одна гипотеза, неплохо объясняющая, как Акриды смогли обойти это ограничение, причем гипотеза, подтвержденная практикой, однако я пока предпочёл о ней не распространяться. Это был мой и только мой козырь, и использовать его я собирался в совершенно других обстоятельствах.

- Корабли аномальной зоны начали преследование, - оторвал меня от размышлений голос навигатора.

- И эти не торопятся, - с каким-то отстраненным интересом произнес Веласкес. – Что-то они слишком уж осторожничают.

Разворачивающееся на наших глазах сражение действительно начинало напоминать какой-то фарс. Корабли Акрид делали вид, что убегают, а отряд хозяев аномальной зоны изображал погоню. Возникало такое ощущение, что никто из противников не заинтересован в реальной схватке. И если с Акридами было всё более или менее понятно – они явно являлись более слабой стороной – то поведение хозяев области аномалий выглядело несколько странным. Конечно, если не помнить о том, что я успел увидеть в системе Инари-А.

- Лёгкий крейсер открыл огонь, - включился в беседу оператор систем сканирования из экипажа «Харгейсы». – Работает с максимальной дистанции. При стрельбе по эсминцам и фрегатам эффективность такого огня практически нулевая. Торпедоносцы, выпущенные эскортным авианосцем, даже не пытаются прорваться на рубеж пуска торпед. Ерунда какая-то. Похоже, корабли аномальной зоны готовы дать Акридам спокойно набрать скорость и уйти в прыжок.

- Не обязательно, - возразил Веласкес. – Возможно, их просто связывают боем, и через пару минут прямо на их курсе выйдет из гипера тяжелый крейсер, а то и линкор.

Да, такая возможность действительно выглядела вполне реализуемой, я тоже об этом подумал, но что-то мне подсказывало, что никакого крейсера, и уж тем более линкора, мы не увидим. Если такие корабли и остались в распоряжении хозяев аномальной зоны «Квинта», то вряд ли они могли за столь короткое время успеть добраться до окраин своих владений. Да и захотят ли ими рисковать в такой ситуации? Не стоит забывать, что в игру с внезапным появлением в системе отряда тяжелых кораблей можно играть вдвоем, и у Акрид на случай подобной эскалации тоже мог быть приготовлен очень неприятный сюрприз. Что-то, похоже, сломалось в аномальной зоне «Квинта», и для меня это становилось всё более очевидно.

Время шло, а расклад не менялся. Вялая стрельба всё ещё продолжалась, но к ближнему бою никто из противников не стремился, а новые корабли в системе не появлялись. В итоге закончилось это бутафорское противостояние вполне закономерным итогом.

- Всё, Акриды ушли в прыжок, - констатировал Веласкес. – Сейчас, наверное, и местные свалят – делать им здесь больше нечего.

Капитан лейтенант оказался прав. Эскортный авианосец потратил какое-то время на возвращение на борт авиагруппы, и почти сразу после этого все корабли хозяев области аномалий, кроме малого разведчика, завершили разгон и ушли в гипер. Впрочем, и разведчик надолго в системе не задержался. Подождав чуть больше часа, он тоже разогнался и исчез в слабой вспышке вторичного излучения.

- Ну, всё, - с облегчением выдохнул старший техник. – Теперь и мы можем спокойно отсюда уходить.

- Можем, - кивнул я, поймав вопросительный взгляд Веласкеса, - но зачем? У нас прямо под ногами валяется ещё целая куча бесплатного ливермория. Топливо лишним не бывает, особенно в нашем случае, так что пока нам есть чем здесь заняться. Вычислитель, ремонтных роботов на выход – продолжаем добычу кристаллов.

- Принято. Выполняется.

***

Начальник Разведывательного управления Главного штаба флота Метрополии слушал доклады подчиненных, внешне сохраняя полную невозмутимость, однако высшие офицеры флотской разведки, хорошо знавшие своего шефа, понимали, что под этой непроницаемой маской медленно созревает смертельно опасный ураган, способный вырваться наружу целым шквалом очень неприятных последствий, включая весьма радикальные кадровые решения.

- Итак, господа, - адмирал Чэнь обвел тяжелым взглядом вызванных для доклада офицеров, - давайте резюмируем то, что я только что услышал. Из пяти дальних разведчиков, отправленных в область аномалий «Квинта», в предусмотренный планом срок вернулся только один. При этом в назначенном ему районе поиска он не обнаружил никаких следов боевых столкновений флота Акрид с кораблями аномальной зоны. Об остальных разведчиках известно лишь то, что связь с ними прервалась менее чем через сутки после пересечения границы аномальной зоны. Кроме наших людей, по настоянию контрразведки к операции был подключен некий сержант Строгов, выходец с окраины СКВВ, якобы обладающий уникальным опытом выживания в условиях аномальных зон. Малый разведывательный корабль под его управлением был отправлен вглубь зоны «Квинта». От него был получен только один содержательный отчет. В первой же звездной системе, лежавшей на его маршруте, Строгов обнаружил корабли Акрид, недавно взятые под контроль хозяевами аномальной зоны. При этом он смог избежать перехвата и успешно покинул систему, однако вскоре после этого связь с ним также прервалась, и его дальнейшая судьба остается неясной. Я ничего важного не упустил?

- Нет, господин адмирал, - после небольшой паузы ответил за всех контр-адмирал Сильва, непосредственно отвечавший за подготовку миссии со стороны флотской разведки.

- В таком случае я вынужден констатировать, что наша совместная с контрразведкой операция завершилась полным провалом, - с нажимом произнес адмирал Чэнь. – Или, может быть, вы считаете иначе?

- Господин адмирал, рейды в области аномалий всегда связаны с большими рисками, - аккуратно подбирая слова, произнес представитель контрразведки полковник Сафонов, присутствовавший в кабинете в виде объемного изображения, транслируемого системой дальней гиперсвязи. – Экипажи кораблей могли столкнуться с обстоятельствами, заставившими их отклониться от изначального плана. Возможно, нам следует подождать ещё какое-то время…

- Сколько, полковник? – адмирал Чэнь воткнул в контрразведчика острый неприязненный взгляд. – Сколько ещё вы предлагаете ждать? До того момента, как Акриды предпримут новый прорыв через аномалии и выйдут в наши незащищенные тылы? Мы и так потратили слишком много времени на подготовку этой операции. Противник уже наверняка собирает новый рейдовый флот. Что мне докладывать в Главном штабе? Что мы с вами обделались и, несмотря на потраченное время и ресурсы, так ничего и не узнали о том, как Акриды прошли через область аномалий, и могут ли они это повторить? Зачем ваше ведомство вообще влезло в это дело? Подобные разведывательные рейды – не ваша зона ответственности.

- При всём уважении, господин адмирал, я бы хотел вам напомнить, что на данный момент те немногие достоверные сведения, которые всё же оказались в распоряжении разведки флота, получены именно от нашего человека, - невозмутимо ответил полковник. – Я понимаю, что для доклада в Главном штабе этих данных мало, но организовать в сжатые сроки ещё один разведывательный рейд мы просто не успеем, да и найти исполнителей для такой задачи будет непросто – вы и так задействовали уже почти всех, кто хоть как-то сталкивался во время службы с аномальными зонами. Остается надеяться, что кто-то из ваших людей всё же вернется и доставит нам новую порцию ценной информации.

- А на возвращение этого вашего Строгова вы, полковник, как я понимаю, уже не рассчитываете? – едко произнес адмирал.

- Чудо всегда возможно, - спокойно ответил Сафонов, - но, маршрут по которому ему было приказано двигаться, с самого начала был дорогой в один конец. Мы надеялись с помощью цепи ретрансляторов получить от него как можно больше данных о том, что сейчас происходит в глубинных областях аномальной зоны и, как видите, частично это сработало. Перед тем, как связь прервалась, мы обменялись со Строговым сообщениями. Он доложил, что потерял половину разведывательных зондов и засветил перед хозяевами аномальной зоны все возможности своего корабля, а также высказал предположение, что теперь его будут целенаправленно искать и наверняка подготовят ловушки в ближайших звездных системах. В связи с этим Строгов запросил дальнейшие указания.

- И что вы ему ответили?

- Приказал продолжать выполнение задания, придерживаясь изначального плана, - равнодушно пожал плечами Сафонов.

- Вам настолько безразлична судьба вашего человека, полковник?

- Он не мой, господин адмирал. Он даже не из Метрополии. Просто везучий выскочка с окраины. Да, относительно неглупый и не лишенный некоторых способностей, но не более. Такой же расходный материал, как и все рекруты из СКВВ и прочих псевдогосударств, возникших как пена, взбитая второй волной экспансии.

- А если он всё же вернется? – задала вопрос единственная женщина, присутствовавшая в кабинете – глава аналитической службы разведки флота Маргит Ковач. – Как вы с ним поступите, господин полковник?

- Это будет зависеть от того, С ЧЕМ он вернется, - вновь обозначил пожатие плечами Сафонов. – Скорее всего, попробую ещё раз использовать его на благо Метрополии. Исполнитель, которого не жалко, может быть очень полезным инструментом в нашем деле.

- Вернемся к нашей проблеме, - жестко пресек постороннюю дискуссию адмирал. – Долго тянуть с докладом я не смогу - в Главном штабе желают знать результаты операции. Даю вам ещё сутки. Если за это время новой информации не появится, мне придется идти на доклад с тем, что есть. Фактически – признаваться в провале, за которым, как вы, надеюсь, понимаете, неизбежно последуют жесткие организационные решения.

Адмирал ещё не успел закончить последнюю фразу, когда изображение полковника Сафонова внезапно растворилось в воздухе и появилось вновь только через минуту.

- Прошу меня простить, господин адмирал, - произнес вновь обретший голографическую плоть Сафонов. – Мне пришлось срочно отреагировать на крайне важное событие, которое наверняка вас очень заинтересует. Похоже, ждать сутки нам не придется. Только что один из ретрансляторов на самой границе контролируемого нами пространства принял информационный пакет, отправленный сержантом Строговым. Его малый разведчик сейчас в «серой» зоне в двух прыжках от бывшей границы Метрополии и Конфедерации Син, и на его борту в полном составе находится экипаж дальнего разведчика «Харгейса-614», погибшего в бою с кораблями хозяев аномальной зоны. Пакет уже расшифрован, и сведения там более чем интересные. Госпожа Ковач, все полученные данные уже пересланы вашей службе.

- Немедленно все материалы на мой терминал! – приказал адмирал, быстрым шагом направляясь к рабочему столу. – Сильва, Ковач, подойдите. Разбираться с новой информацией будем прямо здесь. А вы полковник, пока можете быть свободны. Думаю, вам сейчас найдется чем заняться. Буду весьма признателен, если вы лично организуете встречу корабля сержанта Строгова и проследите, чтобы с экипажем «Харгейсы-614» всё было в порядке. И ещё… Что бы вы ни планировали по поводу дальнейшей судьбы сержанта Строгова, я бы хотел встретиться с ним лично. Человек, спасший пять моих офицеров, должен получить достойную награду, и в данных обстоятельствах мне глубоко плевать, где он родился. В моем Управлении я сам решаю, кто правильного происхождения, а кто - нет.

- Господин адмирал, но я ведь пока не служу в вашем Управлении, - едва заметно усмехнулся Сафонов. – И сержант Строгов – тоже.

- Вы собираетесь отказать мне, полковник? – в глазах адмирала Чэня на миг отразилась космическая бездна.

- Ну что вы, господин адмирал, - чуть изогнул бровь Сафонов, - ни в коем случае. Однако, надеюсь, вы понимаете, что вашу встречу с сержантом Строговым я буду вынужден сначала согласовать со своим руководством. Субординация – наше всё. На том и стоим.

Нас встретили у самой границы Метрополии с бывшей Конфедерацией Син, и дальше мы двигались в сопровождении лёгкого крейсера и двух эсминцев. Вернее, уже не мы, а я – экипаж «Харгейсы» принял на борт один из эсминцев. Там офицеры Метрополии могли рассчитывать на куда более комфортные условия, чем в тесном ангаре «Волка».

- Ещё пересечемся, сержант, - улыбнулся Веласкес, пожимая мне руку на пороге шлюза, - После возвращения мы тебя найдем. С нас поляна размером с лётную палубу авианосца.

На мой взгляд, капитан-лейтенант проявлял чрезмерный оптимизм. Вероятность того, что начальство даст нам возможность совместно отметить возвращение из аномальной зоны, казалась мне исчезающе малой, особенно с учетом того, что начальники у нас были разными, и я не сомневался, что у каждого из них возникнет желание немедленно взять разведчиков в оборот и вытащить из них всё, что они успели узнать. Причем затянуться этот процесс мог достаточно надолго.

В целом мои опасения оправдались. Лететь нам пришлось не так уж долго, поскольку отряд кораблей капитана Мальцева выдвинулся нам навстречу, но сразу по прибытии Сафонов взялся за меня со всем энтузиазмом, на который только способен человек его профессии. Несмотря на все попытки полковника сохранять невозмутимость, было хорошо видно, что он очень доволен результатом операции и уже предвкушает щедрое поощрение от начальства. Если и не повышение в звании, то уж весьма престижный орден – это точно. С причитающимся к нему денежным вознаграждением и прочими привилегиями.

При всей внешней благожелательности работал со мной Сафонов как с хорошим, но неодушевленным инструментом, с помощью которого ему удалось из груды хлама создать некий шедевр. Ко мне применялись всё те же следственные методы, с которыми я уже сталкивался раньше. Полиграф – это само собой, но вместе с ним использовались и такие приемы, как перекрестные и косвенные допросы с форсированием темпа, дотошное копание в деталях с целью поймать меня на противоречиях и прочие тактические уловки, обычно применяемые к подозреваемым, а не к доверенным сотрудникам.

Само собой подавалось это исключительно как попытка помочь мне вспомнить все необходимые подробности, причем исключительно для пользы нашему общему делу. На самом же деле, несмотря на очевидный успех миссии, Сафонов продолжал мне не доверять и явно считал, что я пытаюсь скрыть от него что-то важное. В чем-то он, конечно, был прав, хотя я не пытался утаить ничего, кроме моей личной информации, делиться которой я ни с кем не собирался. Про ту же позитивную побочку, например. Я был совершенно не против помочь Метрополии в борьбе с Акридами, однако становиться ради этого подопытным кроликом мне совершенно не хотелось.

Не стал я акцентировать внимание и на истории с большим колониальным транспортом «Адмирал Беллинсгаузен». Прямого отношения к поставленной задаче она не имела, но в будущем эта информация могла мне пригодиться, и, прежде чем обсуждать с кем-то эту тему, я собирался попробовать разобраться в ней самостоятельно. Конечно, контрразведчики тщательно прошерстили все записи, сделанные вычислителем «Волка», а значит, они и сами вполне могли обратить внимание на необычное везение колонистов, позволившее им забраться столь глубоко в аномальную зону. Так это или нет, я не знал, но не исключал, что они начнут собственное расследование этого инцидента, причем мне об этом, само собой, ни слова не скажут. Однако на мои планы докопаться до причин такого везения «Адмирала Беллинсгаузена» это никак не влияло.

Умолчал я и о своей версии по поводу того, как Акридам удалось сохранить управление своими кораблями в области аномалий. Впрочем, если бы куратор проявил к моему мнению на эту тему хоть какой-то интерес, я бы не стал запираться и изложил бы его Сафонову. Однако мои предположения его, судя по всему, совершенно не интересовали, так что и вопросов на эту тему он мне не задавал.

Полковник полностью сосредоточился на выуживании из меня конкретных фактов, а моя интерпретация событий никакой ценности для него, похоже, не представляла. Видимо, он считал, что анализом собранной мной информации должны заниматься исключительно специально обученные люди, а от сержанта с убогим образованием и сомнительным происхождением никаких адекватных выводов и обобщений можно не ждать. Ну, а я особо и не настаивал – мне же проще. С таким подходом я сталкивался уже не раз и не два и всегда считал, что в подобных ситуациях нет ничего глупее, чем пытаться всё-таки достучаться до собеседников и донести до их сознания свою точку зрения. Мало того, что не оценят, так ещё и всем своим видом продемонстрируют, что я лезу не в свое дело.

Напоминать полковнику о данных мне обещаниях я не торопился, прекрасно понимая, что пока Сафонов не узнает всё, что считает нужным, к вопросу о моей дальнейшей судьбе он переходить не станет.

Как бы ни относился ко мне контрразведчик, мое терпение он, похоже, оценил.

- Всё, сержант, можете временно выдохнуть, - произнес он вместо приветствия, когда я в очередной раз оказался в его кабинете. – Будем считать, что информацию мы с вас сняли в полном объеме, так что вопросов к вам пока больше нет. Руководство вами довольно и считает, что поставленную задачу вы выполнили, причем даже с запасом. Я бы с такой формулировкой согласился лишь отчасти, но с начальством не спорят.

Полковник испытующе смотрел на меня, внимательно изучая мою реакцию, а я старательно изображал смесь спокойствия и вежливого интереса и, само собой, не стал задавать никаких наводящих вопросов.

- За спасение экипажа «Харгейсы» вас ждет награда, - продолжил Сафонов. – Какая именно, я не знаю. Это как раз та часть ваших действий, которая не входила в основную часть программы и не была предусмотрена приказом, полученным вами от моей службы. К награде вас представит Разведывательное управление флота, ведь это их людей вы так удачно вытащили из практически безнадежной ситуации. Кстати, с вами пожелал встретиться сам глава этого ведомства адмирал Чэнь. Большая честь для сержанта, кстати говоря, не находите?

- Полностью с вами согласен, господин полковник, - нейтрально ответил я, ожидая, что Сафонов скажет дальше. Информация о награде за спасение Веласкеса и его людей явно была лишь вводной частью.

- Ваша встреча произойдет несколько позже, а пока вернемся к тому, о чем мы с вами договаривались перед операцией - на берегу, так сказать. Напомню, в случае успешного завершения миссии вам предлагалось на выбор три варианта. И первый из них – продолжить службу у нас. Несмотря на то, что наше ведомство называется контрразведкой, мы занимаемся далеко не только борьбой с промышленным шпионажем и прочими злокозненными действиями спецслужб и частных корпораций окраинных государств. Противодействие разведке Акрид – это тоже наше направление, а где противодействие, там и профилактика, то есть… Правильно, разведка, а точнее, раннее обнаружение попыток проникновения противника в наши тылы, причем, желательно, ещё на стадии подготовки. В общем, пилоты малых разведывательных кораблей нам нужны, особенно с богатым и разнообразным боевым опытом. Конкретно для вас это будет означать повышение в звании до старшего сержанта и закрепление за вами на постоянной основе должности командира малого разведывательного корабля «Волк». Должность эта офицерская, и оклад у вас будет соответствующий. Плюс, само собой, боевые надбавки и повышающий коэффициент, общий для всех сотрудников контрразведки. Ну и, естественно, крупная разовая премия за успешную разведывательную миссию особой важности. Как вам такой расклад?

- Заманчиво, господин полковник, особенно для человека ещё не так давно выбиравшего между работой за гроши на нижних уровнях медленно ветшающей окраинной станции и рискованными рейдами за ливерморием на давно списанном корабле, рискующем развалиться на части при каждом гиперпереходе.

- Я могу воспринимать этот ответ, как ваше согласие? – уточнил Сафонов.

- Не совсем, господин полковник. Наша договоренность предусматривала три варианта, а подробно изложили вы мне пока только один.

- Остальные два вы и так знаете, - пожал плечами Сафонов. – Это либо повышение в звании и служба на одном из кораблей Седьмого флота по новому контракту с правом увольнения в любой выбранный вами момент, либо немедленное закрытие контракта и увольнение с разовой выплатой, о которой я уже говорил. Правда, возможно, теперь у вас появится и четвертый вариант. Я ведь не знаю, что именно хочет сказать вам при личной встрече адмирал Чэнь.

Честно говоря, мне очень хотелось сразу же выбрать вариант с немедленным увольнением. Денег у меня на счету скопилось вполне достаточно, чтобы спокойно жить на том же Бартаге-7 довольно долгое время, да ещё и обещанная полковником премия должна была ощутимо увеличить эту сумму. Однако этот путь казался мне откровенно опасным. Я слишком много успел узнать такого, что обычному гражданину Метрополии знать не положено, а уж человеку с моим происхождением – тем более. Так что у меня были большие сомнения, что моя комфортная и обеспеченная жизнь при таком выборе продлится долго. Случаи, как известно, бывают разные, в том числе и несчастные.

Что самое интересное, контрразведке Метрополии даже не пришлось бы самой решать эту проблему. Достаточно просто не мешать моим врагам до меня добраться. Конечно, корпорации «Кебрения» после истории с Салазаром наверняка хорошенько дали по рукам, но если их службе безопасности прозрачно намекнуть, что я больше не под защитой конторы, они сделают всё сами, причем быстро и совершенно бесплатно.

В ведомстве Сафонова я работать не желал категорически – подобные организации однозначно не для меня. Тем не менее совсем уходить из силовых структур Метрополии мне сейчас было рано. Останавливало меня и ещё одно соображение. Всё это время у меня из головы не выходили слова капитана Мальцева о том, как развивается эта война, а теперь я и сам убедился в том, что Акриды – это противник, которого Метрополия в её современном виде остановить не сможет. Замедлить – да. Возможно, замедлить сильно, лет на пять-десять, а то и на все пятнадцать. Но победить – нет. И что потом? Что я стану делать, когда на орбите планеты, где я решу вести размеренную жизнь вполне обеспеченного обывателя, появится очередной рейдовый флот Акрид? Вспомню былое и запишусь в ополчение? И что, это поможет?

Я четко понимал, что сидеть сложа руки и ждать, когда за мной придет бездушный враг из космоса – однозначно не мой выбор. Пока я плохо себе представлял, какие у меня есть альтернативы, но, как минимум, хотел сохранить доступ к информации о реальном ходе войны, а сделать это можно было только оставаясь тесно связанным с армией или флотом Метрополии, причем желательно не в статусе пешки, которую в любой момент могут принести в жертву.

- Я бы не хотел делать выбор прямо сейчас, господин полковник, - ответил я ожидавшему моего решения Сафонову. – Мы можем вернуться к этому вопросу после моей встречи с адмиралом Чэнем?

- Значит, служба в контрразведке вас чем-то не устраивает? – задал встречный вопрос полковник.

- Пока не знаю, - давать конкретный ответ прямо сейчас я не собирался. – Потому и прошу дополнительное время.

- Вообще-то, попасть на службу в наше ведомство не так просто, - усмехнулся Сафонов. – Обычно к нам берут только тех, кто сам к этому стремится, и при этом девять из десяти желающих отсеиваются в ходе различных проверок и квалификационного конкурса. Сомневающиеся нам, как правило, не интересны. Однако в вашем случае мое руководство готово сделать исключение, но повторять свое предложение дважды оно точно не будет. Хорошо, я дам вам время. По итогам операции вам положен отпуск, и, так уж получилось, что потратить его вам придется на перелет на Землю и визит в штаб-квартиру адмирала Чэня. А после вашего возвращения мы снова встретимся и вернемся к этому разговору.

***

О том, чтобы когда-нибудь увидеть своими глазами Землю, я в детстве даже не мечтал. Для воспитанника социальной школы с окраины СКВВ прародина человечества была лишь красивой сказкой, никак не связанной с неприглядной реальностью нижних уровней старой шахтерской станции. И вот внезапно сказка превратилась в нечто материальное, раскинувшееся прямо под моими ногами, стоящими на прозрачной обзорной палубе пассажирского лайнера «Фомальгаут».

Да, я отправился на Землю на корабле гражданского космофлота. Адмирал Чэнь не являлся моим начальником. Мы с ним даже числились в разных ведомствах, так что мой визит не оформлялся, как служебная командировка. Я действительно летел в отпуск, но расходы на перелет и гостиницу взял на себя штаб разведки флота. Какое бы звание ни носил человек, приглашенный главой Разведывательного управления на аудиенцию, встречающая сторона брала эти траты на себя. Видимо, для этого у адмирала существовали специальные фонды. Правда, сержанты вроде меня такой чести удостаивались нечасто, и здесь система, видимо, дала какой-то сбой. Респектабельные пассажиры лайнера посматривали на мою форму и скромные погоны с некоторым удивлением. Впрочем, меня это совершенно не интересовало.

Солнечная система разительно отличалась от всего, что мне когда-либо приходилось видеть. Такой системы обороны я не встречал больше нигде. Рейдовый флот Акрид, едва не уничтоживший всё живое в системе Бартага, здесь был бы перемолот в пыль ещё на подходе. Для человеческой цивилизации это место являлось легендой. Я был уверен, что никогда сюда не попаду, но знал наизусть названия всех планет и большинства крупных спутников. Не то чтобы я учил их специально, но в бесконечном множестве фильмов и сериалов самых разных жанров они звучали просто постоянно, да и историю первых шагов человечества за пределы своей планеты я изучал в школе не без интереса.

Мощнейшие орбитальные крепости защищали здесь каждое населенное людьми небесное тело, а такие жемчужины Метрополии, как Земля, Марс, Венера, Титан, Оберон, Ганимед и Каллисто были прикрыты ими в несколько слоев, сформированных в виде концентрических защитных сфер. Само собой, присутствовали в Солнечной системе и боевые космические корабли. Собственно, весь Первый флот как раз и занимался исключительно защитой прародины человечества, практически никогда не выходя за границы облака Оорта.

Глядя на весь этот апофеоз военной мощи, я даже на миг усомнился в том, что капитан Мальцев прав в своих оценках боевых возможностей Метрополии, но длились эти сомнения недолго. Я вспомнил сражение на Бартаге-7 и то, что видел в аномальной зоне «Квинта». Блеск и могущество, выставленные напоказ в Солнечной системе, лишь подтверждали правоту Мальцева. Да, колыбель человечества являлась очень крепким орешком, но в одиночку она в любом случае не могла устоять против вторжения Акрид, а остальные колонии, даже самые старые, не имели столь мощных средств защиты. Да и древняя истина, гласящая, что войны не выигрываются одной лишь обороной, совсем не потеряла актуальности в эпоху космических сражений.

Не разгромив флот Акрид, Метрополия не могла надеяться на победу, а люди до сих пор так и не узнали, откуда пришел этот опасный враг, где он строит свои корабли и зачем он вообще начал эту войну. Ясно было только одно – несмотря на все понесенные потери, Акриды не становятся слабее. Мощь их атак только увеличивается, и рано или поздно количественные изменения неизбежно перейдут в качественные. Увы, ждать этого, скорее всего, осталось не так уж долго. Я был почти уверен, что прорыв флота Акрид через аномальную зону «Квинта» стал лишь первым звоночком, предупредившим нас о том, что эти изменения уже близко.

На Землю меня доставил пассажирский челнок, курсировавший между космодромом на поверхности планеты и орбитальным терминалом, к которому пришвартовался наш лайнер. Наверное, дремучего провинциала во мне было видно за несколько километров. Судя по равнодушно-пренебрежительным взглядам окружающих, такие гости появлялись здесь не слишком часто, но и совсем уж экзотикой тоже не считались.

Чтобы лишний раз не мозолить глаза местным снобам, я вызвал через коммуникатор роботизированное такси и отправился прямиком в гостиницу. До встречи с адмиралом Чэнем у меня оставалось ещё больше суток, однако заниматься осмотром местных достопримечательностей мне почему-то совершенно не хотелось. Я слышал, что такое времяпрепровождение называется туризмом, но ничем подобным никогда раньше не занимался. Не видел смысла в этом и сейчас.

Зато, раз уж выдалось время, я решил попробовать узнать больше подробностей об экспедиции колониального транспорта «Адмирал Беллинсгаузен». Во время перелета я попытался получить какие-нибудь сведения об этом корабле, используя доступный для пассажиров медиацентр лайнера «Фомальгаут», однако, к своему разочарованию, нашел там лишь такую же короткую историческую справку, как и в памяти вычислителя «Волка». Даже, пожалуй, ещё более куцую, совсем уж лишенную деталей. Зато медиацентр немедленно предложил мне целую подборку всевозможных развлекательных сериалов о временах второй волны экспансии. Впрочем, ожидать чего-то другого, путешествуя на пассажирском лайнере, наверное, и не следовало.

Конечно, я мог попробовать найти нужную мне информацию в базах данных контрразведки, и почти наверняка она там была, однако никакого желания афишировать свой интерес к этой теме я не испытывал, так что от такого шага решил воздержаться. Здесь же, на Земле, вряд ли кому-то имелось дело до того, чем интересуется какой-то ничтожный сержант, прибывший сюда всего на пару дней.

В гостиничном номере имелся очень приличный терминал, дававший доступ к общей информационной сети Солнечной системы, объединявшей все населенные людьми планеты, спутники, пустотные станции и орбитальные объекты. Само собой, с гражданским правом доступа, но подключение к военным сегментам сети мне пока и не требовалось.

Здесь информации о второй волне экспансии и конкретно о колониальном транспорте «Адмирал Беллинсгаузен» оказалось намного больше, но, к моему разочарованию, сведения носили преимущественно исторический характер. Вопросам технической подготовки экспедиции, особенностям конструкции корабля и специфике перевозимых грузов внимания уделялось не так уж много, а ведь именно в этих деталях скрывалось то, что я искал.

История экспансии человечества, несомненно, представляла большой интерес. Местами я даже невольно зачитывался, отвлекаясь от своей основной цели, но, к сожалению, подробные описания происходивших тогда событий и биографии выдающихся личностей тех времен не могли подсказать мне, чем же именно «Адмирал Беллинсгаузен» настолько существенно отличался от других кораблей, причем не только строившихся в то время, но и современных. А отличия, безусловно, имели место. Иначе как объяснить тот факт, что этот огромный и медлительный транспортник смог так далеко углубиться в аномальную зону?

Никаких подтверждений тому, что в итоге он там погиб, у меня не было. Колониальный корабль просто исчез. Добрался ли он в итоге до шарового скопления М4, так и осталось неизвестным, хотя большинство историков сходилось во мнении, что «Адмирал Беллинсгаузен» был уничтожен хозяевами аномальной зоны «Квинта». Определенная логика в их выводах присутствовала. Связь с транспортом не должна была прерваться так быстро. Запас ретрансляторов на его борту был вполне достаточен для поддержания контакта с Метрополией в течение первого года полета, а с момента его старта не прошло и двух месяцев. Однако теперь я знал о судьбе этого корабля несколько больше, чем историки, и имел все основания поставить их выводы под сомнение.

Поняв, что в общем доступе нужной мне информации нет, я решил попробовать найти какое-нибудь специализированное учреждение, занимающееся историей освоения космоса. В конце концов, я находился на Земле, и здесь наверняка что-то такое должно было обнаружиться. Поисковый ИИ в ответ на мой запрос выдал целый список вариантов, самым перспективным из которых мне показался Музей истории второй волны экспансии. В сети он был представлен вполне качественным обзорным порталом, посвященным, правда, в основном заказу экскурсий, причем не только виртуальных, но и вполне реальных, предусматривавших физическое прибытие посетителей в здание музея.

Сверившись с картой, я узнал, что музей расположен на другом континенте, да ещё и в Северном полушарии, в то время как я находился в Южном. Отправиться туда было, конечно, можно, но смысла терять время на перелет я не видел. Покопавшись в меню портала, я заказал индивидуальную экскурсию – виртуальную, но с живым гидом. Стоило это удовольствие недешево, но деньги у меня были, так что жадничать я не стал.

Экскурсия оказалась интересной. Я специально выбрал обзорную, чтобы раньше времени не акцентировать внимание на теме, ради которой всё и затевалось. По виртуальным залам музея меня сопровождала очень симпатичная особа с приятным голосом и довольно яркой внешностью. В описании экскурсии утверждалось, что аватар соответствует реальной внешности гида, и всё, что я увижу в залах музея, в точности воспроизводит реальные экспонаты.

- Рада вас приветствовать, Владислав, - дежурно улыбнулась экскурсовод. – Меня зовут Анжела, и в ближайшие полтора часа я буду вашим персональным гидом. Экскурсия у нас обзорная, так что мы посетим все залы, посвященные второй волне космической экспансии человечества – от её начала, полного надежд и романтического оптимизма, до трагических событий, связанных с обнаружением аномальных зон и первыми попытками их изучения. Материала очень много, так что по-настоящему глубоко разобрать даже самые важные этапы мы не сможем, но если вы захотите узнать какие-то интересные детали, я с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

Осмотр происходил от первого лица, как будто я шел по музею, переходя из зала в зал, а рядом со мной грациозно вышагивала Анжела, коротко, но ёмко раскрывая передо мной историю основания новых колоний и перипетии борьбы их жителей за расширение автономии, закончившиеся в итоге образованием целого ряда окраинных государств. Слушая гида, я всё больше удивлялся тому, что этот сложный этап расширения владений человечества как-то обошелся без глобальной гражданской войны, хотя, судя по всему, вспыхнуть она могла далеко не единожды. Но всё же не вспыхнула.

Видимо, нашлись среди политиков тех времен достаточно мудрые люди, прекрасно понимавшие, что ради сохранения внутреннего мира нужно идти на любые компромиссы. А может, помогла иллюзия безграничности пространства, доступного для освоения. Понимание того, что звезд не хватит на всех, пришло позже, когда сначала экспансия человеческой цивилизации уперлась в аномальные зоны, а потом началось вторжение Акрид.

Анжелу я слушал внимательно, стараясь не отвлекаться на её изящную фигуру и упругую походку. Иногда о чем-то спрашивал, но в основном мой интерес был довольно поверхностным. И только когда мы оказались в зале, посвященном обнаружению аномальных зон и завершению второй волны экспансии, мои вопросы стали более конкретными.

О проекте «Дальний форпост» и колониальном транспорте «Адмирал Беллинсгаузен» Анжела упомянула сама, и я с удовольствием начал раскручивать эту тему. Похоже, сотрудница музея даже немного удивилась моему интересу, потому что я пытался узнать у нее такие подробности, о которых другие посетители, вероятно, никогда не спрашивали.

- Я вижу, вас очень заинтересовала судьба исчезнувших колониальных кораблей, - обворожительно улыбнулась Анжела. Как бы то ни было, мой живой интерес к теме её экскурсии явно был девушке приятен. – Могу я узнать, чем вызван ваш интерес именно к этому историческому эпизоду? Возможно, поняв ваш мотив, я смогу лучше вам помочь.

- В детстве отец рассказывал мне, что один из моих предков отправился вместе с семьей в полет на одном из этих кораблей, - начал я излагать Анжеле заранее заготовленную легенду. – К сожалению, название конкретного корабля он не упоминал, а может, я просто его не запомнил. Много позже, когда я стал старше, мне захотелось больше узнать о судьбе предка и о причинах гибели колониальных транспортов. Я начал искать информацию, однако смог найти только общие сведения. Честно говоря, мне и самому немного странно, что эта тема меня так зацепила, но, оказавшись на Земле, я просто не мог пройти мимо возможности прикоснуться к этой части нашей истории. А где ещё мне искать информацию о ней, как ни в вашем музее?

- Значит, история экспансии – ваше хобби?

- Можно сказать и так. И я бы хотел узнать о колониальных транспортах как можно больше. Мне интересны даже технические подробности, начиная с конструкции самих кораблей и заканчивая грузами, принятыми ими на борт перед стартом.

Анжела на пару секунд задумалась, посмотрев на меня с некоторым сомнением.

- Такие данные у нас есть, - словно что-то вспоминая, произнесла она. – Но хранятся они не в открытом доступе, а в специальных архивных файлах и предоставляются по запросам. Обычно подобными сведениями интересуются профессиональные историки – сотрудники государственных исследовательских организаций. Реже – эксперты по артефактам тех времен. И почти никогда – обычные граждане. Госучреждениям мы предоставляем информацию бесплатно, а вот частным лицам за неё приходится платить, и я бы не сказала, что эти услуги стоят дешево. Достаточно ли силен ваш интерес к этой теме, чтобы выложить за подборку архивных файлов сумму, сравнимую с месячным доходом чиновника среднего звена?

Я изобразил на лице легкое замешательство и сложную внутреннюю борьбу между любопытством и жадностью.

- Полагаю, да, - я подтвердил свой ответ энергичным кивком, демонстрируя, что жадность успешно побеждена.

- Сержантам нашего флота так хорошо платят? – неожиданно игриво улыбнулась Анжела.

- Сержанты бывают разные, - я тоже ответил ей улыбкой. – И некоторым выплачивают неплохие премии за успехи на службе.

- Ну что ж, тогда после завершения экскурсии не выходите из режима полного погружения - я помогу вам составить заявку на получение данных из нашего архива.

Мы уже находились в последнем зале, так что свой рассказ Анжела закончила минут через десять. Я не выказывал никаких признаков нетерпения, чтобы лишний раз не показывать, что прибыл сюда исключительно за техническими данными о колониальных кораблях. Не знаю, насколько у меня это получилось, но я всё же надеялся, что мой неожиданный интерес к истории не вызовет ни у кого подозрений.

Процедура оформления заявки оказалась несложной. Фактически от меня требовалось только указать, какие именно данные меня интересуют и куда их направить после копирования из архивных файлов. А вот итоговая сумма действительно оказалась довольно внушительной, но денег у меня пока было вполне достаточно, так что я без особого сожаления оплатил выставленный счет.

В какой-то момент у меня возникло ощущение, что Анжела не против продолжить наше знакомство в менее официальной обстановке, однако я прекрасно понимал, что на такие приключения у меня просто нет времени. Уже завтра меня ждала встреча с адмиралом Чэнем, и провести её я планировал хорошо выспавшись и со свежей головой.

***

- Поздравляю, адмирал, совместная операция вашей службы и контрразведки принесла впечатляющие результаты, - начальник Главного штаба флота Метрополии четырехзвездный адмирал Баров обозначил на лице сдержанную улыбку. – Участие контрразведчиков в подобном рейде было несколько необычным, но оно явно себя оправдало. Сведения, добытые в области аномалий «Квинта» практически бесценны.

Поздравление было с подвохом. Оно содержало вполне прозрачный намёк, не ускользнувший от адмирала Чэня. Успешность операции никто не оспаривал, но Чэню давали понять, что роль контрразведки в этом успехе Главный штаб флота считает определяющей.

- Благодарю за высокую оценку наших усилий, господин адмирал флота,- сдержанно ответил Чэнь.

- Я ознакомился со списком лиц, представленных вами к награждению по итогам рейда в аномальную зону, - сделав небольшую паузу, продолжил начальник Главного штаба флота. – Увы, значительную часть наград придется вручить родственникам ваших людей, пропавших без вести во время операции. Я внес небольшие коррективы, но в целом ваш список утвержден. За одним исключением.

- Сержант Строгов?

- Да.

- Считаете, он не заслужил «Крест Нельсона», господин адмирал флота?

- Не притворяйтесь наивным, адмирал, я этого не люблю, - недовольно поморщился Баров. – Вы что, всерьез полагаете, что я не понимаю, кто именно вытянул на себе всю вашу разведывательную операцию, находившуюся на грани полного провала? Сержант Строгов совершил героический поступок, вытащив ваших людей из безнадежной ситуации. Да, поступок глупый, нерациональный и противоречащий здравому смыслу, но, несомненно, героический. И при этом ему просто феерически повезло, хотя, исходя из всех раскладов, он должен был погибнуть вместе с экипажем «Харгейсы-614». Однако не погиб, спас ваших офицеров, да ещё и умудрился вернуться со стратегически важной информацией. Заслужил ли он «Крест Нельсона»? Да я бы без раздумий дал ему «Золотую Звезду» и своей властью присвоил первое офицерское звание. Но я этого не сделаю, и вы прекрасно знаете, по какой причине. И «Крест Нельсона» Строгов тоже не получит.

- Мы что же, просто вычеркнем его из списка представленных к наградам, никак не отметив то, что он сделал для Метрополии? – мрачно поинтересовался адмирал Чэнь.

- Ну, почему «никак»? – тоном ниже ответил Баров. – Медаль «За боевые заслуги» у Строгова уже есть, и это позволяет наградить его достаточно редкой и престижной среди рядового и сержантского состава медалью «За особые воинские заслуги». К ней полагается денежное вознаграждение, причем оно может варьироваться в широких пределах. Тут уж вы сами решайте, сколько ему заплатить, чтобы не чувствовал себя обиженным. Фонды у вас достаточные. К тому же, насколько я знаю, от контрразведки Строгов тоже получит неплохой бонус – право выбора места дальнейшей службы и контракт с возможностью одностороннего расторжения в любой момент по его собственному решению, причем ещё и с крупной разовой выплатой.

- Что-то я не слышал раньше о подобных контрактах, - слегка озадаченно произнес адмирал Чэнь.

- Контрразведка… - усмехнулся начальник Главного штаба флота. – У них в головах весьма специфические тараканы, и в их кухне всегда всё не так, как у нормальных людей. Но… Как показывает практика, иногда их методы оказываются весьма эффективными.

- Полностью согласен, господин адмирал флота, - без всякого энтузиазма кивнул Чэнь, которому ещё раз напомнили о том, кто помог ему избежать провала.

- При всём успехе операции, - Баров сменил тему и переключился на подчеркнуто деловой тон, - некоторые наши вопросы так и остались без внятных ответов. Аналитики до сих пор не могут точно сказать, как именно Акриды управляли своими кораблями в аномальной зоне. Искусственный интеллект не может там нормально работать без риска попасть под чужой контроль или просто сойти с ума и превратиться в берсерка. При этом часть их кораблей именно такая участь и постигла, однако остальные продолжили сражаться и в итоге прорвались через область аномалий.

- Мои люди тоже работают над этой проблемой, - чуть помолчав, ответил Чэнь,- но о результатах мне пока доложить нечего.

- Есть и ещё один важный вопрос, - задумчиво и с ноткой напряжения в голосе произнес Баров. – Мы понятия не имеем, когда нам ждать нового прорыва Акрид через аномалии. В том, что он будет ими предпринят, сомнений практически нет. Судя по всему, хозяева аномальной зоны «Квинта» понесли такие потери, от которых вряд ли скоро оправятся. Аналитики единодушно сходятся во мнении, что их попытка подсунуть Строгову дезинформацию об огромном флоте, сконцентрированном в системе Инари-А, была лишь средством показать незваному гостю, что они сильны как никогда, в то время как на самом деле после сражения с Акридами у них осталось очень мало боевых кораблей. Акриды об этом, возможно, ещё не знают, но почти наверняка скоро у них появится эта информация – не зря же их флот устроил провокацию в системе двух коричневых карликов, невольными свидетелями которой стали ваши люди и сержант Строгов. Аналитики согласны с их выводом – это была разведка боем с целью выяснения реальных возможностей хозяев области аномалий после недавно завершившегося крупного сражения. Мне нужны ответы на эти вопросы, адмирал, причем нужны уже вчера.

- Мое управление немедленно этим займется, господин адмирал флота, - Чэнь энергично кивнул, ожидая дальнейших указаний.

- Сами справитесь? Или вам потребуется какая-то помощь от Главного штаба флота?

Адмиралу Чэню очень не хотелось ни о чем просить Барова, но он понимал, что провал ему не простят. После понесенных потерь у него почти не осталось людей, имеющих опыт работы в аномальных зонах. Из последнего рейда вернулось лишь два из пяти экипажей дальних разведчиков. Ну, может быть, ему удастся наскрести еще один или два, однако в их состав придется включить менее опытных офицеров, имеющих лишь общие представления об областях аномалий… Правда, оставался ещё один человек, который мог ему очень пригодиться, вот только он числился в другом ведомстве…

- Господин адмирал флота, я был бы вам признателен, если бы вы повлияли на наших коллег из контрразведки, - сделав над собой усилие, ответил Чэнь. – Я не знаю, какие у них планы на сержанта Строгова, но мне бы в предстоящем рейде он очень пригодился вместе с его кораблем. Только не так, как в предыдущий раз. Строгов должен выполнять мои приказы, а не подчиняться полковнику Сафонову. Подобные операции требуют единоначалия.

- Контрразведка мне не подчиняется, адмирал, - невесело усмехнулся Баров. – Не к верховному же мне идти по поводу какого-то сержанта, пусть и оказавшегося очень полезным. Уже то, что его обсуждаем мы с вами, покажется более чем странным даже любому офицеру среднего ранга, а верховный меня просто на смех поднимет. Впрочем, вы ведь, если не ошибаюсь, вызвали Строгова к себе и собираетесь лично вручить ему награду, не так ли?

- Да, господин адмирал флота.

- Ну, так вам и карты в руки, - пожал плечами Баров. – Я ведь уже сказал, что Строгов выторговал у контрразведчиков право выбора места службы в случае успеха его рейда. Рейд признан успешным, так что действуйте. Сможете найти для сержанта достаточно убедительные слова – и он станет вашим подчиненным. Ну а я, если возникнет такая необходимость, намекну кому следует, чтобы в этом вопросе на Строгова не давили.

- Спасибо, господин адмирал флота. Этого будет более чем достаточно.

Файл с выборкой данных из архива пришел на мой коммуникатор уже минут через двадцать после того, как я вежливо попрощался с Анжелой, поймав её слегка разочарованный взгляд. Данных оказалось много, и я мгновенно увяз в огромных таблицах с поименными списками колонистов и перечнями оборудования и грузов. Отдельным блоком шла техническая документация, и было её столько, что я сразу понял – самостоятельно разобраться с этим массивом информации мне будет очень непросто.

Я пока и сам не знал, что именно мне нужно искать, но очень надеялся, что рано или поздно найду способ выцепить из этой груды плохо структурированных сведений ключ к пониманию исключительного везения колониального транспорта «Адмирал Беллинсгаузен».

К сожалению, решение этой задачи пришлось отложить на потом. В данный момент мне следовало хоть как-то подготовиться к встрече с адмиралом. Оставаться на службе в контрразведке мне совершенно не хотелось, и я должен был чем-то заинтересовать главу Разведывательного управления флота, причем заинтересовать настолько, чтобы у него возникло желание забрать меня к себе, наплевав даже на возможный конфликт с контрразведчиками.

Впрочем, по поводу конфликта я уверен не был. Полковник Сафонов сам намекнул мне, что по итогам встречи с адмиралом Чэнем у меня может возникнуть четвертый вариант выбора дальнейшего пути, так что, возможно, на подобные случаи между силовыми структурами Метрополии существовали какие-то негласные соглашения.

Мне было что сказать адмиралу, даже несмотря на то, что контрразведка наверняка поделилась с Чэнем всеми полученными от меня данными. Ну, может быть, кроме каких-то мелких деталей. Конечно, различные ведомства и управления Метрополии конкурировали между собой за бюджеты и административный ресурс, но в данном случае операция была совместной, и вряд ли начальство полковника Сафонова рискнуло утаить от Разведывательного управления что-то существенное.

Тем не менее у меня ещё оставались козыри, которые я не стал раскрывать перед контрразведчиками. Не потому, что целенаправленно хотел что-то скрыть. Просто это были мои личные выводы, гипотезы и соображения, а делиться ими от меня никто не требовал. На самом деле такого, как я, люди с большими погонами и слушать бы не стали. За одним исключением. Адмирал Чэнь, судя по всему, очень ценил своих офицеров, и особенно тех, кто успел отличиться в разведывательных рейдах, а в аномальную зону других бы точно не отправили. И то, что я сберег их жизни, не оставило главу разведки флота равнодушным, а значит, я мог рассчитывать хотя бы на несколько минут его внимания, пусть даже он согласится выслушать меня исключительно из вежливости и чувства признательности.

Я понимал, что две-три минуты – это очень мало, но собирался за это время заинтересовать главу разведки флота, надеясь, что после этого он захочет более детально ознакомиться с моим предложением. Вот только само предложение пока даже не было сформулировано в виде хоть какого-то внятного документа, а времени у меня осталось не так уж много, поэтому я с некоторым сожалением закрыл файл с архивными данными о колониальных транспортах времен второй волны экспансии и создал новый документ, в котором пока ещё не было ни одной строчки текста. Впрочем, пустым этот файл оставался недолго.

Утром следующего дня, ровно за пятнадцать минут до назначенного времени аудиенции, я прошел через главный вход офиса Разведывательного управления флота. Никаких видимых невооруженным глазом средств контроля доступа или систем безопасности я не заметил, но к моменту, когда я прошел через просторный холл к высокой стойке, за которой сидели двое сотрудников в штатском, им обо мне, судя по всему, уже было известно всё, что нужно.

- Сержант Владислав Строгов? – поднял на меня взгляд один из дежурных офицеров. Формы на нем не было, но военную выправку и характерную манеру общения под гражданской одеждой не спрячешь.

- Да, - я остановился перед стойкой, ожидая дальнейших указаний. – Мне назначена аудиенция на одиннадцать пятнадцать.

- Мы в курсе, - на лице офицера не дрогнул ни один мускул, но в его глазах я заметил едва различимую смесь удивления и пренебрежения. Видимо, дежурный не совсем понимал, зачем главе управления понадобилось лично встречаться со столь ничтожной личностью, как какой-то сержант, лишь недавно ставший гражданином Метрополии. Судя по всему, к мигрантам с окраины освоенной зоны на Земле относились ещё нетерпимее, чем в старых колониях. Уверен, что и экскурсовод Анжела, узнай она, откуда я прибыл, вела бы себя со мной совершенно иначе.

- Семнадцатый уровень, - коротко проинструктировал меня дежурный. – Вас встретят.

- Благодарю, - я коротко кивнул и направился к лифтам, расположенным вдоль правой стены холла.

Семнадцатый уровень, похоже, был полностью занят аппаратом главы Разведывательного управления. У лифта меня встретила высокая и, на мой взгляд, излишне тощая, но в остальном довольно привлекательная дама в возрасте «слегка за тридцать». В отличие от дежурных офицеров в холле, она была одета в сине-белую флотскую форму с погонами капитан-лейтенанта.

- Сержант Владислав Строгов? – спросила она, в точности копируя вопрос своего коллеги с первого этажа.

- Да, - на этот раз я решил ответить предельно кратко.

- Следуйте за мной.

Меня провели в приемную, отделанную и обставленную подчеркнуто дорого и лишь немногим уступавшую размерами спортзалу войскового транспорта, на котором нас доставили на Бартаг-7. Адмирал Чэнь устроился в своей штаб-квартире с размахом, чего, в общем-то, и следовало ожидать, если вспомнить всё то, что я успел узнать о Метрополии и старых колониях.

Обладатели высших должностей, причем как военных, так и гражданских, здесь не просто считались привилегированной кастой. Для подавляющего большинства своих подчиненных они практически превращались в небожителей, и это считалось нормальным положением вещей. Даже если какой-то чиновник или офицер с большими погонами отличался своими мировоззрениями от общей массы, он был вынужден соблюдать навязанные системой ритуалы, если, конечно, не желал быть пережеванным и выплюнутым этой системой, как чужеродный и непригодный к использованию элемент.

- Ожидайте, - сухо бросила мне капитан-лейтенант, коротким кивком указав на ряд кресел, расположенных вдоль стены.

Ждать пришлось не так уж долго. Уже минут через десять дверь кабинета главы разведки флота открылась, выпуская предыдущих посетителей. Я хорошо знал этих офицеров. Сверкая новыми орденами на кителях, в приемную вышли капитан Веласкес и его подчиненные. Все пятеро пребывали в отличном настроении, и наша неожиданная встреча явно подняла им его ещё сильнее.

- Влад, какая встреча! – обратился ко мне по имени капитан-лейтенант, и вместо стандартного воинского приветствия просто протянул руку, вызвав недоуменный взгляд секретаря, на который, впрочем, никто, кроме меня, не обратил внимания.

Я едва успел обменяться с офицерами рукопожатиями и поздравить их с заслуженными наградами, как нас прервал сухой и холодный женский голос:

- Сержант Строгов, пройдите в кабинет начальника управления. Адмирал Чэнь готов вас принять.

Рабочий кабинет главы разведки флота оказался столь же огромным, как приемная. Длинный стол для совещаний наверняка был буквально нафарширован всевозможными техническими устройствами, но на виду они отсутствовали. Центр стола занимала тактическая голограмма, в данный момент отображавшая общий вид подконтрольного Метрополии пространства и некоторые прилегающие области.

Адмирал стоял у окна и задумчиво смотрел на небольшой парк с экзотическими деревьями и кустами, высаженными вдоль дорожек. Здесь, на семнадцатом надземном уровне, это обилие зелени и яркой растительности выглядело странно и одновременно впечатляюще. Отвлекся от созерцания парка глава разведки только когда я вошел и доложил о прибытии.

- Проходите, сержант, - кивнул Чэнь. Сесть он мне не предложил, но и сам продолжил беседу стоя. – Времени у меня немного, однако для человека, сохранившего жизни моих офицеров, минут двадцать я найду.

Двадцать минут? Честно говоря, адмирал меня удивил. Я-то рассчитывал максимум минут на пять.

- Для начала давайте разберемся с приятными формальностями, - продолжил Чэнь, подойдя к столу и взяв в руку небольшую красную коробочку. – За успешное выполнение боевой задачи и спасение экипажа дальнего разведчика «Харгейса-614» вы удостоены высокой государственной награды. Медалью «За особые воинские заслуги» награждаются только рядовые и младшие командиры, уже имеющие медаль «За боевые заслуги» или иные приравненные к ней по статусу награды. Особо отмечу, что получить её можно только за подвиг, совершенный в бою, что придает этой медали особую ценность. Поздравляю, сержант, эту награду вы честно заслужили.

С этими словами Чэнь вручил мне коробочку и протянул руку.

- Спасибо, господин адмирал.

- Вообще-то я просил для вас «Крест Нельсона», - негромко произнес Чэнь. – Впрочем, я почти не сомневался, что получу отказ. Не думаю, что мне нужно что-то вам объяснять – вы и сами всё хорошо понимаете.

А вот это уже было неожиданно. Я бы даже сказал, странно. Не думал, что адмирал станет обсуждать со мной эту тему. Хотя почему бы и нет? Особенно если ему зачем-то понадобилось придать нашей беседе атмосферу доверительности. Честно говоря, я не знал, как реагировать на эти слова, и предпочел просто подождать развития событий.

- Я слышал, сержант, что в качестве награды от контрразведки за успешный рейд вы получили право самостоятельно выбрать дальнейшее место службы. Это так? - всё так же негромко поинтересовался Чэнь.

- Почти, господин адмирал, - я формулировал ответ очень осторожно, боясь спугнуть удачу. – Мне действительно предоставили выбор из трех вариантов. Я могу остаться в контрразведке, продолжить службу на одном из кораблей Седьмого флота или немедленно расторгнуть контракт и уволиться. Правда, полковник намекнул, что этот список может быть расширен.

- Может, - едва заметно кивнул адмирал. – Сафонов знал о нашей с вами встрече и наверняка предполагал, что я предложу вам перейти на службу в Разведывательное управление. У контрразведчиков довольно специфические методы работы, но чего у них не отнять, так это способности видеть людей насквозь. Сафонов наверняка уже понял, что вы откажетесь остаться в контрразведке. Потому и сказал вам о возможной альтернативе. Собственно, об этом я и хочу с вами поговорить. Надеюсь, немедленно расторгнуть контракт с флотом вы не собираетесь?

- Немедленно – нет, господин адмирал. Но возможность сделать это в любой момент по собственному решению я бы хотел за собой сохранить. Это условие было частью моей сделки с полковником Сафоновым.

- Сделки? – чуть изогнул бровь Чэнь. – Впрочем, почему бы и нет? Я в курсе, что карьера военного вас совершенно не привлекает, так что такой термин вполне уместен.

- Моя карьера во флоте Метрополии просто невозможна, господин адмирал, - мой ответ прозвучал подчеркнуто нейтрально. – По той же причине, по которой я так и не получил «Крест Нельсона». Выходец с окраины освоенной зоны никогда не станет офицером Метрополии, а если каким-то чудом это и случится, никаких карьерных перспектив у него не будет. Я это прекрасно понимаю, но не собираюсь из-за этого самоустраняться от борьбы с вторжением Акрид.

- Вынужден признать, что вы правы, сержант, - во взгляде Чэня что-то неуловимо изменилось. Похоже, мне всё-таки удалось его чем-то зацепить, но в достаточной ли степени, я пока не знал. – Тем не менее я хотел бы предложить вам контракт с Разведывательным управлением флота. Сделку, как вы выразились. Возможность его расторжения по вашему желанию будет в нем предусмотрена, но с одним условием, которое мы оговорим устно. Мне нужно, чтобы вы приняли участие в одной операции, к подготовке которой мое ведомство уже приступило.

Чэнь сделал паузу, внимательно глядя на меня, и я счел это разрешением задать вопрос.

- Снова область аномалий, господин адмирал?

- Именно так. Главный штаб хочет, чтобы мы ответили на два ключевых вопроса: как Акриды управляют своими кораблями в аномальных зонах и когда нам ждать новой попытки их прорыва в наши тылы через область аномалий «Квинта»? На данный момент из всех доступных нам специалистов вы имеете самый большой и, что не менее важно, наиболее свежий опыт разведки в аномальных зонах. Поэтому ваше участие в готовящейся операции крайне необходимо.

Я выдержал небольшую паузу, старательно делая вид, что напряженно размышляю над полученным предложением, хотя на самом деле давно для себя всё решил.

- Господин адмирал, я готов принять участие в новом рейде, но у меня тоже есть условие. В прошлый раз те, кто разрабатывал план операции, использовали меня втемную. В приказе был указан предполагаемый маршрут, по которому Акриды якобы прошли через аномальную зону, и мне предписывалось его проверить. На деле же меня просто загнали вглубь области аномалий с целью добыть некие сведения о том, что там происходит. При этом мои шансы на возвращение никого не интересовали. Более того, я почти уверен, что оно и не планировалось. Если я соглашусь заключить контракт с разведкой флота и принять участие в предстоящем рейде, такое не должно повториться.

- Сержант, ставящий условия адмиралу – это весьма любопытно, - на лице Чэня появилась лёгкая усмешка, но было видно, что моими словами он совершенно не раздражен. – Впрочем, наглость – одно из качеств, жизненно необходимых разведчику, так что будем считать ваши слова признаком соответствия выбранной военной специальности. А теперь серьезно. Даю вам слово офицера, что такое не повторится. Скажу больше, вы лично примете участие в разработке плана операции и её подготовке, а также получите закрепленное в приказе право менять этот план в ходе рейда, если того потребует обстановка. Это всё, или у вас есть и другие условия.

- Условий больше нет, я готов подписать контракт. Но есть информация, прямо касающаяся поставленной Главным штабом задачи.

- Слушаю вас, сержант.

- Возможно, я уже сейчас знаю ответ на вопрос, как Акриды управляют своими кораблями в аномальных зонах, и этот ответ, а точнее, гипотеза, может сильно изменить все наши планы.

- В копии отчета об операции, переданной мне контрразведкой, этой информации нет, - ощутимо напрягся Чэнь, явно просчитывая в голове сразу множество вариантов. Получалось, что Сафонов и его коллеги скрыли часть информации не только от него, но и от Главного штаба, а это не лезло уже ни в какие рамки.

- У контрразведки просто не было этих сведений, господин адмирал, - пояснил я, пока Чэнь не навоображал себе чего-нибудь совсем уж плохого. – Повторю, это только гипотеза, требующая дополнительной проверки. Никаких доказательств у меня нет. Есть лишь предположение, пусть и достаточно обоснованное, а от меня хотели только фактов.

- И настаивать, чтобы вас выслушали вы даже не пытались… - скорее утверждая, чем спрашивая, произнес Чэнь.

- А зачем, господин адмирал? – в моем голосе прозвучали циничные нотки. – Чтобы кто-то из людей, осознанно отправивших меня на верную смерть, получил очередные звездочки на погоны?

Коммуникатор адмирала издал тихий сигнал. Чэнь прочитал сообщение и досадливо поморщился, а потом активировал голосовой канал связи с секретарем и коротко бросил:

- Катрин, я ещё занят. Пусть немного подождут в приемной.

Отключив связь, адмирал вновь посмотрел на меня.

- Докладывайте, сержант, только коротко. Мы и так уже вышли за рамки времени, выделенного в моем расписании на эту встречу.

- Во время последнего рейда я сам оказался лицом к лицу с той же проблемой, которая встала перед Акридами во время прорыва через аномалии, - начал я, стараясь предельно четко формулировать свои мысли. – Полученный приказ требовал от меня провести разведку системы Инари-А, но я полностью отдавал себе отчет в том, что если отправлюсь туда на своем корабле, обратно уже не вернусь. Единственным приемлемым для меня вариантом оставалась отправка к центру системы разведывательных зондов. Их у меня к тому моменту осталось только два, поэтому потерять их, не получив никакого результата, я позволить себе не мог. При этом нормально поставить задачу зондам я тоже не имел возможности, потому что управлявшие ими вычислители были сильно урезаны в ресурсах. Они умели выполнять безусловные директивы и прямые приказы, но принимать адекватные решения в сложной боевой обстановке возможности не имели.

- Описание событий в системе Инари-А в отчете контрразведки было, - задумчиво произнес адмирал, - но на таких технических деталях там внимание не заострялось. Видимо, Сафонов и его люди сочли их несущественными. Продолжайте, сержант, ваша аналогия с проблемой, вставшей перед Акридами, мне понятна.

- Передавать зондам приказы по гиперсвязи я не мог из-за опасности обнаружения моего корабля, но мне требовалась от них хоть какая-то вариативность в принятии решений, и тогда я вспомнил, что до появления искусственного интеллекта промышленные роботы и даже межпланетные космические станции тоже могли работать в автономных режимах. Только в память их вычислителей были зашиты не пакеты искусственных нейросетей, а жесткие алгоритмы, прописанные на программном уровне. Принцип предельно прост. Если происходит конкретное событие – выполняй такую-то операцию. Если другое событие – выполняй другую. Ничего не происходит – продолжай выполнение последнего приказа. Ну и так далее. Алгоритм может быть сколь угодно разветвленным, содержать циклы и условные операторы, функции и подпрограммы. Я воспользовался редактором исходного кода и для каждого из зондов составил такой алгоритм вручную. В моем случае он оказался не таким уж сложным, поскольку предусмотреть большинство ситуаций, в которых могли оказаться зонды, было вполне реально.

- И, как я понимаю, это сработало? – кивнул Чэнь, явно уже размышляя над тем, как использовать полученную информацию в предстоящем рейде.

- Сработало, господин адмирал. Криво, косо, не совсем так, как я планировал, но сработало. А теперь представьте, что такой алгоритм составляет не программист-самоучка, а мощный искусственный интеллект, практически не ограниченный во времени и вычислительных ресурсах. Конечно, написать нечто подобное для линкора или авианосца, и уж тем более, для целого флота – это задача совершенно другого порядка по сравнению с той, которую решал я для пары небольших зондов, но и возможностей у Акрид для этого было в сотни и тысячи раз больше, чем у меня. Я почти уверен, что они пошли именно этим путем. Составили грандиозный алгоритм действий для вычислителя каждого корабля, отправленного в прорыв, и хозяева аномальной зоны не смогли противопоставить такому подходу ничего, кроме грубой силы, а этой силы у них оказалось недостаточно.

- Но ведь часть кораблей Акриды потеряли не от огня противника, а именно взятыми под контроль хозяевами аномальной зоны, - слегка прищурившись, возразил Чэнь.

- Этому тоже есть вполне рациональное объяснение, - ответил я, но развить свою мысль не успел.

Коммуникатор адмирала вновь издал негромкий сигнал.

- Катрин, в ближайшие тридцать минут меня нет ни для кого, кроме адмирала флота Барова и верховного главнокомандующего, - жестко произнес Чэнь. – Сдвиньте мой график и перенесите назначенные встречи.

Адмирал развернулся ко мне и задумчиво качнул головой.

- Надеюсь, сержант, то, что вы скажете, не заставит меня жалеть, что я выстроил у себя в приемной целую очередь из высших офицеров Разведывательного управления. Продолжайте.

- Главный недостаток жестких алгоритмов – отсутствие гибкости. Они могут быть очень сложными, но в реальном бою всё равно может возникнуть ситуация, которая алгоритмом не предусмотрена, и тогда он неизбежно дает сбой. Конечно, на непредвиденную ситуацию тоже можно предусмотреть какую-то реакцию, но почти наверняка она будет достаточно пассивной и совершенно не адекватной сложившимся обстоятельствам. Видимо, в случаях, когда алгоритм оказывался в полном тупике, Акриды снимали часть ограничений с искусственного интеллекта, чтобы он нашел правильное решение. Других вариантов у них просто не было. И именно в эти моменты некоторые их корабли и попадали под контроль хозяев аномальной зоны. Уверен, Акриды учтут этот опыт, и при следующем прорыве таких случаев будет намного меньше.

Я замолчал, исчерпав свои аргументы, а адмирал Чэнь продолжал медленно расхаживать по кабинету, о чем-то напряженно размышляя.

- Да, это действительно рабочая гипотеза, - наконец произнес он, остановившись и внимательно посмотрев на меня. – Непротиворечивая и объясняющая все основные известные нам факты без введения лишних сущностей. И главное, проверенная практикой, пусть и в небольших масштабах. И всё же к адмиралу флота Барову я могу пойти с этим только как с предположением, а не как с фактом. Мы должны найти способ это проверить.

- Полностью с вами согласен, господин адмирал.

- У вас всё, сержант, или вы ещё чем-то меня сегодня удивите?

- Только одно соображение, если позволите.

- Слушаю.

- Если озвученная мной гипотеза верна, Акриды вскоре предпримут ещё один прорыв, и на этот раз он будет более успешным, а точнее, пройдет почти без потерь с их стороны. И если они соберут хотя бы такой же флот, как в прошлый раз, до старых колоний доберется в разы больше кораблей противника, чем это было в системе Бартага. Прежде чем флот Метрополии придет на помощь атакованным системам, погибнут миллиарды людей…

- Это и так понятно, сержант. Давайте конкретнее.

- Конкретнее, господин адмирал? Хорошо, я буду предельно конкретен. Флот метрополии должен встретить армаду Акрид не в нашем пространстве, а во время её движения через аномальную зону.

- Вы в своем уме, сержант? – адмирал был явно поражен столь бредовым предложением. – До сих пор всё сказанное вами выглядело разумным и логичным, но то, что вы предлагаете – это какой-то болезненный бред. Вы вообще в курсе, сколько боевых кораблей и целых эскадр погибло в аномальных зонах в конце второй волны экспансии?

- Акриды сами расчистили нам дорогу, господин адмирал, - я заранее подготовился к этому возражению и ответил совершенно спокойно. – Расчистили от тяжелых кораблей хозяев аномальной зоны «Квинта», и этим сами подготовили себе ловушку.

- Поясните ваши слова, сержант, а то я уже начинаю жалеть, что всерьез отнесся к тому, что вы мне рассказали.

- Пока флот Акрид находится в области аномалий, он уязвим. Наш противник практически свёл на нет боевые возможности хозяев аномальной зоны «Квинта», но неустановленная сила, берущая под контроль или сводящая с ума искусственный интеллект, никуда из области аномалий не делась. Акриды по-прежнему не смогут использовать ИИ для управления своими кораблями в этой зоне, а значит, их боевая эффективность будет сильно снижена. Да, возможности наших вычислителей тоже значительно уменьшатся, однако, в отличие от Акрид, у нас есть живые экипажи, способные принимать правильные решения в нестандартных ситуациях, и это станет нашим решающим преимуществом. А у врага будут в распоряжении только жесткие алгоритмы, причем разработанные для противодействия хозяевам аномальной зоны, а не нашему флоту. Это неизбежно повлечет за собой шаблонные действия и тактические ошибки, а возможно, и частичную или даже полную утрату контроля над ситуацией. Нам нужно только заранее обнаружить начало прорыва Акрид и выбрать правильный момент для нанесения решительного удара.

- А ещё подготовить флот к действиям в совершенно непривычных для него условиях, когда экипажи больше не смогут во всем полагаться на корабельные вычислители, - с явным скепсисом добавил Чэнь, вновь погрузившись в тяжелые раздумья.

- Господин адмирал, я знал, что у вас мало времени и изложил свои гипотезы и предложения в письменном виде со всеми необходимыми подробностями. Если у вас найдется возможность с ними ознакомиться…

- Найдется, - медленно кивнул адмирал, коснувшись пары пиктограмм на развернутом над рабочим столом виртуальном мониторе. Мой коммуникатор едва заметно завибрировал, извещая о входящем запросе на соединение – Вот прямо сейчас и найдется. Скиньте свой файл на мой терминал – будем разбираться с вашими фантазиями, сержант, только уже не вдвоем. Готовьтесь, сейчас ваши аргументы начнут громить в труху лучшие аналитики Разведывательного управления флота. Если отобьетесь – поговорим уже совсем по-другому, ну а если нет, значит вернемся к изначальным договоренностям. Признаюсь, вы смогли меня удивить, сержант, и мне будет даже где-то жаль, если всё, что вы мне наговорили, в итоге окажется пустой болтовней.

***

Капитан второго ранга Мальцев вошел в рабочий кабинет командующего Седьмым флотом с не самыми приятными предчувствиями. Никаких косяков по службе Мальцев за собой не числил, а значит, адмирал Грог вызвал его не для «разбора полетов», для постановки некой сложной и опасной задачи. Ну, или чтобы сообщить нечто такое, что он не захотел доверять даже защищенным системам связи. Весь немалый опыт Мальцева подсказывал, что ни от первого, ни от второго варианта ничего хорошего ждать не следует.

- Рад вас видеть, кап-два, - сдержанно улыбнулся адмирал, выслушав доклад Мальцева о прибытии. – Проходите к столу, поближе к тактической голограмме, мне нужно кое-что вам показать.

Над столом для совещаний развернулась объемная схема области пространства, которую Мальцев узнал почти сразу. Это был тот самый приграничный сектор, в котором ещё недавно действовал его отряд кораблей, обеспечивая поддержку разведывательного рейда сержанта Строгова. Как таковой официальной границы здесь никогда не проводилось, потому что по ту сторону невидимой поверхности, за которой заканчивалось пространство, контролируемое Метрополией, не существовало никакого другого государства. Там начиналась аномальная зона «Квинта».

- Вижу, эти места вам хорошо знакомы, - кивнул Грог. – Во многом именно по этой причине я и выбрал вас для новой операции в данном секторе. Но не только поэтому – есть и ещё одна важная деталь. Вам снова предстоит взаимодействовать с сержантом Строговым. Вернее, уже мастер-сержантом. Судьба на войне иногда играет с людьми в очень замысловатые игры. Вот и ваш боевой товарищ, похоже, снова нашел себе крайне опасное приключение, только теперь он, несмотря на свое невысокое звание и сомнительный статус, умудрился втянуть в эту авантюру не только вас, но и меня, причем вместе со всем Седьмым флотом. Так что, кап-два, вы можете смело гордиться таким знакомством. Поверьте мне, нужен очень большой талант, чтобы, будучи простым сержантом, заварить настолько крутую кашу.

С каждым словом адмирала Грога Мальцев всё больше осознавал, что случилось что-то по-настоящему необычное и, похоже, действительно пахнущее весьма серьезной опасностью. Правда, по поводу авантюризма Строгова капитан был не совсем согласен с командующим Седьмым флотом. Даже самые рискованные планы и действия этого молодого человека всегда имели вполне реальные шансы на успех, а что касается риска… Да, риск тоже присутствовал, но оправданный и достаточно разумный. С поправкой на конкретную ситуацию, естественно, ведь в боевой обстановке риск, как правило, просто неизбежен.

- Аналитики Главного штаба флота после изучения всех данных, собранных разведчиками, пришли к выводу, что у хозяев аномальной зоны «Квинта» в данный момент осталось очень мало боевых кораблей. Предполагается, что неудачная попытка остановить прорыв Акрид стоила им очень больших потерь. На это указывает множество фактов, но все они могут считаться лишь косвенными подтверждениями этой версии. Поэтому нашему флоту поставлена задача получить прямые доказательства того, что хозяева области аномалий больше не в состоянии контролировать свои владения с помощью военной силы. По крайней мере, временно. Догадываетесь, о чем речь?

- Разведка боем?

- Можно сказать и так, хотя на самом деле это больше похоже на ловлю на живца. И я думаю, вы не удивитесь, узнав, что в роли этого живца выступит малый разведывательный корабль «Волк» под управлением мастер-сержанта Строгова.

- Господин адмирал, у меня почему-то складывается впечатление, что командование задалось целью убить Строгова и раз за разом использует для этого всё новые и новые средства.

- Будьте осторожнее, кап-два, - Грог посмотрел на Мальцева изучающим взглядом, - Я мог бы воспринять ваши слова, как неудачную шутку, но вижу, что если вы и шутите, то лишь отчасти. Впрочем, определенная логика в вашем утверждении действительно есть, однако имеется один нюанс, который полностью опровергает подобную точку зрения. Мастер-сержант Строгов вызвался выступить в роли живца добровольно. Скажу больше, именно он и подбросил адмиралу Чэню идею этой провокации. Само собой, в официальных документах об этом не сказано ни слова, и под планом операции стоят подписи совершенно других людей, но мы с начальником Разведывательного управления не первый год друг друга знаем, и он шепнул мне пару слов о том, как всё было на самом деле. А вам я это рассказываю только потому, что со Строговым вас многое связывает, и надеюсь, что услышанное вами в этом кабинете останется между нами.

- Можете не сомневаться, господин адмирал.

- Я и не сомневаюсь, иначе не стал бы ничего вам рассказывать. И всё же повторю: будьте осторожнее в высказываниях по поводу действий командования, даже если полностью доверяете собеседнику.

- Спасибо, господин адмирал.

- Не за что. А теперь перейдем непосредственно к вашей задаче…

***

По меркам капитанов вольных поисковиков со станции «Маунт-16», то, что я собирался делать, выглядело неимоверной наглостью, граничащей с суицидом. А намеревался я слегка подергать за хвост хозяев аномальной зоны «Квинта». На самом деле, мне очень понравилась идея Акрид с провокацией в системе двух коричневых карликов, однако тупо её копировать показалось мне неправильным, и я решил её творчески доработать.

Адмирал Чэнь меня не обманул. Чтобы отстоять этот план мне пришлось выдержать просто эпическую битву с очень неглупыми офицерами из аналитической службы Разведывательного управления флота, изрядно уязвленными тем, что дискуссию о тактике и стратегии им приходится вести с каким-то ничтожным сержантом, совсем недавно вылезшим из такой дремучей дыры, которую и на картах-то не сразу найдешь.

Однако просто так, без железных аргументов, сожрать меня адмирал Чэнь этим акулам не позволил. Видимо, что-то в моих гипотезах и предложениях его всё-таки зацепило, хотя, несомненно, все его действия строились исключительно на трезвом и предельно циничном расчете. Я не питал ложных иллюзий по поводу доброго отношения ко мне главы Разведывательного управления флота. Что бы ни говорил адмирал Чэнь, он оставался частью военно-политической системы Метрополии и действовал как типичный её представитель. Я заинтересовал его только тем, что дал ему в руки инструмент, с помощью которого он рассчитывал поправить свою репутацию, пошатнувшуюся после совместной с контрразведкой операции, которая чуть не закончилась для его службы катастрофой.

Теперь же Чэнь собирался взять реванш, и моя информация, вместе с предложенным планом, создавала для этого неплохие предпосылки. Правда, я не только дал адмиралу необходимый инструмент, но и вынужденно сам стал частью этого инструмента. По-другому было просто нельзя. Я должен был оставаться нужным Чэню, а ещё лучше – практически незаменимым, и вроде бы у меня это более или менее получалось. Как бы то ни было, глава разведки флота пока меня поддерживал, что не могло не радовать.

После того, как первые кавалерийские наскоки на меня штабных аналитиков были жестко пресечены адмиралом, и обсуждение перешло в более конструктивное русло, вдруг выяснилось, что разбить мои логические построения не так-то просто. Нет, идеальными они, конечно, не были, и во многих деталях мне вполне справедливо указали на допущенные ошибки. Аналитики Чэня ели свой хлеб не зря, этого у них было не отнять. Тем не менее в целом мои выводы и предложения устояли, и в конце обсуждения отношение ко мне части штабных аналитиков даже слегка изменилось. Совсем немного, однако сдвиг в позитивную сторону всё же был заметен.

Свое обещание «поговорить совсем по-другому», если мой план будет принят, адмирал выполнил. Собственно, так я и получил погоны мастер-сержанта. Присвоить мне офицерское звание Чэнь не мог по уже не раз озвученным причинам, однако двигать меня по сержантской служебной лестнице ему никто не запрещал, и он решил, что спасением офицеров Метрополии я вполне заслужил эту скромную карьеру, хотя обычно мастер-сержантами становились только младшие командиры с большим стажем службы в вооруженных силах и, как правило, в довольно солидном, по армейским меркам, возрасте.

Мне, конечно, от этого звания было ни горячо, ни холодно. На мои планы в обозримом будущем расстаться с военной службой оно никак не повлияло, но адмиралу я, само собой, выразил должную признательность.

«Волк» вышел из прыжка в системе красного гиганта с мрачноватым именем Морок. Находилась она в пространстве аномальной зоны «Квинта», чуть менее чем в одном стандартном гиперпереходе от её границы. Ничего особо интересного для флотской разведки здесь, скорее всего, не имелось, но я и прибыл сюда совсем не для того, чтобы пытаться найти здесь что-то новое. Скорее, наоборот – найти должны были меня. В этом, собственно, и заключалась идея первого этапа операции.

Я очень сомневался, что при текущем раскладе хозяева области аномалий захотят рисковать боевыми кораблями, если в какую-то из приграничных систем их владений вторгнется серьезная эскадра. Поэтому наживка должна была выглядеть безобидной и совершенно не опасной, и техники Разведывательного управления флота привели мой корабль именно в такой вид.

Сейчас «Волк» выглядел примерно так же, как «Бекас» капитана Попеску или любой другой вольный поисковик со станции «Маунт-16». То же слабое маскировочное поле, те же плохо отрегулированные движки, неспособные держать заводские настройки, тот же изрядный всплеск вторичного излучения при выходе из гиперпрыжка. Всё это, конечно, являлось лишь имитацией. На самом деле мой корабль по-прежнему оставался самим собой и даже прошел небольшую модернизацию, позволившую слегка улучшить почти все его характеристики. К сожалению, они и до нее находились практически на пределе возможного для текущего технологического уровня Метрополии, так что апгрейд получился не столь уж значительным.

В системе Морока я собирался заняться хорошо знакомым мне делом – добычей ливермория. Адмирал Чэнь и его аналитики согласились с тем, что с точки зрения хозяев аномальной зоны, это должно было выглядеть редкостной и совершенно непростительной наглостью, требующей немедленного наказания. Отпустить такого незваного гостя безнаказанным и с добычей означало бы для них очень скорое появление во всей приграничной зоне целой толпы таких же авантюристов, желающих быстрого обогащения.

Я хорошо представлял себе, что такое ливермориевая лихорадка. Такое несколько раз случалось в нашей истории, правда, богатые месторождения тогда открывали не в областях аномалий. Заканчивалось это всегда одинаково – крупные корпорации быстро подминали под себя все самые перспективные районы добычи. Но до того момента, когда они начинали реагировать, успевало пройти какое-то время, и в этот период в зоне новооткрытых месторождений творился полный беспредел. Не думаю, что здешние хозяева мечтали увидеть в своих владениях нечто подобное.

Ангар «Волка» больше не был заполнен одноразовыми гиперпередатчиками и ретрансляторами. Теперь в нем находились два разведывательных зонда, сейчас уже выпущенных в космос, и партия из двух десятков роботов-бурильщиков. Само собой, уже не тех еле живых реликтов, с которыми мне пришлось иметь дело во время рейда «Бекаса», а новых высокотехнологичных аппаратов с прекрасной производительностью, хорошими двигателями и продвинутыми средствами маскировки. Само собой, эти роботы тоже являлись не совсем обычными. Их генераторы маскировочных полей умели работать в режиме мимикрии, так что со стороны мои бурильщики выглядели почти так же, как убогие копатели капитана Попеску. В общем, в этот раз спектакль был подготовлен по высшему разряду. Осталось только дождаться появления зрителей.

Система Морока обилием ливермория меня не порадовала. Изначальные здесь воевали, но, судя по всему, как-то без огонька. Месторождения присутствовали только на спутниках внешних планет и в дальнем от звезды поясе астероидов, причем особенным богатством они не отличались. Конечно, в сравнении с тем, что можно найти за пределами аномальных зон, эти залежи выглядели очень неплохо, но именно неплохо и не более того.

Само собой, прибыл я сюда не для добычи ливермория, однако план операции требовал от меня изображать роль вольного поисковика с максимальной достоверностью, поэтому я решил пойти по самому простому и естественному пути – не играть роль охотника за кристаллами, а на время действительно им стать. Естественно, не забывая о настоящей цели своего появления в системе Морока и связанных с ней опасностях.

Зонды тщательно сканировали спутники и астероиды, причем не просто изображали бурную деятельность, а реально вели разведку месторождений, передавая на борт «Волка» снимки участков поверхности с наложенными на них силовыми линиями гиперполя. Более того, я их честно анализировал, дополняя исходные данные новыми параметрами, полученными по моей методике, после чего скармливал результаты своих усилий недавно переобученной искусственной нейронной сети.

Этап разведки месторождений занял не так уж много времени, и пока я этим занимался, никто меня так и не побеспокоил, хотя я был почти на сто процентов уверен, что хозяева области аномалий «Квинта» уже в курсе моего присутствия в системе Морока. На самом деле, время их реакции на мое появление тоже о многом могло нам сказать, поскольку оно прямо зависело от количества боеспособных кораблей, оставшихся в распоряжении противника, и пока предположение о том, что осталось их не так уж много, вполне подтверждалось.

Массы красных гигантов могут варьироваться в довольно широких пределах – от половины до десяти масс Солнца. Менее массивные звезды до стадии красного гиганта просто не добираются, чаще всего превращаясь в белые карлики, а звезды с массой более десяти масс Солнца заканчивают свою эволюцию вспышкой сверхновой или другими катастрофическими событиями. Морок совсем чуть-чуть не дотянул до верхнего предела, и это спасло его планетную систему от полного уничтожения, но его огромная масса никуда не делась. Поэтому и создаваемая им зона гравитационного ограничения имела весьма впечатляющие размеры, чем я и воспользовался, выбрав в качестве района добычи небольшой спутник четвертой планеты, находившейся довольно далеко от звезды, но всё ещё внутри сферы, недоступной для совершения гиперпереходов.

Зона гравитационного ограничения надежно защищала меня от внезапного появления любого противника в непосредственной близости от моего корабля, и это тоже являлось частью плана.

Первая высадка роботов-бурильщиков на поверхность прошла штатно, что при технологическом уровне имевшейся у меня техники было вполне ожидаемо. Я, конечно, на всякий случай изобразил некую несогласованность в действиях роя диггеров, но без перебора, исключительно в пределах разумного. Никаких столкновений в космосе или неудачных посадок на поверхность я допускать не стал.

Копатели бодро приступили к работе, совершенно не стесняясь докладывать на корабль по ближней гиперсвязи о каждой своей находке. Имитируя потерю бдительности на фоне откровенной безнаказанности, я погнал разведзонды к более отдаленным спутникам и астероидам, иногда обмениваясь с ними короткими информационными пакетами. Градус наглости следовало постепенно повышать, но не резко, чтобы раньше времени не насторожить противника.

Терпение хозяев аномальной зоны лопнуло, когда мои диггеры заканчивали обрабатывать третий участок. Ливермория к этому моменту у меня на борту скопилось уже около трех килограммов. Немного, по меркам более богатых кристаллами звездных систем, но это только если есть с чем сравнивать.

- Фиксирую выход из гипера корвета Акрид, - доложил вычислитель, и на тактической голограмме появилась красная отметка. Противник появился в обычном пространстве на минимально возможном расстоянии от моего корабля – на самой границе сферы гравитационного ограничения. К Акридам этот корабль явно никакого отношения не имел и являлся одним из трофеев хозяев области аномалий.

Корвет вполне ожидаемо не стал зря терять время и немедленно начал разгон в мою сторону. Дистанция между нами пока была довольно приличная, и, представив себя на секунду капитаном Попеску, я не стал немедленно удирать, бросив продолжавших работу роботов-бурильщиков. Для любого владельца вольного поисковика жадность – одна из главных черт характера. Для него потеря очень полезных и весьма недешевых механизмов – это как удар ножом по сердцу. Поэтому я отдал вычислителю «Волка» приказ максимально сблизиться с поверхностью спутника и активировал программу экстренной эвакуации диггеров. Мое поведение должно было выглядеть как можно более естественным, и я делал то, что сделал бы на моем месте Попеску – спасал свое имущество, раз уж для этого имелась хоть какая-то возможность.

Роботы-копатели остановили добычу, перевели буры и манипуляторы в транспортное положение и, включив двигатели, неспешно оторвались от поверхности. Более или менее держа строй, рой диггеров начал сближение с кораблем. Я подгонял их, как только мог, но скорость внутрисистемных перелетов никогда не являлась сильной стороной бурильщиков. Жадный охотник за ливерморием, роль которого я старательно отыгрывал, катастрофически терял время, бездарно растрачивая имеющуюся фору и давая противнику возможность существенно сократить дистанцию.

- Роботы бурильщики на борту, - наконец сообщил вычислитель.

- Начать разгон! – навигационный расчет у меня уже был готов, а вектор отхода я выбрал ещё до того, как роботы-копатели отправились в свой первый рейд на поверхность спутника. Точку пространства, в которой с наибольшей вероятностью появится противник, предсказать оказалось не так уж сложно, поэтому и путь отступления получилось продумать заранее. Удирая, я даже успел подобрать оба разведывательных зонда, ещё раз продемонстрировав врагу свою паталогическую жадность.

«Волк» пока показал противнику лишь малую часть своих возможностей. Я разгонял корабль на семидесяти процентах мощности двигателей, и этого вполне хватало, чтобы корвет не успел выйти на дистанцию эффективного огня до момента моего ухода в прыжок. Причин не торопиться у меня было две. Во-первых, старый вольный поисковик, роль которого играл «Волк», просто не мог бы так быстро набирать скорость. А во-вторых, мне следовало заставить врага втянуться в преследование, чтобы в следующем акте спектакля он оказался в нужном нам месте.

Корвет упорно сокращал дистанцию, а «Волк» разгонялся почти по касательной к границе зоны гравитационного ограничения, постепенно приближаясь к ней изнутри с очевидным намерением пересечь её одновременно с достижением скорости, необходимой для совершения гиперперехода. Прием стандартный и легко предсказуемый, на чем, собственно, и строился весь расчет.

Исходя из предыдущего опыта подобных игр в догонялки с хозяевами аномальных зон, я мог достаточно уверенно предполагать, что вскоре прямо по курсу «Волка» выйдет из гипера ещё один корабль противника. Он перекроет мне вектор разгона и немедленно откроет огонь, чем заставит меня совершать маневры уклонения и терять скорость. А сзади уже будет напирать преследователь, зажимая мой корабль в клещи и подставляя его под обстрел с двух направлений. Так себе перспектива, конечно. Но это если не знать, какие козыри припрятаны в рукаве у чрезмерно жадного и до безрассудства наглого охотника за ливерморием.

- Впереди по курсу вспышка вторичного излучения, - доложил вычислитель. – Наблюдаю выход из гипера неидентифицированного корабля противника. Предполагаю дальний разведчик или патрульный корвет неизвестного типа. Изготовитель и принадлежность не установлены.

Опять неизвестно чей корабль… Похоже, предположение о том, что аномальные зоны простираются достаточно далеко вглубь неосвоенных частей галактики, являлось достаточно обоснованным. Во всяком случае, оно многое объясняло. Возможно, именно оттуда, через дальние границы, в области аномалий проникали корабли ещё неизвестных людям цивилизаций. Проникали и становились такими же жертвами хозяев этих мест, как и корабли людей и Акрид.

- Маневр расхождения! – приказал я вычислителю, одновременно активируя систему связи и отправляя за пределы аномальной зоны информационный пакет со своими текущими координатами и данными о противниках. Само собой, бодаться в одиночку с корветом и дальним разведчиком я не собирался, и в этот раз мне было к кому обратиться за помощью.

Мой сигнал не остался без ответа. Правда, получил я его не в форме информационного пакета, переданного по гиперсвязи, а в виде выхода из гипера эсминца «Борисоглебск» из состава отряда лёгких сил капитана Мальцева. В момент получения сигнала от «Волка» он находился вне пределов аномальной зоны «Квинта», но как раз на дистанции одного стандартного гиперпрыжка от системы Морока. Более того, он уже двигался со скоростью, необходимой для ухода в гипер, имея заранее подготовленный навигационный расчет и ожидая только приказа. Поэтому на мой сигнал «Борисоглебск» отреагировал практически мгновенно, и теперь у двух кораблей хозяев аномальной зоны, только что собиравшихся практически безнаказанно расстрелять мой малый разведчик, появилась очень неприятная проблема в лице нового противника, значительно превосходящего их по огневой мощи и практически не уступающего им в динамике разгона и маневренности.

Корвет и дальний разведчик мгновенно потеряли ко мне всякий интерес. Они изменили курс и на пределе возможностей внутрисистемных двигателей начали удирать от эсминца, по разнонаправленным векторам разгона. Сразу же стало понятно, что за дальним разведчиком хозяев аномальной зоны «Борисоглебск» угнаться не сможет, а вот корвет, когда-то принадлежавший Акридам, по темпу набора скорости кораблю людей несколько уступал.

Перед командиром эсминца никто не ставил задачу немедленно уничтожить все обнаруженные в системе Морока корабли противника. Ему предписывалось загнать хотя бы один из них в безвыходное положение и какое-то время продержать ситуацию в подвешенном состоянии, поставив перед хозяевами аномальной зоны непростой выбор – либо пожертвовать своим кораблем, либо пойти на эскалацию конфликта с неясным результатом. Штаб адмирала Чэня рассчитывал на то, что кораблей у противника осталось не так уж много, и терять ещё один они не захотят. По крайней мере, пока есть отличный от нуля шанс его спасти.

- «Волк», здесь «Борисоглебск», - прозвучал в наушниках моего шлема голос командира эсминца. – Начинаю преследование корвета. Прошу сообщить о выбранном вами варианте дальнейших действий.

Да, именно так. Капитан третьего ранга не отдавал мне приказ, а всего лишь просил поставить его в известность о том, какой из вариантов плана я счел наиболее актуальным в текущих обстоятельствах. Субординация в армии и на флоте – штука специфическая. И если мастер-сержант напрямую подчинен начальнику Разведывательного управления, никто, кроме самого адмирала Чэня, отдавать ему приказы не может, будь он хоть капитаном первого ранга или даже вице-адмиралом. Даже командующий всем Седьмым флотом адмирал Грог вряд ли стал бы мне что-то приказывать, не согласовав свои действия с Чэнем.

Я уже собирался ответить, что буду действовать по основному варианту, но не успел этого сделать – обстановка вновь резко изменилась. Дальний разведчик, или кем там он являлся на самом деле, принял очень грамотное тактическое решение. Вместо того, чтобы продолжать разгон по ранее выбранному вектору, он опять изменил курс и начал сближение с моим кораблем с явным намерением его атаковать.

Смысл этого маневра читался достаточно легко. Для хозяев аномальной зоны «Волк» до сих пор был довольно медленным и плохо оснащенным коммерческим кораблем, прибывшим в систему Морока с целью добычи ливермория. Соответственно, для дальнего разведчика или небольшого корвета он оставался лёгкой добычей и вряд ли мог оказать ему серьезное сопротивление. Это означало, что теперь непростой выбор встал уже перед командиром эсминца «Борисоглебск». Он должен был либо прекратить преследование корвета и заняться спасением «Волка», либо продолжать погоню, пожертвовав кораблем, которому только что пришел на помощь.

- «Волк» «Борисоглебску», - решение я принял практически мгновенно. – Не отвлекайтесь от выполнения основной задачи. Со своими проблемами я разберусь сам.

- Принято. Удачи, мастер-сержант. Надеюсь, вы понимаете, что делаете.

Само собой, я понимал. При необходимости «Волк» мог сколь угодно долго уклоняться от боя с пытавшимся его преследовать кораблем, но противник пока об этом не знал, и в моих интересах было сделать так, чтобы он оставался в неведении как можно дольше. Упускать этот экзотический образец технологий неизвестной цивилизации мне очень не хотелось. Он мог стать очень ценным трофеем для ученых Метрополии, даже если бы в их руки попали лишь его обломки.

Мой корабль был оборудован лучшими генераторами маскировочного поля, из тех, которые мог выбить для этого рейда глава Разведывательного управления флота, а мог он в этом вопросе почти всё, так что в дополнение к надежным и многократно проверенным в деле генераторам маскполя «Волк» получил некие экспериментальные устройства, совсем недавно доведенные до стадии прототипов. В режиме мимикрии эти изделия работали очень неплохо, иначе у меня не получилось бы столь достоверно прикидываться заурядным вольным поисковиком.

Мне требовалось заставить преследователя поверить, что мой корабль по-прежнему остается всё тем же старым коммерческим корытом, прошедшим восстановительный ремонт и не слишком дорогую модернизацию отдельных узлов и механизмов. Увеличить динамику разгона такая посудина могла только одним способом – выведя энергетическую установку и внутрисистемные двигатели на закритические режимы работы, сопряженные с огромным риском выхода этих устройств из-под контроля с мгновенным взрывным разрушением.

Естественно, работа двигателей в таком режиме всегда сопровождалась очень яркими внешними эффектами в виде мощных паразитных излучений и сильных искажений гиперполя. Всё это мне требовалось изобразить с максимальным правдоподобием, и стоит отдать должное создателям новых генераторов, их изделия вполне справились с этой задачей.

«Волк» окутался сполохами вторичных излучений и начал натужно и неравномерно набирать скорость, слегка рыская на курсе. Тем не менее задачу своему преследователю он сильно усложнил – догнать этого безумного камикадзе теперь оказалось не так уж просто. Наверное, с точки зрения стороннего наблюдателя, проще было бы дождаться, когда он сам взорвется или развалится на куски от запредельных перегрузок всех систем, вот только почему-то превращаться в облачко плазмы старый поисковый корабль не торопился, и дальний разведчик хозяев аномальной зоны целеустремленно рванулся в погоню.

В данный момент за себя я мог особо не опасаться, а вот успехи эсминца «Борисоглебск» в преследовании корвета противника меня очень интересовали. Задача, стоявшая перед командиром корабля Метрополии, была нестандартной. От него требовалось создать ситуацию, в которой у хозяев аномальной зоны останется единственный способ спасти свой корвет – прислать ему на помощь более крупный корабль, способный уничтожить эсминец людей или заставить его отказаться от преследования. Однако просто поставить корвет под угрозу неминуемого уничтожения было мало. Мы понятия не имели, есть ли у противника в радиусе одного гиперперехода уже готовые к прыжку корабли. Для прибытия в систему Морока им могло потребоваться какое-то время, и нам следовало дать его хозяевам области аномалий.

Как оказалось, опасался я зря. Мальцев не просто так поручил эту миссию именно командиру эсминца «Борисоглебск». Капитан третьего ранга Чжэн Ди подошел к выполнению поставленной задачи с достойными уважения гибкостью и фантазией. Он очень достоверно изобразил из себя трусливого и нерешительного офицера, на корабле которого служба поставлена из рук вон плохо. Сначала он сократил дистанцию с противником, открыв по нему интенсивный, но беспорядочный и не слишком точный огонь. Когда преследователь подошел достаточно близко, корвет хозяев аномальной зоны начал отвечать из своих сравнительно небольших пушек, и «Борисоглебск» тут же получил несколько попаданий, не сумев грамотно уклониться от его снарядов.

Силовой щит эсминца довольно легко отразил эти удары, но Чжэн Ди тут же прекратил сближение и даже немного увеличил дистанцию, так что корвет больше не мог вести по нему огонь. Преследование продолжилось, однако при таких нерешительных действиях корабль людей мог рассчитывать лишь на то, что противник, вынужденный постоянно уклоняться от его залпов, не сможет набрать необходимую скорость для ухода в гипер. Ситуация превратилась в патовую, что, собственно, и требовалось. Теперь у хозяев аномальной зоны появилось время для оказания помощи своему кораблю.

Тем временем «Волк» был уже почти готов к прыжку, а преследовавший меня дальний разведчик всё никак не мог выйти на рубеж открытия огня. Он постепенно меня догонял, но происходило это слишком медленно. Расчет противника был прост и понятен. Он видел перед собой корабль, разгоняющийся не то что на пределе, а далеко за пределами своих возможностей, наплевав при этом на все риски, связанные с закритическими режимами работы двигателей. По идее ему даже стрелять в меня не требовалось – я должен был сам себя убить с минуты на минуту. Однако время шло, а ничего не происходило, и я опасался, что искусственный интеллект, управлявший действиями корабля хозяев области аномалий «Квинта», вскоре поймет, что здесь что-то не так. Наверное, в конце концов, он бы действительно пришел к правильным выводам, но резкое изменение в тактической обстановке произошло гораздо раньше.

- Фиксирую выход из гипера двух кораблей противника, - доложил вычислитель. – Цели идентифицированы, как эскортный авианосец Акрид и эсминец неизвестной принадлежности.

Роли вновь поменялись. Корабли хозяев аномальной зоны вышли в обычное пространство между своим разгоняющимся корветом и преследовавшим его эсминцем «Борисоглебск». Теперь у капитана Чжэна вместо одного противника нарисовалось сразу три, и расклад для него мгновенно стал очень кислым. Старательно поддерживая свой имидж не блещущего отвагой и талантом командира, Чжэн немедленно приказал изменить курс и попытался уклониться от боя. Однако на такой дистанции и при столь неблагоприятном соотношении сил сделать это было очень непросто, если вообще возможно, поскольку отпускать его враг явно не собирался.

На меня вновь прибывшие не обращали никакого внимания, вполне справедливо считая мой корабль второстепенной целью, зато в «Борисоглебск» они вцепились мертвой хваткой. Вернее, попытались вцепиться. Эсминцу капитана Чжэна деваться было некуда, но главный козырь противника – авианосец Акрид – не мог вступить в схватку немедленно. Чтобы выпустить в космос истребители и торпедоносцы, требовалось какое-то время, поэтому в начальной фазе атаки эсминец и корвет противника попытались связать боем корабль людей. Однако с «Борисоглебском» они успели обменяться только парой залпов, а потом всё опять перевернулось. Седьмой флот очень тщательно готовился к этой операции, и сюрпризов хозяевам аномальной зоны мы приготовили вполне достаточно.

- Наблюдаю выход из гипера легкого крейсера «Бенгази», эсминцев «Мумбаи» и «Бангалор» и трёх фрегатов проекта «Сан-Паулу» - бодро сообщил вычислитель.

Нам на помощь прибыл лично капитан второго ранга Мальцев на флагманском корабле своей эскадры, для надежности прихватив целый отряд лёгких кораблей. Вот теперь игра пошла по-крупному. Авианосец, когда-то принадлежавший Акридам, ещё не закончил выпускать в космос авиагруппу и находился в довольно уязвимом положении, а прикрывавшие его эсминец и корвет были заняты перестрелкой с «Борисоглебском».

Немедленно сбежать противник не мог, а бой при сложившемся раскладе стал бы для него бессмысленным самоубийством. Однако никакого выбора у врага не было – вышедший из гипера отряд капитана Мальцева немедленно перешел в атаку. Космос озарили вспышки разгонных импульсов, бросивших к целям снаряды, выпущенные орудиями его крейсера, а эсминцы и фрегаты людей разделились на две группы и начали разгон, обходя с двух сторон эскортный авианосец противника с явным намерением как можно быстрее достигнуть рубежа пуска торпед.

Теперь хозяевам аномальной зоны оставалось либо смириться с неминуемой гибелью очень ценных кораблей, либо снова повысить ставки, бросив в бой дополнительные силы, если, конечно, они у них в этой области пространства ещё имелись.

Противник меня не разочаровал. Не прошло и пары минут, как в ярких вспышках вторичного излучения из гипера один за другим вывалилось сразу пять кораблей. Вышли они вразнобой, явно совершив нестандартные гиперпереходы. Видимо, после начала заварушки в системе Морока хозяева аномальной зоны начали превентивно стягивать сюда имеющиеся поблизости силы, и теперь в дело пошло всё, что они смогли собрать.

- Один тяжелый и один лёгкий крейсер, эсминец и два фрегата, - мгновенно отрапортовал вычислитель «Волка».

Собственно, этой эскалации мы и добивались. Судя по всему, здесь и сейчас, противник выложил на стол все свои козыри. Несомненно, у хозяев аномальной зоны «Квинта» где-то ещё были корабли, но быстро прибыть в данную точку пространства они не могли. По мере вступления в бой вышедших из гипера кораблей врага, накал сражения возрастал всё сильнее, причем текущее соотношение сил складывалось явно не в пользу людей. Теперь слово оставалось за адмиралом Грогом, и у меня уже почти не осталось сомнений, что оно станет решающим.

Вот только адмирал почему-то не торопился. Он располагал всей полнотой информации о ходе сражения в системе Морока и должен был полностью отдавать себе отчет в том, насколько сложно отряду капитана Мальцева вести бой против превосходящих сил противника. Для отряда, состоящего из легких кораблей, противостоять тяжелому крейсеру и авианосцу – дело крайне опасное. А если учесть наличие у врага ещё и других кораблей, включая лёгкий крейсер, то оно превращается в совсем уж безнадежное занятие.

Тем не менее Грог выжидал. Видимо, он опасался рисковать своими главными силами и хотел убедиться, что противник действительно достиг локального предела своих возможностей.

- Фрегат «Сан-Паулу-112» потерян, - доложил вычислитель.

Отметка лёгкого корабля Метрополии на тактической голограмме ярко вспыхнула, на мгновение увеличилась в размерах и столь же быстро потускнела и погасла. На мой взгляд, это была абсолютно бессмысленная потеря, и причиной её стало совершенно неоправданное промедление, допущенное командующим Седьмого флота. Впрочем, возможно, у адмирала были какие-то соображения, которые я просто не учитывал в силу недостатка боевого опыта.

- Попадание тяжелого снаряда в эсминец «Бангалор», - продолжал информировать меня о ходе боя вычислитель. – Силовой щит пробит. Внутрисистемные двигатели повреждены. Корабль теряет ход.

Фактически «Бангалор» был уже обречен. Эффективно маневрировать, уклоняясь от залпов противника, он больше не мог и превратился в лёгкую мишень. Правда, крейсеры хозяев аномальной зоны не торопились его добивать, перенеся огонь на ещё сохранявшие боеспособность корабли отряда капитана Мальцева.

А адмирал Грог всё ждал…

Дальний разведчик, до последнего момента продолжавший преследовать мой корабль, неожиданно сменил курс. Вероятно, он получил новую задачу. На фоне появления в системе более крупных кораблей «Волк» стал для противника наименее приоритетной целью, так что меня временно оставили в покое, и я неожиданно превратился из участника сражения в стороннего наблюдателя.

- Попадание в лёгкий крейсер «Бенгази» …

Я совершенно перестал понимать, что происходит. Отряд капитана Мальцева нужно было срочно спасать, и у адмирала Грога имелось для этого всё необходимое, однако он бездействовал. Чего он ждал и почему не вводил в бой тяжелые силы флота, оставалось неясным. И всё же Грог дождался.

- Новые вспышки вторичного излучения! – сообщил вычислитель. – Наблюдаю выход из прыжка четырех лёгких кораблей противника. Два корвета и два малых разведчика. Выход несинхронный. Предполагаю нестандартные гиперпереходы.

Главным здесь было не количество кораблей врага, а качественный состав прибывшего отряда. В системе появились только легкие корабли хозяев аномальной зоны, причем два из них – почти бесполезные в подобном сражении разведчики. Вероятно, это были последние остатки тех сил, которые имели хоть какую-то возможность успеть к месту разворачивающихся событий. Похоже, противник стянул в систему Морока вообще всё, что у него нашлось в ближайших окрестностях. Судя по всему, адмирал Грог пришел к тем же выводам и наконец принял изрядно запоздавшее решение.

Пространство содрогнулось, и в самой гуще сражения из гипера вышли линкоры «Прая» и «Лилонгве» в сопровождении двух тяжелых крейсеров и целого отряда лёгких кораблей. Соотношение сил сражающихся сторон немедленно изменилось, превратив ситуацию в совершенно безнадежную для хозяев аномальной зоны. Точки выхода из гипера адмирал Грог выбрал таким образом, чтобы полностью отрезать почти всем кораблям противника пути отхода, так что шансов пережить этот бой у них практически не осталось.

Несколько в стороне от места основных событий оказались лишь мой «Волк», тяжело поврежденный эсминец «Бангалор» и дальний разведчик противника, прекративший меня преследовать и теперь быстро приближавшийся к практически потерявшему ход и лишившемуся силового щита кораблю Метрополии. Видимо, он получил приказ его добить, что и собирался сделать, прежде чем разогнаться и уйти в прыжок.

Конечно, в нормальной ситуации дальний разведчик эсминцу не противник. Он даже приблизиться к нему не сможет на дистанцию огня из своих плазменных или лазерных орудий. Однако сейчас «Бангалор» представлял собой просто еле движущуюся мишень, и встретить приближающегося врага ему было совершенно нечем. На самом деле, лёгкому кораблю Метрополии ещё очень повезло. Попадание тяжелого снаряда не только не разорвало его на части, но и не привело к взрывному разрушению энергетической установки, что вполне могло случиться. Да и экипаж, видимо, уцелел. По крайней мере, какая-то его часть. Однако всё его оружие было выведено из строя, и это делало его положение безнадежным.

Конечно, адмирал Грог тоже понимал, что эсминец нужно спасать, но, видимо, кораблей, готовых прямо сейчас совершить гиперпереход в нужную точку у него не было. Подтверждение этого предположения я получил уже через несколько секунд. Во вспышках вторичного излучения из гипера вышло сразу два корвета Седьмого флота, но, к большой моей досаде, оба изрядно промахнулись из-за ошибок в навигационных расчетах. Похоже, их командиры очень торопились, и совершили прыжки, не дожидаясь завершения необходимых вычислений. Ситуация изменилась лишь в той части, что теперь шансов уйти у дальнего разведчика хозяев аномальной зоны стало намного меньше, но успеть добить «Бангалор» он всё ещё мог и явно не собирался отказываться от этого намерения.

Я знал, что адмирал Грог мог бы попытаться прислать ещё корабли. У него в резерве имелись не только корветы, фрегаты и эсминцы, но и крейсеры и даже линкоры. Однако командующий Седьмым флотом по-прежнему не хотел рисковать. Эти силы он придерживал на случай появления в системе новых тяжелых кораблей противника.

В итоге прийти на помощь «Бангалору» мог только я, хотя толку от лёгких плазменных пушек «Волка» в такой ситуации практически не было. И всё же я отдал приказ вычислителю сменить курс и перекрыть противнику путь к поврежденному эсминцу. Отдавая эту команду, я не удержался от невеселой усмешки. Похоже, влезать в почти безнадежные схватки, пытаясь сохранить жизни совершенно незнакомым мне людям, стало входить у меня в привычку. Я прекрасно понимал, что однажды подобные авантюры обязательно выйдут мне боком, причем это «однажды» легко может наступить и прямо сейчас.

- «Волк», здесь кап-три Мальцев! – почти сразу ожила система связи. – Ты что творишь, мастер-сержант? Он же тебя размажет. Немедленно смени курс!

- При всём уважении, господин капитан третьего ранга, вы не можете отдавать мне приказы, - как всегда в таких случаях мой ответ прозвучал подчеркнуто вежливо и демонстративно спокойно.

- Знаю! Но ты ничем не сможешь помочь «Бангалору» и только зря погубишь и себя, и корабль.

- Это мы ещё поглядим… - ответил я практически на автомате, одновременно отдавая необходимые распоряжения вычислителю через командирский терминал. Сила моего корабля заключалась не в пушках, а в отличных средствах маскировки, системах мимикрии и генераторах оптоэлектронных фантомов. Именно ими я и собирался заменить напрочь отсутствующую у «Волка» огневую мощь.

- «Волк», на связи эсминец «Бангалор», с вами говорит старший техник лейтенант Ман, - прорезался в наушниках моего шлема незнакомый надтреснутый голос. – Уходите с курса перехвата. Спасибо вам, но вы ничего не сможете для нас сделать…

- Отказано! – я отрицательно качнул головой, хотя видеть меня собеседник не мог. – Держитесь! И прошу меня больше не отвлекать.

Дистанция между мной и противником быстро сокращалась. «Волк» по-прежнему изображал из себя вольный поисковик с работающими в закритических режимах внутрисистемными двигателями. Вычислитель дальнего разведчика хозяев аномальной зоны не знал реального облика моего корабля, и я хотел использовать это, как свой главный козырь.

Всё было бы намного проще, если бы не отчаянно тупящий вычислитель. Мне приходилось буквально разжевывать ему каждое предстоящее действие, а времени на это уже почти не оставалось. Из-за возникшего цейтнота мне пришлось отказаться от наиболее сложной части плана, но я надеялся, что хватит и упрощенного варианта.

Противник на дистанции открытия огня, – предупредил вычислитель, и на тактической голограмме в ту же секунду отобразились летящие в сторону «Волка» плазменные сгустки. Не два, как я ожидал, а сразу четыре, и летели они быстрее, чем можно было ожидать. Не скажу, что намного, но быстрее.

Не дожидаясь моего приказа, вычислитель предпринял маневр уклонения. Стрелять в ответ я пока не мог – для слабеньких пушек «Волка» расстояние было ещё слишком большим.

- Торпедная атака! – приказал я вслух, игнорируя тот факт, что меня слышат и капитан Мальцев, и лейтенант, принявший командование тяжело поврежденным эсминцем «Бангалор» после гибели или ранения командира.

Вычислитель знал, что нужно делать при получении этого бредового приказа. Само собой, никаких торпед у «Волка» никогда не было. Зато имелось два разведывательных зонда. Очень хороших зонда, стоит отметить. И торпеды они из себя изобразили весьма правдоподобно, а генераторы фантомов моего корабля им в этом неплохо помогли.

Почти сразу после старта зондов я отдал вычислителю следующий приказ:

- Смена образа!

Маскировочное поле «Волка» дрогнуло и пошло рябью. Вычислитель старательно изображал пробитие маскировки моего корабля сканерами противника. Со стороны это выглядело так, как если бы из-за сокращения дистанции генераторы перестали справляться, и мимикрия слетела, являя сканерам противника настоящий вид моего корабля. На самом же деле под развалившейся личиной старого вольного поисковика проступил ещё один фантом. Теперь «Волк» выглядел как довольно редкий, но иногда ещё встречавшийся во флоте Метрополии лёгкий торпедный катер. Обычно такие корабли являлись внутрисистемными, однако было построено и несколько образцов, оснащенных прыжковыми гипердвигателями. Образ именно такой модификации я и выудил из памяти вычислителя и использовал для усиления эффекта от пуска фальшивых торпед. Мне требовалось только одно – чтобы враг хотя бы ненадолго поверил, что атака настоящая.

Дальний разведчик хозяев аномальной зоны дёрнулся в сторону, теряя скорость и закладывая резкий маневр расхождения. Одновременно с его стороны последовал второй залп, но теперь он стрелял не по «Волку», а по фальшивым торпедам. Противник поверил в реальность угрозы, однако сколько продлится его заблуждение, я не имел ни малейшего понятия. Сканеры у него наверняка были не самыми плохими – разведывательные корабли всяким хламом не оборудуют.

- «Волк», здесь корвет «Глазго-715», - прозвучал новый голос в наушниках шлема. – Иду к вам! Продержитесь четыре минуты, и мы отсечем его огнем.

- Здесь «Глазго-211», - почти сразу обозначил себя командир второго корвета. – Нам до вас пять с половиной минут.

- Принято, «Глазго». Работаем.

Зонды, изображавшие из себя торпеды, рванули в стороны, уклоняясь от залпа противника. Дистанция пока позволяла им уворачиваться от заградительного огня. К сожалению, очень скоро иллюзия в любом случае должна была рассеяться. Во-первых, расстояние до врага быстро сокращалось, а во-вторых, зонды всё же летели значительно медленнее торпед, и искусственный интеллект, управлявший дальним разведчиком противника, не мог не обратить на это внимание.

Зонды вернулись на прежний курс, и следующий залп корабля аномальной зоны опять пришелся по ним, но, увы, всё хорошее имеет свойство когда-то заканчиваться. Буквально через пару секунд после выстрела по ложным целям противник совершил резкий разворот и устремился прямо на пару летящих к нему муляжей торпед, явно распознав в них имитаторы.

- «Волк», три минуты… - в голосе командира корвета «Глазго-715» отчетливо звучало понимание, что он не успевает.

Корабль противника вернулся на курс сближения с поврежденным эсминцем. Почти в упор расстреляв фальшивые торпеды, он начал интенсивный набор скорости, двигаясь прямо на мой корабль, преграждающий ему путь к цели. После вскрытия обмана с торпедами враг больше не верил, что «Волк» может представлять для него реальную опасность. Впрочем, уничтожать его я и не собирался. Мне требовалось лишь продержаться ещё немного, не давая врагу атаковать эсминец. На словах это звучало довольно просто, но малый разведчик – это совсем не тот корабль, который может стойко переносить попадания из плазменных орудий. Правда, для начала, в него ещё нужно попасть…

- Ручное управление! – приказал я вычислителю за секунду до нового залпа противника.

- Режим не рекомендован боевыми инструкциями… - начал бубнить корабельный ИИ.

- Выполнять! – заткнул я его коротким окриком, и передо мной развернулся виртуальный интерфейс пилота.

Что ж, пришло время проверить, на что реально способны мои импланты и позитивная побочка, которую я словил при их установке.

Само собой, я не собирался полагаться исключительно на свою реакцию и интуицию. Корабельный ИИ продолжал выполнять все вспомогательные вычисления, просчитывал траектории выпущенных противником плазменных сгустков, отображал оптимальные, на его взгляд, траектории уклонения, определял необходимые упреждения при ведении огня из плазменных пушек и выводил на экран множество других полезных параметров, однако в автоматическом режиме никакие маневры теперь не выполнялись. При ручном управлении только я решал, воспользоваться рекомендациями искусственного интеллекта или их проигнорировать.

От очередного залпа, состоявшего из четырех плазменных сгустков, я увернулся с большим трудом. Постоянно сокращавшаяся дистанция делала уклонение всё более сложной задачей, однако отступать я не собирался. Детство, проведенное на нижних уровнях станции «Маунт-16», надежно вбило в мое сознание одну простую истину – в схватке с более сильным противником нужно использовать всё, что у тебя есть, даже если на первый взгляд это кажется бесполезным хламом.

- Выпускай диггеров! – отдал я очередной приказ вычислителю, и борт «Волка» в авральном режиме покинули двадцать роботов-бурильщиков.

Совершенно не рассчитанные на десантирование на высокой скорости, они вывалились из ангара в полном беспорядке без всякого подобия строя, однако, включив двигатели, начали выстраиваться в привычный порядок для высадки на поверхность. Использовать эти медлительные механизмы в качестве оружия было решительно невозможно, зато с ролью импровизированного щита или просто некой помехи на пути противника они вполне могли справиться.

Сенсоры двух моих плазменных пушек наконец-то вспыхнули зеленым цветом. Расстояние до противника сократилось настолько, что теперь и я уже мог отвечать на его огонь. Правда, пробить силовой щит более крупного корабля орудия «Волка» могли только после множества попаданий, но это всё равно было лучше, чем ничего. Два небольших плазменных сгустка ушли к цели, заставив малый разведчик хозяев аномальной зоны совершить очередной маневр. Отражать удар силовым полем он не захотел, и я его прекрасно понимал. Ресурс щита мог ему ещё очень пригодиться во время отступления.

Совершив разворот, я увел корабль за строй роботов-бурильщиков, прикрывшись ими от очередного залпа вражеского корабля. Уклониться от всех четырех сгустков плазмы на такой дистанции я никак не успевал, но для этого мне и нужен был щит из диггеров. Их сканеры тоже видели летящие в меня энергетические заряды, однако, в отличие от «Волка», они не собирались от них уклоняться. Наоборот, копатели изменили курс, прикрывая собой мой корабль.

Два бурильщика исчезли в ярких вспышках взрывов, но теперь у меня появился шанс уйти с траектории оставшихся плазменных сгустков, чем я незамедлительно и воспользовался, выиграв для себя ещё несколько десятков секунд.

- «Волк», продержись ещё минуту! – прозвучало в наушниках шлема, однако мне сейчас было не до разговоров.

Проигнорировав рекомендованную вычислителем точку прицеливания, я выстрелил из обеих плазменных пушек заведомо неточно. Попасть в противника я не рассчитывал, но хотел пресечь возможный маневр, способный вывести его на кратчайший курс к поврежденному эсминцу. Сложно сказать, умел ли искусственный интеллект, управлявший кораблем хозяев аномальной зоны, испытывать эмоции, но, судя по его дальнейшим действиям, я его здорово достал своими комариными укусами.

Оставшись на прежнем курсе, он вновь ударил по «Волку» из всех четырех орудий, и на этот раз диггеры меня не спасли. Героически погибнуть, приняв на себя удар плазменного сгустка, смог только один копатель. Ещё от двух зарядов мне удалось уклониться, но последний ударил в силовой щит, снеся сразу треть его ресурса.

Судя по всему, приоритеты у противника вновь изменились. Видимо, он понял, что покончить с поврежденным эсминцем уже не успевает, и решил добить хотя бы меня. Во всяком случае, он слегка подправил курс, обойдя дырявый щит, собранный из моих бурильщиков, и выдал полный залп по моему кораблю.

Больше меня никто не прикрывал, и рассчитывать я мог только на себя, а расстояние до противника почти не оставляло времени на уклонение. Впрочем, один шанс всё же был, пусть и весьма зыбкий. Если бы «Волком» управлял вычислитель, он бы дождался вражеского залпа, рассчитал траектории полета плазменных сгустков и только потом начал бы маневр уклонения, но я поступил иначе.

Скорость перезарядки пушек корабля аномальной зоны была мне уже известна, и я мог попытаться предугадать момент, когда он выстрелит. Я не сомневался, что тянуть с залпом противник не станет – у него и так уже практически не осталось времени. Поэтому я совершил резкий рывок в сторону, ещё не зная, куда именно будет стрелять враг. Это было очень рискованно, потому что стоило ему задержаться с выстрелом хоть на долю секунды, и мой маневр стал бы для меня самого смертным приговором. Взять необходимое упреждение для вражеского вычислителя не составило бы никакой проблемы, а вновь изменить траекторию движения мне помешала бы моя собственная скорость. И всё же другого выхода я не видел.

«Волк» вложил в этот рывок всю мощь своих двигателей. Гравикомпенсаторы не справились с перегрузкой, и у меня на мгновение потемнело в глазах, а потом корабль сотряс сильнейший удар. Мне с самого начала было понятно, что даже таким самоубийственным маневром увернуться от всех плазменных сгустков не получится, так что к попаданиям я был готов. Вопрос состоял лишь в том, сколько их будет, и, судя по всему, как минимум два энергетических заряда мой корабль всё-таки настигли.

Наверное, на какое-то время я всё же отключился и выпал из реальности. В себя я пришел от бубнящего и временами совсем пропадающего голоса вычислителя, монотонно перечислявшего полученные «Волком» повреждения. Судя по его докладу, более или менее целым на корабле остались только мой скафандр и, может быть, пилотское кресло.

Правда, аварийное освещение всё-таки работало, но тактическая голограмма исчезла, а слегка перекошенный командирский терминал грустно смотрел на меня мертвыми индикаторами. Воздух в боевой рубке «Волка» выглядел подозрительно уже хотя бы тем, что я его видел. Что в нем плавало – дым или какая-то непонятная пыль, выяснять я не стал – меня от этого киселя защищал шлем скафандра. Хорошо хоть разгерметизации не случилось. Или всё же случилась, но ремдроны успели залатать пробоины…

Система гиперсвязи, вероятно, тоже вышла из строя. Во всяком случае, в наушниках стояла полная тишина, а соответствующая пиктограмма на забрале шлема посерела, став неактивной. Попытка встать и осмотреться закончилась неудачей. Похоже, крепления, удерживавшие меня в кресле, намертво заклинило.

- Вычислитель, что с противником? – вытолкнуть воздух из легких у меня получилось с ощутимым трудом.

- Нет данных, - мгновенно отреагировал ИИ. – Все внешние эффекторы сканеров выведены из строя.

Несколько минут ничего не происходило, а потом корабль едва заметно содрогнулся. Через пару секунд он вздрогнул ещё раз… Воздух в рубке заколебался и пришел в движение, лениво закручиваясь небольшими протуберанцами, и почти сразу в наушниках шлема одновременно зазвучало несколько голосов, а пространство вокруг моего кресла заполнилось людьми в скафандрах и дронами борьбы за живучесть.

***

На базу Седьмого флота в системе Раббада я вернулся на лёгком крейсере «Бенгази». «Волк» пострадал в сражении настолько серьезно, что самостоятельно перемещаться уже не мог, так что мне пришлось воспользоваться гостеприимством капитана Мальцева. Его корабль, как и многие другие, тоже получил повреждения в бою в системе Морока, но способности к межзвездным перелетам не потерял. Тем не менее он требовал ремонта в условиях дока, для чего и был отозван на базу.

- Хреновый из тебя разведчик, мастер-сержант, - с улыбкой произнес Мальцев, встретив меня в переходном шлюзе. – Вечно лезешь в самое пекло вместо того, чтобы тихо слинять, не привлекая к себе лишнего внимания. Ладно, это ты адмиралу Чэню будешь объяснять, зачем вмешался в чужую драку, а от меня тебе за парней с «Бангалора» огромное спасибо. Они и сами тебя ещё поблагодарят, когда в медкапсулах отлежатся. Их корабль, конечно, вряд ли подлежит восстановлению, но люди намного важнее железа. А вот твой «Волк», наверное, отремонтируют. Всё же по тебе отработал не главный калибр тяжелого крейсера, а лёгкие плазменные пушки.

- Мне и этого более чем хватило, - мрачно качнул я головой, не соглашаясь с капитаном второго ранга.

- Ну, раз мы сейчас беседуем, значит всё не настолько плохо, - возразил Мальцев, слегка пожав плечами. – Пойдем, провожу тебя сначала в рубку, а потом в медблок. Медики сказали, что в целом с тобой всё в порядке, но нужна восстановительная терапия в режиме медикаментозного сна, так что составишь отчет начальству и отправишься спать. Проснешься уже на базе.

Восстановительный сон действительно пошел мне на пользу. Корабль капитана Мальцева я покинул бодрым и полным сил. К моему удивлению, адмирал Чэнь тоже находился в системе Раббада. Само собой, прибыл он сюда не для встречи со мной. Флот планировал крупную операцию в области аномалий «Квинта», и её успех во многом зависел от действий разведчиков. Поэтому Чэнь и решил развернуть временный штаб на базе Седьмого флота.

Вызывать меня к себе для подробного доклада глава флотской разведки не торопился, и его можно было понять. По большому счету я ему был больше не нужен. В системе Морока флот Метрополии одержал очень важную победу. Важную не столько своими масштабами, сколько значительным продвижением в понимании того, что происходит в аномальных зонах. Насколько я знал, это был первый случай, когда людям удалось на какое-то время взять под уверенный контроль звездную систему в аномальной зоне.

Старая истина, гласящая, что у победы много отцов, а поражение всегда сирота, совершенно не утратила актуальности. Да, именно я был основным автором идеи этой операции, и не только её, но и всего стратегического плана отражения предстоящего прорыва Акрид в тылы Метрополии. Однако с моей стороны было бы крайне наивно рассчитывать, что в случае успеха обо мне хоть кто-то вспомнит. Отцами этой победы стали адмиралы Чэнь и Грог, а я лишь выполнил свою часть сделки, на чём, с точки зрения главы Разведывательного управления, моя роль и заканчивалась. Дальше мой план вполне мог быть реализован и без моего участия.

Рейд в систему Морока был не только попыткой получить доказательства выдвинутых нами предположений, но и грандиозным маневром отвлечения внимания хозяев аномальной зоны. В ответ на вторжение кораблей Седьмого флота они стянули к месту схватки практически все свои силы из ближайших окрестностей, и этим сразу же воспользовались разведчики адмирала Чэня.

Пока мы раскручивали спираль эскалации и вели постоянно набиравшее масштабы сражение, они проникли через границы аномальной зоны и засеяли пространство на пути будущего прорыва Акрид стационарными сканерами, ретрансляторами и одноразовыми передатчиками. Отвлекающий маневр сработал на все сто процентов, и корабли Разведывательного управления вернулись на базы без потерь.

Теперь командование флота Метрополии имело возможность заранее узнать о начале прорыва Акрид через область аномалий «Квинта» и встретить армаду врага до того, как она окажется в пространстве Метрополии, то есть навязать врагу бой там, где он будет наиболее уязвим. Всё, как я и предлагал, но теперь это была уже не сырая идея, высказанная никому не известным сержантом, а тщательно выверенный и детально проработанный план операции, под которым стояли подписи уважаемых людей с большими звездами на погонах. Именно они поведут в бой непобедимый флот Метрополии, и им же достанутся высокие награды и слава победителей. По крайней мере, так им это в данный момент представлялось. Впрочем, меня это совершенно не беспокоило – все эти цацки мне были совершенно не нужны.

Гораздо больше меня волновало то, что передо мной наконец-то открылась перспектива уйти с военной службы и при этом остаться под негласным прикрытием Разведывательного управления флота Метрополии. Однако для реализации этих планов мне нужна была личная встреча с адмиралом Чэнем, и я надеялся, что слишком долго игнорировать меня он не станет. Политика и подковерная борьба – это понятно, но я надеялся, что данное мне слово адмирал всё-таки сдержит, и я получу то, о чем мы с ним договорились.

Пока я ждал вызова к Чэню, меня нашли офицеры из экипажа эсминца «Бангалор». Навел их на меня капитан Мальцев, и сам же возглавил попытку накормить и напоить меня до полной неподвижности в одном из популярных и весьма недешевых ресторанов столицы Раббада-4. Зрелище мастер-сержанта, усаженного во главе стола большой компанией офицеров, включая капитана второго ранга, вызывало множество недоуменных взглядов окружающих, но тех, кто организовал эту встречу, мнение досужих наблюдателей решительно не беспокоило.

Как выяснилось, в некоторых случаях даже офицеры метрополии умеют проявлять искреннюю благодарность, невзирая на звания и должности. Правда, как я понял, лишь те, кто сам не раз смотрел в лицо смерти и хорошо знал, что в бою не всегда имеет значение, сколько звезд на погонах у того, кто прямо сейчас готов рискнуть жизнью, чтобы вытащить тебя из безнадежной ситуации.

Вечер прошел отлично, однако напоить меня господа офицеры так и не смогли. Мои импланты слишком хорошо справлялись с оптимизацией работы эндокринной системы, и дорогущие коллекционные напитки лишь радовали мой организм своим вкусом, но более никакого воздействия на него не оказывали. А вот кухня здесь была действительно выше всяких похвал. Не помню, чтобы когда-нибудь раньше мне доводилось есть с таким удовольствием. Впрочем, опыт в потреблении всяческих деликатесов у меня был более чем скромным, так что сравнивать здешние блюда я мог разве что со стандартными пищевыми рационами и весьма небогатым ассортиментом казенных столовых, коих на моем жизненном пути попадалось великое множество.

Увы, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончилась и эта вечеринка, но я знал, что вскоре меня ожидает ещё одно подобное приключение. На днях со мной связался капитан-лейтенант Веласкес, бывший командир «Харгейсы-614». Приказы начальства и прочие служебные обстоятельства упорно разводили нас в стороны, но о своем обещании накрыть для меня поляну господа офицеры не забыли и обещали сделать это сразу, как только прибудут в систему Раббада, а случиться это должно было в ближайшие десять дней.

Вернувшись на базу Седьмого флота, я оказался предоставлен самому себе. Прямое подчинение самому главному начальнику имеет свои преимущества. Ежели этот начальник по какой-то причине о тебе временно забыл, то более никто не может приставать к тебе со всякими идиотскими приказами. И с не идиотскими – тоже.

Свободного времени у меня оказалось предостаточно, и я даже попробовал было вернуться к изучению и анализу материалов по колониальному транспорту «Адмирал Беллинсгаузен», но быстро понял, что без помощи мощного вычислителя я с этой проблемой не разберусь. Возможностей моего коммуникатора для решения такой задачи было явно мало, а оставлять следы, пользуясь аппаратурой базы, я не хотел.

Чэнь вспомнил обо мне только через неделю, когда я начал всерьез опасаться, что на нашей сделке он уже поставил жирный крест. Вызов к адмиралу пришел на мой коммуникатор не в форме официального уведомления от его секретариата, а в виде личного сообщения: «Завтра в 12–30 жду Вас у себя в штабе. Адмирал Чэнь». То, что глава разведки флота воспользовался неофициальным каналом, показалось мне хорошим знаком. Это увеличивало шансы, что наши договоренности всё ещё в силе.

Как и в прошлый раз, я прибыл в приемную адмирала немного заранее, и встретила меня всё та же излишне худощавая дама, которую, как я узнал в ходе прошлой встречи с Чэнем, звали Катрин. Правда, теперь в её голосе было чуть меньше высокомерия, а во взгляде читался некий слегка отстраненный интерес.

Вопреки моим ожиданиям, ждать мне не пришлось. Катрин сообщила адмиралу о моем прибытии, и сразу же проводила меня в рабочий кабинет главы флотской разведки. Я ожидал, что наша с Чэнем встреча пройдет в формате один на один, однако меня ждал сюрприз, и я бы не сказал, что приятный.

За столом для совещаний рядом с главой Разведывательного управления сидел мой бывший куратор от контрразведки – полковник Сафонов. Точнее, уже генерал-майор. Общаться с этим человеком я не имел никакого желания, но выбора у меня, похоже, не было. Как бы ни относились друг к другу Чэнь и Сафонов, у них, судя по всему, нашлись общие интересы, даже несмотря на их принадлежность к конкурирующим ведомствам. Короче говоря, пауки договорились, и теперь для меня возникла новая реальность, в которой мне предстояло иметь дело с ними обоими.

В общем-то, что-то подобное можно было предполагать. Меня с самого начала удивила та лёгкость, с которой контрразведка выпустила меня из своих цепких лапок, позволив мне уйти под крыло главы Разведывательного управления. Теперь эта странность во многом получила свое объяснение. У такой уступчивости Сафонова явно была своя цена, и адмиралу Чэню пришлось на неё согласиться.

- Удивлены, мастер-сержант? – едва заметно усмехнулся контрразведчик, внимательно наблюдая за моей реакцией. Выслушивать мой уставный доклад о прибытии здесь, похоже, никто не собирался.

- Добрый день, господа офицеры, - я всё же решил начать беседу с приветствия, пусть и не вполне соответствующего уставу. Чэнь ведь пригласил меня на встречу лично, а не вызвал официальным приказом, так что небольшую вольность я позволить себе мог. – Если честно, не удивлен, господин генерал-майор. Конечно, встретить вас именно здесь и сейчас я не ожидал, но в том, что наши отношения ещё не закончены, я совершенно не сомневался.

- Ну что, генерал, уел вас бывший подчиненный? – не удержался от лёгкой подколки Чэнь.

- Почему бывший? – не остался в долгу Сафонов. – Наша беседа, можно считать, ещё даже не началась, а мастер-сержант уже успел сказать, что уверен в продолжении плодотворных отношений с моим ведомством.

- Не будем спорить при младшем по званию, - недовольно поморщился Чэнь. – Давайте лучше перейдем прямо к делу. Итак, мастер-сержант, вы всё ещё намерены воспользоваться своим правом расторгнуть контракт с Разведывательным управлением?

- Да, господин адмирал, но я по-прежнему хотел бы и впредь иметь возможность приносить пользу нашему общему делу. Я говорю о борьбе с вторжением Акрид.

- Похвальное желание, мастер-сержант, - кивнул Сафонов, вновь перехватывая инициативу, - и как вы себе это представляете, если собираетесь уволиться?

Услышав адресованный мне вопрос контрразведчика, Чэнь бросил на моего бывшего куратора короткий взгляд, подсказавший мне, что адмирал уже рассказал ему о достигнутых нами договоренностях и, по идее, Сафонов должен был знать, что я имею в виду. Однако, контрразведчик по своей профессиональной привычке захотел услышать мой ответ лично.

- Вы ведь понимаете, господин генерал-майор, что вести жизнь простого обывателя – это не по мне, - я позволил себе лёгкую улыбку. – Я планирую заняться хорошо знакомым мне делом – разведкой и разработкой месторождений стабилизированного ливермория. Стартовый капитал у меня теперь есть, так что приобрести и оснастить всем необходимым собственный корабль я смогу. С набором команды, если в ней появится необходимость, тоже проблем возникнуть не должно – на окраине освоенной зоны хватает людей, готовых рискнуть всем ради лучшей жизни.

- И чем же эта ваша деятельность может помочь Метрополии в борьбе с вторжением Акрид? – Сафонов старательно продолжил делать вид, что не понимает, о чем речь.

- Суть заключается не в самой деятельности по добыче кристаллов, господин генерал-майор, - начал я терпеливо объяснять, принимая игру контрразведчика. – Главное в том, ГДЕ я собираюсь этим заниматься. Вам ведь хорошо известно, что самые богатые месторождения находятся в звездных системах, расположенных в аномальных зонах, а я, как вы уже неоднократно могли убедиться, кое-что понимаю в том, как нужно вести разработку в этих местах, чтобы самому не превратиться в охотничий трофей. Как показала практика, в подобных рейдах можно узнать немало нового об областях аномалий, а возможно, и о действиях Акрид в этих зонах. Скажу больше, я намерен специально прилагать усилия для сбора такой информации и готов делиться этими данными со спецслужбами Метрополии.

- Делиться просто так? На безвозмездной основе?

- Почему на безвозмездной? – я старательно изобразил на лице искреннее удивление. – Топливо, обслуживание и ремонт корабля, закупки продовольствия и необходимых расходников… Всё это требует денег, причем немалых. Плюс моя работа и компенсация за риск. Думаю, о расценках мы договоримся, господин генерал-майор. Что-то мне подсказывает, что и для контрразведки, и для Разведывательного управления, такая сделка будет достаточно выгодной. Не нужно рисковать ни кораблями, ни жизнями ваших людей. Только деньги в обмен на информацию.

- А почему, мастер-сержант, вы не хотите заниматься тем же самым, но оставаясь на службе и бесплатно получая от Метрополии всё то, что после увольнения вам придется где-то добывать и покупать за собственные деньги? – продолжал тянуть из меня информацию Сафонов.

- Потому что вместе со всеми этими плюсами я получу и обязанность выполнять спущенные сверху приказы, причем, как сказано в Уставе, беспрекословно, точно и в установленный срок, без какой-либо критики и обсуждений. Это не для меня, господин генерал-майор, и вы это прекрасно знаете.

- Да уж… - не удержался от саркастической усмешки адмирал Чэнь. – По-моему, на базе Седьмого флота только глухой не слышал о напрочь отмороженном мастер-сержанте, которому доверили разведывательный корабль, но при этом забыли объяснить, что такое субординация.

- Охотно верю, - кивнул Сафонов. – С субординацией у нашего подопечного проблемы возникали ещё задолго до того, как он попал к вам в подчинение.

- Генерал, если у вас больше нет вопросов к мастер-сержанту, предлагаю перейти к конкретике, - Чэню, похоже, надоело слушать мои ответы, содержавшие давно известную ему информацию. – По сути, мастер-сержант предлагает нам уволить его со службы и одновременно собирается стать нашим внештатным агентом, работающим под прикрытием. Или поставщиком информации на коммерческой основе, если такая формулировка кажется вам более адекватной. Скажу сразу, меня такой подход полностью устраивает.

Я улыбнулся про себя. Ещё бы этот подход Чэня не устраивал. В последнее время я превратился в очень неудобную фигуру, совершенно не вписывающуюся в четко выстроенную пирамиду власти вооруженных сил Метрополии. И если я вдруг исчезну с глаз долой, оставшись при этом поставщиком ценной информации, адмирал будет только рад. Да и о том, кому принадлежала основная идея плана операции по пресечению прорыва Акрид, в этом случае все очень быстро забудут. И так забыли бы, конечно, но после моего увольнения это произойдет практически мгновенно и совершенно естественным образом.

- Так разве я возражаю? – картинно удивился Сафонов. – Очень правильная и, главное, своевременная идея. Однако есть один нюанс.

Контрразведчик на пару секунд замолчал, но я никак на это не отреагировал, а адмирал, похоже, был в курсе того, что собирался сказать мой бывший куратор, и тоже молча ждал продолжения.

- Сделка есть сделка, - неторопливо продолжил генерал-майор, пристально глядя на меня. – Как только вы покинете этот кабинет, никто больше не сможет отдавать вам приказы. Тем не менее у моего ведомства и Разведывательного управления есть к вам предложение уже в рамках нового формата нашего сотрудничества. Взаимовыгодное, как я надеюсь. И, разумеется, вы можете отказаться.

- Я вас внимательно слушаю, господин генерал-майор.

- Вы ведь в любом случае собираетесь заняться добычей ливермория в аномальных зонах, не так ли, мастер-сержант?

- Всё верно, - я медленно кивнул.

- И если я вас правильно понял, одновременно с этим вы будете вести разведку, действуя уже не как обычный охотник за кристаллами, а как владелец и одновременно единственный сотрудник частной военной компании. Или, если точнее, частной разведывательной организации. Я ничего не упустил?

- Ничего, господин генерал-майор.

- Так вот, для нашего общего дела, как вы изволили недавно выразиться, было бы очень полезно, если бы вашу деятельность вы начали не где-нибудь, а в области аномалий «Квинта» и не когда-нибудь, а как можно скорее. Развернутая нами автоматическая разведывательная сеть, состоящая из стационарных сканеров, ретрансляторов и одноразовых передатчиков – это, конечно, очень хорошо. Но если в этой же области пространства, а лучше несколько ближе к «серой» зоне, окажется человек с вашим опытом работы в условиях аномалий, нам будет намного спокойнее. И, само собой, информацию о любой активности противника в этих местах мы готовы оплачивать более чем щедро.

Вот это было действительно конкретно. Похоже, Чэнь и Сафонов сильно опасались сбоев и всяких неприятных сюрпризов в ходе предстоящей операции. Своевременно проинформировать Главный штаб о начале прорыва Акрид являлось прямой обязанностью адмирала, и допустить ещё один провал он позволить себе не мог. Что же касается Сафонова, его интерес к этому вопросу был не столь очевиден. Впрочем, они с Чэнем явно не просто так спелись. Видимо, какая-то взаимная выгода в их действиях присутствовала.

Сходу принимать поступившее предложение показалось мне неправильным. Вернее, согласиться я был готов, однако это согласие следовало обменять на что-то полезное для меня.

- Господа, поймите меня правильно, организация рейда в аномальную зону – это всегда время и ресурсы. Денежные средства у меня есть, однако это пока и всё. Корабль, оборудование, снаряжение… Быстро их не приобрести.

- Мастер-сержант, наберитесь немного терпения, - слегка прищурился адмирал Чэнь. – Мы ещё не высказали наше предложение до конца. Само собой, мы с генерал-майором понимаем и учитываем все обозначенные вами проблемы. Итак, начнем по порядку. С сегодняшнего дня контракт между вами и Разведывательным управлением будет расторгнут. Вы увольняетесь с сохранением привилегий, положенных мастер-сержанту, находящемуся на действительной службе, а также с правом ношения военной формы. Кроме того, вам будет выдан документ о полном исполнении воинского долга перед Метрополией. Это означает, что вновь призвать вас на службу теперь смогут только в случае объявления всеобщей мобилизации, что, как вы понимаете, практически невозможно даже если дела на всех фронтах пойдут из рук вон плохо. Далее… Ваш корабль сильно пострадал в сражении в системе Морока. Комиссия признала его не подлежащим восстановлению. Сегодня я подпишу приказ о его списании и выводе из состава флота Разведывательного управления. Это официальная версия, и именно так всё будет отражено в документах. На деле же «Волк» вполне ремонтопригоден, и в течение недели пройдет полное восстановление и частичную модернизацию под ваши новые задачи на одной из орбитальных верфей Раббада-9, но сначала вы, мастер-сержант, купите его у Разведывательного управления, как списанный хлам и по соответствующей цене.

– Ремонт вам оплачивать не придется, – с невозмутимым выражением лица добавил Сафонов. – Мы сделаем это сами. Для подобных случаев у наших ведомств есть соответствующие фонды, Как вам такое подкрепление нашей просьбы, господин Строгов?

Контрразведчик впервые обратился ко мне не по званию, а как к гражданскому специалисту. Судя по всему, вопрос он уже считал решенным, и я его хорошо понимал. Предложение действительно выглядело очень щедрым, и отказаться от него было бы большой глупостью, особенно с учетом того, что я и сам собирался начать именно с области аномалий «Квинта». Правда, несколько по иным причинам. Во-первых, я знал, что в отличие от других аномальных зон, здесь флот местных хозяев сильно ослаблен, и это упрощало мне задачу. А во-вторых, именно здесь бесследно исчез большой колониальный транспорт «Адмирал Беллинсгаузен», загадку которого я собирался обязательно разгадать. Что ж, всё совпало очень удачно, так что я не видел никаких причин отклонять предложение Чэня и Сафонова.

- Хорошее подкрепление, господин генерал-майор, - ответил я, для вида выдержав небольшую паузу. – У меня есть только одно небольшое дополнение. На начальном этапе работать я планирую один, и действовать «Волк» будет не только в аномальных зонах. Поэтому мне нужен хороший вычислитель. Очень хороший. Желательно такой, какие ставят на тяжелые крейсеры и линкоры. Навигатор из меня весьма посредственный, и мне бы не хотелось постоянно тормозить с навигационными расчетами. Есть обстоятельства, в которых исход боя решают буквально секунды.

- А я вам говорил, господин адмирал, что он всё равно будет торговаться, - генерал Сафонов выглядел очень довольным, хотя, по большей части, это был просто спектакль для единственного зрителя в моем лице.

- Если это принципиально, могу оплатить замену из собственных средств, - я равнодушно пожал плечами.

Хороший вычислитель был мне нужен не только для увеличения скорости навигационных расчетов. У меня хватало для него и других задач, включая анализ данных по «Адмиралу Беллинсгаузену» и дообучение моей искусственной нейронной сети, предназначенной для поиска месторождений ливермория, но рассказывать об этом Чэню и Сафонову я, конечно, не собирался.

- Ладно, будет вам вычислитель, …господин Строгов, - вяло махнул рукой адмирал, тоже обратившись ко мне уже как к гражданскому. – Можете считать это моим личным подарком. За что, объяснять не буду. Уверен, вы сами всё понимаете.

***

- Значит, ты всё-таки уволился? – в голосе капитана Мальцева я услышал вполне искреннее сожаление.

Мы сидели за столиком в офицерском баре, куда сержантскому составу, вообще-то, вход был закрыт, но, посмотрев на погоны Мальцева, бармен не стал задавать лишних вопросов, тем более что мастер-сержант – это уже почти младший офицер. С некоторой натяжкой, разумеется.

- Уволился, - подтвердил я, - но с горизонта исчезать не собираюсь. Осяду пока в системе Раббада, хотя отлучаться, возможно, буду часто и надолго.

- Чем займешься?

- Своим любимым делом – охотой за ливерморием. Ничего больше я толком и не умею.

- Если бы не твои паталогические проблемы со слишком вольной трактовкой полученных приказов, во флотском спецназе тебе бы цены не было… Да и разведчик ты очень неплохой.

- Совсем недавно вы говорили совершенно обратное.

- Это я шутил. Юмор у меня такой – своеобразный, - задумчиво ответил Мальцев. – Ты мне лучше вот что скажи: на одной из орбитальных верфей Раббада-9 активно ведется ремонт твоего бывшего корабля. У меня там старший техник знакомый есть, так он говорит, работы идут чуть ли не в авральном режиме. Это имеет какое-то отношение к твоему увольнению? Или просто так совпало?

- Имеет, - скрывать этот факт от Мальцева я не собирался. – Но лучше, об этом…

- Само собой, - кивнул капитан. – Дальше можешь не рассказывать, и так всё ясно. Официально-то как всё это будет обставлено?

- Я теперь владелец, капитан и единственный член экипажа вольного поисковика «Призрак».

- Ясно. И когда отправляешься в рейд?

- Как только будет готов корабль. Думаю, через пару дней.

- Весь Седьмой флот уже почти неделю стоит на ушах, а в последние дни на нашу базу стали прибывать ещё и отдельные эскадры Четвертого и Шестого флотов. Крейсеры, линкоры, авианосцы… Судя по всему, их передают адмиралу Грогу в качестве усиления. Похоже, готовится что-то очень масштабное. Ходят упорные слухи, что мы опять пойдем в аномальную зону. Спешка с подготовкой твоего корабля с этим как-то связана?

- Самым прямым образом, но я не уверен, что могу рассказывать подробности.

- А и не надо, - неожиданно улыбнулся Мальцев. – Мне будет вполне достаточно знать, что где-то там, куда мы отправимся, будет болтаться в космосе корабль некоего совершенно безбашенного мастер-сержанта, обожающего плевать с высокой тумбы на дисциплину, приказы и субординацию.

Конец второй книги серии «Шёпот вакуума»

Санкт-Петербург, Москва, Краснодар.

Июнь-август 2026 года.