<?xml version='1.0' encoding='UTF-8'?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
<description>
<title-info>
<book-title>Межевик. Гаруспик</book-title><author><first-name>Дмитрий</first-name><last-name>Билик</last-name><home-page>https://author.today/u/timoniys/works</home-page></author>
<annotation>
<p>На всякую силу найдется другая сила. Раньше казалось, что рубежников это правило не касается. Обладатели хиста сами устанавливают правила и решают, кого казнить, а кого миловать. Так думал и я, пока в наших землях не появился гаруспик. Что про него известно доподлинно? Только то, что этого товарища все боятся до потери пульса и обитает он где-то в окрестных лесах. А тут еще и я «напросился» на должность Ловчего, и такое ощущение, что встречи не избежать.</p>
</annotation>
<coverpage>
<image l:href="#21634234-6f46-46e4-85bf-1a687bc30e92.jpg"/>
</coverpage>
<lang>ru</lang>
<sequence name="Межевик" number="3"/>
<genre>paranormal</genre><genre>humor</genre><genre>urban-fantasy</genre><date value="2026-10-23 08:05">2026-10-23 08:05</date></title-info>
<document-info>
<author><first-name>Цокольный этаж</first-name><home-page>https://searchfloor.is/</home-page></author><date value="2026-10-23 08:17">2026-10-23 08:17</date>
<src-url>https://author.today/work/623937</src-url>
<program-used>Elib2Ebook, PureFB2 4.12</program-used></document-info>
<custom-info info-type="donated">true</custom-info><custom-info info-type="status">fulltext</custom-info></description>
<body>
<title>
<p>Межевик. Гаруспик</p>
</title>
<section>
<title>
<p>Пролог</p>
</title>
<p>Каждый раз, когда наступала ночь, в его душе прорастали зерна страха, посеянные в том далеком, чужом лесу. Казалось, что каждое дерево, каждый куст или зеленеющая поросль скрывают крохотную фигуру, которая являлась самим воплощением ужаса.</p>
<p>Что ратник изменился — замечали многие. В том числе и воевода. Но рубежник, как ни старался, ничего не мог с собой поделать. Он вздрагивал от каждого скрипа, шороха, да что там, порой шелест молодой листвы, который приносил на своих крыльях ветер, заставлял несчастного оборачиваться и напряженно вглядываться в лесную чащу.</p>
<p>Все его планы по излечению нежити и убийству воеводы и тех, кто будет мешать, рассыпались подобно пеплу. И не потому, что кто-то препятствовал ратнику, скорее даже наоборот — казалось, что сейчас самое лучше для этого время. Крепыш действительно чувствовал себя практически в полном порядке. Еще парочка убитых рубежников окончательно восстановила бы его, однако заниматься этим ратник не был способен. Чем больше он думал о той встрече, тем сильнее увязал в болоте сомнений, без возможности выбраться.</p>
<p>И избавление пришло. В одну из самых темных ночей, как казалось ратнику, он услышал голос. Говоривший будто бы находился совсем рядом, но возможности разобрать его слов не оказалось. Именно поэтому и надо было подобраться как можно ближе в самый короткий срок. Рубежник даже не успел подумать об этом, как уже стремглав несся по ночному лесу навстречу судьбе.</p>
<p>Нечто внутри, что можно было принять за инстинкт самосохранения, пыталось обратить на себя внимание. Но голос, зовущий в ночи, оказался сильнее. С каждым пройденным шагом он обретал все больше могущества.</p>
<p>Рубежник бежал, не разбирая дороги, сожалея лишь о том, что так долго сомневался. Что так долго его друг, а зовущий был именно другом, не обращал на него внимания. Но теперь, когда пришел срок, ратник сможет быть полезным.</p>
<p>Пространство и время слились воедино. Прежде человек думал, что хорошо знает здешние леса, но теперь двигался буквально наощупь. Лишь доверие к новому другу вело его, только ему он и был готов отдаться без остатка.</p>
<p>И когда посреди леса выросла крохотная фигура, сердце рубежника затрепетало. Он предстал таким же, каким его запомнил ратник — не наделенным необычайной статью, но вместе с тем удивительно могущественным. От него веяло ужасом, смертью и отмщением за всю несправедливость, какая только существовала в мире.</p>
<p>— Долго же ты прятался от меня! Долго противился неизбежному.</p>
<p>— Прости, прости! Я был глуп.</p>
<p>— Конечно, глуп. Твое сердце черно, потому принадлежит мне. Где бы ты ни прятался. Подойди.</p>
<p>Ратник приблизился к созданию, крохотному по форме, но огромному по силе, заключенной в нем, и встал на колени. Его лба коснулись измазанные в чем-то липком пальцы, и только сейчас рубежник разглядел разложенную под ногами требуху. Не расскиданную без всякого порядка, а составляющую определенную структуру, понятную немногим.</p>
<p>— Неожиданно, — признался друг. — Поднятая нежить. Она нам очень пригодится.</p>
<p>Более он не сказал ничего, но вместе с тем мириады мыслей пронеслись в голове ратника. Человек из Ржева понял, что час возмездия близок как никогда и скоро мерзкие людишки из большого города заплатят за свои грехи. За саму попытку пленить мироздание.</p>
<p>— Ты будешь моим верным помощником, — сказал ему крохотный рубежник. — А теперь иди.</p>
<p>— Идти? — не поверил услышанному ратник. — Но я хочу служить. Я хочу…</p>
<p>Мысли спутались, когда взор упал на разложенную перед ним требуху, залитую кровью. Печень, сердце, почки, легкие. Он жаждал поглотить что-то из этого, понимая, что станет сильнее. Невольно коснется той грани могущества, которая текла в его новом друге.</p>
<p>— Нет! — резко ответил тот, быстро взмахнув рукой. — Не сейчас. Иди!</p>
<p>Ратник развернулся и, будто побитая собака, ссутулясь и втянув голову в плечи, поплелся обратно. Чувство обиды и непонимания зародилось в его душе. Рубежник не осознавал, что тем самым великий гаруспик не дал ему принести себя в жертву, замыслив на его счет нечто более веское. Пока не дал.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 1</p>
</title>
<p>Самыми сложными испытаниями для человека являются не огонь и вода, а именно «медные трубы». Это я ответственно заявляю, как опер, долгое время проработавший в милиции и которого неоднократно «просили» закрыть глаза на тот или иной проступок.</p>
<p>Тут самое главное не изменить себе, потому что моральные границы имеют правило все время двигаться. Того гляди и не заметишь, как через несколько лет окажешься одним из тех, с кем изначально был призван бороться.</p>
<p>Это я все к чему? Всю свою жизнь я четко понимал, что мне нужно, а что нет. Даже устраивал ряд определенных неудобств, чтобы не заплыть жирком, не забронзоветь, не расслабиться. Специально переехал в разваливающийся отеческий дом, хотя можно было взять квартиру, купил «Ниву», с которой часто приходилось возиться, а после еще и жиртреста завел. Наверное, исходя из того же природного мазохизма.</p>
<p>Потому что все пытаются выйти за границы комфорта, я же напротив, баловался с межой дискомфорта. Еще не зная тогда, что когда-нибудь стану межевиком, как бы забавно это ни звучало. В современной комфортной жизни слишком мало настоящих препятствий, вот и я и создавал себе условия, которые приходилось преодолевать.</p>
<p>И только сейчас понял, что делал все правильно. Потому что спустя минут десять поездки вместе с Шигой в невероятно комфортабельной машине я уже растекся по кожаному сиденью и смотрел в окно. И мысли стали под стать ощущениям — ленивые, неторопливые, спокойные, будто мы ехали со старым приятелем в баньку. А еще усугубляло состояние мерзкое полуденное солнышко — враг каждого водителя, которое светило прямо в лоб и припекало, вводя в летаргию.</p>
<p>Лишь усилием воли я собрался и взял себя в руки. Точнее, взял в руки мочки ушей и принялся их жестко массировать, практически выкручивая. И помогло. Конечно, никто не говорил о небывалой бодрости, но в себя я пришел.</p>
<p>Никакого расслабона, потому что ничего не кончилось, как раз наоборот — все интересное только начинается. Я понимал, что, возможно, влезаю туда, куда не особо и стоит влезать, где стану один против всего рубежного мира. В то, что новая должность добавит союзников, я, как человек опытный, не верил. Геморроя, проблем, закрученных задач, из-за которых придется не спать, — это пожалуйста. Но тут уж ничего не поделаешь. Можно сетовать и клять мироздание, можно просто разгребать последствия верных или не очень решений. Лично я считал, что поступил правильно — отвел опасность от дочери. Все остальное было неважно.</p>
<p>Наверное, нужно посоветоваться с Колянстоуном, чтобы понять, как себя вести. Не факт, что мой верный матерщинник бы помог, но одна голова хорошо, а две, как говорится лучше. Но что тут скажешь, чего нет, того нет.</p>
<p>Весь путь до Твери я коротал за размышлениями и сомнениями. В такие минуты откровенно завидуешь глупым людям — вот уж у кого не бывает лишних рефлексий. Шига меж тем гнал, игнорируя порой не только ПДД, но и здравый смысл. Такое ощущение, что у него была зачарованная машина или он искренне так считал. Пару раз мы при обгоне вернулись на свою полосу в самый последний момент. Причем, судя по спокойному виду водителя встречки, Главный Ловчий отвел тому глаза. Не вполне удачный ход, как по мне.</p>
<p>Но уже в самом городе Шига немного прикрутил фитиль и вел машину как вполне умеренный молодой дагестанец, которому только что выдали права. «Шашковал», несколько раз проскочил на «краснеющий желтый», подрезал как ни в себя, но хотя бы не игнорировал сплошные, уже на том спасибо. И все ради чего? Чтобы поскорее добраться до кремля.</p>
<p>Меня вообще очень интересовало, где мы оставим машину. Этот вопрос и раньше не давал мне покоя. Вот неужели все рубежники, которые как-никак пользуются благами чужанской цивилизации, бросают авто где ни попадя? Учитывая, что в кремле должна была быть дружина, гости, прочие рубежники из обслуживающего персонажа, картина представлялась сомнительная.</p>
<p>Но все оказалась гораздо проще — машину Шига нигде оставлять не собирался. Мы проехали по Староволжскому мосту, очутившись на Советской, миновали Спасо-Преображенский собор и свернули налево. Что самое забавное, поворачивать здесь было нельзя, но даже встречные авто притормозили, пропуская Шигу. Вот хорошо быть рубежником, никаких мигалок не надо!</p>
<p>Далее Ловчий неторопливо проехал по брусчатке мимо детского музейного центра аккурат в проездную арку. Нет, понятное дело, на то она и была построена, здесь даже стояла пара обычных машин, видимо, обслуживающих путевой дворец. Однако то, что произошло дальше, меня несколько удивило.</p>
<p>Потому что за первой аркой последовала вторая, которой, если мне не изменяла память, в нормальном мире не было. Если я правильно помнил, у чужан здесь находилась галерея, соединяющая западный павильон с главным корпусом Путевого дворца. Всего несколько секунд и вот мы уже в Дворцовом саду, справа осталась оранжерея, а впереди хищным оскалом ослепительно высился белоснежный кремль.</p>
<p>Дорога здесь была такая же, как и на Соборной площади — сплошь брусчатка. Только, в отличие от той, более старая, отчего машину стало качать сильнее. А еще нам навстречу проехал другой автомобиль, тоже какого-то жутко представительского класса, о котором простые смертные могли только мечтать. Шига, то ли представляя, кто сидит внутри, то ли руководствуясь общими знаниями о ПДД, когда выезжающих с прилегающей территории надо пропускать, съехал на обочину. Единственное, что почувствовал я — промысел, дохнувший на меня, такой силы, что даже дыхание перехватило. Ощущение, что там не кощей проехал, а… не знаю, есть ли кто-то после кощея?</p>
<p>Но наконец мы оказались возле ворот, где нас встретили ратники. Они внимательно осмотрели меня и водителя, один даже поводил рукой вокруг, образовав незнакомую мне форму заклинания, после чего мы въехали внутрь.</p>
<p>Вообще, до этого момента все было очень даже… чужанским. Машины, охрана, проверки. Скажу больше, в том числе кремль, вид на который открылся сразу, как только мы проехали ворота. Разве что выглядел он скромнее Московского, да и архитектурно отличался от столичного. Здесь не было никаких намеков на итальянцев с их «ласточкиными хвостами». Скорее все походило на классическую средневековую крепость овальной формы, которая была вытянута вдоль реки. Двенадцать коренастых башен высотой метров десять, внутри детинца несколько невысоких строений, некоторые размещались прямо у стены, другие на открытом пространстве. Место аудиенции тверского Князя я угадал сразу. И как раз этим двухэтажный домик и отличался от всего чужанского.</p>
<p>С виду ничего особенного — красивая лепнина, широкие окна, изломанная лестница, ведущая вдоль строения сразу на второй этаж. Вот только охраняли этот домик… великаны. Такие же как мы, разве что больше раза в два с половиной. Учитывая, что на каждом кольчуга, шлем с наносником и внушительный меч на поясе, смотрелись они как те тридцать три богатыря, которые выходят из моря. Пусть и было из здесь всего трое.</p>
<p>— Хватит пялиться на волотов, — шепнул мне Шига. — Они и так по характеру не очень дружелюбные, да еще Великий Князь заставляет их броню носить. Что их добрее не делает.</p>
<p>— Волоты… — тихо прошептал я, не сразу отведя взгляд, потому что это было что-то из разряда: «Не думай о белой обезьяне».</p>
<p>Шига поставил машину возле одной стены, где в ряд уже стояло несколько авто, после чего мы отправились к тому самому строению. Или «княжеским палатам», как назвал их Главный Ловчий.</p>
<p>Что интересно, до самих великанов мы не дошли, замерев шагах в десяти. Я хотел было спросить, чего мы ждем, когда к нам вышел крохотный тощий ведун, кивнув моему провожатому, как старому знакомому. Хотя Владимир Петрович все же не преминул добавить вслух:</p>
<p>— К Его Высочеству. Привел кандидата на Ловчего Ржева.</p>
<p>— Жди, Шига, — только и бросил плюгавенький ведун, после чего побежал наверх по лестнице.</p>
<p>Вернулся он минут через пять, в течение которых я в лучших традициях папарацци, охотящихся на знаменитостей, пытался разглядывать боковым зрением волотов. Нет, какие же они здоровые! И промыслом от них так и пышет. Поэтому, когда ведун, находившийся здесь явно в должности писаря, вернулся и обратился к самому рослому, я даже обомлел — так неуважительно он себя повел.</p>
<p>— Эй, ты! Эй! — рубежник принялся бить волота по сапогу. Но лишь раза с шестого великан заметил тычки и опустил голову. — Эти двое со мной! Слышишь? Со мной! Надо пропустить. Ты понял⁈</p>
<p>Громила перевел на нас свой туповатый взгляд, потом посмотрел на ведуна, снова на нас. Этот невидимый пинг-понг продолжался секунд сорок, после чего волот кивнул.</p>
<p>— Ну наконец-то, — вздохнул плюгавенький рубежник. — Одна беда с этими громилами, весь голос сорвешь. Но сам знаешь, лучших защитников не найдешь.</p>
<p>— Знаю, — отозвался Шига.</p>
<p>Впрочем, первые несколько шагов Владимир Петрович сделал настороженно, явно готовый в любой момент отскочить, если волот вдруг забудет, что ему говорили только что. Однако великаны вели себя спокойно.</p>
<p>— Как он? — спросил Шига, пока мы поднимались.</p>
<p>— Как обычно, — ответил ведун. — Тут еще находка эта в лесу. Тебя вспоминал.</p>
<p>— Меня? — в словах Владимира Петровича послышался страх.</p>
<p>— Ага. Ну все, заходите, — открыл дверь рубежник, пропуская нас вперед.</p>
<p>Комната оказалась обширной по размерам, но темной, душной. Дело даже было не в том, что здесь коптилось несколько свечных светильников, сжигая и без того немногочисленное количество кислорода — причина оказалась во множестве переплетенных хистов, которые давили и мешали дышать полной грудью. У меня даже сначала голова закружилась, но Шига подтолкнул вперед, и я по инерции сделал несколько шагов, уже после принявшись оглядываться.</p>
<p>Великого Князя я распознал сразу. Собственно, этот пожилой, чуть одутловатый мужчина с жидкой бородкой оказался единственным сидящим в помещении. Одет он был в просторную черную рубаху, расшитую золотой нитью, сверху накинут цветастый зипун, на ногах свободного покроя штаны и темные кожаные сапоги. На груди какие-то ожерелья, причем надетые одно поверх другого (явно зачарованные), да в общем-то и все. Никакой короны и парчи. Все довольно скромненько, как по мне.</p>
<p>В палатах помимо Великого Князя находилось еще несколько человек. Хотя какие это люди — рубежники. Да какие! Все кощеи высшей пробы, а пара и вовсе обладатели стольких рубцов, что у меня даже зубы заломило.</p>
<p>— Кланяйся, дурак, — шикнул Шига.</p>
<p>Я только сейчас понял, что и правда стою и рассматриваю собравшихся самым наглым образом. Что, учитывая мое положение, могло выглядеть как некий вызов. Ладно, мне не жалко, поиграем в ваши древние обычаи.</p>
<p>— Чего пришел, Володька? Уже знаешь, кто набедокурил в лесу?</p>
<p>— Нет еще, Ваше Величество, — чуть заикаясь, ответил Шига. — Не успел, я же во Ржев по старому делу…</p>
<p>Стоящий рядом кощей что-то быстро зашептал на ухо правителю. В ответ Князь кивнул.</p>
<p>— Плохо работаешь, Володя, жалуются на тебя, нечисть распоясалась, во Ржеве из-под носа нежить ушла, теперь под Тверью непонятно что происходит.</p>
<p>— Нечисть во Ржеве и окрестностях в полном порядке, недавно вот в Торжке случай был, да и тот сразу же разрешили. Что до нежити, на то воевода есть, слышал, там рубежник замешан был, это уж не моя вотчина, Ваше Величество. Опять же, что под Тверью, да, проморгал, так и я по всему Княжеству мотаюсь, везде дыры затыкаю.</p>
<p>— Бедный и несчастный, — фыркнул Князь. — Так не ты ли сам всех Ловчих извел? Боялся, что на твое место претендовать будут?</p>
<p>— Бог с вами, милостивый Константин Васильевич. В Кимрах не повезло, под бешеного болотника Мирошка попал, в Бежецке вообще недоразумение вышло, а Ржев… ну будто проклятый. Не приживаются там Ловчие.</p>
<p>Жалко, в этот момент Шига не видел мое лицо, мне вся эта информация совершенно не понравилась. Вместе с тем Владимир Петрович продолжил.</p>
<p>— Но все же бегаю, кручусь, изыскиваю новые таланты. Вот, привел вам мальчика на роль Ловчего.</p>
<p>На этом месте я уже не смог скрыть усмешку. Вот уж кем-кем, а мальчиком меня давно не называли. Великий Князь реакцию заметил.</p>
<p>— Староват мальчик. Как зовут тебя?</p>
<p>— Белов Михаил Евгеньевич, прозвище Егерь.</p>
<p>— Так уж и Михаил Евгеньевич?</p>
<p>— На Мишу тоже отзываюсь… Ваше Величество, — последнее я добавил на всякий случай, потому что понял, что держусь уж слишком независимо. Сильные мира сего такое не любят.</p>
<p>Великий Князь помолчал, разглядывая меня, словно услышал много больше, чем я сказал. И это почему-то напрягало. Была в правителе какая-то загадка, отгадывать которую почему-то не очень хотелось.</p>
<p>— Слышал я о тебе, Егерь. Ты рубежник молодой, а уже пошумел, что само по себе интересно. А я, Миша, стало быть, Рюрикович Константин Васильевич. Прозвище тебе мое ни к чему, не повезет, и так узнаешь. Как понимаешь, я Великий Князь Тверской, Московский и так далее, так далее…</p>
<p>Меня в этом знакомстве больше всего заинтересовала фамилия правителя. Блин, с этими рубежниками все мои познания в истории летят в трубу.</p>
<p>— Значит, ты хочешь стать Ловчим?</p>
<p>— Меня в этом плане не особо спрашивали, — пожал плечами я, чувствуя, как Шига прожигает взглядом. — Говорят, что мой хист важен, только и всего.</p>
<p>— Вон какой, — заметно повеселел Князь, обращаясь к тому самому кощею, будто тот прежде меня не видел. — А я смотрю, тебе палец в рот не клади.</p>
<p>— Думаю, класть палец в рот взрослому мужчине в любом случае будет плохой идеей… Ваше Величество.</p>
<p>— Ну пусть так. По поводу Ловчего, тут есть свои плюсы. Жалованье каждый месяц по десять монет лунным серебром, от любых податей ты освобождаешься, опять же, можешь к ближайшему воеводе прийти и потребовать помощи от моего имени. Правда, тут лишний раз лучше не злоупотреблять. Ржев — место сложное, по размерам с Тверью и окрестностями сравниться может. Но у нас поблизости три леших с владениями, а у тебя один, Оковецким кличут. Не встречал его?</p>
<p>— Нет, — честно признался я.</p>
<p>— Вот за его владениями тебе и предстоит присматривать. Можешь, конечно, к воеводе явиться, у нее карта подробная должна быть, можешь сразу с лешим побалакать. У него в любом случае надо поддержкой заручиться. Оружием неоходимым я тебя обеспечу, за то не беспокойся. А вот все остальное уже Шига расскажет.</p>
<p>Великий Князь посмотрел на меня пристально, после чего сказал заключительное слово:</p>
<p>— Так что, готов стать Ловчим Ржева и его окрестностей? Еще раз подумай, земли там большие, леший непростой, воевода новый, с ним опять же, надо отношений хорошие выстраивать. Подчиняешься ты напрямую мне, затем Главному Ловчему. Если с каким воеводой выйдет ссора, можешь ему и докладывать сразу.</p>
<p>Мне очень импонировало, что Великий Князь первый из всех рубежников стал не только плюшки сулить, но и расписал и возможные минусы.</p>
<p>— Готов, Ваше Величество. Говорю же, нет у меня выбора, я уже с Главным Ловчим договор заключил.</p>
<p>— Надеюсь, не продешевил, — усмехнулся Великий Князь. — Ну раз так, от моего имени нарекаю тебя Ловчим Ржева и его окрестностей. Заботься о рубежниках и их спокойствии, нечисть держи в узде, лес и болота в порядке. Если захочешь на покой уйти, то найди вместо себя достойного рубежника…</p>
<p>Великий Князь замолчал, и я понял, что теперь можно подать голос.</p>
<p>— А что, Ловчество это не до конца жизни?</p>
<p>— Миша, у нас же не дремучее средневековье, все люди образованные. Ну, или почти все.</p>
<p>— И клятвы верности никакие приносить не надо?</p>
<p>— А какие тебе еще клятвы нужны? Служить Князю ты уже пообещал. А Ловчий — это просто оплачиваемая работа, разве что спроса больше, чем с тех же ратников. Но и по статусу ты выше. Я, стало быть, работодатель, ты наемный сотрудник. Да, требования у нас чуть другие, но это все частности. В курс дела тебя Володь… Владимир Петрович введет. Если с тобой что случится в ближайшее время, это будет значить о низком уровне наставничества Главного Ловчего, и мы с него спросим. Так что так.</p>
<p>— Ну это… спасибо, Ваше Величество, — замялся я, чем вызвал довольный смех правителя.</p>
<p>— Ну и отлично. Грамоту мой писарь выправит, но слухи тут быстро расходятся. И без нее тебя привечать станут. Давай, Миша, иди с богом. Прозвище у тебя хорошее, оправдай, да и сам ты человек прямой, честный. Таких я редко встречаю, все обычно свою выгоду хотят найти. Наведи уж порядок во ржевских лесах, чтобы я больше ни о какой нежити не слышал. Место и правда сложное.</p>
<p>Я кивнул. Собственно, мой функционал, несмотря на небольшой объем информации, был понятен: чем меньше о тебе слышат, тем лучше ты работаешь.</p>
<p>— Шига! — уже обратился к Главному Ловчему Великий Князь и от его добродушия не осталось и следа. — Разберись с горой трупов, откуда они взялись и для чего нужны были. Я жду.</p>
<p>Мы уже почти добрались до двери, когда правитель окликнул меня:</p>
<p>— Миша, и то, что ты видишь — не древние обычаи, а наша жизнь. Имей это в виду.</p>
<p>Я кивнул, задав себе вопрос: «Разве я об этом упоминал вслух?».</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 2</p>
</title>
<p>По поводу слухов Великий Князь был прав. Не знаю, как это работало, но стоило нам спуститься и дойти до словно прилепленного к стене козырька, под которым вниз, в подвал, уходила крутая каменная лестница, как я уже устал ловить любопытные взгляды. В них читалось не «А это еще что за хрен с горы?», а скорее «Значит, этот хрен с горы и есть новый Ловчий?». Когда же мы спустились в холодный подвал, который оказался чем-то вроде арсенала, нас уже встречал рубежник.</p>
<p>— Что, Шига, помощника своего привел? — зычным голосом спросил толстяк с ожирением последней степени.</p>
<p>Я с интересом разглядывал его, задаваясь сразу несколькими вопросами. Во-первых, как с такой комплекцией он сюда пролез? Проходы были весьма скромных размеров: низкие и узкие. Сомневаюсь, что кремль построили вокруг него. Во-вторых, он немного не соответствовал моим представлениям об окружении князя. Я привык, что тут все сплошь кощеи, порой можно встретить ведуна (взять того же окольничего возле волотов или Шигу). А хозяин арсенала оказался ивашкой, да, на последней ступени, с четырьмя рубцами, но все же. В-третьих, сколько помню, пока шли по двору кремля, сюда никто не юркнул, а все же толстяк узнал, что я Ловчий.</p>
<p>— Привел, — только и сказал Владимир Петрович. — Оружие ему нужно.</p>
<p>— А бумага? — будто бы удивился толстяк. — Ты давай, Шига, сбегай обратно до великого князя, грамоту принеси и будет тебе оружие.</p>
<p>Не знаю, был ли в этом подвале порох или тротил (в общем, нечто взрывоопасное), но в какой-то момент я всерьез стал опасаться, что сейчас все взлетит на воздух. Потому что от Шиги резко выплеснулось столько хиста, что я даже слюной подавился от неожиданности.</p>
<p>— Ты!.. — только и просипел Главный Ловчий.</p>
<p>Правда, на толстяка подобное представление не произвело никакого впечатления. Он разве что стал улыбаться еще шире, словно происходило нечто веселое.</p>
<p>— Ну не пыжься, Владимир Петрович, не пыжься, знаешь же, что я княжескими печатями как елка увешан, никто мне вреда не причинит. Ну прости, пошутил неудачно, сам понимаешь, весь день в этом подземелье сижу, словом лишним перекинуться не с кем.</p>
<p>— Так ты бы попросился ко мне под начало, — все еще не остыл Шига. — В Бежецке как раз вакансия открыта. У меня на месте не засидишься. И вес бы заодно скинул.</p>
<p>— Нет, спасибо, лучше вы к нам. Так чего, давай знакомиться. Я Рема.</p>
<p>— Миша, — кивнул я, памятую, что у рубежников не принято жать руки.</p>
<p>— Тебе, Миша, что нужно-то?</p>
<p>Я посмотрел на Шигу, но тот сделал вид, что занят изучением чистоты ногтей. Наверное, мой новый начальник решил дать мне возможность проявить себя.</p>
<p>— Ты, Рема, неси все, что положено, а я уж выберу.</p>
<p>Толстяк прежде смотрел на меня с ухмылкой, но теперь лицо его вытянулось (насколько это вообще было возможно), и на нем появилось нечто вроде уважения. Он ушуршал куда-то вглубь своих владений, а меньше чем через минуту вернулся, напоминая уродливого паука, потому что теперь во все стороны торчали разные предметы. Все это он свалил на стол перед собой, а я тем временем уже инспектировал принесенное.</p>
<p>Во-первых, одежда: потертый мышиный камзол, такого же цвета портки и невысокие сапожки, с кривыми носами и со сбитыми каблуками. Да еще все не зачарованное, а самое обычное. Глупость, короче, будь здесь хотя бы болотники, все это имело бы смысл, а так…</p>
<p>Во-вторых, огнестрел. Только… Словно вытащенное из какого-то музея — массивное ружье с широким стволом и странным запорным механизмом. Раньше казалось, что я имею определенный опыт обращения с огнестрельным оружием, но подобного в руках держать не доводилось.</p>
<p>— Хорошее ружьишко, кремневое, — в одно мгновение Рема превратился в заинтересованного торгаша. — Даже зачарованное. Пули в нем обычные, но нечисть какую или рубежника подранят без проблем.</p>
<p>Кремневое? А, так вот почему мне оно показалось таким странным. Здесь воспламенение порохового заряда происходило с помощью искр. Нет, конечно, как вариант для продажи каким-нибудь коллекционерам — оно годилось. А вот чтобы успешно применить в очередном замесе — едва ли. Тяжелое, да и видно, что несколько десятилетий просто пролежало без должного ухода, весьма сложное с точки зрения быстрого ведения боя с многочисленными противниками. Держу пари, что по бумагам состояние у этой рухляди «муха не сидела», но если придется возвращать, то придя точно хапну горя. Уж лучше буду ходить со своей «Сайгой», тем более что теперь с зачарованием боеприпасов нет никаких проблем.</p>
<p>В-третьих, был холодняк. И вот здесь я уже всерьез заинтересовался. Рема притащил небольшой тесак, пусть чуть покрытый ржой, но не смертельно, можно зачистить и саблю в ножнах. Последнюю я вытащил с большим трудом. Оружие в руках лежало неудобно, все же сказывалось отсутствие практики, зато клинок был в довольно неплохом состоянии, разве что его не помешало бы немного заточить. Еще дополнительный плюс — все зачарованное. Хиста в оружии чуть, промысла почти не ощущалось, но все же лучше, чем ничего.</p>
<p>— Вот это беру, — указал я на тесак и саблю.</p>
<p>— Хорошо, сейчас, погоди, я все выпишу.</p>
<p>Рема сноровисто достал из-под полы амбарную книгу, какие-то квитки, после чего принялся быстро заполнять их шариковой ручкой. Ну слава богу, а то я думал, что рубежники, несмотря на заверения Великого Князя, так и остались где-то в средневековье. В смысле, если бы сейчас Рема стал писать пером, я бы не удивился.</p>
<p>— Вот тут, где перечень выдаваемого, напиши имя, число, потом роспись.</p>
<p>Еще через полминуты мне выдали квиток на получение оружия, наказав его беречь. Я кивнул, после чего принялся убирать холодняк на Слово.</p>
<p>— Миша, чтоб тебя черти драли, ты чего, убить меня хочешь? — донесся приглушенный голос Колянстоуна.</p>
<p>Я только после вспомнил, что у меня там еще находится головешка. Поэтому тесак положил аккуратнее, а не бросил, как раньше хотел.</p>
<p>Рема смотрел на меня с выпученными от удивления глазами. Я запоздало понял, что вообще не видел, чтобы рубежник достал что-то со Слова. И оружие, и макулатура хранились в подвале, но вместе с тем он понял, что я использовал именно это заклинание.</p>
<p>— Разве можно кого на Слово поместить? — испуганно спросил он, глядя на меня почти как на антихриста.</p>
<p>— Не полностью, — почему-то решил похулиганить я, и вытащил с потаенного тайника Колянстоуна.</p>
<p>— О, привет честной компании от трех лиц! — просияла головешка, которая уже забыла про то, что ее только что чуть не пришибли.</p>
<p>— От каких лиц? — уже почти побелел Рема.</p>
<p>— От хрена и двух яиц, — практически инфернально захохотал Колянстоун.</p>
<p>Что самое интересное, улыбнулся и Шига. Видимо, он так и не простил Реме его небольшую шутку про разрешение. За последнего я всерьез опасался, у Великого Князя здесь есть рубежная неотложка? Стоит, глазами хлопает, будто никогда в жизни живую голову не видел.</p>
<p>— Мы тогда пойдем? — торопливо убрал я головешку обратно.</p>
<p>Правда, ответа не удостоился, Рема даже не кивнул, продолжая смотреть в пустоту. Точнее, сначала на меня с Колянстоуном, но когда я отошел в сторону, фокус оружейника не переместился. Ну вот, на ровном месте сломал княжеского человека, как бы потом ни спросили.</p>
<p>Мы выбрались наверх, и Шига как бы невзначай заметил.</p>
<p>— Выходит, воевода тебе эту игрушку втюхала?</p>
<p>Хорошо, что его не слышал Колянстоун, а то бы точно удостоил Главного Ловчего парой ласковых эпитетов. Но в целом я был согласен с Шигой, Анна действительно избавилась от головешки. Что до меня, я к этому балбесу даже привык, да и полезным он периодически умел быть. Так что от этой перестановки слагаемых все только выиграли.</p>
<p>Поэтому отвечать я не стал. Да и Шига уже направился к машине, явно намереваясь поскорее отсюда уехать. Мне даже на мгновение показалось, что под шумок можно где-нибудь потеряться — черт с ним, доберусь до Ржева своим ходом, однако Главный Ловчий, словно почувствовав это, обернулся:</p>
<p>— Не отставай. Надо будет наведаться в одно место. Можно, конечно, через чуров, но у них в лесах обителей нет, так что лучше на машине.</p>
<p>— Через кого?</p>
<p>— Чуров, — раздраженно бросил Шига. Правда, потом словно вспомнил, что я ничего не знаю и меня всему нужно учить, поэтому добавил. — Они вроде как перевозчики. Из одного места в другое могут доставить за умеренную плату.</p>
<p>— Это как телепортироваться? — удивился я.</p>
<p>— Если очень грубо, — ответил Ловчий. — Но им деньги надо платить, да и говорю, обители не везде.</p>
<p>— Какие еще деньги? — продолжал изумляться я, забыв, что разговариваю с человеком, к которому питал не самые теплые чувства. В первую очередь я воспринимал сейчас Владимира Петровича как ценный источник информации. — Мы же на Князя работаем.</p>
<p>— Чуры Князю не подчиняются.</p>
<p>Вот это признание стало для меня неожиданностью. Значит, есть какая-то независимая сторонняя структура, которая занимается перевозками по всему миру. Какая же у них там крыша? Даже стало интересно поглядеть на этих чуров. Наверное, здоровые и сильные дядьки, статью не уступающие волотам. Ну, и в магическом плане явно не отстают. Надо будет выведать, где они находятся, как я понял, Тверь — важный форпост в рубежном мире, значит, сюда точно частенько забегают ведуны и кощеи.</p>
<p>Мы сели в машину и без лишних прелюдий выехали из кремля. Что самое интересное, у ворот нас опять тормознули, проведя какую-то странную процедуру в духе «свой-чужой». То есть поводили руками, создали заклинания, в которых я ни черта не понял, а после отпустили.</p>
<p>Впрочем, больше всего я напрягся, когда увидел в боковом зеркале скучающего у стены Зрака, когда мы уже спускались по брусчатке. Тот сначала вяло мазнул взглядом по машине, однако тут же его лицо расцвело улыбкой, правда, от этого приятнее не стало. Более того, он даже махнул рукой, явно обращаясь ко мне, как к старому приятелю. Учитывая, что заднее стекло у Шиги было тонированное и обычным зрением меня кощей явно не мог увидеть, все произошедшее показалось жутковатым.</p>
<p>— Теперь ты в кремль в любой момент пройти сможешь, — явно «подгадав» минутку, принялся рассказывать Ловчий. — Слухами поделиться, товар купить. Выбора тут, конечно, значительно меньше, чем в Главном Подворье, однако все дешевле. Я сам порой сюда за всякой мелочевкой бегаю. Великий Князь всегда печется о своих людях.</p>
<p>Я кивнул, хотя, честно говоря, меньше всего мне хотелось возвращаться на территорию кремля. Даже не столько из-за правителя. Зрак рождал в душе нечеловеческий ужас. И дело не в том, что он убил младшего Ридигера. Я и так мог сказать, что ему расправиться с человеком — как до ветра сходить. Просто есть люди, от которых прям веет проблемами. Он может улыбаться, в целом быть приятным, но вместе с тем у тебя четко возникает внутреннее убеждение: свяжешься с ним — хапнешь проблем. Так было и со Зраком, только с одним небольшим уточнением, он приятным не казался.</p>
<p>— И куда теперь едем?</p>
<p>— К тверскому лешему, — ответил Шига. — Он, конечно, никакой не тверской, но мы промеж себя так его называем. Владеет лесами близ города, потому все должен знать и видеть.</p>
<p>Я даже заерзал от нетерпения. Нет, мы с Витей тоже сталкивались с лесным хозяином, точнее, с его проявлениями, но вот саму могущественную нечисть видеть не доводилось.</p>
<p>Шига меж тем после непродолжительной езды по городу выбрался на Старицкое шоссе, доехал до деревни Калиново, где находилась одна из многочисленных братских могил, раскиданных по нашей земле, а потом на очередном из перекрестков повернул направо.</p>
<p>Лес, будто живой, сразу обступил нас, заглядывая в окна, ветками касаясь машины, шумный, говорливый. Я было занервничал, но посмотрел на Шигу и чуть выдохнул — Главный Ловчий держался спокойно, словно все шло по им написанному сценарию.</p>
<p>Наконец мы остановились и выбрались наружу. Рубежник не стал закрывать машину, просто свернул с дороги и принялся углубляться в лес, а я поспешил за ним. Впрочем, шли мы совсем недолго (даже черный мерс из виду не пропал) — аккурат до старого толстого пня, но вместе с тем ровного, чем-то напоминающий низенький журнальный стол.</p>
<p>— Держи, — вытащил Шига со Слова ковригу ржаного хлеба. — А теперь режь.</p>
<p>— А резать зачем?</p>
<p>— Затем. Многие думают, что чем больше принесут угощений, тем лучше расположат к себе лешего. Еще прут всякие сладости, пироги. Тут дело как раз в другом — выказать уважение.</p>
<p>— Например, хлеб порезать, — догадался я, вытащив со Слова припасенный на такие случаи нож и постаравшись побыстрее закрыть «окно» с заклинанием, потому что услышал возмущенный вопль Колянстоуна.</p>
<p>Я отрезал на весу пару ломтей, после чего выказал такой уровень уважения, что леший должен был меня чуть ли не в десна целовать. А именно — порезал палец. Вот только Шига отреагировал как-то уж больно нервно. Он схватил меня и так оттолкнул прочь, что я рухнул на землю, вместе с хлебом и ножом. Уже после Ловчий напротив, подал руку и бережно поднял меня. Это что еще за биполярные игры?</p>
<p>— Раненый палец в рот возьми, — сурово сказал он. — Самое глупое, если во время подношения кровь свою подаришь.</p>
<p>Я послушался, свободной рукой поднимая хлеб. Бог знает, что бы в таком случае было, но явно ничего хорошего. Я вытащил изо рта палец, а тот уже и не кровоточил, лишь тонкая красная полоска напоминала о неприятном инциденте.</p>
<p>— Знаешь, что делать? — достал Шига со Слова спичечный коробок, протянув мне.</p>
<p>Вообще я представил самое плохое. Вот что может носить взрослый мужик в коробке. Нет, понятно, что спички, но это нормальные люди, а не рубежники. Правда, открыв его, я посетовал на свою профессиональную деформацию — внутри находилась соль.</p>
<p>— Знаю, — пришлось кивнуть, вспоминая науку жиртреста.</p>
<p>Я щедро посыпал отрезанные куски солью сверху, отчего раненый палец противно заныл, а после положил на пень. Конечно, выглядело бедненько, но Шига подсказал, как можно обогатить угощение.</p>
<p>— Рядом землю местную присыпь. А после уже говори.</p>
<p>— Дедушко, прими скромный дар от перехожих существ. Без злого умысла и корысти в твои леса входим, а истинно по надобности.</p>
<p>Шига проворно добавил еще земли, посыпав рядом, после чего произнес:</p>
<p>— И просим дозволения увидеться, чтобы помочь, чем можем.</p>
<p>Лично я ожидал сейчас какого-то очередного урагана, как в тот раз. Но нет, пронесся заметный ветерок, пошевелив ветвями, а после из-за дерева к нам вышел мужик. Самый обычный, разве что одет по странной моде: длинная рубаха, почти до колен, штаны, практически закрывающие босые ступни, да тесьма в волосах. Эдакий бездомный-родновер, который преисполнился какой-то мудрости и ушел жить в лес.</p>
<p>Хотя если приглядеться, то становилось понятно, что это был не человек. К примеру, нос у него уж слишком задран вверх, словно сучок, на руках пальцы длинные и кривые, как ветви, а на ногах растопырены так в разные стороны, что его личный ортопед точно бы похвалил.</p>
<p>И еще запах. От незнакомца невероятно сильно, до некой приторности, пахло хвоей и грибами.</p>
<p>— А я думаю, Володя, когда же ты придешь? Твои, из княжеских, уже были. Порыгали в моем лесу, бранью чащу осквернили, да убежали так, что только сапоги сверкали. Так и сказали: «Володька пусть разбирается, его вотчина». А там рубежники были серьезные.</p>
<p>Шига скрипнул зубами так, что мне его даже жалко стало. За несколько последних дней выяснилось, что Владимиром Петровичем затыкают все дыры. Да, он вроде вхож в близкий круг Князя, но чуть что, так сразу все шишки валились на Главного Ловчего. Короче, не самая веселая должность. Поневоле начнешь понимать, чего он такой нервный.</p>
<p>— А это кто с тобой? — перевел на меня взгляд леший.</p>
<p>— Новый Ловчий, дядько, — ответил рубежник.</p>
<p>Я даже чуть не улыбнулся тому, как верно охарактеризовал собеседника Шига. Именно это слово невероятно круто подходило нечисти. Дядько и есть.</p>
<p>— Неужто оковецкий? — удивился тот.</p>
<p>— Ловчий Ржева, — решил я, что настала пора подать голос.</p>
<p>— Ты, мил человек, по-рубежному говоришь, да все не то. Мы вас, Ловчих, называем по именам леших, на чьих землях вы службу несете. Владимир вот у нас Борковский, потому что меня Борковским лешим и кличут, а ты будешь Оковецким.</p>
<p>Я посмотрел на Шигу, но тот спокойно отнесся к словам хозяина. Поэтому и я дергаться не стал.</p>
<p>— Трудно тебе придется, мил человек, Оковецкий среди нас самую большую силу имеет, оттого и нрав у него дурной. По доброй воле к нему никто не суется.</p>
<p>А вот после этой информации Шига уже откровенно скривился, будто попробовал уксус. Держу пари, для него это не являлось новостью.</p>
<p>— Ты, дядько, может, до места нас проводишь? А то времени нет.</p>
<p>— Ну давай, по моим тропам пройдем, потому не отставайте, а ты, мил человек, — вновь он обратился ко мне, — портянки нормально надень, а не наизнанку. Иначе тут останешься.</p>
<p>По поводу портянок я не сразу догадался, что речь шла про носки. Не знаю, как дядько прознал, но стоило снять обувь, как я убедился, что он был прав. Утром я в запаре не обратил внимания, что надел один носок наизнанку. Когда все недочеты были устранены, леший махнул нам и пошел вперед.</p>
<p>— Не отставай, — сказал Шига, направившись за нечистью.</p>
<p>Шли мы странно. С одной стороны вроде обычно, просто цепью из трех человек (двух человек и единственным нечеловека), вот только не по прямой, а периодически обходя какие-то кочки, деревья, кустики. По моим внутренним ощущениям, весь «поход» длился меньше минуты, но когда леший остановился, я понял, что пейзаж вокруг резко изменился.</p>
<p>Лес поредел, криков птиц стало меньше, да и вообще всяких звуков, зато нос засвербило от сладковатого и знакомого смрада. Так пахли трупы.</p>
<p>— Твою ж мать, — выругался Шига, после чего его стошнило.</p>
<p>Я же смотрел на причину освобождения желудка Ловчего и думал, кто же мог подобное сотворить.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 3</p>
</title>
<p>Почему-то лешему доставляло какое-то садистское удовольствие глядеть, как Шигу полощет. Нет, у нас на службе тоже были такие индивиды, подсовывающие «зеленым» операм «лежаков» под сотню кило. Это таких несчастных бродяг с нарушением пищевых привычек, которым не повезло умереть дома, к примеру, на диване. И вот спустя недельку или две соседи внезапно (обычно из-за запаха) спохватывались, что давно не видели Лешу, Колю, Артема Сергеевича. И приезжали мы. Если повезет — просто отметиться, если нет, обычно в случаях подозрения на насильственную смерть — осмотреть «лежака». А когда я имею в виду осмотреть, то это значит со всех сторон. То есть включая поднятие некогда бренного тела с дивана.</p>
<p>Именно на этом этапе все молодые и сдавались. Точнее не они, а их пищеварительная система. И это понятно, одно дело смотреть на мертвого, пусть и немного дурнопахнущего человека, и совсем другое его транспортировать, наслаждаясь процессом разложения и всеми сопутствующими нюансами.</p>
<p>Впрочем, в глазах лешего помимо каких-то извращений читалась и вполне себе явная месть. Словно это Шига притащил сюда гору самых различных трупов.</p>
<p>— Вот и твои кощеи все вокруг обрыгали, — улыбаясь, говорил он, бережно поглаживая Владимира Петровича по спине. — Но ты правильно делаешь, в себе не держи, ежели наружу просится, то не надо неволить… А вот оковецкий твой покрепче будет.</p>
<p>Я к сомнительному комплименту отнесся спокойно, тем временем разглядывая трупы. Забавно, но стоило ли становиться рубежником, чтобы заниматься тем же самым, чем и в прошлой жизни? Ну, это все лирика, а в целом, необходимо выяснить, что тут произошло. В конце концов, подобное как минимум интересно.</p>
<p>Начнем с того, что как бы это цинично ни звучало, несмотря на обилие трупов, ни один человек здесь не пострадал. Все тела принадлежали нечисти. Нет, мне Витя рассказывал, что наши леса буквально кишат всякими существами, но воочию подобного до сего дня видеть не доводилось. Единственная беда — они не погибли своей смертью, как раз наоборот, как бы у нас выразились — подверглись насильственному воздействию. Потому тела, большей частью головы и грудные клетки, оказались сильно деформированы и рассмотреть их нормально представлялось довольно тяжелым занятием.</p>
<p>Может, конечно, еще и потому, что некто водрузил сверху здоровенный булыжник с выдолбленными рунами. Но что-то мне подсказывало, что это дело рук уже тверяков, которые очень бы не хотели, чтобы какое-нибудь умертвие встало на месте гибели бедолаг. А какая тварина могла здесь возродиться — оставалось только догадываться. М-да, такие себе дела.</p>
<p>— Очень странно, — стал я рассуждать вслух, обычно подобная практика помогала разложить все по полочкам. — Их явно убили нарочно. Причем, как я понимаю, именно здесь они все и погибли. У большинства черепа буквально раздавлены, кое-где рассечена кожа, словно их вспарывали острым ножом.</p>
<p>— Ты, бл… специально? — поднял голову Шига, впрочем, тут же ее опустил, зайдясь в новом приступе.</p>
<p>— Можно предположить, что действовал хищник, — продолжил я, решив не обращать внимания на своего «босса». — Ну, или как у вас говорят, неразумная нечисть. И что мне меньше всего нравится, где-то я подобное увидел.</p>
<p>— В моих лесах нет такой твари, что способна такое совершить, — вмешался хозяин. — А вот что с нечистью происходит неладное — факт.</p>
<p>— По поводу того, что нет такой твари, это мы сейчас поглядим.</p>
<p>Я вообще редко лез за словом в карман, а с тех пор, как изучил замечательное заклинание, имеющее именно такое название, так и вовсе начал чувствовать себя буквально всемогущим. Вот сейчас попросту мановением руки и короткого шепота, достал из пространственного тайника чуть перемазанного в саже Колянстоуна. Ну, тут он сам виноват, кто его заставлял там на Слове кататься? Лежал бы смирно, пока его не вытащат.</p>
<p>— Миша, твою мать, сколько можно ждать? Ты вообще помнишь, что у нас договор и все такое? А там, — он скосил глаза, — не курорт.</p>
<p>— Тут тоже не Диснейленд. Ладно, не заводись, посидел пару часиков в под…</p>
<p>Я внезапно заткнулся, поняв, что чуть не сболтнул место, где находится мое Слово. Это сейчас там, конечно, не так чтобы много чего ценного, но в обозримом будущем я собирался устроить на Слове Клондайк. Ну и в любом случае, Шиге обо всем этом знать необязательно.</p>
<p>— Это что за диковина? — замер леший.</p>
<p>Меня даже гордость взяла. Кому головешку ни покажу, все удивляются. А лесной хозяин, видимо, подумал, что его не услышали, и решил спросить уже погромче.</p>
<p>— Ты кто такой будешь… — он замялся, не сумев подобрать правильное слово, потому добавил совсем неожиданное, — чумазый?</p>
<p>Впрочем, Колянстоун не растерялся, да и когда он вообще терялся? Порой захочешь где-нибудь головешку оставить, так все равно голосить будет.</p>
<p>— Хрен в мазуте, в попе краник, потому что я механик. Великий и могучий Колянстоун, к вашим услугам. Ну, это говорится только, что к услугам, так-то я ни хера не бюро добрых дел. В данное время с Мишей работаю — суету во Ржеве наводим. Мы, кстати, где?</p>
<p>Только теперь до недорубежника дошло, что в общем-то хорошо было бы оглядеть окрестности. А так как гору трупов заметить оказалось попросту невозможно, то на нее Колясик в первую очередь и обратил внимание. К его чести, блевать он не стал. Хотя, у него там вообще сложные отношения с собственным телом, да и не ела головешка давно.</p>
<p>— Миша, на пару часов тебя оставил, а ты такую херобору устроил.</p>
<p>— Так, прекрати паясничать! Короче, тебе нужно определить, что за зверь все это натворил.</p>
<p>— Чтобы что? — поглядел Колянстоун на меня, как на имбицила. — Ты же не попрешься искать этого монстра? Не, Миш, серьезно, ты сюда посмотри. Жалко, что у меня рук нет, чтобы тебе показать. Тут, мать твою, там болотник лежит, а поодаль огневик. Ты вообще оддупляешь?</p>
<p>— Не переживай, я не побегу спасать здешний лес, это не моя зона ответственности, — перевел я взгляд на Шигу. Тот, видимо, наконец закончил с освобождением желудка и даже выпрямился, пусть еще держался за ближайшую ель. — Главное на след выйти.</p>
<p>— На след ему главное выйти, — передразнила меня головешка. — Главное, чтобы в ходе следственных мероприятий тебе не откусили гузно. Да и было бы что искать? Одной гнилью несет.</p>
<p>Будто в подтверждение своих слов, он аккуратно втянул воздух носом, после чего тут же скривился. Дым отечественных тверских лесов был явно не сладок и не очень приятен. Но затем Колянстоун предпринял еще одну попытку, затем еще. И буквально через полминуты походил на пылесос, которому забило сопло — пытался втянуть не втянуемое.</p>
<p>— Все, что можно было обнаружить из-за остаточного хиста, ратники уже обнаружили, — сказал Шига, глядя на странное поведение Колянстоуна. — Так что едва ли тут можно что найти. Если бы что осталось, они бы сразу срисовали.</p>
<p>Я вновь не обратил никакого внимания на слова нового начальника, по одной простой причине — еще на прошлой работе игнорировал выражения в духе «да не парьтесь, все уже проверили». Как раз нередко после подобных заявлений все самое интересное и находилось.</p>
<p>Вот и Колянстоун явно что-то учуял, вытягивая нос вместе со ртом куда-то сторону, словно жиртрест, который услышал запах свежей сдобы.</p>
<p>— Миша, туда меня отнеси, вот к той рябине. Только аккуратно, тут борщевик.</p>
<p>— Никакой не борщевик, а купырь или пучка морковная, — будто бы обиделся леший. — Я борщевик специально к людям вынес, к дорогам. Зверью от него много вреда.</p>
<p>— Это понятно, а людей не жалко, — согласился я.</p>
<p>А сам мысленно выстроил определенную иерархию: рубежники ненавидят нечисть, нечисть ненавидит чужан, а те, в свою очередь… ну не знаю, судя по уголовным сводкам, очень сильно ненавидят друг друга.</p>
<p>— Вот оно! — загорелся Колянстоун.</p>
<p>Не в прямом смысле, само собой. Еще не хватало, чтобы голова вдруг полыхнула. Но то, что Колясик оживился, — факт…</p>
<p>— К земле, к земле опусти. Ага, чтобы губами прислонился. Угу, вот так…</p>
<p>Все-таки удивительный он рубежник, его даже не смущала трупная гора в двадцати метрах отсюда. Колянстоун просто вычленил и выбросил эту ненужную информацию из своей головы, переключившись на то, что ему было более интересно. В этом плане мне обрубок очень напоминал современную молодежь.</p>
<p>— Вот это я хорошо в гости зашел, — заулыбался мой приживала, отплевывая прилипшие к губам хвоинки, мелкую веточку и прочий мусор. — И много у тебя, уважаемый леший, в хозяйстве берегинь?</p>
<p>— Все, кто есть, — все мои, — уклончиво ответила нечисть. — А ты это к чему?</p>
<p>— Да к тому. Короче, пошли за мной, — категорично заявил Колянстоун. — В смысле, я ходить не могу, это образно, но…</p>
<p>— Куда это еще⁈ — подал голос Шига.</p>
<p>Он теперь окончательно пришел в себя или просто понял, что если и дальше будет прохлаждаться, то перестанет быть лидером. Вот только у Колясика в этом плане не было никаких авторитетов.</p>
<p>— Любить верблюда! Я руками за узду, ты губами за…</p>
<p>— Так, давайте все успокоимся, — решил вмешаться я, по обширному опыту зная, что больше, чем издеваться над людьми, головешка любит рифмы и обсценную лексику. — Коляси… Колянстоун рубежник с определенными способностями в нахождении нечисти. Так что, может, действительно стоит проверить этот след? Явно хуже не будет.</p>
<p>Шига вытащил платок и вытер им рот, после чего с некоторой задержкой кивнул. А леший так и вовсе переминался с ноги на ногу, явно желая поскорее поглядеть, чего там обнаружила головешка. Поэтому не прошло и минуты, как мы отправились в путь. Медленно, периодически останавливаясь, порой и вовсе возвращаясь на несколько шагов обратно. Иными словами, мы напоминали неопытных лозоходцев, у которых разве что вместо двух проволочек в руках оказалась отсеченная голова.</p>
<p>Мне, признаться, подобное занятие было не в тягость. Хотя бы потому, что мы удалялись от зловонного трупного холма. Нос уже приятно щекотали запахи сырой древесины, мха, смолы сосен, терпкой хвои, диких ягод и шерсти животных. Надо же, никогда не думал, что прежде смогу с такой точностью различить столько нюансов в родном лесу.</p>
<p>Колянстоун меж тем уже завелся окончательно — даже перестал сыпать прибаутками и пытаться подколоть любого, кто с ним заговорит.</p>
<p>— Быстрее, быстрее… сюда. Ох, чую ее, чую, родненькую, прям тут босыми ножками прошлась… Ага, сюда.</p>
<p>Лес стал расступаться, а вместе с тем как-то медленнее принялся идти и леший. Пришлось несколько раз останавливаться, чтобы подождать его, пока я не догадался спросить у дядьки напрямую, все как есть.</p>
<p>— Мои владения там заканчиваются, а после начинается Озерный край. Конечно, какие там озеры, больше топи, да болота, но это не моя вотчина.</p>
<p>Я задумался. Где-то уже приходилось слышать об этом Озерном крае, а вот где именно — сразу и не вспомнишь. Но лично мне очень бы не хотелось соваться туда, куда нет права входа даже у лешего. Сказать по правде, рядом с хозяином местных земель чувствовалось как-то поспокойнее.</p>
<p>Лес наконец закончился. Вот шел, шел, и вдруг оборвался крутым склоном, открыв нам спрятанную между утесом и будто поломанными прошедшим ураганом деревьями. Впрочем, поваленными достаточно давно — ветки вон какие сухие, если вдруг здесь займется пожар, то полыхнет знатно. Хотя огонь дойдет до воды, тут и останется. Про Озерный край леший не соврал, дальше уже начинались болота.</p>
<p>— Вот с…! — запнулся Колясик.</p>
<p>— Чего?</p>
<p>— Я говорю, вот ведь доступная женщина с низкими моральными принципами, — четко и с досадой произнес Колясик.</p>
<p>— А по сути можно? — поинтересовался я.</p>
<p>— След обрывается.</p>
<p>— Может, назад немного вернемся?</p>
<p>— Да нет, Миша, ты не понимаешь. Я же чувствую след, вот он идет, идет, а потом раз и обрывается. Словно она, ну не знаю, исчезла. Или НЛО ее забрал.</p>
<p>— Ага, зеленые человечки, — хохотнул отошедший от потрясения Шига.</p>
<p>— Слушай, как там тебя, Владимир, так? Ты вообще в туалет ходишь?</p>
<p>— Это ты к чему? — сразу напрягся Ловчий. Молодец, понял, что с головешкой расслабляться нельзя.</p>
<p>— Да откуда в тебе столько говна?</p>
<p>Конфликт, почти погасший там, у мертвого холма, готов был разгореться с новой силой. Скажу больше, так бы и произошло, если бы я не применил старый и проверенный прием, который работает со всеми дошколятами. Иными словами — попросту переключил внимание.</p>
<p>— Это что, землянка? — задал я риторический вопрос, потому что в данном случае могло обмануть что угодно, кроме рубежного зрения.</p>
<p>Но для себя отметил, что с головешкой надо будет провести воспитательную беседу, потому что он действительно берегов не видит. Наверное, считает, что если у него нет тела, то и сделать ему ничего не могут?</p>
<p>— Пойдем, — скомандовал Шига, на ходу обернувшись к тому, кого назвал дядькой. — Ты же с нами?</p>
<p>— Озерный край… — промямлил было тот, но после недолгих колебаний тоже принялся спускаться.</p>
<p>Я понял сомнения хозяина. Как уверял меня жиртрест, эта нечисть особая и сильна именно в своих владениях. Вытащи лешего на какую-нибудь асфальтированную дорогу или в болото, так его можно будет брать голыми руками. Пусть я и считал в данном случае, что мы все равно немного защищены, лес ведь он вот — под боком.</p>
<p>Однако спускался я, чувствуя себя как на иголках. Возникло ощущение, что за нами кто-то пристально наблюдает. Понятно, что это казалось бредом, единственное место, где можно без проблем укрыться, было как раз там, откуда пришли мы. Вот только поди объясни это расшалившемуся подсознанию. Хотя, судя по сжатым губами Шиги и молчанию Колянстоуна, они чувствовали примерно то же самое.</p>
<p>На лешего вообще было жалко смотреть, от прежнего величия хозяина не осталось и следа. Сейчас он походил на зашуганного мужичка, который попросту потерялся.</p>
<p>— А что ты, дядько, говорил про нечисть? — решил я немного отвлечь лешего.</p>
<p>Впрочем, сначала добился ровно противоположного эффекта. Тот от звука моего голоса дернулся и вжал голову в плечи. Но спустя несколько долгих секунд принялся рассказывать:</p>
<p>— Пропадать нечисть стала. Она в целом сама по себе, мне не подневольна, но я все же нечто вроде учета веду. А тут какой-нибудь берендей возьми, да исчезни. Как, спрашивается? Чай, не иголка в стоге сена.</p>
<p>— Ну, мы теперь поняли, что с ними случилось.</p>
<p>— Не поняли, — покачал головой леший. — Нет, что многие от тварей погибли — это трагедия. Только пропало намного больше.</p>
<p>М-да, дела… Вот тебе и поговорили. После такого диалога леший замолчал окончательно, да и мне как-то расхотелось вести светские беседы. Все вокруг, как бы сказать помягче, к этому не располагало. Самым большим желанием у меня сейчас было затаиться, чтобы услышать, не крадется ли кто где-то рядом. Думаю, будь я один, так бы и поступил, но из-за того, что наша компания была довольно обширной, никто не хотел показывать свой страх. Так и спустились.</p>
<p>Землянка оказалась незапертой, в роли замка от хищников и прочей живности снаружи служил кусок деревяшки, вбитый и поворачивающийся таким образом, что вставал аккурат под ручку. Внутри тоже скучно и без затей — у входа поленница, дальше деревянная кровать, крохотный стол и печушка. Иными словами, некое подобие зимовья.</p>
<p>Шига прошелся по землянке, хотя для променадов помещение было приспособлено хуже всего, после чего выбрался наружу.</p>
<p>— Пусто, — высказал он очевидный факт. — Ни берегинь, ни кого-нибудь еще.</p>
<p>— Шига, в смысле, Владимир Петр… — начал я.</p>
<p>— Давай без этого всего, — отмахнулся он, — Шига и Шига. Чего сказать-то хочешь?</p>
<p>— Я тут вспомнил кое-что. Про трупы там, в лесу…</p>
<p>— Давай-ка уйдем отсюда, — перебил меня новый начальник. — Ощущение нехорошее, прям мороз по коже.</p>
<p>— Лучше поближе к моим владениям, — серьезно добавил леший. — Так спокойнее будет.</p>
<p>Пришлось возвращаться наверх, да еще после чуть углубиться в чащу. И, справедливости ради, даже мне стало немного поспокойнее.</p>
<p>— Ну теперь говори.</p>
<p>— Так вот, я же сказал, что видел подобное.</p>
<p>— Уже наблюдал горы трупов? — не без ехидства спросил Шига.</p>
<p>— Нет, только про одного. С такими же характерными повреждениями, словно убитого взяли, вскрыли и выпили. Только лакомились хистом, он даже вскрикнуть не успел. А ведь рубежники…</p>
<p>— Да понял я, понял. Ты про… — Шига не договорил, потянув ворот футболки, словно та давила ему шею. — Про Ломаря?</p>
<p>— Про него. Ведь нежить удрала. Причем, по моим подозрениям, не без посторонней помощи, а больше в наших краях ее и не видели. Может, она укрылась здесь и?..</p>
<p>— Подхарчилась, чтобы восстановиться. Твою ж за ногу, — плюнул на землю Шига.</p>
<p>— Ты, Володька, не дури, — нахмурился леший. — Одно дело рыгать, когда нутро все наружу просится, а другое — просто землю харчами своими омывать.</p>
<p>— Прости, дядько, — на минуту Ловчий будто бы даже испугался. — Сам видишь, вон что затеялось. Все-таки придется теперь всю тверскую дружину поднимать и твои леса прочесывать. Может, и сюда заглянуть. Эх, Князь меня убьет.</p>
<p>И судя по молчаливому виду Колянстоуна, который даже не попытался уколоть Шигу, так оно и было.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 4</p>
</title>
<p>Пессимисты считают, часто вполне небезосновательно, что все хорошее имеет мерзкое свойство заканчиваться. Вот только не говорят про то, что жизнь устроена таким образом, что проходит абсолютно все. В том числе и плохие события.</p>
<p>Вот и мое усиленное вовлечение в профессию Ловчего путем старого советского обучения плаванию (это когда бросали в воду и ждали, проснутся ли инстинкты выживания) закончилось. Шига вывел меня обратно к трассе, спросил, доберусь ли я сам, и, получив чересчур утвердительный ответ, торопливо сел в машину и уехал. Разве что уже уходя напомнил, что мне надо в самое ближайшее время познакомиться с Оковецким лешим. Сказать по правде, после всего произошедшего у меня даже как-то ненавидеть его не получалось. Не лешего, само собой, а Владимира Петровича.</p>
<p>Да, он пытался меня убить, но скорее исправлял собственную промашку — передал хист первому попавшемуся чужанину, а тот возьми и окажись с гонором. А учитывая, что жизнь у Шиги действительно не сахар, я понимал, что предельной чуткостью он не обладал. Понятно, что любить я его от этого больше не стал, но теперь не так резко реагировал на присутствие рубежника в моей жизни.</p>
<p>Что до обратного пути, то мне, как ни стыдно признаваться, пришлось все-таки воспользоваться хистом. После получаса плясок на обочине я опытным путем пришел к незамысловатому заключению — никто не хочет подбирать на трассе немолодого усталого мужчину. Поэтому пришлось ловить подходящую машину. В смысле, не какую-нибудь комфортабельную иномарку, а авто, которое ехало во Ржев. То, что им оказался новенький Palisade можно было отнести к категории удачных совпадений.</p>
<p>В любом случае, именно с родным городом и оказался связан мой главный вопрос. А когда чужанин ответил утвердительно, я чуть помог ему хистом захотеть подвезти меня. Ну, и заодно отвел глаза, чтобы тот не упал в обморок от вида отрубленной головы — Колясик категорически отказывался прятаться на Слове, то уповая на наш договор, то на какую-то рубежную конвенцию. Интересно, неужели такая существует или приживала в очередной раз ездит мне по ушам? Зато удобно устроившись у меня на коленях, головешка стала рассуждать, пусть со стороны подобное смотрелось как банальное паникерство:</p>
<p>— Нехорошо это, Миша, ох нехорошо. Гаруспик, мертвая нечисть…</p>
<p>— Сдается мне, что мертвая нечисть — это дело лап нежити, — заметил я. — Той самой, которую мы видели.</p>
<p>— Что там пирожок из говна, что тут, один черт не поел и руки испачкал. Я тебе вот что скажу, надо подальше от этого держаться. Ты, Миша, в армии служил?</p>
<p>— Служил. Сорок пятая гвардейская мотострелковая дивизия.</p>
<p>— О, да ты сапог? Это многое объясняет.</p>
<p>— Слышь, ты… — начал злиться я, но закончить не успел, Колянстоун торопливо меня перебил.</p>
<p>— Я к тому, что помнишь, как в армии — инициатива имеет инициатора. А лучше всего служится тем, кто живет тише воды, ниже травы. Вот и нам так надо, согласен?</p>
<p>Вот я всегда удивлялся Колянчику. Иногда он просто балбес, каких поискать, такую чушь говорит, что ему язык оторвать хочется, а порой выдает действительно здравые мысли, до которых не всякий умник додумается. Как с ним спорить? Все верно он сказал.</p>
<p>— Так-то оно так, только что-то мне подсказывает, что в стороне отсидеться не получится. Ловчих не так чтобы много, скорее даже напротив, на них внушительный дефицит. Если что случится, мной первую дырку как раз и заткнут.</p>
<p>— И что-то мне подсказывает, что с женщинами это никак не будет связано, — тяжело, словно бы даже сочувственно вздохнул Колянстоун. — Угораздило тебя в Ловчие сунуться, словно никакого другого карьерного роста не видел.</p>
<p>— Глупых учить, что мертвому… — припомнилась мне фраза самого Колянстоуна.</p>
<p>— Да понял, понял, выбора у тебя не было. Только теперь все мы под ударом. Вот случись что с тобой, я с Витей по миру пойду.</p>
<p>— Разберемся как-нибудь, — уклончиво ответил я.</p>
<p>Хотя после посещений леса близ Твери настроение у меня было весьма тревожное. И дело не только в горе трупов (хотя и этого обстоятельства вполне хватало, чтобы напрячься), а в том самом домике, затерянном в лесу. Почему-то при воспоминании о зимовье на душе становилось неспокойно, будто я не мог разглядеть чего-то очевидного. Но чего?</p>
<p>— Ржев, — коротко сказал пришибленный чужанин, останавливаясь у обочины, как только мы проехали табличку с надписью города.</p>
<p>До него самого было еще порядочно, в этом плане «придавленный» рассуждал не как навигатор, обозначая конечной точкой любого поселения центральную площадь. Впрочем, я доехал до моста, а там уже вышел. Хотелось пройтись. Во-первых, немного размяться после долгого сидения, во-вторых, подумать о своих дальнейших действиях. А как известно, хорошо размышляется именно во время прогулок.</p>
<p>Колянстоуну мое решение, само собой, не понравилось. И все потому, что перемещения по городу не подразумевали ношения в руках отрубленной головы. Нет, едва ли какой-нибудь чужанин смог бы разглядеть моего приятеля, однако на сокрытие недорубежника уходил хист, чего мне вот совершенно не хотелось.</p>
<p>Еще из неприятных открытий — заболела рука. Нет, после пятидесяти подобные новости вообще не вызывают удивления. Вот только со времен становления рубежником это был вполне четкий неприятный симптом. Дела. Мне теперь что, тем и жить, что всякую мелочь спасать? Интересно, а оптовые скидки дают, если я спасу прям какую-нибудь огроменную нечисть?</p>
<p>Сегодняшний день в принципе мог считаться каким-то неблагоприятным. Наверное, о нем так и во всяких гороскопах и писали: козерогов ожидает куча трупов, возможная ссора с начальником из-за отрубленной говорливой башки и сбежавшая нечисть.</p>
<p>Почему я так подумал? А всему виной новое заклинание, которое я повесил на нечисть перед отъездом. Именно благодаря ему я и осознал, что Виктор вроде как рядом с домом, но не вполне в нем. Интересно.</p>
<p>К своему жилищу я подходил определенно заинтригованный, размышляя, что же могло послужить причиной странного поведения жиртреста. Может, случилось что? Но нет, дом оказался на месте, вполне целый и невредимый. Что интересно, Витя, будто почувствовав мое приближение, тоже вернулся в родные пенаты. Поэтому когда я открыл запертую дверь снаружи, сразу бросился меня встречать.</p>
<p>— Хозяин, ну как съездил? Давай обувь сниму. Тебе чаек поставить? Я там парочку песочного печенья оставил. А Коля где?</p>
<p>Вот это меня уже откровенно напрягло. Нет, не то, что он вел себя, как школьник после родительского собрания. Еще, поди, посуду помыл и полы пропылесосил. У жиртреста в крови была нездоровая любовь к пресмыканию, такую никаким психологом не вытравишь, но оставить печенье?</p>
<p>От Вити несло навозом, потом и еще чем-то едва уловимым, сладким. Любопытный набор ароматов, если честно. И это при том, что Витя, с моей подачи, стал довольно чистоплотным обжорой. После нескольких пинков он научился мыть голову целиком, да что там, даже отдельной губкой обзавелся. Разве что до середины спины не доставал по вполне физиологическим причинам, но это уже так, мелочи и придирки.</p>
<p>Я вытащил со Слова головешку, положив на кровать в комнате нечисти, и неторопливо проинспектировал дом на предмет… даже не знаю чего. Каких-нибудь странностей. И они, к слову, были. Например, в холодильнике стояла половина кастрюли недоеденной гречки. Нет, я понимаю, что это не самая вкусная еда, но суть в том, что жиртрест впервые на моей памяти что-то не доел. Не захотел или у него был слишком интенсивный день, и он не успел?</p>
<p>— Витя, ну-ка бегом сюда! — грозно крикнул я. А когда увалень с виноватым видом появился, спросил. — Ты что жрал?</p>
<p>— Да всего понемногу, — зачастил тот, — гречку, котлеты, тушенку, рыбные консервы, ты там оружейный сейф не закрыл, макароны, еще…</p>
<p>Перечислял он долго, но вместе с тем что-то не давало мне покоя. Так в прошлой жизни бывало, когда ты «берешь» закоренелого рецидивиста, точно знаешь, что преступление сделал он, но доказухи никакой.</p>
<p>— А еще что ты жрал?</p>
<p>— Курицу он живую, похоже, опять жрал! — донесся голосок головешки из комнаты. — Как тогда, у самочинцев. Тут вся кровать в перьях.</p>
<p>— За что мне это все, Господи⁈ — в сердцах сказал я, вспоминая, у кого из соседей есть куры.</p>
<p>— Это еще не все, — ответил мне Колянстоун вместо всевышнего. — Он тут окошко походу разбил. Сквознячок поддувает.</p>
<p>— Хозяин, видит Бог, слаб, — бухнулся на колени жиртрест. — Виноват, кругом виноват.</p>
<p>— Рассказывай.</p>
<p>Выяснилось, что все довольно прозаично. Как уверял Виктор, всему виной оказался мой сосед Дмитрий. Точнее, его жена. А если прям углубляться в этот вопрос, то ее кулинарный талант, проявившийся в приготовлении пирожков с луком и яйцом, капустой и сладкого пирога с курагой. Вот жиртрест не выдержал — выбрался из дома через окно, при этом неуклюже выдавив стекло (хорошо хоть не поранился). Ну и с помощью природной магии пробрался в соседский дом и обожрался до одури. А когда выходил, под ноги попалась курица, которая слишком нагло «самовыгуливалась». Ее Витя экспроприировал уже на автомате, доев дома вместе с костями и перьями перед самым моим приходом.</p>
<p>— М-да, дела, — заключил я, пойдя осматривать окно.</p>
<p>Его Виктор предусмотрительно задернул шторкой.</p>
<p>— Я вот одно не понимаю, как ты сюда пролез? — поинтересовался я.</p>
<p>Жиртрест лишь пожал плечами, зато ответ имелся у Колянстоуна. Впрочем, меня это не удивило.</p>
<p>— Миша, где хрен прошел, там и жопа проскочит. Ну ты же сам знаешь, как все устроено — нет недостижимых целей, есть лишь вопрос мотивации. Я вот до двадцати жуть как высоты боялся, прям трясло, но к медичкам в общагу по пожарной лестнице все равно залезал.</p>
<p>— Ну, в целом ты прав. Витя, из дому ни шагу, я серьезно!</p>
<p>— Хозяин, я все, я больше не буду, — заверил меня жиртрест. — Я же нечисть ответственная.</p>
<p>— Ага, а еще балабол, — заржала головешка.</p>
<p>Витя с рубежником стали препираться в духе бессмертного произведения Ильфа и Петрова. То есть их диалог можно было охарактеризовать тремя словами: «А ты кто такой?». Но я уже не слушал, снова обувшись и направившись к соседу. Судя по стоящей «Газели», он был дома.</p>
<p>— Здорово, Миша, — выскочил наружу Дима, после четвертого удара в калитку, словно только и ждал, чтобы найти причину выбраться из дома.</p>
<p>— Привет, — подождал я, пока он выйдет, и пожал руку. — Слушай, у меня тут кошка домой курицу принесла, не твоя случайно?</p>
<p>— А у тебя кошка есть? — удивился он.</p>
<p>— Да подобрал недавно на свою голову.</p>
<p>Я посмотрел в сторону дома, и занавеска на разбитом окне, выходящем к участку соседа, тут же шевельнулась. Видимо, моя упитанная «кошка» пристально наблюдала за процессом переговоров.</p>
<p>— Но ты не волнуйся, я ее из дома больше не выпущу.</p>
<p>— Не, это хорошо, что кошка, — почему-то обрадовался Дима. — Я же грешным делом подумал, что моя… ну, того, понимаешь? Она с тестом тут возилась, я прихожу, там три пирожка, а ее нет, в магазин ушла. Вернулась и давай орать, что я, скотина такая, в одну харю все сожрал. И не переспоришь. Потом курица эта…</p>
<p>Сосед почесал затылок, обернувшись, словно боялся, что нас кто-то подслушает.</p>
<p>— Тоже заявляет мне, курица пропала. Я пошел в курятник, считаю, все на месте. Пришлось ее вести, чтобы сама увидела. Приходим, как раз аккурат минут за пять перед тобой, опять не хватает.</p>
<p>Я уже с явной злостью посмотрел в сторону разбитого окна. Вот ведь, Виктор, скотина какая, мало того, что объедает чужан, так еще заставляет их усомниться в собственной вменяемости. Ему-то что, напустил иллюзий и соседи видят то, чего нет. Я вытащил пару тысячных купюр и протянул Димону. Тот взял их медленно, с подозрением глядя на меня, словно задумался о чем-то.</p>
<p>— Кошка съела, — еще раз повторил я.</p>
<p>— Странно как-то. Психоз массовый, да? То есть курица, то нет.</p>
<p>— Вспышки на солнце, — предложил свою версию я. — Сегодня вроде как сильные электромагнитные бури. Но курицу правда кошка утащила, я комнаты от перьев вычищал. Ладно, Дима, давай.</p>
<p>— Ага, Миш, счастливо.</p>
<p>На прощание я все-таки чуть напустил хиста. Во-первых, чтобы сосед действительно донес эту пару тысяч до адресата, во-вторых, чтобы извинился перед женой. Ведь всем известно, что в любой конфликтной ситуации это самая выигрышная стратегия.</p>
<p>— Так! — произнес я, как только вернулся в дом.</p>
<p>— Хозяин, виноват, слаб…</p>
<p>— Да как раз с чужанами ты пытаешься быть сильным.</p>
<p>— Что хошь делай, все приму.</p>
<p>— Миша, а давай его на опыты сдадим, один же хер ничего не изменится. Тебе сейчас это туловище наобещает, а как только мы за порог, он сразу побежит дичь творить. Он ведь на словах Лев Толстой, а на деле…</p>
<p>— Как ни жалко признавать, Виктор, но Колясик прав, — перебил я головешку.</p>
<p>— Колянстоун, — негромко поправил меня рубежник, но спорить не стал.</p>
<p>— Так, ты, — указал я на рубежника, — приглядываешь за штрафником, я скоро вернусь.</p>
<p>Я торопился, потому что день уже клонился к вечеру. Скоро все магазины закроются. Для начала заехал в строительный, приобрел пару мешков пескобетона, там же купил самую толстую цепь длиной двадцать метров, арматуру брать не стал, у меня в сарае было несколько железных прутьев. А вот с основным элементом возникли серьезные сложности. Потому что кандалов и наручников в открытом доступе не продавалось. Последние у меня где-то должны были быть, но поди попробуй их найди. Я уже даже принялся думать, как придется «колхозить» все это, пока не наткнулся на розовую неоновую вывеску «Медовый пряник». Блин, а чем черт не шутит.</p>
<p>— Здравствуйте, у вас наручники есть? — поинтересовался я, войдя в секс-шоп.</p>
<p>По сторонам старался не смотреть, потому что все это, как бы сказать помягче, отвлекало. Чем только люди не пользуются. К примеру, вот эта вот дубинка как поможет в сексуальной жизни? Я присмотрелся чуть пристальнее и понял, что это совсем не дубинка. Конечно, я не ханжа, но это какой-то ужас. Медовых пряников, кстати, нигде видно не было, зато кляпов — хоть отбавляй.</p>
<p>— Добрый день, вам меховые, маленькие, большие? Есть еще хороший набор плеток.</p>
<p>Девушка за прилавком, к слову, весьма миловидная, откровенно скучала, выдав заранее запрограммированный скрипт. Более того, мне, человеку возрастному и имевшему достаточно богатый опыт было здесь неудобно. Зря. Продавцу оказалось искренне пофиг на то, что какой-то мужик зашел за покупками.</p>
<p>— Мне большие наручники, главное, чтобы были очень крепкие. Мне для племянника.</p>
<p>— Для кого?</p>
<p>В ее глазах появилось откровенное любопытство. Скажу больше, она впервые толком взглянула на меня.</p>
<p>— Для рослого мальчика. Блин, я не в том смысле. Мне его надо приковать, чтобы он не жрал все, что ни попадя. У него плохие пищевые привычки.</p>
<p>Почему-то мое объяснение лишь усугубило ситуацию. Потому что глаза девушки стали еще больше.</p>
<p>— Вы же знаете, что это незаконно?</p>
<p>— Да, сто двадцать седьмая статья уголовного кодекса, до двух лет, — ответил я на автомате. — Да шучу я, шучу, мне для женщины, решили, как это у вас говорят, разнообразить сексуальную жизнь. Просто она очень тучная, килограммов сто пятьдесят, вот и нужны самые большие наручники.</p>
<p>— О, шутка, — облегченно рассмеялась она. — Сейчас принесу.</p>
<p>Еще несколько минут и я вышел из магазина, оставив там пять тысяч. Жутко дорого, как по мне, учитывая, что основную часть средств я отправил дочке и теперь надо было бы жить чуть экономнее. По крайней мере до тех пор, пока у меня не появятся деньги. Пусть Витя и говорил, что когда рубежнику нужны средства, они возникают сами собой. Но пока все происходило с точностью до наоборот, именно благодаря жиртресту их становилось меньше.</p>
<p>Что самое неприятное, уверенности эти наручники не внушали. Я, конечно, защелкнул их на запястье, потянул туда, сюда, вроде держали. Но в целом выглядели… как-то слишком хлипковато, что ли? Надо было спросить, есть ли у них кандалы. Ну а что? Я вот разглядел в уголке колодки (даже не хочу думать, для каких они целей предназначены!), вот только маленькие, Витя бы в них не влез. Да и жестоко это — запирать его в коленно-локтевой позе каждый раз, когда уходишь из дома.</p>
<p>По возвращении я развил бурную деятельность, которая в первую очередь заключалась в том, чтобы подготовить смесь. Предварительно я выкопал яму в подвале, продел несколько арматурин в одно из срединных звеньев, закрепил железки в распор в яме, закидал остатками камней и кирпичей, какие только удалось найти, а после залил раствором. По моим разумениям сохнуть должно было несколько дней, зато потом конструкция выйдет на века. Цепей получилось две, на каждую руку по десять метров, так что Витя может даже из подвала вылезать. До кухни, правда, не дотянется, но это и к лучшему.</p>
<p>Выбрался наверх уже за полночь — мокрый, в строительной пыли, с щиплющими от соли глазами, голодный, но невероятно довольный собой. Даже вид обиженного Вити не испортил мое настроение. Пусть обижается сколько угодно, но если сам не может искоренить свои слабости, этим буду заниматься я. Жестко и непримиримо.</p>
<p>Есть все-таки не пошел, даже на это сил уже не было. Усилием воли заставил себя забраться в душ, а после рухнул на кровать. По моим прикидкам, меня ожидал глубокий и оздоравливающий сон. Вот только надо ли говорить, что я в очередной раз ошибся?</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Интерлюдия</p>
</title>
<p>С каждым днем он чувствовал, что время уходит. Нужно было спешить, без устали проводить кровавые ритуалы, продолжая множить хаос среди преступников, обманом набирать новых рубежников для самоубийственных вылазок, уничтожать несогласных и прирастать нечистью. Собирать верных помощников, которые должны были помочь защитить богиню, плененную смертными.</p>
<p>Однако то немногое человеческое, еще остававшееся в нем, подчас брало верх. Конечно, с каждой седмицей подобное случалось все реже и более не подчиняло полностью, как прежде. Помнится, первый месяц он бездарно потратил, попросту пытаясь примириться с самой мыслью о существовании иной сущности внутри себя. Древний хист вел великого гаруспика по одному направлению, а глупое человеческое естество — по другому. Подчас «тот» (так пренебрежительно называл чужанина гаруспик) просыпался в лесу испуганный, замерзший, исцарапанный и жалобно скулил. А в другой, ругаясь на чем свет стоит, уже он продолжал углубляться в чащу в поисках верных слуг.</p>
<p>Вот и сейчас, когда ночь ступила на землю своими мягкими хищными лапами, луна открыла свой лик и время будто замедлило ход для того, чтобы великий гаруспик занялся делами, на него накатило. Множество образов бесчисленной чередой начали проноситься мимо, заставляя вспомнить о прошлой жизни. Перед глазами предстали старые кожаные сандалии, которые давно пора было бы выбросить, да других он так и не купил; штопаные-перештопаные носки с оттянутыми пятками; огромный выцветший пакет для продуктов, который «тот» сшил из маленьких пакетов из-под молока; нужник на улице с перекошенной дверью и жесткой туалетной бумагой из Набережных Челнов; старая хибара — слишком крохотная для дома и слишком большая для будки, державшаяся из последних сил, словно поспорившая с хозяином, что сможет пережить его; пожелтевшие тарелки с отколовшимися краями; крохотный огород, единственный союзник, все еще остающийся верным; массивные очки, изношенные на больших пальцах до дыр тапки и тотальная нищета.</p>
<p>Гаруспик недоумевал, почему «тот» настолько крепко вцепился в свою жизнь. Почему не хочет забыть все это жалкое существование, не желает окунуться в расходящиеся волны силы, частью которых ему улыбнулась удача стать.</p>
<p>Хист, долгое время живший возле богини и, может, оттого впитавший частицы ее могущества (потому и обрел нечто вроде сознания), искренне не понимал этого. Он прожил множество жизней, являясь в мир только тогда, когда Девана нуждалась в помощи, и считал, что человеческое бытие предсказуемо и скучно. Однако здесь не мог ответить на вопрос: зачем влачить жалкое существование уже на пороге смерти, когда можно прожить короткую, но яркую жизнь? Полную такой силы, которую прежде не доводилось испытывать.</p>
<p>Но «тот» до сих пор так и не подчинился. Старик оказался значительно крепче, чем мог себе представить гаруспик. Поэтому его пришлось попросту поглубже спрятать, чтобы не мешался. Впрочем, «тот» порой пытался вырваться наружу, как сейчас, заполняя мысли образами о прошлой жизни. На что «тот» надеялся, гаруспику было неведомо. Впрочем, он знал, что скоро все прекратится, и не беспокоился на сей счет.</p>
<p>Когда образы развеялись, будто под напором свежего ветра, примчавшегося с бушующего моря, гаруспик вспомнил самое важное. То, что не давало ему покоя весь прошедший день. Рубежник с усталым и пронзительным взглядом.</p>
<p>Прежде у гаруспика было вполне определенное отношение к людям, которые владеют хистом. Как и любые смертные, внезапно обретшие силу, большей частью они оказывались властолюбивы, жадны и эгоцентричны. Гаруспик их не осуждал, это была вполне обычная человеческая природа. Более того, через это он научился управлять людьми, подчинять их — через страх.</p>
<p>Каждый рубежник боялся: одиночества, бессилия, предательства, даже безумия, ну и, конечно, самого основного — смерти. Ужас перед возможной кончиной привел немало последователей к гаруспику. И все дело было в том, что хист помогал заглядывать в душу людей, находить там самые потаенные уголки, а после давать ответы на незаданные вопросы.</p>
<p>Взять того же ратника — больше всего тот боялся, как ни забавно, умереть. В его крохотной и глупой голове роилось множество амбициозных планов, столь же нелепых, как и сам рубежник. Гаруспик дал ему надежду. Внушил, что он и есть самый лучший друг, который избавит от всяких напастей, больше того, дал нечто более важное важное — цель. Пусть и работа с ратником заняла довольно много времени: тот долго сопротивлялся, прятался, убегал, да и хиста в нем было достаточно.</p>
<p>Легче пришлось с чужаниным, случайно забредшим в лес. Его душа оказалась разворочена, как упавший на пол пирог. Он считал себя никому не нужным в жизни и старался заполнить разобщенность с миром всем, что только вызывало какие-то эмоции. Ему гаруспик внушил, что мальчишка не один. И тот без всяких споров стал частью ритуала, приведшего к смерти одного из тех, кто держал в плену богиню.</p>
<p>Были и другие люди, на которых гаруспик лишь оттачивал прибывающую силу. Кто-то из них погиб после кровавых ритуалов, иные даже выжили, ожидая своего часа, чтобы стать жертвой во имя освобождения Деваны.</p>
<p>Но вот этот немолодой рубежник с пронзительным взглядом все не давал ему покоя.</p>
<p>Он пришел не один. Рядом был хозяин леса и другой рубежник, более опытный и сильный, весь обуреваемый таким количеством страха, что гаруспик от радости даже не знал, за что взяться. Но вот после он обратил внимание на Него.</p>
<p>Человек, наделенный всего тремя рубцами, тоже обладал страхами, однако вместе с тем весьма странными. К примеру, он не боялся умереть, скорее принимал это как нечто неизбежное. И с собственным одиночеством рубежник давно смирился, даже больше, именно этого одиночества ему и не хватало.</p>
<p>Его страхи, хотя и страхами это нельзя было назвать, скорее опасениями, оказались связаны с молодой девушкой. Гаруспик не сразу понял, что это его родная дочь. Но отец не переживал за нее, как до дрожи трясется большинство родителей, стараясь оградить от всего плохого, в попытках уберечь от по-настоящему опасных вещей, угрожающих жизни.</p>
<p>Уже тогда гаруспик принялся пристальнее изучать рубежника, но все же нащупал искомое. Зачатки того самого парализующего страха, который невозможно скрыть. И, что наиболее интересное, здесь вновь все было переплетено с молодой девушкой, каким-то толстым чужаниным, затем высоким и худым смертным и, наконец, с одним из самых главных врагов гаруспика — кощеем, охраняющим плененную богиню.</p>
<p>Что самое любопытное, этот тугой клубок был сплетен невероятно крепко и странно. Начав распутывать его, гаруспик обнаружил другого смертного, который прежде исполнил свою роль и убил рубежника. Этот мальчишка приходился сыном тому долговязому чужанину, другу крепыша. И от последнего тянулись невидимые нити к иным сильным рубежникам города, в котором держали Девану.</p>
<p>А еще самое важное — нечисть. Точнее, отношение незнакомца к обладателям хиста, населяющим земли. Обычно рубежники воспринимали нечисть, как нечто второсортное, не заслуживающее внимания и уважения. Они считали себя сильными мира сего, даже не задумываясь, какое количество существ их окружает. Но незнакомец был не таким.</p>
<p>Все это гаруспик, наблюдающий из укрытия за вторгшимися в его владения, уложил в голове не сразу. Второпях он изначально хотел обратить свой пристальный взгляд на ведуна. Да, пленить того было непросто, несмотря на обилие страхов — рубежник не задерживался на месте. К такому только протянешь щупальца, а он уже бежит дальше. Зато после того, как все получится, у него был бы проход к самому сердцу цитадели зла. Тогда можно незаметно выкрасть Девану.</p>
<p>Впрочем, эту мысль гаруспик довольно скоро отмел. На пути к темнице его может поджидать много хитроумных ловушек. Что, если связь с тем, кто называл себя Главным Ловчим, разрушится? Вот если бы был рубежник, который пошел на подобное по собственной воле, который оказался бы близок по духу самому гаруспику. И тогда он вновь подумал об этом странном мужчине. И понял, что это решение всех проблем.</p>
<p>Гаруспику не нужен был, пусть и перспективный, но слуга… то ли дело союзник. Тот, кто станет разделять его мысли не из страха или прочих манипуляций — другое дело. Настоящий и истинный соратник, который будет равным ему, который добровольно направит их праведный гнев на врага. Ведь у них столько общего…</p>
<p>Вот только он исчез слишком быстро. Гаруспик раскинул свои невидимые щупальца по округе, нащупав множество нечисти, бродивших рубежников, печати, заклинания и проклятия — верные отголоски вероломства людей. Однако нужного ему человека не обнаружил.</p>
<p>Он бросил клич остальным рубежникам, которые уже подчинились его воле и ждали часа, когда смогут претворить в жизнь кровавый ритуал. И ответил ему лишь один. Самый неприятный из всех, но вместе с тем наиболее эффективный, близкий по методам к самому гаруспику — потому что в своих действиях тоже опирался на давно забытые заклинания.</p>
<p>Ратник примчался верхом на ужасном мертвом создании, с которым теперь они были единым целым. После того, как рубежник присоединился к гаруспику, эта тварь уже доставила немало беспокойства защищающим местные владения. Она появлялась то тут, то там, обрушиваясь на людей Князя. Пусть пока мелких сошек, но в городе стало возникать беспокойство. Гаруспик чувствовал это через отголоски просыпающегося страха у остальных марионеток. Возможно, обороняющие богиню еще сами не поняли весь масштаб происходящего, но скоро, когда хаоса и смертей станет больше, им придется отправить отряды для защиты своих людей. Тем самым ослабив тюрьму. Тогда-то туда и проберется рубежник.</p>
<p>Сейчас мертвая тварь стояла перед гаруспиком, неимоверно большая, смердящая разложением, гниением и землей. А ратник, который пропитался этим духом не меньше, соскочил на землю и поклонился так низко, как только мог.</p>
<p>— Ты звал меня, — с трепетом произнес рубежник.</p>
<p>— Я видел образы человека, с которым ты сталкивался, — ответил гаруспик. — Этот человек мне нужен.</p>
<p>После короткого замешательства внутри рубежника вспыхнула гамма эмоций.</p>
<p>— Нет, только не этот! Он всего лишь глупый новичок.</p>
<p>— Это не тебе решать. Я должен поговорить с ним.</p>
<p>— Прости, — согласился ратник. — Ты прав, это не мне решать. Я могу довезти тебя прямо сейчас.</p>
<p>Гаруспик задумался. Несмотря на наличие смертей и хиста, которым он оказался наполнен, оболочка все равно представлялась слишком хрупкой. К тому же, в здешних местах он чувствовал себя в полной безопасности, окруженный слугами среди рубежников и помощниками из нечисти.</p>
<p>Однако, несмотря на это, гаруспик позволил себе помочь взобраться на умертвие, после чего они понеслись прочь с такой ужасающей скоростью, что все поплыло перед глазами.</p>
<p>Чем дальше заговорщики удалялись от плененной богини, тем хуже себя чувствовал гаруспик. Промысел продолжал плескаться в его скромном теле, но накатила такая чудовищная апатия и слабость, что он всерьез испугался. Гаруспик знал природу происходящего: его оболочка должна быть максимально близка к Деване. Потому он и соорудил свое укрытие там, откуда мог управлять всем, в том числе рубежниками в городе.</p>
<p>Уже сформированные связи с марионетками теперь казались сизым дымом в комнате, готовым исчезнуть, как только откроют дверь. Если бы он возродился впервые, если бы не знал всего того, что знал, то не выдержал бы подобного давления и повернул. Однако слуга Деваны понимал, что как только вновь вступит в свои владения, все вернется на круги своя.</p>
<p>Меж тем их безумная скачка стала подходить к концу — нежить выбралась из леса, преодолела реку и принялась неторопливо пробираться в город. Значительно меньший по размеру, чем тот, где рубежники укрывали Девану. Человек вел себя совершенно спокойно, явно не опасаясь встречи со своими «братьями». И гаруспик знал причину подобного хладнокровия — это была земля ратника, владения, которые он вызвался оберегать.</p>
<p>Наконец нежить остановилась перед небольшим домом, обнесенным ровным забором с чуть пошарпанной калиткой. Гаруспик внимательно оглядел машину во дворе, крохотный сарай, огородик, в общем, все, что могло хоть что-то сказать о хозяине. И сделал соответствующие выводы — рубежник ему нравился все больше.</p>
<p>— Что ты хочешь… — начал было ратник, впрочем, вопрос завершить не удалось.</p>
<p>Гаруспик отмахнулся от него как от надоедливой мухи. Он с нетерпением ждал момента, когда глупого ратника и его зверюшку можно будет пустить на убой во имя достижения цели. Этот недотепа уже начинал раздражать. Но не сейчас, еще не время.</p>
<p>Хист разошелся в стороны, расползаясь вокруг будто туман и заполняя все пространство, а после сформировался в десятки крепких жгутов и потянулся к дому. Гаруспик без труда нащупал выпуклую печать, впрочем, не обратив на нее никакого внимания. Ее целью было оберегать создавшего от вреда, но суть в том, что меньше всего прислужник Деваны хотел навредить своему скорому другу.</p>
<p>Потому его щупальца с легкостью пробрались внутрь, по пути обнаружив еще пару существ — странную нечисть и не менее странного рубежника. Первая была словно пустой внутри, и эту пустоту она пыталась постоянно заполнить. А второй… гаруспик видел разные страхи, но подобных встречать не доводилось. И, сказать откровенно, он даже не понял до конца, в чем суть. Будто бы рубежник давным-давно потерял нечто невероятно важное, но вместе с тем боялся, что в решающий момент, когда он будет наедине с женщиной, именно это откажется его слушаться. Нет, действительно, чем больше узнаешь людей, тем милее для сердца бесы и черти.</p>
<p>Однако наконец гаруспик добрался до того, кого искал. Его щупальцы обвили тело мужчины, но не для того, чтобы перевернуть самый сильный страх и обратить к себе. Нет, чтобы поговорить открыто, начистоту, как с равным. И, сказать по правде, поначалу все пошло именно так, как он и планировал.</p>
<p>Потому гаруспик и хотел встретиться с рубежником ночью, во сне, а не наяву. Когда ты спишь, твое сознание расслаблено, а в таком состоянии легче добиться своего. Сделать так, чтобы тебя услышали. Перемешать выдумку с явью.</p>
<p>Но даже во сне рубежник встретил его спокойно, невозмутимо, словно только того и ждал. Впрочем, не противился, а слушал внимательно, задавая правильные вопросы. И когда должно было случиться самое важное, когда щупальца оплели мужчину так, что нельзя различить, где находится твой хист, а где чужой, произошло нечто неприятное.</p>
<p>Гадкий «тот», будто поняв, что его пленитель потратил слишком много сил, с немыслимой прытью рванул наверх. Вновь всплыли чуть пожелтевшие по краям, точно пленки для диафильма, картинки. Покосившаяся дверь, обитая дерматином, провисшая и задевающая порог; клеенка с оборванными углами, с пузатой сахарницей и стеклянной прозрачной солонкой; черный кухонный нож с обломанным острием; настенные часы с кукушкой, давно неработающие из-за заржавевшего механизма; мыльница с крохотным зеленым обмылком, под которой постоянно собиралась вода; стоящий в углу зонт-трость с двумя сломанными спицами, найденный на помойке.</p>
<p>Образы настолько сильно облепили гаруспика, что он нехотя ослабил давление, перестал контролировать щупальца, и «тот» совершил немыслимое: заговорил. Богиня ведает, о чем он болтал с рубежником, однако нескольких секунд хватило, больше сегодня разговора не будет. Человек напрягся, щупальца сползали с него, словно обмазанные маслом, да и сам Миша (так он себя называл) более не хотел слушать ночного гостя.</p>
<p>Гаруспик был разгневан. Он ожесточенно и с такой силой усадил «того» на место, что даже хист колыхнулся, выплескиваясь по воле повелителя. А после отступил. Он понимал, что если будет сейчас продолжать давить, то только усугубит свое положение.</p>
<p>Последователь Деваны кивнул ратнику. Тот без всяких слов помог взобраться на нежить, и они помчались прочь. Гаруспик был раздосадован, но вместе с тем понял, что теперь точно не отступится от задуманного.</p>
<p>— Мне нужно так, чтобы Миша ушел подальше от людей, — сказал он ратнику. — Здесь слишком много существ, слишком много эмоций и страхов, мне будет трудно дотянуться до него.</p>
<p>— Я могу… — начал было рубежник.</p>
<p>— Нет, с его головы не должен упасть и волос! Он должен уйти от людей подальше в лес. Мы сделаем все, чтобы он перешел на нашу сторону.</p>
<p>Ему ответом стал короткий кивок.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 5</p>
</title>
<p>Сколько себя помнил, даже в периоды тотальной бессонницы, мне почти никогда не снились сны. Может, это из-за бедной фантазии, а может, как говорила бабушка, из-за того, что «у тебя, Мишенька, душа крепко спит». По ее словам, старики считали, что такое случается у людей, которые наименее связаны с потусторонним миром. Эх, бабуля, ты бы видела меня сейчас.</p>
<p>Так или иначе, но сны мне действительно почти не снились. А если подобная редкость случалась, их я запоминал довольно неплохо. Хотя чего удивляться, я в принципе на память никогда не жаловался, работа обязывала.</p>
<p>Предыдущее яркое сновидение было как раз при получении первого хиста — тогда мне виделась такая забористая дичь, что сбытчики всякой запрещенной Роскомнадзором продукции позавидовали бы: какая-то старуха, омовения, река в лесу. Короче говоря, подсознание не на шутку расшалилось.</p>
<p>Но вот то, что произошло в этот раз — оказалось полной загадкой. Сначала я спал (с этим вообще сложно было спорить). Однако затем некая сила будто пробудила меня. И вот я уже стою в лесу, с виду самом обычном, но внутренняя чуйка сразу подсказала, что в нем что-то не так. Хотя бы потому, что лес предстал уж слишком безмолвным: ни шелеста листвы, ни крика птиц, ни воя ветра, ни плеска далекого ручья. Наверное, именно это и натолкнуло на мысль, что все окружающее нереально.</p>
<p>Однако лес не был безлюден. Помимо меня в нем оказалось еще одно существо, невероятно могущественное и древнее, как сам мир. Или, по крайней мере, ему хотелось таким казаться.</p>
<p>Что самое удивительное, было немного тревожно, впрочем, это не походило на страх. Скорее я даже с нетерпением ожидал нашей встречи, будто от подобного зависела моя дальнейшая участь. И вскоре различил фигуру, осторожно пробирающуюся сквозь густую чащу.</p>
<p>С виду — обычный человек: средний рост, простое русское лицо (даже отдаленно знакомое), усталые добрые глаза. Но тем же внутренним чутьем я понимал, что с ним что-то не так.</p>
<p>— Миша, — поднял он руку, приветствуя меня. Ладошка оказалась одновременно маленькой, как у ребенка, и сморщенной, как у старика.</p>
<p>— Привет, а ты…</p>
<p>— Не прикидывайся, ты догадался.</p>
<p>— Гаруспик, — выдохнул я.</p>
<p>— Да, сложное слово, почти позабытое, — человек выбрался из чащи ко мне, отряхивая ладно скроенную одежду. Только теперь я понял, что он облачен в серо-синий, очень знакомый китель, рубашку, завязанный галстук и выглаженные брюки. Забавно, но его лицо при этом разглядеть по-прежнему не удавалось.</p>
<p>— Ты пытаешься понравиться мне? — я даже улыбнулся. — Я вспомнил, на кого ты похож. На одного из молодых оперов из Твери, не помню его имени.</p>
<p>— Олег Селезнев, — выдохнул гаруспик. — Тебе он казался толковым парнем, к тому же ты редко о нем вспоминал, вот я и решил…</p>
<p>— Плохо начинать знакомство с обмана. И одежда… очень трудно путешествовать по лесу в парадной милицейской форме.</p>
<p>Существо передо мной издало какой-то едва различимый звук, который при желании можно было спутать и со спускаемым из шарика воздухом, и с шипением разъяренной змеи. Впрочем, свою форму и обличье он поменял. В одно мгновение из приятного мужчины средних лет гаруспик превратился в замотанного в кучу разной одежды коротышку. Словно лук из детской загадки. Правда, раздевать я его не собирался, как и разглядывать лицо, спрятанное под капюшоном. Понял, что это уже бесполезно, коротышка не желал его показывать.</p>
<p>— Чего ты хотел? — спросил я.</p>
<p>Вот всем мужчинам пеняют, что мы жуть как не любим прелюдий. Что тут скажешь? Все правда. Я был в этом плане максимально среднестатистическим, поэтому не собирался ходить вокруг да около.</p>
<p>— Я хочу справедливости. И вижу человека, который хочет того же. Ты не как остальные рубежники, у тебя нет желания обогатиться за чужой счет или стать сильнее, идя по головам слабых.</p>
<p>— Да, кое-кто уже говорил мне, что я межевик.</p>
<p>— Отщепенцы, — кивнул коротышка. — Они близки мне по духу, но не согласятся на то, что я замыслил. Страх — мой верный друг, но его в них слишком много для задуманного.</p>
<p>— Если ты пришел ко мне, я, стало быть, соглашусь?</p>
<p>— Да. Потому что захочешь сохранить человеческие жизни. Потому что не будешь желать смерти и нечисти. Ибо если я пойду один, будет много крови.</p>
<p>— Так не ходи, — пожал я плечами.</p>
<p>В моем мире все было просто. Если что-то ведет к глобальному звездецу, этого делать не надо. Жаль, что не все придерживались моей философии.</p>
<p>— Я не могу бросить Девану, — эмоционально ответил гаруспик. — Если рубежники сломают ее, если подчинят своей воле, то баланс будет нарушен, начнутся войны и прольется еще больше крови. Но если ты поможешь мне освободить ее, мы уйдем и все станет как прежде.</p>
<p>Вообще, несмотря на вот эти все фокусы с перевоплощением, говорил гаруспик вполне здравые вещи. Вопрос был только в одном — можно ли ему верить? Я и в прошлой, чужанской жизни не полагался на слова первого встречного, а рубежники вообще здорово подорвали во мне веру в человечество.</p>
<p>Благо, судьба в очередной раз меня выручила, разрешив не делать выбор, который делать не хотелось. И без того крохотный гаруспик внезапно согнулся в три погибели, а после резко выпрямился, вдруг став ростом почти с меня. Капюшон слетел с него, и моему взору предстал старик. С редеющими волосами, огромными ушами и мясистым носом. Он протянул ко мне свою дрожащую худую руку, сплошь покрытую пигментными пятнами, словно тонул и пытался спастись. А после прошептал чуть слышно: «Помоги».</p>
<p>Пока я пребывал в состоянии полного шока, старик повторил просьбу. Вот только не конкретизировал, что именно мне нужно сделать. Третьего раза не случилось. Собеседника вновь тряхануло, точно тот влез в трансформаторную будку, после чего отбросило в сторону. А на ноги уже поднялся знакомый мне крохотный товарищ, спешно натягивая капюшон на голову.</p>
<p>— Это тот, чье тело ты занял, — догадался я.</p>
<p>Ответом мне был уже знакомый звук — шелест сухой травы или свист ветра. Гаруспик злился.</p>
<p>А мне вдруг стало необычайно легко. Теперь появилось полное понимание того, что все происходящее вокруг нереально. Только сейчас я вспомнил, что вообще-то сплю. Так, давайте мыслить логически. Если сон мой, то и я, получается, здесь главный?</p>
<p>Стоило об этом подумать, как неведомая сила сорвала гаруспика с места и потащила в чащу. А я понял, что разговор закончен.</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Пробуждение было странным. Я не очнулся в поту, рывком подскочив в кровати, не открыл глаза в состоянии сонного паралича, не в силах сдвинуться с места. Просто проснулся и еще с минуту разглядывал беленый потолок. Однако ощущение невероятной реальности той нереальности все не покидало меня.</p>
<p>Я поднялся, сходил на кухню и попил воды, ненароком разбудил жирилу. И дело было не только в чутком сне Виктора или моей невероятной шумливости. Просто у нечисти существовал условный рефлекс: она открывала глаза каждый раз, когда кто-то заходил на кухню — это уже проверено временем.</p>
<p>На сей раз жиртрест даже не пропищал, что всем надо выйти из Сумрака, потому что работает Ночной Дожор. Все еще чувствовал свою вину за вчерашнюю проделку. Ну это и к лучшему.</p>
<p>Я вернулся в кровать, но до утра так и не сомкнул глаз, сон все не шел из головы. Более того, мне бы вроде забыть детали, но я раз за разом прокручивал в голове разговор, и будто бы даже находил все новые нюансы.</p>
<p>Ближе к семи утра я все же поднялся. Рука, зараза такая, опять противно ныла. Я сделал зарядку, но лучше так и не стало, и было даже понятно почему. Природа боли в конечности являлась не физиологической. А на что ты, Михаил Евгеньевич, надеялся? Записался в спасатели, так и работай, без перерывов и выходных.</p>
<p>— Миша, тебе помочь завтрак приготовить? — сразу спросил жиртрест, как только я вышел из комнаты.</p>
<p>Судя по всему, сидел он под дверью не первый час. Вот ведь несчастный раб пищевых привычек.</p>
<p>— Пойдем, научу настоящий омлет готовить.</p>
<p>— Утро вечера мудренее, а хрен с утра длиннее, — раздался сонный голос Колянстоуна.</p>
<p>Мне показалось, что он даже не проснулся, просто мы его чуть потревожили разговором, вот головешка и выдала первое, что пришло на ум. Интересно, а может, к нему весь этот словесный понос именно ночью и приходит? Знавал я одного начальника СК, который после обеденного сна выдавал весьма странные приказы, оттого у нас мужики и шутили, что он с инопланетянами связывается.</p>
<p>На кухне я выдал нечисти чашку, венчик и яйца, а сам поставил чайник. Витя работал без устали, временами заискивающе заглядывая мне в глаза. Ну и старался, само собой, словно пытался приготовить меренговый торт, но забыл, что нужно отделить белки от желтков.</p>
<p>— Посолил? — спросил я.</p>
<p>— Ага. И молока налил.</p>
<p>— Сейчас самое важное.</p>
<p>Я снял чайник с плиты и добавил немного кипятка.</p>
<p>— Вот теперь омлет будет более воздушным. Ты давай, размешивай.</p>
<p>Правда, если судить по взгляду жиртреста, я явно занимался неблагодарным делом. Витя собирался сожрать все подчистую, не особо ориентируясь на вкусовые предпочтения. Зато волшебный аромат омлета разошелся по всему дому, наконец разбудив Колянстоуна.</p>
<p>— Эй вы там, я тоже жрать буду. Витя, чтоб тебя через хрен собачий да поперек дороги, неси меня на кухню.</p>
<p>Я вздохнул. Разве может быть что-то лучше раннего завтрака в приятной компании? Не знаю, надо как-нибудь попробовать, не все же с этими оболтусами есть.</p>
<p>Зато после приема пищи, где мы успели отвоевать себе по хорошей части омлета, а я еще и чай с двумя дубовыми овсяными печеньями попил, встал вопрос о том, чего бы натворить плохого сегодня.</p>
<p>Рука у меня ныла не так чтобы ничего нельзя было сделать, но достаточно сильно, чтобы перестать жить комфортно. Короче, надо в ближайшее время кого-нибудь спасти, хоть на полкарасика. Вот тоже мне хист достался. Как можно специально спасти нечисть? Не самому же подстраивать ситуации, опасные для жизни кикимор и бесов? Почему-то сразу вспомнились шиномонтажники у въезда в Тверь, которые специально разбрасывали кривые гвозди-сотки неподалеку от своего гаража. И первое время даже работало — клиенты проезжали сто метров, понимали, что пробили колесо, и заруливали в «шинку». Правда, все хорошее рано или поздно заканчивается. А так как время тогда было лихое, у милиции и без того проблем хватало, недовольное население устроило незамысловатый самосуд. «Шинку» не сожгли (и на том спасибо), но бока горе-предпринимателям намяли, одному даже селезенку удаляли.</p>
<p>Я решил, что лично заниматься поиском нечисти, которой нужно помочь, конечно, можно, только будет все это долго. И не факт, что закончится успешно. Вот ночницу тоже можно было спасти, но она бы продолжила множить энтропию и убивать людей. Значит, надо поговорить с тем, кто знает кучу нечисти и понимает, кому можно помочь, а кому не стоит. И у нас тут как раз был такой поблизости. Шига еще настоятельно просил, чтобы я с ним познакомился.</p>
<p>— Колясик, сегодня мы едем на смотрины к Оковецкому лешему.</p>
<p>— К Оковецкому? — как-то сразу приуныла головешка.</p>
<p>— Я вообще ожидал не такой реакции. Как ты там говорил, что как Герасим, на все согласен?</p>
<p>— Так-то так, да только… Не самое ты простое место для службы Ловчим выбрал. Это же Оковецкий леший, самый старый из всех, жутко древний и могучий. У него самые большие владения во всем Тверском Княжестве. Хотя это у нас есть такие понятия, как княжества, у леших все по-другому. Ну и характер у него соответствующий.</p>
<p>— Я понял, у него все самое большое. По моему опыту значит, что что-то он этим компенсирует.</p>
<p>— Зря веселишься. Все верно Коля говорит, — мотнул башкой Витя. — Наш леший очень древний и суровый. Людей не любит, да и… нечисть не особо жалует. Те, кто посильнее да похрабрее, убежали давно, а остальные просто хоронятся и стараются на глаза лишний раз не попадаться.</p>
<p>Я вспомнил ужас во взгляде жиртреста, когда мы отправились за воеводой в лес. На нем же буквально лица не было.</p>
<p>— Какой я тебе Коля! — принялся бешено вращать глазами рубежник. — Нет, вот верну себе тело, я тебе таких пинков надаю…</p>
<p>— Успокоились, — сказал я. — Делать нечего, как я понимаю, мне по виду деятельности так или иначе придется по этим лесам слоняться. И лучше бы сразу познакомиться с их хозяином. Можно, конечно, оттягивать, да…</p>
<p>— Да это не крайняя плоть, сильно не оттянешь, — вздохнул Колянстоун. — Ладно, я в деле. С этим гусем лапчатым делать что будем? Он ведь как пес, если начал с цепи срываться, то теперь уже не остановится.</p>
<p>— А вот по поводу цепи ты молодец, что напомнил. Витя, сходи, пожалуйста, в душ, почисти зубы, а потом ждем тебя в коридоре.</p>
<p>Жирила, может, и был не самой умной нечистью, но сразу догадался, что дело пахнет керосином. Вот только в данный момент у моего приживалы и моряка подлодки оказалось много общего. Например, деваться ему было некуда. Поэтому он с видом раскаявшегося преступника, понуро опустив плечи, добровольно пошел на заклание.</p>
<p>Я тем временем уже прилаживал наручники к цепям.</p>
<p>— Я видел фильм, который начинался так же, — поспешил вставить Колясик.</p>
<p>Он вообще выглядел чересчур довольным. Я его понимаю: когда происходит какая-нибудь гадость, это отдельный повод для радости.</p>
<p>— Прости, Витя, но ты сам виноват. Бегать по соседям и восстанавливать ущерб — слишком накладно, — сказал я, когда умытый жиртрест вышел из ванной.</p>
<p>— Да не переживай, Миша, у Ломаря и не такое было.</p>
<p>Не знаю, специально Витя вспомнил про своего бывшего хозяина или это был тонкий манипулятивный трюк, но меня проняло. Я даже в какой-то момент хотел отказаться от своей затеи, если бы не Колянстоун.</p>
<p>— Миша, да он тебя специально жалобит. Ты на эту рожу толстую посмотри, на нем клейма ставить негде. Он тебе с три короба сейчас пообещает, а как только мы за порог, сразу побежит пироги соседские жрать. Давай уже, не телься, обвенчали и грешить помчали.</p>
<p>Я кивнул и защелкнул браслеты на запястьях жиртреста. Получилось, кстати, с большим трудом, наручники все равно были не по размеру. Так и придется придумывать что-то вроде кандалов. А то у нечисти синяки останутся, доказывай потом, что ты его не держишь в черном теле.</p>
<p>На всякий случай я подергал цепь — боялся, что раствор не высохнет за ночь. Пока Витя мылся, я даже спускался в подвал и трогал: да, чуть сыроват, но в целом схватился.</p>
<p>— Мы скоро, Витя, не переживай. До леса и обратно.</p>
<p>Ответом был лишь скорбный взгляд, полный обиды и боли. Ей-богу, словно у тебя не нечисть дома живет, а ребенок лет шести, которому ты не купил шоколадку.</p>
<p>Довольным был разве что Колясик, который любое издевательство над жиртрестом считал восстановлением исторической справедливости. Вот только стоило нам выбраться из Ржева, как головешка, лежащая на рюкзаке и глядящая в окно, как-то сразу приутихла.</p>
<p>— Не переживай, — сказал я ему. — На Слове побудешь, пока я с лешим разговариваю.</p>
<p>— Вот это меня и пугает, — ответил рубежник. — Случись что с тобой, так и буду там прозябать.</p>
<p>— Не переживай, рано или поздно это здание все равно снесут. Так тебя там чужане и найдут, придавишь кого-нибудь хистом, заставишь вынести.</p>
<p>Мое ободрение не особо успокоило головешку. Хотя и сам понимал, что в условиях нашей реальности — снос сгоревшего здания в забытом миром Ржеве не будет относиться к категории «рано или поздно». Скорее уж к «когда-нибудь в обозримом будущем, возможно, если совпадет ряд обстоятельств».</p>
<p>Я собрался тошнить до Подворья, а уже оттуда выбираться в лес к знакомому пню. Однако Колянстоун избавил меня от такой участи. По его заверениям, все земли, включая Ржев, принадлежали маркизу, маркизу, маркизу Оковецкому. В смысле, нашему лешему. Так что все, что нам нужно было, — найти подходящий пень и разложить там прихваченный из дома хлеб.</p>
<p>Вот только оказалось, что найти пень — это тоже не вполне тривиальная задача. Я прошел около десяти минут, стараясь не удаляться от дороги, пока наконец Колясик не выдержал.</p>
<p>— Миша, тебе, может, надо в школу для дебилов? У них там три часа на один урок.</p>
<p>— Коля, а тебя давно по лицу били? — вкрадчиво поинтересовался я.</p>
<p>— Давно, — честно признался он. — Но я к чему, у тебя же Невод есть. Закинь его и погляди.</p>
<p>— Он только существ показывает.</p>
<p>— Он показывает все, в чем есть хист. Понятно, что у животных, людей и рубежников его больше, но так можно найти и определенные места, наполненные промыслом. А пни — это же вроде как дверь в дом лешего.</p>
<p>Вообще складывалось ощущение, что Колянстоун усиленно ездит мне по ушам. Но, с другой стороны, чего не попробовать? Я соорудил форму, вдохнул в нее хиста и кинул заклинание перед собой.</p>
<p>С момента первого использования прошло вроде бы немного времени, но я так продвинулся, что даже диву давался. К примеру, сейчас от россыпи движущихся существ закружилась голова. Пришлось несколько раз глубоко выдохнуть, настраиваясь на «нужную частоту». Только после долгого и скрупулезного отслеживания у меня получилось «удалить» быстро мельтешащих существ, оставив в поле зрения лишь неподвижные «вспышки». Теперь уже пришлось работать над формой, и под нужный мне размер попало несколько объектов, ближайший из которых был метрах в ста пятидесяти. К нему и отправился.</p>
<p>— Сработало, — сказал я, глядя на пень.</p>
<p>— Так меня слушай, все время в ферзях ходить будешь.</p>
<p>— Ага, как же. Ну ладно, Колясик, пожелай мне удачи.</p>
<p>— Я не Колясик, я Колянст…</p>
<p>Договорить рубежник не успел, потому что отправился на Слово. Я же вытащил хлеб, аккуратно порезал, помня, что кровь проливать на пень — это самая худшая затея, а после посыпал угощенье солью. Потом положил рядом горсть земли и произнес:</p>
<p>— Дедушко, прими скромный дар от перехожих существ. Без злого умысла и корысти в твои леса входим, а истинно по надобности. И просим дозволения увидеться, чтобы помочь, чем можем.</p>
<p>И ответ не заставил себя ждать.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 6</p>
</title>
<p>Вообще ко всему этому паранормальному трудно привыкнуть. Вот ты прожил больше полувека и приноровился к определенному порядку вещей. К примеру, чтобы появился огонь — надо зажечь спичку, чтобы попасть из одного города в другой — нужно воспользоваться транспортом, чтобы убедить человека — необходимо привести веские доводы.</p>
<p>Как оказалось, рубежный мир на корню ломал всю эту систему. Нужен огонь — подбери подходящее заклинание, для дальних путешествий существовали какие-то мифические чуры, а с людьми вообще самое простое. Не хочет — выплесни хист и заставь подчиниться.</p>
<p>Мозг тяжело переходил на новые рельсы, каждый раз пытаясь обращаться к предыдущему опыту. Вот я ведь знал, что леший может явиться со светопреставлением, а когда оно началось, все равно струхнул.</p>
<p>А как иначе, если вдруг налетевший вихрь начинает гнуть деревья, грозя их обломать, земля под ногами дрожит, а со всех сторон нарастает какой-то инфернальный гул. И в эпицентре всего этого стою я, в надетом наизнанку носке. Надетом, само собой, предусмотрительно.</p>
<p>Все мои инстинкты, включая чувство самосохранения, подсказывали, что самое время сейчас спрятаться, сжаться в крохотный комок и ждать, пока стихия утихнет. А вот новое, рубежное естество твердило другое: «Терпи».</p>
<p>Поэтому я стоял на нетвердых ногах, стараясь думать на какие-нибудь приятные темы, чувствуя при этом, как оцепенело все тело. Становись рубежником, говорили они, разговаривай с лешим, говорили они, будешь жить намного дольше. Ага, если так пойдет, то я через пару лет в дурку попаду.</p>
<p>— А я смотрю, ты не робкого десятка, — раздался скрипучий, как старая дверь, голос.</p>
<p>Я не вздрогнул только потому, что ждал чего-то подобного. Слушал пару секунд свое громко бьющееся сердце, а после обернулся, встретившись глазами с лешим. И, сказать откровенно, проявил все свое хладнокровие, чтобы на лице не появилось ни одной эмоции, а их у меня оказалась масса.</p>
<p>Хозяина здешних лесов трудно было перепутать с человеком. Наверное, потому, что на последнего он если и походил, то невероятно давно. Сейчас… ну даже не знаю, на что оказался похож леший. Наверное, на типичного лешего, если бы рубежники занимались иллюстрацией мифов.</p>
<p>Нет, если очень отдаленно, в темноте, да еще с определенной степенью миопии его можно было принять за заплутавшего путника. Все же фигура у лешего оказалась пусть и крепкой, невероятно кряжистой, словно толстенный корень, но вполне антропоморфной. А вот начнешь вглядываться… Нос приплюснутый, будто вдавленный, глаза крохотные, как свиль на полене, уже меньше похожие на человеческие, брови густые и темно-зеленого цвета. На одной из щек обосновалась колония мелких грибов, что выглядело уже совсем… неприятно.</p>
<p>Леший меж тем вразвалочку подошел к пню, поднял хлеб, понюхал и положил обратно. Я же в это время не сводил взгляда с его босых ног, точнее крепких желтых ногтей, которые свернулись кольцами. Зато теперь я знал, что подарить ему на день лесоруба — маникюрные ножницы. Хотя тут, наверное, сначала надо болгаркой пройтись.</p>
<p>— С чем пришел?</p>
<p>Несмотря на кажущуюся неповоротливость, леший обернулся резко, вперив в меня свой тяжелый взгляд. Вот интересно, глазки крохотные, точно две бусины, а столько силы в них, что двинуться не можешь. Будто тебя наковальней придавили.</p>
<p>— Представиться. Великий Князь Тверской назначил меня Ловчим здешних земель.</p>
<p>— Это за какие же грехи тебя сюда сослали? — вдруг совсем по-отечески, будто бы даже сочувствуя, произнес леший.</p>
<p>— Оказался не в том месте, не в то время.</p>
<p>— Ну смотри, правило у меня простое: слушайся, советуйся, и все будет ладно. А нет, так и голова с плеч.</p>
<p>— Ты уж извини, дедушко… — сказал, а сам понял на уровне чувств, что это слово лешему не подходит. — Но у меня начальников хватает. И ты, видимо, меня не понял. Я всего лишь отрекомендоваться пришел, поговорить о возможном сотрудничестве, а не…</p>
<p>Досказать я не успел, потому что леший рывком оказался рядом со мной. В нос ударил дух сырой коры, мокрой шерсти дикого зверя, прелого мха, черемухи и трухлявого пня. От сумасшедшей смеси всех этих запахов разом закружилась голова, хотя, может, меня повело и от другого. Раньше леший представлялся коротышкой, а вот теперь он глядел на меня своими глазами-бусинами сверху вниз.</p>
<p>— Не боишься, что прямо сейчас тебя здесь прикопаю? У меня много мест есть, где рубежника можно схоронить.</p>
<p>Хорошо, что он не смотрел на колени, которые чуть подрагивали. Вот ведь, думал, на старости лет, что уже ничего не боюсь. Бывало, в одной комнате с такими закаленными рецидивистами оставался, что на них и клейма ставить негде. А даже чего-то, отдаленно напоминающего беспокойство, в душе не возникало. Но куда им до хозяина леса! Тут страх был какой-то неизведанный, который даже объяснить нельзя.</p>
<p>Да еще вдобавок создалось ощущение, что я вроде мухи в янтаре. Не сразу до меня дошло, что вот это нечто маслянистое вокруг — промысел лешего, который он разлил в воздухе. Да, такую сильную нечисть встречать еще не приходилось.</p>
<p>— Волков бояться, в лес не ходить, — ответил я с большим трудом. — Да только едва ли ты меня убивать станешь. Я Ловчий, княжеский человек…</p>
<p>— А я лешак Оковецкий! — неожиданно прогремела нечисть.</p>
<p>И снова засвистело, закряхтело вокруг. Я даже от страха чуть не совершил откровенную глупость — пытаясь удержаться, почти схватился за нечисть. Отдернул руку в последний момент.</p>
<p>— Да знаю, знаю, самый сильный леший во всех здешних землях! — успел крикнуть я.</p>
<p>Как оказалось, комплименты любят не только женщины за сорок, но и древняя могущественная нечисть.</p>
<p>— Во многих землях, — уже спокойно ответил хозяин леса.</p>
<p>— Вот потому и говорю, что тебе резона все это терять ради одного рубежника нет.</p>
<p>— С чего же ты решил, что я все это могу потерять? — расхохотался леший, хотя звук у него получился утробный, будто сова ухает.</p>
<p>— Не сказать что очень хорошо знаю Великого Князя, виделся с ним всего раз. Но, как понял, он человек себялюбивый. И если вдруг узнает, что его человека убила нечисть, пусть и весьма могущественная, то просто так этого не оставит.</p>
<p>— Я не простая нечисть, я Оковецкий лешак!</p>
<p>Вот заладил, словно попугай.</p>
<p>— Да понял, понял.</p>
<p>Страх отпустил, и теперь пришла небольшая слабость, которая бывала каждый раз, когда адреналин уже пробежался по крови. Ноги и руки стали ватными, больше всего на свете хотелось сесть, хоть на тот же пень, где до сих пор лежал хлеб. Я сделал пару шагов в сторону и облокотился на ближайшее дерево.</p>
<p>— Просто он тоже парень непростой, понимаешь же, сколько под ним рубежников. Он отправит их выяснять, что случилось. И что, их тоже прикопаешь? А открытое противостояние, ты уж извини, но едва ли вытянешь. Я видел его ратников, там кощеев — как грязи. А еще есть и покруче ребята. И это все из-за маленького меня. Едва ли оно стоит того?</p>
<p>Забавно, но я впервые за все время осознал, что ходить под князем действительно круто. Чуть что, сразу можно перевести все стрелки, мол, с главным разбирайтесь. Аналогии с организованной преступностью, которая цвела пышным цветом во время моей работы, проводить не стал. Чтобы не портить настроение.</p>
<p>— Но я вообще к тебе со всей душой, — продолжил я петь соловьем, чувствуя, что вот уже и слабость прошла. — Могу быть полезен.</p>
<p>— Чем ты можешь быть полезен? — с явной насмешкой спросил леший.</p>
<p>— Информацией. Я то тут бегаю, то там, много слышу, много вижу.</p>
<p>— Ты хоть представляешь, сколько под моим началом земель? Сколько я через птиц вижу, через зверей слышу, через нечисть чувствую?</p>
<p>— Это в своих землях. А если у других леших?</p>
<p>— До них мне и дела нет, — отмахнулся он кривой рукой, больше похожей на ветку. — Пусть своей чепухой там занимаются.</p>
<p>— Ну смотри, я хотел про подробности мертвой нечисти у Борковского лешего рассказать.</p>
<p>Если начистоту, никаких именно «подробностей» у меня не было. Однако после беседы с тверским хозяином у меня сложилось впечатление, что между собой нечисть не особо общается и никакой цеховой солидарности у них нет. И, судя по взгляду Оковецкого товарища, попал в точку. Понятное дело — нет ничего лучше, чем послушать, чего там случилось плохого у соседа, когда у тебя все хорошо.</p>
<p>— Ну чего там у Борковского? — будто бы нехотя спросил леший.</p>
<p>— Я думал, ты знаешь. Нашли гору трупов нечисти. Грудь и головы переломлены, хисты выпиты. Словно кто-то их досуха выжрал.</p>
<p>— Борковский сроду баламошкой был, не чета настоящим лешакам. Больно много с людьми дружбу водит, оттого лес без порядка. Разве можно не заметить, что у тебя нечисть пропадает? У меня бы подобного сроду не случилось.</p>
<p>— Да в том-то и дело, что здесь и твои земли замешаны. Сюда след ведет.</p>
<p>— Это как?</p>
<p>Я замолчал, словно задумался, озвучивать ли свои подозрения или нет. На самом деле, просто набивал себе цену.</p>
<p>— Ну вот я скажу сейчас, а что мне с того?</p>
<p>— Вот в этом вы все, люди, — презрительно бросил лешак. — Вечно свою выгоду ищете.</p>
<p>— То ли дело вы, нечисть, помогаете всем по велению сердца, — усмехнулся я.</p>
<p>— Ну и чего ты хочешь?</p>
<p>— Информацию за информацию. Я тебе все подробности про произошедшее у Борковского лешака…</p>
<p>— Какой он лешак? — фыркнул собеседник. — Он как раз леший. Немногие могут зваться лешаками. Он так, лист лопуха, которым люди подтираются.</p>
<p>Меня подобное сравнение покоробило. Не только из-за низкой художественной составляющей. Вот, к примеру, у нас были соседи из центрального РОВД. Смотрели на нас как на мух, ползающих по объектам жизнедеятельности организмов. Но у меня бы никогда язык не повернулся назвать их… как-то не очень хорошо при посторонних. М-да, прогнило все в лесном королевстве.</p>
<p>— Так вот, я все рассказываю про Борковского лешего и его связь с твоими владениями, ты мне про Девану.</p>
<p>Думаю, если бы сейчас лешак пил пиво, он бы точно поперхнулся. Потому что глаза-бусины вдруг стали гораздо больше, чем прежде. Да и сама нечисть подалась вперед:</p>
<p>— Ты откуда про Девану слышал?</p>
<p>— В книжке одной прочитал. Ну так что, по рукам?</p>
<p>Леший скривился.</p>
<p>— Вот еще не хватало того, чтобы с людьми ручкаться. Ну да ладно, будь по-твоему.</p>
<p>— Так вот, как я говорил, головы и грудь раздроблены, словно их раздавили чьи-то массивные челюсти, — продолжил я свой рассказ. — Я такие повреждения уже видел, как раз недалеко от Ржева, на трупе рубежника. Слышал, как в твоем лесу недавно Лешу Ломаря убили?</p>
<p>— Мне эти имена ни о чем не говорят, — мотнул головой леший, словно мой вопрос оказался мухой, от которой можно было легко избавиться. — Про заварушку помню. Сойка на хвосте принесла.</p>
<p>Мне отчего-то показалось, что это не фигура речи.</p>
<p>— Да, Ломаря убила нежить. Она же, если судить по ранам, разобралась с нечистью близ Твери. И что-то мне подсказывает, что вполне могла вернуться сюда.</p>
<p>— Нежить — это дела рубежников, я туда не суюсь, себе дороже, — вновь отмахнулся леший. Я вообще заметил, что это его любимое движение. — Пока в мои не вмешиваются, все хорошо.</p>
<p>А я задумался, ведь тот, кто создал эту хреновину и кто имел возможность прохода в библиотеку местного воеводы, это все знал. Помнится, когда я только появился, говорили, что ужасный зверь убил несколько рубежников и нечисть. Надо, конечно, порасспрашивать, какую именно, но что-то мне подсказывало, что нечисть была исключительно городская. Злодей четко понимал, что ему нельзя ссориться с Оковецким лешаком, который поднимет бучу, надо сохранять нейтралитет, раз этот товарищ не суется в дела людей. Наверное, поэтому он и сбежал в тверские леса, чтобы откормить раненую нежить.</p>
<p>— Мне казалось, что тебе будет интересно об этом услышать, — пожал плечами я, чувствуя небольшое разочарование.</p>
<p>— Интересно, — с некоторым запозданием признался леший, чем меня удивил.</p>
<p>— Тогда, может, и про Девану расскажешь?</p>
<p>— Да что тут говорить, — пожал плечами лешак. — У нее много имен, в этих лесах ее знали как Девану. Она из старых богинь. Из наших, из лесных.</p>
<p>— Старых богинь? — удивленно пробормотал я.</p>
<p>— Которые появились еще до рубежников. Считалось, что они должны следить, чтобы в природе все правильно было. Да потом… Кто знает, что случилось. Одни говорят, что рубежники появились, потому старые боги на второй план отошли. Другие — что старые боги как раз стали слабыми, люди в них верить перестали, потому рубежники и возникли.</p>
<p>— А кто прав?</p>
<p>— Кто ж теперь разберет? Много старых богов просто исчезли. А те, кто остались… Кто схоронился, ушел так далеко, что туда ни один смертный не доберется, другие вроде в спячку впали. Но не Девана.</p>
<p>Леший замолчал, и на его лице впервые за все время промелькнуло нечто вроде сожаления.</p>
<p>— Многие лешаки думали, что она встанет над нами, некоторые даже на поклон ходили, да только Деване подобное неинтересно. Пришлось нам другого хозяина искать, поближе к лесу, к чаще. А что до Деваны, то промысел ведает, где она сейчас. Странствует по миру.</p>
<p>У меня мозг взрывался от обилия услышанной информации. К примеру, я узнал, что существовали старые боги, которые, получается, были явно могущественнее самых сильных рубежников, раз нечисть пыталась спрятаться под их крыло. Что еще? Ну, к примеру, что у самих леших тоже есть хозяин. Мне казалось, что круче этих древовидных человечков только яйца. Какое там!</p>
<p>Мне бы сейчас сесть, да за кружкой чая обстоятельно все обмозговать. Да вот разговор на паузу не поставишь.</p>
<p>— А что, если рубежники смогут пленить Девану?</p>
<p>— Это невозможно, — решительно мотнул головой леший. — Старые боги на то и боги, что ни кощеям, ни кронам с ними не совладать. К тому же отец Деваны знал о вздорном характере своей дочери, потому создал ей верного хранителя. Если что с девой случится, он придет и поможет.</p>
<p>— Ну все-таки, что будет, если пленить Девану?</p>
<p>— Если какие-то глупцы заневолят богиню… — склонил голову на бок леший, явно раздумывая. — Не знаю, сколько у нее сил осталось. В былые времена стоило ей подать голос, как всякая нечисть неразумная ухо поднимала, слушала. Да и разумные недалеко ушли. За столетия без старых богов мы приучили зверье и нечисть к своему слову. Но если вернется старая богиня, да под действием чужой воли кинет клич, то многие и откликнутся. А может, и кто из старых богов проснется.</p>
<p>Леший почесал макушку, правда, звук вышел неприятный, будто об пень скреб, но все же подытожил:</p>
<p>— Ничего хорошего точно не случится. Война будет. Между нечистью и рубежниками. Или между нечистью и другой нечистью. Тут надо думать, куда эту силу направить.</p>
<p>Оковецкий лешак замолчал, впервые поглядев на меня как-то подозрительно. Словно о чем-то вдруг догадался.</p>
<p>— А ты, рубежник, про Девану зачем спрашиваешь?</p>
<p>— Ради спортивного интереса. Имя услышал, вот и решил полюбопытствовать, — я для убедительности развел руками. — Признаться, я о существовании старых богов даже не подозревал.</p>
<p>— Да не бери в голову, — отмахнулся леший. — Большей частью все сказки, уж и свидетелей почти не осталось. Я сам только одного старого бога знаю…</p>
<p>Правда, сказав это, он нахмурился. Будто не хотел разбалтывать секрет, а я его разговорил.</p>
<p>— Болтаем много. Все, стало быть, познакомились. В лесу веди себя хорошо, меня попусту не беспокой. Я этого не люблю. Да и людей не особо жалую.</p>
<p>— Понял, принял. Было приятно познакомиться, дедушко.</p>
<p>— Никакой я тебе не дедушко, так и зови, лешаком. Бывай…</p>
<p>Он шагнул за дерево и исчез. Я только с большим запозданием прокричал уже в пустоту:</p>
<p>— Если вдруг помощь нужна какая-нибудь, с нечистью там или вообще, то обращайся! Помогу, чем смогу!</p>
<p>Ответа не последовало. Вот ведь лопух, совсем забыл про свою руку и хист. С другой стороны, как тут не вылетит все из головы, когда такое услышал. Значит, это точно был не сон. Гаруспик явился потому, что кто-то из местных рубежников пленил Девану. Хотя чего тут гадать — учитывая смерть Ридигера-младшего возле кремля, известно кто. Значит, Великий Князь решил устроить большой переполох с нечистью. Только ради чего? И сможет ли, если гаруспик пообещал залить все кровью?</p>
<p>Дела… Вот тебе и отнес в лес хлебушка. Тот, кстати, так и лежал на пне. То ли леший побрезговал моим угощением, то ли забыл про него.</p>
<p>Я развернулся и побрел обратно, к машине. Хотел было вытащить головешку, но он же попросит рассказать, что к чему. А мне откровенничать в лесу сейчас очень не хотелось. Я повернул голову и увидел пустой пень, без единой крошки хлеба. Почему-то именно эта картина, несмотря на услышанное, заставила улыбнуться. Ничего, я стажера Нечипуренко выучил по форме обращаться, и с этим лешим мосты наведу. Осталось только понять, что делать с гаруспиком. И надо ли с ним что-то делать?</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 7</p>
</title>
<p>Ничего внятного мне Колянстоун сказать не смог, с другой стороны, я не особо и ожидал от него какого-то весомого совета. В этом плане я предпочитал надеяться на себя. Да, в случае неудачи едва ли получится спихнуть на кого-то ответственность, зато и на выбор решения никто, кроме тебя, не повлияет.</p>
<p>Что мне стало совершенно ясно — намечается глобальная заваруха. Получится ли в ней не принимать участие? Не знаю. Лично я искренне надеялся на подобный исход. Но в то же самое время понимал, что должен быть запасной план, если отсидеться в богом забытом Ржеве не удастся. Да как выяснилось, не таком уж и забытом, у нас тут вон какой леший!</p>
<p>Итак, что мы имеем? На одной стороне гаруспик, который вообще хрен пойми что. Вроде как материализация хиста, захватившая тело какого-то старика. Пусть так. Чего он хочет? Да сущие пустяки: освободить Девану, какую-то старую богиню, которую захватил Великий Князь.</p>
<p>На другой стороне, собственно, Рюрикович, у которого на богиню имеются самые серьезные планы. Вопрос: какие именно? Что я вообще знаю об этой Деване? Да почти ничего. Она из лесных, как заверил меня Оковецкий лешак, что бы это ни значило. Может навести немного суеты среди разумной и неразумной нечисти. К примеру, призвать их. Главный вопрос: почему она не сделала этого до сих пор?</p>
<p>Ладно, едем дальше. Как с этим можно работать? Для чего управлять нечистью? Они и так загнаны почти под шконку и боятся лишний раз нос высунуть, потому что рубежники правят бал. Натравить одних на других? Опять же, здесь должна быть какая-то выгода.</p>
<p>А что, если… Если бы нечисть вдруг массово вторглась на территорию соседского княжества и устроила там полную вакханалию? Такую, что ратники ничего не смогли бы сделать. И тогда под шумок на белом коне появляется Великий Князь Тверской, чтобы спасти соседей за определенную плату. Или, чего хуже, решает оттяпать кусок земли. Да что там, можно и полностью княжество к себе присоединить. Не знаю, читал ли Рюрикович Макиавелли, но вариантов имелась масса, один хуже другого.</p>
<p>Никакой рефлексии по поводу «свой-чужой» у меня не возникло. Великий Князь, несмотря на то, что я был вынужден фактически работать на него, для меня своим стать не успел. Случись подобное с той же Анной, я бы еще чуть засомневался и то не факт, что кинулся помогать, при всем моем расположении к воеводе. Тут дело не в хороших манерах или симпатии, а в собственной жизни.</p>
<p>— Не было печали, хрен стоял, да тот сломали! — раздалось откуда-то возмущенно и почему-то снизу.</p>
<p>Я не сразу понял, что стою на обочине. Нет, раньше на работе часто говорили, что у меня с многозадачностью есть определенные проблемы. Видимо, размышления настолько захватили мою несчастную голову, что вести машину больше не представлялось возможным, вот я и притулился возле дороги. Причем остановился слишком резко, и рубежник полетел вниз. Надо как-то приучиться его пристегивать, что ли?</p>
<p>— Прости, Колясик, задумался.</p>
<p>— Миша, я ничего не хочу сказать, но после знакомства с тобой синяков в моей жизни стало значительно больше.</p>
<p>— Но и интересного тоже, ведь так?</p>
<p>— Скорее разнообразного. В один день заморские суши, в другой от мертвого осла уши. Ну ты меня поднимать вообще будешь или как?</p>
<p>— Да, извини.</p>
<p>Я снова приспособил головешку на рюкзаке, который теперь катался в машине исключительно в качестве сиденья для Колянстоуна, и продолжил размышлять.</p>
<p>Получается, передо мной вполне легко может встать выбор — помочь гаруспику освободить богиню и тем самым пойти против Князя или примкнуть к Рюриковичу и выступить против защитника Деваны.</p>
<p>— Колясик, поправь меня, если я где-нибудь ошибаюсь, — заговорил я. — Но когда становишься княжьим человеком, то ты клянешься служить Князю во благо его и людей…</p>
<p>Я загнул один палец, после чего продолжил.</p>
<p>— Обнажать свой меч, если Князь призовет, — следом отправился второй палец. — И не переступать законов.</p>
<p>К двум имеющимся присоединился третий палец.</p>
<p>— Если на наши земли нападут, то обязан явиться на защиту, — заметила головешка. — Но это тоже, по сути, попадает в категорию «обнажать меч».</p>
<p>— Получается, пока он тебя не призвал, ты волен делать все что хочешь. Даже идти вразрез с официальной политикой партии, если только это не навредит людям Князя.</p>
<p>— Миша, че-то мне это ни хрена не нравится, — всерьез заволновался Колянстоун. — Ты чего задумал?</p>
<p>— Пока ничего, так, рассуждаю.</p>
<p>— Миша, скажи. На хрена попу наган?</p>
<p>— Не знаю, — внезапный вопрос сбил меня с толку.</p>
<p>— Чтоб отстреливать цыган, — закончил Колянстоун. Так вот, наган здесь — кроны княжеские, а ты — цыган.</p>
<p>— Звучит не очень гуманно.</p>
<p>— Да мне плевать, как это звучит. Миша, ты пять раз подумай, если решишь против… — он затих, словно понял, что нас могут подслушивать. — Ты лишний раз пораскинь, чем сможешь, если хочешь против Князя выступить. Фарш обратно не прокрутишь.</p>
<p>— Не учи ученого, — ответил я.</p>
<p>Хотя у самого на душе было более чем муторно. И в первую очередь из-за того, что выбор делать вообще не хотелось. Вот будь я Кирпичом или Ридигером, отошел бы в сторону и сделал вид, что все это меня не касается. Ну, хочет Князь большой крови, что я могу поделать? Беда была как раз в том, что в данном случае мог.</p>
<p>Вопрос на засыпку: сколько погибнет рубежников, если гаруспик схлестнется с ними? Ответ: много.</p>
<p>Так или иначе, вопросы спасения мира, богини, княжества и всего остального я решил оставить на потом. Сейчас меня больше интересовало, как там мой жиртрест, закованный в наручники? Не смог ли выбраться? Гудини по сравнению с Витей, когда тот хотел жрать, был просто маленьким расшалившимся мальчишкой.</p>
<p>Однако я все же предварительно заехал на рынок, чтобы купить мяса и овощей. Конечно, большая часть всего этого будет благополучно принесена в жертву бездонному чреву жиртреста, но это не значит, что я должен плохо питаться.</p>
<p>Единственное, что меня расстраивало, — деньги стремительно таяли. Новых дел по моему профилю не было, основные средства я перевел дочке, так что в ближайшее время надо бы всерьез обеспокоиться буржуазным накоплением капитала. Нет, было несколько монет лунного серебра, которые в случае чего можно обменять на чужанские банкноты. Но Колянстоун рекомендовал мне этого не делать. Как я понял, обмен серебра на бумажки происходил довольно легко, а вот провернуть все в обратном направлении виделось практически невыполнимой задачей.</p>
<p>На рынке я купил говядины и свинины и прямо там же попросил перекрутить на электрической мясорубке. Покупной фарш не нравился, его делали обычно более жирным, чем я любил, а самому мучаться с мясорубкой не хотелось. Наверное, это что-то возрастное — постепенно начинаешь ценить свое время. А так раз — и все готово, приедешь домой и надо лишь налепить котлет и кинуть на сковороду.</p>
<p>Сегодня Витя обрадовал. Он встретил меня там, где я и хотел, — в коридоре, гремя цепями, как кентервильское привидение. Значит, моя уловка сработала и теперь соседские куры будут в полном порядке. Хоть какие-то приятные новости за последнее время.</p>
<p>— Миша, давай скорее кушать! В животе урчит.</p>
<p>— Отлично съездили, Витя, с лешим познакомились, много чего узнали, все вопросы утрясли. Спасибо, что спросил.</p>
<p>— Миша, ты прости, но я, когда голодный, не могу ничего слушать.</p>
<p>Я подошел и отпер наручники.</p>
<p>— Чистишь картошку, раз только ее ты не ешь, а я пока пожарю котлеты и сделаю салат.</p>
<p>— Еще и ждать! Я думал, вы что-нибудь готовое уже привезли.</p>
<p>— Хрен тебе на рыло, и того бы много было, — парировал Колянстоун. — Ты берега-то видь, нечисть. Нет, Миша, ты смотри, че делается, мы его кормим-поим, а он еще претензии высказывает?</p>
<p>Что самое забавное, в данном случае с головешкой я оказался согласен на все сто. Может, оттого рубежники так к нечисти и относятся, что у каждого когда-то был свой жиртрест?</p>
<p>Хотя после высказанного Витя как-то более смиренно отнесся к своей участи. Он даже побежал (действительно побежал) чистить картошку на пюре, а я помыл руки и принялся готовить котлеты.</p>
<p>— Мясо свежее, — потянул носом воздух Витя под аккомпанемент урчания живота. — Где брал? На рынке? Лучше всего у Шамиля. Я когда жил рядом, все время у него э…</p>
<p>— Подворовывал, — подсказал я нужное слово.</p>
<p>— Экспроприировал, — вывернулся Витя.</p>
<p>Вот ведь тоже, научил на свою голову.</p>
<p>Но, что удивительно, жиртрест работал споро. Всего за пару минут он начистил целую кастрюлю картошки, а таких рекордов я даже в армии не видал. И несмотря на мои возражения принялся крошить овощи на летний салат, все время поглядывая на сковороду с шипящими котлетами и с ловкостью фокусника поедая по ходу огурцы.</p>
<p>— А хлеб-то еще теплый, — протянул Колянстоун, явно издеваясь над жиртрестом. — Миша, натрешь мне корочку чесночком?</p>
<p>Нечисть только завистливо вздохнула, жадно глядя на кирпичик ржаного. Я уже разобрался с кастрюлей картошки и поставил ее на плиту, когда телефон зазвонил. Это произошло так неожиданно, что я даже вздрогнул. Нет, я по-прежнему перед сном ставил мобильник на зарядку, но использовал последний скорее в качестве часов. От дочери все равно никаких вестей, а больше я едва ли был кому-то нужен.</p>
<p>— Добрый день, Амир Билалович.</p>
<p>— Здравствуй, Мишенька. Я тут по поводу твоей просьбы.</p>
<p>— Есть какие-нибудь результаты?</p>
<p>— Обижаешь. Есть, конечно, ты как, подъедешь?</p>
<p>За моей спиной послышался какой-то шум. Я повернулся и увидел Виктора, пожирающего котлеты прямо со сковороды. Жиртрест обжигался, из его глаз текли слезы, но вместе с этим он не переставал уничтожать недоготовленный обед. На нечисть ругался Колянстоун, впрочем, без особого успеха. Я показал парочке кулак, а сам продолжил разговор.</p>
<p>— Амир Билалович, а можете скинуть фото дел? Мне нужны только фотокарточки пропавших и информация о том, где они живут. В смысле, жили…</p>
<p>— Ох, Миша, — тяжело вздохнул старик на той стороне трубки.</p>
<p>Я понимал, в чем суть. Не в том, что нельзя разглашать данные предварительного расследования. Если говорить начистоту, то едва ли пропажей пожилых кто-то всерьез занимался. Ну расклеили листовки, опросили свидетелей, да успокоились. Дело было в другом.</p>
<p>Билалычу с трудом давалась борьба с техническим прогрессом, несмотря на все старания. Дети даже подарили ему навороченный Samsung, но его возможности он освоил процентов на десять.</p>
<p>— Я был бы вам очень признателен, а то до вас мотаться не ближний свет.</p>
<p>— Ладно, сейчас попробую. Если получится, пришлю через эту трубку, зелененькую такую.</p>
<p>— Вотсап, — подсказал я.</p>
<p>— Ага. Через него. Хорошая штука, мне кажется порой, что даже слишком хорошая. Как бы не закрыли.</p>
<p>— Амир Билалович, — усмехнулся я. — Кто же его закроет? Это технически невозможно.</p>
<p>— Ох, Мишенька, молодой ты еще, с возрастом оптимизма убавляется. Ладно, жди, сейчас я тут все отправлю.</p>
<p>— Хозяин, слаб! — заголосил Витя, как только я отключился. — Слаб!</p>
<p>— Не переживай, это твоя порция была. Любишь котлеты с прожаркой рэр — твое дело. Сейчас сидишь и наблюдаешь, как другие едят.</p>
<p>Я отварил картошку, сделал пюре, заправил салат и стал с удовольствием предаваться чревоугодию. Наказанный жиртрест смотрел на меня и давился слюной. Колясик, хоть и не отличался хорошим аппетитом, тоже решил пообедать, так что приходилось немного отвлекаться, чтобы покормить его. Но в целом мне понравилось. Я даже уже забыл, когда в последний раз ел вот так, от пуза, не боясь, что у меня изо рта вырвут кусок. Налопался так, что даже из-за стола было тяжело вставать.</p>
<p>— Ладно, — вздохнул я, — доедай.</p>
<p>Наверное, Витя боялся, что я передумаю, поэтому накинулся на оставленное практически со звериной яростью. Ну и ладно, тем более что телефон пиликнул — на него пришло сразу несколько сообщений от Билалыча.</p>
<p>Я открыл прогрузившиеся картинки — всего было четырнадцать пропавших без вести. Раньше «потеряшками» заниматься не приходилось, потому я честно не знал, много это или мало. Просмотрел трех женщин, пятерых мужчин, пока вдруг меня словно током не пробило. На экране телефона появилось знакомое лицо: тот самый массивный нос, большие уши и взгляд побитой собаки. Разве что фотографию сделали лет десять назад, не меньше, во сне старик выглядел более потрепанным. Я сразу набрал своего архивного осведомителя.</p>
<p>— Амир Билалович, это я. Пришлите, пожалуйста, все, что есть на Селиверстова Демьяна Никитича.</p>
<p>— Неужто нашел?</p>
<p>— Существует такая вероятность.</p>
<p>— Сейчас.</p>
<p>Еще через пять минут у меня были практически все сведения. Итак, Селиверстов Демьян Никитич, сорок восьмого года рождения, пропал пять месяцев назад (тут у меня сердце тревожно екнуло). Детей и родственников нет, прописан в деревне Ширяково Калининского района Тверской области.</p>
<p>Что еще? Работал в совхозе «Заволжский» животноводом, после 1973 года — в совхозе «Имени 50-летия СССР». Служил, не судим и прочее, прочее. Короче, очень скучный портрет мужчины, бобылем доживающего свой век.</p>
<p>Значит, ему за семьдесят, одинок, по сути, никому не нужен. Даже пропажу обнаружил сосед, который заметил, что после первого выпавшего снега не появилось следов. Ткнул дверь, а та оказалась открыта, вещи на месте, признаков борьбы нет. Классический висяк. Дед старенький — вполне мог впасть в маразм, а тут еще и лес рядом.</p>
<p>Это я знаю, что именно случилось, но коллеги вряд ли стали разбираться. Выходит, нам надо попросту доехать до Ширяково и осмотреть место жительства того, кто стал гаруспиком. Для чего? Я сам точно не понимал, но складывалось ощущение, что это сделать попросту необходимо. У меня должны были быть хоть какие-то козыри перед гаруспиком. А единственное его слабое место — это именно человеческая оболочка.</p>
<p>— Витя, ты наелся?</p>
<p>Жиртрест замер, глядя на меня, как на врага народа. Явно подозревал что-то нехорошее. И был в этом совершенно прав.</p>
<p>— Да вроде червячка заморил.</p>
<p>— Может, в туалет хочешь? — поинтересовался я.</p>
<p>— Нет, спасибо, — вжал голову в плечи жиртрест еще больше.</p>
<p>— Тогда изволь прогуляться до наручников. Нам с Колясиком надо проехаться до одного места.</p>
<p>Витя мученически вздохнул, но все же отправился к цепям.</p>
<p>— А куда это мы собрались? — с серьезным видом, явно подозревая, что ничего хорошего наше путешествие не предрекает, спросила головешка. Даже забыла поправить меня насчет своего имени. — У нас и так в последнее время жопа в мыле, голова в дыму.</p>
<p>— Есть зацепка по поводу человека, чьим телом завладел гаруспик.</p>
<p>— Был бы хрен, а беда найдется, — закатил глаза Колянстоун. — Миша, мне кажется, что тебя даже могила не исправит. Договорились же, сидим на берегу и ждем, пока все говно проплывет мимо.</p>
<p>— В оригинале было про труп врага.</p>
<p>— В каком еще оригинале⁈ Миша, ты меня послушай, на хрен этих гаруспиков, не наша война.</p>
<p>— Это как посмотреть, — пожал плечами я. — Да ты не переживай, просто съездим, поглядим. Гаруспика там давно уже нет.</p>
<p>— Может, тогда жирного возьмем? Вдруг на что сгодится?</p>
<p>К моему удивлению, Витя к подобному предложению отнесся негативно. Он затряс всеми подбородками, рванул в сторону, звякнув цепями, и сразу зачастил:</p>
<p>— Миша, вот давайте меня в это не впутывать. Вдруг гаруспик над нечистью власть имеет? Я лучше уж тут, скромненько, в одиночестве. И вам хорошо — под ногами не мешаюсь, и мне.</p>
<p>Я пожал плечами: первый раз встречаю существо, которое лучше останется дома, прикованным к погребу, чем поедет куда-нибудь проветриться. Хотя если заменить цепи на диван, то вполне себе получился бы любой подросток. Наверное, это просто жиртрест очень молод душой.</p>
<p>— Не хочет, пусть не едет, дома всяко безопаснее, — сказал я.</p>
<p>— Смотри, жирный, — недовольно бросил Колясик, пока я подхватывал его на руки. — Чтобы тут ни одна мышь не проскочила, а то накажу.</p>
<p>Я положил головешку на рюкзак, открыл калитку и выгнал машину наружу. Ширяково располагалось километрах в двадцати от Твери, но чтобы попасть туда, надо было сделать небольшой крюк через Южный обход.</p>
<p>— Нехорошо на душе, Миша, — подала голос головешка. — Будто мы обратно не вернемся и Витю больше не увидим.</p>
<p>— Хватит каркать. Все будет нормально.</p>
<p>Я взглянул на свой дом, словно нежащийся в лучах весеннего солнца, еще не зная, что вижу его в последний раз.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 8</p>
</title>
<p>По пути я решил все-таки сделать крюк и навестить Билалыча, хоть для этого и пришлось немного потерять во времени. Раньше я как-то не придавал значения всяким мелочам, но с возрастом понял, как часто старикам не хватает банального внимания. Дети вылетают из родительского гнезда, устремляются навстречу миру, забывая о тех, кто их вырастил.</p>
<p>О Билалыче такого сказать было нельзя — две его дочки, пусть и разъехались в разные стороны: одна с мужем укатила в Питер, другая жила где-то под Москвой, то ли в Красногорске, то ли в Королеве, но вместе с тем часто наезжали к отцу. Жена у архивариуса умерла три года назад, поэтому в Твери он остался совершенно один. Вообще, можно сказать, что мы были с ним очень похожи, разве что я оказался не так сильно помешан на работе, тогда как старик здесь дневал и ночевал.</p>
<p>— Мишенька, приветствую тебя, — неторопливо вышел ко мне навстречу мой знакомый. — Чудесно выглядишь.</p>
<p>— И вы, — бодро соврал я.</p>
<p>А что тут скажешь? Амир Билалович и раньше был маленький, сутулый, глядящий на мир пристально из-под толстенных очков. Вторые такие же постоянно висели у него на шее по причине смешанного астигматизма. Окуляры он надевал так плотно, что я сразу вспоминал старую советскую игрушку в виде накладных очков, бровей и усов. Последние, аккуратно подстриженные, с желтой полосой посередине от сигарет, Билалыч носил уже лет тридцать, если не больше.</p>
<p>Но за год, пока мы не виделись, а лишь изредка созванивались, старик сдал. Это было видно и по морщинам, и по заторможенным движениям, будто он все время пытался уберечь себя от возможного падения.</p>
<p>Мы поздоровались и долго трясли руками, тем самым выражая свою симпатию.</p>
<p>— Да скажешь тоже, я давно старая развалина. А ты вот совсем не меняешься, скажу больше, будто даже помолодел.</p>
<p>— Восьмичасовой сон, зарядка и никакого стресса, — я уже врал так, что меня никто не мог остановить.</p>
<p>Из всего перечисленного изредка в моей жизни была разве что зарядка. Но едва ли она могла как-то сильно обмануть природу. А вот хист, которого в теле плескалось порядочно, совершенно точно имел определяющее значение.</p>
<p>— Да какая зарядка? — махнул рукой Билалыч. — Поздно мне уже меняться. Моя зарядка — сигарета с утра и чашка крепкого кофе.</p>
<p>— Ладно, — примирительно сказал я, протягивая пакет. — Вот, Амир Билалович, это вам.</p>
<p>— Птичье молоко? Помнишь, значит. Ой, спасибо, как раз чай сейчас попью.</p>
<p>Я улыбнулся. Часто Билалычу, как любому незаменимому специалисту, несли выпивку. Порой даже дорогую. Ну а что может любить мужчина в возрасте? Конечно, какой-нибудь коньячок с лимончиком. И жутко ошибались. Билалыч никогда не пил — попробовал в молодости, и ему не понравилось. Ни сам процесс, ни утренние последствия. Но вот сахар в любом его виде, особенно в качестве конфет и заварных пирожных, обожал. Последних я по пути не обнаружил, зато «Птичье молоко» можно было достать в любом приличном магазине.</p>
<p>— Ну как ты, Миша, все частным сыском занимаешься?</p>
<p>— В том числе.</p>
<p>— А за поиск стариков чего взялся?</p>
<p>Пришлось в очередной раз чуть увести разговор в сторону. Ну а что? Впутывать Билалыча в мои проблемы? Нет уж, увольте.</p>
<p>Мы поболтали еще минут пять о том о сем. Как водится, большей частью вспоминали прошлое, где все было хорошо и весело. Конечно, тогда все представлялось по-другому. И веселого в попытках выжить в конце девяностых — начале двухтысячных казалось мало, и хорошего. Но имелся один существенный плюс, который перекрывал все минусы — тогда мы были моложе.</p>
<p>— Ну ладно, пойду я, а то работы выше крыши. У нас тут, сам понимаешь, то олень позвонит, то тюлень. Случается, что помимо основной работы еще всякие задачки подкидывают.</p>
<p>— Угу, бывшие сотрудники звонят, — улыбаясь, поддакнул я.</p>
<p>— Да твои просьбы я так, в фоновом режиме обрабатываю. Но вот несколько дней назад к нам с двумя генералами некто Ридигер приезжал. Сам он, конечно, не представился, но так и я не первый день в органах, пробил.</p>
<p>— Да? — сразу пересохло у меня во рту. — И что он?</p>
<p>— Просил найти какого-то Зрака. Больше у него ничего не было, ни имени, ни адреса, только погоняло. И генералы эти твердят: «Надо поспособствовать, изыскать все возможности, они, если что, в долгу не останутся». Ага, знаю я этих товарищей, с три короба наобещают, а потом зимой снега не выпросишь.</p>
<p>— Так что с Ридигером? — попытался я вернуть Билалыча к нужной теме.</p>
<p>— Так ничего. Я перерыл все, но никакой информации не нашел. Думал, придут, по шапке дадут, так нет, молчат. Словно и не приезжал никто. Странно, да?</p>
<p>— Странно, — на автомате повторил я, впрочем, размышляя о судьбе бизнесмена. И в груди неприятно кольнуло. Эх, ну попросил же его никуда не лезть.</p>
<p>— Ладно, Мишенька, спасибо, что заехал, уважил старика. Со мной редко кто-то вот так, запросто болтает.</p>
<p>— Приятно было вас увидеть, Амир Билалович. До свидания.</p>
<p>Я пожал морщинистую руку и вернулся в машину, где скучал Колянстоун.</p>
<p>— Что ты, друг мой, так невесел, на березу…</p>
<p>— Коля, помолчи, не до тебя, — завел я движок и сорвался с места.</p>
<p>Собственно, что могло случиться с Ридигером? Что-то очень неприятное. Вариант один — он каким-то образом все-таки выяснил нечто о Зраке. И сунулся туда, куда соваться не следовало. Вот только как и почему Ридигера не сберег его друг?</p>
<p>Чувствовал ли я свою вину во всем этом? С какой-то стороны, да, ведь я рассказал о Зраке и смерти сына. Но не бегать же и пытаться уберечь коммерса от неприятностей? Он мальчик взрослый, сталкивался с разными людьми, имеет обширный опыт. И понимал, что существуют иные уровни власти. На каких-то тебя легче стереть в порошок, чем разбираться и выяснять.</p>
<p>Все это я осознавал, но на душе все равно было как-то гадко. Еще и Колянстоун, которому молчание вообще противопоказано, надулся после моей просьбы поймать тишину. В таком кладбищенском настроении мы и добрались до Ширяково, состоящего из трех улиц, и без особого труда нашли нужный дом.</p>
<p>Ну что сказать, примерно нечто подобное я и ожидал увидеть: почерневший от времени сруб, перекошенный на одну сторону — нижние венцы справа ушли под землю, пара листов шифера съехала, обнажив серые доски обрешетки, стекла мутные, немытые, перекошенная изгородь, заросший огород. За последним, судя по каменной тропинке и голым спицам теплиц, ухаживали, но давно. Ну да, хозяин ведь «потерялся» еще до зимы.</p>
<p>Дом не опечатывали, при этом дверь оказалась лишь плотно прикрытой, пусть и осела — открыл я ее с большим трудом. В нос ударил запах спертого воздуха, старого текстиля, мокрой штукатурки, печной золы и мышей. Что сказать, непередаваемый аромат. Я немного замешкался, но все же разулся — не из-за того, что полы были чистые (куда уж там), а из-за какого-то уважения к некогда жившему тут человеку. Ну что, Демьян Никитич, показывай, как ты обитал.</p>
<p>Жил старик скромно, если не сказать бедно. В прихожей галоши и кожаные сандалии, на кухне древняя клеенка с намертво прилипшим к ней стаканом, сахарница с уже каменным сахаром внутри, пожелтевшая посуда. В единственной комнате панцирная кровать, стол на крашеном, местами облупившемся полу, старинный, еще кинескопный телевизор «Рубин», платяной шкаф и комод, на стене отрывной календарь и застывшие часы с кукушкой.</p>
<p>— М-да… — протянула головешка. — Вот чувствуется отсутствие женской руки. Это что же с ним не так, если ни одна баба за него не пошла?</p>
<p>— Почему с ним должно быть что-то не так? — медленно изучал я комнату, перейдя к комоду.</p>
<p>— Ну смотри, если мужику за тридцать, и он один, то с ним всяко что-нибудь не то. Я не о тебе, ты вдовец и все дела, можно сказать, отмучился. Теперь сам бог велел баб до конца жизни портить.</p>
<p>— Коля, ты когда говоришь, иногда в сознание приходи, — искренне посоветовал я рубежнику.</p>
<p>— А с этим точно какая-нибудь херовина: либо кошек мучает, либо за детишками подсматривает, либо…</p>
<p>— Либо просто так сложилось.</p>
<p>— Да чего сложилось? Смотри сколько баб вокруг, одна краше другой. Я сам, между прочим, три раза женат был.</p>
<p>— Я думал, что ты ничего из прошлой жизни не помнишь.</p>
<p>— Своих женщин я всех помню. Вот была у меня Васька, в смысле, Василиса. Я ее цыганкой Азой называл.</p>
<p>— Почему? — зачем-то спросил я.</p>
<p>— Так она как цыганка Аза: ни звезды, ни глаза. Страшная, как вся моя жизнь, но когда солнышко садилось, что она в кровати вытворяла…</p>
<p>— Почему расстались?</p>
<p>— Характерами не сошлись. Слишком нервничала, когда меня с другими бабами видела.</p>
<p>— Не все такие, как ты, Коля. Когда молодой, то хочешь встретить кого-то особенного. А когда взрослеешь, то понимаешь, что особенных много, а нормальных почти нет. Чуть зазевался, время уже и ушло. У тебя свои устоявшиеся привычки, болезни, взгляд на мир. Очень трудно впустить чужого человека в свою жизнь.</p>
<p>— Чушь, как по мне, — решительно заявил Колянстоун. — Всегда можно начать все с нуля. Вот взять тебя, вокруг девки сами вьются, выбирай любую. Возьмем хотя бы Анну, у нее такая… такой внутренний мир.</p>
<p>— Размера третьего, — съязвил я.</p>
<p>— Если не четвертого, — поддержала головешка. — И на тебя смотрит не как на рубежника. Взял бы все в свои руки.</p>
<p>— Коля, хватит.</p>
<p>— Не, я все понимаю, сильная женщина, в иерархии выше тебя, я сам такое не люблю. Тогда Лера. Как кошка на сметану поглядывает.</p>
<p>— Коля!</p>
<p>— Сомневаешься из-за того, что молодая? Так хрен ровесников не ищет. Будь я…</p>
<p>— Не заткнешься, я тебя сейчас на Слово уберу. Извини, но в своей личной жизни разберусь как-нибудь сам.</p>
<p>— Разберешься, как же, — пробурчала головешка, но вроде как успокоилась.</p>
<p>Я же тем временем открыл комод и обнаружил кое-что интересное. К примеру, несколько пошедших волнами, словно промокших, а потом высохших журнальчиков с судоку — все сплошь разгаданные. Рядом шариковая ручка и толстенные очки. Что еще? Сверху шахматная доска, но стоило ее вытащить, выяснилось, что внутри шашки.</p>
<p>Но и это еще не все, на дне ящика обнаружилась куча грамот: «Первое место по Калининскому району в соревновании по шашкам», «Второе место в городском соревновании г. Тверь». И таких бумажек около тридцати. Правда, самая свежая из них датирована десятилетней давностью. Видимо, именно тогда Демьян Никитич окончательно поставил на себе крест и ушел в добровольное затворничество.</p>
<p>Больше ничего интересного осмотр дома не дал. В шкафу была давно вышедшая из моды одежда, в других отделах комода всякое тряпье — носки, трусы, все уже полинялые, потерявшие форму. Может, Селиверстов действительно давно плюнул на то, как выглядит, а может, у него не было денег, чтобы обновить гардероб.</p>
<p>— Миша, поехали уже, а? — Колянстоун решил, что прошло некоторое время и теперь можно опять подать голос. — А то у меня сейчас депрессия разовьется.</p>
<p>— Пойдем, — согласился.</p>
<p>Хотя на прощание все же обернулся, осмотрев грустное прибежище пенсионера, которому не повезло попасться в лапы гаруспика. Одиночка, про которого все забыли. Неужели и мне уготована подобная участь?</p>
<p>— Ты кто такой? — услышал я, еще не выйдя на улицу. — Чего тут шастаешь?</p>
<p>На меня возмущенно воззрился пятидесятилетний мужичонка (если судить по внешнему виду). Вот удивительное дело: он младше меня на несколько лет, а какой диссонанс. А всего-то и надо прибавить небольшой животик, взъерошенные волосы и отекшее лицо.</p>
<p>— К дяде приехал, а его нет, — ответил я, закрывая дверь, обитую дерматином.</p>
<p>Получилось это не сразу, дверь сильно перекосило и закрываться она не хотела категорически.</p>
<p>— На косяк надавить надо, — подсказал мужичок. — Дядя Демьян не говорил ни про каких родственников.</p>
<p>Скажу больше, когда незнакомец услышал про дядю, выражение его лица изменилось с настороженного на расстроенное, а в глазах поселилась вселенская грусть. Я тяжело вздохнул. Наверное, можно это считать слабостью, но после новостей от Билалыча и не менее неприятного осмотра у меня не было желания играть в кошки-мышки. Нет, не будь хиста, пришлось бы изголяться, вертеться, чтобы добыть информацию. Больше того, раньше в этом был даже определенный кураж. Вроде карточной игры, где тебе дали плохой расклад, но кровь из носу надо выиграть. Теперь же я просто придавил чужанина хистом.</p>
<p>— Давай рассказывай подробно, без утайки все, что знаешь о дяде Демьяне.</p>
<p>— Обычный мужик, тихий. По субботам к нам мыться в баню ходит.</p>
<p>— А ты его сосед?</p>
<p>— Сосед, — бесцветным голосом подтвердил мужик. — У него печка давно забилась, сама баня уже плохая, полы менять надо, а у старика денег нет. Вот мне жена и говорит, пусть он к нам ходит, глядишь, и получится завещание на нас оформить.</p>
<p>— Даже так? — удивился я.</p>
<p>— Да, — спокойно ответил сосед. — Родственников у него нет, живет один, пенсия маленькая. Вот жена и сказала, что ему надо помогать. Но в лоб говорить про завещание не надо, нужно старика подготовить, чтобы привык к нам. Мы же сюда недавно переехали…</p>
<p>Я вздохнул. То, что обычный человек стал бы скрывать, прикрываясь самыми высокими побуждениями, придавленный чужанин выкладывал без всякой застенчивости. Не скажу, что это было плохо, скорее немного противно. Так веру в человечество можно потерять окончательно.</p>
<p>— А потом старик пропал, — продолжал сосед. — Я лично всю округу объездил, а его нет нигде. До последнего надеемся, что, может, он в больничку какую попал или головой тронулся. Мы бы тогда его забрали.</p>
<p>Ага, что не сделаешь ради дома с участком. Я даже не стал спрашивать, каким образом они бы попробовали оформить завещание, если Селиверстов действительно тронулся головой.</p>
<p>— Расскажи о деде Демьяне еще. Что любил?</p>
<p>— Кефир с бубликами, — неожиданно выпалил сосед. Когда я в магазин ездил, он все время просил взять. Еще я журнальчики такие с судоку отдавал, у меня жена их разгадывает, но не все получается. Шашки любил, первое время предлагал, но я в них не особо, а потом старик перестал.</p>
<p>— Еще…</p>
<p>— Не знаю. В огороде копался. Картошку там сажал, огурцы, кабачки. Вроде кот у него был, но умер. Тоже старый, как и дядя Демьян.</p>
<p>— Хорошо, иди домой, скажи жене, что родственник приезжал, дом смотрел, будет продавать.</p>
<p>Мужичок развернулся, словно солдат на плацу, и деревянной походкой пошуровал к соседнему участку, где виднелся новенький сруб.</p>
<p>— Ты его зачем по поводу родственника обманул? — поинтересовался Колянстоун.</p>
<p>— Сам не знаю. Чтобы его жене спалось хуже. Неприятная семейка.</p>
<p>— Люди, — спокойно ответила головешка. — Ты лучше скажи, чего мы ездили? Просто поглядеть, как плохо живут пенсионеры? Эка невидаль.</p>
<p>— Ты не понимаешь, этот Демьян Никитич еще жив, но он заперт внутри своего тела. Чем больше мы узнаем об этом человеке, тем проще нам будет достучаться до него.</p>
<p>— Ну достучимся, и что? — ехидно уточнил Колянстоун. — Все наши проблемы разом разрешатся?</p>
<p>— Посмотрим. Поехали уже.</p>
<p>Говорят, что собаки очень похожи на своих хозяев. Не могу сказать, что головешка стал чем-то вроде домашнего питомца, но мое настроение он четко считывал. Вот и теперь, когда я сердито хмурил брови и крутил баранку, Колянстоун задумчиво глядел в окно. Стал он суетиться разве что при подъезде к Ржеву, как-то уж слишком активно начав перекатываться по рюкзаку.</p>
<p>— Было бы у тебя тело, я бы предположил, что кое-кого замучили глисты.</p>
<p>— Не то что-то, Миша, — заволновался он. — Чуешь, пахнет?</p>
<p>Я даже открыл окно, втянув воздух. Вроде все нормально, где-то топили баню, что для нашего города с обширным частным сектором не такая уж и невидаль. Вот только головешка все так же не находил себе места. А через него это странное беспокойство передалось и мне. Правильно говорят, что паранойя заразительна.</p>
<p>Поэтому я прибавил ходу, ловко маневрируя на дороге, и на свою улицу влетел так, что на повороте жалобно скрипнули пружины. И сердце сразу упало даже не в пятки, а куда-то под педаль тормоза, там и оставшись. Потому что на улице царило небывалое для этого времени суток оживление: практически все жители, включая гоп-компанию пьянчуг, собрались вокруг моего дома. Тут же стоял Дима в растянутой майке-алкоголичке, завороженно глядя на прибывший расчет. Деловито и уже без всякой спешки ходили пожарные там, где когда-то недавно была изгородь, потому что основное пламя уже сбили. В воздухе висел стойкий запах гари, расплавленного пластика и чего-то еще. А от моего дома, точнее того, что от него осталось, шел густой белый дым.</p>
<p>— Попили пи… ироды сиропу, — чуть ли не со слезами произнес Колянстоун. — Миша, у нас же там Витя был.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 9</p>
</title>
<p>Часто бывает, что мозг входит в состояние полного рассинхрона с телом, когда ты делаешь что-то, еще не до конца понимая, зачем тебе это нужно. Так произошло и сейчас.</p>
<p>В моей голове за долю секунды промелькнуло множество мыслей, от откровенно паникерских до матерных, а после наступил полный штиль. Тогда как тело уже действовало.</p>
<p>Хрясь! Дверь Нивы хлопает с такой силой, что, наверное, ломается замок.</p>
<p>Бам! Отлетает ближайший ко мне пожарный, пытавшийся преградить путь, логично уповая на свои габариты. Ростом он под два метра и комплекции весьма внушительной, явно перевалил за сто кило. Вот только смело его с места, как труху в ураган.</p>
<p>Хррр! Трещит, осыпаясь, забор под весом второго подоспевшего борца с огнем. Он тоже почему-то решил остановить меня, не сделав никаких выводов из произошедшего с товарищем.</p>
<p>— Куда? — доносится откуда-то сбоку. — Сейчас крыша рухнет, идиот!</p>
<p>Но меня не остановить. Дверь уже выломана и валяется рядом, что только облегчает мою задачу. Легкие тут же наполняются дымом, на глазах наворачиваются слезы. Рубежники более быстрые и ловкие, чем обычные чужане, но дополнительными легкими или невосприимчивостью к низкому количеству кислорода мы не обладаем. В данном случае я разве что могу протянуть здесь чуть больше, чем все остальные.</p>
<p>Но своего я добиваюсь — еще мгновение, и оказываюсь в коридоре, где нахожу валяющуюся на полу цепь. И вот только теперь меня отпускает. Мозг с большим опозданием, словно старенький компьютер, включается.</p>
<p>Первым чувством была боль. Лишь спустя пару секунд до меня дошла ее причина, и я отбросил расстегнутые наручники. Кожа на руке уже покраснела и пошла волдырями. Ушел. Смог. Так, теперь хорошо бы и самому выбраться.</p>
<p>Словно подтверждая мои слова, где-то в районе кухни что-то громыхнуло — по ощущению рухнуло перекрытие. Разглядеть что-то уже было совершенно невозможно, поэтому я, отчаянно кашляя и спрятав лицо в сгиб локтя, принялся по стеночке пробираться обратно в сторону света.</p>
<p>Уже у самого прохода чьи-то руки довольно бесцеремонно подхватили меня и вытащили наружу. Еще чуть позже меня уложили на землю и расстегнули рубашку.</p>
<p>— Обгорел? — раздался чей-то молодой голос неподалеку.</p>
<p>— Да вроде нет, — ответили ему низким басом. — Руку только обжег, кожа слезает. Видимо, хватанул что-то.</p>
<p>— Я думал, все, не достанем.</p>
<p>— Не видишь, до самого дошло, навстречу ломанулся. Мог там и остаться. Сильный, зараза, Максу челюсть вроде сломал.</p>
<p>— Ага, и меня так толкнул, что я половину забора снес. Это че, всегда так?</p>
<p>— Да не, малой, не бзди. Но бывает, что всякие индивидуумы кидаются за документами, заначкой, кошечками-собачками. Себя же не жалко, а мы потом их вытаскивай.</p>
<p>— Петрович, а ты видел внутри… ну эти… цепи.</p>
<p>— Видел. Может, он фетишист какой. Слышал, малой, о таких?</p>
<p>— Непохоже все это на всякие извращения, они в подвал ведут. Такое чувство, что он там кого-то держал.</p>
<p>— А вот с этим пусть полиция разбирается, — серьезно ответил Петрович. — Мы этому гандону еще и челюсть Максовскую припаяем.</p>
<p>Я только сейчас отдышался и пришел в себя. Даже попытался подняться на ноги, но меня тут же не очень ласково остановила пара рук. Рядом оказалось сразу трое пожарных, которые явно собирались произвести нечто вроде гражданского ареста. Та самая парочка, которая меня обсуждала, стояла метрах в пятнадцати. И ее из-за общего гомона не должно было быть слышно, но я различил каждое слово — всему виной обостренные рубежные чувства.</p>
<p>Мозг вообще теперь как-то старался быстро все анализировать. В считанные секунды я понял, что здесь находятся два пожарных расчета, несколько десятков свидетелей моего неадекватного поведения и… вполне реально маячащая на горизонте 318. У нас вообще-то пожарные — тоже представители власти. Нет, можно, конечно, было бы по-человечески поговорить, объясниться. Если бы не эти треклятые цепи!</p>
<p>Поэтому я, не сдерживаясь, выпустил хист и уже теперь поднялся без всяких препятствий. А вот улица погрузилась в подозрительную, не предвещающую ничего хорошего, тишину. Я же меж тем чувствовал, как быстро меня покидает промысел. Да, это не мелочь по карманам тырить, долго толпу я удерживать не смогу. Нет, есть вариант внушить им что-то, да только этот морок довольно скоро пройдет.</p>
<p>— Миша! Миша! — раздался тихий голосок Колянстоуна.</p>
<p>Наверное, рубежник кричал и раньше, да только попробуй услышь его в этом гомоне. Я торопливо вернулся к машине и вытащил головешку.</p>
<p>— Сношались голуби в борще! Миша, у тебя что с рукой?</p>
<p>— Деньги быстро считал. Хорошая новость — Вити на цепи нет. А плохая…</p>
<p>— А плохие новости — все остальные, — подытожил Колянстоун. — Ты их чего, всех придавил? Силен, бродяга.</p>
<p>— Надо Витю найти. Он едва ли далеко ушел.</p>
<p>— Да… чего… его… искать…</p>
<p>После каждого слова головешка делала многозначительную паузу, втягивая носом воздух. Больше всего это все походило на то, что Колясик очень хотел чихнуть, но у него не получалось. Зато действие возымело эффект. Сначала головешка потянулась губами куда-то в сторону пепелища, а затем хмыкнула.</p>
<p>— Недалеко наш гусь лапчатый ушел. Если приглядеться, то и торчащую жопу заметим. Он ее при всем желании не спрячет.</p>
<p>— А внятно можешь говорить?</p>
<p>— Я говорю: смех смехом, а хрен — грецким орехом. В сарае твоем он сидит. Кинул бы свой Невод, такая рыбешка в него точно бы попала.</p>
<p>Действительно, что-то я, видимо, в состоянии стресса самый простой вариант и не учел. Но в данном случае головешка оказалась права: стоило мне добраться до мокрого сарая, облитого водой, чтобы огонь не перекинулся на него, как я обнаружил внутри сидящего на корточках Витю, который обхватил голову руками.</p>
<p>— Витя, ты как?</p>
<p>— Миша! Мишенька! — будто очнулся от забытья жиртрест, который, к слову, тоже был весь мокрый. — Тут такое случилось. Там огонь, везде, горит…</p>
<p>— Да я заметил. Ты как, нормально? Жив, здоров?</p>
<p>— По поводу здоров — я бы поспорил, надо кровь на анализ сдать. У него по-любому там проблемы с холестерином. Ну а че? — возмутился Колянстоун. — Пытаюсь хоть как-то разрядить обстановку, а то вы вон какие нервные.</p>
<p>— Надо уходить, — сказал я. — Я тут влип немного.</p>
<p>— Ага, у Миши нашего, похоже, дагестанская кровь. Сначала вломил, потом спросил.</p>
<p>— В общем, людей я еще пару часов удерживать смогу, да только что после? Надо ехать до Подворья и советоваться с воеводой.</p>
<p>— Вспомнишь солнце, вот и лучик, — мрачно заявил Колянстоун.</p>
<p>Я еще раньше заметил, что у головешки с Анной отношения были, мягко говоря, напряженными. Может, потому ее появление он почувствовал, пока я еще только разбирался в произошедшем.</p>
<p>Начнем с того, что на моей улице появился внедорожник. Ну как внедорожник — «Patriot». Несмотря на относительно близкое родство с «Вишенкой», для меня оставалось искренней загадкой, кто покупает за такие деньги это авто. Наверное, те самые патриоты, которые пишутся латинскими буквами.</p>
<p>Появление машины на безмолвной улице, конечно, сразу привлекло наше внимание. А когда я ощутил приближение силы, то понял, что внутри находятся рубежники. Совсем скоро авто остановилось неподалеку, и оттуда выскочила сначала Анна, а следом два ратника — уже знакомые мне Костя Костыль и Витя Толстый. За рулем, кстати, тоже был рубежник, но он не вышел, остался сидеть внутри.</p>
<p>— Это ты чего, сам всех их держишь? — сходу спросила Анна.</p>
<p>— Да.</p>
<p>— Отпускай, Миша, отпускай. Не переживай, сейчас Костыль подхватит.</p>
<p>Худой рубежник неодобрительно поглядел на меня, однако не произнес ни слова. С нашей последней встречи ратник явно стал благосклоннее к начальнице. Или она попросту привила дисциплину в своем ведомстве.</p>
<p>Так или иначе, я послушался. На мгновение чужане вновь «ожили», зашумели. Один из пожарных, явно сориентировавшись быстрее остальных, даже сделал шаг по направлению ко мне, вот только скоро все опять обмякли, будто из них вынули кости. Я с завистью посмотрел на Костыля, которому управление людьми давалось явно легче, чем мне. Хотя чего я удивляюсь, он ведун, причем, судя по рубцам, не самый последний.</p>
<p>— Толстый, проверь, что там с домом. Миша, а ты рассказывай, что случилось.</p>
<p>Я и рассказал. Само собой, не все. К примеру, заменил поиск тела гаруспика на визит к старому коллеге. Получилось, что даже не соврал, а просто не сказал всей правды, ведь к Билалычу я действительно заехал. А уже когда вернулся — увидел то, что происходит.</p>
<p>— Понятно, — устало ответила воевода с таким видом, будто она только тем и занималась, что целыми днями решала мои проблемы. — Толстый, что там?</p>
<p>— Я бы пожарников послушал, но, судя по всему, поджог. Ощущается аура человека, но хист здесь не использовали, так что точнее не скажу. А через полчаса вообще все развеется. Еще кто-то тушить пробовал, там ведро валяется, но безуспешно.</p>
<p>— Пожарных, — поправила его воевода.</p>
<p>— Чего? — не понял тот.</p>
<p>— Пожарные — это те, которые тушат, пожарники — кто горит.</p>
<p>— А какая разница? — набычился тот. — Ты же, Анна Сергеевна, меня поняла.</p>
<p>Толстому очень повезло, что воевода стояла к нему спиной, явно считая, что еще не договорила со мной. Потому что на лице рубежницы на краткое мгновение появилось какое-то особо ожесточенное выражение. И я только теперь понял, что воевода едва сдерживается, чтобы не сорваться.</p>
<p>— Если ты хочешь спросить, подозреваю ли я кого-то, то нет, не подозреваю, — решил я дипломатично заполнить эту паузу.</p>
<p>— Ага, мы никому дорогу не перебегали, — поддакнул Колянстоун. — Курим «Кент», любим блондинок, сами ходим без ботинок.</p>
<p>— Понятно, — повторила Анна, а я выдохнул, потому что угроза миновала. — Миша, ты печать свою сними, все равно почти разрушена, да и толку в ней теперь никакого.</p>
<p>Я обратил внимание, что от массивного бубона над крышей действительно остался разорванный клочок. Поэтому мысленно потянулся к печати и распустил ее, словно недовязанный шарф. Стало полегче, потому что часть хиста вернулась обратно. И в то же самое мгновение дом с громким грохотом сложился внутрь, будто только того и ожидая. Видимо, печать — единственное, что удерживало его от разрушения.</p>
<p>— Езжайте, вас Леня доставит куда надо, выдохните пока. Мы сейчас с чужанами побеседуем, порядок наведем, а потом я присоединюсь.</p>
<p>— Я на своей, — кивнул я в сторону «Вишенки».</p>
<p>Пока шел до машины, то крутил в голове резонный вопрос: «А куда ехать?». Собственно, у меня, кроме этого дома, ничего и не было. На помощь пришел Витя.</p>
<p>— Миша, я бы сейчас пожрал что-нибудь с удовольствием. У меня на нервной почве такой аппетит всегда появляется…</p>
<p>— У тебя он и не исчезает, — парировала головешка.</p>
<p>— Ладно, пойдем поедим, а там заодно подумаем, как и что.</p>
<p>Доехали мы за пять минут, потому что… потому что в маленьких городах есть свои преимущества. В той же Твери можно запросто попасть в пробку у Нового моста или на Бакуниной. То ли дело Ржев!</p>
<p>Что интересно, тот самый Леня ехал за нами: то ли прикрывал, то ли следил. Но когда мы остановились, он постоял пару секунд, развернулся и укатил восвояси.</p>
<p>Мы выгрузились со двора обшарпанного здания бывшей женской гимназии и пошли к яркой вывеске. Витя, глядящий на меня как верный пес, как только мы оказались внутри, получил отмашку и побежал за подносами. Я вдруг понял, что и сам слегка проголодался. Оказывается, эти пожары очень выматывают.</p>
<p>— Вы вдвоем с мальчиком все это будете? — с ужасом в голосе спросила тетенька на кассе, указав на Витю.</p>
<p>Могу представить, какого мальчика она там увидела, учитывая, что жиртрест набрал три полных подноса, где только борща было четыре тарелки.</p>
<p>— К нам сейчас мужики подойдут, — улыбнулся я, чем чуть расслабил продавщицу.</p>
<p>К слову, загрузка оказалась неполной, три свободных стола — самое то, чтобы спрятать одного обжору. Поэтому я даже не напрягался, что надо придавить кого-то хистом, чтобы не обращали внимания. Витя сразу же приступил к восполнению потерянных калорий.</p>
<p>— Друг мой сизый, — между делом обратился я к нему. — Ты лучше скажи, как из наручников выбрался?</p>
<p>— Да я… Просто…</p>
<p>Может, он и правда хотел ответить, но физиология брала свое. Жиртрест отправлял все новые и новые порции еды себе в рот, чем затруднял возможную коммуникацию.</p>
<p>— Дохлый номер, он пока свой суп не доест, ничего не скажет, — зевнул Колянстоун.</p>
<p>— Вот вранье ведь, — будто бы искренне возмутился Витя. — Между Мишей и супом я всегда выберу первое.</p>
<p>Колясик хихикнул, а жиртрест даже не подумал, что его ответ прозвучал слишком двусмысленно. Я же подождал, пока содержимое еще пары тарелок не исчезнет в бездонном чреве, и вновь обратился к жиртресту:</p>
<p>— И все же. Ты как выбрался?</p>
<p>— Миша, ты только не ругайся, — отодвинул он от себя пустую посуду, с вызовом поглядывая на макароны с подливой. — Но я еще раньше научился выбираться, в самый первый день. Думал сбегать к соседям быстренько, поглядеть, чего у них кушать есть. А потом чувствую — дым. Гляжу: весь дом в огне. Пытался было потушить, да куда там, а после уже и пожарные приехали.</p>
<p>— Как это научился⁈ — зацепился я из всего сказанного только за эту фразу.</p>
<p>Видимо, мой тон был несколько угрожающим — Витя даже на еду перестал смотреть.</p>
<p>— Ну ты когда первый раз меня оставил, то через часок где-то руки затекли. Я подергал их туда-сюда, а наручники возьми и расстегнись. Я уже после и научился застегивать их и расстегивать.</p>
<p>— Миша, а ты где их брал вообще? — поинтересовался Колянстоун.</p>
<p>— В магазине одном с розовой вывеской. «Медовый пряник» называется.</p>
<p>— Чего, в лавке разврата, что ли? Ну ты как маленький, ей-богу. Там же одна бутафория. Они все расстегиваются. Ты сам посуди, кто настоящие наручники извращенцам всяким будет продавать?</p>
<p>Я вздохнул. Ты можешь быть умудренным годами мужиком, но это не значит, что не попадешь впросак. С другой стороны, если бы наручники оказались нормальными, то сейчас бы я не беседовал с Витей.</p>
<p>Тот, кстати, поняв, что прямо тут его четвертовать и вообще подвергать каким-либо карам не будут, принялся уничтожать остальную еду.</p>
<p>— Прошти, Миша, шлаб, как ешт шлаб, — частил он.</p>
<p>— Ничего страшного, в следующий раз найду тебе настоящие кандалы.</p>
<p>Конечно, внутренне я себя убеждал, что нужно воспринять все случившееся как часть опыта, который в обычных ситуациях не получишь. К примеру, вот знал ли я, что печать может разрушиться под воздействием внешних сил? Того же огня. Конечно, нет. Теперь вот знаю.</p>
<p>Или что с Витей нельзя расслабляться? Нет, я подозревал, но отныне находился в полной уверенности, что за жиртрестом нужен глаз да глаз.</p>
<p>Однако вот горечь от произошедшего только сейчас стала накатывать по-настоящему. Как ни странно сказать, но это можно было сравнить даже со смертью человека. Сначала ты держишься, делаешь что-то на автомате, и только через какое-то время приходит настоящее осознание случившегося. И тебя словно громом поражает.</p>
<p>Мой дом сгорел. И черт с ними, документами и всем остальным — все можно восстановить, пусть и придется попотеть. Но… мой дом сгорел! Его строил дед, в нем жил отец, а теперь всего этого попросту нет. Да, если мыслить с точки зрения Вселенной, мы все крохотные частички мироздания, и наша жизнь едва ли имеет какую-то ценность. Но вот для меня, Миши Белова, этот дом значил многое. Он, можно сказать, являлся частью меня. И теперь из-за какого-то пид… из-за какого-то нехорошего человека его нет.</p>
<p>Тоска внезапно сменилась злостью. Да так резко, что я даже сам не заметил. Разве что когда Витя испуганно перестал есть, я понял, что согнул ложку из нержавеющей стали, глядя куда-то в пространство. Про руку, кстати, пожарные соврали, кожа не слезла, но небольшой ожог был. Или я так легко отделался из-за хиста, который решил меня подлечить?</p>
<p>— Миша, я честно больше не буду, — пообещал он.</p>
<p>— Ага, а еще Витя балабол, — хохотнул Колянстоун. — Не переживай, Миша, руки-ноги есть, остальное заработаем.</p>
<p>Забавно, но, видимо, нечто подобное мне нужно было услышать. Ну или сработало еще то, что выдал спич именно рубежник с отсутствующими конечностями. Все правильно, погрустить не возбраняется — в проявлении эмоций нет ничего позорного, но вот унывать не следует. Пока ты жив, все можно изменить и сделать. Для начала хотя бы найти того, кто это натворил. Чтобы ему жизнь маслом не казалась.</p>
<p>Витя меж тем наконец расправился со всей едой, залпом выпил компот и с достоинством аристократа, словно находился в фешенебельном ресторане, а не в обычной столовке, вытер рот салфеткой.</p>
<p>— Миша, а мы где теперь жить будем?</p>
<p>Этот вопрос меня и самого немало интересовал. Разве что я не успел о нем как следует подумать. Конечно, можно снять квартиру или опять дом, вот только сейчас у меня финансовое положение если и не катастрофическое, то близкое к этому. Хватит пару раз затариться в магазине да заправить машину. Воспользовавшись паузой, ответила Анна, которая стояла позади меня. Интересно, давно ли?</p>
<p>— За это не переживайте. Мне тут ратники один домик в лесу срисовали, где Ломарь прятался. Поехали, осмотримся, заодно и поговорим.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 10</p>
</title>
<p>По недовольному выражению лица Анны было видно, что она очень пожалела, когда согласилась поехать на моей машине. Учитывая, что тот самый Леня на «Patriot» ехал позади. Но при выборе средства передвижения воевода пыталась убить сразу двух зайцев: собственно показать мне направление и поговорить без лишних ушей. Ну, или почти без лишних — моих домашних Анна в расчет не брала.</p>
<p>— Да как ты на этом ездишь? — не выдержала наконец женщина. — Каждая кочка чувствуется.</p>
<p>— Это с непривычки. И вообще, до тебя никто не жаловался.</p>
<p>— Еще бы, у одного тела нет, у другого хорошая амортизационная подушка. В него снаряд танковый попадет, так отрикошетит. Хочешь, я тебе, Миша, совет дам?</p>
<p>— Совет как буй: не просят, не суй, — хмуро отозвался Колянстоун, который на присутствие воеводы реагировал всегда негативно.</p>
<p>— Тебе бы вот этот зоопарк раздать, — проигнорировала она головешку, — завести обычного беса, и сразу жизнь станет легче.</p>
<p>— Жизнь — как детская рубашка: короткая и обосранная.</p>
<p>Создавалось ощущение, что Колянстоун не мог позволить себе вступить в прямой конфликт с воеводой, поэтому просто сыпал своими афоризмами как бы так, между делом. Анна чуть поджала губы, но опять ничего не ответила на реплику. Не скажу, что я любитель наблюдать за чужими конфликтами, например, когда на нашей улице ссорилась честная компания, никогда не бежал занимать зрительные места у окна, но вот эта безадресная пикировка головешки представлялась мне забавной.</p>
<p>— Мы в ответе за тех, кого приручили, — к явному облегчению Вити, который даже заерзал на заднем сиденье, произнес я.</p>
<p>— Ну, пусть так, вот здесь с дороги съезжай и по проселку в лес.</p>
<p>— Так, может, ты, Анна Сергеевна, расскажешь, что случилось? Не поверю, что ты сорвалась с места из-за поджога моего дома.</p>
<p>— Какая я тебе Сергеевна? — искренне возмутилась воевода. — И между прочим, у меня на твоем доме метка стояла. Так что здесь ты не прав. Но…</p>
<p>— Обожаю этот противительный союз, — рассмеялся я. — Самое интересное следует как раз после него.</p>
<p>— Да ну тебя, — фыркнула Анна.</p>
<p>— Так что там после «но»?</p>
<p>Воевода вздохнула, явно собираясь сказать либо что-то секретное, либо неприятное.</p>
<p>— Я боялась, что ты пропал.</p>
<p>— А с чего мне пропадать? — искренне удивился я.</p>
<p>Анна теперь полностью повернулась ко мне, насколько позволял ремень безопасности.</p>
<p>— Потому что ты не первый. За неделю исчезло четыре рубежника — все ведуны.</p>
<p>— Исчезло? — повторил я, чувствуя, как в груди неприятно холодеет.</p>
<p>Вспомнился сон с приходом гаруспика и его слова про нечисть и рубежников, которые только и ждут своего часа. Едва ли этот товарищ будет сидеть на попе ровно. Вполне вероятно, что он захочет увеличить потенциальную армию.</p>
<p>— Да, исчезли без всяких объяснений, — продолжала рассказывать Анна. — Причем официально я ничего предпринять не могу. Пропадают рубежники, и без того жившие уединенно.</p>
<p>— Может, просто они ушли куда-то?</p>
<p>— Вот именно так мне и скажут, если я подниму бучу. К тому же мне еще нежить не забыли. По-хорошему, надо, чтобы тут все было тише воды, ниже травы. Нулевой уровень происшествий, понимаешь?</p>
<p>— Так, может, это просто совпадение?</p>
<p>— Все может быть, — пожала плечами воевода. — Но только мне кажется, что слишком много совпадений для Ржева. Да теперь еще и твой дом, он же не сам сгорел.</p>
<p>— Бывает, и медведь летает — когда с кручи столкнут, — глубокомысленно заметил Колянстоун.</p>
<p>— Ты можешь там уже заткнуться? — не выдержала Анна. — Миша, если эти двое кому-то проболтаются…</p>
<p>— За это не переживай, они кроме как со мной ни с кем не общаются. Если тебе так спокойнее, могут пообещать. Точнее, Витя зарок даст, а Колянстоун рубежный договор заключит.</p>
<p>— Под твою ответственность. Вот здесь притормози! Видишь развилку? Нам правее.</p>
<p>— Там колеи почти нет.</p>
<p>— Есть, просто травой все поросло: давно в эти края никто не забирался. Как я поняла, сюда Ломарь пешком ушел.</p>
<p>— Говоришь, ратники место нашли?</p>
<p>— Да. Патрулировали лес и наткнулись. А там вещи Лешины. Не переживай, мы все лишнее забрали, чтобы у тебя неприятных ощущений не было.</p>
<p>— Я не к тому. Ты говоришь, что пропали четверо одиноких рубежников, довольно сильных, как я понимаю. Скажи, а если бы исчез кто из ратников, поднялась бы буча?</p>
<p>— Еще какая.</p>
<p>— Вот я и говорю, может, замешан кто-то из твоих людей?</p>
<p>— Что ты хочешь сказать?</p>
<p>— Пока ничего конкретного, только предполагаю.</p>
<p>— Я присматриваю за ратниками. Но пока ничего подозрительного не вижу. Все заняты делом, все образцовые рубежники.</p>
<p>— Ты же понимаешь, что так не бывает? Даже на солнце есть черные пятна, и у самых добродетельных существуют неприятные черты характера. Если ты их не видишь, значит, кто-то просто не хочет тебе их показывать.</p>
<p>Судя по напряженному виду, я попал именно в точку. Потому что Анна сразу поджала губы и уставилась в окно. Может, в ее голове тоже возникали подобные мысли, но она попросту их гнала от себя.</p>
<p>Я же, пока у нас наступила небольшая пауза, соображал, где мы территориально находимся. Если судить по тому, сколько мы проехали до поворота в лес с трассы, то наша честная компания недалеко от Нелидово. А что, хороший городок, прекрасные соседи, гематогенки любят — они для крови полезны. Здешние леса — владения лешего, с которым у меня вроде как нейтральные отношения. Что опять же идет плюсом.</p>
<p>Немного напрягал тот факт, что о местоположении дома знают почти все ратники. Вот это уже существенный минус. Им я практически не доверял.</p>
<p>— У тебя что с рукой? — спросила Анна.</p>
<p>Я только сейчас заметил, что разминаю ноющую руку, сжимая и разжимая кулак.</p>
<p>— Так, неврологическое, не обращай внимания.</p>
<p>Судя по слишком пристальному интересу воеводы, как раз на это она очень хотела внимание обратить. Но к моему счастью, дорога (если эту заросшую бурьяном, едва угадываемую колею можно было так назвать) вильнула в сторону и справа появился дом, на который Анна судорожно и стала показывать.</p>
<p>Я намек понял, остановил «Вишенку» прямо посреди колеи, потому что к самой хижине непосредственного проезда не было, и вышел наружу. А следом выбрались все остальные. Даже подъехавший позади неразговорчивый Леня решил размять ноги.</p>
<p>— Пойдем осматривать твои новые владения, — предложила воевода.</p>
<p>— Было бы что осматривать, — буркнул Коля, расположившийся на руках у Вити.</p>
<p>Ну не знаю, лично мне было как минимум любопытно. К тому же домик выглядел немного потрепанным, но в то же время живым. Первое, что бросилось в глаза, — множество ожерелий из камней с отверстиями посередине. Они были развешены буквально повсюду: на деревьях близ жилища, рядом с дверью, даже под окнами.</p>
<p>— Это вроде от нечисти? — спросил я у Анны.</p>
<p>— Да, что-то вроде слабых оберегов. Вон, прикажи своему жиртресту прикоснуться.</p>
<p>— Витя, приказываю, — с легкой улыбкой произнес я.</p>
<p>Жиртрест, впрочем, без всякой опаски подошел к ближайшей связке и взял ее в руку. Держал он ожерелье из «куриных богов» всего секунд пять, после чего отпустил.</p>
<p>— Жжется.</p>
<p>— Это нечто вроде самого простого и действенного артефакта, — объяснила мне Анна. — Чем дольше ты будешь тут жить, тем сильнее они напитаются твоим хистом. Конечно, серьезную нечисть это едва ли отгонит, но ей станет неприятно находиться рядом. И для других будет понятно, что здесь живет рубежник.</p>
<p>— Ладно, пойдем поглядим, что внутри.</p>
<p>Выяснилось, что ничего хорошего. Ломарь, при всей моей неприязни к нему как человеку, оказался жуткой свиньей. Деревянный и добротный стол грязный, заваленный немытой посудой, печь, с помощью которой и отапливался дом, заляпана остатками еды, по углам виднелась пыль, а на деревянном полу темнели засохшие куски грязи. Про наличие множества пустых бутылок я молчу.</p>
<p>Но в целом, если отбросить все нюансы, то жить можно. Имеется основательная, пусть и низкая деревянная кровать, посуда, печь. Даже какое-то огромное кольцо есть, вмонтированное в стену.</p>
<p>В предбаннике нашлась крохотная дверца, которую я не сразу разглядел. Оказалось, что внутри небольшая баня, которую пристроили позже. Часть печи выходила и сюда: кто-то даже собрал камни, так что при желании можно попариться или просто помыться.</p>
<p>Снаружи, за домом, оказался то ли сарай, то ли хлев — тут были ограждения для скота и засохшие пласты сена на полу, поодаль — туалет типа «сортир». В целом, не сказать чтобы ужас-ужас, какое-то время перекантоваться можно.</p>
<p>— Колянстоун, что скажешь?</p>
<p>— Ни пером описать, ни матом сформулировать, — емко отреагировала головешка.</p>
<p>— Печь есть, а вот холодильника я не нашел, — вмешался Витя. — Нужник на улице — это ничего страшного, а вот вода где?</p>
<p>— В речке. Она здесь чуть ниже по склону, — с видом бывалого риелтора ответила Анна. — Дров тоже можно всегда наколоть.</p>
<p>— А свет? — не унимался жиртрест. — Как мы без холодильника?</p>
<p>— За это не переживай, можно купить холодильник на пропане, — ответил я. — Он небольшой, но самое необходимое поместится.</p>
<p>— Я скажу, чтобы привезли, — пообещала воевода. — Может, тебе еще что-то нужно?</p>
<p>— Да, Анна, если тебе не сложно. Ты можешь попросить кого-нибудь выковать цепи с кандалами?</p>
<subtitle>* * *</subtitle>
<p>Говорят, что нет ничего хуже переезда. Именно тогда ты пытаешься понять, что из вороха вещей тебе нужно, как все это перевезти и каким образом при этом не сойти с ума.</p>
<p>Неизвестный злодей максимально облегчил мне в этом плане жизнь. Хотя бы потому, что не оставил и пары трусов. Да что там, даже зарядка для телефона в доме сгорела. Хорошо, что у меня была запасная в машине. Короче говоря, перебрался в новый дом я буквально с голой задницей.</p>
<p>Нет, многие говорят, что раз в год нужно «расхламляться», избавляться от ненужных вещей и всего такого. Но ведь не так кардинально! Мне еще предстояло заняться удивительным квестом под названием «восстанови документы». Повезло, наверное, что все доки на машину и водительские права были со мной. А вот остальное…</p>
<p>С другой стороны, создавалось ощущение, что рубежникам не особо важны всякие бумажки. Однако какие-то убеждения из старой жизни, от которых все еще никак не получалось избавиться, говорили, что «правильно» все сделать по уму. То самое «без бумажки — ты букашка, а с бумажкой — человек».</p>
<p>Но до этого пока было далеко. Первым делом я доехал до Нелидово и купил все самое необходимое — несколько пар сменного белья (вспомнил еще, что пара у меня имелась на Слове), пару цинковых ведер для воды, чистящие средства и продукты. Покупал все наименее портящееся: крупы, консервы, соленое сало. И с грустью понял, что у меня осталось меньше тысячи.</p>
<p>Нет, понятно, что от сумы и от тюрьмы зарекаться не приходится, но еще совсем недавно я считал себя как минимум зажиточным человеком, а теперь покупал продукты марки «Красная цена».</p>
<p>Самое забавное, что единственное место, которое фактически могло не пострадать от пожара, — оружейный сейф. Вот только я как-то приучил себя хранить патроны и «Сайгу» на Слове. С другой стороны, все это избавило меня от необходимости ездить на пепелище.</p>
<p>На следующий день Леня привез, как и обещала Анна, холодильник с пятилитровым баллоном пропана и длинную цепь с кандалами. Я лишь проверил его, но на постоянку ставить не стал — во-первых, у меня не было пока скоропортящихся продуктов. Во-вторых, деньги, чтобы заправить баллон, тоже отсутствовали. А вот цепь присобачил к кольцу, даже опробовал на Вите. К явному неудовольствию последнего.</p>
<p>Конечно, мне нужно было много чего: инструмент, капканы (чтобы обезопасить свое жилье), генератор. Но спрашивать все у Анны я постеснялся. Мне казалось, что и холодильник — довольно дорогой подарок.</p>
<p>Короче говоря, вопрос финансов встал очень остро. Я даже сел и набросал список самого необходимого для нормальной жизни. На удивление вышло много и дорого, начиная с одежды и заканчивая простейшими бытовыми принадлежностями. Что можно было сделать прямо сейчас?</p>
<p>Продать участок, где остались развалины дома. В том, что на него найдутся покупатели, я не сомневался. Отстраиваться заново? В данный момент не было ни желания, ни возможности. Да и с тем же Витей намного безопаснее существовать отдельно от людей.</p>
<p>Из категории «резервный фонд» имелись монеты лунного серебра, которые можно было обменять даже в ржевском Подворье. Вот только у меня максимально не лежала к этому душа. Колянстоун вообще легкомысленно заявил (была бы у него рука, он бы ею даже махнул), мол, не переживай, деньги будут, ты же рубежник. Вот мне бы его уверенность в завтрашнем дне.</p>
<p>Однако я действительно чего-то ждал. Чего? Непонятно. Вдруг придет «нигерийское» письмо с объявлением меня наследником. Беда только в том, что пошлину я оплатить точно не смогу, поэтому обладателем несметных богатств не стану.</p>
<p>Впрочем, чтобы немного отвлечься, я начал с того, что принялся наводить порядок, к чему привлек и Витю, несмотря на причитания и стенания жиртреста. Вместе мы натаскали воды (в баньке обнаружился весьма небольшой бак литров на двадцать) и отмыли домик до состояния «муха не сидела». Заодно выбросили часть бутылок и прочего мусора, что не заметили рубежники. Вернее, не выбросили, а лишь сложили по пакетам, чтобы избавиться от всего позже. Мусорки, как и электроосвещения, канализации и других так навязанных обществом вещей, здесь не имелось.</p>
<p>Зато я понял, что нашел именно то, чего мне так не хватало. Уединение. Я мог утром, после легкого (по словам жиртреста) завтрака выйти наружу и сразу очутиться в лесу, где чувствовал себя совершенно в своей тарелке. Погулять, послушать пение птиц или просто сесть где-нибудь на завалинке, разглядывая муравейник. Удивительно, но после активной жизни вот это безделье было совершенно в новинку.</p>
<p>Да, первое время ломало, я плохо спал, мучимый кошмарами и образами гаруспика, зато потом будто отпустило. Оказалось, что можно весь день слоняться без дела, то ничего ужасного не произойдет. Небо не обрушится на землю, жизнь не остановится. Более того, это едва ли кто-нибудь вообще заметит. Мне даже в какой-то момент по-настоящему показалось, что Великий Князь с гаруспиком разберутся без меня.</p>
<p>Впрочем, все хорошее имеет свойство заканчиваться. Вот и мой крохотный отпуск завершился, не успев начаться. Это я осознал на четвертую ночь, когда увидел такой же реальный сон, как и прежде. В нем гаруспик не говорил ничего, но при этом создавалось ощущение, что он меня звал. И противиться этому оказалось чрезвычайно сложно.</p>
<p>А наутро меня обрадовал и Витя.</p>
<p>— Хозяин, я тут вечером ревизию произвел. У нас еда закончилась.</p>
<p>— Знаю я, как он ревизию проводил, полночи чавкал, — угрюмо заметил Колянстоун. — Я тебя, Миша, будил, будил, а ты словно пьяный спал.</p>
<p>— Что-то мне кажется, что этот домик действует на меня, как бы сказать, не лучшим образом. Словно кто-то специально подстроил все так, чтобы я здесь поселился.</p>
<p>— Вот те нате, — удивилась головешка. — Чего, переезжаем опять?</p>
<p>— Еще бы понять — куда. Ладно, собирайтесь, поедем в Подворье лунное серебро менять.</p>
<p>— Миша! — возмутился было Колянстоун.</p>
<p>— Знаю, знаю. Это глупо и все такое. Вот только вариантов никаких.</p>
<p>— Деньги — пыль, — философски заметила головешка. — Если рубежнику они нужны…</p>
<p>— Да я это сто раз уже слышал, — не выдержал я. — Вот я здесь, Миша Белов, мне очень нужны деньги. Чего теперь, карту желаний рисовать?</p>
<p>Мой эмоциональный всплеск прервал звонок мобильного. Так как оживал он довольно редко — с тех пор как я стал рубежником, даже телефонные мошенники обходили меня стороной, то этот факт весьма заинтересовал.</p>
<p>— Слушаю.</p>
<p>— Алло. Михаил, это Артем Романович…</p>
<p>Судя по моему замешательству, собеседник понял, что я не сразу распознал его.</p>
<p>— Бегемот.</p>
<p>— А, добрый день.</p>
<p>— Хера там добрый. Короче, дело есть на миллион баксов. Ладно, не на миллион, но дело серьезное. Оно моего кореша касается. Надо увидеться.</p>
<p>— А я тут каким боком? — искренне удивился я.</p>
<p>— Ты охерел? Вообще-то из-за тебя вся бодяга завертелась. Кто ему ляпнул про Зр… Короче, это, Михаил, надо встретиться, срочно. Мне, ну типа, нужна помощь. Я в долгу не останусь.</p>
<p>— Хорошо, сбрасывай адрес.</p>
<p>Я отключился. Так вот, значит, как это работает!</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 11</p>
</title>
<p>Большая часть современной молодежи негативно относится ко всякого рода предусмотрительности. Мол, жить надо одним днем, поступать так, как именно сейчас чувствуешь, и все такое. Может, для кого-то подобная парадигма работала, но явно не для меня. Вот где бы я был, если бы несколькими днями ранее предусмотрительно не заправил «Вишенку»? Точно бы не в Твери.</p>
<p>А так я без всяких забот (если не вспоминать о болях в руке) добрался до славной столицы нашего Княжества, точнее до небольшого домика на окраине, куда меня и просил подъехать Бегемот. С виду ничего необычного — относительно свежий одноэтажный сруб, участок по местным меркам скромненький, соток шесть, огорожено все глухим забором из профнастила.</p>
<p>Учитывая, что немного понял, кто такой Чекалоев — это было не очень похоже на его стиль. Никакой вычурности и показного богатства. Разве таким домом можно похвастаться перед каким-нибудь чиновником или серьезным предпринимателем?</p>
<p>Я не сразу догадался, что это, возможно, место, где он неформально встречается с самыми близкими людьми. Ридигер же сам говорил про баню раз в неделю.</p>
<p>— Ладно, я пошел, — сказал я Колянстоуну. — Ты сиди, из машины ни ногой.</p>
<p>— Очень смешно. Миша, ты будь там поаккуратнее, вдруг ловушка или еще что.</p>
<p>— И все? Никаких присказок, матерных наставлений и прочего?</p>
<p>— Вот пристал. Неужели я не могу за тебя просто поволноваться?</p>
<p>Я кивнул и захлопнул дверь. Нет, я понимал опасения головешки. Если со мной что случится, то он будет уповать на милость победителя. Иными словами того, кто его обнаружит. А это, как бы сказать помягче, дело случая.</p>
<p>По поводу ловушки я уже думал и пришел к выводу, что для нее все уж как-то слишком сложно обставлено. Нет, понятно, что Бегемот никогда Мориарти не был. Но в данном случае оно и не надо. Как говорится, в жизни не всегда нужно быть умным, достаточно не оказаться тупым. Я к тому, что Чекалову хватило бы большего изящества провернуть все как-нибудь хитрее. Или агрессивнее.</p>
<p>Впрочем, на всякий случай зарядил «Сайгу» патронами с Порубом. Тем самым заклинанием, которое открывало мелкие порезы. А после накинул Невод — обнаружив всего двоих чужан в доме и никакого намека на печати или прочее присутствие рубежников. Уже неплохо. Хотя расслабляться действительно рано.</p>
<p>Я нажал на дверной звонок. Через пару секунд дверь на участок пикнула, приглашая войти. Внутри, на насыпной дорожке, стояло два автомобиля, в одном из которых я узнал машину Ридигера. Баня, кстати, тут действительно была, она расположилась справа от дома, рядом с ней виднелась купель, выстроились в ряд мишени на треногах, а все пространство оказалось засеяно изумрудной травой. Я каждый год обещал, что устрою нечто подобное на собственном участке, да только наступала весна и все: тут посадишь грядочку зелени для салатика, там пару кустиков помидоров, немного огурцов, кабачки…</p>
<p>Вот с кабачками вообще была самая непонятная штука — я их сроду не ел, но с упорством, достойным лучшего применения, продолжал сажать. Раньше удавалось сбагривать их Вере: дочка любила жареные кабачки с чесночно-майонезным соусом. Видимо, в этом году традицию придется поменять. Тьфу, нашел о чем волноваться. Конечно, придется, у тебя дом сгорел, дубина стоеросовая.</p>
<p>Бегемот уже ждал меня на пороге, облаченный в какой-то шелковый японский (если судить по узорам) халат. Вот никогда бы не подумал, что он поклонник всякой азиатчины.</p>
<p>— Михаил Евгенич, — кивнул он. — Рад видеть.</p>
<p>— Даже так? — искренне удивился я. — Помнится, при нашей последней встрече ваш покровитель убедительно просил меня больше не появляться на вашем жизненном пути, Артем Романович.</p>
<p>— Ну было и было, — сердито отмахнулся Бегемот. — Заходи, разговор есть.</p>
<p>— Являясь гостем сего дома, я…</p>
<p>— Не усирайся, — обрубил меня бандос, — Тут ни одной печати нет, чтобы внимание не привлекать. Да и я сам не рубежник, ответить не смогу. Заходи.</p>
<p>Я кивнул. Собственно, было сразу заметно, что дом используется наездами. Вроде все на месте: в гостиной огромный стол и диван, на стене плазма, а ощущения обжитости нет. Словно под сдачу готовили.</p>
<p>— Присаживайся, Михаил Евгенич. Я чай-кофе предлагать не буду, времени нет. Да и не до любезностей. У меня к тебе дело.</p>
<p>— Почему именно ко мне? — поинтересовался я, присаживаясь за стол.</p>
<p>— Потому что ты всю эту херню и заварил со Зраком. Вот на хрена было Ридику про этого хмыря говорить, а?</p>
<p>На мгновенье в глазах Бегемота даже появилось что-то вроде злости, но эта вспышка быстро потухла. И прежде чем я успел что-то ответить, он продолжил.</p>
<p>— Да знаю, знаю. Тебя Ридик нанял, ты работу сделал, вышел на кощея. Молодец, возьми с полки пирожок. Только скажи, кому-то от этого легче? Вот и я говорю, что не легче. Пацана не вернешь, а на ровном месте можно и Ридика потерять.</p>
<p>— Неужели ты сам не спрашивал себя, — на автомате я как-то сам перешел на «ты», — как вышло так, что Владимир Ридигер перебежал дорогу Зраку?</p>
<p>— Не знаю и знать не хочу! — Бегемот замотал головой и даже показательно закрыл уши ладонями. — Меньше знаешь — крепче спишь. А спать я, и, что самое важное, просыпаться по утрам, я люблю. Думаешь, не пытался пробивать по своим каналам?</p>
<p>Я понял, кого он имеет в виду — Хвата. Своего покровителя.</p>
<p>— Мне сразу дали понять, что еще один такой вопрос и меня самого найдут в парке.</p>
<p>— Ну допустим, что от меня-то требуется? — спросил я.</p>
<p>— Схорони Ридика.</p>
<p>— Что значит — схорони? — искренне удивился я.</p>
<p>— А то и значит. После твоего расследования он пришел ко мне. Что за Зрак, как на него выйти. Ридик — он никогда пацаном глупым не был, сразу чухнул, что я в курсе этой движухи. Наружку зачем-то за мной повесил, дурной.</p>
<p>Бегемот глубоко вздохнул и развел руками, давая понять, насколько сложно ему дается дружба с Александром Германовичем.</p>
<p>— Так попросил бы Хвата придавить Ридигера, — пожал плечами я. — Мне казалось, для этого и нужно это… сотрудничество.</p>
<p>— У дураков мысли сходятся, — невесело ответил Бегемот. — Проблема в том, что на Ридика уже не первый раз воздействуют с помощью промысла. И у него вроде как начал вырабатываться иммунитет. Вот и хватило спокойной жизни меньше чем на неделю.</p>
<p>Я вспомнил, когда видел Ридигера в последний раз. Ну, то на то и выходило.</p>
<p>— И че ты мне теперь прикажешь, снова к Хвату идти? Если он узнает, что Ридик мешает жить и как-то пытается в наши дела влезть, то попросту…</p>
<p>Чекалов провел ногтем большого пальца себе по горлу, при этом его кадык судорожно дернулся.</p>
<p>— Если действия кощея продлились всего неделю, то что смогу я? — оставалось мне искренне удивиться. — Моих потуг хватит на пару дней, не больше.</p>
<p>— Так я не прошу тебя просто его придавить. Я же говорю — схорони. Ридика его компаньоны будут искать, да и служба охраны, опять же… Это на словах охрана, на деле преданные сторожевые псы, вышколенные и въедливые. Он только в баню один приезжает. А так я отгоню его машину, инсценирую нападение, а потом вместе с ними к поискам подключусь, буду направлять в нужную сторону. Он же тем временем у тебя где-нибудь отсидится.</p>
<p>Я находился в такой степени удивления, что даже не нашелся сходу что ответить. Нет, понятно, что Бегемот привык только так и решать проблемы. Но чтобы мне, практически постороннему человеку, предложить такое. Что тут скажешь, дела…</p>
<p>— Понимаешь, у меня его не получится незаметно спрятать. Все равно какая-нибудь ниточка, да выведет. А вот ты — другой разговор. У меня с тобой никаких дел.</p>
<p>— Статья 126, — загнул я палец, — похищение человека, статья 127 — незаконное лишение свободы. Это мне. Тебе, соответственно, 33 и 166 — соучастие и угон.</p>
<p>— Михаил Евгенич, вот ты херни не пори. Мы все это делаем, чтобы Ридика спасти. Как только все устаканится, я детали утрясу. Да и что тебе сделают, ты рубежник. Да еще, как я слышал, теперь Ловчий. Князю скажешь, что с чужанами проблемы — он отмажет.</p>
<p>Наверное, в голове Бегемота все подобные доводы звучали предельно убедительно. Вот только он не учел самого главного, чему лично меня учили в первые годы работы. Пытаясь убедить человека — опирайся на его психотип. Глупо взывать к гуманности прожженного рецидивиста, как и иногда бесполезно запугивать какого-нибудь белого воротничка уголовными карами, такие порой еще больше ожесточаются, начинают блеять «вы не имеете права» и «зависают».</p>
<p>Вот и Чекалов меня совершенно не изучал. Он решил, что я точно пойду на такое без всяких раздумий ради… А, кстати, ради чего?</p>
<p>— Зачем мне это? — поинтересовался я.</p>
<p>— Да понятно, что не просто так. Две сотки в неделю, пока держишь его у себя… Ладно, полляма… Лям⁈</p>
<p>Бегемот почему-то принял мое молчание за желание перейти к торгам. Кто знает, обладай я должной степенью выдержки, может, стал бы миллионером за относительно короткий срок.</p>
<p>— Я не собираюсь похищать человека!</p>
<p>— Да, блин, какой ты тяжелый пассажир, Михаил Евгенич. Тут речь идет о жизни и смерти. Если сейчас отпустить Саню, то это все, край. Он не жилец, это я тебе ответственно заявляю. И эта кровь будет на твоих руках тоже.</p>
<p>— Дешевая манипуляция.</p>
<p>— Какая на хрен манипуляция! — подскочил на месте Бегемот. — Я тебе весь расклад внятно растасовал, а ты ведешь себя, как девочка. Закон он не хочет нарушать. А ты вспомни, что сделал твой закон, когда жена умерла. Сильно помог?</p>
<p>Я скрипнул зубами.</p>
<p>— Ты не учитываешь тот факт, что сам Ридигер принял в этом прямое участие. И теперь я его должен спасать?</p>
<p>— Миша, Миша, мать твою, — Чекалов внезапно бухнулся на колени. — Вот Христом Богом тебя прошу, — он даже перекрестился. — Помоги. Что хочешь сделаю. Он же влезет во всю эту рубежную движуху, а оттуда чужанину только один выход — ногами вперед.</p>
<p>Я находился в довольно странном, смешанном состоянии. Сказал бы мне кто-нибудь, что жизнь моего недруга будет полностью в моих руках, так не поверил бы. И ответил бы тогда однозначно — кровь за кровь. А теперь… теперь что-то внутри меня изменилось. Наверное, потому, что Чекалов был прав: в том числе по моей вине Ридигер влез во все это. Ведь я понимал, что примерно так и будет, и все равно поделился с ним информацией, пытаясь защитить дочь.</p>
<p>Человеческие негласные законы справедливы в этом отношении. Каждое действие имеет свое последствие. И если ты думаешь, что можно однажды совершить какой-нибудь не очень хороший поступок, а в остальном быть порядочным человеком, то нет, так не получится.</p>
<p>— Где он? — спросил я.</p>
<p>— Пойдем, — неожиданно бодро для своей комплекции вскочил на ноги Бегемот.</p>
<p>Мы снова выбрались наружу, и Чекалов торопливо зашагал к бане.</p>
<p>Была она, понятное дело, не как в моем новом доме, а довольно серьезной — внушительной, с огромной комнатой отдыха тире раздевалкой, туалетом и душем, отделенным затемненным каленым стеклом, и, собственно, парной. И в этом большом предбаннике, на деревянном столе, в лучших традициях пьяных застолий, посреди закусок и выпивки и лежал Ридигер.</p>
<p>Бегемот как-то сконфуженно убрал со стола початую бутылку водки.</p>
<p>— Пришлось его немного… ну того.</p>
<p>— Понятно, Артем Романович, ты у нас переквалифицировался в клофелинщицу.</p>
<p>Бегемот сверкнул глазами, но обиду проглотил. Наверное, это низко, но я действительно сейчас воспользовался безвыходностью положения Бегемота. Внутри меня росла злость и раздражение, которое я не знал, куда деть. Вот и не сдержался.</p>
<p>Сам же тем временем оглядывал тело Ридигера. Вот везет же кому-то с генетикой. Ему лет пятьдесят, а он худой и жилистый, как породистая английская лошадь. Я всю жизнь занимался спортом и не баловал себя излишествами в еде, но стоило чуть расслабиться, так это сразу отображалось на весах. Впрочем, так было до рубежничества.</p>
<p>— С машиной — понятно, — сказал я. — Что с камерами? Ведь служба безопасности их обязательно проверит.</p>
<p>— За это не волнуйся, все сделал. Сегодняшнюю запись заменил видео двухнедельной давности. Просто Саня тогда приехал на этой же самой машине и в таком же костюме.</p>
<p>— Я смотрю, ты все предусмотрел.</p>
<p>— Перестраховался.</p>
<p>— Ладно, давай его оденем.</p>
<p>Выяснилось, что это вообще ни разу не легкое занятие. Каким бы ты ловким и сильным ни был (хвала промыслу), а вот попытаться впихнуть бесчувственного человека в штаны и застегнуть на нем рубашку — задача нетривиальная. Сказать по правде, несмотря на года, я первый раз занимался подобным. И искренне надеялся, что и последний. Хотя в нашем мире нельзя зарекаться ни от чего.</p>
<p>— Давай помогу до машины дотащить, — предложил Бегемот.</p>
<p>— Сам справлюсь, — ответил я.</p>
<p>— Просто он тяжелый.</p>
<p>— Я рубежник.</p>
<p>— Да, сорян, че-то забыл.</p>
<p>Бегемот по-прежнему суетился вокруг, напоминая какого-то ценного сотрудника, которому не дали задание. Мы отнесли бесчувственного Ридигера в мою «Ниву», чему очень удивился Колянстоун.</p>
<p>— Миша, я бы тебя понял, если бы это была девушка. Но вот подобное только не одобряю, но и осуждаю.</p>
<p>— Ты где эту херовину взял? — поинтересовался Бегемот. — Я еще тогда спросить не успел.</p>
<p>— Херовину увидишь, когда перед зеркалом встанешь, — без особого напряга парировала головешка.</p>
<p>— Слушай, ты, хмырь, за базаром следи, — сразу набычился Чекалов.</p>
<p>Видимо, его временное благодушие распространялось только на меня, всяким неполноценным сущностям Артем Романович дерзость спускать не намеревался.</p>
<p>— Так, давайте без этого, — сказал я, подождав, пока Бегемот откинет переднее кресло, после чего положил Ридигера на заднее сиденье.</p>
<p>На душе было как-то неприятно. Словно я сделал что-то, о чем после пожалею. А еще вспомнились слова одного из главных героев некогда очень популярного российского сериала моей молодости: «Ты стал бандитом, Миша». Ладно, разве что имя там было другое. М-да, дела…</p>
<p>— Значит, отгоняешь машину, — продолжил я, чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых мыслей. — Ты только не ответил, как долго его держать и что именно ты собрался сделать?</p>
<p>— Я, короче, пока эту тему покурю, выгадаю удачный момент и с Хватом побазарю. Просто нужно время.</p>
<p>Вот давно заметил, что часто люди делают полную чушь, но с таким уверенным видом, что ты сам заряжаешься убежденностью и решимостью. Может, Бегемот действительно не понимал, что делать дальше, вот только излучал он именно обратное.</p>
<p>— Ладно, до скорого.</p>
<p>Я сел в машину, развернулся и поехал домой. Точнее, в свое новое убежище.</p>
<p>— Миша, на кой ляд нам этот чужанин?</p>
<p>— Так надо, — коротко ответил я.</p>
<p>— Надо? Вот лично мне не надо. Вите — я тоже сомневаюсь, что он нужен.</p>
<p>— Я как-то пропустил, в какой период жизни ты подумал, что в нашей нестройной коммуне царит демократия?</p>
<p>— Миша! Миша!</p>
<p>— Коля, я же сказал, что этот разговор…</p>
<p>Закончить мысль я не успел, потому что чей-то длинный локоть обхватил горло, отчего я чуть не впечатался в ближайший столб. Одной рукой я попытался ослабить хватку, другой вцепился в руль, стараясь не съехать с дороги. И чуть позже пришла светлая мысль, что не необходимо бороться с чужаниным обычными методами, надо поработать хистом.</p>
<p>Только и здесь все оказалось не так просто. Промысел выплеснулся без особых проблем, но после словно на какое-то мгновение увяз в чем-то масляном. Это длилось не особо долго — три-четыре секунды, но за это время я успел всерьез испугаться — вдруг не получится. И только потом, с неприятным сопротивлением хист все же придавил Ридигера. Бегемот оказался прав, у того действительно выработалась определенная резистентность к нашему рубежному оружию.</p>
<p>— Отпусти, — то ли сказал, то ли подумал я.</p>
<p>Впрочем, это сработало. Хватка ослабла, а я смог сделать большой глоток воздуха. После чего обернулся — Ридигер застыл на сиденье с отсутствующим видом.</p>
<p>Телефон пиликнул, принимая входящее сообщение. Я взял мобильник и посмотрел на смс — неизвестный человек перевел мне полмиллиона рублей. М-да, если рубежнику нужны деньги — он их находит. Нюансы лишь в цене такого запроса ко Вселенной.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 12</p>
</title>
<p>Колянстоун ошибся в одном, Витя был очень рад появлению в нашей жизни Ридигера. Словно торту с заварным кремом. Хотя это я немного забежал вперед. Сначала жиртрест отнесся к «новому рту» неодобрительно. Он так и заявил: «Самим жрать нечего, а тут хозяин лишний рот приволок». Зато потом, когда я собрался за продуктами (дурья башка, надо было по пути затариться, да боялся внезапного пробуждения Александра Германовича), сменил гнев на милость. Потому что вдруг оказалось, что кандалы у нас в доме теперь будет носить не жиртрест, а чужанин.</p>
<p>— Я так подумал, хозяин, пусть живет, — милостиво заявил. — С виду он как глист, такой едва ли много сожрет.</p>
<p>— Витя, у тебя родители случайно не сапожники были? — с ленинским прищуром спросил Колянстоун.</p>
<p>— Нет, — без задней мысли ответил жиртрест. — А что?</p>
<p>— Переобуваешься быстро. Поехали, Миша, они мальчики взрослые, сами разберутся.</p>
<p>Вот говорят, что деньги не делают тебя счастливым. Это чистая правда. Зато сколько они решают ненужных проблем в жизни. Вообще, наверное, быть счастливым при условии, что ты все время думаешь, где бы прикупить подешевле продуктов на ужин, какую одежду приобрести детям или каким загадочным способом обзавестись лекарствами, может, наверное, разве что даосский мудрец.</p>
<p>Теперь, когда я не был стеснен в средствах, меня буквально сорвало с катушек. Так недалеко и до понимания шопоголиков, которые сметают с полок все, до чего только могут дотянуться. Разве что в сферу моих интересов попали: топор обычный, колун, штыковая и совковая лопаты, цепная пила, молоток, гвоздодер, пара огнетушителей, заправленный газовый баллон на замену имеющемуся. Про гвозди, саморезы, проволоку, веревку, изоленту, стяжки, одежду и всякое прочее, я вообще молчу.</p>
<p>Говорят, что первые сорок лет в жизни мальчика самые сложные, но я хочу ответственно заявить: «Дальше не особо что-то меняется». Одни игрушки сменяют другие, а вот этот юношеский задор, если ты молод душой, никуда не девается.</p>
<p>В свое оправдание могу сказать, что и продуктов я накупил четыре пакета. От всяких шпротов и сомнительных тунцов в стеклянных банках до авокадо и красной форели. Я, если честно, в душе не представлял, что там миллионеры едят. Тем более те, кого держат на цепи.</p>
<p>Понятно, что никакого благодушия на душе у меня не было. Я осознавал, что похищение человека — даже если это происходит исключительно во благо последнего, все равно является похищением. И едва ли Ридигер будет очень рад тому, что его вывезли в санаторий-профилакторий «Миша и нечисть». Так что разговор предстоял серьезный. Однако то, что явилось нашему вниманию по возвращении, выходило за все возможные рамки понимания.</p>
<p>Начнем с того, что при приближении к дому, спрятанному в лесу, я услышал громко кричащую сову. Еще раз. Сову. Днем. И не просто кричащую, а орущую, словно ее перьями внутрь выворачивали. Надо ли говорить, что звук шел из моего нового убежища?</p>
<p>А когда я открыл дверь и вошел в домик с Колянстоуном на руках, то увидел престранную картину. Практически голый Ридигер, на котором из одежды остались лишь трусы, носки и рукава пиджака, пытался ножом как-то поддеть кольцо, периодически призывая на помощь хоть кого-нибудь. Откуда у него взялось оружие? Да очень просто — с единственного стола в комнате. Из своего костюма Александр Германович сделал нечто вроде веревки, связав остатки пиджака с рубашкой и штанами и таким хитрым приспособлением смахнул нож, который и подтянул к себе.</p>
<p>Что самое удивительное, за всем этим со стоическим равнодушием наблюдал Витя, усевшийся напротив на скамье. Ему разве что попкорна не хватало, впрочем, его могли вполне заменить мятные пряники, которые я купил.</p>
<p>— А этот твой новый друг не из этих, ну, любителей расширять сознание всякими веществами? — поинтересовался у меня Колянстоун. — Просто шуршит, как лось по кукурузе.</p>
<p>— О, хозяин, — обрадовался Витя, приподнимаясь. — Принес что-нибудь вкусненького?</p>
<p>— Принес… Так, стоп, ну-ка быстро объясни, что тут происходит.</p>
<p>— Ну чего, твой аманат проснулся, давай буянить. Сначала кричал, на меня кидался, потом разделся, начал пытаться нож достать. Достал. Теперь хочет кольцо открутить и орет все время. Как дурной, ей-богу.</p>
<p>— И ты ничего не сделал? — спросил, пытаясь понять, что меня удивляет больше: что Витя знает слово «аманат» или что он обладает таким чудовищным хладнокровием.</p>
<p>— Обижаешь, — насупился жиртрест. — Я природной магией все прикрыл, чтобы никто его слов не различил. Сделал так, будто филин кричит.</p>
<p>— Филин? А я думал — сова, — ответил я на автомате. Забавно, значит, Витя может создавать и аудиальные иллюзии. — А нож зачем ему отдал?</p>
<p>— Хозяин, я тебе не черт или гуменник, это те, чуть что, сразу в драку кидаются. Да и неуклюжий я. Если хочется чужанину ножиком завладеть, я мешать не буду. Пусть балуется. Тем более это кольцо ничем не сковырнешь, я уже пытался, когда ты меня давеча на цепь сажал.</p>
<p>— Михаил, — только теперь подал голос Ридигер. — Что тут происходит? Кто это? Почему у него нет тела?</p>
<p>Последнее адресовалось, само собой, Колянстоуну, который замер у меня на руках.</p>
<p>— Тут в двух словах и не расскажешь, — ответил я, понимая, что со своими рубежными вмешательствами в жизнь бизнесмена мы доигрались. Теперь он видит нечисть и головешку в истинном обличии.</p>
<p>— Освободите меня. Срочно! Как я сюда попал? Погодите, это вы были в машине, так?</p>
<p>Я передал Колянстоуна Вите, после подошел к Ридигеру и без всякого труда отобрал нож — а то вдруг еще поранится. Тот, конечно, пытался сопротивляться, но куда обычному чужанину тягаться с рубежником? Даже чего-то мало-мальски похожего на спарринг не вышло.</p>
<p>— Александр Германович, одевайтесь.</p>
<p>— Да что тут происходит? Зачем вы меня похитили? И как это… этот вообще разговаривает?</p>
<p>— Александр Германович, мы держим вас здесь по просьбе Бегемо… Чекалова. С одним-единственным умыслом, чтобы вы не влезли в новые неприятности. Как я понял, вы стали слишком явно интересоваться Зраком.</p>
<p>— Конечно, стал. Вы сказали, что он виновен в смерти моего сына.</p>
<p>Язык мой — враг мой. Вот только тогда я не думал, что проблемы Ридигера станут моими.</p>
<p>— Если вы подберетесь близко к Зраку, то и вас не станет. Во всех смыслах. Физически, понятно, но вполне вероятно, что все окружающие забудут о существовании бизнесмена Ридигера. Поэтому мы решили временно ограничить вашу свободу. Для вашего же блага.</p>
<p>— Временно? Это на сколько? И что вы сами собираетесь делать?</p>
<p>— Чекалов занимается этим вопросом. А пока просто оденьтесь, в лесу довольно прохладно, отопления здесь нет — можно простудиться. Витя, иди притащи все из машины.</p>
<p>Вот тут возникла определенная заминка, потому что раздевался Ридигер спешно, не сильно заботясь о сохранности одежды. Я вообще удивился, как у него хватило таланта порвать пиджак и рубашку. Понятно, что вернуть в исходное состояние все не представлялось возможным. Хорошо, что я купил немного одежды, разве что на себя, не думая, что Александру Германовичу нужны будут обновки. Поэтому с барского плеча отдал ему флисовую толстовку и широкие штаны. Однако Ридигер не отнесся к моему подарку с той степенью благодарности, на которую я рассчитывал.</p>
<p>Как только я снял с него кандалы, чужанин с невероятной силой оттолкнул меня и бросился наружу. Я вскочил и поспешил за ним, но был остановлен пухлой рукой Вити.</p>
<p>— Не переживай, хозяин, далеко не убежит.</p>
<p>Мы с жиртрестом вышли наружу, и я понял, что имела в виду нечисть. Все это время я искренне считал Витю самым бесполезным существом, с которым встречался в жизни. Оказалось, что я просто не нашел таланту жиртреста должного применения. И вот теперь нечисть раскрылась в полной красе, наводя иллюзии для одного-единственного зрителя — чужанина.</p>
<p>Честно сказать, не знаю, чего там наколдовал Виктор, но заключалось это в том, что Ридигер сейчас бегал прямо перед домом, перепрыгивая через невидимые преграды, уворачиваясь от чего-то, петляя, ускоряясь и, напротив, замедляясь.</p>
<p>— Развлекаетесь? — раздался надтреснутый голос совсем рядом.</p>
<p>Я от неожиданности даже потянулся на Слово за «Сайгой», но вовремя вспомнил, где слышал этот бас. Хозяин здешних земель, с которым можно было связаться с помощью любого подходящего пня, лично пожаловал в гости.</p>
<p>— Здравствуй, лешак, — вспомнил я, что он не любит всяких «родственных прозвищ». — Решил заглянуть на огонек?</p>
<p>— Да как тут не заглянешь, шуму больше, чем от чертей, что водяную мельницу облюбовали. Весь лес на ушах стоит. Ты зачем над чужаниным издеваешься?</p>
<p>— Так надо, — коротко ответил я.</p>
<p>— Ну надо, так надо, — быстро согласился леший. — Ты рубежник, в твоем праве чужанами верховодить. Я не только по этому поводу пришел… Помнишь, ты говорил, что помочь хочешь.</p>
<p>— Было такое.</p>
<p>— Так вот, приходи завтра к Студеному оврагу. Отсюда на север, его не пропустишь. Там пень, вот возле него меня подожди. Дело есть.</p>
<p>— Хорошо, буду, — ответил я.</p>
<p>Лешак кивнул, шагнул в сторону и провалился сквозь землю. Вот в прямом смысле: ухнул и истаял, только на месте, где находился, остался кустик. И, если честно, я не мог вспомнить, была эта растительность тут прежде или нет.</p>
<p>Что до помощи — это весьма вовремя, потому что рука беспокоила все серьезнее. Если удастся действительно кого-то спасти, то это будет только кстати.</p>
<p>— Ладно, Витя, хватит тестировать выносливость нашего гостя, гони его в дом.</p>
<p>Жиртрест кивнул и просто отошел в сторону от двери, а Ридигер по широкой дуге проскочил внутрь и остановился посреди комнаты.</p>
<p>— Витя, хорош. Итак, Александр Германович, начнем все заново.</p>
<p>— Что это? Как? — В глазах бизнесмена появился самый настоящий страх.</p>
<p>Оно и понятно, нет ничего ужаснее, чем непонимание происходящих процессов. Когда мир пусть и неласков, но упорядочен и структурирован, ты можешь пытаться бороться с обстоятельствами. А когда переменные все время меняются, то сделать это уже сложнее.</p>
<p>— Для начала оденьтесь и присаживайтесь, — предложил я. — Пытаться сбежать нет никакого смысла.</p>
<p>Еще где-то полминуты ушло на то, чтобы Ридигер все обдумал, после чего он, если и не смирился, то явно принял новые условия. Одежда, конечно, оказалась маловата: толстовка висела мешком, обнажая худые запястья, а штаны не могли скрыть щиколотки. Ну тут ничего не поделаешь. Я разве что покопался в пакетах и протянул бизнесмену носки.</p>
<p>— Замечательно. Вы голодны?</p>
<p>Рядом в унисон заурчал живот Вити, но к разочарованию жиртреста чужанин помотал головой.</p>
<p>— Сначала поговорим, — ответил он.</p>
<p>— Хорошо. Вся проблема в том, что рассказывать все напрямую я вам не могу. Но вот если вы до чего-то додумаетесь сами… — я сделал демонстративную паузу. — Итак, как бы вы могли обозначить все, что происходит здесь?</p>
<p>— Какая-то хрень, — честно признался Ридигер. — Чертовщина, избушка на курьих ножках, отрезанная голова, тропинка, которая ведет обратно. Аномалия? Научный эксперимент по изменению сознания?</p>
<p>— Мда, — протянул Колянстоун, — ума у него палата, да ключ про… протерян.</p>
<p>— Что-то сверхъестественное, — закончил Ридигер.</p>
<p>— Вот это более правильное слово. Развивайте мысль в этом направлении.</p>
<p>— Сверхъестественное, — повторил бизнесмен, словно мы играли в шарады. — Вы вроде обладаете какой-то возможностью менять реальность по своему желанию.</p>
<p>— А вот это просто замечательно. Теперь скажите, почему и я, и ваш друг так не хотим, чтобы вы добрались до Зрака?</p>
<p>— Он тоже из ваших⁈ — ошарашенно спросил чужанин.</p>
<p>— Просто отлично, — я не сдержался и даже похлопал в ладоши. — Только если я, к примеру, лейтенант, то Зрак — полковник, со всеми вытекающими.</p>
<p>— А Артем? И он…</p>
<p>— Нет, Бегемот всего лишь человек, который вращается рядом со всем этим. Скажем так, он знает довольно много и даже имеет определенные преференции.</p>
<p>— Все стало намного яснее, — медленно пробормотал Ридигер. — Теперь… теперь вы меня отпустите?</p>
<p>— Александр Германович, — вздохнул я. — Может, вас обманывает моя добродушная внешность, но я не дурак. Я встречался прежде с такими людьми, как вы.</p>
<p>— И какой же я? — спросил чужанин, с вызовом посмотрев на меня.</p>
<p>А взгляд у него оказался тяжелым — колючим, холодным, не у каждого бандита такой бывает. Хотя что я удивляюсь? Биография у Ридигера такая, на троих хватит.</p>
<p>— Вы никогда ни от чего не отступаетесь. И новая информация не станет преградой на пути к мести. Скорее вы внесете определенные поправки в задуманное, но от убийства Зрака не отступитесь.</p>
<p>Ответом стало молчание.</p>
<p>— Поэтому для всех лучше будет, если вы останетесь здесь.</p>
<p>— Вы не можете держать меня здесь вечно!</p>
<p>— Я, если честно, и не особо хочу, мне приживал хватает. Варианта у нас два: вы ведете себя спокойно, и вас не будут днем ограничивать в передвижении. Второй: я сразу сажаю вас на цепь.</p>
<p>— Вы еще об этом пожалеете!</p>
<p>— Я уже давно жалею. С того самого момента, как начал работать с вами, но тогда другого выхода не было. Итак, вы меня услышали?</p>
<p>Ридигер скрипнул зубами, а после произнес: «Услышал».</p>
<p>— Тогда давайте займемся делами. Вы в туалет хотите?</p>
<p>— Да.</p>
<p>Я отвел чужанина в будку для единения с природой, а пока он справлял там свои дела, переговорил с Витей.</p>
<p>— Ты теперь неусыпно следишь за ним. Думаю, через часок попробует еще раз драпануть, он человек целеустремленный. За каждый день, что он проводит здесь, ты получаешь любое блюдо на заказ. Понял?</p>
<p>— Понял, — просиял Витя.</p>
<p>А я осознал, что, видимо, нашел хобби для нечисти. Не бисер, коллекционирование марок или плотницкое дело, а надзор и конвоирование. Не могу сказать, что был в восторге от всего происходящего, однако надо же как-то приспосабливаться к меняющейся реальности.</p>
<p>Что самое забавное, Ридигер предвосхитил мои ожидания — его хватило ровно на сорок пять минут. К тому моменту мы перетащили все купленное в дом и начали готовить еду. На ужин задумывалось тушеное мясо с картошкой, но это именно что задумывалось. Я еще не до конца приспособился к печи, где нельзя было убавить или прибавить температуру, поэтому немного отвлекся. А когда повернулся, то ни Вити, ни бизнесмена не обнаружил. Разве что Колянстоун глубокомысленно заметил:</p>
<p>— С губами за стол, с хреном за ворота.</p>
<p>И показал глазами на дверь.</p>
<p>Пришлось выходить и смотреть, как Ридигер вновь упражняется в легкой атлетике под неусыпным контролем Вити. Немного подумав, я повесил на Александра Германовича Метку — так, на всякий случай.</p>
<p>— Погоняй его, — сказал я. — Так с детьми делают, чем больше вымотаются, тем крепче спят.</p>
<p>Витя кивнул, а в его глазах появилось нечто вроде кровожадного энтузиазма. А я сразу вспомнил Стэнфордский тюремный эксперимент, когда добровольцев разделили на две группы: заключенных и охранников. И спустя какое-то время последние так вжились в роль, что стали унижать и психологически давить на «заключенных». Эксперимент, насколько мне помнится, должен был проводиться две недели, но его прекратили через шесть дней. Короче, надо присматривать за Витей, чтобы он не жестил. У нас и так хватает тех, кого хлебом не корми — дай поизмываться над чужанами.</p>
<p>Зато когда я позвал всех к столу (все-таки победив печь), то в домик ввалились мокрый и едва не падающий от усталости Ридигер и довольный жиртрест. Бизнесмен издал какой-то трудно распознаваемый звук, когда увидел меня, и рухнул на скамью. Похоже, на сегодня у него желание сбегать закончилось.</p>
<p>Оставшуюся часть дня мы провели в относительно мирных занятиях. Я затопил баньку, где по очереди все помылись. Чужанин даже погулял возле дома под неусыпным контролем Вити, но новых попыток к бегству не предпринимал. Нет, конечно, он не сдался, просто, как умный человек, знал, что, если ты совершаешь одни и те же действия, но не добиваешься результата, то надо попросту изменить тактику поведения. Наверное, обдумыванием последнего он и был занят.</p>
<p>На ночь, несмотря на возмущения и обещания Ридигера вести себя хорошо, я приковал его к стене. Так будет точно спокойнее, а шустрить по ночному лесу в поисках чужанина не хотелось. Пусть на нем теперь и висела моя Метка.</p>
<p>Вот только все оказалось зря. Стратегия сработала — бизнесмен, несмотря на цепи, уснул довольно быстро, как и остальные домочадцы. А вот я долго ворочался, проваливаясь в дрему и тут же просыпаясь.</p>
<p>Создавалось ощущение, что там, во сне, меня постоянно кто-то поджидал. Некто тянул щупальцы в мое сознание, стараясь подчинить и опутать. Это походило на незаканчивающийся кошмар, от которого просыпаешься вновь и вновь. За всю ночь я, наверное, поспал пару часов, если не меньше, поэтому утром встал совершенно разбитый.</p>
<p>Наскоро позавтракав, я сводил Ридигера в туалет, после чего приковал снова. Нужно было посмотреть, зачем меня звал лешак. А еще… еще понять, почему и кто поселил меня именно сюда. Складывалось ощущение, что все это явно не просто так.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 13</p>
</title>
<p>Я всегда поражался товарищам, которые объясняли незнакомую географию с помощью местных локаций. Вот как я должен был определить этот самый Студеный овраг? Сомневаюсь, что название дали из-за обилия снега и прочих прямых отсылок.</p>
<p>Единственным ориентиром оказался север — именно туда я и шел с моим верным спутником — Колянстоуном. Вот тоже забавно, головешка вроде брелка, только очень внушительного, но все же с ним не так скучно. Не приходилось бы постоянно носить его на руках, так вообще бы цены рубежнику не было. Но даже на солнце есть пятна.</p>
<p>— Хист у тебя, конечно, не пришей к звезде рукав, — вещал в данное время мой приживала. — Ужасно неудобный.</p>
<p>— Чем это он неудобный?</p>
<p>— Сам подумай, вот ты сейчас всего на третьем рубце уже такие головняки испытываешь, а что будет, когда кощеем станешь? Там уж не просто рука болеть начнет, а, не дай бог, что важнее, если ты понимаешь, о чем я… Туфтовый хист. Вот у меня был один приятель, Леня, у него хист рос, когда он пел, представляешь?</p>
<p>— Пел, — почесал щетину я. — И хорошо пел?</p>
<p>— Скажем так, бог его в темечко не поцеловал. Но согласись, петь — все же лучше, чем нечисть спасать.</p>
<p>— И где твой друг сейчас?</p>
<p>— Да его сосед пристрелил. Но там с хистом это не связано. Наверное…</p>
<p>Последнее слово Колянстоун добавил уже не так уверенно.</p>
<p>Я же утвердился только в том, что хист — он вообще не совсем поощрение. Тебе дается определенная сила, за которую приходится платить. И рано или поздно невольно задашь вопрос — а стоит ли оно того?</p>
<p>С другой стороны, лучше быть красивым и здоровым, обласканным промыслом, чем худым и недовольным жизнью бизнесменом на цепи. Меня вот очень интересовал вопрос: что же такого придумает Бегемот? Лично для меня было ясно одно, пока жив Зрак — Ридигер не успокоится. А силенок уничтожить кощея у честной компании нет. Да и особого желания, сказать по правде, тоже.</p>
<p>Меж тем лес стал расползаться вокруг густым кустарником, словно разорванное одеяло. Деревья поредели, но вместе с тем теперь каждое возвысилось, раскинулось в стороны десятками разлапистых ветвей, напоминая былинных великанов. А вскоре местность пошла под уклон, к тому самому Студеному оврагу.</p>
<p>О том, что это был именно он, я догадался без лишних слов. Да, снега здесь не оказалось, но стоило спуститься, как повеяло прохладой, какая оказывается в погребе. Солнце уже едва пробивалось сюда сквозь макушки высоких сосен, а по земле стелился легкий туман. Наверное, из-за ручья, который, судя по звукам, бежал где-то неподалеку. Земля под ногами местами начинала жадно чавкать, словно мы очутились на болоте. Да и запах стоял соответствующий: затхлый, илистый, терпкий и сырой.</p>
<p>— Вот тебе, бабушка, и хрен в лукошке, — обозначил Колянстоун, что мы прибыли в конечный пункт назначения. — Что там лешак про пень говорил?</p>
<p>— Ничего не говорил. Сказал, что пень где-то здесь.</p>
<p>— Давай, Миша, ищи.</p>
<p>— Я тебе что, собака?</p>
<p>А сам сконструировал в воздухе форму Невода, вдохнул хист и опустил заклинание на грешную землю. Вышло более чем успешно: кроме немногочисленных зверушек, я обнаружил два пня. Выбрал, само собой, тот, который стоял поближе.</p>
<p>— Знаешь, Колянстоун, что мне не нравится? — спросил я, подходя к месту призыва лешего.</p>
<p>— Вот нашел с кем в загадки играть. Тебе хоть хрен золотой и все равно не такой. Все время что-нибудь не нравится. Ну ладно, ладно, чего не так?</p>
<p>— Да вот нечисти тут рядышком нет.</p>
<p>— Тоже мне невидаль. Бывают такие места в лесу.</p>
<p>— Угу, вот только чтобы вообще никого? Даже завалящего моховика на километр вокруг?</p>
<p>Что интересно, силу своего заклинания я действительно ощущал довольно четко. Правильно говорят, что мастерство приходит через практику. Конечно, я еще был далек от матерых рубежников, однако уже появилось четкое понимание, что с помощью того же Невода в лесу я точно не потеряюсь.</p>
<p>А по поводу моховиков (как самых мелких существ) и вообще многочисленной популяции прочей нечисти — мне Колянстоун раньше сам и рассказывал. Потому что чем более глухой лес, тем он многолюднее (если данное слово можно употреблять), в общем, в нем больше всяких рубежных существ. Они вообще любили места, где не селились люди.</p>
<p>— Нехорошо, — негромко подала голос головешка. — Миша, может, черт с этим лешим, а? Ощущения у меня, что он нас в какой-то блудняк вписывает.</p>
<p>— Да непохоже. Мы с ним вроде не ссорились. А сам по себе он злым не выглядит.</p>
<p>— Миша, ты временами как ребенок. Это же леший. Он когда добр, а когда дереву бобр. Ему человека погубить, как два пальца об… обмочить и об забор вытереть.</p>
<p>— Много ты здесь заборов видел? — вкрадчиво спросил лешак, выходя из-за дерева.</p>
<p>Дело в том, что пока Колянстоун причитал, я выложил на пень угощение и присыпал землей, разве что слова никакие не сказал. Выяснилось, что они и не особо нужны, если нечисть тебя ждет.</p>
<p>— Ты, рубежник, если передумал, то так и скажи, — ехидно заметил лешак, посмотрев на меня.</p>
<p>А взгляд у него вдруг стал такой, что до костей пробрало. Не знаю, в чем дело. Может, в том, что сегодня он лишь отдаленно был похож на человека, а больше представлял собой оживший пень. Словно Буратино, сделанный пьяненьким папой Карло. Или он всегда таким был, а я внимания не обращал?</p>
<p>— Не передумал. Только нужны подробности.</p>
<p>Я был готов ко всему, но вот точно не к тому, что леший тяжело вздохнет. Словно самый обычный человек, который устал тянуть лямку. Ему даже захотелось посочувствовать, но я все-таки сдержался.</p>
<p>— Есть у меня одна нечисть, ты о такой и не слыхивал, поди. Везде по-разному зовутся, у кого вальдшратами, у других скугсро или алвесами. А у нас, на Руси, они издревле звались боли-башками. Нашего кличут Климом.</p>
<p>— И от чего его надо спасти?</p>
<p>— Так не его надо спасти, а меня — от Клима!</p>
<p>Эти слова леший чуть ли не прокричал. Правда, довольно скоро успокоился и продолжил рассказывать:</p>
<p>— Ну это я так, в сердцах. Хотя, если серьезно, сколько он мне крови выпил, упырям и не снилось. Боли-башка же обычно возле леса селится, но чтобы был выход к людям. Из них он жизненную энергию и пьет. Клима же какой-то человек вроде крепко обидел, вот он глубоко в лес и ушел, да на нечисть переключился. Ему же без разницы, кому нервы трепать, лишь бы результат был.</p>
<p>— И что, ты ничего сделать не можешь?</p>
<p>— Я много чего могу, но тут такое дело: лешак к каждой нечисти должен подход найти. Лишний раз не обидеть, против природы существ не идти. Да и я обычно шугану Клима, тот и молчит несколько дней, и все у нас ровно. Вот только не в этот раз.</p>
<p>— А что в этот раз? — поинтересовался я.</p>
<p>— Забрался он уж слишком далеко, мне туда ходу нет. И со вчерашнего вечера голосит. Это, может, вам не слышно, а у меня уши в каждой частичке леса. Ум уже за разум заходит.</p>
<p>— А говорили, что он самый сильный из леших, — разочарованно протянул Колянстоун.</p>
<p>Судя по резко усилившемуся ветру и слабой дрожи земли, местному хозяину это замечание очень не понравилось. Забавно, что я подумал примерно то же самое. Только у меня хватило ума не озвучивать свои мысли.</p>
<p>— Прости, лешак, у него язык без костей, — вступился я за приживалу. — Сам видишь, до чего болтовня довела, голову потерял. Точнее, все тело.</p>
<p>— Вижу, — недобро ответила нечисть. — Но говорю, где Клим укрылся, мне туда хода нет, пусть и на моей земле. Там рубежники дела ведут, с ними другой рубежник договариваться должен. Потому к тебе пришел.</p>
<p>— И что мне делать надо?</p>
<p>— Ты, главное, боли-башку из этого места отнеси. В любое другое, да накажи туда больше не соваться. Вот и все.</p>
<p>Звучало слишком просто, чтобы быть правдой. Поэтому я все же ожидал интересных нюансов в поручении.</p>
<p>— Ясно, — честно соврал я, потому что понятнее не стало ни на грамм. — Ну что, покажешь, где этот Клим прячется?</p>
<p>— Пойдем, — оживился леший.</p>
<p>Он зашагал, тяжело переставляя ноги и коряво раскачиваясь из стороны в сторону. Я вообще рассчитывал, что мы двинемся по лешачьим тропам, все-таки опыт подобного перемещения уже был, но то ли лешак не хотел делиться своими секретами, то ли идти действительно предстояло недалеко.</p>
<p>Таким макаром мы покинули Студеный овраг, но живописнее лес не стал. Создавалось ощущение, что сюда у лешака руки как минимум не доходили: деревья росли без всякого порядка, то едва не налезая друг на друга, то образовывая крупные проплешины. Из земли торчали узловатые корни, напоминая затаившихся змей, под подошвами обуви хрустел валежник. Что самое забавное, каждый мой шаг производил множество звуков, тогда как леший, несмотря на кажущуюся неуклюжесть, двигался почти бесшумно.</p>
<p>Но факт в том, что место мне не нравилось. Сюда едва ли кто в здравом уме захотел бы выбраться на пикник. Вот снять фильм ужасов — это пожалуйста. Даже головешка, которая обычно комментировала все, до чего мог дотянуться взгляд и чего способен был коснуться язык, наложила на себя обет молчания.</p>
<p>А мы все шли и шли. Шли и шли. Я будто вновь в армию вернулся на своеобразный марш-бросок, только вместо старшины — леший, а частичную выкладку заменило барахло на Слове, которое невидимо оттягивало плечи. Периодически я бросал в пространство Невод (на что местный хозяин недовольно морщился) — нечисть попадалась, но какая-то «ошпаренная». Постоянно старалась убраться подальше как можно скорее. А потом я нащупал того, к кому мы, собственно, и шли.</p>
<p>Но еще прежде пришло понимание, что происходит нечто нехорошее. Затылок налился свинцовой тяжестью, в висках закололо, хотя вроде в пространстве ничего не изменилось. Однако, судя по тому, как принялся извиваться на руках Колянстоун и вжал голову в плечи лешак, не я один испытывал дискомфорт.</p>
<p>— Ну все, дальше шагай, ты его точно не пропустишь, — бросил мне хозяин. — А у меня другие дела есть. Рубежник… Поможешь, я не забуду.</p>
<p>Сказал и поспешил за ближайшее дерево, чтобы исчезнуть без следа. Если честно, вот сейчас, замерев с нарастающей болью в голове, я стал задумываться — а вот сильно ли мне надо помогать лешему? Ну болит рука и болит. Не так чтобы зубами скрежетал и спать не мог. Можно несколько недель потерпеть, а потом вдруг что дельное подвернется.</p>
<p>— Миша, ну чего ты замер? — недовольно пробормотал Колянстоун. — Надо дела ладить, а не хрен гладить.</p>
<p>— В кои-то веки я с тобой согласен.</p>
<p>Я накинул Невод и нащупал недалеко от нас, метрах в трехстах, крошечную пульсирующую точку. Почему-то у меня сразу возникло четкое понимание, что вот это и есть боли-башка по имени Клим. Ладно, где наша не пропадала.</p>
<p>Чем ближе я приближался к конечной точке путешествия, тем сильнее болела голова. Если сначала это была легкая пульсация, то уже непосредственно возле нечисти она превратилась в черную, опутывающую все вокруг мигрень. Казалось, стоило повернуть голову, как та разлетится на части.</p>
<p>Зато теперь пришел звук. Не такой сильный, как эффект, вызванный природной магией боли-башки. Голос нечисти походил на слабый шелест листьев в лесу, но, чуть приноровившись, я стал разбирать некоторые слова.</p>
<p>— Бедный-несчастный… на что испытания послала, судьбинушка… Разве я кому плохое что… За грехи людские…</p>
<p>Иными словами, боли-башка представлял самый нелюбимый для меня вид людей — нытиков. И то, что тот был нечистью, на психологический портрет Клима никак не влияло. Нет, я правда не любил тех, кто сидел, положив лапки на колени, и вместо того, чтобы попытаться что-то изменить, просто жаловался. Но делать нечего, придется работать с тем, что есть.</p>
<p>— Туда, — озвучил мои подозрения Колянстоун.</p>
<p>Дело в том, что мы добрались до огромного, даже по меркам этого леса, дерева — эдакого столетнего дуба, многочисленные корни которого вспучились над землей. Но не понравилось мне другое. Кто-то невероятно большой раскопал проход под деревом и устроил там нечто вроде берлоги. Именно из этой обители ужаса и раздавался плач Ярославны — в нашем случае Клима.</p>
<p>— Едва ли там какое-нибудь чудовище, — подбадривала меня головешка. — Во-первых, я никого кроме этого засранца не слышу. Вопит так, что вот-вот мозги через уши потекут. А еще леший сказал, что это дело рубежников. Может, тут у наших какой-то схрон?</p>
<p>Даже если так, то что-то мне подсказывало, что «нашими» эти товарищи будут только условно — из-за наличия рубцов. Вот кто полезет в такую глухую чащу, чтобы спрятать что-то под деревом?</p>
<p>Однако в том, что место оказалось рубежным, сомнений не было. В Невод по-прежнему не попадала другая нечисть, только ноющий боли-голова. В смысле, башка. От этих звуков у меня уже у самого ум за разум стал заходить.</p>
<p>— А ты чего терпишь? — спросил я Колянстоуна. — Я же могу тебя на Слово убрать. Там, конечно, чуток грязновато, зато такой какофонии нет.</p>
<p>— Миша, ты шутки шутишь, что ли? Ты вспомни, на что мой хист завязан, а тут такая редкая удача. Я еще боли-башку не видал.</p>
<p>Ну да, точно, ведь хист Колянстоуна рос, когда он встречал новую нечисть. Именно поэтому он терпел эти инфернальные звуки. Не из-за особой признательности ко мне или любви к искусству.</p>
<p>— Ладно, погнали, — сказал я.</p>
<p>А сам вытащил со Слова нож — не знаю, зачем. Если попадется сильный рубежник, он этой полоски металла даже не заметит. Однако оружие, пусть и такое, придавало мне хоть какой-то уверенности. А с «Сайгой» под землей не сильно развернешься, к тому же мне приходилось одной рукой держать Колянстоуна.</p>
<p>Что интересно, внутри оказалась действительно пещера, созданная чьим-то невероятным трудом. Мне, конечно, не очень понравились длинные следы когтей на камнях, легкий привкус железа и гниющей плоти, но немного успокаивало то, что Невод больше никого не обнаруживал, кроме боли-башки. Опять же, если нечисть голосит, то его никто не сожрал, значит… Если честно, ничего это не значит. Я вспомнил, кто тоже никак не опознавался моим рубежным сканером, и на душе заскребли кошки.</p>
<p>Видно было плохо, но я ориентировался на звук, благо Клим и не думал переставать причитать (отчего в голове звенело и появилось ощущение легкой контузии), и на Невод. Да и рубежного зрения тоже вполне хватало.</p>
<p>Ход здесь был один, напоминая собой широкий коридор — сверху истерзанные корни дерева, снизу — выщербленная когтями земля. Сказать по правде, смотреть туда не хотелось, потому что фантазия сразу подбрасывала множество вариантов того, кто мог такое прорыть. Если честно, я всерьез стал надеяться на то, что здесь контрабандисты хранят какой-нибудь клад. Мне казалось, что это будет явно меньшее из зол.</p>
<p>— Стой! — шепнул мне Колянстоун, закатывая глаза от муки. — Здесь.</p>
<p>Где именно здесь, он, к сожалению, не показал из-за отсутствия иллюстративного материала, называемого в народе «руки». Однако я и так понял, потому что появилось ощущение, будто мне на голову набросили ведро и теперь лупят по нему что есть мочи.</p>
<p>Я заозирался и не увидел ничего, кроме спутанных обрубков корней.</p>
<p>— Клим, — позвал я тихонько. — Клим!</p>
<p>Показалось, что там, дальше в пещере, что-то шевельнулось. Хоть бы это была просто паранойя, хоть бы…</p>
<p>Зато вместе с этим притих и боли-башка. Послышалось легкое шуршание, после чего между корнями показалась лысая, с единственной прядью редких, зачесанных на лоб волос, башка. Клим предстал глубоким стариком, с непропорционально большой головой, бугристым, изрезанным морщинами лбом, крохотными, глядящими исподлобья глазками, впалыми щеками и широким ртом. Он вытер длинный крючковатый нос и прошамкал тонкими губами:</p>
<p>— Ты кто?</p>
<p>Колянстоун, увидев нечисть, как-то странно затрясся, будто внутрь его засунули батарейку. Неужто рубец получил? Еще бы понять, как это определить у неполноценных рубежников. Для меня сканирование головешки до сих пор было сложным процессом.</p>
<p>— Я — Миша. Меня за тобой лешак послал, сказал вынести отсюда.</p>
<p>— Нельзя вынести. Бедный я, несчастный… — начал он.</p>
<p>Лишь тут я заметил, что пока боли-башка выбирался ко мне навстречу и знакомился, никакого дискомфорта не возникало. Но как только стал причитать, все накатило с новой силой.</p>
<p>— Так, отставить, — четко приказал я. — Почему нельзя?</p>
<p>— Там он. Злой, большой, хотел меня съесть. Я спрятался.</p>
<p>— Кто он?</p>
<p>— Я не знаю, что это такое. Страшно было, очень страшно. Если бы я знал, что это такое… Я не знаю, что это такое.</p>
<p>— Понял. Смотри, Клим, здесь никого нет. Видишь, я стою, живой и здоровый. Давай ты спустишься и мы выберемся наружу, а?</p>
<p>Для этого пришлось даже нож на Слово убрать.</p>
<p>— Я… Бедный, несчастный…</p>
<p>— Это понятно. У нас у всех жизнь не парк развлечений. Но лучше быть бедным и несчастным, но подальше отсюда, ведь так?</p>
<p>Несмотря на упадническое настроение, соображал боли-башка неплохо. Он помолчал секунды три, после чего кивнул.</p>
<p>— Ну, идем, — я продолжил. — Я тебя не обижу, могу поклясться. У меня с лешим вроде договора. Я вообще тут о нечисти забочусь. Ну давай…</p>
<p>Так потихоньку, все время забалтывая нечисть, я поднял руки, а главный пессимист всего лесного народа, пусть поначалу и хотел укрыться среди корней, но остался на месте. А спустя еще полминуты ступил своей крохотной босой ногой на мою ладошку, а вскоре и перебрался весь.</p>
<p>Нет, я и раньше обратил внимание, что голова у него внушительных размеров, но только теперь заметил, насколько она больше всего тела. Казалось, качан капусты попросту водрузили на короткий черенок и решили, что все нормально. Нет, у рубежной природы все-таки свое чувство юмора.</p>
<p>— Вот и отлично. А теперь…</p>
<p>— Теперь нам хана, Миша, — негромко произнес Колянстоун, который отошел от своего сладострастного повышения.</p>
<p>Я развернулся, прижимая к груди крохотное тельце и застывшую от ужаса голову. И понял, что имел в виду мой приживала. Потому что в трех метрах от меня стояло то, что я рассчитывал больше никогда в жизни не повстречать. Оскалив громадную пасть, оттуда на меня смотрела нежить.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 14</p>
</title>
<p>Говорят, что если долго вглядываться в бездну, она может начать смотреть в ответ. Наверное, именно нечто подобное сейчас и происходило. Я стоял, боясь шелохнуться, и пялился на нежить, а та отвечала мне взаимностью.</p>
<p>За время нашей разлуки эта тварь будто бы подросла. И дело не в том, что у страха глаза велики, просто я вспомнил гору трупов в лесу. А сопоставить одно с другим не составило большого труда. Пока я разбирался с повседневными проблемами, кто-то не просто восстановился от ранения, но и стал сильнее.</p>
<p>В прошлый раз все произошло как-то чересчур быстро, и у меня не было толком времени разглядывать противника. Громадные, переплетенные между собой мышцы, которые выпирали из-под чешуйчатой брони, массивная пасть, набитая кинжально-острыми зубами, и грузные передние лапы, заканчивающиеся когтями толщиной с мои пальцы. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что вот прям сильно не хочу разглядывать этого товарища. Не доставляло мне это особого эстетического удовольствия — словно картины современных художников изучаешь.</p>
<p>Понятно, что мы были не два ковбоя из старых вестернов, поэтому стоять так еще добрую четверть часа, пытаясь испепелить друг друга взглядом, у нас не вышло. Все завертелось так быстро, что я даже не успел предпринять ничего вразумительного.</p>
<p>В какой-то момент нежить просто рванула вперед. Сделала гигантский прыжок и сбила меня с ног. Все, что я успел предпринять, так это подгрести под себя запричитавшего боли-башку, отчего собственная голова чуть не разлетелась на части, да Колянстоуна. У последнего глаза были не то что навыкате, а где-то в соседней пещере. Наверное, даже хорошо, что у него нет тела, иначе мой приживала сильно бы испортил здесь воздух.</p>
<p>Я бухнулся на пол, спрятав под собой нечисть и недорубежника. Жизнь часто делает забавные отсылки к прошлому, наверное, потому, что так удобнее — сопоставить что-то новое и непонятное с уже испытанным, чтобы провести сравнение на его основе. Вот и сейчас почему-то вспомнилось начало моей карьеры в милиции, когда я молодой и гордый приказал толпе бритых ребят прекратить нарушать общественный порядок. И очень удивился, когда эти ребята повалили меня и принялись запинывать тяжелыми ботинками. Хорошо хоть, пистолет не отобрали, но форму тогда порвали изрядно.</p>
<p>Вот и сейчас нежить меня начала мутузить по спине и бокам, словно я был консервой и незадачливый охотник раздумывал, с какой стороны ее открыть. Однако прошла секунда, вторая, третья, и возникла грандиозная по своей нелепости мысль — я до сих пор жив. Да, нежить сверху чего-то копошилась, пытаясь развернуть (причем, как показалось — весьма аккуратно) меня на спину массивными лапами с острыми когтями, однако это не было похоже на нападение. Тварь злобно щелкала челюстью, будто бы даже ругалась, но не торопилась умертвить неприятного рубежника, вторгшегося в ее владения.</p>
<p>А я наконец сообразил, что нежить пытается добраться до нечисти. Ну или до Колянстоуна, а вот я в списке ее главных целей не отображаюсь. И осознать подобное было странно. Насколько помню, в прошлый раз я в рядах союзников у нежити не значился. Тогда в чем дело?</p>
<p>Чудовищное создание сверху копошилось еще около минуты, а затем земля вновь содрогнулась и послышался топот лап исполина. Или все произошло ровно наоборот — к тому моменту все вокруг смешалось в нечто невразумительное. Суть в том, что сначала был сильный шум, а вскоре все затихло. Я какое-то время лежал в полной тишине — даже боли-башка перестал причитать — а после принялся соображать: «Если так и дальше валяться, то, чего доброго, можно почки застудить». Я осторожно поднялся на ноги и понял, что кроме нас в пещере никого нет.</p>
<p>Нежить меня не тронула! Словно кто-то запретил ей это делать. Едва ли тот самый рубежник, который призвал чудовищную тварь в мир. Значит, некто еще более могущественный. Вот мне бы порадоваться, однако столь сильное внимание гаруспика к моей скромной персоне начинало напрягать. Сгоревший дом, ночные кошмары, «безопасная» нежить в лесу — невольно задумаешься: а не звенья ли это одной цепи? Отсиделся, блин, вдали от общей сутолоки.</p>
<p>— Миша, ты чего застыл? Или ждешь, пока жареная нежить задницу оторвет? Давай уже когти рвать отсюда.</p>
<p>— Не хотелось бы раньше времени с Богом встречаться, — глубокомысленно подтвердила нечисть, что на его «боли-башковском», скорее всего, значило, что он абсолютно солидарен с высказавшимся рубежником.</p>
<p>Впрочем, я и сам уже пришел к выводу, что нечего здесь задерживаться. Интерьер так себе, атмосфера тоже, еще кровью и тухляком пахнет, а про контингент я вообще молчу.</p>
<p>Вместе с тем наружу я выбирался аккуратно, на всякий случай даже достав со Слова маахисетскую маскировочную шляпу. Жаль, что умная мысля приходит опосля. С другой стороны, у меня не было определенной уверенности, что на нежить подобная уловка сработает. Это создание, похоже, чувствовало хист, не сильно опираясь на зрительный контакт.</p>
<p>Но все предосторожности оказались напрасными — лес встретил меня свежим хвойным воздухом и тишиной.</p>
<p>— Миша, ну чего ты стоишь, чего разглядываешь? Давай, щечки сдуй и п… погнали.</p>
<p>Мне даже ругать головешку не хотелось, поневоле сам захочешь убраться подальше от проклятой норы тире пещеры. Значит, леший, говоришь, что в дела рубежные не лезешь? Мог бы и предупредить, засранец.</p>
<p>Что интересно, боли-башка вообще не подавал признаков жизни. Нет, он точно был в полном порядке: бешено вращал своими глазами, будто подводная лодка перископом, однако не пытался вырваться из моих рук, да и вообще навести мосты. С другой стороны — не вопит, и то замечательно.</p>
<p>Я прошел обратным путем, пока не выбрался к Студеному оврагу. И уже тут опустил нечисть на землю. Что самое интересное, Клим не собирался вставать сразу на ноги, напротив, он их подогнул, совсем как маленький ребенок, потом уселся на задницу.</p>
<p>— Все, теперь можешь идти, — сказал я.</p>
<p>— Ага, лети резвой птахой, хоть в пропасть, хоть на х…</p>
<p>— Коля! — одернул я вроде отошедшего от ужаса рубежника.</p>
<p>— А куда идти? — задал глупый вопрос боли-башка.</p>
<p>— Ну, не знаю, где у тебя дом?</p>
<p>— Так нет у меня дома. Я ведь самый несчастный…</p>
<p>— Да понял, понял, — постарался я перебить нечисть, потому что голова снова начала побаливать. — Ну где-то же ты до этого жил?</p>
<p>— Да то тут, то там. Бродил по лесу, вижу, нору кто-то вырыл, я туда и сунулся. А уже после понял, что там за чудище живет. Судьбинушка, видимо, у меня такая.</p>
<p>— Ну все, видишь, обошлось, теперь можешь идти куда захочешь, — повторил я. — Можно к людям выйти.</p>
<p>— К людям нельзя, — замотал головой Клим.</p>
<p>— Тогда в лес поглубже.</p>
<p>— А в лесу одиноко. Все время скитаюсь, бедный-несчастный.</p>
<p>— Ну я не знаю. До этого же ты как-то жил.</p>
<p>— Ох, видимо, проклятие надо мной висит, никому я не нужен, — заявил Клим, глядя, как побитая собака, мне в глаза.</p>
<p>Нет, я понимал, куда клонит этот немощный, вот только на подобные манипуляции больше вестись не собирался. Я же тут не питомник для существ, от которых все отказались. И, признаться откровенно, этот боли-башка мне не нравился — ни характером, ни своей природной магией.</p>
<p>Да, в груди что-то неприятно кольнуло, когда он, ссутулившись и что-то причитая вполголоса, пошел прочь. Но я наступил себе на горло. Всех жалеть — никакой жалелки не хватит. И опять же, надо жить, чтобы было комфортно тебе, а не всем вокруг за твой счет. Поэтому, когда Клим повернулся, явно ожидая увидеть раскаяние или хотя бы сомнение, я улыбнулся и помахал рукой.</p>
<p>А уже после подошел к пню, присыпал земли и сказал нужные слова. Угощения у меня не осталось, да и чем-то потчевать лешака сейчас не хотелось. Несмотря на нашу разницу в весовых категориях, появилось сильное желание пройтись секатором по телу нечисти.</p>
<p>— Что-то не торопится хозяин по твоему зову явиться, — фыркнул Колянстоун. — Кинул он тебя, Миша. Под монастырь подвел и кинул. К нежити отправил, а сам слова не сказал, явно избавиться хотел.</p>
<p>Если честно, у меня возникали похожие мысли. Уж хозяин-лешак не мог не знать, кто там прячется. Да нет, знал точно. Он ведь так и сказал — рубежные дела, мол, тебе и разбираться. Получается, хозяин меня нарочно послал на смерть? Час от часу не легче. За что? Вот только мне показалось, что хоть с кем-то удалось наладить доверительные отношения, как судьба будто усмехнулась в ответ.</p>
<p>Я уже было собрался подняться и отправиться восвояси, как лешак наконец явился. Да не с пустыми руками. Хозяин здешних земель материализовался из-за дерева, таща за собой колоду.</p>
<p>— Вот. — Поставил он ее передо мной, и стало ясно, что внутри соты диких пчел. — Чем богаты, что называется, с первых цветов. Будет сезон, я тебе еще и ягод принесу. Вытащил Клима из ловушки, тот даже сейчас молчит. Видимо, накричался за день. И мне сразу спокойнее стало.</p>
<p>Мне казалось, что я неплохо разбираюсь в людях. Однако сейчас я смотрел на лешего и не понимал: он говорит открыто или так, балаболит. С одной стороны, выглядел хозяин действительно как начищенный пятак, с другой — он ведь и правда хотел меня убить. Или я чего-то не понимаю?</p>
<p>— За подарок, конечно, спасибо, вот только хорошо бы парой слов перекинуться.</p>
<p>— Ну давай поговорим, — спокойно ответил лешак, но радости в нем поубавилось.</p>
<p>— Ты знал, кто там обитает?</p>
<p>— Знал.</p>
<p>— И все равно меня отправил. Понимая, что нежить может убить.</p>
<p>— Скажи, а пошел бы ты, если бы я тебе все рассказал?</p>
<p>— Нет, — честно ответил я. — Но привел бы помощь. Сходил бы к воеводе.</p>
<p>— Угу, — кивнул леший. — И получается, что влезла бы нечисть в дела рубежников, так? На одного другого натравил. Кто там прав, кто виноват, мне разбираться не надо. Вот только тот, кто эту жутину создал, на меня бы обиделся. А так, ты будто бы по доброй воле туда пришел, за своим делом.</p>
<p>— Меня могли убить! — не сдержался я.</p>
<p>— А ты не кричи, — посуровел лешак. — Конечно, могли. Жизнь — она не земляничная полянка, бывает, что и ямы с кольями попадаются. И лучше ружьишко свое спрячь, а то как бы чего не вышло.</p>
<p>Я и сам не заметил, как в руках оказалась «Сайга». Все произошло само собой. Только запоздало я понял, что машинально произнес заветные слова и потянулся на Слово за карабином. Хорошее движение, отработанное, даже на подкорку записалось.</p>
<p>Лешак хмурился все больше, а вместе с ним менялся и лес. Он и прежде был не сказать, чтобы приветливым, а теперь зашумели ветви, точно пытаясь дотянуться до меня, поднялся ветер, затихли птицы, а немногочисленные пучки травы легли на землю, словно боялись попасть под раздачу.</p>
<p>Вот только я к таким пугалкам уже привык. Вспомнилась история про мальчика и волков. Лешак на моей памяти несколько раз прибегал к показательным выступлениям, однако дальше визуальных эффектов дело не шло. Я понимал, что пока не совершу какого-то действия, которое может быть расценено как нападение, мне ничего не грозит. Убить княжьего человека нечисть не рискнет. К тому же, по какой-то странной иронии судьбы, несмотря на сгущающиеся тучи, я вдруг понял, что там, в пещере-норе мне было страшнее, чем здесь.</p>
<p>Какое-то время я еще постоял с карабином, давая понять, что на меня не так-то просто надавить, и только потом убрал «Сайгу» на Слово.</p>
<p>— Не получилось у нас дружбы, лешак, — сказал я.</p>
<p>— Я к тебе в друзья и не набивался, — ответил он, правда, тут же добавил. — Да и сложно нечисти с рубежником дружить, миры у нас разные. С другой стороны, теперь уверен, что Ловчего в мои земли поставили толкового. С нежитью встретился, целехонький пришел, значит, можно с тобой дела иметь. За себя сумеешь постоять.</p>
<p>Говорить лешаку, что все это лишь цепочка совпадений, я не стал. С другой стороны, что есть наша жизнь — если не упорядоченная цепь совпадений?</p>
<p>— Да и вышел ты из ситуации лучшим образом, — закончил леший. — Слова свои про подарки забирать назад не буду. Мед распробуешь, сам все поймешь. К тому же, боли-башка тебе теперь по гроб жизни обязан будет.</p>
<p>— А вот с этого места поподробнее, — нахмурился я.</p>
<p>— Разве не сказал я? Они же народец, конечно, жуть какой диковинный, но вот чего у них не отнимешь, так это благодарности. Так что теперь у тебя на одного союзника больше.</p>
<p>Я чуть зубами не скрипнул, глядя на ухмыляющегося лешака. Нет, Михаил Евгеньевич, ты и правда форменный лопух. С какого-то рожна решил, что хозяин леса действительно будет играть честно, не пытаясь поставить во главу угла собственную выгоду.</p>
<p>— Спасибо, лешак, за науку, — сквозь зубы процедил я.</p>
<p>— Да ты не дуйся, — миролюбиво заметила нечисть. — Боли-башка и правда может полезным быть. Слышал про рубежника такого — Сандугея? Нет… Так вот, к югу отсюда жил один такой, давно, большей частью разбойничал. Хист у него рос, когда он свистел, так Сандугей немалых успехов в разбое да грабежах добился, шайку вокруг себя сколотил.</p>
<p>Мне показалось, что я примерно знаю, о ком говорит лешак. Слышал что-то такое в школе. Разве что в тех сказках у Сандугея было другое имя, да главным героем повествования он не являлся.</p>
<p>— Так он приютил у себя одного боли-башку, — продолжал лешак. — А тот и рад верой и правдой служить. Никто не мог Сандугея убить, только к нему подходили, сразу с ног от головной боли валились, хотя и говорили, будто их Сандугей свистом к земле пригибал. Врали, конечно.</p>
<p>— И чем все закончилось?</p>
<p>— А тем, что когда прогнал от себя Сандугей боли-башку, по дурости или недоразумению, то сам и вышел. Седмицы не прошло, его убили. Так-то.</p>
<p>— Клим ушел, так что эта страница уже перевернута.</p>
<p>— Ну да, ну да, — покивал мне в ответ лешак, но уж как-то ехидно поглядывая. — А мед ты забери как благодарность. Спас меня от головной боли. Как соберешься куда, поешь, лишним не будет.</p>
<p>Сказал и убрался восвояси — за дерево, а там, поди, умчался в далекие дали, оставив меня в самом угрюмом расположении духа. И дело даже не в том, что его «спас» на хлеб не намажешь. Лешак как раз притащил то, чем можно полакомиться. А вот легче руке не стало. Его благодарность мне не особо была нужна.</p>
<p>Однако колоду я поднял, сказал тайные слова и убрал на Слово. Плечи привычно потянуло, будто повесил на себя рюкзак, но в целом ничего страшного. Я знаю как минимум одного жиртреста, который будет очень рад магарычу от лешака.</p>
<p>— Не переживай, Миша. Нас, кх-кх… гнут, а мы крепчаем.</p>
<p>— Я думал, что лешие вроде как добрые. Или хотя бы справедливые.</p>
<p>— И долго добрый правитель проживет? Да и справедливость у каждого своя. Вот этот лешак, к примеру, людей не жалует. Вот по его понятиям, тебя подставить — так милое дело. Оно и есть справедливость. Что называется, кесарю — кесарево, а слесарю — слесарево.</p>
<p>— Ладно, философ, пошли домой.</p>
<p>Весь следующий день прошел без приключений, а скорее в бытовых заботах. Еще с вечера я заметил, что с десяток камней в бане раскололись от жара и стали превращаться в каменную пыль. Их пришлось заменить на найденные возле речки булыжники. После я доехал до Нелидова, закупил несколько досок для починки крыльца, исследовал чердак (и наметил возможные места, где надо поменять шифер).</p>
<p>Ридигер у нас тоже не сидел без дела. Под неусыпным контролем Вити бизнесмен потушил говядину со специями. Вот черт знает, что он туда добавил, вроде у меня из приправ были только всякие перцы, тимьян да зира, но вышло отменно. А после мы под чаек шлифанули это все диким медом, который оказался действительно выше всяких похвал.</p>
<p>Может, Александр Германович осознал свое положение или (что более вероятно) еще обдумывал план дальнейших действий. Однако сегодня он не пытался сбежать.</p>
<p>Единственное, чего я боялся, — это ночи. Меня пугали даже не возможные кошмары, а то, что мне опять попытаются влезть в голову. Гаруспик почему-то решил кровь из носу привлечь меня на свою сторону. Я же, сказать по правде, категорически привлекаться не хотел.</p>
<p>Но все же природа взяла свое. Я проверил кандалы Ридигера, проигнорировав в очередной раз его посулы, что он будет практически псом — то есть хорошим мальчиком, после с завистью поглядел на укладывающегося прямо на полу довольного жиртреста, а затем… уснул.</p>
<p>Вроде бы только облокотился на кровать, после чего провалился в глубокий сон и открыл глаза, лишь когда за окном белело новое утро. И чувствовал себя отменно. Я вскочил на ноги, потянулся и понял, что буквально родился заново. Рука не болела. И у меня было только одно объяснение такому чудесному исцелению — до кого-то наконец дошло, что именно произошло. А ведь и правда, хиста внутри стало больше. И только одно существо могло сделать мне подобный подарок.</p>
<p>— Ладно, Клим, где ты есть, выходи.</p>
<p>Наверное, для неподготовленного человека появление боли-башки могло стать ужасным кошмаром. Потому что Клим пролез через одну из щелей, ведущих на чердак, и спустился по стене, как какой-нибудь человек-паук.</p>
<p>— Я вот сначала жаловался, жаловался, Миша. На судьбу, на прочее. А потом подумал и понял, что ты же спас меня. Видит Бог, спас. Теперь тебе служить буду, вот!</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 15</p>
</title>
<p>Выяснилась одна презабавная вещица: чтобы быть утром в отличном настроении, всего-то и достаточно — хорошо выспаться, не испытывать болезненных ощущений и находиться в ладу с домашней нечистью.</p>
<p>Надо ли говорить, что это был совершенно не мой случай? Потому что как только проснулся Витя, так у нас начались показательные выступления. Жиртрест с минуту изучал боли-башку, словно несмелый драчун, который не до конца решил для себя, стоит ли ему ввязываться в потасовку. А потом чихнул. Раз, второй, третий, четвертый. Причем чихал хорошо, с душой, у меня у самого даже в носу засвербело, а несчастный Ридигер, как наиболее приближенный (во всех отношениях) к Вите человек, каждый раз дергался.</p>
<p>В перерывах между стернутациями выяснилось, что у жиртреста аллергия. Да не на кого-нибудь, а на всю нечисть. Причем проявлялась она странно. Витя мог довольно спокойно общаться с другими существами без каких-либо последствий (что я видел у тех же самочинцев), а вот жить под одной крышей — ни-ни.</p>
<p>— Михаил, я не уверен, но мне кажется, у вашего, как вы его называете, жиртреста горло раздуло, — сказал Ридигер. — Не знаю, бывает ли у подобных существ отек Квинке, но если вы хотите что-то сделать, то сейчас самое время.</p>
<p>Говорил бизнесмен все это не взволнованно, а спокойно, деловито, с сухим интересом исследователя.</p>
<p>— Может, оно и к лучшему? — задумчиво пробормотал Колянстоун. — У нас же Витя как большой хрен. Стоит красиво, а пользоваться неудобно. Одни убытки от него. Хотя могилу копать заколебемся, конечно.</p>
<p>— Да я… апхчи… Да вы… апчхи… Миша…</p>
<p>Я поманил пальцем Клима, только тот воспринял мой призыв превратно — без лишних слов забравшись на руки. Наверное, смотрелось это странно: сухонький старичок, который ведет себя точь-в-точь как ребенок.</p>
<p>— Александр Германович, можете сказать, что видите? — поинтересовался я. — Не то чтобы я собираюсь писать кандидатскую про чужан, просто для развития кругозора.</p>
<p>— Очень странные вещи я вижу, — нахмурился Ридигер. — Но, несмотря на внешний вид, ваш новый знакомый хоть примерно на человека похож, в отличие от отрезанной головы.</p>
<p>— Как оплачено, так и нахерачено, — сквозь зубы пробормотала головешка.</p>
<p>— Да Колянстоун у нас нормальный, просто есть нюанс, — улыбнулся я.</p>
<p>— У меня, кстати, про нюанс история была. Знавал я одну девку, ну пожар, а не баба, так привожу я ее как-то к товарищу домой. А товарищ как раз уехал…</p>
<p>Чем закончилась эта несомненно интересная история, я не узнал, потому что уже вышел наружу.</p>
<p>— Ну видишь, Клим, как дела складываются. Не получится тебе под одной крышей с нами жить.</p>
<p>— Ничего страшного, Миша, — махнул хиленькой рукой боли-башка. — Уж сколько меня жизнь била-кручинила, привыкший. Я рядышком поселюсь. Ты скажи, вон те досочки тебе нужны?</p>
<p>Вообще, конечно, именно их я купил для частичной замены крыльца, но делать нечего. Было жуть как любопытно, что же там решила соорудить нечисть. Поэтому с моей легкой руки боли-башка получил полный карт-бланш. Я не только разрешил ему взять любые стройматериалы, но и пользоваться всеми доступными инструментами. После чего Клим бодро спрыгнул с рук, но побежал не к доскам, а в сторону леса. Нет, все-таки с каждым днем моя жизнь становится все более и более интересной во всех отношениях.</p>
<p>Распорядок дня после бурного утра потек своим чередом. Я приготовил завтрак, все немного поели (а кто-то очень много), затем Витя попросил того самого меду. Он вообще выглядел каким-то взбудораженным — то ли утреннее происшествие так на него повлияло, то ли что-то еще. Ну, мне и не жалко было.</p>
<p>— Зря ты добро на жиртреста переводишь, — услышал я, как только вышел на улицу до ветру.</p>
<p>Боли-башка сидел возле сарайчика — грязный (еще больше, чем прежде), перепачканный землей, мхом, с остатками травы на голове. Сейчас он тщательно вычищал грязь из-под ногтей.</p>
<p>— Ты про какое добро?</p>
<p>— Про мед. Ты же не думаешь, что лешак тебе обычное угощение принес?</p>
<p>Собственно говоря, я именно так и подумал. Поглядел, чего у него в хозяйстве с избытком, то и схватил.</p>
<p>— А что это за мед? — поинтересовался я.</p>
<p>— Ты ближе к вечеру, когда совсем устанешь, чай с ним попей. Только больше никому не давай, слишком редкое лакомство. А на жиртреста уж точно не переводи. Для этого пройдохи что кора древесная, что подорожник сухой, что свежий хлеб — все едино.</p>
<p>— Хорошо. Ты-то сам чего, все сделал, что хотел?</p>
<p>— Все, Миша. Пойдем, покажу.</p>
<p>— Минуту дай.</p>
<p>Я доделал все дела, после чего боли-башка повел меня прочь от дома. Мы направились вниз по склону, но ушли недалеко, шагов на тридцать. Здесь Клим вроде чуть пригнулся, а потом попросту исчез. Нет, я знал, что нечисть способна проворачивать подобные фокусы, вот только сейчас был не в настроении играть в прятки.</p>
<p>— Клим, ты куда делся?</p>
<p>— Да тут я. — Появилась довольная худая физиономия метрах в трех от меня.</p>
<p>Сначала показалось, что боли-башка материализовался в воздухе отдельно от тела (будто Колянстоуна было мало), но, присмотревшись, я понял, что нечисть прячется в чем-то похожем на нору. Ему что, не хватило приключений с нежитью? Мне казалось, теперь у Клима, напротив, не будет желания соваться в замкнутые пространства.</p>
<p>Но как только я припал к земле, то понял — все это рукотворное. Непонятно как, но буквально за полтора часа боли-башка вырыл углубление, укрепил досками стены и крышу, забил щели мхом, а после положил сверху ровный слой дерна с травой. Напоминало внутри, конечно, что-то вроде собачьей конуры, но конуры очень круто замаскированной.</p>
<p>Более того, боли-башка поступил грамотно — расположил свое убежище за невысоким кустом орешника. Будешь спускаться сверху — так или иначе обойдешь, поэтому вероятность наступить на крышу и провалить ее тоже отметалась.</p>
<p>— Я еще сухотравья от прошлого года наберу, просушу да внутри выложу. Чтобы спать было мягко.</p>
<p>— Основательно, — честно признался я. — Но это на лето, а дальше как?</p>
<p>— Эх, Миша, ты бы с мое пожил, так давно бы понял, что ничего не бывает надолго. До зимы еще дожить надо, вдруг я к тому времени преставлюсь или ты, чего доброго. Тогда пойду дальше судьбу свою искать. У меня жизнь — она, сам знаешь…</p>
<p>Как только он стал говорить последние слова, так мне в голову сразу точно железный прут воткнули.</p>
<p>— Давай без этого твоего. Сам знаешь. Я до сих пор не знаю, как с твоей природной магией уживаться.</p>
<p>— А ты меня одергивай, как леший. Я подальше буду уходить, другую нечисть или людей искать. Мы же нечисть, паразиты такие, нас если не приструнить, так и будем свои руки тянуть ко всему. Вот и я, если меня не останавливать, все время жалобиться буду. Через чужие страдания ко мне сила приходит, хист восполняется. К жиртресту твоему через еду, к чертям через пакости и водку, к болотникам — если в трясину кого заведут.</p>
<p>— Скажи, а можно как-нибудь порядок вещей изменить? К примеру, чтобы Витя так много не ел?</p>
<p>— Бороться можно, да только мне кажется, что бесполезно все это. Разве есть смысл против хистовой природы идти? Как бы себе дороже не вышло.</p>
<p>— Ладно, Клим, если что надо, ты обращайся, пойду я, а то дел еще невпроворот.</p>
<p>Я протянул ему ладонь, и нечисть, чуть поколебавшись, пожала мою руку.</p>
<p>— Диковинный ты человек, Миша. К нечисти как к людям относишься, — сказал он.</p>
<p>— А разве по-другому надо?</p>
<p>— Не всегда это на благо пойдет. Найдутся те, кто и воспользуется.</p>
<p>Я вспомнил недавнюю ситуацию с лешим и кивнул. Выходило, что Клим был прав. С другой стороны, леший притащил мед — какой он, еще придется выяснить. А мог этого не делать. Просто послать далеко и надолго, но почему-то хозяин леса поступил по-другому. Нет, с этой нечистью вообще все сложно.</p>
<p>Тот же боли-башка — сначала мне жуть как не понравился. Хист, опять же, у него такой, подленький. А оказался рукастый мужик (или, скорее, дед?), да еще неглупый. С таким приятно просто языками зацепиться, главное — не выводить на темы, где тот начнет вспоминать про собственную жизнь. Почему-то личную биографию нечисть воспринимала исключительно в минорной тональности.</p>
<p>Жизнь меж тем пошла своим чередом — Ридигер под присмотром Вити отправился погулять на речку. А жиртрест, памятуя о нашем договоре, заказал себе «Графские развалины».</p>
<p>Я же вытащил Колянстоуна, который был у меня вместо радио, правда, с одной частотой, по которой передавали только похабные истории, наружу — и принялся латать покосившийся сарай. Хотел, конечно, заменить доски на крыльце, но придется сегодня ехать покупать еще, потому что прежние ушли на новый домик для боли-башки. Да и, опять же, все равно в город придется выбраться — торт прикупить.</p>
<p>Сарай был более чем вместительным. Если его нормально утеплить, то может вполне получиться хлев. Единственная проблема — так это жирный пройдоха, который уплетает кур за милую душу. Что-то мне подсказывает, что и прочую живность может постигнуть их судьба. С другой стороны, пока я рядом, Витя ведет себя порядочно, а когда уеду, его можно будет посадить на цепь. А для этого нужно кандалы освободить. Короче, пока не решим вопрос с Ридигером, никакой скотины.</p>
<p>Бизнесмен, кстати, не то чтобы разочаровал, скорее подтвердил мою догадку, что с ним рано расслабляться. Вернувшийся Витя с некоторой гордостью сообщил, что Ридигер пытался бежать. Так жиртрест его «для порядка» даже в воду окунул. Я же говорю, если так пойдет, то у меня Витя превратится в сотрудника гестапо.</p>
<p>Оставшаяся часть дня прошла спокойно. Я приковал отогревшегося в бане бизнесмена к стене, съездил в город за угощением для жиртреста и дополнительными стройматериалами. Мне почему-то пришло в голову купить немного пакли для боли-башки, чтобы он не слонялся по лесу, собирая траву.</p>
<p>А по возвращении, когда мы все вместе, как неправильная шведская семья, приготовили ужин, я внял совету Клима. И, дождавшись, пока Витя набросится на «Графские развалины», вытащил со Слова колоду с медом, которая теперь еще отдавала дымком. Отломил громадную соту и положил в блюдце, принявшись лакомиться с чаем.</p>
<p>Ну и, сказать по правде, ничего сверхъестественного не произошло. Видеть потаенное я не начал, слышать ультразвук тоже. Разве что когда убрал все со стола, затопил баню, умылся, то понял, что сна ни в одном глазу. Как и усталости.</p>
<p>Натерпевшийся за весь день, Ридигер уснул сразу же, довольный Витя тоже. Даже Колянстоун, несколько минут пытавшийся почесать нос об угол кровати, притих. Заухал филин в лесу, в ночной тишине было слышно, как скребутся о домик ветки. Только я лежал на спине, глядел в потолок и крутил всякие мысли в голове. Пока не понял очевидного — это не сон не шел, это я просто не устал. Но как не утомиться после такого продуктивного дня? Ответ тоже на поверхности — мед.</p>
<p>Я тихо, насколько это вообще было возможно, оделся, после чего вышел наружу. Найти домик боли-башки оказалось той еще задачей — хоть колышек вбивай, но против Невода защиты у Клима не было. Поэтому с помощью заклинания я пришел к замаскированной конуре нечисти, пощупал крышу и, найдя свободное место, постучал по доске.</p>
<p>— Вот что за жизнь такая, только глаза сомкнешь, так сразу тебя все донимают, — начал давить своей природной магией тот даже сквозь сон.</p>
<p>— Клим, вставай, Клим, — твердил я, пытаясь перетерпеть головную боль.</p>
<p>Благо секунд через десять нечисть все-таки очухалась и меня отпустило.</p>
<p>— Чего, Миша, случилось?</p>
<p>— У меня тут вопрос. Получается, благодаря меду можно не спать?</p>
<p>— Господь с тобой, Миша. И вот ради этого разбудил? Лешачий мед усталость снимает. Спать рано или поздно ты все равно захочешь, тут уже никакие уловки не помогут.</p>
<p>— А зачем же ты мне сказал его на ужин есть?</p>
<p>— Есть вещи, через которые человек должен сам пройти, своей шкурой прочувствовать. Вот заяви я тебе, что имеется такой волшебный медок, поверил бы ты мне? А теперь сам знаешь, что это правда. Опять же, ко мне отношение другое.</p>
<p>— Да, как к садисту.</p>
<p>— Почему ты напраслину возводишь? Я же как лучше хотел!</p>
<p>Даже в данное изречение он умудрился вставить свое причитание. Это я сразу почувствовал.</p>
<p>— Ладно, я шучу, отдыхай.</p>
<p>Домой я не пошел, что мне там делать — сидеть и смотреть, как спят остальные? По молодости и глупости одним из моих фантастических желаний было не нуждаться во сне. Меня очень удручало на заре карьеры в милиции, что, чтобы быть бодрым, тебе надо четверть дня, а порой и больше, проваляться в кровати.</p>
<p>Судьба наказала меня за такие глупые мысли бессонницей. Я вообще заметил, что чем чаще ты чего-то хочешь, тем чаще в итоге получаешь это, однако в какой-то извращенной форме. Теперь вот еще и медок этот. Нет, лучше оставаться как все.</p>
<p>Хотя ночь оказалась приятной, пусть и чуть прохладной. Больше всего мне нравилось одиночество, добиться которого в последнее время было невероятно сложно. Почему-то я притягивал разных существ, точно какой-то магнит. Стоило только об этом подумать, как произошло странное.</p>
<p>Сначала я услышал короткие всплески воды, а после увидел и его — крохотного тощего мальчишку, который шлепал босыми ногами по берегу. И только присмотревшись, я понял, что это нечисть: перепончатые пальцы, слишком резкие движения и грубые взрослые черты лица.</p>
<p>Как я понял из увиденного — это был анчутка. Младший линейный персонал, как сказали бы у людей, среди водяной нечисти. Про него Колянстоун говорил, но так, вскользь, как о чем-то, что не заслуживало пристального внимания.</p>
<p>Хистом я нащупал его рубцы — всего два, даже слабее, чем я. Удивительное дело, потому что в том числе жиртрест превосходил меня рубежным опытом.</p>
<p>Шел анчутка целенаправленно, но вместе с тем как-то отрешенно. Словно муха, которую паук обмотал своей железной нитью и тащил к себе. Я подождал еще немного, после чего поднялся на ноги — теперь не разглядеть меня было невозможно.</p>
<p>— Эй, дружище.</p>
<p>Ответа не последовало. Более того, анчутка даже бровью не повел и с шага не сбился, продолжая двигаться по ему одному известному пути. И вот тут внутри меня стало нарастать чувство тревоги. Лес уже перестал казаться тихим приятным другом, преобразившись во встревоженного хищника. Конечно, может, у меня слишком разыгралась паранойя, но моя чуйка меня очень редко подводила.</p>
<p>Я сорвался с места и побежал обратно, к дому, только остановился на полпути из-за резкой головной боли. И сразу вспомнил про Клима. Сформировал Невод и чуть изменил направление, уже на подходе увидев растирающего виски боли-башку возле конуры. Он вроде бы проснулся, но адекватным его состояние все равно нельзя было назвать. Боли-башка сидел, весь съежившись, и все время бормотал, тряся головой.</p>
<p>— Зачем ты зовешь меня?.. Почто мучаешь? Не подвластен я тебе, не подвластен… Не хочу…</p>
<p>— Клим! Клим!</p>
<p>Мне даже пришлось дать ему легкую пощечину, после чего боли-башка удивленно поглядел на меня, словно проснулся. Хотя, может, действительно именно из-за этого странное оцепенение с него и спало.</p>
<p>— Кто зовет? — спросил я.</p>
<p>— Хозяйка, — испуганно ответил он. — А кто она… даже сказать не могу.</p>
<p>Клим так растерялся от собственного ответа, что прижался ко мне, дрожа как осиновый лист.</p>
<p>— Ой, Миша, недоброе что-то происходит.</p>
<p>— А когда доброе происходило? — риторически спросил я. — У нас что ни день, то сказка братьев Гримм. Ладно, залезай на шею и не свались.</p>
<p>Все-таки, может, я ошибся в Климе? Да, любит поныть, но вместе с тем он нечисть дела. Такие не отступят, просто потом все будут знать, как им это тяжело далось.</p>
<p>К собственному дому я подлетел со скоростью реактивного катера, с силой распахнув дверь и даже не боясь кого-то разбудить. Я быстро огляделся, и сердце ухнуло, потому что почти все домочадцы спали: Ридигер поднял руки, которые были закованы, Колянстоун перевернулся на затылок. Почти все спали. Вот только Вити на месте не оказалось.</p>
<p>Жиртрест был самым большим домоседом, которого я видел. Покинуть уютную избушку его могли бы заставить лишь пироги, которые пекли соседи. А если учесть, что из ближайших соседей у нас разве что анчутка да спрятавшийся боли-башка, эта версия отпадала.</p>
<p>Я не знал, куда сбежал жиртрест, но догадывался, кто мог позвать его. Насколько я понял, только одно существо обладало подобной силой. Девана, плененная главой Тверского княжества. Значит, Великий Князь начал действовать!</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 16</p>
</title>
<p>Из всего курса математики в жизни мне пригодилась лишь одна фраза: «Что и требовалось доказать». Но именно сейчас Витя с легкостью опровергал ее, как и прочие законы физики. Я бежал, ведомый Неводом, но уже минуту не мог приблизиться к жиртресту — тот припустил так, словно в Нелидове даром раздавали хлебобулочную некондицию.</p>
<p>Хотя по поводу Нелидова я погорячился, Витя мчал в другую сторону — к Твери. Что для меня было даже забавно. Не направление, а почему тот же анчутка еле плелся, а жиртрест летел на всех парах? Влияла ли тут сила хиста, заключенная в нечисти, или причиной была какая-то общая сопротивляемость к зову?</p>
<p>Однако тенденция мне не нравилась. Я знал старую истину: «Если ты не можешь что-то защитить, то это тебе не принадлежит». Многие считали, что подобные лихие времена давно прошли и у нас все цивилизованно, вот только в жизни были определенные вещи, которые оставались без изменений. Несмотря на политический строй, территории и численность населения.</p>
<p>Возможно, во мне говорил какой-то недоделанный феодал, вот только я действительно свыкся с мыслью, что Витя моя нечисть. Зря я, что ли, всю дорогу разгребал за ним. А теперь приходит какая-то девушка, пусть другие и называют ее старой богиней, и вдруг забирает жиртреста. Нехорошие дела…</p>
<p>— Миша, ты, главное не останавливайся, — подал голос боли-башка. — Сейчас я попробую, если дотянусь.</p>
<p>Что он предупредил — это молодец. А вот что устроил после, мне совершенно не понравилось.</p>
<p>— Да что же это за жизнь такая пошла, никакого спасу нет. Незнамо кто тебя посреди ночи выдергивает, тащит куда-то, будто ты волокуша какая, а не нечисть.</p>
<p>Начал Клим так, вполсилы и словно бы неохотно, но с каждым новым словом все больше распалял себя, начинал верить в сказанное, и это наконец возымело действие. Потому что лично я два раза ощутимо споткнулся. Боль была такая, словно меня кувалдой по макушке ударили. В глазах потемнело, в голове зазвенело, а звук стал расслаиваться.</p>
<p>Я наощупь сформировал Невод и закинул перед собой, даже не особо надеясь на результат. Однако почувствовал, как в мои сети попалась крупная добыча. Жиртрест явно снижал скорость передвижения, пока наконец совсем не остановился.</p>
<p>— Клим, — сказал я, чувствуя, как собственный голос резонирует внутри черепа. — Давай чуть…</p>
<p>Сам не понял, договорил или нет — иными словами, услышал меня боли-башка или сам догадался. Вот только довольно скоро его причитания прекратились, а я словно вынырнул из вонючего пруда на поверхность воды. Даже жить сразу захотелось.</p>
<p>— Миша, ты как? Вот сколько мне говорили, что я слишком талантливый среди кликуш. Иной раз сам не хочешь, а так под кожу залезешь…</p>
<p>— Клим, ты не помогаешь, — снова схватился я за голову.</p>
<p>Он замолчал, и меня стало постепенно попускать. Однако забавно, что боли-башки между собой себя называли кликушами. Это было так точно, что лучше и придумать нельзя. Но сейчас не время рассуждать о словообразовании и точности формулировок.</p>
<p>Я кинул Невод и убедился, что Витя больше не пытается удрать, тряхнул головой еще раз, словно скидывая последний морок, и направился к нечисти.</p>
<p>Что интересно, то ли я так нахватался в мастерстве по бесшумному хождению по лесу, то ли жиртрест совершенно потерял связь с реальностью, но на меня он не обратил внимания. С другой стороны, Витя действительно был занят несомненно важным делом — он разгрыз ствол березы и сейчас пил древесный сок.</p>
<p>— Приятного аппетита.</p>
<p>— Ой, Миша. А я… я… — жиртрест начал оправдываться, только в процессе вдруг понял, что не знает, с чего начать. — А я не помню, как тут оказался.</p>
<p>— Лунатизм — он такой. Вообще ничего не помнишь?</p>
<p>— Голос женский, звал… А потом вот этот вмешался.</p>
<p>Толстый палец Вити остановился на боли-башке. Собственно, о виновнике возвращения в суровый и непривлекательный мир я уже и сам догадался.</p>
<p>— Ладно, пошли домой. А то сейчас не самое время для долгих прогулок.</p>
<p>— Да, холодно, — поежился Витя, утирая липкий рот. — Миша, у тебя банки нет никакой? Сока бы набрали.</p>
<p>Одного моего взгляда на жиртреста хватило, чтобы он сразу все понял. Про себя, про сок, про наши ночные прогулки. Поэтому он с самым унылым видом поплелся за мной.</p>
<p>Вот интересная штука, бежали мы вроде бы всего ничего, не больше пары минут, а оказалось, что за это время отмахали несколько километров. От Невода здесь было проку немного, благо боли-башка очень хорошо ориентировался в лесу, хоть и жаловался, что до мастерства отца ему далеко.</p>
<p>— Ух, проголодался я, — первым делом сказал Витя, как только вошел в дом.</p>
<p>— Ты на часы глядел? — шикнул я ему.</p>
<p>— А я что, виноват? И… апчхи, Миша, убери кликушу.</p>
<p>Ага, выходит, знаешь, как зовут нечисть. Что еще любопытно, за всю дорогу жиртрест и носом не повел, будто у него и не было никакой аллергии. Однако стоило войти в дом, как началось. Думаю, здесь можно обнаружить что-то вроде психосоматического расстройства, но ни желания копаться в сознании Вити, ни времени у меня не было. Действительно проще попросить Клима подождать снаружи.</p>
<p>Наше появление не прошло незамеченным: зазвенел цепями узник, пошамкал губами, по-богатырски зевнул, а после открыл глаза Колянстоун.</p>
<p>— Сношались мыши в шахматном порядке, Миша, вы куда ходили? И меня почему не взяли?</p>
<p>Этот факт для головешки был более обидным, чем неожиданное пробуждение. Колянстоун самолично провозгласил себя моей правой рукой. Впрочем, не сказать чтобы безосновательно.</p>
<p>— Спать ложитесь, завтра все расскажу.</p>
<p>— А поесть?</p>
<p>— Баранки пожуй и спать.</p>
<p>Надо ли говорить, что никто в итоге так и не заснул? Витя сначала шуршал упаковкой баранок, затем чем-то звенел, явно не удовлетворившись хлебобулочными изделиями, но когда стал ножом открывать консервы, я не сдержался — рявкнул. Чересчур бодрая для этого времени суток жирная тень мелькнула через всю единственную комнату и бухнулась на пол, чтобы все оставшееся до подъема время тяжело вздыхать и ворочаться.</p>
<p>Ридигер тоже сверлил меня пристальным взглядом внимательных глаз, словно задал вопрос, но я на него так и не ответил. До рассвета бизнесмен даже не шелохнулся. Да мне и самому после всего произошедшего было не до сна — мысли про Девану и то, что Великому Князю удалось найти к ней подход, не выходили из головы. Что же теперь будет? Что же теперь делать?</p>
<p>Разве что Колянстоун, как человек с самой чистой на свете совестью, заснул почти сразу, непонятно с кем-то ругаясь наиболее доступным для понимания языком.</p>
<p>— Михаил, что случилось? — спросил Ридигер, как только я сел на кровати после бессонной ночи.</p>
<p>В целом была мысль и дальше полежать, пытаясь просверлить взглядом в потолке дырку, да снаружи рассвело, поэтому мое бодрствование не укрылось от бизнесмена.</p>
<p>— Пока не знаю, — не стал я раскрывать все карты. — Надо с лешим поговорить.</p>
<p>— С лешим? — удивленно изогнул брови пленник.</p>
<p>— Кто же к лешему с пустым желудком ходит? — испугался Витя, что мы пропустим самую важную часть дня — завтрак.</p>
<p>— У кого что свербит, тот о том и звездит, — хмыкнул Колянстоун. — Миша, но он прав, нам бы кишку сначала набить, даже я проголодался.</p>
<p>Я сходил до рукомойника и привел немного опухшую от бессонницы рожу в порядок. Заодно и мысли как-то упорядочились, все-таки холодная вода творит чудеса. Итак, порядок действий — поговорить с лешим, а затем сгонять до Твери да посмотреть, что происходит на дворе у Князя. Как я понял, Девана заточена где-то там, едва ли для пробного раза Рюрикович решил ее перевозить. Надо только предлог получше придумать.</p>
<p>А все необходимо делать быстро, пока я тут прохлаждался, надеясь, что беда обойдет стороной, одна коалиция уже начала действовать. И, думаю, гаруспик ответит в самое ближайшее время. Мне надо снизить эффекты от противостояния до минимума.</p>
<p>Вообще мне казалось, что жареная вчерашняя картошка с яйцами может быть полноценным завтраком где-нибудь на дальнем Западе, где считается, что если ты не употребил с утра три тысячи калорий, то начал день явно не с того. Но что делать, если я торопился и понимал — если все пойдет как обычно, в следующий раз я поем не сегодня. Да и остальные подобное «хрючево» одобрили. Даже Ридигер, который поначалу смотрел на нашу готовку с видом шеф-повара французского ресторана, принимающего экзамен у первокурсников кулинарного техникума, не стал брезговать.</p>
<p>— Михаил, что вы делаете? — удивился бизнесмен, когда мы наелись, я прихватил немного хлеба и собрался уходить. Вот только для того, чтобы чувствовать себя спокойно, начал устанавливать новые порядки.</p>
<p>— Да, Миша, я же тут главный, — искренне возмутился Витя. — Меня на кой ляд с чужаниным пристегивать.</p>
<p>— Чтобы, если кто призовет, ты не сбежал опять, — объяснил я. — Одни кандалы у тебя, другие у Александра Германовича. Скажем так, что это тимбилдинг.</p>
<p>— Ну, Миша, ты молоток, — восхитился Колянстоун. — Вот, получается, как это в тюрьмах называется — тимбилдинг. Главное, чтобы кто-то после него кукарекать не начал.</p>
<p>— Так, хватит, — оборвал его я. — В общем, ведите себя хорошо и… и все. Больше никаких вводных не будет. Счастливо оставаться.</p>
<p>Как только мы вышли, головешка накинулась с расспросами:</p>
<p>— Так что ночью произошло? Я спал как убитый, ничего не почувствовал.</p>
<p>— Беда в том, что и я не почувствовал, а вот они, — я указал на ожидающего нас Клима, — очень даже почувствовали.</p>
<p>Боли-башка, приняв мой жест за призыв к действию, бросился навстречу. Даже руку протянул — я думал для рукопожатия. Однако только ему ответил, как старичок ловко залез мне на шею. И самым натуральным образом свесил ножки. Правда, веса боли-башки я не почувствовал, будто пустой рюкзак на плечи закинул.</p>
<p>— Ну что, Миша, к лешему? — поинтересовался он.</p>
<p>— К лешему. А ты разве его не боишься?</p>
<p>— Устал я бояться. Так, опасаюсь, но чего он мне сделает? Дальше леса не сошлет. А теперь-то я вообще с тобой.</p>
<p>— Искали медь, насрал медведь, — угрюмо отозвался Колянстоун. — Ты это, малохольный, берега-то видь. Балуешь ты, Миша, нечисть. Ее в кулаке держать надо.</p>
<p>— В каком: левом или правом? — будто бы искренне поинтересовался боли-башка, но я понял — издевается. — Я отсюда их у тебя не разгляжу.</p>
<p>— В такую как у тебя пасть, только херы класть, — не осталась в долгу головешка.</p>
<p>— Так, замолчали. Теперь говорим по существу.</p>
<p>Я коротко рассказал моему бестелесному советнику, что же произошло ночью: про анчутку, боли-башку, побег жиртреста. Услышанное Колясику очень не понравилось. Он минуту-две глубокомысленно молчал, после чего не менее мудро изрек:</p>
<p>— Миша, может, и хрен с ним?</p>
<p>— Не понял, — честно признался я.</p>
<p>— Вот ты сам подумай, Великий Князь явно собрался не в бирюльки играть. Он всю нечисть хочет поднять. Для чего, каким образом — вопрос другой. Едем дальше, сейчас этот полупокер ментальный проснется, тоже начнет шороху наводить. И тут мы, как тот красноармеец с плоскостопием: ни в звезду, ни в Красную армию. Иными словами: ни к умным, ни к красивым.</p>
<p>— И что ты предлагаешь?</p>
<p>— Отсидеться. Миша, мы у черта на куличках. Кому мы тут нужны? Ну и пусть они между собой отношения выясняют, что нам с того? Запрем нечисть, чтобы не сбежала, и все. Вот даже этого малохольного оставим, уж больно забавно, когда Витя чихает. Миша, ну не наши это разборки, ей-богу.</p>
<p>Что самое мерзкое, умом я понимал — головешка совершенно права. Обычно, когда пытаешься помирить двух пьяных драчунов, то получаешь в равной мере и от первого, и от второго. У меня было положение как у дистрофика, который пытался влезть в состязание сумоистов. Вот только внутри блестела табличка, давно отлитая в бронзе, которую я всегда доставал в случае возможных моральных терзаний. И написано на ней было: «Так неправильно».</p>
<p>Неправильно, что неволят нечисть для достижения сомнительных целей. Неправильно, что гаруспик собирается без зазрения совести резать рубежников направо и налево. Неправильно, что могут пострадать обычные люди, чужане, которые про нынешние разборки и знать не знают. Поэтому я тряхнул головой:</p>
<p>— Не прав ты, в стороне мы сидеть не будем.</p>
<p>— Да ну тебя, — словно бы всерьез расстроился Колянстоун. — Только знай, я к тебе на могилку приходить не буду.</p>
<p>— Я даже знаю почему, — усмехнулся я. — Ладно, Коля, не дуйся. Сам подумай, если тут начнется глобальная заварушка, то зацепит всех.</p>
<p>Колянстоун надулся, решив объявить мне бойкот, да и боли-башка притих, что-то бормоча себе под нос. Явно что-то жалостливое — у меня началась легкая мигрень, поэтому я очень учтиво попросил Клима прекратить все это.</p>
<p>Мы добрались до нужного пня, на котором виднелись засохшие крошки от нашего прошлого угощения. Видимо, лешего боялись и уважали настолько, что даже птицы не стали клевать еду с его «стола». Я вытащил со Слова кусок белого хлеба, достал спичечный коробок с солью и провел ритуал вызова. Вот только нечисть не торопилась явиться пред светлые очи.</p>
<p>— Может, его тоже того, захватили? — забеспокоился Колянстоун. — У него же нет друзей среди рубежников, кто бы его одернул.</p>
<p>— Леший сильнее обычной нечисти, — возразил боли-башка. — В его владениях с ним трудно совладать.</p>
<p>— Даже богине?</p>
<p>То ли головешка воспринимала любое слово от Клима в штыки, то ли действительно опасалась ближайшего будущего. А я меж тем подумал о другом — в лесу нечисти много. Что будет, если вдруг пропадет леший? Сильно ли изменится жизнь остальных? Наш лешак, насколько я понял, не прям чтобы душка, если о нем даже его коллеги отзываются с определенной долей опаски. Вдруг и правда станет лучше?</p>
<p>Впрочем, рассуждения оказались чисто гипотетическими, потому что спустя какое-то время на площадку наконец вышел местный хозяин. Быстро, порывисто, несмотря на свою корявость. Леший был зол, взбудоражен и напуган. Чудовищный коктейль, как по мне.</p>
<p>— Чего опять?</p>
<p>— И тебе здравствуй.</p>
<p>— Давай к делу, рубежник, недосуг мне с тобой лясы точить.</p>
<p>— Ага, порядок наводить надо в лесу после ночного происшествия, так? — вкрадчиво поинтересовался я.</p>
<p>— А ты откуда знаешь? — еще больше нахмурился леший. В нем было столько напряжения, что я буквально начал чувствовать, как трещат стволы ближайших деревьев.</p>
<p>— Чуть свою нечисть не растерял. Так что это было?</p>
<p>— Ты же не глупый мужик, сам недавно про Девану спрашивал. Я, признаться, когда услышал ее, не сразу поверил.</p>
<p>— И не возникло желания ей… подчиниться?</p>
<p>— Ты говори-говори, да не заговаривайся. Нешто я богов никогда не слышал? К тому же, у лешаков свой хозяин есть, пусть Девана ему и родная сестра.</p>
<p>Правда, тут же мой собеседник насупился, будто сболтнул что лишнего. Я же слушал и наматывал на ус. Что-то развелось вокруг старых богов.</p>
<p>— А что, если я скажу, что Девана призвала нечисть не по своей воле. А, скажем, ее заставили?</p>
<p>— Заставить богиню, — поначалу эта фраза даже развеселила лешего, правда, совсем ненадолго. На его ехидную физиономию довольно быстро налетела тень обеспокоенности. — Если так, то плохо дело. Ты хоть знаешь, что Деване под силу?</p>
<p>— Догадываюсь. Подчинить всю нечисть. Заставить ее делать то, что она прикажет. А ей, в свою очередь, прикажут рубежники.</p>
<p>— Всю не всю, тех, кто постарше да посильнее, не коснется, они смогут противостоять, — покачал головой леший. — Вот только и тех, кто откликнется, хватит, чтобы навести шороху. Ты, например, знаешь, что будет делать юдо, окажись в городе? Или обезумевший волколак среди людей?</p>
<p>— Это понятно, ты что собираешься делать?</p>
<p>— Начеку буду. Прижму свою нечисть так, чтобы носа к границе чужих лесов не совали, а тут я сам себе хозяин.</p>
<p>— И все?</p>
<p>— Вижу, куда ты клонишь, — недовольно пыхтел леший. — Да только не моего это ума дело. Самое плохое, что можно придумать, — в рубежные занятия соваться. И тебе мой совет — не лезь, сами разберутся. А вот попробуешь вмешаться, так от тебя и мокрого места не останется. Ты мне поверь, я всякого повидал.</p>
<p>— Ну да, ну да, благими намерениями устлана дорога в ад.</p>
<p>— Это все людские понятия. Я тебе скажу так, чтобы попроще — чем меньше ты пытаешься изменить мир, тем дольше живешь. Об этой мудрости обычно все вспоминают, когда уже поздно становится.</p>
<p>— А если ты не можешь жить, когда знаешь, что где-то творится подлость только потому, что ты это позволил?</p>
<p>— Если ты саму мысль об этом допускаешь, то ты дурак.</p>
<p>— Хорошо, а если в дела не соваться, а, скажем, просто кое-что заметить.</p>
<p>— К чему ты ведешь?</p>
<p>— Ты здесь полный хозяин, ничего в лесу без твоего позволения не произойдет. Тем более теперь, когда ты знаешь, что Девана может поднять нечисть.</p>
<p>— Так, — нехотя согласился леший.</p>
<p>— Поэтому если в твои владения и придет кто-то новый, кого тут быть не должно, ты это почувствуешь, — я сделал многозначительную паузу, после чего продолжил. — Ты мне сразу скажи, а я в долгу не останусь.</p>
<p>— Я в дела рубежников не лезу.</p>
<p>— Тебе лезть и не предлагают, только сообщить. Вот когда появится, ты мне скажешь, а я, в свою очередь, поделюсь своей информацией уже о рубежниках. И формально мы никого не предаем, ни в чьи дела не вмешиваемся.</p>
<p>— Думаешь, мне есть дело до рубежников?</p>
<p>— Когда дело касается собственной жизни и нечисти, есть. Тебя глупцом назвать нельзя, поэтому тебе, как грамотному управленцу, в смысле, владетелю вотчины…</p>
<p>— Да я понял про управленца, — отмахнулся леший, явно задумавшись. — А что ты мне можешь сообщить?</p>
<p>— Вот прямо сейчас в Тверь съезжу, погляжу масштабы призыва богини и сразу обратно. Ну так что, лешак? Вдвоем-то сподручней работать, чем одному?</p>
<p>Доверял ли я нечисти? Конечно, нет. Та разборка в норе мне красочно дала это понять. Но так получилось, что мы оказались в одной лодке. И если обоим работать на веслах, то есть вполне неиллюзорный шанс выбраться из шторма. Поэтому я почти не удивился, когда леший кивнул, просто подал ему руку.</p>
<p>Лучше союзник, который не отличается верностью, чем совсем никакого.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 17</p>
</title>
<p>Конечно, просто так мы с лешим не расстались. Я еще по прошлой службе усвоил, что даже друзьям надо давать в долг исключительно под расписку. А уж теперь, когда от договоренностей могла зависеть собственная жизнь, допускать подобные промахи не собирался.</p>
<p>Я разве что лишний раз пожалел, что леший — нечисть. Вот был бы он рубежником, так вышло бы все проще: составили договор, хлопнули по рукам да разбежались. А так пришлось по очереди давать зароки да еще по ходу вмешиваться и исправлять сказанное. Одна сплошная морока.</p>
<p>Зато теперь, покачиваясь в машине, я был относительно спокоен. Один из ратников, который оказался причастен к созданию нежити (путем всех сопоставлений я пришел к этому логическому выводу), подал идею Анне поселить меня здесь. Не просто так, само собой, а чтобы к моей скромной персоне было проще подобраться. Однако теперь я хоть как-то обезопасил себя. Если вдруг меня придут убивать, то леший маякнет.</p>
<p>Боли-башку мы оставили возле дома, надеясь, что в ближайшее время богиня не подаст голос. Нет, я был совершенно не против взять его с собой, в отличие от головешки. Однако, как только мы сказали, что нам надо доехать до людей, Клим, доселе не слезавший с моей шеи, сразу растворился в лесу. И уже откуда-то из кустов подал голос, что дождется нас здесь.</p>
<p>— Не нравится мне все это, — недовольно бормотал Колянстоун. — Ни Девана эта раздивана, ни леший. Последний вообще выглядит так, словно у бога три дня взаймы взял.</p>
<p>— Будь у тебя столько нечисти под рукой, ты бы тоже враз поседел, когда такое началось.</p>
<p>— Ой, давай только не рассказывай мне про управление от имени леших. Рубежники их не трогают, потому что себе дороже, нечисть подчиняется, а сами они только дивиденды подсчитывают. Почти монополисты при госкормушке. А чуть что случится, так сразу — приватизация прибылей, национализация убытков.</p>
<p>— Коля, ты иногда меня удивляешь. Ты точно не помнишь, кем был в прежней жизни?</p>
<p>— Не помню, — сурово сдвинула брови головешка. — Но явно не хреном с горы, умищи у меня ого-го. Бог семерым нес, одному отрезал.</p>
<p>— Ага, а вслед за ним какой-то добрый человек отчекрыжил тебе и голову, чтобы ты этот умище по миру не носил.</p>
<p>— И хрен что у него получилось, да? — не унывал Колянстоун. — Но раз уж мы решили в этот движняк вписываться, то надо составить план. Сначала А — это типа основной, потом Б — когда А накроется, затем В…</p>
<p>— Я понял, что ты знаешь алфавит. Короче, план есть, сначала сделаем так…</p>
<p>Уж на что головешка любила поболтать, но мой проект по освобождению Деваны и попутному принуждению к миру гаруспика и рубежников слушала внимательно. Вот только особых восторгов после завершения повествования с уст Колянстоуна не сорвалось. Напротив, когда я замолчал, он глубоко вздохнул.</p>
<p>— Миша, я понимаю, что не всем обязательно быть умными, но ведь главное не быть тупыми.</p>
<p>— Ты в школе задачки решал? — поинтересовался я. — Сколько пролетит круглый предмет, выброшенный из машины на скорости девяносто пять километров в час?</p>
<p>— Ну тут надо посидеть, подумать. Что тут кроме закона сложения скоростей? Закон свободного падения, инерции, основной закон динамики… Так, ты обо мне, что ли?</p>
<p>— По поводу умного беру слова обратно. Но и ты за варежкой следи.</p>
<p>— Миша, так я как лучше хочу. У тебя же весь план строится на… предположениях.</p>
<p>— Нет, мой план строится на психологических особенностях оппонентов, их слабостях, ну и разве что немного на удаче.</p>
<p>— Ага, ты собрался самого гаруспика, храни его Бог в самом прохладном месте, объегорить. Давай я тебе еще раз по слогам скажу: га-рус-пи-ка. Ту неведомую хрень, по сути, самостоятельный хист, который подчинил обычного человека.</p>
<p>— Подчинил не до конца, — назидательно поднял я палец. — И именно на этом мы и сыграем.</p>
<p>— На нервах моих ты сыграешь. Сам рубежник без году неделя, а самомнения…</p>
<p>— Коля, может, именно так это и работает? — пожал плечами я. — Можно всю жизнь чего-то бояться, а можно тупо делать.</p>
<p>— Это если не по Сеньке шапка, не по хрену звезда, а?</p>
<p>— Да чего ты так завелся, если не получится, то…</p>
<p>— То ты умрешь. Скорее всего, мучительно, а я единственного друга потеряю.</p>
<p>Думаю, если бы у Колянстоуна сейчас были конечности, он бы ими размахивал, как какой-нибудь итальянец. Но в гневном порыве головешки чувствовалось столько обиды, перемешанной с яростью, что мне даже стало неудобно. Нет, для меня Колясик превратился в приятеля, но не такого близкого, каким являлся я для него. Ведь, по сути, сейчас я и был его активной жизнью. Через меня он общался с окружающим миром. Блин, да ведь я стал его своеобразным телом.</p>
<p>— Не переживай, все хорошо будет.</p>
<p>— Вот это самая великая лапша, которую вешают на уши. Не бывает всегда все хорошо. Дерьмо случается, со всеми, даже с замечательными людьми. А злодеи, ты уж извини, порой живут долго и умирают во сне, без всякого возмездия! И если ты сейчас возьмешь и умрешь, это будет самый жесткий факап!..</p>
<p>— Так помоги мне не умереть, вместо того чтобы нагнетать.</p>
<p>— Помощь наша хороша — ни хрена и ни шиша, — вздохнула головешка. — Ладно, если с гаруспиком все понятно, то надо побольше узнать про то, где держат Девану. Самому туда соваться не с руки, приметно, надо засылать кого-то. Маленького и незаметного.</p>
<p>— Витя за маленького не сойдет, а Клим с людьми не дружит.</p>
<p>— Миша, ну что ты начинаешь, у нас все есть, осталось спи… стырить и прине́сть. Помнишь, мы как-то обедали в одном странном заведении, тогда еще Витя нажрал на несколько тысяч?</p>
<p>У Колясика имелась масса недостатков. К примеру, длинный язык, гипертрофированная любовь ко всему женскому полу, язвительность. Да можно даже в города играть, только населенные пункты заменить минусами головешки. Однако и положительных черт хватало. Взять ту же отходчивость. Но что мне больше всего нравилось, так это деловитость Колянстоуна.</p>
<p>— А может сработать, — кивнул я, выслушав своего помощника. — Ведь не зря же его гаруспик отправлял. Или все-таки ее? Я как-то не разглядывал.</p>
<p>— Да я, признаться, тоже. Осталось всего ничего — найти эту хреновину да про должок напомнить.</p>
<p>— Тогда цель нашего путешествия меняется. Прежде чем заехать в Тверь, отправимся в Озерный край.</p>
<p>Может, сам я бы до этого когда-нибудь и додумался, но, скорее всего, уже после, когда бы все закончилось. Но вот Колясик, как магистр нечистовых наук, сразу вспомнил про памятную встречу. Сказать по правде, я не любил «притягивать за слова». Короче, искать должников, которым ты когда-то помог, и требовать оплаты счета. Однако именно сейчас это был лучший из вариантов.</p>
<p>— Все очень даже кстати, — продолжал рассуждать Колянстоун. — Они же одни из самых незаметных в лесу среди нечисти. Сам Бог велел в разведчики отрядить.</p>
<p>— Так это в лесу. А ему придется по кремлю порыскать.</p>
<p>— Там рядом тоже деревьев хватает, — фыркнула головешка. — Ничего, жить захочет, схоронится. Я вообще удивлен, как ты шишигу поймал.</p>
<p>Я вспомнил несчастную нечисть, которую гаруспик пленил и заставил отправиться в Тверь. Не нащупай я тогда ту связь и не оборви, ничего бы не получилось.</p>
<p>— Только все-таки в магазин надо будет заехать.</p>
<p>— Если бы со мной был Витя, я бы даже не удивился. Но тебе чего понадобилось?</p>
<p>— Не мне, а тебе. Ты собрался шишигу с голой задницей ловить? Нет, может, она у тебя ничего, но только они нечисть скрепная и на подобные штуки не клюют.</p>
<p>— Понял, понял. Хлеб или водка? — поинтересовался я.</p>
<p>Вообще, стало складываться ощущение, что я довольно неплохо разбираюсь в нечисти. Та либо пила, либо закусывала. Однако ответ Колянстоуна меня удивил.</p>
<p>— Нет, но тебе понравится, — как-то слишком зловеще подмигнула мне головешка.</p>
<p>Поэтому Тверь мы не смогли миновать. С другой стороны, в центр (который мне в последнее время как-то перестал нравиться) не поехали, и то хорошо. Я остановил «Ниву» на парковке большого супермаркета.</p>
<p>— Куда?</p>
<p>— Короче, двигай в сторону шампуней или аксессуаров для волос. Я тебе пока расскажу, че почем хоккей с мячом.</p>
<p>Я, вооружившись головой как проводником, зашел в супермаркет, двинувшись вдоль стеллажей, залитых белым холодным светом. На нас, кстати, пялились сплошь мужики — поди хист замаскировал головешку под ручную собачку. Ну да и черт с ним. Колянстоун меж тем продолжил вещать.</p>
<p>— Шишиги — они нечисть стайная. Живут большими группами, потому что слабые и поодиночке с ними справиться, как два пальца обос… об асфальт. Уж не знаю, как того бедолагу гаруспик захомутал…</p>
<p>— Ты мыслью по древу не растекайся.</p>
<p>— Ты, Миша, поменьше бы умных людей перебивал и побольше бы слушал, глядишь, сам бы…</p>
<p>— Скажи, а что будет, если положить отрезанную рубежную голову на прилавок с капустой? Чужане же, наверное, не сразу поймут, что у них в тележке? Принесут домой, возьмут нож…</p>
<p>— Ладно, че ты завелся с полоборота, как Нинка-Матиз?</p>
<p>— Даже не хочу спрашивать, почему Матиз, — вздохнул я.</p>
<p>— Потому что дешевая и безотказная. Так вот, нам нужно поймать кого-то из шишиг. А он уже позовет твоего… а как там ту нечисть звали?</p>
<p>— Лиходей, — ответил я. Слава богу, на имена у меня была очень хорошая память.</p>
<p>— Ну вот. А чтобы приманить его, нам и нужно… Вот, Миша, тормози.</p>
<p>Я не сразу понял, что именно увидел Колянстоун. Мы шли мимо отдела женских прибамбасов — сверху косметика, внизу какие-то губки, маски, карандаши разной толщины. Неужели головешка искренне считает, что шишигам жуть как нужен мейкап?</p>
<p>— Колясик, я не пойму, куда смотреть?</p>
<p>— Ну вон же, у самого пола, видишь гребень? Расчески по-вашему. Нам надо выбрать такую, чтобы внимание привлекала. Шишиги — они вроде сорок, чем ярче, тем лучше.</p>
<p>Вопрос оказался сложным, потому что лично бы я выбрал обычную, деревянную. Но немного поколебавшись, я остановился между перламутровой с небольшой ручкой, действительно напоминающей гребень, и яркой китайской массажкой с крохотным прямоугольником зеркала. Зачем оно здесь — понять было сложно, однако внимание вещица точно привлекала.</p>
<p>— Обе возьму, — сказал я. — Что дальше?</p>
<p>— Теперь лешему что-нибудь купи.</p>
<p>— А ему зачем?</p>
<p>— А ты знаешь, где этот Озерный край находится? — резонно заметил Колянстоун. — Вот и я не знаю.</p>
<p>— Ну пусть так. Тверской, в смысле Борковский, леший вроде мужик неплохой.</p>
<p>— То теща спит, то хрен не стоит, — вздохнула головешка. — Миша, ну сколько можно тебе говорить: нельзя к нечисти относиться как к людям. Оно всегда боком выходит.</p>
<p>— Ладно, ладно, понял.</p>
<p>В общем, минут пять спустя мы вышли из супермаркета с самым странным набором, какой только был возможен — двумя расческами и полукруглым караваем ржаного хлеба. Я почему-то подумал, что нечто подобное раньше пекли в деревенских избах, поэтому лешему будет намного приятнее получить в подарок именно такое — посконно-исконное, что ли. Правда, Колянстоун заметил, что хозяину будет «монописуально», все равно хлеб покупной. Вот только расправишь крылья, как головешка их сразу подрежет. Как бы сказало нынешнее поколение — токсик.</p>
<p>На предыдущее место, куда возил меня Шига, я решил не ехать. Во-первых, пришлось бы возвращаться, во-вторых, как я понял, все леса вокруг Твери значились владениями лешего. Потому достаточно было просто найти ближайший пень. Я отъехал чуть дальше от домов, оставил машину на обочине, повесив на нее Метку, захватил Колясика и стал углубляться в лес.</p>
<p>Пень я обнаружил даже без Невода. Только хотел зайти подальше, чтобы дороги не было видно, а то как-то, ну, не знаю, некрасиво, что ли, как на глаза попался трухлявый огрызок осины. Дерево, судя по всему, разломало ветром: ствол повалило — остался только небольшой неровный пенек, похожий на откусанную кочерыжку. Вроде бы и не совсем леший стол, а с другой стороны — почему бы не попробовать?</p>
<p>Я разложил хлеб, посыпал сверху солью, а после оставил рядом земли и произнес заветные слова. Ну и, само собой убрал возмущавщегося Колянстоуна на Слово. А что делать? Все переговоры, где головешка присутствовала, не улучшали ситуацию, а скорее наоборот. Мало кому нравились матерные присказки, отпущенные в его адрес.</p>
<p>Если честно, если бы Борковский лешак не ответил на призыв, я бы его даже понял, поэтому морально был готов искать более подходящее место. Однако тот удивил. Нечисть появилась спустя пару секунд, хмурая, озабоченная. Правда, как только лешак увидел меня, сразу изменился в лице — широко заулыбался, словно к нему явился старый знакомый.</p>
<p>— Оковецкий Ловчий, — кивнул он мне.</p>
<p>А сам схватил кусок хлеба, понюхал его и тут же откусил огромный кусок, со смаком начав жевать. Я не был голодным, да и обычная магазинная краюха не вызывала во мне каких-то ярких эмоций, однако леший с таким удовольствием ел, что у меня у самого слюнки потекли.</p>
<p>Вообще здешний хозяин сильно отличался от моего. В Борковском лешаке чувствовалась жизнь. Возможно, он действительно был не таким хорошим управленцем, как могущественный сосед, однако с ним хотелось общаться.</p>
<p>— Спасибо, уважил, — сказал он, когда доел. — Ваш брат обычно нетерпеливый, все вам неймется, словно глист задницу точит. Угощенье принесут, а сами все подгоняют.</p>
<p>— Мне просто годков уже немало, торопиться некуда, — ответил я.</p>
<p>— Это правильно. Жизнь — она не в том, чтобы больше всего дел переделать. Порой сядешь на берегу речки — сверху листья опадают, за горизонтом солнце садится, и тишина, что пошевелиться страшно. И вроде не делаешь ничего, а именно в этом смысла больше, чем в постоянной беготне.</p>
<p>— Все так, лешак, верно говоришь.</p>
<p>— Ну да ладно, — усмехнулся он, вытирая рот тыльной стороной ладони. Ладони вполне человеческой, а не той древесной коры, которая заменяла длань моему лешему. — А пришел-то все-таки зачем?</p>
<p>— Мне надо в Озерный край попасть. Во-первых, хотел твоего дозволения спросить. Во-вторых, благословения, чтобы побыстрее добраться.</p>
<p>— Благословения, ишь как речишь хитро. Так я не батюшка, чтобы благословлять. Иными словами, хочешь, чтобы я туда своими тропами тебя провел. Зачем?</p>
<p>— С шишигой одной поговорить надо. Точнее, это он, в смысле парень. Нечисть обмолвилась, что из Озерного края. Зовут Лиходей. Сказал, если будет нужда какая, чтобы обращался.</p>
<p>— Есть там такой, — кивнула нечисть. — Только зачем мне это?</p>
<p>Вот ведь какой въедливый попался. Зачем и зачем.</p>
<p>— Ты, наверное, слышал, что ночью приключилось?</p>
<p>— Как не слышать. Тряхануло так, что думал, светопреставление началось. Та нечисть, что ближе к городу, в него побежала. Думал ли ты, что такое возможно? А других, кто подальше находился, я удержал.</p>
<p>— Так вот думаю, что шишиги смогут разобраться, что там произошло, — бойко соврал я.</p>
<p>— Шишиги? — искренне удивился леший. — Эта пустяковина? Они же дальше воды не суются.</p>
<p>— Лиходей особенный. Да и никогда не знаешь, кто порой окажется полезен, — пожал я плечами. — В хоббитов тоже никто не верил, а они кольцо до Мордора донесли.</p>
<p>— А это что за нечисть? Чухонская, что ли?</p>
<p>— Да, не наша. Так что, проведешь?</p>
<p>— Проведу, — кивнул леший. — На то я здесь и поставлен, чтобы рубежникам помогать.</p>
<p>Я едва сдержал усмешку. Эх, слышал бы тебя Оковецкий лешак.</p>
<p>Хозяин сгреб остатки хлеба в ладонь, которая внезапно стала невероятно большой, и кивнул, мол, не отставай. А мне только того и надо.</p>
<p>Я зашел за дерево, сделал несколько шагов, обернулся и понял, что машины уже не вижу. Хотя, казалось бы, вот она только что стояла за стволами редких деревьев. Нет, наверное, есть вещи, к которым никогда не привыкнешь.</p>
<p>По обыкновению шли мы совсем недолго. Это только по человеческим дорогам можно ноги сбить, лешачьи тропы экономили время. Я бы их вообще включил в список всемирного наследия.</p>
<p>Вскоре почва под ногами стала более рыхлой, влажной, пару раз нога даже оглушительно чавкнула, проваливаясь по щиколотку. Леший таких неудобств не замечал — земля твердо держала его. А вскоре лес поредел настолько, что редкая береза или ольха виднелась впереди, кустарников же стало, напротив, больше.</p>
<p>Да и воды прибавилось. Для дальнейшего продвижения нужны были либо болотники, либо невероятная ловкость, чтобы перепрыгнуть с кочки на кочку. И то я не уверен, что очередной островок не уйдет вместе с тобой вниз. Чуть поодаль неровной стеной продолжался лес, а вот здесь, на водяной проплешине, не было ничего.</p>
<p>— Вот тут он и начинается, Озерный край. Отсель и на север, — махнул рукой леший. — Тут вроде ничейная земля, а дальше уже владения водяного. Наш-то ничего, нечисть с понятиями, со мной даже общается, но все же лишний раз к нему не суйся.</p>
<p>— Мне и не надо. Спасибо, лешак.</p>
<p>Я подождал немного, не двигаясь с места и давая понять, что дальше действовать буду сам. Нечисть недовольно крякнула, видимо, лешак рассчитывал принять участие в разговоре с шишигами. Он сделал шаг в сторону и скрылся за деревом, хотя я был уверен, что далеко не ушел. У леса свои глаза и уши. Ну да бог с ним, у меня своя задача.</p>
<p>Я вытащил Колянстоуна, опять успевшего перепачкаться в саже.</p>
<p>— Ну что, друг мой милый, начнем?</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 18</p>
</title>
<p>В данное время я напоминал себе одного из ведущих передачи «Очумелые ручки». Иными словами, пытался в весьма ограниченных условиях практически из ничего соорудить то, что пригодится мне для осуществления цели.</p>
<p>Итак, что нужно для задуманного? Ветки разной длины и толщины для шалаша (или чего-то отдаленно похожего), которые пришлось собирать минут пятнадцать — двадцать, три штуки. Небольшой сухой островок, где все это размещалось, — одна штука. Перламутровый гребень, который должен был выступать в качестве приманки, — одна штука. Комментирующий все и вся обрубок головы — одна штука.</p>
<p>Хотя по поводу последнего у меня имелись огромные сомнения, так ли уж нужен был Колянстоун во всем этом. В данное время он больше мешал и раздражал своими неуместными комментариями, чем помогал.</p>
<p>Словно я без него не догадался бы, что надо соорудить шалаш, который бы выступал чем-то вроде дома, положить внутрь расческу, а уже перед входом повесить Печать на крови. Чтобы любопытная нечисть проникла на «охраняемую территорию» и получила по наглой рыжей морде. Ну, или какой там?..</p>
<p>Суть в том, что в моем арсенале была одна-единственная печать да несколько заклинаний. Конечно, можно попробовать уже по ходу стрелять по шишигам Порубом, но мне эти крохотульки нужны живыми, а не пошинкованными для мясного салата. Впрочем, даже с учетом всего задуманного, у меня имелись определенные сомнения. Самый главный вопрос обозначался просто: «Как нечисть заметит сооружение?». Озерный край, как я понял, он огромный, мне чего тут, до морковкиного заговенья ждать?</p>
<p>— Миша, не нужно хрен в лапти обувать, — авторитетно заявил Колянстоун. — Шишиги — они народ такой. Вроде крыс у чужан. Если что ценное появится, так сразу на горизонте обозначатся. Тут дело в другом, надо же как-то укрыться. И главное, чтобы шалаш твой видно было.</p>
<p>— Вот за это не переживай, — сказал я, доставая маахисетовскую шляпу.</p>
<p>Я водрузил ее на затылок, подобрал головешку и отошел шагов на тридцать до ближайшего островка. Его я заприметил еще раньше. Ну вроде бы все, отсчет томительных минут ожидания пошел.</p>
<p>Хотя хуже всего было Колянстоуну, потому что ему приходилось совмещать сразу два нелюбимых занятия: ждать и молчать. Сначала головешка пытался шепотом нести вековую мудрость предков, перемешивая все с самым распространенным на Руси корнеплодом, но после двух предупреждений я убрал его на минуту на Слово. А когда вернул, то рубежник сразу проникся наружным наблюдением и стал вести себя как образцовый опер.</p>
<p>Несмотря на то, что день сегодня выдался погожий, здесь, у самой воды, оказалось значительно зябко. После трети часа меня пробрало до костей. Больше всего хотелось поскорее вернуться домой, затопить крохотную баньку и отогреться. Я тешил себя только той мыслью, что рубежники не должны болеть. Однако почему-то веселее не становилось.</p>
<p>Впрочем, окончательно замерзнуть и заскучать шишиги мне не дали. Довольно скоро мне показалось, что я попал в какой-то неправильный мир Дикого Запада, где вместо перекати-поля по воде кувыркаются какие-то странные круглые кустарники. Но стоило присмотреться пристальнее, как я разглядел у этих кустарников ручки, широкие лапы вместо ног и полуежиные-получеловеческие физиономии. Шерсть, частью мокрая, частью грязная, торчала клочьями, да вдобавок шевелилась. То ли ее раздувало на ветру, то ли шишиги обладали какой-то своей, особенной способностью. К примеру, когда я был маленький, мой сосед дядя Гриша вполне артистично шевелил ушами, при этом лицо его оставалось совершенно неподвижным. Уникальный был человек.</p>
<p>Шишиги, а темных «кусточков» я насчитал семь, подлетели к шалашу, поднимая брызги, однако броситься к расческе не торопились. Явно почувствовали печать. Она да, вон, висела в метре над сложенными ветками, переливаясь чернильной кляксой. Это я еще постарался не сильно усердствовать — все-таки и «домик» крохотный, да и нечисть низкоранговая, как бы не погубить случайно.</p>
<p>Те все топтались, пролезая вперед, тыча пальцами на гребень, пища и что-то доказывая друг другу. К ним присоединилась еще одна шишига, потом, через какое-то время вторая. Спустя минуту вокруг шалаша толпилось полтора десятка представителей Озерного края. Да и споры стали жарче. Шишиги явно злились, а по причине того, что излить свое недовольство им было не на кого, стали ссориться между собой. Пока наконец не произошло то самое, ради чего все это затевалось.</p>
<p>Один из самых храбрых, а может, самых дурных, переступил невидимую границу. И, поняв, что ничего с ним не случилось, рванул к добыче. Вот только стоило ему схватить гребень, как печать чуть качнулась, вспыхнула чуть ярче, чем прежде, и нечисть повалилась на землю.</p>
<p>Поднялся такой вопль, какой бывает только среди гламурных «кис» при старте нового «яблочного» смартфона. Шишиги рассыпались вокруг, я даже испугался, как бы они совсем не дали деру, однако постепенно растянутое кольцо вновь стало сжиматься. Только на этот раз к нечисти присоединились новые собратья. Я даже нехотя полез на Слово за «Сайгой». Не то чтобы я хотел пускать карабин в дело, однако что-то слишком много стало вокруг существ. Пусть те и низкоранговые, но я в своей практике видел случаи, когда толпа субтильных малолеток запинывала взрослого мужика. Вполне обстоятельно, до реанимации.</p>
<p>Постепенно шишиги вновь приблизились к шалашу, только на этот раз их крики, наверное, слышали и во владениях лешего, и водяного. Пока еще один смельчак не попытался схватить расческу, купленную за триста сорок девять рублей. И тоже прилег отдохнуть.</p>
<p>Шишиги вновь испугались, но уже не так сильно, как в первый раз — отскочили шагов на пять и после небольшой паузы опять принялись брать шалаш в кольцо.</p>
<p>Мне это напомнило старый анекдот, где мужики нашли бутылку водки с надписью: «Яд». Как известно, не выжил никто.</p>
<p>Шишиги явно не были знакомы с устным народным творчеством, потому даже «Помогите!», как один из героев той смешной истории, кричать не стали. В какой-то момент внутрь ломанулось сразу несколько особей. И тут печать сплоховала. То ли моя автоматическая защита попросту не была настроена на работу очередями, то ли нечисть действительно оказалась чересчур быстрой. Вот только еще четверо полегло на клочке земли, а вот пятый сгреб в охапку гребень и рванул наружу.</p>
<p>Вид у него при этом был, словно он схватил бога за бороду, что подтвердили остальные. Крохотные клочки из шерсти и ярости толкались, пытаясь приблизиться к сокровищу, а обладатель гребня огрызался и раздавал затрещины. А после начал медленно причесываться, чем привел шишиг в неописуемый восторг. По первому времени все затихли, затем заверещали, принявшись толкаться пуще прежнего, возникла даже небольшая потасовка, после послышался отборный русский мат от нового обладателя гребня. Ну слава богу, а я-то подумал, что они какие-то диковатые. Но еще то ли Декарт, то ли Козьма Прутков сказал: «Я матерюсь, значит, я существую».</p>
<p>Правда, мои опасения касались даже не разумности нечисти, а того, что шишиги попросту забудут про своих павших товарищей. Насколько я помню, Порог на крови лишал силы любого, кто имел враждебное намерение по отношению к хозяину жилища. В данном случае с воровством было именно так.</p>
<p>Однако шишиги, милые и верные друг другу шишиги, не разрушили мою веру в человечество. Потому что, как только общее ликование улеглось, крошечные комочки вновь облепили шалаш и стали вполголоса переговариваться, обсуждая, как жить дальше.</p>
<p>— Ну все, наш выход, — шепнул я то ли Колянстоуну, то ли сам себе.</p>
<p>Честно говоря, изначально мне казалось, что явление бравого рубежника среди низкоранговой нечисти произведет небывалый фурор. Все это было до того момента, пока перед импровизированным шалашом не собралось несколько десятков шишиг. Скажу больше, я изменил часть плана. Изначально я хотел попросту снять шляпу и предстать во всей красе. Однако теперь и «Сайга» не внушала уверенности, даже если я успею проявить чудеса скорострельности, то во время перезарядки они на меня и накинутся. Конечно, непонятно, что могут шишиги, однако вот их когти представлялись вообще не игрушечными.</p>
<p>Поэтому я обошел стороной столпотворение, чуть опасаясь, как бы меня не обнаружили по следам на воде. Однако ребята были заняты вызволением товарищей, что, собственно, сводилось к несмелой попытке «пощупать» невидимую преграду. А так как ничего ценного внутри шалаша больше не было, то печать на поползновения не реагировала. Меня радовало, что шишиги пока не догадались попросту стащить обессиленных сородичей в воду. Словно услышав мои мысли, одно из бесчувственных тел, увлекаемое упорством и сразу двумя представителями лесной нечисти, покинуло шалаш. Зараза.</p>
<p>Я буквально выскочил на сушу, бесцеремонно кинув Колянстоуна (уж извините, мне нужна была свободная рука), после чего с ловкостью фокусника скинул головной убор сразу на Слово.</p>
<p>Что радовало — шишиги впечатлились. Наверное, в их землях нечасто гастролировали иллюзионисты, поэтому появление талантливого меня, да еще вооруженного огнестрелом, нечисть чуть ошарашило. А я, понимая, что надо ковать железо, пока оно горячо, сразу стал диктовать условия.</p>
<p>— Приведите мне Лиходея! Они, — я указал на бесчувственные тела, — останутся здесь, пока он не придет.</p>
<p>Самое забавное, я не был уверен, что сейчас смогу отличить нужного мне представителя лесного народа, с которым имел честь познакомиться в Твери. Не хочу показаться расистом, но шишиги в буквальном смысле были все на одно лицо.</p>
<p>Впрочем, никто сей же час не побежал выполнять мое поручение. По толпе пронесся возмущенный ропот, во время которого я еще сильнее сжал «Сайгу», жалея, что не обзавелся пистолетом-пулеметом. Неожиданно на помощь пришел Колянстоун, который к тому времени перевернулся на шею.</p>
<p>— Вы слышите, что вам рубежник говорит⁈ Попробуйте кинуться, отхватите по самое не балуй! Нас иметь — только хрен тупить!</p>
<p>Присказки моего помощника явно оказали на шишиг должное впечатление, потому что от волосатых комочков отделился один.</p>
<p>— Зачем вам Лиходей?</p>
<p>Говорил он вроде без страха, хотя напряжение в голосе слышалось. Я же облегченно вздохнул. Не потому, что хотел покошмарить нечисть и внушить им, какой я большой и ужасный. Просто стало ясно, что шишиги действительно говорят по-человечески.</p>
<p>— Мне надо с ним поговорить. Скажи ему, что я рубежник, который спас его в Твери.</p>
<p>Теперь шишиги вновь зашумели, а я понял одну простую вещь. У них есть свой язык. Это вот недовольное шелестение. Билингвы, чтоб их.</p>
<p>Главный по шишигам что-то прошипел (у меня даже родилась догадка, что, может, их не просто так назвали), и один волосатый комочек убежал прочь. А остальные остались на месте, только теперь не болтали на своем «воздушном» языке, а сверлили меня взглядом.</p>
<p>Напряжение в воздухе витало такое, что его буквально можно было ножом резать. Если бы про мою несчастную жизнь писали книгу, то эту главу я бы назвал: «Да что вы знаете о неловких паузах?». У меня даже мышцы затекли, но при этом пошевелиться я опасался. Вдруг ребята воспримут это как агрессию?</p>
<p>— Сидим будто на поминках, да? — неожиданно подал голос Колянстоун. — А хотите анекдот расскажу?</p>
<p>— Коля, не надо, — прошипел я.</p>
<p>— Да ты, Миша, не переживай, я с нечистью общий язык умею находить, — тоже шепотом ответила мне головешка.</p>
<p>Я бы мог легко с этим поспорить, да только полурубежник уже не слушал меня.</p>
<p>— Говорят, что шишиги человека сначала заманивают, а потом топят. И они все равно лучше женщины. Знаете почему?..</p>
<p>Аудитория для стендап-концерта была не разогретая, поэтому ответила гробовым молчанием. Впрочем, Колясика это не смутило.</p>
<p>— После встречи с шишигами хотя бы есть шанс остаться в живых.</p>
<p>По мне, шутка была на троечку, да еще пропитана духом шовинизма. В общем, все как Колянстоун любил. Однако по толпе волосатых комочков сначала прокатилось нечто вроде волны вздоха, а потом нечисть мелко задрожала. Я даже не сразу понял, что это смех.</p>
<p>Нет, я был ко всему готов, но не к тому, что у головешки получится. Дела…</p>
<p>— Или вот вы знаете, далеко ли можно уйти от жены-шишиги? — поинтересовался Колянстоун.</p>
<p>Мне даже показалось, что ему стали отвечать, но на своем, «воздушном». Поэтому рубежник закончил незамысловато.</p>
<p>— Метра на три. Дальше ил.</p>
<p>На этот раз послышалось даже нечто вроде аплодисментов. Мне же казалось, что я умер и попал в какой-то параллельный мир (хотя вроде бы куда уж дальше?). Головешка меж тем все больше входила в раж. Я даже поднял рубежника с земли, чтобы его было видно всем.</p>
<p>— А знаете, почему шишиги не боятся старости?</p>
<p>Колянстоун выдержал свою коронную паузу, после чего закончил:</p>
<p>— Они ее уже пережили внешне!</p>
<p>Посмеялся только один рубежник. А я в очередной раз убедился в том, что надо очень хорошо знать свою аудиторию.</p>
<p>Ведь не зря шишиги так охотились за гребнем, они явно хотели казаться лучше, чем являлись на самом деле. Что называется, все женщины хотят быть красивыми. И вот уж совсем внезапно выяснилось, что шутки про свой внешний вид они не очень любят.</p>
<p>— Не смешно, что ли? Не поняли⁈ — не унимался Колянстоун. — Ладно. А знаете, почему шишиг не хоронят?.. Земля не прини…</p>
<p>Теперь я успел закрыть ему рот рукой, потому что из веселого юмористического концерта «Аншлаг на болотах» все это превратилось в публичные оскорбления. К моему невероятному облегчению, появление двух комочков отвлекло нас от общего негодования.</p>
<p>Один из них сначала бросился к главе шишиг, пошушукался о чем-то с ним, а затем шагнул по направлению ко мне.</p>
<p>— Рубежник, здравствуй.</p>
<p>Я облегченно выдохнул, потому что узнал этот голос. Ну вот, одной проблемой меньше, внешне опознавать не надо.</p>
<p>— Скажи, что пришел воспользоваться правом неожиданности, — совсем позабыл о своей недавней неудаче Колянстоун.</p>
<p>Пришлось вновь заткнуть ему рот ладонью.</p>
<p>— Привет, Лиходей, ты говорил, что если у меня будет какая нужда…</p>
<p>— Я свое слово держу, рубежник.</p>
<p>После недолгих колебаний я разрушил печать.</p>
<p>— Можете забирать ваших сородичей, отлежатся, и с ними все будет в порядке.</p>
<p>Шишиги не торопились, вновь начав шушукаться. Однако после непродолжительных колебаний стали приближаться, глядя исключительно мне в глаза. И чем ближе подбирались, тем их движения становились медленнее и собраннее. Бесчувственных шишиг они буквально утаскивали, точно воровали что-то ценное. А когда операция по спасению была окончена, то большая часть нечисти словно растворилась в пространстве, но часть осталась, чтобы послушать разговор с их сородичем. Ну и ладно, мне не жалко.</p>
<p>— Мы так и не познакомились, я Миша.</p>
<p>Я протянул руку. Лиходей, хотя и было видно, что ему не совсем комфортно, подобрался ко мне и дал пятюню. Точнее, пальца у него было четыре, да еще каждый увенчан толстым крепким ногтем. Хорошо, что удалось все решить мирно.</p>
<p>— Что ты хочешь, рубежник Миша?</p>
<p>— Чтобы ты кое-кого нашел для меня в… поселении рубежников.</p>
<p>— Из леса… в поселение…</p>
<p>Лиходей затрепыхался, явно собираясь удрать куда подальше. И я его понимал: долг — это одно, а вот собственная жизнь — совершенно другое. Когти-ногти до крови впились мне в руку, еще чуть-чуть и шишига явно перейдет к более решительным действиям. Поэтому я стал сам форсировать события.</p>
<p>Бросил карабин, потянулся на Слово и достал козырь номер два — первый уже утащили.</p>
<p>— Вернешь долг и получишь вот это.</p>
<p>Я поднял расческу над собой так, как Данко не поднимал горящее сердце. И эффект превзошел все ожидания. Сам Лиходей, впрочем, как и все его товарищи, собравшиеся вокруг, громко вдохнул, а выдыхать не торопился.</p>
<p>— Массажная расческа, — продолжал я. — С удобной ручкой. И зеркалом.</p>
<p>У каждого человека есть талант. Одним удается раскрыть его, иные же пытаются отыскать свое призвание всю жизнь. В эпоху перемен, когда одна страна закончилась, а другая началась, я очень сетовал, что у меня не оказалась коммерческой жилки. У того же Сереги Голубцова была, он бросил учебу, таскал все подряд: джинсы, вентиляторы, даже тостеры (казалось бы, кому они нужны), и все продавал.</p>
<p>Мне же и на рынке торговать редко удавалось. А уж продать что-то с выгодой для себя — вообще проблема. Я всегда считал, что если ты называешь цену, то именно на нее и согласен.</p>
<p>Однако сегодня я чувствовал себя как минимум Джоном Рокфеллером или Рупертом Мердоком, потому что Лиходей сначала затрясся сам, а затем сфокусировал колебательные движения в районе головы.</p>
<p>— Хорошо, — наконец выдавил он. — Я все сделаю.</p>
<p>Я облегченно выдохнул. Прав все-таки был Летов — пластмассовый мир опять победил.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 19</p>
</title>
<p>Возвращение вышло не очень приятным. Оказалось, что Озерный край находится довольно далеко от первоначальной точки высадки — километров пятнадцать по густому лесу. Это я определил по Метке, оставленной на машине. Конечно, был вариант вызвать лешего и попросить сопроводить обратно, но что-то я решил лишний раз не беспокоить местного хозяина. К тому же это для неподготовленного человека подобное расстояние превратилось бы в утомительное путешествие. Рубежник вместе с шишигой управились меньше чем за пару часов. Правда, после такого марш-броска я жутко проголодался.</p>
<p>За последнее время кого только я не возил в своей машине: рубежницу, неполноценного рубежника, упыря, жиртреста. И все вели себя в высшей степени культурно, наверное, потому, что были очень уж похожи на людей. А вот шишига (или шишиг — я так и не определился, как называть «мальчиков» данного вида) совсем одичал в своем лесу. Или, может, слишком разволновался, мечтая о тех временах, когда станет счастливым обладателем массажной расчески. Короче, минут десять он метался по салону, даже сиденье испортил когтями — пришлось остановиться и дать Лиходею продышаться. После чего нечисть наконец затихла на коврике, но периодически подергивалась, когда пролетала машина, и нас ощутимо качало от встречного порыва ветра.</p>
<p>— Да не боись, там делов на пять минут, — как мог успокаивал его Колянстоун. — По кремлю пробежал, нашел богиню, потом обратно к нам. И все. Только нужны доказательства.</p>
<p>— Какие еще доказательства? — пискнул Лиходей.</p>
<p>— Палец, блин, ей отрежь. Да шучу, шучу, — заторопилась головешка, увидев, как у шишиги встала дыбом шерсть. — Прядь волос или еще чего, чтобы мы точно знали, что ты нам по ушам не ездишь. А то я знаю вашего брата: как сахар есть — так два куска, как на хрен сесть — звезда узка.</p>
<p>— Лиходей, не слушай ты его. Не надо никаких прядей. Твоя задача — просто обнаружить богиню. По возможности — поговорить с ней и объяснить, что скоро за ней придут, чтобы она не делала никаких поспешных действий.</p>
<p>— Нет, Миша, ты в корне не прав! — возмутился Колянстоун.</p>
<p>— Когда понадобится твое мнение, я спрошу, — отрезал я.</p>
<p>— Ну да, чужим мед да ложки, своим — хрен да крошки, — пробурчал обиженный рубежник.</p>
<p>Впрочем, на сей счет я не переживал, зная характер Колянстоуна, он отойдет еще раньше, чем мы доберемся до Твери. Более того, я, пользуясь положением, четко проинструктировал шишигу: где ему надо выбраться из машины, куда в первую очередь отправиться, где ждать нас.</p>
<p>Я прежде не обращал внимания на происходящее вокруг, но ближе к городу стало ясно, что призыв Деваны не прошел бесследно. Пару раз попались пожарные машины, в одном месте на обочине виднелся бетонный столб линии электропередач, а лежащих в кюветах авто я насчитал больше десяти.</p>
<p>— Руки в кровь и хрен в труху, неча баловать в цеху, — загадочно пробормотал Колянстоун.</p>
<p>Уже на въезде в сам город мы уперлись в пробку. Причем, сколько себя помню, здесь редко стояли машины. Тем более днем, на въезд. Пришлось выходить и наводить мосты с теми, кто уже стоял передо мной.</p>
<p>— Земляк, а что там такое?</p>
<p>— На Николая Корыткова дерево посреди дороги упало, — ответил мне молодой парнишка и указал на телефон. — Пишут, что уже пилят. Сейчас уберут и поедем.</p>
<p>Я поблагодарил и вернулся обратно в машину. Вот только этого мне не хватало — застрять на Южном обходе Твери. Впрочем, даже тут повезло. Встрял я аккурат на повороте в промзону. Проехать через нее в город нельзя, но, насколько мне помнилось, где-то здесь была какая-то старенькая столовая, как раз рядом с автосервисом. Я не без труда сдал чуть назад, жестом показывая, что мне надо съехать, а потом ушел с магистрали. Проехал метров двести и обнаружил то самое заведение.</p>
<p>— Лиходей, пойдем с нами.</p>
<p>— Люди, — пискнул тот.</p>
<p>— Не переживай, пока ты со мной, тебе ничего не грозит. Да и чужан нечего бояться, они ничего не сделают.</p>
<p>После пятиминутного психологического тренинга тире переговоров мне все же удалось убедить шишигу отправиться с нами. Не то чтобы я так волновался за нечисть, скорее за «Вишенку». Вот проедет какая-нибудь фура, посигналит, так Лиходей же мне сиденья в клочья порвет.</p>
<p>Столовая оказалась и вовсе не столовой, а кафе, причем забавным. Заведение было явно с историей, о чем свидетельствовал корабельный штурвал и несколько черно-белых фотографий старых машин. Правда, больше ничего примечательного я не увидел — усталый интерьер двадцатипятилетней давности, пожелтевшие от времени светильники, несколько столов с высокими деревянными стульями и барная стойка. Что радовало — людей не было. Интересно, кто тут вообще столуется?</p>
<p>Я заказал два шашлыка — себе и Лиходею, салат и чай. Шишига залез на стул, но сидел тише воды ниже травы, будто гость, зашедший на чужую свадьбу.</p>
<p>— Все стоят? — принесла мне заказ женщина лет пятидесяти, при ходьбе раскачивающаяся в разные стороны, точно двигалась на шарнирах.</p>
<p>— Да, говорят, дерево на Корыткова упало. Сейчас уберут и поедем.</p>
<p>— Знатный ураган был, — кивнула мне в ответ официантка. — Хотя и странный. Я на изменения погоды всегда реагировала, а тут всю ночь спала. Мне даже МЧС-ники эсэмэску прислали, но уже утром, когда все кончилось.</p>
<p>Я промолчал. Ну а что вы хотели, уважаемая? В министерстве чрезвычайных ситуаций еще не научились предсказывать зов старой богини. Интересно, а там есть рубежники, которые прикрывают всю движуху, или хист автоматически сам все подчищает? Опять же, это же должен быть чей-то промысел.</p>
<p>Пока суд да дело я неторопливо поел, потому что спешить действительно было некуда. Лиходей, убедившись, что единственная в округе чужанка не собирается расщепить его на атомы, чуть освоился и даже жадно сожрал шашлык, долго и с упорством высасывая жир из-под ногтей. Интересно, каким увидела его эта женщина? По крайней мере, она не задала ни одного вопроса по поводу второй порции.</p>
<p>Таким макаром мы убили примерно полчаса, после чего вернулись в пробку, а еще через четверть часа наконец медленно поехали.</p>
<p>— Не так страшен черт, как его гребаные родственники, — чуть слышно произнес Колянстоун. — Миша, ты это видишь?</p>
<p>Я видел. То самое дерево, которое «распилили и убрали», оказалось громадной, сплошь покрытой густым коричневым волосом тушей. Причем я, как ни старался, так и не смог разглядеть, где у него должны были быть руки и ноги. А величиной убитая нечисть оказалась с двухэтажку. Вокруг нее крутилось трое рубежников, один даже в ранге кощея. Что самое интересное, чужане проезжали мимо, не подозревая, что находится у них прямо перед носом.</p>
<p>— Юдо, — пискнул Лиходей, который освоился то ли после долгой поездки, то ли после разделенной трапезы. Сейчас он пролез на переднее сиденье и встал рядом с головешкой, держась за подлокотник. — Мало их в лесах осталось.</p>
<p>— А теперь стало еще меньше. Жалость-то какая, — протянул рубежник.</p>
<p>— Кто ты и что сделал с Колянстоуном? — удивился я. — Ты и жалеешь нечисть?</p>
<p>— Миша, ты из меня злодея не делай, я к нечисти вообще нормально отношусь. Даже вот к этому нечесаному, хоть от него тиной пахнет и гавной всякой.</p>
<p>Наверное, мой взгляд был настолько пристальным, что головешка все же не выдержала.</p>
<p>— Ну не видел я юдо прежде, не видел. Ты же помнишь, от чего мой хист растет?</p>
<p>— Слава богу, а то я уж испугался, что твое сознание пришельцы захватили.</p>
<p>— Зачем нам пришельцы? — вздохнул Колянстоун и добавил философски: — Со своими бы мудаками разобраться.</p>
<p>Мы попрепирались еще немного, продолжая ехать по Твери, которой очень крепко досталось. Нет, та же местами обрушенная кровля могла быть вполне логично списана на ураган, как и обваленные линии электропередач. А вот как объяснить, к примеру, наполовину смятый железный гараж, точно в него угодил огромный шар для боулинга? Или выдранный с корнем рельс? М-да, навела тут ночью нечисть шороху.</p>
<p>Оттого, наверное, мое убеждение, что я делаю все правильно, стало еще тверже. Если короткий призыв Деваны навел такого шороху, что будет, когда ее заставят работать по полной? Вот на Колянстоуна картина произвела впечатление.</p>
<p>— М-да, звездец подкрался незаметно, хоть виден был издалека. Это чего, кусок шерсти? Фу, чтоб у меня глаза на заднице выросли. Вот тут черти прошли, их почерк. А вон там кто покрупнее. Твою за ногу, это хвост? Как есть хвост. М-да, звездец котенку, больше гадить не будет.</p>
<p>Я хоть и молчал, но мысли у меня тоже были невеселые. Ведь Великий Князь явно заставил богиню «заговорить» не ради какой-то конкретной цели, скорее он пытался посмотреть, что будет. И вот это «будет» вышло жутким. Нечисть предстала злой собакой, а Романов тем, у кого был ультразвуковой свисток.</p>
<p>С другой стороны, пока я доехал до кремля, то понемногу успокоился и пришел в себя. У меня хватало хладнокровия и ума не кидаться к Великому Князю, чтобы сказать, какой он подлец. Чувство справедливости, которым я грешил в молодости, теперь обрело более рациональную форму. Если мир гадок и плох, ты можешь не соглашаться. И даже можешь пытаться его изменить. Просто не обязательно кричать об этом всем и каждому. Надо тихо и желательно незаметно делать свое дело. А что я точно теперь этого не оставлю, стало совершенно ясно.</p>
<p>Ну а что мне терять? Дочь в безопасности, да и голова у нее на плечах крепкая, здравая. Сам я пожил достаточно, много видел, многое пережил. Если не получится, так тому и быть.</p>
<p>Поэтому когда я «заглох» метрах в двадцати от главных ворот в кремль, то практически не сомневался и не дергался. Я вылез из машины, открыл капот и принялся там ковыряться. Как у нас говорят: «Купил „Ниву“ — стал автомехаником». Нет, не сказать чтобы машина была плохая, но за все время обладания ею я столкнулся с разными примочками. Вот и поговорку бы заменил на: «Нива» не ломается, она требует внимания'.</p>
<p>Однако как законченный оптимист с весьма реалистичным взглядом на жизнь я находил во всем плюсы. К примеру, прямо сейчас я ловко скинул центральный провод с трамблера.</p>
<p>Ратники, которые мое появление заметили (я будто даже почувствовал их пристальные взгляды), сомневались недолго, почти сразу двинувшись на подмогу. Точнее, как выяснилось довольно скоро, — для установления порядка.</p>
<p>— Эй, ты же вроде Ржевский Ловчий, да?</p>
<p>Я кивнул. Интересно, как они это определили? Им каждый вечер ориентировки раздают? Лично я вот этих товарищей впервые видел. На первый взгляд классические ратники-кощеи — косая сажень в плечах, ростом под два метра, взгляд чуть уставший и будто бы даже злой. В прошлый раз я различал привратников по возрасту, а эти вообще были словно родные братья.</p>
<p>— Тут стоять нельзя, — сказал Первый.</p>
<p>— Да щас я ее заведу и уеду.</p>
<p>— Ты один? — меж тем спросил Второй, заглянув в пустую машину.</p>
<p>Пустую, потому что Колянстоуна я предварительно убрал на Слово. Причем тот даже не сопротивлялся. А Лиходей… Ну, собственно, эта остановка и была нужна для того, чтобы скинуть нашего разведчика.</p>
<p>— У меня нет друзей, у меня нет подруг, я сам себе отличный друг, — улыбнулся я.</p>
<p>Надеюсь, что вышло дружелюбно. Однако ребята не оценили. Понятно, значит, вежливость не работает, меняем тактику.</p>
<p>— Здесь нельзя стоять, — повторил Первый.</p>
<p>Вот ведь тоже гаишник на полставки, заладил как попугай.</p>
<p>— Ну так помогите, щас и уеду, — раздраженно сказал я. — Думаешь, мне улыбается по всей област… по всему Княжеству гонять? Мне надо Шигу найти.</p>
<p>— Здесь Шига, — ответил Первый. — Вот только стоять нельзя.</p>
<p>— Да ты мертвого за… Заведи, пожалуйста, я сразу уеду.</p>
<p>— Понапокупают рухляди, а потом мучаются, — нахмурился кощей. Впрочем, пошел к водительскому сиденью.</p>
<p>Под его весом «Вишенка» тревожно просела.</p>
<p>— Ну?</p>
<p>— Заводи! — крикнул я.</p>
<p>Стартер бодро принялся крутить, но никаких дивидендов это не принесло. Я дал знак остановиться, «покопался» под капотом, а на самом деле вернул центральный провод на его законное место.</p>
<p>— Давай еще раз.</p>
<p>Сейчас двигатель схватился сразу, Первый для верности несколько раз погазовал, после чего вылез из «Нивы».</p>
<p>— Досматривать с пристрастием будете? — поинтересовался я.</p>
<p>— Так уже, — хмыкнул второй.</p>
<p>— Убирай быстрее машину, — все твердил Первый. — Не положено. Вон уже и ратный воевода идет.</p>
<p>От этих слов я вздрогнул и стал шарить взглядом по окрестностям. Не знаю почему, но Зрак внушал мне какой-то животный страх.</p>
<p>— Машину убирай, говорю, — прошипел Первый.</p>
<p>Я сел в «Ниву» и поехал по направлению к воротам, где меня уже ожидал Семен Павлович. Хотя на самом деле хотелось сделать ровно обратное: развернуться и гнать во всю гашетку как можно дальше от этих мест.</p>
<p>— Здравствуй, Миша, — поприветствовал меня кощей.</p>
<p>— Здравствуй… — я еле сдержался, чтобы не добавить в конце «те».</p>
<p>— Какими судьбами?</p>
<p>— Шигу надо увидеть, ночью с нечистью что-то неладное творилось.</p>
<p>Зрак посмотрел на меня, как на дурака, впрочем, на его лице не дрогнул ни один мускул. Какие актеры в наших широтах пропадают.</p>
<p>— Ну проезжай, я тебя провожу.</p>
<p>Он по-хозяйски махнул мне и широкими шагами принялся мерить мостовую, а я медленно поехал за ним. Зрак действительно указал на свободное место между черными «Мерседесом» и «БМВ». Моя «Вишенка», конечно, смотрелась здесь как выпускница института благородных девиц на кавказском мальчишнике. Впрочем, я постарался сделать морду кирпичом, словно не замечал несоответствия.</p>
<p>— Хорошая машина, — похвалил меня Зрак, пока я выбирался наружу. — Такая проедет там, где трактор застрянет.</p>
<p>— Да, мне тоже нравится. Так что там с Шигой?</p>
<p>Вообще я находился в странном двойственном положении. С одной стороны, мне нужно было максимально правдоподобным способом потянуть время. С другой, не привлекать подозрений топтанием на ровном месте. Тем более рядом со Зраком находиться хотелось меньше всего.</p>
<p>— У Князя он, но тебе туда лучше не соваться. Ты уж извини, но рангом не вышел. Здесь подожди, он выйдет, не разминетесь. В кремль только один вход и выход. Мне давно говорят, что надо бы к чурам идти да просить у них обитель подле организовать. Да я против, без чуров спокойнее.</p>
<p>Я с умным видом кивнул, словно понимал, в чем суть. Хотя казалось, Зрак догадывается, что я в этих делах полный профан. Вообще, рядом с ним возникало ощущение, что ты находишься под рентгеновскими лучами.</p>
<p>— Ну что, успел присмотреться к Шиге? — поинтересовался он. — Или вообще узнал что любопытное?</p>
<p>— Только осваиваюсь, — ответил я, стараясь не отвести глаза, хотя очень хотелось. — С лешим познакомился.</p>
<p>— С Оковецким-то? — почему-то повеселел Зрак, но я расслабляться не торопился. — И как он тебе?</p>
<p>— Непростой.</p>
<p>— Где же ты видал простого лешака, которому полтысячи лет? Тут столько повидаешь, будешь людей на ход вперед читать. Ну да ладно, стой, жди, мне еще надо ратников проверить.</p>
<p>Я кивнул. А когда Зрак ушел, облегченно выдохнул. Вся спина была мокрая, да и по вискам уже тек пот. Да я даже своего бывшего полкана так не боялся, хотя он умел пропесочить. Было в этом кощее что-то необъяснимое, жуткое. И такое ощущение, что опасался его не только я, но и остальные подчиненные.</p>
<p>Зато после все пошло по моему сценарию. Я с деловым видом стоял, периодически поглядывая на часы, иногда даже что-то раздраженно бормоча под нос. Хотя пробегающие мимо рубежники редко обращали на меня внимание. В прошлый раз при посещении кремля я заметил легкую ленцу, которая точно оказалась разлита в воздухе, теперь все были предельно собраны. Каждому явно руководство нарезало столько задач, сколько не выполнишь и за неделю. Что самое интересное, от Великого Князя выбегали разные рубежники (большей частью ведуны, хотя попадались и кощеи), а вот Главный Ловчий все не появлялся.</p>
<p>Возник на каменной лестнице он только через час, если не больше. К тому моменту даже я уже откровенно заскучал. Казалось, за время нашего отсутствия Шига постарел лет на двадцать, хотя он и прежде не выглядел молодым человеком. Сейчас ко мне спустился глубокий старик с серым лицом. Он был так вымотан, что даже не злился.</p>
<p>— Чего тебе?</p>
<p>— Ночью странное что-то случилось, — попытался я придать своему лицу самый непосредственный вид. — Нечисть будто взбесилась, я жиртреста насилу удержал. Ходил к лешему, он ничего толком сказать не может.</p>
<p>— Да что он скажет? — махнул рукой Шига, правда, тут же спохватился. — Значит, ничего не говорит?</p>
<p>— Нет. Говорит, что не его дело. Так что делать?</p>
<p>— Ничего не делай. Езжай к себе, запрись как можно лучше и не высовывайся несколько дней. Вот и весь мой тебе совет.</p>
<p>— Что-то случилось? Что-то с Великим Князем?</p>
<p>— Господь с тобой, ничего не случилось, ничего, — поторопился заверить меня Шига. — Великий Князь и вовсе через три дня на Великое Вече уедет, где все ближайшие Князья соберутся. А ты езжай к себе в глушь, возьми недельку отдыха и ни о чем не думай. Все.</p>
<p>Он опять взмахнул рукой, словно я был мухой, которую нужно прогнать. А после зашагал к машине. Я проводил его взглядом, пытаясь сделать максимально растерянный вид, а когда Шига уехал, сам сел в «Ниву». Вот вроде бы не думал, что узнаю нечто важное, а выяснилось, что приезжал не зря. Выходит, скоро зов повторится. И будет значительно сильнее. Великий Князь начал какую-то свою тайную кампанию. Вон как Главный Ловчий взбеленился, стоило мне заговорить о правителе.</p>
<p>На выезде меня остановили и вновь осмотрели машину. Я вообще не понимал до конца весь смысл этих проверок. Если захочешь что-то вывезти, сделаешь это с помощью Слова. Это страховка разве что, если ты желаешь экспортировать кого-то из существ.</p>
<p>Я съехал немного к Путевому дворцу, где снова «заглох». Только успел открыть капот, как заметил, что ко мне уже спешат те самые двое из ларца.</p>
<p>— Тут…</p>
<p>— Знаю, знаю, стоять нельзя! — ответил я Первому. — Заведи лучше.</p>
<p>На этот раз «поломка» оказалась серьезная, поэтому движок заурчал только с четвертой попытки, а я заодно выслушал еще кучу нелестных комментариев про российский автопром.</p>
<p>— Ладно, мужики, бывайте, — махнул я на прощанье.</p>
<p>А когда чуть отъехал, добавил уже чуть тише:</p>
<p>— Лиходей, ты здесь?</p>
<p>— Здесь, Миша, здесь, — послышался радостный голос шишиги. — Я нашел ее, нашел, представляешь. Глубоко, под землей, где один камень и сыро, но нашел…</p>
<p>— Тише, тише, сейчас отъедем и расскажешь.</p>
<p>Я тем временем посмотрел в зеркало заднего вида и нутро будто обожгло взглядом Зрака. Кощей стоял посреди ворот, уперев руки в бока, и широко улыбался. И мне на мгновение показалось, что он в курсе моего замысла.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 20</p>
</title>
<p>— Жизнь как в Норвегии — кому хрен, кому привилегии, — выпалил Колянстоун, как только я достал его со Слова.</p>
<p>— Хватит бурчать, ты знаешь, что это было необходимо, — ответил я.</p>
<p>А сам тем временем съехал с улицы Софьи Перовской на Ефимова, периодически поглядывая в зеркало заднего вида. Все мне казалось, сейчас нас догонит Зрак, чтобы допросить с пристрастием. Потому и головешку я достал не сразу.</p>
<p>Только теперь, убедившись, что хвоста за нами нет, я встал на аварийке у тротуара.</p>
<p>— Рассказывай, — приказал я шишиге.</p>
<p>— Богиня, — выпалил Лиходей. — Живая. Внизу. Под печатями.</p>
<p>— Тебе глаголы чего, по талонам выдают? — недовольно поинтересовался Колянстоун.</p>
<p>— Да, Лиходей, если тебе не сложно, давай более связно, — попросил я.</p>
<p>— Хорошо, хорошо. Я начал бегать по подвалам. В одном порох, у меня на это дело нюх есть, в другом вообще пусто, в третьем железки…</p>
<p>— А если к сути? — постарался я направить шишигу в конструктивное русло.</p>
<p>— А в шестом они пленников держат. Их там немного, в основном нечисть всякая, подраненная. И она. Богиня. Живая.</p>
<p>— Понеслась звезда по стекловате, — вздохнула головешка. — Похоже, эта шишига сломалась, нужна новая.</p>
<p>— Успокойся. Лиходей, ты скажи, как она?</p>
<p>— Плохо, — честно призналась нечисть. — Бледная, уставшая. Нам ведь всегда говорили, что Девана — она будто ручей по весне или как первый расцветший колокольчик…</p>
<p>— Слушай, ты, Пришвин, — начал по-настоящему злиться Колянстоун. — Ты говори по существу.</p>
<p>— Он и говорит, — дошло до меня. — Просто шишиги, видимо, так устроены, любят поболтать. Будешь ему мешать — опять на Слово уберу… Итак, ты встретил Девану, она тебе что-то сказала?</p>
<p>— Сказала, — закивал Лиходей с таким усердием, что того и гляди голова отлетит. — К ней главный рубежник приходит каждый день, мучает. Прежде неволил нечисть звать, а когда она позвала, пришел и сказал, что теперь им предстоит куда-то отправиться. Я вот только думаю, зачем рубежникам богиня, если?..</p>
<p>Лиходей продолжал вещать, а я крепко задумался. Боюсь, мой лохматый друг, что знаю, зачем. Великий Князь захватил оружие массового поражения и произвел пробный пуск. Который, кстати, оказался более чем убедительным. Однако вместе с тем пришла другая мысль — Девана нечто вроде атомной бомбы, но проблема в том, что она должна находиться в эпицентре всеобщей суматохи.</p>
<p>Вариантов ее использования было два: многоразовое и одиночное применение. В первом надо просто тайком протаскивать богиню к тому месту, которое нужно разрушить. К примеру, перейти границу с каким-нибудь княжеством и там заставить Девану поголосить. Ближайшие к нам земли были Новгородские (к которым относился и Питер). Даже в рубежном мире существовало своеобразное противостояние Москва-Питер, которое в нашем мире значилось как Тверь-Новгород.</p>
<p>Но это на тот случай, если наш Великий Князь захочет раз за разом использовать богиню. А вот если он соберется вдруг сделать из Деваны бомбу, то кого-то ждет очень неприятный сюрприз. От догадки меня пробрало. Шига говорил что-то про Великое Вече. Вот не знаю, что это такое и для чего нужно, но мне кажется, что соберутся там явно не последние люди.</p>
<p>Только вообразить себе, можно разом уничтожить всех правителей ближайших Княжеств, да еще списать все на нечисть и сумасшедшую богиню. Великий Князь Тверской, к примеру, чудом выживет и начнет новый крестовый поход против нечисти. Заодно подминая соседние земли. А что? Лес рубят — щепки летят.</p>
<p>Конечно, все это было простым предположением, но если подобная схема пришла в голову таком недотепе, как я, то почему до нее или чего-то похожего не сможет додуматься Великий Князь? Может, он вообще придумал что-то более изощренное и коварное. Суть в том, что ничего хорошего ни чужан, ни рубежников, ни нечисть не ожидает.</p>
<p>— Лиходей, — оборвал я шишигу, которая все это время продолжала петь соловьем. — Что по поводу защиты Деваны? Много рубежников?</p>
<p>— Ни одного. Видно, боятся с ней кого-то оставлять. Да и без надобности. Печати, много печатей над богиней, — стала тараторить шишига. — К ним подходишь и аж ноги подгибаются. Я потому приблизиться к ней и не смог, да и она выйти наружу не может.</p>
<p>— Печати — это плохо, — пробурчал Колянстоун. — Поди, кощей какой их вешал, а может, и не один. Тебе, Миша, самому не разрушить.</p>
<p>— Так я и не один буду, — продолжая размышлять, ответил я.</p>
<p>— Ребята, а вы чего придумали? — задала вопрос нечисть впервые за все время.</p>
<p>— Задумали мы, Лиходей, освободить богиню, — сказал я. — А говорю я тебе все это открыто, потому что не выпущу из машины, пока ты не дашь зарок молчать об услышанном здесь и увиденном в кремле, даже если тебя пытать будут.</p>
<p>— Ну наконец-то, — просиял Колянстоун, — давно бы так, хоть на рубежника начинаешь походить, Миша. Оно и правильно, не все коту творог, бывает и хлебалом об порог. Ты чего молчишь, кудрявый? Зарок давай, тебе говорят!</p>
<p>Лиходей покраснел (вот уж не думал, что шишиги способны на подобные выверты), но, чуть запинаясь, стал признаваться, что он вообще и хотел быть мне верным до конца жизни, его народ всегда держит язык за зубами и… Короче, говорил много чего, пока Колянстоун еще раз вежливо (насколько представляла себе это головешка), не повторил просьбу. Только тогда Лиходей совершил то, что я ожидал.</p>
<p>Тоже забавно, вроде нечисть крохотная, в нем два рубца всего, а зарок есть зарок. Серебристая дымка расчертила воздух и исчезла, подобно сигаретному дыму. А я выключил аварийку, врубил поворотник и тихонечко поехал.</p>
<p>План действий постепенно выстраивался, пусть и с огромным трудом. Больше всего, конечно, мне не нравились печати. Я видел, на что способна рубежная магия, спрятанная в эти бубоны. Если уж мой Порог на крови спас жизнь от вторжения целого ведуна, можно представить, что там приготовили кощеи. Или… или еще кто посильнее.</p>
<p>Единственный мой козырь — гаруспик. Хотя нет, здесь я не прав. Это не козырь, а скорее джокер. Но с ним надо быть аккуратным, уж слишком сильно его влияние. У меня имелась лишь единственная надежда, как можно совладать с ним.</p>
<p>Я поставил радиостанцию «Шишига FM», потому что Лиходей продолжал находиться под впечатлением от встречи с богиней, соответственно, затыкаться не собирался, и поехал домой. Мне по большому счету было все равно, кого слушать — его или Колянстоуна. Тут хотя бы меньше мата и больше конструктива. Глядишь, услышишь что-нибудь важное. Вот головешка обиженно молчала. Ну я хотя бы понял, что победить рубежника можно лишь его же оружием. Конечно, звать к себе шишигу я не собирался, у нас и так нечто вроде студенческого общежития.</p>
<p>Говоруна я высадил примерно в той же локации, где Шига познакомил меня с лешим. Не знаю даже почему. Может, тут имело место что-то вроде преемственности. В общем, я вышел из машины, присел на корточки, и мы обменялись крепкими (с моей стороны) и царапающими (со стороны Лиходея) рукопожатиями.</p>
<p>— Спасибо тебе, ты нам очень помог.</p>
<p>— Ты, Миша, запомнил, как до богини-то добраться? Можно и нарисовать, но с другой стороны ты сам разберешься.</p>
<p>— Разберусь, — сказал я. А сам вытащил со Слова обещанный подарок, ради которого шишига был готов отправиться к черту на рога. — Держи.</p>
<p>Лиходей на мгновение замер, словно не веря собственному счастью, а затем бережно взял китайский ширпотреб. Мне показалось, или шишига и правда перестал дышать?</p>
<p>Нечисть так медленно развернула массажку к себе, точно это была бомба, пока не обнаружила зеркало. И только теперь судорожно выдохнула. Интересно, а кого Лиходей там ожидал увидеть? Лишь после этого он медленно и с большим трудом принялся причесываться.</p>
<p>Давалось это нелегко — то, что я называл шерстью, а шишиги явно именовали волосами, давным-давно спуталось, слиплось и едва ли видало последние несколько лет хоть грамм шампуня. Голова Лиходея при каждом взмахе руки откидывалась назад, в глазах блестели слезы, но вместе с тем на лице блуждала полубезумная улыбка.</p>
<p>— Ми… ша, я же теперь, самый счастлиии… вый. Я же теперь… Теперь.</p>
<p>Он на мгновение даже перестал причесываться, словно только что ему в голову пришла крамольная мысль.</p>
<p>— Да я теперь свою семью могу создать. Наберу молодых шишиг и уйду дальше, а то Пучеглаз совсем обнаглел…</p>
<p>— Надеюсь, это улучшит твою жизнь, а не ухудшит. Пока, Лиходей.</p>
<p>— До встречи, Миша. Если какая нужда будет, ты знаешь, где меня найти. Миша, я теперь за тебя. Ну в смысле, прям вообще за тебя, за тебя. Что хочешь…</p>
<p>Я махнул рукой и улыбнулся, стараясь не думать, что всего восемьсот рублей внесли смуту в стройную иерархию лесной нечисти и породили феодальную раздробленность шишиг. Хотя чего я удивляюсь? Порой для того, чтобы разрушить глиняного колосса, хватает одного камешка, а тут массажная расческа! Понимать надо!</p>
<p>— Чего делать будем? Если уж вляпались двумя ногами, то нужно думать, чего с печатями делать. Как говорится, гадить и родить нельзя погодить.</p>
<p>— Снять печати могут лишь рубежники. Причем сильные.</p>
<p>— Витя любит жрать, чужанин в нашем доме спит и видит, как бы сбежать, а если бы у меня было тело, Лерка бы в первый день на меня кинулась. Мы чего тут собрались, чтобы очевидными вещами делиться?</p>
<p>— Ну, по поводу Леры ты загнул, — не согласился я. — Но ты спросил, я ответил.</p>
<p>— Где ты этих сильных рубежников брать будешь? У тебя такая восхитительная способность заводить друзей, что я удивлен, как ты до сих пор с перерезанным горлом не валяешься.</p>
<p>— Кто бы говорил. У тебя, кстати, и горла нет. По поводу всего остального не переживай, у меня все спланировано.</p>
<p>— Ага, все пучком и хрен торчком, только план свинячий, а результат ху…</p>
<p>— Так, хорош уже негативить. Надейся на лучшее.</p>
<p>— Я надеюсь. Просто как всегда готов к худшему.</p>
<p>— Самое страшное с тобой уже случилось. Ладно, сейчас в пару мест заедем и домой.</p>
<p>— Какие еще пару мест?</p>
<p>В ответ я лишь загадочно улыбнулся. Нет, локации определить было легко — продуктовый и кондитерская. Причина проста: я завел себе жиртреста, который тратил деньги со скоростью элитной эскортницы. И не могу сказать, что от последней пользы явно больше, чем от Вити. Как раз из-за того, что жиртрест хорошо справлялся со своими обязанностями, я и заехал в ближайшую дорогую кондитерскую, взяв пирожные «Картошка».</p>
<p>Я сомневался, что это та самая «Картошка» из моего детства, но едва ли Витя разбирался в таких тонкостях. Да и где теперь возьмешь ту самую? Можно разве что заехать в магазинчик при хлебокомбинате, который все еще старался держаться на плаву, но мне казалось, что теперь все равно выпечка другая. Даже наша визитная карточка — ржевский пряник стал иным. Или, что еще страшнее, все осталось прежним, а поменялся сам.</p>
<p>На этой философской ноте я сел в машину, прихватив кроме пирожных и небольшой тортик, а Колянстоун принялся ворчать, что мы полдня только по магазинам ездим. Но он еще не знал, что это не конечная точка нашего путешествия.</p>
<p>— Миша, чтоб тебя, мы опять по городу кружим? Куда ты собрался?</p>
<p>— К старому знакомому, — ответил я.</p>
<p>— Почему у тебя нет знакомок? И не старых? Нет, я против милф ничего не имею…</p>
<p>— Извини, но Желудков Петр Поликарпович по кличке Рябой на милфу точно никак не тянет.</p>
<p>— Мы чего, к уголовнику едем? Ну здрасте приехали. Богатый тужит, что хрен не служит, а ты, Миша, плачешь, что хрен не спрячешь…</p>
<p>— Хватит уже твоей похабщины. Там дело минутное.</p>
<p>— Ага, он тебе пером под ребра и все по домам разбежимся. Разве что я в канаве лежать останусь.</p>
<p>— Ты смотришь слишком много ментовских сериалов. Рябой — он в целом неплохой мужик.</p>
<p>— Видал я таких неплохих. Они потом сопли будут по лицу размазывать, рассказывая, сколько душ загубили. Миша, ну что ты за человек такой?</p>
<p>Я пожал плечами. Наверное, обычный, потому что не делил остальных на людей первого и второго сорта. Я бы с большим удовольствием пообщался с каким-нибудь условным уркой вроде Рябого, чем с тем же Кирпичом. Один хотя бы уже оплатил свой долг перед обществом, а второй даже не собирался.</p>
<p>Рябой жил в Порту. В смысле, он не был моряком, просто микрорайон Ржев-3 у нас назывался Порт. Когда-то здесь думали построить аэропорт, собственно, для трудяг эти сталинки и возвели, но потом началась война и стало не до того. Хотя народ название запомнил и аэропорт сократил до порт. Учитывая, что никаких ближайших речек в округе не было, а до Волги, считай, центральной части Ржева, идти минимум километра полтора, название представлялось презабавным.</p>
<p>Жалко, что район выглядел довольно депрессивным — вдоль тщательно утоптанной грунтовой дороги шел теплопровод, трехэтажные сталинки, судя по подтекам под крышами и трещинам на фасадах, знавали лучшие времена, дворы заросли бурьяном.</p>
<p>Хотя последний факт можно отнести и к плюсам — зелени здесь было с избытком. Березы и клены будто постепенно отвоевывали пространство у человека, лезли к самым окнам, нависали над дорогой. Даже сейчас, когда солнце лишь устремилось в сторону горизонта, было сумрачно.</p>
<p>Порт я посещал в последний раз лет десять назад, и создалось ощущение, что с тех пор не особо-то что-то поменялось. Разве что вон того застекленного балкона не было.</p>
<p>Рябой жил в последнем, восемнадцатом доме, за ним уже начинались гаражи и торчала труба котельной. Пастораль.</p>
<p>Дверь открыла суровая женщина в выцветшем халате. Такая худосочная, что первым делом захотелось ее покормить. Она зацепилась взглядом за торт, но ненадолго, моя личность ее интересовала гораздо больше сладкого.</p>
<p>— Добрый день, Желудкова Петра Поликарповича могу увидеть?</p>
<p>Ответом мне было короткое замешательство. Женщина явно думала над возможными вариантами развития ситуации, пока наконец не пришла к какому-то выводу. После чего так же без лишних слов скрылась внутри квартиры, откуда доносился кисловатый запах вареной капусты. А затем, из-за гадливого рубежного слуха, я различил и сам разговор:</p>
<p>— Ты чего опять натворил? Там милиция по твою душу пришла.</p>
<p>— Машенька, да ничего я не делал, сама же знаешь, я весь день дома. И не милиция они уже, а полиция.</p>
<p>— Да хоть шерифы техасские. Тюрьму же вроде не переименовали. Ты мне зубы не заговаривай! Куда вчера ходил?</p>
<p>— Да никуда не ходил. Мишку забрал из садика, а потом с Лехой «Москвич» его чинили. Я же тебе рассказывал, ему он от отца достался.</p>
<p>— Ну смотри, загремишь опять, не стану ждать. Всю душу мне вымотал.</p>
<p>— Да я тебе здоровьем Мишки клянусь.</p>
<p>— Клянется он. Да чего ты сидишь, иди.</p>
<p>Я покачал головой. Все-таки жены сидельцев — это особая община. Я не про тех безмозглых ждуль, которым пудрят мозги письмами с зоны. А про настоящих боевых подруг, которые давно живут без розовых очков и все уже знают про своих избранников. Вон ведь как она меня четко срисовала, буквально за пару секунд.</p>
<p>Послышалось шарканье тапок, и вскоре передо мной появилась изрытая оспинами физиономия Рябого. Мне завидно стало, сколько лет прошло, а тот вообще не изменился. Даже сединой волосы не посеребрило — крючковатый нос, чуть сутулая фигура и вечно прищуренные, подозрительные глаза. Разве что складок вокруг рта прибавилось.</p>
<p>Вышел он неторопливо, настороженно, однако как только увидел меня, его лицо осветилось улыбкой:</p>
<p>— Начальник! Чтоб мне все лето в валенках ходить.</p>
<p>— Здравствуй, Петя. Вот решил тебя навестить.</p>
<p>— Милости прошу, Михаил Евгенич, а моя дура вон че, говорит, пришли за тобой. Я уж чуть в штаны не наделал, ведь давно от дел отошел.</p>
<p>— Я всего на минутку, держи торт. Решил его вместо коньяка принести.</p>
<p>Все три поездки в места не столь отдаленные у Пети случились как раз по глупости и синей волне. Лишний раз провоцировать срыв я не собирался.</p>
<p>— Так и правильно, я же бросил. Три года уже сухой.</p>
<p>Я не стал говорить, что если алкоголик считает, сколько не пьет, — он не бросил. Чего человеку настроение портить?</p>
<p>— Петя, а ты еще занимаешься своими поделками? Помню, ты мне нарды присылал с зоны, да я их тогда начальнику подарил. Уж очень он просил.</p>
<p>— Ясен-красен, делаю. Моя вон на авите выставляет, приезжают, покупают. Иногда почтой отправляем. Вроде немного, а копеечка капает. Но мы люди маленькие, нам хватает. Щас принесу.</p>
<p>— Погоди. Только мне не нарды нужны, а шашки.</p>
<p>— Сильвупле, можно и шашки. Щас найду, Михаил Евгенич, да вы заходите, — он буквально силой втащил меня в прихожую, где запах кислой капусты стал еще сильнее. На меня, как на какого-то опереточного злодея, уставились мальчишка лет пяти и суженая Рябого.</p>
<p>— Ты чего, это же не милиция, это Михаил Евгенич, ну который опер, — объяснил жене Петр, после чего скрылся в комнате.</p>
<p>Не знаю, какие слухи ходили обо мне в этой семье, оставалось догадываться, однако настроение женщины изменилось. Она внезапно всплеснула руками, улыбнулась и побежала на кухню, где послышался звук зажигаемой конфорки. А тем временем ко мне вышел Петр, протягивая огромную, сложенную надвое, доску для шашек, внутри которой что-то громыхало.</p>
<p>— Вот. Михаил Евгенич, заходите, заходите. Чайку попьем, не побрезгуйте.</p>
<p>— Да я не брезгую, — улыбнулся я, — просто бежать надо, меня человек ждет. Петя, сколько я тебе за шашки должен?</p>
<p>— Господь с вами, Михаил Евгенич, да я же тут только благодаря вам. Помните, как вы за меня перед следаком слово замолвили, а он из Ржевского СИЗО в Тверское перевел?</p>
<p>Я кивнул. Как не помнить. Стоило мне это две бутылки коньяка, которые тем же вечером и оказались распиты в кабинете Лядова. Хороший следак был и мужик неплохой. Оформил он это под предлогом «медицинские показания». Даже не помню, если честно, что там подробно написал.</p>
<p>А сделано было из-за того, что Рябой, как бы сказать помягче, начал стучать. Практически сразу, как оказался на нарах. Стучал много и с усердием. Любой другой бы плюнул и списал неудачливого грабителя как расходный материал, мне же было жалко Петю. К слову, благодаря его показаниям, мы тогда много злодеев поймали. А ему и срок скостили.</p>
<p>— Вы ведь, Михаил Евгенич, единственный из ментов, в смысле, полицейских, кто слово сдержал. Вот не попади я в Тверь, где бы сейчас был? Либо червей кормил, либо опять чалился. В смысле, в санатории отдыхал, — покосился он на мальчишку. — Да у меня дочка даже внука в честь вас назвала. Подходит, говорит, папа, какое имя сыну дать. Я ни минуты не думал.</p>
<p>Самое трудное сейчас было вернуть лицу привычный цвет, потому что я был красным от пяток до макушки. Если честно, даже в голову не пришло, что мы со следаком сделали что-то выдающееся. Мне тогда казалось это просто человеческим отношением. Как там Экзюпери писал: «Мы в ответе за тех, кого приручили». В моем случае за тех, кого посадили. А вон как все вышло.</p>
<p>— Я рад, Петя, что у тебя все хорошо. Искренне рад, — похлопал я его по плечу. И передал торт. — Держи, с внуком чай попьете. Мне правда пора.</p>
<p>Но от приглашения я все же не отбился. Поэтому еще минут десять ушло на распитие чая, во время которого крохотный Мишка в какой-то момент оказался на моих коленях, заглядывая в глаза и задавая тысячу вопросов вроде: «А вы правда полицейский?», «А где ваш пистолет?», «А вы дядю Васю из седьмой посадите, а то он на жену кричит?».</p>
<p>Наружу я вывалился изрядно вспотевший от чая и со звенящей головой, сжимая под мышкой доску для шашек ручной работы. Судя по радостным громким возгласам, я здесь навел шороху. Ну и пусть, дай бог, Петя, чтобы у тебя все было хорошо, и чтобы кличку Рябой ты забыл как дурной сон.</p>
<p>— Тебя только за смертью посылать! — недовольно пробурчал Колянстоун. — Ты чего притащил? На кой ляд нам это?</p>
<p>— Будем с гаруспиком в шашки играть, — улыбнулся я.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 21</p>
</title>
<p>Дома все оказалось в порядке (даже удивительно). Не могу сказать, что скованные одной цепью чужанин и жиртрест стали лучше относиться друг к другу, но когда я вошел, сидели они спокойно. Словно совсем смирились со своей участью. Мы наспех поужинали, после чего Ридигер в сопровождении Вити пошел прогуляться. Да и я отправился наружу, чтобы найти боли-башку.</p>
<p>— Здорово, Клим!</p>
<p>— И тебе долгих лет здравия, Миша!</p>
<p>— Слушай, тут дело у меня к тебе серьезное. Надо, чтобы ты сегодня ночью в доме поспал.</p>
<p>— А как же ваша нечисть? Он же чохать начинает, когда я рядом.</p>
<p>— Мы его в сарайчик выгоним.</p>
<p>— А чего приключилось, Миша?</p>
<p>— Я тебе всего сразу сказать не могу, но имеется важное дело. Есть одна сущность, которая очень хочет до меня добраться. Но когда ты находишься рядом и причитаешь, а во сне ты всегда жалуешься, его радиочастота сбоит.</p>
<p>— Так это же наоборот, хорошо, Миша, — пожал плечами боли-башка. — А магия у меня природная такая, все другие заботы из головы выветриваются.</p>
<p>— Ага, только на парацетамоле разоришься, — не выдержал Колянстоун, который все это время терпеливо нас слушал. — Короче, не учи ученого, хлебало точеное. Партия сказала «надо», возьми под козырек.</p>
<p>— Я еще ничего не сказал, — прервал я головешку. — Нужно, чтобы ты за мной наблюдал. Когда меня начнут мучить кошмары, так ты сразу подрубай природную магию. В смысле, начинай жаловаться.</p>
<p>— А, понял. Чтобы связь между тобой и сущностью этой разорвать?</p>
<p>— Молодец, все верно.</p>
<p>Ридигер к появлению оборванного коротышки отнесся практически равнодушно. Единственное, что интересовало чужанина, — как отсюда свалить. Пусть Александр Германович и делал вид, что смирился со своей участью, однако в его глазах изредка проскакивала злая искра ожесточения. Я понимал, что он просто выжидает удобного момента.</p>
<p>Головешка тоже не особо возмущалась, хотя если провести референдум по выбору того, кто должен с нами жить, то победил бы жиртрест. И не потому, что он являлся членом одной известной партии. Просто Витя казался более удобной подушкой для битья и не всегда отвечал на колкости Колянстоуна, тогда как Клим за словом в карман не лез. Просто я ему объяснил, что это самый верный способ выйти на гаруспика. Точнее, чтобы коротышка вышел на нас.</p>
<p>Единственной нечистью, которая была категорически против, оказался, естественно, Витя. И никакие увещевания в виде сладких подношений и прочих посулов не могли смягчить огромное (из-за физиологических причин) сердце жиртреста. Витя обиделся, и очень крепко. Однако выбора у него не было, потому вскоре нечисть с аллергией отправилась на мороз, как бы двусмысленно это ни звучало.</p>
<p>Стоило мне закрыть глаза, как реальность поменялась. Знакомый голос снова звал, манил, и лишь каким-то внутренним чутьем я понял, все происходящее вокруг нереально. Этот темный, без единого лучика солнца лес, твердая земля, застывшие, будто облитые лаком, ветки деревьев. И голос, мягко окутывающий и зовущий к себе.</p>
<p>— Приди, — звал он.</p>
<p>— Хорошо, — негромко ответил я.</p>
<p>И… тут же сел на кровати, глубоко дыша.</p>
<p>— Зубами скрипеть начал, Миша, — виновато сказал боли-башка.</p>
<p>— Нет, Клим, ты молодец. Все правильно сделал.</p>
<p>Недовольно загремел во сне цепью Ридигер, одними губами матерился Колянстоун, а снаружи ветер трепал ветви деревьев. Я чуть отдышался и лег обратно, только сон пришел не сразу.</p>
<p>Показалось, что на сей раз гаруспик меня ждал, потому что голос тут же подхватил, торопливо потащил прочь, лаская и увещевая, пока на середине дороги я вновь не проснулся.</p>
<p>— Клим, ты… ты умница.</p>
<p>Я вытер мокрую шею полотенцем и встал попить водички. Почему-то вот эти ночные приключения давались очень непросто. Оставалось лишь надеяться на то, что сложно не только мне, но и гаруспику.</p>
<p>До утра мы успели «окунуться» в дрему еще пару раз. Проблема была в том, что с каждым разом я все дольше «отходил» от встречи с защитником Деваны. Точнее, формально никакой встречи не было.</p>
<p>Когда рассвело, я напоминал выжатый лимон — во всех смыслах. Во-первых, ночь не принесла отдыха, скорее напротив, напоминала сложную и нелюбимую работу. Во-вторых, одежда теперь превратилась в мокрые тряпки, а тело стало липким от пота, потому пришлось наскоро топить баньку. А что делать, другой горячей воды тут не было.</p>
<p>— Ну чего, Миша, получилось? — лениво спросил Колянстоун, который вдоволь выспался.</p>
<p>— Сегодня посмотрим, — сказал я.</p>
<p>Честно говоря, времени у нас было немного, поэтому я надеялся на торопливость гаруспика. Однако потерпел неудачу. Пока Великий Князь готовился отправиться в путешествие, защитник Деваны все мял вторичные половые признаки. Наверное, больше, чем я, этим фактом был разозлен разве что Витя.</p>
<p>— Там холодно! И мыши в соломе бегают!</p>
<p>— Вот нечего врать, — ответил Колянстоун. — Были бы там мыши, ты бы их сожрал.</p>
<p>— Но кто-то точно бегает.</p>
<p>— Витя, извини, но еще ночь придется потерпеть, — добавил я.</p>
<p>— Да я вообще на подобное не соглашался!</p>
<p>Бурчал Витя весь день и даже заставил меня разок сорваться на него. А что, тут и так постоянно дергаешься из-за ожидания, а еще жирное пятно рядом ходит и ноет. Точно подросток, которому запретили ночевать у друга. В нашем случае было все, конечно, наоборот, это мы отселили жиртреста, но суть одна.</p>
<p>Несмотря на то, что весь день я проходил как вареная колбаса за семьдесят девять рублей — это та, которая разлагается, стоит только снять пленку сверху, — никаких попыток поспать не предпринял. Все силы для сна надо было оставить до ночи. Поэтому стоило солнцу лишь наметить путь к горизонту, как я уже стал готовиться почивать.</p>
<p>— Не рано? — поинтересовался Ридигер.</p>
<p>Ему изменение распорядка дня явно не нравилось. Чем раньше объявляется отбой, тем дольше находиться в цепях.</p>
<p>— Нет, — ответил я, не собираясь посвящать бизнесмена во все тонкости своего замысла. — Поели, умылись, можно и поспать.</p>
<p>Жиртрест уныло поплелся во двор (мне даже показалось, что вечером он перестал чихать, хотя Клим находился возле нас последние несколько часов). А я с чувством выполненного долга упал на кровать.</p>
<p>Голова от недосыпа и так болела весь день, а к вечеру боль переросла в легкую мигрень. Зато теперь я рухнул в небытие практически сразу, а проснулся… Черт знает когда проснулся. Перед глазами сидел Клим, быстро шевелящий губами, в висках разливалась боль. Но другая, не тупая и ноющая, а уже знакомая. Я схватил телефон — времени час ночи. Забавно, а я даже сна не успел увидеть.</p>
<p>— Не торопись в этот раз, — сказал я, вновь опускаясь на подушку.</p>
<p>Вообще вот эти игры во снах представлялись мне довольно неприятной и сложной затеей. Непонятно, какой силой «там» обладает гаруспик. Если уж он смог протянуть мостик к нечисти и рубежникам, а после связать все это в реальности, бродяга был действительно силен.</p>
<p>Казалось, лишь думал об этом, а в следующее мгновение уже оказался в том самом мертвом лесу. Причем только картинка начала формироваться, как ко мне протянулись невидимые и нетерпеливые щупальца. Гаруспик ждал.</p>
<p>— Приди!</p>
<p>И я пошел, понимая, что слишком слабо осознаю себя и как-то уж чересчур хочу подчиниться зову. Инстинкт самосохранения буквально кричал, что так делать нельзя, но я наступил ему на горло. Надо, чтобы мой новый «друг» заглотил крючок.</p>
<p>Его крохотная неподвижная фигурка только показалась среди голых деревьев, больше того, я даже протянул навстречу руку, после чего меня вновь выбросило в реальность. На этот раз Клим выглядел обеспокоенным.</p>
<p>— Насилу добудился тебя, Миша, спал, словно убитый.</p>
<p>Я вытер стекающий пот. Да, эти призывы с каждым разом давались все тяжелее. Это напоминало позволение собаке залезть на кровать. Если несколько раз подобное сделает, то ее уже не выгонишь. Вот и гаруспик не желал уходить. Я встал, попил воды и вернулся обратно. А когда чуть отдышался, то снова лег.</p>
<p>— Ладно, попробуем еще раз. Теперь не тяни, он крепко за меня взялся.</p>
<p>Клим в ответ кивнул.</p>
<p>А я обвел взглядом чернеющее в ночи убранство домика, закрыл глаза, глубоко вздохнул и… поудобнее устроился на спине. А через какое-то время перевернулся на левый бок. И уже после на правый.</p>
<p>Лишь спустя полчаса ворочания я понял, что в мой дом прилетела большая и красивая птица обломинго — я не мог заснуть. Вообще. Это в молодости кажется, что бессонница — какая-то сказка, которой тешат себя старики. А ты поспи несколько дней по три-четыре часа, да еще урывками минут по двадцать. Полагаю, только Штирлиц был способен за такое количество времени почти полностью восстановиться.</p>
<p>Утро я встретил злой, невыспавшийся и совершенно разбитый. Мне думалось, что не хватило как раз немного, чтобы договориться во сне с гаруспиком. Чтобы назначить встречу, где я смогу провернуть свой замысел. А теперь все пойдет прахом. Конечно, осталась еще последняя ночь, но что, если и тогда ничего не получится? И…</p>
<p>Думать о том, что случится после, не хотелось. Поэтому я начал заниматься тем, чем занимался всегда, когда требовалось отвлечься, — делом. А именно стал готовить завтрак — ожидалась огромная яичница с помидором и луком. Уже подтянулся Витя, который вообще забыл, что у него наличествует какая-то аллергия. Я начинал искренне считать, что у жирилы какое-то психосоматическое расстройство. Надо его к психологу сводить. Вдруг ему мама в детстве говорила, что он самый плохой жиртрест среди всей нечисти или что-то подобное? Пока же он лишь пару раз получил по лбу, потому что крутился вокруг печи, грея об нее свои замерзшие руки.</p>
<p>Однако не успел я разбить последнее яйцо, как снаружи поднялся ветер, а дверь хлопнула. Правда, внутрь никто не зашел. Я не был опытным рубежником и вообще семи пядей во лбу, однако сразу догадался, что происходит. И, сказать по правде, в груди родилось легкое волнение, сродни тому, когда признаешься молодой приятной во всех отношениях девушке в своих чувствах. Конечно, древний леший едва ли подходил на роль красавицы, но, как говорится, на безрыбье и рак щука.</p>
<p>— Александр Германович, подсобите, — попросил я, отправляясь наружу.</p>
<p>Ридигер сменил меня, а я жестом приказал Вите следить за ним.</p>
<p>Утро выдалось смурным, небо неохотно роняло мелкие бусины дождя, потому леший напоминал мокрое дерево. Лишь после того, как я появился, он шевельнулся.</p>
<p>— Идут, — только и сказал он. Правда, столкнувшись с молчанием, добавил: — Хист чувствую, странный, рубежный, но очень старый. Еще другой, уже моложе. И мертвечину. Все к тебе движутся.</p>
<p>— Ты знаешь, какой дорогой идут?</p>
<p>— Знаю. К тому же я могу их любой тропинкой пустить. Чтобы быстрее или медленнее.</p>
<p>— Мне надо встретиться с ними. Не здесь, — оглянулся я на домик.</p>
<p>— На то уговора не было. Ты и без того мне не сказал, что там у рубежников творится.</p>
<p>— Что там творится? — я сделал вид, что задумался. — Великий Князь пленил Девану. Сейчас ко мне мчится гаруспик, это хист, который подчиняет человека для одной только цели — защитить богиню.</p>
<p>Наверное, лешака, которому более пятисот лет, удивить сложно. Однако у меня получилось. Мой полкан в Твери говорил, что я та еще заноза в заднице, даже мертвого до белого каления доведу. И нельзя сказать, что он был не прав.</p>
<p>— Ты чего задумал, рубежник? — испуганно спросил леший.</p>
<p>— Хочу сделать так, чтобы ты нечисти всей не лишился, а у Великого Князя именно такая задумка. Оттого мне и надо с гаруспиком поговорить, а ты артачишься. Так поможешь или нет?</p>
<p>Наверное, то, что я сейчас сделал, тоже можно было назвать магией — магией переговоров. Леший думал недолго, а после торопливо закивал и махнул рукой.</p>
<p>— Коля, Клим, со мной, Витя за главного.</p>
<p>— Миша, а если она опять позовет меня… ну, так? — жалобным голосом протянул жиртрест, показываясь на пороге. Правда, увидев хозяина, спрятался обратно.</p>
<p>— То нам уже ничего не поможет, — честно признался я.</p>
<p>Шли быстро, словно боялись куда-то опоздать. Клим рядом, Колянстоун на руках, леший впереди. Причем хозяин все время оборачивался, точно боялся меня потерять. Тайные тропы привели нас к небольшой опушке между двумя пролесками, напоминающей демилитаризованную зону. Лучшего места, чтобы вести переговоры, и не придумаешь.</p>
<p>— Подходит? — только и спросил леший.</p>
<p>— Самое то.</p>
<p>— Тогда жди. И… — тут он замялся. — Ты справишься с этим гаруспиком?</p>
<p>— Вот сейчас и поглядим, — ответил я, а у самого мурашки по коже пробежали. Сказать по правде, самому стало жутко.</p>
<p>Клима я предусмотрительно укрыл в лесу, он должен был меня страховать. Если вдруг что пойдет не так, то боли-башка начнет причитать. Не уверен, что это сильно нас обезопасит, но поможет выиграть немного времени. Колянстоуна я убрал не на Слово, а отдал нечисти. Так было точно честнее — если со мной вдруг что случится, то остаться в лесу явно лучше, чем в полуразрушенном здании.</p>
<p>Погода портилась все больше, теперь на землю стал наползать густой туман. Я про себя отметил, что это совсем даже неплохо для задуманного в кремле, но не очень удобно, если ожидаешь гостей из леса. Благо гаруспика я не пропустил. Да и это было бы весьма трудно.</p>
<p>Мне даже не пришлось пользоваться Неводом, громадная нежить стремительно разорвала сизый саван тумана. Прежде она неслась вскачь, но метров за двадцать до меня резко остановилась, взрывая комья мокрой земли. В нос ударил запах крови и гнили, но я даже не поморщился. Мой взгляд оказался прикован к тому, кто сидел верхом на нежити. Знакомый ратник. Сморщенный мужичок, с кем у меня изначально не вышло дружбы, — Костя Костыль.</p>
<p>А что, все встает на свои места. У него был доступ к библиотеке воеводы, где он экспроприировал книжку про нежить, он знал всю подноготную края. Зачем он призвал кадавра? Непонятно. Но важно то, что сейчас ратник служил гаруспику.</p>
<p>Костыль спустился с нежити, и мое сердце тревожно затрепетало. Потому что приехал он, как и сказал леший, не один. Позади сидел крохотный, неразличимый с первого взгляда комочек, который вдруг зашевелился, а после проворно спрыгнул, подхваченный ратником. Вот тут настала пора подать и мне голос.</p>
<p>— Я хочу говорить с тобой! Как с союзником! Но наедине.</p>
<p>Костыль вскинулся, на его лице отразилась вся гамма чувств, которые он испытывал ко мне. Однако ратник не успел сказать ни слова, потому что крохотное создание, сплошь укутанное во множество одежд, повелительно вскинуло махонькую ручку.</p>
<p>— Уходите. Когда вы понадобитесь, я призову.</p>
<p>От его голоса, одновременно знакомого и какого-то чужого, я затрепетал, борясь с желанием кинуться навстречу этому крохотному существу. Ратник меж тем беспрекословно повиновался, резко и ловко, несмотря на худощавую комплекцию, вскочив на кадавра. Он не бил по бокам ногами, не хлопал по уродливой голове, однако нежить повернулась и затрусила прочь. А мы остались вдвоем.</p>
<p>— Я знаю, что ты хочешь присоединиться ко мне, — сказал гаруспик. — Этого жаждет твоя душа. Я чувствую.</p>
<p>— И я буду с тобой, — старался я говорить ровным голосом. — Но при одном условии. Если ты победишь меня. Если нет, то ты оставишь меня в покое.</p>
<p>Защитник Деваны напрягся, но лишь на мгновение, пока я тянулся к Слову, доставая доску. А когда я вытряс содержимое, принявшись расставлять шашки по своим местам, подался вперед. Шел он с трудом, тяжело раскачиваясь из стороны в сторону. Я же лишь надеялся, что он не услышит, как часто бьется мое сердце.</p>
<p>— Я видел похожую игру, — ответил гаруспик. — Давно.</p>
<p>— Я научу, здесь ничего сложного. Для такого древнего и могучего существа, как ты. Смотри…</p>
<p>Я вкратце рассказал правила, обозначив, что в нашем случае победитель назначался после трех побед, а затем предложил гаруспику сделать ход. И сразу обратил внимание на сухую тоненькую ручку с розовыми ногтями, совсем юношескую. Разве что несколько старых, темных пятен, которых у подростка быть не могло, свидетельствовали о том, что с телом происходит нечто странное.</p>
<p>Не могу сказать, что я был великим шашистом, однако первую партию взял довольно быстро. Гаруспик играл порывисто, его капюшон нервно подергивался, словно от ударов, пальцы тревожно теребили обрывки рукавов.</p>
<p>Вторая партия далась тяжелее. Чувствовалось, что оппонент перестал торопиться и теперь тщательнее обдумывает каждый ход. А мне только того и надо было. Я, конечно, недовольно корчился, чесал затылок, многозначительно хмыкал, но едва ли не улыбался про себя.</p>
<p>Третью партию гаруспик выиграл, с большим скрипом, но выиграл. Я же внимательно следил за переменами, которые происходили в нем, и ждал, ждал.</p>
<p>Четвертая партия началась с моего небольшого преимущества. Точнее, начал первым гаруспик, а я зеркалил его ходы, пока не отвлек и не срубил сразу три шашки. Это и был тот самый переломный этап всей игры. Всей нашей беседы. Это был момент, который его погубил.</p>
<p>Рука рубежника уверенно потянулась к доске, после чего дрогнула и замерла. А из-под капюшона послышался голос. Полностью противоположный тому, что я слышал прежде, — старый и испуганный:</p>
<p>— Что… что происходит?</p>
<p>Я облегченно улыбнулся, чувствуя, как отступает колоссальное напряжение:</p>
<p>— Здравствуйте, Демьян Никитич.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 22</p>
</title>
<p>Мне казалось, что я сделал самое сложное — заставил запертого внутри гаруспика старика Селиверстова проснуться и выбраться наружу. Выяснилось, что имелись на повестке дня задачи поинтереснее. К примеру, убедить Демьяна Никитича действовать заодно с нашей нестройной командой. Хотя я опять забежал вперед, для начала нужно было унять его истерику.</p>
<p>— Что это? Что со мной? Почему… почему я?..</p>
<p>У старика не получалось внятно закончить ни один из вопросов. Он откинул капюшон, со страхом глядя на свои «молодые руки» с пигментными пятнами. А я смотрел на него, не в силах отвести взгляда. Потому что впервые видел то, в кого превратился человек под властью сильного хиста.</p>
<p>— Это сложно, Демьян Никитич, — честно признался я. — Представьте вирус, который полностью меняет вас, ваше сознание. Но и дает определенные способности. Это то, что произошло с вами.</p>
<p>— Я помню все, что случилось, когда был там, — последнее слово Селиверстову далось с трудом, он даже дал петуха. — Это ужасно, все ужасно. Что он делал.</p>
<p>Внезапно это крошечное существо, которое относительно недавно было человеком, вцепилось в мою руку стальной хваткой.</p>
<p>— Покажи!</p>
<p>— Что именно?</p>
<p>— Меня покажи! Что он со мной сделал?</p>
<p>— Демьян Никитич…</p>
<p>— Покажи!</p>
<p>Я поморщился. А после вытащил телефон. Смартфон у меня был плохенький, не чета всяким навороченным айфонам, но все же фронтальная камера имелась. Я осторожно передал мобильник в руки рубежнику, а тот замер. Застыл и я, понимая состояние старика. Хотя вру, я даже примерно не представлял, каково сейчас Селиверстову, который глядел на это…</p>
<p>Я не знал, с какой целью гаруспик производил все эти метаморфозы с телом. И управлял ли он вообще процессом? Дряхлый пенсионер «помолодел», только это не походило на какую-то волшебную таблетку, о которой так грезила большая часть человечества. Кости по всему телу уменьшились: ноги и руки укоротились, туловище сжалось, разве что голова осталась прежней. На ней проступили детские черты лица, нос явно уменьшился, седые волосы клочками превратились в легкий пушок, но в основном череп серебрился прямыми прядями.</p>
<p>Местами подтянулась и порозовела кожа. Вот только именно что — местами. В основном она висела складками, словно являлась костюмом на несколько размеров больше. Щеки превратились в брыли, под подбородком собрался морщинистый мешок, соски сползли в район живота.</p>
<p>Демьян Никитич предстал творением безумца, с упоением начавшего работу и внезапно отвлекшегося на что-то более интересное. Я не представлял, что испытывал старик, глядя на себя, настоящего себя, закованного в фантасмагорическую оболочку. Селиверстов с трудом оторвался от подобного созерцания, закрыл лицо крошечными узловатыми пальчиками с розовыми ногтями и беззвучно затрясся.</p>
<p>Я бережно положил руку ему на плечо, пытаясь подобрать слова:</p>
<p>— Демьян Никитич, у нас мало времени. Если зазеваемся, он может вернуться.</p>
<p>— Нет, я не хочу, не хочу обратно.</p>
<p>— Тогда держите, — я достал со слова крохотную книжечку с судоку, которую купил в супермаркете, затариваясь продуктами, и ручку. — Чем больше вы проявляете свою личность, тем сложнее ему завладеть телом.</p>
<p>— Зачем вы мне помогаете? — спросил Селиверстов, однако сборник судоку забрал.</p>
<p>— Потому что не хочу, чтобы гаруспик утопил все вокруг в крови. Вы ведь знаете, что он задумал?</p>
<p>Старик перестал плакать и поморщился, будто не хотел вспоминать об этом. Впрочем, довольно скоро все же кивнул.</p>
<p>— Он хочет освободить свою хозяйку. Богиню. Сначала мне все это казалось бредом, но потом я видел, что Этот творил. Порой старался не смотреть, но… но все это было сильнее меня. Внутри него огромная сила.</p>
<p>— И мне нужна ваша помощь, — подошел я к самому главному, ради чего все это и затеял. — Нравится вам это или нет, но теперь вы связаны. Крепко. До самой смерти. Гаруспик часть вас, а вы часть его.</p>
<p>— Я не хочу, — снова захныкал Демьян Никитич. — Я устал. Я хочу, чтобы все это прекратилось.</p>
<p>— Вы знаете, что он не остановится, пока не освободит богиню. В этом сам смысл существования хиста. Вопрос в другом: позволить ему пролить кровь невинных людей или сделать так, чтобы все прошло тихо.</p>
<p>— Я слишком слаб. Я не гожусь для этого.</p>
<p>— Вы сильнее, чем думаете. Ваше сознание не сдалось, когда гаруспик заточил вас. Понимаете?</p>
<p>Судя по развернутым вперед плечам, согбенной фигуре и глазам, которые собеседник старался прятать, я явно сделал ставку не на того. Что называется, ты можешь привести лошадь к водопою, но не сможешь заставить ее пить. И, наверное, это был самый существенный просчет во всем плане.</p>
<p>Понятно, что требовать от старика невозможного — глупо. Он не боец. Но вместе с тем меня обуяла настоящая злость. Столько усилий, будто бы даже мимолетный успех — и все зря.</p>
<p>— Что со мной будет? — спросил меня Селиверстов.</p>
<p>— Вы умрете, Демьян Никитич. Как я понял, гаруспик какой-то древней магией крови оборачивает время вспять для омолаживания тела. Видимо, боится, чтобы вы не преставились раньше времени. Или у него еще какой-то свой умысел на этот счет. Если честно, я не в курсе. Но когда Девана будет освобождена, хист покинет тело. А без него…</p>
<p>Селиверстов сам все понял. Что интереснее всего, эта мысль его не испугала.</p>
<p>— Когда я был ваших лет, то боялся смерти. Казалось, что молодость только начала уходить и еще многое можно успеть.</p>
<p>Я изумленно изогнул бровь. Меня даже с учетом рубежной магии едва ли можно было назвать молодым. Конечно, вполне вероятно, дело в том, что все познается в сравнении. Если отталкиваться от нашей с Селиверстовым разницы в возрасте — я мальчишка.</p>
<p>— А потом я состарился. Совсем. Не телом, а где-то внутри. Мне перестало хотеться жить, ничего нового не происходило, каждый день похож на предыдущий. Смерть стала чем-то неприятным, как зубная боль, но возможным. А когда в один день появился он, подчинил тело и спрятал меня куда-то глубоко, все будто изменилось. Вроде ты жил все время возле речки, но не ценил этого, а затем оказался в пустыне без намека на воду. Понимаете?</p>
<p>Я кивнул.</p>
<p>— И все же это конец, — тихо сказал старик. — Когда знаешь свой срок, умирать особенно неприятно. Ты начинаешь думать только об этом.</p>
<p>Внезапно в голове что-то щелкнуло. Мне вдруг показалось, что я немного разобрался в личности Селиверстова. Он не был слабаком, просто мужиком, который в какой-то момент жизни сдался. Перестал чего-то хотеть. И потерял себя. Как бы странно это ни звучало, но появление хиста — единственное важное, что случилось с ним за последнее время.</p>
<p>— Только теперь вы можете выбирать, — сказал я.</p>
<p>— Что? — не понял он, поднимая вверх массивную голову с детским взглядом.</p>
<p>— Вы можете выбирать, что делать дальше. Как закончить свою жизнь. Опустить руки и позволить гаруспику вновь взять верх либо завершить все на собственных условиях.</p>
<p>Что-то мелькнуло в глазах старого ребенка. Стальное, хищное. И, что мне понравилось больше всего, Селиверстов уверенно сжал кулаки.</p>
<p>— Демьян, — протянул он мне руку.</p>
<p>— Миша.</p>
<p>— Миша, расскажите мне… все!</p>
<p>Задача была сложной. Многое собеседник знал и так, потому что видел совершаемое гаруспиком. Однако без внятных объяснений (а говорить с Селиверстовым, понятное дело, никто не собирался) все это представлялось мешаниной. Поэтому я и устроил короткий ликбез, целью которого было рассказать за небольшой отрезок времени о рубежниках, нечисти, старых богах, Великом Князе и прочих особенностях местной жизни.</p>
<p>Конечно, услышь пенсионер мои бредни так, без всяких вводных, едва ли мне поверил бы. Но он уже видел такое, от чего у нормальных людей волосы бы встали дыбом — на голове в том числе, поэтому задача существенно упрощалась.</p>
<p>В конце, в качестве наглядного пособия, я позвал Клима с Колей. Правда, по поводу последнего я сразу пожалел.</p>
<p>— Мать моя на босу ногу! Ну и страшилище!</p>
<p>— Коля!</p>
<p>— Не, я чисто про внешность. По глазам-то видно, что добрый человек: ни свечей не ест, ни мух… не совокупляется.</p>
<p>— Думаю, из-за своего языка этот тип головы и лишился, — честно признался я Селиверстову.</p>
<p>— Это еще не доказано! — запротестовал недорубежник. — Я не уверен, но мне кажется, что имел место оговор.</p>
<p>— Так, все, замолчи. Демьян Никитич, ну что, у вас есть еще вопросы?</p>
<p>— Только один. Что я должен делать?</p>
<p>— А вот это самое интересное.</p>
<p>Я не сразу продолжил. Сначала почесал голову, собираясь мыслями и почему-то посмотрел в ту сторону, где скрылась нежить с ржевским ратником.</p>
<p>— Вы защитник Деваны.</p>
<p>— Я? — почти испугался Селиверстов.</p>
<p>— Тот, кто внутри вас. Это сложно понять, но так или иначе, теперь вы с ним неотделимы. И гаруспик провел масштабную работу. Местами ужасную и беспощадную. Но он готовился отбить свою хозяйку. Вам надо просто заглянуть внутрь него, нащупать те нити, которые связывают его с другими существами, и взять все в свои руки. А потом мы нанесем удар. Но не туда, куда хотел гаруспик.</p>
<p>Не знаю, почему я употребил слово «просто», когда рассказывал старику о своем плане. Потому что как раз ничего простого здесь не было. Вот и Селиверстов озвучил самый важный аргумент, который беспокоил меня:</p>
<p>— А если… Если он опять возьмет верх? Понимаете, Михаил, это можно сравнить с дверью. Когда она закрыта, то сквозняк едва заметно стелется под ней. Но стоит ее чуть приоткрыть…</p>
<p>— Я понимаю. Но если мы смогли вытащить вас, то все делаем верно. Гаруспик пытается овладеть телами одиноких стариков. Тех, кто поглощен рутиной и, можно сказать, забывает о собственной личности. Вот это, — я потряс доской с шашками, — сработало. Гаруспик не умел играть, поэтому ему пришлось приоткрыть дверь, и вы выбрались наружу. Мы же будем эту дверь удерживать воспоминаниями. Или, напротив, не давать ей раскрыться, чтобы он не выбрался. Признаться, я немного запутался в аналогиях.</p>
<p>— Воспоминаниями? — уцепился за самое важное слово Селиверстов.</p>
<p>— Да. Шашки, судоку — это хорошо, они вроде небольших якорей. Но нам нужно что-то настоящее.</p>
<p>— Я даже не знаю, — нерешительно пожал плечами старый ребенок.</p>
<p>— Говорите все, что вспомните. Все, что касается вас.</p>
<p>Селиверстов явно очень смущался, наверное, потому что не считал себя особенным. Он так и начал свой рассказ: «Да что я. Я как все». Демьян Никитич повторил часть информации, которую я уже читал из досье. Работал животноводом в колхозе, ничего экстраординарного: прививки, осеменения, выхаживание телят и прочей живности. Работу свою он, как ни странно, любил. И после некоторых вводных начал рассказывать интересные истории — какая корова была умная, какая ласковая, про коня Миньку, который так любил Селиверстова, что скакал к нему через все поле, только завидев, про гусей, даже про кошек, охотящихся на амбарных жирных крыс, про посевную.</p>
<p>Понятно, что истории были любопытными исключительно для Демьяна Никитича. С подобным контентом не становятся успешными блогерами в Инстаграме, однако надо было видеть, как лучатся глаза старика. На мгновение я даже забыл о его обезображенном гаруспиком теле.</p>
<p>Наверное, именно этого Селиверстову и не хватало. Простого человеческого общения. Будь рядом тот, с кем можно было поговорить, с кем можно было бы что-нибудь вспомнить, гаруспик выбрал бы своей жертвой другого. Это я понял абсолютно точно. Однако случилось так, как случилось.</p>
<p>Демьян Никитич говорил много. Он напоминал собой вулкан, который долгие годы копил внутри себя раскаленную магму и наконец извергся. Мне даже показалось, что старик рассказал много больше, чем хотел.</p>
<p>— Ее Ирочкой звали, — вдруг понизил он голос. — Дояркой работала в колхозе. Веселая, хохотушка, на месте усидеть не могла. Многие говорили, что она дурнушка, но для меня Ира была самая красивая. Увидел ее и все, пропал, с тех пор глаз отвести не мог.</p>
<p>Старый ребенок неожиданно шмыгнул носом и утер навернувшуюся слезу.</p>
<p>— Мы даже пожениться не успели. Инфекционный менингит. Вот только бегала, а потом вдруг слегла и за сутки сгорела.</p>
<p>Селиверстов замолчал, явно собираясь с силами продолжить разговор.</p>
<p>— Я старый человек. Я почти не помню, как выглядели отец с матерью. В голове все путается. Но вот глаза закрою, и сразу вижу Ирочкины волосы, улыбку, едва заметную щербинку… Я потому и не женился больше. Не смог. Наверное, это глупо.</p>
<p>— Это можно называть как угодно, но только не глупостью, — ответил я. — И я вас понимаю. Мне разве что повезло больше, у меня есть дочь.</p>
<p>Я вдруг понял, что мне действительно повезло. Мне посчастливилось столько лет жить с любимой женщиной, она родила мне ребенка, а когда все закончилось, мне больше всего хотелось отомстить. Вместо того, чтобы ценить то, что было. Жаль, подобное откровение оказалось совершенно не к месту, чтобы полностью осознать его.</p>
<p>— Как думаете, Миша, этого достаточно? — спросил Селиверстов.</p>
<p>Вопрос прозвучал двусмысленно, однако я решительно кивнул.</p>
<p>— Более чем. Как будете готовы…</p>
<p>— Да чего мне, — пожал плечами старик.</p>
<p>Взгляд его затуманился, руки мелко задрожали. Я едва не бросился вперед, боясь, что Селиверстов сейчас упадет на спину и еще чего доброго шмякнется затылком о камень. Однако нет, обошлось.</p>
<p>Легкое забвение продлилось несколько секунд, после чего старый ребенок посмотрел на меня знакомым взглядом.</p>
<p>— Он там, ждет, — чуть взволнованно сказал Селиверстов. — Миша, вы говорите со мной, чтобы я слышал вас оттуда.</p>
<p>— Хорошо.</p>
<p>И его взгляд вновь затуманился.</p>
<p>Я заговорил. А если быть точнее, принялся пересказывать только что услышанное. Еще я заметил некоторую особенность: когда конвульсии становились наиболее сильными, то довольно неплохо помогало просто обращение по имени. Я пробовал воздействовать физически: трясти, толкать — ничего, а вот стоило один раз сказать: «Демьян Никитич», как старик успокаивался.</p>
<p>На этот раз «погружение» в себя заняло около полуминуты, а очнулся Селиверстов с видом рыбы, выброшенной на берег.</p>
<p>— Партию? — спросил я, раскладывая шашки.</p>
<p>— Можно. Нужно немного прийти в себя.</p>
<p>— Заякориться, — кивнул я. — Есть в психологии такой термин.</p>
<p>Вместо одной партии мы сыграли три, где Демьян Никитич разделал меня под орех. Причем не особо задумываясь и продолжая оставаться в своих мыслях. Вот что значит мастерство. Заодно он рассказал об успехах «экспроприации» созданных гаруспиком связей.</p>
<p>— Много линий, все куда-то ведут. Те, которые поближе, мне удалось увидеть и отобрать. Они вот здесь, — старый ребенок поднял крохотную руку, разомкнув кулачок. — Но те, что дальше… До них я даже дотянуться не могу. Стоит сделать только шаг в том направлении, как он пытается… не знаю, будто вцепиться в меня.</p>
<p>— Не переживайте, Демьян Никитич, у нас еще есть время. Надо пробовать.</p>
<p>— Миша, ты не видишь, он звездит как пишет, а сам чуть дышит. Он щас просто коньки откинет.</p>
<p>— Нет, со мной все в порядке, — вяло отмахнулся старик.</p>
<p>— Демьян Никитич, у меня тут есть одно средство.</p>
<p>Я достал со Слова колоду с лешачьим медом и поделился с Селиверстовым. Начинал он есть с равнодушием, но по ходу дела в его глазах появилось что-то выразительное, и Селиверстов даже стал помогать себе второй рукой. Я тоже отведал меда, все-таки два дня нормально не спал, но совсем немного. Мне казалось, что лучше не перегибать со всякими БАДами от нечисти. Вдруг еще со стариком случится что-нибудь нехорошее, сердце там стуканет, а это было бы очень некстати.</p>
<p>Подарок от лешего помог. Я даже выпрямился, захрустел суставами и тряхнул головой. Словно только что по-настоящему проснулся.</p>
<p>Мы провернули еще пять «погружений» внутрь себя, причем многие из них проходили неравномерно. Первое после перерыва вышло тяжелым — гаруспик боролся что было сил, однако мед и мои нашептывания явно сделали свое дело. Третье и четвертое оказались плевыми, словно осознанный хист, прежде боровшийся со стариком, пытался прийти в себя.</p>
<p>После пятого погружения, когда Демьян Никитич, чуть пошатываясь, дрожащей рукой вписывал цифры в судоку, я решил, что пора от теории перейти к практике.</p>
<p>— Надо пробовать. Взять ближайшую из линий и попытаться управлять ею, — сказал я.</p>
<p>Старый ребенок поднял на меня затравленный взгляд.</p>
<p>— Миша… Мне страшно.</p>
<p>— Мне, признаться, Демьян Никитич, тоже.</p>
<p>— Давайте, мужички, соберемся. Ни капли в рот, ни сантиметра в ж… Ну вы поняли.</p>
<p>— Наверное, вы правы, Николай, — неожиданно кивнул Селиверстов.</p>
<p>— Я Колянст… Да ладно, хрен с ним.</p>
<p>Старый ребенок затих, замер и я, вслушиваясь в лес. Там, где-то вдалеке, затаился тот, кто мог разделаться со мной без особых проблем. Перекусить как сухарик. При воспоминании о его могучей челюсти и массивных лапах, дрожь пробирала меня до костей.</p>
<p>Не прошло и минуты, как земля содрогнулась. А следом к нам выехал Костыль верхом на нежити. Это был, наверное, самый волнительный из всех моментов — получится или нет? Сможет ратник разгадать подмену или линия, крепко связывающая его с гаруспиком, теперь действительно в руках Демьяна Никитича?</p>
<p>Костыль медленно, оценивающе, обвел взглядом нашу компанию, внимательно остановившись почему-то на боли-башке. Наверное, кадавр каким-то образом рассказывал о данной нечисти, а после вновь посмотрел на гаруспика. Или того, кто скрывался под его личиной.</p>
<p>— Будь готов, — начал старый ребенок и тут же закашлялся. Чтобы продолжить более уверенным, другим тоном. — Иди к Твери и будь готов выступить вечером. Ты нам поможешь. Миша… Михаил теперь с нами.</p>
<p>Краткий миг, внимательный взгляд и решительный кивок. А после Костыль хлопнул ладонью по бронированной коже мертвого создания. Тот развернулся и скрылся в лесу.</p>
<p>— Получилось, — негромко произнес я.</p>
<p>— Получилось, — выдохнул Селиверстов.</p>
<p>— А вы чего, мужики, сомневались? — улыбнулся Колянстоун. — Я вам так скажу: несмотря на весь звездец, я сегодня молодец. Ну ладно, вы тоже ничего.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Интерлюдия</p>
</title>
<p>Туман стелился над землей плотной завесой, с хищным оскалом заглядывая в окна.</p>
<p>Лад, ратник Осташкова и окрестностей, утер нос и поежился. Здесь оно всегда так, вроде весна везде себе уже дорогу проложила, а Селигер еще не проснулся от зимнего сна. Оттого и прохладой веет, особенно под вечер. А чуть ветер подует, так пиши пропало — до костей пробирает.</p>
<p>По первому времени Ладу все здесь не нравилось, то и дело порывался он переехать, а после попривык. Оказалось, что воевода в Осташкове хороший, пусть и прозвище у него не боевое — Мышь. Однако за своих людей горой, бывало, что даже перед Великим Князем выгораживал себе в ущерб. Ратники тоже подобрались без лишней подлости, что для рубежников даже удивительно. Да и сам городок маленький, не чета шумной Твери, все здесь на виду, каждый каждого знает.</p>
<p>А все потому, что не давал расслабляться водяной царь. Не та обычная нечисть, которая управляет русалками да мелкими анчутками, а настоящий верховодитель, с верными анцыбалами и водяными под рукой. Если судить его по меркам леших, то он чуть ли не сильнее Оковецкого хозяина, вот какой здесь водяной. Старый, злой, мелочный. Такому человека удавить — за радость. Потому и приходилось рубежникам все время быть начеку.</p>
<p>Оттого вроде наполз на Подворье обычный туман, а Лад насупился, потому что теперь оставалось только надеяться на хистовое чутье, а не зрение. А в этом плане рубежник не особо силен был.</p>
<p>Тут вон еще какой нюанс имелся — чем слабее рубежник, тем присутствие чужого хиста, тем более могущественного, он воспринимает более чутко. А сильные мира сего, кощеи или кроны, порой могут мимо какой нечисти пройти и даже не заметить. Говорят, в таком случае хист надо на другое нарабатывать — на внимательность и следы нечисти.</p>
<p>Лад недавно стал эту особенность замечать, когда восьмой рубец взял. До кощея теперь всего ничего — пара отметин. Там, глядишь, можно и на крона замахнуться. А что? Хист у него подходящий — чем дольше под водой находишься, тем лучше. И понятное дело, чем больше вода, тем промыслу радостнее. Можно, конечно, и в ванне весь день бултыхаться, да толку от такого чуть. Самое верное — к океану, да вот не повезло Тверскому Княжеству с океанами. В том числе потому здесь Лад и обосновался.</p>
<p>По первому времени, когда стал ратником и свой промысел открыл, пытались ему другое прозвище дать. И Глубинником звали, и Омутником, и даже Водолазом. Но не прижилось. Остался Лад Ладом. Наверное, еще и потому, что прочие ратники его сильно уважали за хист, опять же. Точнее, за ведунью способность, какая на большой воде была полезной.</p>
<p>Вот и сейчас Лад приблизился к воде и осторожно опустил палец в озеро. В былые времена приходилось морщиться, напрягаться, мысли посторонние из головы гнать, но теперь все проще — сразу все видно. Сунул палец Лад и тут же испуганно отпрянул. Потянулся к поясу, вложил рог в уста и дунул что было сил. Ратник раньше считал, что сигнальный рог — пережиток прошлого и обычный свисток удобнее, да и места меньше бы занимал, вот только в этот момент он о подобных мыслях забыл.</p>
<p>Так быстро, как поднимались по тревоге в Осташкове, наверное, не приучены были вставать в ружье и в тверском кремле. Оно и понятно, здешние приохочены были ко всякого рода проказам со стороны водяного царя. В прошлом году появилось на Селигере чудище, которому и название не знали, какое дать. Кто-то кликал его кракеном, другие насмехались над первыми (разве бывают в здешних местах кракены?) и твердили, что это водяной червь, третьи… Говорили много, а чудище меж тем пожрало трех рубежников — одного ивашку и двух ратников, которые по следам пустились. Еще, конечно, чужан, но тех не считали.</p>
<p>Поймать его так и не удалось. Слишком прыткая тварь оказалась. Зато схватили с пяток водяных и анцыбалов, да клятвенно пообещали водяному царю, что если он порядок не наведет, то и приспешников у него станет меньше. Да и самого верховодителя может постигнуть незавидная участь. Тот, понятное дело, отнекивался, да только червь этот самый вскоре и правда исчез. Любопытно, конечно, что водяной царь с ним сделал и куда запрятал, однако перестал он быть проблемой Осташкова. И то хорошо.</p>
<p>Сейчас же и трети минуты не прошло — зашумела площадь Подворья, послышался топот ратников, зазвенели мечи. Кое у кого было и огнестрельное оружие, да только с последним у рубежников всегда напряженно — зачаровывать дорого да и муторно. Нарушишь контур (это в случае если то же ружье повреждено), потом заново возиться. Меч или алебарда дешевле и надежнее. А все остальное можно компенсировать рубежной скоростью и силой.</p>
<p>Первым, само собой, пришел Мышь. А как иначе? Осташковский воевода был невысоким, худеньким, что для кощея будто бы и несвойственно, да невероятно прыток и ловок. Тому тоже причиной хист. О промысле своем Мышь не особо распространялся, потому приходилось догадываться. Сошлись ратники на том, что чем теснее живется воеводе, тем лучше. И каждый знал, что в его доме, просторном и богатом даже по нынешним временам, есть лаз, ведущий в самую настоящую нору. Где по большей части рубежник время и проводит.</p>
<p>А что тому удивляться? Лад знал, что только по первому времени хисту можно приказывать, да использовать промысел себе в прибыток. После уже он крепко сам за тебя берется, и не сбежишь, не скроешься, потому что он часть рубежника.</p>
<p>— Чего случилось? — деловито поинтересовался Мышь, буравя ратника своими крохотными глазками.</p>
<p>— Нечисть в воде, возле берега. Русалки, водяные, анчутки. С тридцать рыл. Ждут чего-то.</p>
<p>— Неужели опять царь что задумал? — насупился воевода. — Уж сколько Великому Князю твердил, что надо его отсюда выкорчевывать, да не позволяет. Говорит, крепко сел он тут, крови будет много. Вот эта гниль и думает, что мы с ним играем. Гниль — это водяной царь, — торопливо объяснился Мышь, — не Великий Князь.</p>
<p>— Да это понятно, — кивнул Лад. — Делать-то что?</p>
<p>К тому времени подбежала большая часть ратников. Было их немного, около двух десятков, да все матерые, прожженные, проверенные службой. Особняком стоял разве что Дерюга, совсем пацан, но и тот старался. Года не прошло, как в ведуны выбился, а после к ратникам примкнул.</p>
<p>— Чего там, Мышь? — спросил кто-то из толпы.</p>
<p>Воевода отмахнулся, мол, подожди. Сам поднял руку, соединив безымянный палец с большим, а затем прочертил сложную форму, которая Ладу была неведома. После плеснул в заклинание хиста, да еще вдобавок в ладоши хлопнул и будто бы на миг светлее стало. На самом деле это только туман разошелся в стороны метров на восемьдесят, но хватило и этого.</p>
<p>Лад сразу увидел торчащие из воды маковки — нечисть хоронилась, разве что глаза блестят над поверхностью озера, точно фонарики над зеркалом. Ну и несколько русалок держались над водой по пояс, выставляя напоказ свои крепкие девичьи тела. На Лада, как и на большую часть ратников, их магия уже не действовала, привыкли. Разве что Дерюга рот раззявил, думая о всякой похабщине. Дурак, лучше бы вспомнил, что это уже и не люди вовсе, а гниль, утопленницы.</p>
<p>Но то в воде. А вот что творилось на суше, не понравилось Ладу еще больше.</p>
<p>Подворье у них находилось на краю Осташкова, близ озера. Так даже не нынешний воевода решил, а задолго до него. Вроде как от чужан подальше, да к нечисти поближе. Только с одной стороны примыкал к нему город, с другой — вода, а вот с остальных — лес.</p>
<p>И вот у самой кромки этого леса, ласкаемая туманом, собралась весьма причудливая компания, какую только можно было себе вообразить. Большей частью стояла здесь нечисть — самая странная: и крупные черти (сразу видать, что лесные), и берендеи, и бесы, и мавки, и боровики, и вилы. Да что там, даже берегиня находилась в первых рядах, тоже вроде нагая, только в разы привлекательнее русалок. Увидеть берегиню вообще считалось небывалой удачей. Впрочем, казалось Ладу, что это точно не в их случае.</p>
<p>Но что еще более странно, среди нечисти стояли рубежники. Самые разные — от ивашек до кощеев, пусть последних всего пара. Было людей, отмеченных хистом, немного, как ратников из Осташкова, однако ни один княжий человек себя спокойно не чувствовал. Потому что смотрели рубежники на защитников Подворья с нескрываемой ненавистью. Как и прочая нечисть.</p>
<p>— Это же Витя Гиря, с пасеки близ Твери, — крикнул кто-то из толпы. — Я его знаю. Витя! Витя!</p>
<p>Ответа не последовало. Косматый толстый ведун остался глух к призывам знакомца. Тогда заговорил Мышь:</p>
<p>— Именем Великого Князя Тверского, ответьте, чего вы сюда приперлись и чего хотите?</p>
<p>Говорил воевода спокойно, громко, четко, однако Лад чувствовал, что происходящее сильно беспокоит его. Оно и понятно, не каждый день такое увидишь.</p>
<p>Никто из собравшихся не произнес ни слова. Разве что один из рубежников сделал два шага вперед, припал на колени и стал извергать из себя рвоту. Но самую необычную, что видел Лад, — кроваво-красную, с густыми ошметками. А после принялся торопливо водить по ней пальцами. Следом за ним и прочие рубежники кинулись повторять то же самое.</p>
<p>— Запретная магия, — первый пришел в себя Мышь.</p>
<p>Вот теперь его голос сделался не просто тревожным, а по-настоящему испуганным. А после все завертелось, закружилось.</p>
<p>Оглушительный взрыв разорвал ночное небо, стало светло как днем, а уши будто водой заложило. Такое с Ладом случалось, когда нырял он настолько глубоко, что доплывал до дна.</p>
<p>Ничего с нападающими не произошло, да и не для них была придумка. То Мышь, собравший сложное сигнальное заклинание для дальних воевод, подал знак, прося помощи. А вместе с тем зазвучал и голос воеводы, бьющий Ладу по нутру — так осташковский правитель призывал своих людей — не только ратников, но и обычных рубежников. Вслух Мышь крикнул другое:</p>
<p>— Медведь, защитную.</p>
<p>Старый ведун, густо покрытый шерстью, отчего и получил прозвище, понял все без лишних слов, слишком долго под воеводой ходил. Пошебуршал руками, точно пытался сплести нечто, а затем выбросил прямо в воздух печать, продолжая уже в нее, готовую, добавлять для укрепления новые формы. Без всяких указаний и те, кто стоял рядом, вплели свои хисты в эту печать, усиливая и без того могущественную защиту.</p>
<p>А Мышь все продолжал «голосить», будто готовился к небывалой катастрофе. Лад на мгновенье подумал: уж не слишком ли воевода страшится этого странного воинства. Все же против них они, осташковские ратники, рубцами и кровью сплетенные в тугой клубок, который так просто не разрубишь. Да только взметнулись багряные росчерки, и понял — не зря.</p>
<p>Прежде Лад с запретной магией сталкивался всего пару раз, даром что восьмой десяток разменял. Один раз еще в Новгородских землях встретился с нежитью, которую глуповатый ведун поднял. Да там все обошлось, мертвая тварь своего же создателя и сожрала, оттого не успела набраться силы. Да и не один Лад был.</p>
<p>Второй раз видел он магию кровавую, когда проведенный ритуал выкосил пятерых рубежников, но там кощей оказался, а против него необстрелянные пацаны.</p>
<p>Однако все это не шло ни в какое сравнение с нынешним нападением. Ударило в них так, словно грузовик на всей скорости влетел в легковушку. И печать хоть и выдержала, но треснула, источая попусту промысел. Медведь выругался, на ходу пытаясь починить форму, а пара ратников, которые стояли подле и оказались соединены хистами, упали без чувств.</p>
<p>Лад наделся, что они только лишились сознания, видел он прежде, как рубежники умирали — в муках, подолгу, не в силах отдать хист. Эти же будто и кричать не собирались.</p>
<p>Но и призыватели, из тех, кто сотворил этот странный ритуал, пали ниц. Пожертвовали своей жизнью, ни секунды не раздумывая. Вот в этом Лад не сомневался, как ни силился, не мог в них хист уловить. А следом по направлению к ратникам рванула вся нечисть. С той ожесточенной решимостью, на какую только была способна.</p>
<p>— Намертво стоять! — крикнул Мышь.</p>
<p>Крикнул зря, будто можно было отсюда сбежать. Боковым зрением видел Лад, как спешат к ним на подмогу те рубежники, которые населяли Подворье. Даже один кощей уже бежал от обители чуров — это какой же прытью нужно было обладать, чтобы за доли секунды откликнуться на зов?</p>
<p>А после в глазах все померкло. Вновь сверкнуло багрянцем, и вода, его, ладовский верный союзник, словно захлестнула с головой. Или это была кровь?</p>
<p>Лад шагнул вперед и рубанул выбравшегося на берег анчутку. Вроде мелкую нечисть, всего трехрубцовую, да только после его атаки малыш не просто не упал, а даже полоснул в ответ острыми когтями по груди. Обожгло болью, но то только прибавило ярости, и Лад прикончил взбесившегося.</p>
<p>— Стоять! — кричал Мышь.</p>
<p>Голос его звенел сталью. Лад заметил, как воевода достал со Слова Ларь — и в раненой груди приятно потеплело. Ну сейчас эта мразь получит.</p>
<p>Видел он Ларь всего раз, когда вместе с воеводой «в гости» к водяному царю и ходил. Верховодитель нечисти тогда держался уверенно, нагло, но лишь до той поры, пока Мышь артефакт не достал. Имелся на Ларе небольшой рычажок с отметинами. Мышь и повернул его тогда всего на единичку, и вся мелкая нечисть вокруг упала замертво. А водный царь как-то сразу посговорчивее стал.</p>
<p>Говорят, за этот Ларь Великий Князь столько лунного серебра предлагал, что можно было бы всю жизнь (рубежную, понятное дело) жить припеваючи. Но Мышь не продал. И не зря.</p>
<p>Теперь воевода поднял ящичек над собой и крутанул рычажок до конца, так что внутри будто бы даже треснуло, точно сломалось.</p>
<p>Вроде бы сначала не произошло ничего страшного, земля не заполыхала под ногами, небо не обрушилось, вода не вспучилась. Вот только ближайшая к Мышу нечисть упала замертво. Падали ниц без всякого порядка: и могучие берендеи с водяными, и мелкие бесы с чертями.</p>
<p>Вот только на место прежних лезли новые. Ладу будто бы даже показалось, что все больше и больше теснились ряды врага, точно лес и вода рожали их прямо тут же. Пополнилось и воинство ратников — все больше прибывало осташковских, но вот перевеса добиться не удавалось.</p>
<p>Нечисть с обезумевшими рубежниками теснила защитников все сильнее. Рвала несчастных ратников, как неопытных новичков. Хорошо хоть не до смерти. Видел Лад, как в последний момент будто бы нацелившийся в горло Дерюге тритон наотмашь рубанул того по плечу. В двух шагах черти трепали ноги Рвачу, трепали сильно, до крови, но ведь могли и много раньше прикончить.</p>
<p>Медведь, уже оставив все попытки сохранить печать, рыкнул и принялся рвать руками неприятеля. Вот кому раздолье — ему чем больше голыми руками врага убивает, тем лучше. Оттого и с возрастом стал сам походить на зверя.</p>
<p>Мышь меж тем уже ввернулся в атакующую волну и принялся ловко скакать от противника к противнику, нанося смертельные удары своими ножами. Вот только все напрасно.</p>
<p>Казалось, чем яростнее защитники убивали нападавших, тем последних становилось больше. А ряды ратников становились все более куцыми. Еще хорошо, что раненых успевали оттаскивать.</p>
<p>Мышь обернулся вновь, мигом оценив ситуацию, и быстро скомандовал:</p>
<p>— К обители чуров!</p>
<p>Лад сразу понял, на что надеется воевода. Нет, проворно да всем через чуров отступить не получится. На то время нужно. Мышь ждет, что придет помощь из самой Твери.</p>
<p>И они стали отходить. Так скоро, как только могли. Лад и сам уже еле волочил ноги: кровь текла по груди, по плечу, по распоротой ноге. Обычный человек давно бы упал, умер, рубежник держался. Хист старался торопливо закрыть раны.</p>
<p>Лад бился со всей отвагой и силой, на какую только оставался способен. И меж тем не переставал удивляться бессмысленности и бесшабашности атаки. Рубежники и нечисть против них сражались яростно, но вместе с тем будто бы вполсилы, с оглядкой на кого-то, точно боясь нарушить приказ.</p>
<p>Пал в беспамятстве Дерюга, которого не успели оттащить, и орда неприятеля на минуту сгрудилась над ним, а после оставила бесчувственного, не добила. И ведь таких, как Дерюга, были десятки. Из ратников и прибывших на помощь прочих рубежников.</p>
<p>Орда напирала, теснила к обители чуров, но вместе с тем точно чего-то ждала. И дождалась.</p>
<p>Лад не понял, в какой момент все переменилось, — почувствовал. Сзади придавило так, будто спиной в каменную стену уперся, а следом неведомая сила толкнула вперед. Тяжело дыша, сделал он шаг навстречу, глядя, как не успевает нанести удара, взглянул в глаза берендею, а следом… голова нечисти покатилась по земле.</p>
<p>Ратник обернулся и увидел воинство. Все как один сплошь кощеи, да что там, среди них и два крона, вот от кого так силой полыхало. Тверская рать прибыла на помощь своим младшим братьям, да так скоро, что оставалось только удивляться.</p>
<p>Теперь волна пошла уже в другую сторону. Тверские кощеи рубили так зло, словно их оторвали от чего-то по-настоящему важного. И было видно, что теперь нечисти не сдобровать. Обезумевших рубежников к тому времени среди числа нападавших Лад уже и разглядеть не мог. Всех перебили.</p>
<p>Закончилось все быстро, меньше чем за минуту. Вот вроде только они отступали, а уже важно ходят тверские кощеи среди многочисленных трупов, глядят на обессиленных осташковских ратников, кому-то даже помощь оказывают.</p>
<p>Только сейчас, когда уже одержали победу, Лад понял, что прибыла личная дружина Великого Князя. Зря на нее наговаривали, вон как скоро отреагировали. Другие рубежники, из дальних и ближних земель, только продолжали появляться. И долго еще будут.</p>
<p>Лад же сидел, глядя на поле боя, и задавал себе лишь один вопрос: «Что это было?»</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 23</p>
</title>
<p>Все-таки русский мед зря недооценивают. Да, многие современные, прости господи, нутрициологи в один голос начинают твердить о сахарах, быстрых углеводах и прочих мерзостях, о которых в привычных патриархальных обществах и говорить стыдно. Но ведь не зря издревле считалось, что мед полезный. Не на пустом месте же это придумали.</p>
<p>Данное размышление не значило, что я поощрял вообще все современные сладости. На этом поле складывалось такое ощущение, что люди уже не знали, чем себя удивить. Помнится, дочка привезла как-то из Москвы варенье из фейхоа. Ну что, открыли, попробовали с чаем, сидели, недоумевали. После такого лакомства настроение было соответствующее — фейхое́вое.</p>
<p>Мед же — дело другое. А если его собрал один из самых могущественных леших, то, наверное, он был полезнее вдвойне.</p>
<p>Потому что, несмотря на заваруху, в которую мы влезли, чувствовал я себя как тридцатилетний космонавт — просто отлично. Да и Демьян Никитич вроде воспрял, если подобное вообще уместно говорить о том состоянии, в котором находилось его тело. Единственный просчет — я дал немного меда Колянстоуну, о чем пожалел практически сразу. Выяснилось: что русскому мужику хорошо, то отрезанной башке смерть. В переносном значении, конечно. Умирать головешка не собиралась. Как и затыкаться.</p>
<p>— По бабе убиваться — последнее дело. Нет, если жена или невеста, то погоревать можно месяца три. Полгода край. А вы устроили тут соревнования по воздержанию.</p>
<p>Честно сказать, Колянстоуна и раньше нельзя было назвать отличным психологом, а сейчас он буквально сам себя переплюнул. Хорошо, что Селиверстов оказался слишком увлечен судоку. Однако порой головешке не нужна была аудитория.</p>
<p>— Тебе, Никитич, ладно, считай, два понедельника осталось, а Миша с его мордой все в монахах ходит. Будь я такой смазливый, так всю Тверскую область бы покрыл.</p>
<p>— Че ты несешь? — устало спросил я.</p>
<p>— «Че» — по-китайски жопа, а по-японски — самолет, — молниеносно отреагировал Колянстоун. — Я чего, неправду говорю, что ли?</p>
<p>Я в очередной раз пожалел, что Клим с нами не поехал. У него хоть как-то получалось парировать выпады головешки.</p>
<p>— Ты можешь немного помолчать? Толку от тебя никакого.</p>
<p>— Согласен, толку никакого, только удовольствие, — хохотнул Колянстоун.</p>
<p>Тут я понял, что дальше так не пойдет. Компания у нас подобралась странная: рубежник без тела, рубежник с телом ребенка и рубежник-опер. Последнего вообще не знаю, можно ли за человека считать? Короче, критический уровень безумия надо снижать, а то у меня голова лопнет. Поэтому я остановился и, несмотря на протесты и попытки убежать (с помощью языка и бровей), схватил недорубежника и убрал его на Слово.</p>
<p>А после еще с минуту наслаждался тишиной. Как же все-таки этого недостает — просто остановиться, когда все время бежишь, вдохнуть прохладный вечерний воздух, послушать шум леса возле трассы, насладиться моментом.</p>
<p>— Миша, надо спешить. Мне очень… тяжело. Их слишком много.</p>
<p>У Демьяна Никитича действительно получилось найти и взять в руки те самые линии, которые протянул гаруспик к плененным существам. Мне думалось, что нам удалось обнаружить далеко не всех, но даже с учетом этого под нашим началом теперь была небольшая армия.</p>
<p>— Да, Демьян Никитич, едем, — сел я обратно в машину. И, вспомнив, что простой разговор может подействовать лучше нескольких страниц судоку, продолжил: — Вы подобрали нужное место? Необходимо, чтобы оно было относительно удалено от Твери.</p>
<p>— Осташков, — ответил Селиверстов. — Один из рубежников был там, место мне понравилось. Дружина у воеводы небольшая, рядом живет водяной царь, поэтому нападение могут списать на него. Думаю, когда мы выступим, воевода призовет на помощь.</p>
<p>— Только помните, Демьян Никитич, никаких убийств.</p>
<p>— Я постараюсь, — кивнул массивной головой старый ребенок. — Это… это все странно.</p>
<p>— Что именно?</p>
<p>— У меня словно появился доступ к огромному архиву, который все время пополняется.</p>
<p>— Я бы сравнил это с интернетом. Но да, у гаруспика уникальная способность.</p>
<p>Честно говоря, у меня даже возникло нечто похожее на зависть. А как еще — тут методом проб и ошибок распознаешь на вкус рубежный мир, а Селиверстову задаром досталась вся база данных множества существ. Правда, тут я сразу вспоминал о цене, какую заплатил старик, и как-то успокаивался. Такого уж точно никому не пожелаешь.</p>
<p>А еще было заметно, что управление и одновременное сдерживание Селиверстовым своего оппонента давалось моему союзнику непросто. Старый ребенок потел, кряхтел (точно от суставной боли), глаза его то и дело бегали. Судоку почти не помогало, поэтому я мучал Демьяна Никитича разговорами. Удачно или нет, но таким образом мы добрались до окрестностей Твери.</p>
<p>— Сейчас позову, — чуть ли не простонал Селиверстов.</p>
<p>Мне оставалось только наблюдать, как он сосредоточенно перебирает нити (точнее, это он так говорил — на деле Демьян Никитич лишь закатывал глаза и шевелил губами), после чего старик обессиленно откинулся на спинку кресла.</p>
<p>— Медку? — спросил я.</p>
<p>Вообще, конечно, мне представлялось, что подобные энергетики до добра не доведут. Но сейчас у нас не было другого выбора. Если будем рассчитывать на собственные силы, то до кремля попросту не дотянем. Да и Селиверстов не особо сопротивлялся.</p>
<p>После «призыва» прошло относительно немного времени. Может, пару минут. Вскоре в лесу затрещали ветки, а затем к нам выбрался Костыль верхом на нежити. Что интересно, я не почувствовал его приближения. Не знаю, каким образом ратнику удавалось скрывать свой промысел, но это явно будет кстати.</p>
<p>— Мы выступаем? — сходу спросил Костыль.</p>
<p>Мы со стариком переглянулись, после чего Селиверстов собрался с духом и ответил отрепетированной речью.</p>
<p>— Да. Твой кадавр поможет снять печати, охраняющие богиню.</p>
<p>Собственно, это было чистейшей правдой. Мы разве что не сказали о крохотной детали — едва ли после подобного нежить, как и ее хозяин, выживет. Конечно, с определенной точки зрения это была подлость. С другой, я не великий гуманист, который будет цепляться за каждую жизнь. Учитывая, каких бед натворил Костыль со своей зверушкой, подобный расклад мне казался как минимум справедливым.</p>
<p>— Хорошо. Мы прорываемся боем? — только и спросил ратник.</p>
<p>Все-таки как сильно связь с гаруспиком влияет на когнитивные способности. У Костыля даже не возникло мысли, что с ним может что-то произойти. Самоуверенность невероятная.</p>
<p>— Когда я дам сигнал, твоя задача будет в максимально короткие сроки найти меня. Если кто встанет у тебя на пути, постарайся избавиться от него, но не убивать.</p>
<p>У Костыля замечание не вызвало никаких сомнений.</p>
<p>— Сейчас тебе лучше всего подобраться поближе к кремлю, — впервые подал голос я. — К примеру, спрятаться в парке Тьмака.</p>
<p>— Плохое решение, — ответил Костыль. — Там рядом обитель чуров, а у них нюх на нежить. Лучше на Предтеченском кладбище. Неподалеку рощица, народа немного, рубежников и вовсе нет. Можно без проблем укрыться. И до кремля недалеко.</p>
<p>— Хорошо, — легко согласился Селиверстов. — Пусть там. Жди.</p>
<p>Костыль порывисто кивнул, хлопнул по боку нежити, после чего кадавр развернулся и одним прыжком скрылся в лесу.</p>
<p>— Теперь наш выход, — сказал я.</p>
<p>Машину мы оставили на улице Ивана Седых, после чего отправились пешочком в сторону кремля. Ничего такого, просто два рубежника гуляют. Только с небольшими нюансами. Так как быстро передвигаться Селиверстову оказалось сложно, я взял его на руки. К тому же для задуманного так все равно было нужно. Потому что вторым важным элементом в нашем моционе стала маахисетовская шляпа.</p>
<p>Пока мы шли по чужанским улицам, мне казалось, что волноваться не о чем. Мы все продумали, просчитали, теперь надо просто действовать согласно плану. Однако стоило пройти арку, отделяющую Путевой дворец от кремля, и ступить на вымощенную булыжником дорогу, как у меня стали дрожать колени. Да и Селиверстов, свернувшись калачиком на руках, выглядел предельно сосредоточенным.</p>
<p>К вратам мы не пошли, углубились в Дворцовый сад и заняли место возле одного из деревьев. Отсюда и предстояло наблюдать все шоу. Хотя погода совсем не располагала к подобным действиям. Туман за весь день не только не прошел, но к вечеру словно стал еще гуще. У меня не получалось даже разглядеть привратников с такого расстояния, единственное, на что удавалось опираться, — их хисты, поблескивающие в густой мгле.</p>
<p>Несколько минут, казалось, ничего и не происходило. Разве что старый ребенок периодически морщился и кряхтел, будто у него… формировалось пищеварение. Зато потом создание у меня на руках открыло глаза. Чужие и пустые, словно две стеклянные бусины. Это не значило, что душа (или души) покинула тело, просто именно сейчас сознание Селиверстова находилось далеко отсюда. Крохотное тельцо каждую секундку содрогалось, тонкие пальчики щупали пространство, точно пытаясь соткать нечто неосязаемое.</p>
<p>Демьян Никитич занимался работой гаруспика, он собирал некогда созданные линии и в роли опытного кукловода теперь отправлял их в одну-единственную точку. Ту, которую мы выбрали целью для отвлечения внимания.</p>
<p>Самое противное было ждать. Я не понимал, получается ли задуманное нами или план рухнул, не успев начаться. По крайней мере в кремле пока ничего не происходило. И это оказались самые томительные мгновения. Пока наконец внутри будто бы что-то не взорвалось. Грозовым раскатом грянул командирский голос, даже издали придавило нечеловеческой силой, а рубежники стремительно принялись покидать обитель Великого Князя. Не знаю, с чем это можно было сравнить. Разве что с массивными тенями, которые по какой-то насмешке судьбы вдруг обрели тела. Все произошло столь стремительно, что я даже ахнуть не успел. А затем все затихло вновь.</p>
<p>Я силился «прощупать» охрану у врат, но после такого всплеска силы, вырвавшейся наружу, проще было пялиться на солнце в самый яркий день. Только спустя какое-то время удалось распознать одинокий промысел. Они даже сняли часть стражи — небывалая удача.</p>
<p>Больше ничего конструктивного в текущем положении я сделать не смог. Потому оставалось лишь наблюдать, как корчится в муках старый ребенок на моих руках. И самое паршивое, что именно сейчас я ничем не мог ему помочь.</p>
<p>Сколько все это длилось? По моей скромной оценке — целую вечность. Пока наконец крохотное существо не очнулось. Теперь оно резко село, уставившись на меня. И только сейчас я понял, что это явно не Демьян Никитич.</p>
<p>— Мерзкий выродок, — прошипел гаруспик. — Ты все испортил. Погубил мое воинство.</p>
<p>— Демьян Никитич, боритесь, вспомните свою работу! Вы мне рассказывали про Малыша, которого кормили сахаром.</p>
<p>— Идиот, — коротко резюмировал гаруспик.</p>
<p>На меня навалилась такая тяжесть, будто несколько кощеев надавили на плечи. И я понял, что происходит. Защитник Деваны делал то, что умел лучше всего, — ломал мою волю. Раньше я не был так близко к нему, потому гаруспик не имел столько власти, а после меня спасла природная сила боли-башки. Но теперь…</p>
<p>— Демьян Никитич, боритесь, — пробормотал я, не слыша уже своего голоса. — Животные, шашки, судоку, увлечения…</p>
<p>На сей раз мой оппонент даже не ответил. Я видел только глаза, наполненные нечеловеческой яростью. А после меня повело. Мое сознание, да и я сам уменьшились настолько, будто Миша Белов вновь вернулся в детство. Странные образы поплыли чередой быстро сменяющихся картинок. И что самое неприятное, я уже не мог отличить, что из этого было частью меня, а что лишь вымыслом.</p>
<p>Последнее, что удалось сделать, — прошептать волшебные слова. Я запустил руку в пространственное заклинание и нащупал волосатую голову. Даже не до конца понял, смог ли вытащить Колянстоуна или…</p>
<p>Реальность плыла перед глазами, но теперь это не представлялось неким цельным фильмом, скорее обрывком каких-то нелепо наклеенных друг на друга слайдов. Пока я наконец не увидел ее. Невысокую девушку в косынке, из-под которой выбивались каштановые волосы. Она шла ко мне, неловко раскидывая в сторону руки, сарафан в мелкий горох трепал ветер, а на лице сияла самая искренняя и радостная улыбка. Которую не портила даже легкая щербатость.</p>
<p>А я шел ей навстречу. Или… не я?</p>
<p>Стоило подумать об этом, как меня буквально выплюнуло обратно, на холодную землю в Дворцовом саду. На моих руках лежал обессиленный старый ребенок, а рядом лепетал Колянстоун.</p>
<p>— Демьян Никитич? — неуверенно произнес я.</p>
<p>— Да, Миша, — открыл глаза Селиверстов. — Я здесь. Они… погибли. Я чувствовал их, чувствовал, как они гибнут.</p>
<p>Он даже не заплакал — просто слезы градом покатились из глаз.</p>
<p>— Это наша жертва, наша ноша, — пытался я подобрать слова, но чувствовал, что все звучит фальшиво.</p>
<p>— Я знаю. Но от этого не легче. Спасибо тебе… Коля.</p>
<p>Я не сразу понял, о чем это он. И создалось ощущение, что Селиверстов принялся растолковывать все именно мне.</p>
<p>— Он вытащил меня. Говорил об Ирочке все время. Заставил вспомнить.</p>
<p>— Маленький херок в звезде королек, — почему-то смущенно произнесла головешка. — Да и этот гаруспик — так, чепуха на постном масле. Замах рублевый, а удар ху… неважный, в общем. А тут главное как в картах: нет бубей — хреном бей. Я вообще удивлен…</p>
<p>— Понял, понял, — остановил я головешку, чтобы та не выдала все афоризмы, которые только знала. — Ты молодец!</p>
<p>Колянстоун ничего не ответил, однако у него заалели уши. Не думал, что наш пошляк умеет краснеть. А еще до меня только сейчас дошло: несмотря на все то, что он нам говорил, Колянстоун слушал наш прежний разговор. В нужную минуту он смекнул и стал пересказывать все, что помнил о самой главной женщине в жизни старика. И таким образом спас его. Ну и меня, чего уж греха таить.</p>
<p>— Сейчас там практически все рубежники Твери, — негромко произнес Селиверстов. — Поэтому нам надо поторапливаться, пока они там со всем разбираются.</p>
<p>— Согласен, тверские кощеи такие, у них один глаз на рабочий класс, второй на Арзамас. Надо шевелиться, Миша.</p>
<p>— Тогда начинаем, — решительно сказал я и собрался подняться. Но вдруг понял, что ноги меня как раз и не слушаются.</p>
<p>— Миша, не дрючь клопа, он и так красный, — сердито пробормотал Колянстоун. — Не время Ваньку валять.</p>
<p>— Я… не могу подняться.</p>
<p>Как там заявляют: правду говорить легко и приятно? Как бы не так. Именно сейчас констатация факта далась мне невероятно тяжело. Я еще по молодости считал, что самое ужасное — это в старости не суметь обслужить себя. Однако обиднее всего, когда нужно совершить решительный рывок, а тело вдруг тебе отказывает.</p>
<p>— Гаруспик что-то сделал? — не понял Селиверстов. Он даже напрягся на минуту. — Я не вижу линий к тебе.</p>
<p>— Писано-переписано, посередь звезды лысина. Я, похоже, понял.</p>
<p>Будь у Колянстоуна рука, первое, что бы он сделал, — хлопнул себя по лбу. Теперь же ему оставалось лишь растерянно моргать.</p>
<p>— Ну говори, не томи!</p>
<p>— Миша, ты помнишь, за счет чего у тебя хист растет? — вкрадчиво поинтересовался Колянстоун.</p>
<p>— На память не жалуюсь, — стал откровенно раздражаться я.</p>
<p>Не столько даже на головешку, сколько на ситуацию в целом. Сижу как полено, абсолютно не понимая, что именно происходит.</p>
<p>— Ну вот. Гаруспик, в смысле наш незабвенный Демьян Никитич, сейчас отправил кучу нечисти и рубежников, чтобы устроить заварушку в Осташкове. Так?</p>
<p>Я еще не понимал, к чему клонит Колянстоун, но мне уже стало казаться, что хорошим эта история не закончится.</p>
<p>— Рубежники — хрен бы с ними, тебя это не касается. А нечисть… В смысле, прямого приказа ты не давал. Но вот план ведь был целиком и полностью твой. Получается, ты мало того что не спас нечисть, но и косвенно виноват в ее смерти. И хист…</p>
<p>— Хист меня наказал, — негромко выдохнул я.</p>
<p>От осознания катастрофы даже дыхание перехватило. Мы в шаге от своей цели, вот только один без тела, у другого тело неповоротливого ребенка, третий вообще инвалид. Дрим-тим, чтоб ее.</p>
<p>— И чего теперь делать⁈ — испуганно спросил Селиверстов.</p>
<p>— Отставить панику, мужики! — решительно заявил Колянстоун. — Русский человек лукав: возьмет хрен в рукав да и говорит — гусиная шейка. Есть у меня одна идея.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 24</p>
</title>
<p>— Ты уверен, что получится? — спросил я.</p>
<p>— Не ссы, я так сто раз делал. Ты, главное, физиономией не щелкай и впитывай, надолго меня не хватит. Я же тебе не кощей какой-нибудь.</p>
<p>Колянстоун тяжело вздохнул, будто штангист перед подходом, а следом выпалил:</p>
<p>— Ну, понеслась моча по трубам.</p>
<p>Понятно, что никаких отходов жизнедеятельности головешка из себя выдавливать не стала. Хотя бы потому, что было неоткуда. Башка принялась источать промысел. Столько, что только успевай впитывать. И да, это и оказалась та самая светлая идея, придуманная Колянстоуном.</p>
<p>Работу хиста можно было сравнить с кровообращением. В данное время мой промысел перестал вырабатывать тромбоциты. Значит, что нужно сделать? Взять их откуда-то извне. Что, собственно, и предложил Колясик.</p>
<p>Впитывать чужой хист получалось с трудом. Наверное, сказывалось то, что у меня не было опыта в подобных занятиях, поэтому большая часть промысла в буквальном смысле уходила в землю. И вот это как раз было обиднее всего.</p>
<p>С другой стороны, с невероятным трудом мне удалось подняться на ноги, и пусть конечности казались чем-то инородным, но я даже сделал пару шагов. Работала придумка головешки. Хотя именно этому я не удивлялся: несмотря на всю безбашенность, Колянстоун достаточно часто предлагал дельные вещи. И если отсечь от них сексуальный подтекст, издевательства по отношению к ближнему и перманентный сарказм, с этим можно было работать.</p>
<p>— Миша, я понимаю, что кто тревожится, тот на хрену корежится. Но ты бы не затягивал. Я не плечевая с тридцатилетним опытом, долго не протяну.</p>
<p>Выглядел Колянстоун действительно напряженно. Красный, со вспученными венами на лбу и стиснутыми в нитку губами. Будто дал обет хранить целомудрие, но его внезапно окружили слишком красивые женщины в откровенных нарядах. Поэтому действительно надо было поторапливаться.</p>
<p>Первые несколько шагов дались с трудом — колени не гнулись, мышцы сводило, да еще рубежники на моих руках пусть и пребывали в облегченном состоянии, однако не способствовали сохранению равновесия. Но постепенно удалось привыкнуть и к этому. Человек уж такое существо, как бы ни стонал и ни жаловался, но может адаптироваться абсолютно к любым условиям.</p>
<p>Со временем мне даже удалось впитывать в себя больше хиста, чем прежде. Размягчились мышцы, ушло одеревенение в суставах, пропала тяжесть в груди. И дышалось теперь почти так же, как в самом обычном состоянии. Хотя я понимал, что все это ненадолго. Надо торопиться, как только возможно. Не хотелось бы, чтобы силы покинули Колянстоуна в самое неподходящее время. Я представил, как валяюсь посреди площади кремля с отягчающей уликой в виде гаруспика. Великий Князь едва ли будет разбираться, кто сейчас управляет странным телом — влупит по самое не балуй.</p>
<p>Единственное, я разве что перед стражником чуть-чуть притормозил. Нет, он меня не видел. Бедняга стоял с пафосной физиономией, в кольчуге, и лупил взглядом куда-то вдаль, ему минимальное количество реквизита и хоть бери и засовывай в любой исторический фильм, спонсируемый Минкультом. Но я понимал, что это обычные люди в первую очередь ориентируются на зрение. А вот рубежники еще опираются на свое внутреннее естество. Не знаю, как это работает, но работает. Я сам со временем стал различать нечисть по степени опасности, хотя этому, как говорится, меня никто и не учил.</p>
<p>Промысел, который в буквальном виде лился из ниоткуда, явно бы привлек внимание стражника. Поэтому на подходе я и шепнул Колянстоуну, чтобы он поставил самопожертвование на паузу. Понятно, произнес все это иными словами, без вежливых упрашиваний, потому головешка даже хотела возмутиться. Но не стала и поступила в высшей степени благоразумно.</p>
<p>Одну проблему мы решили, но до конца от внимания кощея избавиться не смогли. Все дело в том, что я продолжал терять промысел в промышленных масштабах, поэтому, когда стражник резко повернул голову и преградил путь алебардой, почти не удивился. Разве что сердце застучало быстрее прежнего, да ноги опять подкосились, когда я смотрел в его грубоватое простое лицо с едва заметным косоглазием.</p>
<p>— Я, — прохрипел Селиверстов, буравя своими старческими глазами физиономию возможного неприятеля.</p>
<p>Он с видом Дарта Вейдера протянул крошечную руку к ратнику, и пусть вышло чуть хуже, чем в известном фильме, но тоже неплохо. Рубежник слегка закачался, будто пропустил ощутимый удар по голове, но с трудом сохранил равновесие. Сейчас стражник напоминал перебравшего человека, который с огромным усилием пытается удержаться на ногах. Селиверстов все морщился, кряхтел, перебирая пальцами, пока наконец не опустил руку, а вместе с ней выпрямился и рубежник, словно проснувшись. Вот только на самом деле все было наоборот — теперь сознание ратника оказалось подчинено.</p>
<p>Это произошло так обыденно, что заставило ужаснуться. Даже с учетом того, что Селиверстов был рубежником без году неделя, он успел срастись с новым хистом. Пусть тот и частично пытался взять верх.</p>
<p>Я к тому времени едва держался на ногах, прислонившись к каменной арке ворот. Просить Колянстоуна вновь «подать энергии» не решался, вдруг это как-то собьет воздействие защитника Деваны, в роли которого сейчас выступал Демьян Никитич. Зато когда ратник прислонил алебарду к себе, освобождая проход, чуть заметно кивнул, и головешка запыхтела опять, занимаясь практически бесполезным делом.</p>
<p>— Вроде линий стало меньше, а все равно тяжело, — прокряхтел Селиверстов.</p>
<p>— Зато у нас еще один союзник, — ответил я. — Идем.</p>
<p>Равнодушный ратник молча подхватил меня, словно мы являлись старыми приятелями. Понятно, что Демьян Никитич «попросил» его об этом. Сам рубежник, несмотря на выдающуюся комплекцию, светлыми мыслями, вроде «помощь ближнему» едва ли был обременен.</p>
<p>Двор кремля предстал пугающим, неожиданно пустым. Я был здесь всего два раза и всегда отличал некую оживленность вотчины Великого Князя. Теперь же казалось, что все живое, почуяв вероятную опасность, попряталось, скрылось, заползло во всевозможные щели и там пережидало.</p>
<p>Я понимал, что большая часть ратников отправилась на выручку ребятам из Осташкова, но где укрылись остальные? Были ли указания для Великого Князя на подобные случаи жизни? Судя по всему, и его куда-то спрятали. По крайней мере, я не чувствовал хистов из единственного здания посредине двора. Тем лучше. Наверное. Не хотелось бы быть параноиком, но у меня внутри живота что-то заныло — та самая неприятная чуйка. В любом случае, времени рефлексировать и сокрушаться у нас уже не было.</p>
<p>Нужный вход в подземелье мы нашли без труда. Во-первых, у нас имелись ценные сведения от шишиги, во-вторых, только этот проем оказался перегорожен железной решеткой на массивных петлях. Признаться, увидев это, я впал в ступор. Чего теперь, выламывать створки? Так они же зачарованные, отсюда чувствуется.</p>
<p>Пока я размышлял, мой громадный сопровождающий подошел к преграде и провел ладонью, совсем как Электроник. Тьфу, вот пробило меня на фильмы сегодня. Суть в том, что железные решетки скрипнули, подавшись назад. Вот, отличная штука, и никаких ключей не надо. А еще только сейчас я понял, что наш план был очень уж идеален. Скажем так, в нем оказалось довольно много белых пятен.</p>
<p>— Молодец, — поддержал нашего нечаянного союзника Колянстоун, — глаза хоть кривые, да хрен прямой.</p>
<p>Правда, от былой веселой бравады, к которой все привыкли, не осталось и следа. Выглядел наш недорубежник как мастер на буровой, к которому привезли блатных стажеров. От таких и не избавишься, и проблем гарантированно хапнешь.</p>
<p>Мы меж тем стали аккуратно спускаться по винтовой лестнице. Была она, конечно, пошире, чем в оружейке, но все равно здесь оказалось так темно, что хоть глаза выколи, поэтому приходилось немного беречься. Единственный плюс — косоглазый сопровождающий явно тут бывал, шел он уж слишком уверенно, буквально увлекая за собой.</p>
<p>Наконец лестница выпрямилась, превратившись в длинный коридор с едва заметно чадящими факелами. Единственный вопрос, который у меня возник: они тоже зачарованные или их кто-то меняет?</p>
<p>Темница оказалась пустой. Видимо, у Великого Князя преступность была, как у нашего тверского полкана в отчетности на конец четвертого квартала, перед годовой премией, — ноль целых ноль десятых. Хотя интересовала меня не криминогенная обстановка, а одна из камер в середине. Откуда не просто пыхало хистом, а жарило промыслом так, что я словно у мартеновской печи стоял. Но нет худа без добра, я принялся этот «разлитый» хист торопливо впитывать.</p>
<p>Подходили мы аккуратно, словно сталкеры, наткнувшиеся на саркофаг четвертого энергоблока. А как еще? Лично я сроду не видел живых богинь, поэтому не знал, чего, собственно, от них ожидать. Опять же, здесь могли разместить кучу ловушек. Впрочем, чем дальше, тем больше в нахождении последних я начинал сомневаться. Да и зачем они здесь, если были печати? Нет, не просто печати, а именно Печати. С самой большой буквы.</p>
<p>Не те жалкие бубоны, к которым привык я. А нечто вроде воспаленных язв самого мироздания, размером с бычью голову. Они пульсировали, то вспыхивая, то затухая, добавляя дополнительного фона к растекшемуся вокруг промыслу. И под ними сумрачной тенью виднелась фигурка женщины в просторных одеждах, которая лежала на холодных камнях. С виду самая обычная, я даже слегка разочаровался. Нет, она была приятной во всех отношениях: правильные мягкие черты лица, длинные волосы, хорошая фигура, разве что кожа чересчур бледная. Но это скорее из-за «темничного загара». Ну а в целом, если ее засунуть в современную одежку, да чуть накрасить — можно пройти мимо.</p>
<p>Наше появление не укрылось от внимания богини. Она приподнялась на локте, даже протянула руку к Селиверстову, но тут же отдернула ее, будто бы поняла, что ошиблась, и сразу потеряла к нам всякий интерес. Точнее, перестала смотреть на появившуюся компанию, уставившись в пустоту с невероятной злобой на лице. Мне даже на мгновение обидно стало. Мы тут мехом внутрь выворачиваемся, хоть бы «здравствуйте» сказала.</p>
<p>Ну да ладно, настоящие герои работают не за благодарность, а просто из-за своего характера. И потому что тупые. Адекватный бы человек в это все бы точно не ввязался.</p>
<p>— Демьян Никитич, надо печати снимать.</p>
<p>Вместо ответа старика вперед вышел наш очарованный ратник. Он поднял руку, почти коснувшись печати, после чего стал перебирать пальцами. Со стороны это смотрелось как подготовка капусты перед приготовлением голубцов. Когда ты уже достал кочан из кипящей воды и теперь снимаешь листы. Вот и форма печати медленно распадалась на составляющие, причем «отделенные» части тут же сгорали.</p>
<p>Минуты через полторы червоточина вспыхнула и погасла окончательно, разве что в воздухе висели остатки ее пепельной структуры. На них не стоило обращать внимания, потому что я ощущал, как чужой хист перестал проходить через печать. Да и от нее сыпались грязные ошметки, устилая пол черным мягким ковром.</p>
<p>Что-то громко заскрежетало со стороны лестницы, на что я отреагировал логично, но глупо — вытащил «Сайгу», будто даже с зачарованными боеприпасами она могла в этой обители кощеев сыграть весомую роль. Но надо же что-то делать.</p>
<p>А когда в сумраке темницы появилась громадная фигура кадавра, то я облегченно выдохнул. Как все-таки забавна жизнь, еще совсем недавно я отдал бы все, чтобы не встречаться с этим созданием, а теперь искренне радовался, что это не дружина Великого Князя.</p>
<p>Селиверстов будто почувствовал приближение своего подопечного раньше, глянул в сторону лестницы, а когда там показался рубежник с нежитью, отвернулся. Мол, так и должно быть.</p>
<p>— Как там? — спросил я.</p>
<p>Костыль вышел из-за кадавра, внимательно рассматривая нашу диспозицию, и только потом ответил.</p>
<p>— Никого. Тихо. Слишком тихо.</p>
<p>— Дай-то бог, чтобы так дальше и было.</p>
<p>— Кашей хрена не накормишь, — отозвался Колянстоун. — Мишенька, ты можешь там у своего друга спросить, сколько еще? Ну хотя бы в общих чертах.</p>
<p>Выглядела головешка, будто ее только что вытащили из бани. Красная, распаренная, потная, с влажными прядями, прилипшими ко лбу. Разве что пар изо рта не валил.</p>
<p>Я, впрочем, не успел ничего сказать — Селиверстов отреагировал сам. Он махнул рукой, а после лишь произнес:</p>
<p>— Константин.</p>
<p>Я на мгновение даже удивился, что у ржевского ратника есть обычное человеческое имя. Держу пари, им его нечасто называли.</p>
<p>Костыль отошел от нежити, которая осталась стоять на месте, как какой-нибудь верный конь. Сам ратник без затей запустил хист в ближайшую печать и стал поддевать ее, будто домкратом. Его манера борьбы с защитой довольно сильно отличалась от способа нашего косоглазого товарища. Но для меня не имел особого значения стиль Костыля. Как говорится, если это выглядит глупо, но работает — это не глупо.</p>
<p>Я бы и сам помог, если бы понимал, что именно нужно сделать и имел чуть больше силенок. Но куда там. Сейчас я едва стоял на ногах, спасибо Колянстоуну, да наблюдал за действиями нашей разношерстной, но вместе с тем удивительно слаженной команды.</p>
<p>Жаль, что в какой-то момент тверской ратник рухнул, как подкошенный. Нет, он был жив, но силенки его окончательно покинули. Хиста в нем плескалось совсем немного. Да и Костыль приближался к какому-то критическому состоянию. Что интересно, все происходящее заметил даже Колянстоун, который вроде был занят совершенно другим.</p>
<p>— А чего вы хотели, залезть на хер, как медведь на рогатину? Тут явно не один рубежник печати создавал.</p>
<p>— Один, — послышался до боли знакомый голос, от которого у меня спина похолодела.</p>
<p>Зрак появился словно по мановению волшебной палочки. Вот вроде его только что здесь не было и вдруг возник в десяти шагах от нас, со стороны противоположной камеры. Первой на появление врага отреагировала нежить, причем весьма однозначно. Умертвие чуть присело, чтобы в следующее мгновение распрямиться в прыжке. Кощей даже не думал уворачиваться. Он с небывалой ловкостью ухватился за два шипа на морде и, игнорируя все законы физики, поднял за них кадавра в воздух. Хищный хвост задел потолок, сверху посыпалась пыль и мелкие камни, а следом огромное туловище устремилось в стену.</p>
<p>Оно грохнулось, чтобы в следующее мгновение сразу ощутить на себе град ударов. Зрак двигался не просто быстро, а с немыслимой скоростью. Мой взгляд успевал поймать его, только когда рубежник ненадолго останавливался. Сейчас я смотрел на фигуру поверженной нежити и мелькающие руки Зрака, которыми он буквально забивал кадавра.</p>
<p>— Крепыш! — крикнул Костыль, подавшись вперед.</p>
<p>Если бы я не был поражен тем, что сейчас происходило, то удивился бы тому, что Костя дал прозвище своему умертвию. Однако все понеслось настолько быстро, что я даже не успевал реагировать. Стоял подобно психопату с нулевой эмпатией и лишь растерянно хлопал глазами. И не пытался ничего предпринять. А что я могу? Вскинуть винтовку и выстрелить по Зраку? Почему-то казалось, что станет только хуже. Он и так вроде не в настроении, чего лишний раз злить?</p>
<p>Воевода по ратному делу молнией развернулся, схватил Костыля за горло и с силой приложил об пол. Хруст костей и хрящей подытожил очевидное — ратник не жилец, пусть хист с этим сильно боролся. Костыль принялся изгибаться дугой, держась за горло и тщетно пытаясь вдохнуть воздух. Исходила и нежить, которая напрямую зависела от своего хозяина и вместе с тем сама получила «ранения, несовместимые с жизнью».</p>
<p>Поспешил на помощь наш раскосый ратник, но на него воевода даже внимания особого не обратил. Ударил наотмашь с такой силой, что того развернуло на месте и отправило в нокаут. Видимо, кощей понимал, что его человек сейчас в состоянии помутнения.</p>
<p>Все произошло не то что за минуту — за считаные секунды. И вот Зрак из разъяренного хищника вновь превратился в высокопоставленного рубежника, задумчивого, хитрого, загадочно глядящего на мир своими миндалевидными глазами. Гойко Митич недоделанный. Кощей пригладил волосы и слегка улыбнулся, вперив в меня свой жуткий взгляд. От которого неизменно по спине побежали мурашки.</p>
<p>— Я уже, признаться, устал вас ждать. Когда Осташковский воевода призвал на помощь, я понял, что это твоих рук дело. Знаешь ли, у меня ведунская способность такая — видеть, когда человек задумал нечто, что может причинить мне вред. А вот кощеевская…</p>
<p>Он щелкнул пальцами, указав на одну из темниц.</p>
<p>— Сделаться невидимым от взоров других рубежников. Думаю, явись вы сюда с нечистью или чужанами, мне бы не удалось остаться незамеченным. Она, — он указал на богиню, — меня всегда видела.</p>
<p>Я вспомнил взгляд Деваны, полный ненависти. Так вот в чем было дело!</p>
<p>— А теперь мы позовем Великого Князя, — Зрак достал со Слова какую-то каменную табличку и заскрипел по ней, после чего убрал обратно. — Его Величество Константин Васильевич не верил в мои подозрения до конца. Уж слишком ты хлипковат, уж прости. Да и помощники у тебя…</p>
<p>Он брезгливо, в долю секунды, создал заклинание и лишь взмахнул пальцем. Колянстоуна буквально вырвало из моих рук, и тот футбольным мячиком заскакал по каменному полу. От удара или из-за нарушения концентрации наша связь разорвалась. Я все еще стоял на ногах, но чувствовал, как силы с каждой секундой оставляют меня.</p>
<p>— Ты, видимо, не всех помощников учел. — Поднялся на ноги старый ребенок.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Глава 25</p>
</title>
<p>В боевиках с хорошими концовками наступает момент, когда в минуту беспросветной безнадеги главный герой берет и все переворачивает с ног на голову. К примеру, вспоминает, что у него вообще-то есть шестизарядный револьвер системы Кольта за пазухой. В добрых сказках оружие заменяется каким-нибудь удивительным мечом-кладенцом, который появляется прямо из воздуха. В приключенческо-фантастических фильмах герой с помощью логики, подручных средств и везения за полминуты делает в старой забытой мастерской рельсотрон и разносит все в пух и прах.</p>
<p>Я пока не очень разобрался с жанром произведения, в которое попал, но мне однозначно стало казаться, что все начинает налаживаться. Потому что уж слишком хорошо произнес фразу Селиверстов. Более того, его слова оказались сказанными в этой темнице последними, будто повисли в воздухе, напитавшись дополнительной силой.</p>
<p>Хотя силой сейчас было пропитано буквально все вокруг. Богиня, печати, два рубежника. Лично я себя чувствовал на этом празднике жизни как минимум лишним.</p>
<p>Поначалу все шло вполне даже неплохо. Я не понимал, что делает старый ребенок и как это работает, но осознал другое — несмотря на внутренние противоречия со второй личностью, которая по сути и была хистом, Селиверстов все же смог немного нахвататься в вопросах подчинения людей. Понятное дело, это плохо с позиции гуманизма, мы такое осуждаем, но в данном конкретном случае нет.</p>
<p>Особенно меня радовал факт, что именно сейчас моему врагу было не очень хорошо. Ты можешь являться замечательным во всех отношениях человеком: быть наставником на станции юных натуралистов, возить корма в приют для животных, отдавать часть зарплаты на благотворительность и при этом искренне наслаждаться, когда твоему недругу плохо. Странная дуалистическая натура человека.</p>
<p>Зрак, эта огромная глыба из мышц и костей, покачнулся, сделал несколько шагов назад, будто пытаясь скрыться от нас, а после схватился за голову. Я уже мысленно открывал шампанское и собирался праздновать победу над нашим противником. Разве что пришлось сползти на холодный пол — «зарядка» от Колянстоуна закончилась, а хист продолжал просачиваться сквозь невидимые прорехи.</p>
<p>Однако, как выяснилось, радоваться было слишком рано. Потому что дальше все пошло совершенно не по тому сценарию, на который мы рассчитывали.</p>
<p>Ратный воевода несколько раз тряхнул головой и оправился. Нет, действительно, посмотрел сначала на старого ребенка, потом на меня, причем так зло, словно собирался стереть нас с лица земли. Учитывая характер Зрака, у него мысли с действием точно не будут расходиться. И вместе с тем крохотная фигура Селиверстова рухнула на камни.</p>
<p>— Не получается, — озвучил очевидное мой союзник.</p>
<p>Он с трудом повернулся ко мне. Теперь в его старых глубоких глазах на детском лице выражалась вся возможная скорбь. Хотя в них было что-то еще. Нечто невыразимое, похожее на решение, о котором он точно собирался пожалеть. И от этого взгляда в моей душе родился такой страх, который не мог внушить даже Зрак.</p>
<p>— Я слишком слаб, — замотал рубежник головой. Причем создавалось ощущение, что она не подчиняется ему, а лишь качается под напором ветра. — Слишком много сил потратил. Не смогу.</p>
<p>— Думаю, пора заканчивать это представление, — шагнул по направлению к нам Зрак. — Великому Князю хватит одного козла отпущения.</p>
<p>— Прости, Миша, если что не так, — произнес старик, будто здесь, в темнице, не было никого больше. Ни плененной богини, ни могущественного рубежника, способного разорвать нас на части в мгновение ока. — И прощай.</p>
<p>Только теперь я понял, что до этого старик не сетовал на собственную беспомощность. Скорее он пытался оправдаться за то, что хотел сделать.</p>
<p>— Демьян Никитич!</p>
<p>Я протянул руку по направлению к старику, однако не успел. Фигура не шевельнулась, опав окончательно, словно из нее вынули всю волю к жизни. Вот только после подскочила вновь, точно заведенная игрушка. Старый ребенок мотнул головой, будто сканируя все пространство вокруг. Взгляд, полный ненависти, обжигая, скользнул по мне, пробежал по богине и остановился на шагающем навстречу своей гибели Зраке.</p>
<p>Кощей еще не понял изменений, однако в его прежде уверенной походке что-то надломилось. Он явно почувствовал нечто странное, только еще не понимал, что именно произошло. Да что там, даже я ощутил своей шкурой странное напряжение в воздухе, которое едва ли можно было сравнить хоть с чем-либо из того, что я испытывал прежде.</p>
<p>Селиверстов понял, что не может совладать с врагом, и пожертвовал собой, чтобы дать проявить себя единственному, кто мог победить, — гаруспику. Настоящему защитнику Деваны, прежде не без моей помощи закованному сознанием старика.</p>
<p>Гаруспик не делал ничего сверхъестественного. Скорее даже создалось ощущение, что он, напротив, вообще решил ничего не делать. Крохотная фигурка замерла, подобно быку, перед броском вперившемуся в красный плащ тореадора. Он сверлил кощея взглядом, точно пытался прожечь в нем дырку, а тому, в свою очередь, становилось все больше не по себе.</p>
<p>Сначала Зрак вновь закачался, будто у него из-под ног выбили почву, затем оперся о стену и только после этого выпрямился. Я на какой-то краткий миг испугался, что и гаруспик потерпел фиаско, и жертва Демьяна Никитича была зря. Но Зрак уверенными движениями приблизился к одной из печатей и снял ее. Сделал он это удивительно легко, будто вынул из манекена единственную спицу, на которой тот держался, и вся конструкция рухнула.</p>
<p>Я почувствовал, как полыхнуло вокруг промыслом с еще большей силой. Это богиня, прежде лежавшая безвольной куклой на полу, заинтересованно поднялась на ноги.</p>
<p>Краткий всполох — исчезла еще одна печать, жаркое дыхание промысла, от которого зачесалась кожа — вторая. Зрак действовал быстро, сноровисто. Он хорошо знал, как устроены и сформированы печати, может, потому что вешал их сам. Теперь весь его смысл жизни оказался заключен в освобождении своей новой госпожи. И когда растворилась последняя печать, когда темница погрузилась во тьму, я почувствовал настоящее пробуждение богини. Более никакие путы не сдерживали Девану. И от этого ощущения надвигающегося цунами, которому ты ничего не сможешь противопоставить, затрепетало все внутри.</p>
<p>Тьма вокруг сгустилась такая, что хоть глаз выколи. Однако настоящему рубежнику не надо было видеть, лишь чувствовать. Сила клубилась внутри Деваны, настоящая сила, какую я никогда прежде не видел. От нее нельзя было укрыться или спрятаться.</p>
<p>Богиня медленно, не потому, что ей было холодно ступать по каменному полу, а скорее из-за невозможности поверить в собственное освобождение, вышла из своей недавней темницы. Она наклонилась к старому ребенку, нежно проведя ладонью по коже странного существа. И мне показалось, что ради этого момента гаруспик все и затевал. Чтобы на краткий миг почувствовать прикосновение божественной искры.</p>
<p>Да что там, я и сам дрожал, не зная, куда себя деть. Казалось, что мое присутствие здесь сейчас максимально неуместно. И я бы убрался подальше, если бы только мог.</p>
<p>Благостное настроение Деваны продолжалось недолго. Она поцеловала гаруспика в лоб, после чего мягко добавила:</p>
<p>— Отпусти его. Я хочу, чтобы он все осознавал.</p>
<p>Тембр ее голоса казался теплым, материнским, с такой интонацией баюкают детей. Однако намерения у богини были далеко не мирные. Зрак вновь качнулся, глаза его опалила ненависть, а следом он исчез. Только что стоял и пропал.</p>
<p>— Неужели ты думаешь, что можешь сбежать от меня⁈ — загрохотал перекатами горной реки голос Деваны. — Вы обманом пленили меня, но теперь настала пора возмездия.</p>
<p>Зрак «вывалился» из невидимости всего в нескольких шагах от выхода, и от его взора похолодело внутри. Не знаю, что именно богиня сделала, каким образом воздействовала на рубежника, но ей хватило всего нескольких секунд, чтобы сломать матерого кощея. Его глаза были полны не страха, а настоящего отчаяния. А потом хист мощной волной хлынул из Зрака, словно тот был дуршлагом. Рубежник дергался в муках, но промысел слишком уж быстро покидал его. И оглушительный вопль стал жирной точкой в жизнеописании ратного воеводы Тверского Княжества.</p>
<p>— Жаль, — коротко сказала богиня, — слишком быстро умер. Но времени у нас сейчас нет.</p>
<p>Она повернулась ко мне, и тут в груди похолодело. Почему-то мне пришла в голову одна интересная мысль: а с чего это я решил, что Девана будет по-настоящему мне благодарна? Такое понятие возможно по отношению к людям (да и то не ко всем в наше-то время), но ведь не факт, что богам свойственна подобная философия. Вдруг она решила, что раз уж одни люди ее обманули, то теперь не стоит доверять вообще всем?</p>
<p>Могущество, которое плескалось даже сейчас в «обессиленной» богине, было способно не опалить, а сжечь без остатка. Надо ли говорить, что, когда Девана приблизилась, я даже перестал дышать.</p>
<p>— Рубежник, — произнесла она. Впрочем, в эти ловушки с мягкостью в голосе я уже не верил. — Хотя нет, ты межевик. Пес в волчьей стае. Как ты здесь оказался?</p>
<p>— Изначально — глупое стечение обстоятельств, — ответил я. — А уже после ряд неправильно выбранных решений.</p>
<p>— Если ты жив и здесь — то решения были правильными. Просто мы не всегда можем осознать сразу, что сделали все верно. Ты мне очень помог.</p>
<p>Она вдруг обернулась на гаруспика, который буквально испепелял меня взглядом.</p>
<p>— Ну хватит, — отмахнулась Девана. — Если люди не делают то, что хочешь ты, это не значит, что они против нас. Ты бы, как всегда, все залил вокруг кровью, как тогда, при капище.</p>
<p>Ответа не последовало, хотя взгляд гаруспика добрее не стал. Ну и ладно, я давно понял, что друзьями мы с ним не станем.</p>
<p>— Что ты хочешь? Ты вправе просить все, что заблагорассудится.</p>
<p>— Мне в целом ничего не надо. Нас бы с Колясиком унести подальше отсюда. А то мы в данное время, как бы сказать помягче, нетранспортабельные.</p>
<p>— Думаю, ты сам сможешь это сделать, — склонилась надо мной Девана. — Уж после спасения богини для межевика едва ли может быть хоть что-то невыполнимое.</p>
<p>Ее мягкие губы коснулись лба, на меня пахнуло свежестью лесных трав, дубовой корой, луговыми цветами, нагретой на солнце хвоей, сладкой земляникой, липовым цветом, березовой рощей. А еще почему-то детством. По телу разлилась такая нега, что я не выдержал и застонал. Силы наполняли мое тело, растекаясь по конечностям. Грудь жгло новым рубцом, а хист, подобно смоле, закупорил все невидимые раны.</p>
<p>— На этом мы с тобой, межевик, распрощаемся, — прозвучал голос богини через пелену наслаждения. — Мне надо вернуть небольшой должок людям, которые меня пленили. Разве что… Разве что я дам тебе совет. Я не вижу то, что может произойти со мной, но судьбы людей для меня часто открыты. Берегись аспидов, в чьих жилах течет огонь. Один из них тебя погубит.</p>
<p>И наступила тишина. Не знаю, сколько мне понадобилось времени, чтобы прийти в себя. Но когда я наконец сел, в очередной раз ощущая, как «жмет» тело, то понял, что компания подобралась невероятно странная — бездыханный стражник, кощей, мертвый ратник из Ржева, огромная туша нежити, сморщенный карлик со старческим лицом и отсеченная голова. Правда, в отличие от остальных, Колянстоун стонал и медленно приходил в себя. Уже неплохо.</p>
<p>Я поднялся и подошел к трупу Демьяна Никитича. Едва ли в этом обезображенном древней магией существе можно было узнать бывшего животновода. И вот теперь, когда хист выполнил свою роль и покинул тело, вместе с ним ушла и жизнь.</p>
<p>Хотя, наверное, так было даже лучше. Умереть тихо, зная, что твоя кончина оказалась не напрасной. К тому же так было проще и для меня. Лично я не предполагал, что можно сказать умирающему на моих руках старику. Как утешить? И нужно ли ему было мое утешение?</p>
<p>— На вопрос: «Как дела?», отвечаю: «Всем хер, а нам два», — послышался голос Колянстоуна. — Миша, ты чего тут устроил? Я вот всегда говорю, что ты душа-человек, но исключительно когда трезвый.</p>
<p>— Очень смешно, — сказал я, словно сбрасывая с себя покойное оцепенение. Только с шуточками Колянстоуна пришло понимание, что жизнь, несмотря на смерти, все еще продолжается.</p>
<p>— Это чего, у нас получилось, что ли? — пытался осмотреться вокруг Колянстоун, лежа на щеке. — И ты, я смотрю, стоишь.</p>
<p>— Получилось. Осталось теперь отсюда выбраться.</p>
<p>— Да, местечко мрачное, если честно. Сюда бы цветочков, торшер и диван… — внезапно голос головешки осекся, словно он с разбегу растянулся на земле. — Слушай, Миша, а кто старика убил?</p>
<p>— Тут все сложно, — ответил я. — Но в общих чертах погиб он геройски.</p>
<p>— Дед нормальный был, жалко, что так все. Я за него водочки выпью, но потом. А теперь давай, ноги в руки и жмем огородами. Как-то жутковато здесь.</p>
<p>— Согласен.</p>
<p>Единственное, прежде чем убраться, я забрал с собой труп гаруспика, ну или Демьяна Никитича. В общем, то, что осталось и от рубежника, и от человека — старого ребенка, некрасивого, несуразного, мирно лежащего теперь на моих руках. Ну и головешку, само собой, куда уж без него.</p>
<p>Честно говоря, поднимался я обратно, в кремлевский посад, с большой опаской. Почему-то мне думалось, что предсмертный вопль Зрака всяко привлечет ненужное внимание. Как оказалось — не казалось.</p>
<p>Я понимал, что Девана, жаждущая мести, может натворить дел. Я чувствовал мощь, которая исходила от нее после разрушения печатей. Но даже не думал, на что способна богиня. Площадь вокруг темницы оказалась усеяна телами мертвых рубежников. Конечно, их было не сказать чтобы много — всего семь человек, однако среди них лежал и Рюрикович. Великий Князь и его ближайшая дружина, которая отправилась на зов Зрака. Сдается мне, что это были самые сильные рубежники Княжества, которые попали под жернова гнева Деваны. Мне даже интересно стало, как же они ее пленили?</p>
<p>— Не по Сеньке шапка, не по хрену звезда, — пробормотал Колянстоун. — Миша, я не большой специалист в тактических отступлениях, но кажется, что самый лучший из вариантов сейчас — дергать отсюда.</p>
<p>Я даже спорить не стал. Торопливо достал со Слова маахисетовскую шляпу, обогнул инсталляцию богини на тему «Последний путь Великого Князя» и направился к выходу из кремля. И искренне надеялся, что на нашем пути мы не встретим какого-нибудь неприятного рубежника. Повезло. Видимо, здесь остались лишь малые силы для охраны Рюриковича (спойлер — они не справились), а остальные отправились на выручку воеводе из Осташкова.</p>
<p>Я не просто бежал — несся так, словно боялся проиграть спринт. И не успокоился, даже когда выскочил из Путевого дворца, пробежав аккурат до машины. Только уже возле нее остановился, чтобы чуть-чуть отдышаться. А в голове все свербила мысль — у нас получилось. У нас вышло. Ценой множества жизней. Я лишь утешал себя тем, что еще больших жертв удалось избежать. Вот только на душе было невероятно гадко. И несмотря на хист, буквально бурлящий внутри после нового рубца, меня охватила какая-то апатия.</p>
<p>— Миша, ты чего сидишь? Машина сама не поедет.</p>
<p>— Кто мы, Коля? Кто мы после всего, что устроили?</p>
<p>— Люди. Не без недостатков, но хорошие, ты мне поверь, — уверенно заявила головешка. — Тут все просто, если ты творишь подлости ради себя — ты говно. Если во имя лучшей доли другим делаешь ошибки — ты человек. Настоящий. Думаешь, сколько рубежников поступило бы так, как ты?</p>
<p>— Не знаю.</p>
<p>— А я тебе скажу, вообще едва ли кто так сделал. Вот я точно бы нет, а я в здешнем районе самый наидобрейший!</p>
<p>— Но как с этим жить?</p>
<p>— По миру ходи да херню не городи, — отрезал Колянстоун. — Пройдет день, месяц, год, а куча рубежников, чужан, нечисти будет жить, потому что сегодня мы с тобой взяли на себя смелость и замарали руки. И я тут не просто так примазываюсь, мол, если бы не я, ничего бы не было. Мы просто в одной лодке. И это наш крест, нам его и нести. А теперь хер в ладошку…</p>
<p>— И в дорожку, — кивнул я. — Ладно, пусть будет так.</p>
<p>Я завел машину и поехал домой.</p>
</section>
<section>
<title>
<p>Эпилог</p>
</title>
<p>Демьяна Никитича мы похоронили в лесу, в довольно живописном месте — на высоком крутом утесе, под которым петляла, точно убегая от кого-то, мелкая речушка. В этом мне, понятное дело, поспособствовал лешак. Он так и сказал, что место здесь глухое, сюда редко кто забредает. Да и вообще содействовал во всех отношениях, словно знал, что именно произошло в кремлевском посаде, хотя я рассказал все в общих чертах, без подробностей.</p>
<p>Что до Селиверстова, я не был уверен, что старику понравилось бы последнее пристанище. Но тут выбирать не приходилось. Я слишком мало знал о Демьяне Никитиче, поэтому отталкивался от каких-то общих вещей, тех самых, которые остальные люди клеймили стереотипами.</p>
<p>К примеру, по нашей православной вере на могиле поставил крест. Не потому, что я был слишком уж религиозным, просто показалось, что так правильно. Опять же, я не знал, являлся ли верующим сам бывший животновод.</p>
<p>Стало тише и в моем домике. Я сам не ожидал, что проблема с Ридигером решится так скоро и ничего не будет от меня требовать. Бизнесмен сначала даже не поверил, что я его отпускаю. Наверное, он и сильно сомневался в том, что его кровный враг отправился на тот свет. Да что там, всю дорогу до города (а я в порыве доброты решил его подвезти, хотя Ридигер был готов драпать через лес на своих двоих) он просидел, вцепившись в дверную ручку. Словно сомневался, что я его в итоге отпущу.</p>
<p>Еще через неделю ко мне лично приехал Бегемот. Точнее, не ко мне и не приехал. Я отправился за очередным пополнением провианта — после освобождения пленника на жиртреста напала хандра. А мой брюхач, когда у него не было настроения, старался все проблемы заедать. Хотя, сдается мне, у Вити имелся единственный сценарий на все случаи жизни. Итог оставался одним — продукты стремительно таяли.</p>
<p>И самое интересное, что в Нелидове, когда я выходил из магазина, меня остановила парочка крепких ребят. Будь на дворе какой-нибудь двухтысячный, я бы напрягся. Парни оказались хоть и короткостриженные, но предельно вежливые. Они попросили назвать адрес, чтобы Артем Романович смог навестить меня и пообщаться, на что получили отказ. После непродолжительного общения с руководством ребята предложили два варианта: ждать Бегемота или поехать к нему в Тверь лично. Я выбрал третий — встретиться на том же самом месте, но на следующий день. Так мы и поступили.</p>
<p>Бегемот явился с огромной спортивной сумкой. Нет, он не предложил вместе пойти в зал и привести себя в форму (хотя для Бегемота это было бы не лишним). Это оказалась благодарность за то, что я «приютил Саню, пока все разруливалось». Выяснилось, что уже несколько дней Артем «напрягал» пацанов и искал меня по ближайшим городкам. Что называется, ни одно доброе дело не должно остаться без вознаграждения.</p>
<p>Отказаться не получилось, потому что «ты, Михаил Евгенич, меня не обижай, я к тебе со всей душой и все такое». Пришлось забрать. И это еще Бегемот не знал, что Зрак умер практически с моей подачи, в таком случае размер гешефта был бы явно больше. Понятное дело, я не хотел давать бывшему бандиту и намека на это обстоятельство.</p>
<p>Таким макаром в довольно короткий срок я вновь поправил свое материальное положение. Можно было бы даже начать отстраиваться на месте сгоревшего дома — участок я все равно продавать не собирался. Денег с него копейки, а на этом месте еще мой дед жил. Вот только до каких-то активных действий так и не сподобился. Все ждал какой-то отмашки, точнее, затрещины от судьбы. И она вскоре последовала.</p>
<p>Утро началось с того, что в груди неприятно заныло, голову сдавило, а потом я услышал монотонный голос Анны, зовущий явиться. Судя по тону, незамедлительно.</p>
<p>Оставив на хозяйстве Витю, который в очередной раз прогонял подальше боли-башку, демонстративно чихая, мы с Колясиком поехали в Подворье. Я вообще заметил, что посещение всяких общественных мест, где обитают рубежники, в последнее время дается мне с большой неохотой. По самоощущению я действительно стал чем-то средним между егерем и лесником — угрюмым мужиком, который хотел оставаться вдали от всех треволнений. И вот теперь мы в очередной раз стремительно неслись навстречу порке и общественному порицанию. Мне почему-то казалось, что именно этим и закончится посещение воеводы. Даже Колясик был мрачнее обычного, зачехлив свой матерщинный рог изобилия.</p>
<p>Однако при подъезде к Подворью, когда в нос ударил запах разнотравья и свежей листвы, я удивился вновь. Потому что все поле от проселочной дороги до самого особняка оказалось заставлено машинами. Едва ли Анна решила собрать всех, чтобы публично меня покарать. Да что там, я не ожидал, что во Ржеве и окрестностях обитает столько рубежников.</p>
<p>Я припарковал «Вишенку» в стороне, отчего пришлось пару минут добираться до особняка пешком, и прихватил Колянстоуна. А пока шел, периодически кивая (и знакомым, и не очень), собирал общее представление о происходящем.</p>
<p>— Неужто война?</p>
<p>— Да все тебе война, Собачиха. Нет, это из-за Великого Князя.</p>
<p>— Я слышал, его убили.</p>
<p>— Ничего не убили. Это кто может Великого Князя убить? У него в дружине два крона.</p>
<p>— Я слышал, что четыре.</p>
<p>— От болезни помер, мне знакомый брата сказал. Он недавно вечером пришел из кремля, сказал собираться.</p>
<p>— Ой, да тебе только языком чесать. У тебя и брата-то нет.</p>
<p>Толпа казалась единым организмом и переговаривалась так оживленно и споро, что я даже не мог выделить какого-то отдельного рассказчика. Да, собственно, это и не нужно было.</p>
<p>К моменту, когда я добрался до особняка, стало понятно следующее: все присутствующие сходились в одном — мы здесь точно из-за Великого Князя. Тот помер, это факт, причем чуть ли не медицинский. И теперь все ждали, что по этому поводу скажет воевода. К счастью, ждать ее пришлось всего минут десять.</p>
<p>Анна не появилась — возникла. Вот отворилась дверь и, словно валькирия, в мир ворвалась воевода, облаченная в высокие сапоги, защитного цвета штаны и жилет, накинутый на белую рубаху. Глаза женщины влажно блестели, а лицо светилось силой и уверенностью. Я даже позабыл, насколько она красивая.</p>
<p>Начала воевода без всяких предварительных ласк, перейдя сразу к делу:</p>
<p>— Все вы знаете, что наш Константин Васильевич, прежний Великий Князь Тверской, мертв.</p>
<p>Она замолчала, явно ожидая реакции. Но, судя по тому, что по толпе даже не пробежала волна перешептываний, об этом действительно знали все.</p>
<p>— Многие, как и я, почувствовали кончину…</p>
<p>Она посмотрела на меня очень так пристально. Будто ожидая, что я сейчас кину шапку оземь, крикну: «Не вели казнить, матушка, был в тот момент под кайфом от нового рубца». Но так как шапки не оказалось, да и в целом виниться ни в чем я не собирался, то взгляд был выдержан с достоинством.</p>
<p>— Но дело не в этом. На нашей клятве это никак не отразилось, мы присягаем не только человеку, но и княжеству, потому никаких новых слов и заверений в своей верности вам не нужно.</p>
<p>Она снова взглянула на меня, даже как-то неуютно стало. Нет, я слышал, что во время публичного выступления надо найти себе три точки фокусировки и изредка на них поглядывать. Тогда создастся ощущение, что ты общаешься со всей аудиторией. Анна же будто рассказывала все это только для меня.</p>
<p>— Главная проблема в том, что покойный Константин Васильевич был последний своего имени, последний из Рюриковичей. И наследников, законных и незаконных, у него не осталось.</p>
<p>Что тут скажешь — история имеет свойство повторяться. Наверное, просто не судьба потомкам варягов править Русью, в данном случае Тверским Княжеством.</p>
<p>— Потому все воеводы и ратные люди, отмеченные доблестью, собрались на вече, где выбрали нового Князя… — Анна закашлялась, после чего сама себя поправила. — Великого Князя, которым стал Милославский Иван Артемьевич, известный под прозвищем Мыск.</p>
<p>— И что же, Анна Сергеевна, теперь в Тверь на поклон ехать надо? — спросил один невысокий худой паренек, чем сразу заслужил десятки неодобрительных взглядов. Словно чушь какую-то сказал.</p>
<p>— Ну, если хочешь, Анчар, то съезди, проветрись. Но необходимости в этом никакой нет. Присягу вы давали Тверскому Княжеству и Великому Князю. Что один сменил другого — разницы нет.</p>
<p>Так-то очень даже удобно. А то пришлось бы каждый раз собирать всех «подданных» заново.</p>
<p>Меня, несомненно, радовало, что все удалось решить мирно. Не знаю, действительно за этого Милославского голосовали в едином порыве или нашлась парочка тех, кто хотел продвинуть своего кандидата. Суть в том, что вече, как я понял, было признано легитимным и теперь ни одна вошь не может косо посмотреть на правителя. Хотя титул Великий лично в моих глазах чуть померк. Почему-то думалось, что за этим эпитетом должна стоять какая-то история. Вот Рюрикович — как раз тот случай. Еще бы бог ума правителю дал и поменьше амбиций, может, и не закончилось бы все так плачевно.</p>
<p>— Вроде все, — подытожила Анна. — В вашей рубежной жизни едва ли что-то изменится. А если что нужно будет, я сообщу.</p>
<p>Толпа стала потихоньку расходиться к машинам, хотя некоторые продолжали переговариваться.</p>
<p>— Жаль Выжигу, говорят, хороший Князь был.</p>
<p>— Ага, хороший. А прозвище свое за что получил, не знаешь?</p>
<p>— Будет вам. Что называется, Бог дал, Бог взял. Самое главное, чтобы новый Князь в нашу жизнь не лез, да с соседями дружил.</p>
<p>— Вот, правильно говоришь. А там пусть хоть черт лысый правит.</p>
<p>— Ты чего орешь, дура? Милославский как раз и лысый. Ну не полностью, но плешивый.</p>
<p>Я собирался двинуть восвояси. Урок политической информации получен и усвоен. Вот только Анна, которую окружили со всех сторон рубежники, явно намереваясь попасть без очереди «на прием», заметила мой маневр. И почему-то не оценила.</p>
<p>— А тебя, Егерь, я попрошу остаться.</p>
<p>— Ну все, бородатому хрену звезда лысая приснилась, — вздохнул Колянстоун. — Миша, ты меня на Слово убери от греха. Потом все и расскажешь.</p>
<p>— Я что-то не понял, то ты ругаешься, когда тебя свободы лишаю, то меня кидаешь.</p>
<p>— Да какой это кидок? Просто поведение взрослого человека, вам поговорить наедине надо, я же только мешать буду. Давай, давай, расчехляй Слово.</p>
<p>Вот ведь засранец. Конечно, ни в какие добрые намерения Колянстоуна я не поверил. Складывалось ощущение, что он попросту решил перестраховаться и не навлекать на себя гнев воеводы. Ну да ладно, мне группа поддержки не нужна.</p>
<p>— Михаил, пойдем, — поманила меня пальцем Анна.</p>
<p>От ее «Михаил» сквозило антарктической пустыней. Я вообще не понимаю: полные имена используются ли когда-нибудь не для ругани или угроз? Хоть раз бы кто сказал: «Михаил Евгенич, прошлая ночь была выше всяких похвал. От лица нашего женского предприятия вручаем вам грамоту и премию в размере литра пива и сыра-косички».</p>
<p>Анна завела меня к себе в кабинет, жестом пригласив сесть в кресло. Воевода была какая-то взбудораженная — волосы чуть всклокочены, глаза блестят, пальцы нервно барабанят по столу. Хотя пахло от нее приятно — земляникой, что ли? Я сразу вспомнил богиню и внутренне напрягся.</p>
<p>Воевода не торопилась начать разговор. Она по-прежнему стояла в нескольких шагах от меня и выстукивала что-то ритмичное. Пришлось самому взять инициативу в свои руки.</p>
<p>— Думаю, на этом можно признать эксперимент неудачным.</p>
<p>— Какой эксперимент?</p>
<p>— По чтению мыслей. Ты ведь именно этого добивалась?</p>
<p>— Смешно, — с максимально холодным лицом произнесла Анна. — Ты мне лучше скажи, Миша-Егерь, что тебе известно о смерти Великого Князя?</p>
<p>Вот тут мне стало совсем нехорошо. Добавим ко всему, что мое имя и прозвище воевода произнесла с такой интонацией, словно сомневалась в их подлинности. Хорошо, что я умел держать лицо, поэтому отреагировал спокойно:</p>
<p>— Ну что ж, так бывает. Люди смертны и все такое. Как говорил Булгаков, плохо то, что иногда они внезапно…</p>
<p>— Миша!</p>
<p>Анна ударила по столу кулаком, отчего стопки бумаги вздрогнули, а на поверхности остался след. Мда, сильна тетенька, ничего не скажешь. Впору позвать кого-нибудь и попроситься на Слово, чтобы переждать, когда все утихнет. Жалко, что рубежнику в пространственное заклинание вход заказан, если, конечно, у него не отрезаны руки и ноги. Да и едва ли найдется такой герой, который может спасти меня сейчас от воеводы.</p>
<p>— Ты задавай нормальные вопросы, получишь нормальные ответы, — развел руками я.</p>
<p>— Где ты был в день смерти Великого Князя?</p>
<p>— Это какое число? Я просто рубежник слабенький, не очень восприимчив к смертям сильных мира сего.</p>
<p>На мгновение мне показалось, что я слишком переиграл, изображая дурачка. Еще секунда — и с моим лицом произойдет то же самое, что со столом. Но, к чести Анны, несмотря на то, что внутри она кипела, воевода смогла перебороть эмоции и ответить почти нейтрально. Почти.</p>
<p>— Три дня назад.</p>
<p>— Да я не помню. С утра вроде по хозяйству, потом за продуктами ездил.</p>
<p>— Понимаешь, в чем дело, Миша: это остальные воеводы упираются рогом в заклинания, печати и прочие рубежные премудрости. А я вот не гнушаюсь прибегать к чужанским технологиям. Я подняла камеры Твери, и на двух из них засветилась твоя «Нива».</p>
<p>Вот теперь я почувствовал, как спина стала мокрой. Но продолжал гнуть свою линию.</p>
<p>— Ну да, был в Твери, решил навестить старого приятеля. Это что, преступление?</p>
<p>— У тебя есть приятели? — ехидно спросила Анна.</p>
<p>— Побольше, чем у тебя, — вернул я ей колкость.</p>
<p>— И приехал ты именно тогда, когда напали на Осташков, так? — не выдержала воевода.</p>
<p>Вот я всегда говорил, что несдержанность — самый худший из врагов.</p>
<p>— На Осташков напали? — почти искренне удивился я. — Погоди, ты хочешь сказать, что Великого Князя убили?</p>
<p>— А то ты не знаешь?</p>
<p>— Анна Сергеевна, посмотри на меня, я ивашка, как вы говорите. Куда мне до убийства кощея, окруженного самыми сильными рубежниками?</p>
<p>В глазах Анны мелькнуло откровенное сомнение. Видимо, она и сама понимала, что я, при всем уважении, немного жидковат для подобной операции.</p>
<p>— А рубец четвертый откуда взял?</p>
<p>— С лешаком отношения наладил. Я теперь вроде санитара леса, безвозмездно спасаю нечисть. Так что там с Осташковым и Великим Князем?</p>
<p>— Напали на Осташков, куча нечисти выползла из тумана.</p>
<p>Я вспомнил, точно — туман был такой, что хоть глаз выколи. Поэтому, если какая-то камера меня и засекла, то исключительно на освещенном участке. Едва ли из этого удастся составить всю картину моего перемещения, даже имея на руках все карты от ДПС. Это уже хорошо.</p>
<p>— Аня, — мягко сказал я. — Я ездил в Тверь навестить Иргитова Амира Билаловича, он работает в архиве УМВД. Ну или как он сейчас называется — Информационный центр. Мы давно дружим.</p>
<p>— То есть ты не имеешь к этому никакого отношения, — не спросила, а скорее констатировала воевода. И, к моему счастью, выдала она это с невероятным облегчением.</p>
<p>— Нет, раньше надевал маску летучей мыши и ездил на крутом авто, но потом финансирование полиции сократили. Так что Великого Князя убили?</p>
<p>— Да черт его знает, там версий… — отмахнулась Анна. — Кто-то говорит, что убили, другие возражают, мол, следов никаких, мол, Великий Князь ритуал какой-то проводил. Важно другое. Помнишь нежить, которую Леша Ломарь призвал?</p>
<p>— Ну.</p>
<p>— Так вот, Ломарь, судя по всему, ни при чем. Нашли эту нежить и ее хозяина. Сказать где?</p>
<p>— У меня после общения с Колянстоуном все ответы могут быть только в рифму.</p>
<p>— В кремлевской темнице. Ты представляешь, что мне в Твери устроили?</p>
<p>Я кивнул, допрос с пристрастием. Почему-то это мне в голову не пришло. С другой стороны, а что было делать, вытаскивать Костыля прочь? Ну так-то да, Миша. Просто ты не подумал. Ну извините, я же не суперкомпьютер, чтобы просчитывать вообще все последствия.</p>
<p>— И что теперь?</p>
<p>— Ничего. Прямых доказательств, что Костыль делал это по моему наущению, нет. Но осадочек, как говорится, остался. Я теперь на особом счету.</p>
<p>Я покивал, с двухсекундным запозданием деланно удивившись.</p>
<p>— Костыль? Надо же. Это худой такой.</p>
<p>— Худой такой, — передразнила меня воевода. — Миша, смотри, если ты за моей спиной воду мутишь.</p>
<p>— Анна Сергеевна, я за твоей спиной могу только смотреть. И то не на спину.</p>
<p>Комплимент был такой, на грани, вполне в духе Колянстоуна, но собеседнице почему-то понравился. Я так решил, когда ее щечки чуть заалели.</p>
<p>— Ладно, Миша, иди. Извини, меня там в Твери и в хвост, и в гриву, вот я и сорвалась немного.</p>
<p>— Да ладно, все мы люди. Если что, зови. Но лучше по телефону, а не вот этими воеводскими примочками. Они как-то не очень приятны.</p>
<p>— Миша, — остановила меня, схватив за руку, Анна. — Только об этом всем никому.</p>
<p>— Я могила. Ну и, как ты все-таки верно заметила, у меня действительно не так уж много приятелей. А те, кто остались, едва ли заинтересуются этими новостями.</p>
<p>— И все же.</p>
<p>— И все же я буду молчать, как рыба об лед.</p>
<p>Вышел я почти с чистой совестью и твердой уверенностью, что разговор прошел без потерь. Даже Колянстоуна вытащил.</p>
<p>— Ну че там, расчехлили тебя по полной, да?</p>
<p>— К твоему разочарованию, нет. Нормальному мужчине не дело прятаться при малейшем шухере.</p>
<p>— Ты мал и глуп, ты не видал больших залу… Я к тому, что все не так однозначно. Ну и… не нравится мне эта Анна, Миша. Я же к ней и так, и эдак, а она ни в какую, даже не улыбнется.</p>
<p>— То есть твоя антипатия строится на том, что женщина не ответила тебе взаимностью?</p>
<p>— А че? Мне кажется, что у всех так. Миша, ты лучше скажи, чего теперь делать?</p>
<p>Я сел в машину, устроив головешку на рюкзаке, а после повернул ключ в замке зажигания.</p>
<p>— Думаю, попробуем жить тихо, скучно и не отсвечивать.</p>
<p>Колянстоун на это лишь засмеялся. Хорошо так, заливисто.</p>
<p>— Что, думаешь, не получится?</p>
<p>Головешка ответила не сразу, довольно долго пытаясь успокоиться.</p>
<p>— Конечно, нет. Где ты и где спокойно? Думаю, и недели не пройдет, как опять влипнешь в какую-нибудь историю. Упырям гематогенки будешь поставлять или чертям рога крутить. Но знаешь что, по крайней мере, с тобой интересно. Ладно, чего стоишь? Поехали, там Витя, поди, сухие макароны уже жрет.</p>
<p>Я кивнул и вырулил на проселок.</p>
<p><strong>Конец</strong></p>
</section>
<section><title><p>Nota bene</p></title><p>Книга предоставлена <a l:href="https://searchfloor.is/">Цокольным этажом</a>, где можно скачать и другие книги.</p><p>Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через <a l:href="https://storage.googleapis.com/amnezia/amnezia.org?m-path=premium&amp;arf=GGXXD2HVGG3WNKJE&amp;coupon=Floor">Amnezia VPN</a>: -15% на Premium, но также есть Free.</p><cite><p>Еще у нас есть:</p><p>1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.</p><p>2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по <a l:href="https://t.me/botbybase_bot?startgroup=1">ссылке</a> и 3) сделать его админом с правом на <strong><emphasis>«Анонимность»</emphasis></strong>.</p><subtitle>* * *</subtitle><p>Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:</p><p><a l:href="https://author.today/work/623937">Межевик. Гаруспик</a></p></cite></section></body>
<binary content-type="image/jpg" id="21634234-6f46-46e4-85bf-1a687bc30e92.jpg">/9j/4AAQSkZJRgABAQAAAQABAAD/2wBDAAoHBwgHBgoICAgLCgoLDhgQDg0NDh0VFhEYIx8lJCIfIiEmKzcvJik0KSEiMEExNDk7Pj4+JS5ESUM8SDc9Pjv/2wBDAQoLCw4NDhwQEBw7KCIoOzs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozs7Ozv/wAARCAKAAasDASIAAhEBAxEB/8QAHAAAAgIDAQEAAAAAAAAAAAAABAUDBgECBwAI/8QAVhAAAgEDAwIEAwUEBAkICQEJAQIDAAQRBRIhMUEGEyJRB2FxFDKBkaEjQrHBFVKy0RYkM2JydILh8BcmNDZDksLxJTVEU1Rjk6LSJ1Vkc7M3RoOj4v/EABoBAAMBAQEBAAAAAAAAAAAAAAABAgMEBQb/xAAqEQACAgICAQQCAwACAwAAAAAAAQIRAyESMUEEIjJRE2EUM3EjgUKhsf/aAAwDAQACEQMRAD8AcllLqCvGc0NJyzEYDkYLe/1FSTOhYlHLDHJxjFQOdykggMvf3rjWjoYgvrTD9O9Jbu1eCXKirPOBIrA84oZ7X7dGqLjzVBGD3rVMhldS4KqMdf4UZBdGWHyyTlWyMmhbiAxyEgYwfUKwgOCQeo4NaxaZnJV0NrO7VJHSRVYOO/YihNRkR5z7Y4HtQSMQxDHgioJZ2eUsRgHsTV0ZWySNF8wszZHX8PahZXM0rHnngGoJbsjKKeT1qaym3XMWQMKcmnTAYwQNaooY7gRkY7+9SlJFAZlYBjxxU2Y1t94fL+YAMj92iMmd/NORHyVOOvzqjMgjeSCYqpJ7gGt/OQpjyowejek7TUU8LIokDMQOoPtW1ym6JFjx6snjuKYA2WVWI5H61HAR6pGPqz+OKkkWRAVboMdKCLMCRnO3uKYrDd4OWzuB9+1bRTK6bGYggnJFB4kHqJU54Are2IMjr0Pb2zQFhyPsH7QHDD0k96k88uUHPHt2qCSUNESDzkdexrQf5ZVOfUDj5mgVjO3u2VsAhgMcEdPnUts6m/Xcpb1d+/ypaNrSFY2wWxjJx+FGxSGKVHnjIZRhc8D60yRjegusrxkxhTvwT1x2B+dL3e0W9MJZvIuAsiFedh7/AK0arSSERFlZWXB9mNKdRt3gIQxrsXOJV7j/AHUAFa1pM0U8N75aGEjD7f3vckdM1Tr608u7dB3bGavFvrFxNpAhllR2t/vJJ1x2Iqqapb+XNG23bu43H3/4NA0LVWS2lMMgwD3qzaZqcU9iltcHMkR25xksvagLu1jmhAIwynAYe9L7aaSwu0kYYK9fmKQFjkG1x5aurIMqMdTQ00n+MFtgAZc464PvRMc1ncxrKkn3VYsgPJPahYyWUMoIUcZI496YgO4VvLI745PvQSEl2hY+jfn8TxTOc7p3izwzAA46UrVttwHZS2GHXvzQMvGkXEtjE7dISxVipAZTxg89qavdWCWzO0D+UQd7tycnmgobC3vLXIMieeu5VxzgClkt42naDeWs4VZgdgDAknPQjn25pCB/Dmnz6zrp+zIpkYlv2h4RemT9BXTtGtItCujYkIzsoPmkDc49/lj2pJ8O9Naw0T+lXKqZ26HvGOOv15p3qF6s1zDHY27XUm0ruK7FI/0j15pMYF4jaNEe5hyJYSXXjGQOSD9arNqCdUnnik3KYkcgf53JA9qba4Lqz0u5a6eKPeoAVcnrxjJpFpsdxvluWmeBWAXd9m3KVxx36mhCJtcicS4KqQu1d/HqJ5/nSeSRbbDI53FSMd8/3Uxk0LWbu5W038ON37X07OOMgdDjtQtxo19bphjBMoPqVHIIP4iqsQrADOrMcKelTx3Y8tlMnQ9PcVFcXMBPlTRPEwwMnv8AjS69m/aCC0Qgt0JOSB7mgaRFe3DyzNbwep+5/q0RbWaQAMzbpScHI5P+6p9PsYhbMoCs45IJOSfejbK5TiOQIhRcru6H50wb8C6eJ7UF2G1kbBGOx+dQpcLLlmV1UDqRnNb3V3LeXMkIl/ZOwyT3AomKBW3jPA7e/tSEVdoDcyvyeGPT60G8flStG/BU4NWKziX7TdIR9yQ/rQurWIceenDYyw9xUNG8Z7oWEDYmM9OKhj5kGe1EGJk8tR3PBqBcLuJ+lSaI1avDjrXjg17rxQMY6TL5d9GxONvvT2fxJOszrBG3lA+njtVXhAZ0U8DOCa6BZ2caWcSpEGUKMEjrWiMJ1ZbS8DiEI6DC+vqMt7H2qG7uogissPlAjIKtuB5qJ5racpMV3SOpWRcgbW7EfKh9VhCxMyux8sDIPzNcnE6+RqclS3Z6G80wt5i5De46j51I8qrpETbhv38Lnr86Alul8ohvvE8AUUDdg15kymQnO/kn50DnyXI/dbp8jTVPXZTlhyR3pXNg5B71SRN+CN3HOMA0LLJnO0ZY8fIVsQNxDEkj3oaWTJ2jt1rRENEJQkE8fU9TR+nW7eV52wYbufaooYGuCI403FQWdvYe1OIxstERVHqIVQD+VWjOTBf2hHl7sqpLGrZpOgarfaVFcx2qtbyj0M0qrnBI4yaSWls8ds0hjZ0bKnaed30710+O0+yadp2n7togt0Dk9jjJP8axz5XjiqKxQU3TKVP4Y8RyYVLKLYeuZ4/76rGotcaPftZX6NDcQkEoSDweRjHB4Paum6TqVlr2knUtNabyUmMJ81Qp3DByME8c1zL4kRyS+OpVUn/IQ8+3oFZ4c05T4yRpPFFK0wN7qSafyo2+93btUv2aYMESXrwcrWLS1jt4gCMk9zRKMyuhOSc4rso5mwdLd5CxkkbOegGM0TGkagNtAHTjtWcHbuVuSTlf7q3SJGTgkMOo96CSIpsYSDoD3qeQeZG8oPrVsgCsSAmBvfHA9qyxwgwMkeoE0xGsZLEORwTjNNBKd0cc5/ZseAR9w46ilYjlj9TxswyTgdqlkvJWWPPOBwflQAwSd47kIxUIGHq6DH/lRt5bNA8ZYecFBZVVcAf38Uke73IDIGXDbh8/p9aaJfsixJIHRShIyM5J75oAXNbRyakwQKMoHC9s/Kg9QVpLZ45CGkDEjJ5z9e9Hsscsu4cKeBtOCuO9QSxyKgcYZWPq980ADWVxFd2gjkGZN2WOOflQV1ZyBfNOGVG2sfYU0t/DusT6jv03TZrlWTzGWMjgH69Klt9P1HU9RurC2sZZp4UKzRqBlT09WfnUuSXY6ZXYLmfTrhZ4ZGBQ4IB/hTS3njnKTBwqb+U3YAPXnHTmgL+zmsb1oriJkkjbbJE45UjsakvbWG1gjvLSTb5vWI8j8P7qpAFQFbm/BBOGl98mtrHwrrOq3N3HY2hlFuw3kuqgZ6ckihtGnj+0kSELkHbn3rpPguQS6TqcgOXLxBj7nDVlmm4QckXjjylTF2laV4osLRUk06F5AVQE3EeQg4x96lviPwh4h1HUvMtrAGPYAzNdR+pu/erFrPijSPDk0MGpfa3kmQSL5CKwAJI5yw9jQcPxB8MzSqipqYycBjEmP7VcqzZpK1E6Hixx7ZLpc+o6dFaaNrFukEVtHvALgiQZ9PIOMZz+VXFZY7iBJ45VLbCeex9qp2oi31zXLRrcSrFFAoBcjJ9RJyBVknlWx02RjES0URwQODx1rqg5NJy7OaSSeil+MtYXU9Sj0+3JKRsN21eSx7fOm+jXNrbh5ZonluoSsVrbOOd4XlivbA/LFVnwpE0uryX0iGTy1Zwf6pPf8Oas5Gl2mnHVbiWX7dM2fNichwD0Ue/GOK0IGWp3b2dnGHVUnZdyg/fcn7ztjoMdBVX1G6jZVhMjnjIU8En6Dr+NBmSW6maS5lZQx/r7mx2BY/yrWRrZBGY9ofnfg8n6mmIW30kNskkzKNwHAzn/AINL9JS38t7q6n2ySH7vQitb1vtt55IBCRHL49/amFoYY0khkjVg+MFv3TTAwksSSl7cDAHIB6D3pRfXRnuDHAenGflRN/JsufstmwMmMMynham0+yiiQl0LKB62x1NIYDGEjQKGG/dndnr9aOgdeVVwX53AVJfWlsQHiUIWA9IGBml8LGJjhQOfamI0hDLqlwn/AL1Qwx+VTyQ7oy4XOTgk9KEEyNqkOMjcpU0zZRsOeg6ZpFMrMkbxztE4JEcgwfrQEnBI+ZqwX6hAF+7n9oxPc9BSBz5khI7ms5G8HZgKAMmsd627kdcV4AdPegs2iJLYzgE5p4niC6jjRElbaqgD0/KkOCB9KcWV1bpaRq+7cBzx86aIlGzqOqaPNp8xKg7TyD7il+rXn2i0ceWmRGFLH73B610G/sWktvNVYymMlPaqdrGkxtHJIg2tjoO9efjzV2dk8f0V6eQHToW2gYbsPlS8SEEyNwewx0FGCykh4cHnlQelBXB2uAc7TxXZGmcz0w+wvkhEzSxB1dCuP6pxwaUMwY81u2opbO8QXeGUqfx70H5vI9qdEWYujsIYdDxQMhw2M55/M0VOTJCzdkIoRVEk4H406HY50oLCvmnhxkkf8dqnZtty7w4MWfSfbPWgop0RcT8YHOO4od76eci3tlIzwMdasyfZZdJumuta0ywVsNLOiBV64J5/TNdC8YXps9H1m9VsGO2dUPszekfxqmfDTw+F8UpeXJLyWsTSj2Bxgfxpz8SZynhYQAjde3iIf9Fcsf121xZ/dljE6MWoNmnwzh8r4fuvveuf/tWqh8Qh/wA+5h/8iH+wKvnw8haPwIyN2vHA/IVRviLiPx/If/kQ5/7gox/3SHJ/8SNNO0e91GJha2k85QgN5cZbb+VDNbS/0mtlJDMJy/lmIKd272x1zXRfhw7LomqFSQfNjOe/3TTKLRbMeKf8JHYGZYNgix1l6eZ/3eK0n6lQk4tdGUcPKPJHMLvSrzTtn2yxmtg+dpmRlzU8WjX6W5vpbO6W027vO2EJj3zjpVj+Kl1Kuj6ZucnfcyA/90VYtTd/+TPCk4OjLx7+gU/5D4qVdh+HbV9HOrTTNR1GIy2NlcXMQOGeOIsAcdDio7O11DU90NrYz3BgIEgjiLbMe+PeuqeG7CXQvD+ladkrNtEs/wDptyQfpwPwqj+FfF66L4j1vT3sZJxeX/343AKesrnHfrQs7k5cV0H4kqt9gv8AQOtuwJ02+HOMC3YcHr2rXTdOlnmlS0tpriaF8OixklfYn2710TX9XHhi0e+mimuljlWPYjhSSc85P0qvfDW4lvD4k1AqYzczrIE3Z25LHGfxqV6iTg5tdFPFFSUbK5d6fqFlbv8AbNMuYodxZpmhbAHYZxxQFpcvKfsyAtuICgDk46cd+tdTsNaS81zUNHVJlmsUDM7EFJBxkY7feFUK/wBMi0f4o2Mdp6IZrmCYRDom4jIHyyDVQzuTqSpkyxJK0wXULS702RHu7Ka1SRcBpY9mffHzqSfTryHR5b06bcJbsgYTEHaFOPw/Gr141spdX/o/T1OTPqATnkBdp3H8BmpvFjkeGtYhh9EMVi6Io6AAYFT/ACdR12P8G3+hD4P1K9hkklawubi3mURSPbpvCY+6QB7U1Gv6Hb3lyunpJd37jdLDZ2bGaXH9Y4Hv1JoL4VNP/gbJuk3Fb0gY7DavFTeEdPlsn13VphiW6vZIYTnJ2KxJP4n+FZZHFyk34/8AZpjTSSRzPWDeXOtXdxqMD2txcSGWS3lUqyZ5HB6jFLpt+EgPRWOPxqxfFTzJPF8G1/V9ij6nry1VqFiJFLA+kHOa7cbuKZz5FUhjaadZTaZNcXN00UytiJUGSx+ldA+HtjeWeiaqt2PS7xGNs5yMGqDbQuU85QQgx6scCum+B5xcaDfp+9G6BieuSDWfqf6mPD80UP4pOU8SaeOMfY1OD0++9V5YRmOe2ZQUbGOmWHPT9KtXxQ0XVNQ16xmsNNu7qNLNVZ4YWcA724yBVd8m80zTZIL+wltt7qwM0LI2R7EjpRga4JF5l7joGlaraagbPVgFQbxHNGoxgEY5+QOKb69cXVx4duWsbKednDeqNC4GeD0+Vcz8NXTAXFrn9lKpLAV13wjdTTeEbJ3f1eY6nHsDVZZ/jjyMscObpnKtBudVuFuYNKsZLhnXEpRSxVfwo2a61eS9WC5tissQCLC5KmP8DVs+HOmtpPhJ75gVn1OcuD3EakhfzOT+NVrxPeyQ/E/G9uXgHHb0rUxzcpNV0W8VRsIl0HxKsRY6JNyc4Vs/pSLU7TXLaAvJol1bLnaZ5YyFB9811fxdr8fhu0l1O4ilnjEyxCONwpyc85P0pf47keLwLqUwZmV4I3ClumWU4/Wso+ok2rWmX+CKXeznOnaFqElk9xbWVxcxAnfJGjNk9+ntQUD6jq9zJa6PZzXUgXLmOMtsX3OOldO+F7zHwHaFsoWu5cj5ZqL4faYNI8OXN8EMc2o3LFc9fLUkD8zk/lVS9Rx5a6EsN1+zni6Lf2MjWyIsk7MFeGRCkpPbg8/SpNR/pPTkjjvtKvrXzGwgkjIDn2HvVi1SaQ/GixUk/wCUtuf9kVfdT0uPVNVsLi7bdFptw8+wn7zbcKMfXn8KcvUcatdiWG7OO38OrWFsJNR0i+t7csFDywlRn2yaWxyiYsUPGeQavfxP15rmeDQI5SSCLi4A9z9xT+BJ/EVRFtWWAbuq9GHWtsU3OPJozyQUXSBbrHnW86qAVkwQKPuLsKhYJu29Rilk7yNcxwAAkNuDdOPnR0s8bFVJxubJU8dP99aEsFltZtQWRnk2ogJ2qOMilDxhJwoq0QoYNNZs5dgQAPn7VXblPLmGRg4OR7VLWy4S8AucFvrXgQxxWoGW+tSBQMYpI1Z7GKzyvAYVu3ABHaotvzoolM+qpkXc0KsOOR9KQ65GgSVI0AymD6e/1qW31VbidrhvSjHGB2FYvGint5VLjhTjB614ruJ6S2VueETWqRuoG0g896TeI9GECl4I5FiI3Lv5/XvVv+yD7NGXO5TgA44HNC6xZbLV052DIAzwa68U2kc2SKs5PdKRL06iog3pAz0p1fWYdN69jjFKngZDyBXZGSZhJUFXOnzJ4fW5JxucHyz1I96VWxAl68kVa7uUSeHwpt3yihUdgdvuf5VUhiOdeOua0MrDxb/aEddxV1xg44p9Y6THZ24lT9o5HqLdaUadLItwyJgh1wQe9WGCS5ESCSPAA9WJOp+lMllz8A24S01K9xjIWJT+ZP8AKq38UJvN1LTNOUkGOEzNj3ZuP0Wrx4UtWg8JQZHqupWkP0zgfoK5Z4yvjefEK9ZWykEiwrk/1AAf1zXFFcszf0dHWJHR/BMHk+DWj3bsXJI/FVrnnxIAHjyXI/7GH+wK6R4IkWfwi+1cbbkr9eBiuc/Enjx7P7iGH+wKIf3yG/6kXT4ZgSaBqBxyZUB/Ki18Y6O3igeHvsN39q+0/Zy+V8vOcZ65/ShvhaudF1HA/wC2T+FVRAF+NI2//tT1D8aUsanklYKTjBUN/i/AI9K0wDPouZP7Iq7abDBN4Y0qKcb4nsYlYe42g1UPjKCNP0wD966kH/2irjpMW7w5oqZwBZxAn29IrKX9Ua+y182FPC8t1HcHozD8K4dZWrHxpcOzOP8A0ixGBnP7WuueDdVOuWup3ykmJtTZIQf/AHaqgX9Bn8a5vagjxlco2Qpvmxt9/MrTBHi5Jk5XaTLl8WEb/BiXaSCbyPGB8mpf8J0lGm6t5gGD5WCD/pU1+LK/81HPT/HI/wCDUv8AhRltN1RTkn9n/wCKhf0MT/sQx0XRtQtfHuuavNB5dldQBIZC4PmH09ADnsetINfljk+K2mwqdzxSW6tjnBzkg+3UUV4i8f3+la/PolnY2ymN9i3Lks2cA/d6Z5pZ4d0OKbxHbX1zKz3f2tXdy53O27OT2NXjhK+cvoU5pe1HT5Fh+3b2UtLGzGP5EjB/SlniS0C+GNWDc77N6l8Ragui2Ooao4z9miLIP6znhR+ZFA30kv8AyXmbcWkOkByzdzsB5rkhF6b+zdyXQF8MoBa+E7lc5AvCw/7q1Y2t1khEVsu2OLJx7knJP5k1Xfh1drfeDJ3VcMLoq2PfC01tdQSTxj/REcyn7LYtJKgPIdiuM/QY/OqyxbySFBpRTOY/FGFV8ZW0k0e6E2Uan5ctVTZVjmKK5dOgPuK6R8S7aCfU4g7BSIE5+WTXPLi2SC6ESSb14O5fY134fgjky/JlksL8mJ7J1e681FQwWw2sSn3TnB461d/AOnXljpeqi7t3g3yIUV+uMGqR4ONxpevJONmSCMHq65wcY6dK6/YXkF9YXD27ZwRuU9VPsaXqf62GH5oTah4l0XQJkt9T1YWcsieYqeW7ZXJGeB8jRdpf6b4j06U2l3b6rafdmiYZx9VPIrmHxgi/5x2b4+7YoP8A73qf4QpcP4nkeEN9nW1cXB/dwcbQfnnp9DXKsK/HzT2dLyPlxF3jDQB4M1qO4sdzaffI3khjkxN+8hPfGQR8jXR/h84bwHZSMSR58ucf6VI/i+E/wY0+PjzXvz5f02HP8qd/D2P/APTyzRe08g/+405ycsKbFGKWTQ+FmgtYorddlvbII0X2AHFcm8XlY/iixYZAlt85/wBFK6RpOq/bfGOsafHkxadaRRZ7GQsS38h+Fc+8S6Bqmu/Fe5XTbVp0tZLZ523ALGNq8kn6GlhXGTv6HkfKOi0fGCN5PCUoQc/bY/wGGph4zTHgK5yAcWkP8UoX4tSovhcruAaa6UIP62FbNHeNUJ+H9yf/AN0hH6rSivbH/Qk9v/CD4cEHwNbk9rqTkfWrItlELWKG3AWCBAqL8hVY+HKMfAEIHJ+0y/xo/TNUN5411PT42zFp1iiHHTzGbLfyH4Vnli5Tl+ioNKKKPrC4+OFoAeBNbf2RXSJxi/bPI381zzWlY/Gux4/7a3Of9kV0S/vYrPWLC2mC7NQmki3HswXK/nyPxq80W1GvomElbs4L4mivLTxrqhvHLzpcsWb+upOVx/skUXHh9PM5yozwCeoq0fFrRlttTtNW2nbcJ5MuBxuTofxU/pVJtbn/ABaCA4AMmT8wOx/T8678MuUEzlyqpEDWzw6jEZcASBip+WKiAa5n9I9cvCfJaY67Jn7LtXZ6mAx7EcigsxwlLiIkmNwT9OnStCRvDaLFH5bOc7T6j7Yqvaom2bdxl0J6fOn7TGdjHGwKAYdgev8AmilOsRosSuowynB9sH/ypMI9iBfvjPvW6uB2zWh+8frXuhxUo6GFdYuMfWtK1MhBAGMCskc8ZqjOqO++HvJbTN0pO9iTnOPlxWJpFFpIxPRSQRVf0oySRfsLpo5FJ9O3Ix71i6vZ7dJYZDnfwD71wShaOqMqZY9Nvf2Kru/eGM/Wj7tEurV02ZfO7P1GDSK28tLKFi+0gAtk/wAKfmd7eDyvQ6cEFR2+dZqDRUpJnObm1K+ZlcbWIxSmaEMTkc1c9at1aWVkGC53YqsSx+ogjBrWEjOSsndXGgGLczqU9ORwD3ql3i7ZQemG5xXQYfOOhtGNpTawORn5cVStRgVpwijkc8V1qRzUSWhVJkkLhR866H4CistV15re5jiuEW2aTaTkZBA5H41z6yG5lGMlDkg1074e/ZotcZyY43a2YKTgZyVOP0pzvi6JXyVl6S3wiQ28KxRQjaiKMKoFAv4R0OaZp5dAsXlkYszmMZJPUmqr8W3b7DpkVtcHf5zsRHJg4wPaqPp7ThAsk8xPzkPBrjx+nk1yurOieVLVHbrfS4bG2NtY2cVtCW3FIhgE+9Vzxtoelz+HNW1G406A38NqXS424cFRxzVI02b7Pqlv9ouXaIypz5pwORya6X42kgPg7VyJ0JktWVfWOSegFEsMoTTTsFkUotUcv8C+Mp9AtriBbSO4W4ZWO9iuCBQM19PF4u/wgESeabr7QIznb1zj6Uv0uBkjyR8waa3QjkUOFIZecD2Fdqirs5nJ9BXjHxLc+Lora3azjgFuzODGxYsSB7+1N7fxxeS+FhpYs4kdbX7Osyud3TacD3xmqvFCHYyN0P3cHGawNsLiQEqnO75H3o/HGqoOcruyyeDvE1x4b0uaySxS4hMzSIzEqegH8qXW8ii/e7kwrvP54OOOTux+dFaTE39Gx+ZzFgMSoyQDnig7pCtw7RjcoAK89KOCuw5NjvxV4oPiXSxZPaxRqsqyEhiSxGRj9aH8K6zP4XFyi2ouEn2gZBA4zzkD5n8qUWs4a8V3Vm2n1JjvTKS9PlRokTbQ2ecDNH44pVQc3dgfiFP6S1O61QpEsrMJQUJ7AZHPyFSWN5cW13a3UYDtGysMjAOOQDXmv5z5iBMiQk4+XcD86DtmPlSQ5wYjwpPUHuKaSJtssPiTxJN4l09LE2yW6FxJJsYsXxmmN7rt0/h1NFgs4ZI2tPJ84sTwBg8e+MVWLX0zIGbKlTgCjILx0dIyRhUIB9s/+VT+OPVD5y+w34e66NLc6J9niKTyNKrliDuwOP0qxWOlz2mv3OuJFE00wdJPMODgkdx9BVI0sRQ+MbV4xmMyE4HbrXSJpEkRt5Cj7ynHNS4RuylJ0cy8fpqN9rR1CZFSDy1iHlZwuM9c9yapjqRKBn8a7ZPYQ32m3n2hRK04KZZvvL2x9ODXHL+0l0/UZLWYeuNsZ7Ee9XHSolu2WKy1CGzn0+8VMlYWV19zXSfAtrIdGu5pSDNdSeYRnoO1cs8NwLe6nDHO37FMk57CujapK1ppXnFlQHG1Q20n8KWSPOLiEZcZWWC88PadqbBtR0m1u3VQoaVAxx1x+pqKdtF8K6Ywf7FpNmPUVQBdx+QHLGqJB5NnDa3i+dKJI2W6h8wkkdQ456j9RXPNWjU6pI4dpF3ZVmOTiuZem8OWjf8AOu6GfjXxPJ4u12OSBGhsLQFLZG6n3c/M8fQAU88O/Ee68N6Mumrp0FwkbsySO5U8nPIAqm5jDFudx5FRRQT39yLePgfvMew966VjjXGtGbm7ss/h/wCIN9o2r3c9vYR3r3oAkV3KktknOfxNWXS/FF/Z61qWrnT4Wn1FY98W4hV2DAANV/T9ChsGMBXLAeuZfXu9unSnMNyQ8MTSJlDngYA+X1puEX2iPyNaQF4hm1LxFfLPqTCMwqQkAGET6Dr9TTvVvE91q3h19JntIIt0aK7hySQuDwPnihL+4jUzhowycYyRkMRz/wACq4ZzLO4iZiB3z2+po4R1oOciyaD4zfw5pn9Gw2cFzGkhdXYlOvXihPDGvz6LqV/qPkpcy3v397ED72c5/GkIl8k7mgZsHJbrR1gwvW9EiqpHPHA5o4R3rsfOQRe6pcXni1PEhtkV4pUIjB9PpAA5pj4g8VXmvNZSi0itjZS+ejK5Y7sj+6l09mgsUlO3dt3kq3UHsaF8+JIfR1+mc0+Eb6FzkN/GHi6fxBo32KfT4IR5gkDq5Y5APT65qg2hW21B/MjDxooDD69fxprNK8rtuJ9TA/MClCSJ9quN7Dc03T5UJKOkHJvsk1KQNe2o3blDbuT2oSTLGSONSd55Oe1TY829kkSMskQwBmsiWLzkKkL6sFWGMUwCNMuALXAUAgEYoHWyUiQc8sOv0qS1UR3UsTHGfUtQaw+ZUjOMDJwKTHHsVTgeZgHPFR1LOMSkfSosVHk6F0bqOOlbb29615wKmUNgcD8qolnWPDcm8SJlRtYHJHvWdcIe5trcLhpZOvy6Un0S4Vb0RsxAlGw/U9P1o+6nM/iOBGG020WWB7HrWTiUnsYyOsEwg81nh6fSmNjqYVkWSUMuzgNyRjg0EkMOqWsdzbyYZjkgnoQPagI7OO4VvLmME0fXd0P91ZuI7CdYvUlceW+8dQ3Tr2pO+2U4bH1rW8hubeUrMHDHpkcH6GhhISRzmsmnZonoMjvJbW3kjwpRs8kcj6UhaHlpHHqb9BTd2Dpg9KGng28kH5VrGX2Zyj9A2lW0ct+FJwCpJqwG2ltfUpyMdDSSx/Z6hE3TLYP41bvL3244DFQWJ7/lW6ZhJCmeSB1Ehjw4+99KikUSIHTgjj60XPZkuodcFlBHPShFZrcncPMX+BrRGbI8rIoU9ASd2OTxUcirKAD0x0+lSuPNIkjAz/VBqGORd/qwOOhpiMKotT5Zx8j/ACrL+uLqTx6vpXp2aSEegqmBye9axFg3lv8AMKfegDW3bdEA3BUYwP41MY1ddqruJ9P+l7VFdWgjGHIDgdAeQaiR5rZ4pg5cAbj8hQBZLDzLCCK0uFUbvuv/ABU0PezsbiZgqxpwp46EVot3CZQzy74kiJXPQE4zWUtZX015ZD6SS/l9yM9TQANFCWBlVdsh9WDWxVtyGRjgDODgYou3iyPNyQoHYAmoLdGkO8oxjU4DN0HPWgCORjId4T1Zz16Vs9rC8XmBJopBwrqw4ppBp6iMNcTFIoyPURyeew70c+oWlkpkWzjJHIa6GN3sdoNRKaRrDDKRU2g1CEny8ScnGRtP6VKllrLJvFqOVy2WySPcVY5PG2I9v2OLdj7scX8qV3Xj3UCjQmzi8ph90J6h8+vFRzf0bfx0u5C+J30/U7e7eTzo4/UQBtdfkRV5XWRPpUd3CiujY5J4I71T4vEmlXCoLyyhlJPLE85+o7dqb2Vx4bSHyYZLmz3kv5THcoPy+VDyLyL+PL/xdhkWo3VxBIiRLsXOBnIX2qqeMrBViguRjzkJSQA59J5U5/OuiWOlwyWIltpY7hScqcbSarniizE9mTIoR3Ux4HbIyP1H61UZJ9GMoSi9lR8KX1rZap514pdEGQo7ntVt1O9n1KUTzWr/AGZfuLjt8/c1S/DkdrNriRXib4ShyoPU44qx6utlYcWdzNa4GfLaXzBjryD+FUQySwnS2LwiRVAcbSeCUbqB9KpmuwrDqTIv3c5GfY80c99e6rcgyTneR6Aifex04oHWvtf2xftybJgoz6cZ+dMEAMP2g54xkU28NRB72SRlLAAZ4pSQc5GcYpno00kCu0J2MGB3ZwelMGXRIYEAlAXYXKkk9u3NZuLiERv+zVI9wIzycUoh1S4ktntlgDqW3ZU9KX6ib1QUkcHecbFbJJpEkstx9omlELmGAn1Et1qBrmG3lckI43cYOP41tb6aXCi4Dbc9Exj8T1zTAWlojKIowBjnIxz9aBgdvewA5feQ3OACaHusCbfZwyLuTkhSo+vNN413uMDYB3HYVi7tmwHUk7eCPcfOmIEV7qaOL7RuIjXA3KcAfhW+I1B2Luz36jFbxvPGxiHQj089q9JHLBH5yqAVyWAHX60DF98hYsyLjaOCB/Gq4u/7QhK580MQPxpzqGrTXFyIrXaof089cdzQscZfUIohgx2sW0sB3NIpaJbG2MVvnqWJYmoryNBGJiqlkkAyR2pjApjjOMMo4z3H4ULcQvPa3MaAZHrAPB4pk+SGe3CSrcDkALkfhzSq9QTXcgyf2UeadWUqTxR8ZITBB70kuFMV1cxkEseQflUsuPYHeDdIH/rIp/ShweaJnjKxISeowBQ5T05FSbp6Ns4GORUqt6R0/OoNp71IA2Op/KmJot8DskocHlTn8qY2U8+p3eoXyqQ02VQjoPl+VJ55hFCypzJKdqgdatnh+2WysAD94DJGeMmpZFh9hDJDp0aRxAZAIx1z9aIutLlsUS8idiYxmXZ3B70FBf3MKLDFFu3MSoI/44pxaQzZZ55S5b7y5wo+WKloaYt8TGN9KinSQvvYYOOMY7VTxJhj8jVk8Q25tIXiRybd8vCDztPdf51Umc5qWjSLGiOD8+Pet3Yd+lAQScYzjtRJdW6HODUNDsyId8qlOuRVntJne3ZWwfcUn0e1Nzd7semMZNWYxwkKUXy5seojoapNoiSsX3MSrMMPkdc1C1oGmCgek8g4o3YRcBGAOWyMV4RNE5BypJIyOe9aqRk0KbyyCZaJsNnnFLbgxsVBRo5QMMc8N8xVilG0FGGeM8jrS17aORvLddy4q0yKAkJCeU2D3zUkNg8oUE7BID5ZPdh2qMrLp95sGHEZ4z3FHxzwT5tkZwCQ0X+afb8KoQsuZt5AZArBcE4xQjyCK3zxnGBRt4uURy37RSVkGehB/updM25YkP3Q386ADbO2cwIZGAwMqhHX5mmf2kx5Td6D1yOhoOa55RUH3Pw49qkiWd4ywVPv555NAjVbh/OFrCWYu2EwOeatkemW+g6atxqOPMlA8uDG4j5kD3rfQNEt9JsV1m5QTXsufs0CrnHzA/vwK38QXLW9jb3EybLmVd5zlsZ6E5x26CuTLn93GJ34MFrlITSudSRru4LLCjbVVvSuR8+9KNQu5pirNIfSMIpbdjH1qG61CGSAyzzmQIf8o56H5dvypat5FJl40YE9XkyC341UdGsnejSUXDTF55dw/qjj+FeRJJlO6HYh7vzUpjnkcOcoT0ZcFcfLuTUsEMUaF3maT+tweP8Aj6VpaMqYBHHY2twZCvmMey5xn55NbW2p3f8ASCmTESRKNoRAuBuBwDRhtIJm3Ru4HbBrZdJlRTIYiQD1zUuSKUWWLw54plilW01ESsEbfFJEckD2x3Hy60xvtW07XWvbb7PJa3I4jkcnaSDkHPTmqB58sJeQHEsWNxJPq9/+PlREOoXETeckjujE+ZHu6juMd6iq2i201UugYSS6Frh+0RkNET6Pf2o20tptZuZJZXOzq7fM9hTDW7eLWtIiuoVEl3EPS6jl0x0PzFJvD2p3FpvgwNrZJyO/etoS5I48uPg6LBbWUNlKCgRXiy0b5zz8x7Uo8WaqupywhVUGPOcLyvTjPtRhuFeUPIzDrwfn8qTayojdcAAt6h9KsxFinORnjFFaZKqzNvK7ByQxxn6UECd31o2xsBdQvI8m1IzjA7/jQAyl1SNPTE+5xwFQfpW0D3ocTSWheQ9DkZH0rW00+NSZkAHdB1OKbwOyKJAquE564piBA91M3pTyW75NHJHcpDt2pMoPqVhtYUNvMkm5SEJPGf40xjmO1ZVHrA9XP3vcUhGsM0SbfNtZEBHJjO6iJLu0kQRpMSQvKlefnWWQBoSihgWyMDk/KtZI1kDjCLg8qVyenvTAXSuqNEVHKqVOe9bSBZdPuJWyGI2ge3++pJUAgEcoAUH0SkZz8j86Ca4Cbo3XMZ9u3zpAVyNJP6SZjgBUJJx0UUZpMLNZFgAzTsWJI+dQah/i9zN6QQbbCZPXJ4NN9NQw2CR7QCoHP4Uyn0RxRFPMO8cHAFQOCsxyeD1rdG/bOPnW6webNlvuge/WmSK4I/IMgzjD8Z64NDQKJr2eSQZyNv4Yx/Kml1EI7kuwzkdPpS+Af47JHn0lcn5VDNIia7i2KFPG0lai2kcDnJxR+rLiRc9WHT+dBMQs47jNSarowsZLdKlMDA9ageYhyFPHf51usnpHSnoKZY12LcTTsm5wSsa9h86t+nRw/YYTcHc0aclT19qqciGOZ42HqViDVh8OalBIsVgW2yK2X3dGHYCkQx9pcb3F2rIh/ZRd/ducD8KaLHcsrP5ZCquCSdrDOe3eh9CtDGk0hc+mUgEdcCmt4/mRO0WcqPzHtUiKp4oR0hhRzkZGCPmpqkFuoNXPxLcRSzQxxuWUOCPmMVSCR1Y4UdTTopMKjPlhWY8deKmjbLEjJpc915jADgdhUiyjOMnik0VZf/DSQ/0cSVHmOdwcHnrjBp6umGa3MyesocMOlV/w9cQR6TBKSVKqyMSQOrZB+dWvw/KSty9yjxgor4HBZcnDH2qGgsRyxPHJjIDIcishJppjMu1s87e2aZ31vHMrSR+n1ekEZ4oSyw8zQ7gjHlc9MjtSsKBLmKN+AjKw4dT2+lAW8CC5dJfVgcVZkiW4k8sjbKfUvz9x/dVfuYXE0gjPrQ5BFWpENC8R776Zzg4cAE9vnUd/aKszS24yUUEgjBejbcCSKYE7CR909zWHKLbG4I9RJUY+mK0TJaEEhWaVmA27uw96BkBADdgefrTK6twHIUjcOfkaDwJJ1RuAxANUiWieN/NB2nBbn6imegxNe6pbWIwDLKFz8u9JGEsADfuAlfrVr+HkSTatcahM2BZwllX/ADjxSnLjFyHCLlJJFw1XV7LT7uSKMbxZwhSP3V7Kn1PU/SqLr2uJqpj85vPZcltpwM56UFr+qXF7dRWFrlFkYyAA88/vE9yf7q3j0UfZkjHVR715kI0+TPYS1SK5OwnmJCeYEPDEcD6CpVaaRljRSffao/j2qyQaDCi7RzjrkUwt9IVSDtGB0FbqbJeK2VqOyvAu1ULKexJyKwdDu2lU4I7ls8rV9gsA44AAHyo1dNQL0FJuTK4JFQ0zRGDKZMHA545ptcWYWERgcY6Cnq6eix5RcY64oC8Ty6lpopJFNvtMUeY4jDBshvmMf76QxQsjvASS4wUz0b/j+NdBkg3o3Ax3qsaxpohuVccKT6T9fnVwn4Znkx+UY0K4WHUrZgNm7pnox7j61p4g0I6X4iVrJiIJR5ynptB6ihvMWNiGwSGDcDuO9WzVIor3wuL2Ny7WrjdnqEb+Wa2WpHPOPLG/0VkRESwlk7+pqVa82LwIBgBRj5Cn6PH5G9pFU55Oevyqu6yym8ZQS+043Y+9W5wIVgkyAYprph9ZgxlXOW+goBUVXBx2plo7JHcSM5A9HpPtzTGx467f8n6QBnGOteVyUVMn8qF+0EkqhLn396nijlJ3MFAxxuPSggmMXmpu2jOfvd6mtyxRl2A54JB5FRvLI4Bd+B0x0qRGKhgh54IK9KAMGRvMGZGUgdCe9EpPbpGWaQk47jPNRxqJHCTYwRnPt86DmVkXzCQ2WKcfLvSAZ/bo/IWKKNZjj1ZGPwpLcyNGxATy1b90dBR6okKneTnHUDPb2pVdTKImcpIxA5280AK7+3Dyw+okyNtYfIc09g2rbkj2GPnxSCZ2k1S3UAAbPT+PvTcTkwhEKj04oKYLADLdFV7mjpSkVyqhsIq4yB1pdZsyTkg8/KiZ1ZjGW9Iz780yWR3jASBs/dPU0nuLoRztIi4DgBsduMimF+C1uwU4yKSspaGU46sAPrSZcOjF/iSzW5BPqOwc9aVjJyT2pzKFfTJG9OSAwDDp74pSUwrZ68VmbRI24UCsZYd6y/J4zge9aUiy9ayu3WLkgY3OWH480vgdoLlZQ+xlYHPtVh8RaXcRbLww/s39O4cjIquyfeyapGTOl6feK9unkyZDjJK9CfnRsewPtcvIjH7xcqCPf8K574Z1Fbe9+zSu4Sb7u09H7VajqEiXpVB9rnTl1x6UHz/uFIkV+JxDaxLNEGQyNwv4mqVO5eQkHCjp8qsfiu6uHukt55AxjUOVAwFz0H5VXGcbsEAe4FUgNYySxY9B7VLE7kk8Y75rMUWIyffpWVTaWJHPBoHZedC0byjAzS5kwJDk8KCe1WM3E8DGZ+YGxGpz25wfnnmgovJa3hLbQrRqqOvt3Neaf7Xcr5fqtLdhnHT/AMhUBZZrSKK5RpWUbcHaxNJL+OPzGeAjA54PNYSdoUItnOxj6kzx/urSMG4LbV6cMD2qWirCYLx59oJ/bJypHBNDSoGkMi8A9qhhBWfyXbaQcBu4rcN5bMGPQ1I0ByKNpKHB5yMdqF8r0PKDwvOPf3NM4Y47kOskgjVFLZJwD7UtuAGULCGcfvbRkCqTFQBNHlD0JIzn3pfMgLB+AQwpxIDIMPtj2LjB5NL40VrpSeRnp0rRMlo0DCe2MLkcsTTfwlbuFvkZmRWj2lx02nqfyzQrWsZtJZQgLBuMdqd+HLTzdLvbfdt8xlXcf3R3/TNZeqlWJmnp4r8qEWnwxzeIZrzaArtlF64HYfhxTdsByR0zW9zpy2GvRRoQFz09uen1rMkYS6kj64J6VxxdpHrNUbwMAO/NM7fBQZI+nelqJgcA/XFMLKViu1l2n3YdaoA2BQpJGcfOi0k2qTuHFDI8a5LlMLxyAKlR45YsJxzg4OM1SBkklxiPlRk0ovgXYAfjTORFVR+8PlzS6cb5SVHyomwigXH+L49geKV6qqS2QU4yO5pvOhWNjnnpSTVkAthgE5FTHsUuio3cnlXKB8AHncO/zq0aXcSN4f1ayUBibUsh91BBx9RzVYnQXSshOWTgfP2/Gm/hC4G68t5uSltIufYbetdEjlS7E+nanAIZBdK0hVCEUdiaBunMzF2J3scmgVcxT5B4Jz+tFSEEBh35zXUeYaZDS9eBRumosk7FyG2rwPel6Y3Z/E/SnGiqY4pJmTdvOD9BTBjeOW3KbBAqtjuAf1raW3IAKK0akZJB7fSoE2glwPTnkUZujCKRgEcFT7GgkFRiV8s4wRwangdkJXqSMYrM1uvmMsYzjrjoaikVrbTZL+YYgikCE99x7Um0uykm+hiAVt0kUIe3UZ/KgJgVdVzzu5z86Ctte09y6faMbhkFlNTtdQXDKYijKE/dbuB1qqFTGMU26Ny5BLE8e/yoK7iQEFAcdx7VJFtSIZyw6YHvWsknBJUcdsUgK5dny9XtnAIXdjj/AI+dM5bcZVg+M89KXa63phlA+7IDRzTh44wo5AIPzpDZGEW3uOTuB7jipbi58xlOMYGMVgqWXBUc9aguUWDLM2QRwRTEbXIXfsPQUiuSyTmBACGcMD2plal7mfzW5QcKPc1i9iUTBivYjNJlR0yG1hYW0sKhGIyPUegpLIrNJ6hzxmntuxhZpmXcJF3DB9uP99JnkMl1JyMBsioNEDuvp/CsCBmAO0/lRQXgZx3qAEjuaCkz6DsbODVNHa1mAZHypz29jXMfEWiT6HfeTKMo43I46MK6f4dwYJAezfypP8RLSzn077RHIguIj6wXAJX6dzWUXTEzmUUiw3ayMMhSCQKvGk+JNIhtFECiCYDBVkyze/PSqA7gk4yAMVqshjIZWII5BHatuyA3Vbt7zUrqaQ7mMn6DpQIwDnvnpWC5eQtu3FjkmvSMIunf2oAIEmVxyPoa0DsA4ZuQOKjOdvHT3rAJZCAM5HJ70wLdo15JqIhheRjHDGFYg4wfbNW2wEirsttqrj98dK594RKpqKySZMYJ8xc8Y7V0eGEjLWxwOwB4qWIHuY3tnKOg3MchlPBoqGWIIIjKoJIYMehqc+VLD5cjEFjyHIzn3HtSwrtc28kfrU4ANIdm+pRNBIkygBX6EHuKGuZxsVoyGMmBj2NTGORoSgYsin1Qk8ilaESSKM9CDSaKsJ+ziNQ0gDschiegPyplbGOWPCkY24KY4NCn12r45IbcBQgl8psZwh/Q1DRSZ6+t1WR9isyjpz0pOS0UofGSDnFPwfSemD3pbcQevIGD1oToZCt2JfTGrFmIyMY4+dXHwZtuvtsTIFlG1gM5zz1qm7WVty8e9WnwDIf6ZmcghRCQzdB8qnMlLG0whammg7WLQ3PiJI4OHijL4X2Hc/jSiS2eGYAj1FQSPbNW+ys9nie+LMD5tuuz3Ayf580r1Z7RbhyZQApwqAc8cV5uKUqR6sZJ6EDGRDkocA/lTG3mH7MgDDcZz3qE3Nu658piPYHP51DNJbRKf2pjOQQD0BrpGqG1xcMhKqVI8vefVUtnLmEuzfe5XntSCG7E2pQxlg26NhkfUVFBqy2lmbW5VhLbsVOD2+VJS2W0XBUWQ4HU88VBLbBfUOPrVaXxzbW2FEyKx96jfxL9ulBt33987gB/GqqyeaWh5dQs0eVAPvzyKS3MQnjaNsj2rw1K5X9pKG2/5pBA+tSvIHjE6gkMfzpCuzn9+5s5iG5Jfafzp34fsvtF5ebASzWj9OMkClviC3J1DcFypkAI+tWW2gTQoPPK+bcsp2x9unWtXLRhGHJtHOp4WjdkdSro3IIwRWyPuQA9ulWTV3fUtKubu7CC5hkUo4XBKk4K/PHB/OqxGM8dOtdcJ842efmxPFPizwBU8knIqxWuIbeJABwBnFIIVWS8COcL0zT1AoAEYYjHQitDBhat6iVPzxW5JwCOR7/yoUE7cjp71udyBc5Ct0xQSMLSVpLhEVMs3p2r1OeOKx46jltootChUusA3TEEcuetMvC8SWb3OvXaAw6emUVv35T90D+NV2+nmubh5pyWldi7se5PJ/jXJOXPMorpf/TtwQqDk/JVPsUsYBMbqV6ZHFYW3uCSUcseoJOMVZkaRTzyD8qN8i3dAjwruI5O3pXXyJ42VeLUdSssbZHCnvJ0B9sUZD4pfAM9uCh9O4cc01k02EkqjMny6il9zo4fJ2JISOo4NVaZLj+gK81GG+t2AIHHCEHOfrRlmF2o2/d0znpyKR31kbZjksG77+tR6es892kaSMmOWYHoKVEOGi7rCRksfSPlxS7UYt0gd8Y6Adh70dLI8ki5YkgDOTQd/kxKx4JbODSMgO3OG8tG2qDwMZomSJJtiu5259XGKGtYzJISpweSTRL4EfBByOnegH2QahEqbvQdjgkY7EDpSi7WCK5V8gBo8HHvTuR2lUpJ0x+R96rV7A8c7gnJH8KiS8msNkkZUxIc/KhHb1nBNTblO9Y8hFHH5VCdwOMUi62fRPh39mxyPSzdKdavoGl6talbyzWfg4c8Mv40p0IekHGctwKs7BygQgqByayEjiviXwfDbpJJpysrR/eiY5yPlVI5BIbPHX5V3PxNbiG8WRf+0X9a55rmhQm3uJYU2uD5i49v3h/OriyfJTwMPnuO1b3KngjoRxWg4kGehwDW75yV9uK0A1VsIyntRNtHugbgE4P99B8l8ZHB5o+0k2pIuAQUORQAw8NhjdhiMK6lT7E5zzV/0mUlTEGICNgfSqLoseIEbcMIw3e4JNXSBhaxJMi9OoB60mQ+w+5j8ucOJMuDnbjOazcyR3MaDC7/AHzgj5Z9qk0wB0eaUlmY9SO1aTae6BnRt+TnaBzSELr2F4LdboSl8kIUJ5xjnmlloxMr+wFOZxmB0kG3gkAjvjn+VK9JCvdlZELoVIYD27mgdjFEZUD+kqVwfdfnQM0JSfYG3qe4ORip5tUiSL7On7R4zgMOQRnvWkCTTM0sg2kgsoPGfp70mikwdJWjBTOR7Vszb/V0NRyMVHl7dpU55rRtx9VS0WmbJGrthjgU/t79NI0G0eIBo57spcEDLDptOflSCNQZVHPTgU3sok1CNrJW/aB1ljXPBKnp+Wfyrm9TFyxtI6/TOKyrl0XbTg51OS6kbIW2CFsdcEHNc11rVY0vbgCJ5pZJPSqjGR+NdD0C8Nxor20oYXEMRWT374qqPZRTp58UaKwG0qFGT+Ncnp/ijqUWpS0Uu7TVptrxwrCD1VOWB+vT9KhubDWGWOSW6nLSE5U49PPGfwxVwi0+IBjkhs9GUEr+lRzWIZTJtIUdCTkmu64tdGfGV3YD4Vt2fK3DAOjkMw/ex0onxPZGV8QlemCxHaiNGhMV46KPSw6Yo28jYX7E/dwBiufydNe0oZ0WOG4R5Qs6K2eQfV9fajYPC9k+6bLLDv3eVsXOM5xuz88fSrgNNiuQWjXYw4Hzre3sI922S3j3E4ya3UqWjCUE3srWnaE1sxNrcTCInlHbI69varBNZi3sxGdwC9MdP4mmkdoIPVId2OgAGFoDVblRDkHk/KsnRqk6srGs2gllhZOshUfkazZahHcz+YyytIcxndwAPlRETGa8h2gkIc1vJZ7tQiWNCrMdzgdAvYn2olY4LbFGvwxWulLAw9UzgKfYL1P5nFVFfS7DpgGrd4il8++SMgEqgAGOmTn+dVGfCXDKTwW6n6124Y8YI8j1M+eVmikrd++TirFbyoqDgK2ec9qQxRlr5PYnJ7U4EpQkABmIyADmtjmYY7oyhVwO5at7eLzmMLNyR6PmaDU3EhJeMKvyPJpno6+WJ7+XiO2T0k/1z0FZ5ZqEGzTDjeSaiS6ndLDFBpiNmKA7pSP35Mck/ToKWEh8nOcmhpZmeSSViSWNeiLY4Oc1lix8Vb7O7JJdR6DIFDyAnGByflRSyKcv1PWhIm8uI+7d62Zxnav41sY2Ss5x1+tBz3BjDOTgipZZNq5PFJ764DsFLYA60AQ3N49wrebgoOADzU2m2aW3rI27+Wyeg9qBh/xi8RR9wNj61YYbffngD2OK0MMkvBiCUvM7BGZPlUOpSllRcBVzkAUwuE8pMrIFYcYxjNJL6UvPgMCAO3akZGLVyqyEHP40cU2Q5U/X3oeG32WSS4yXJoskuAQ2BtwQaAYDfOYreMjgknFI7hpJXDPgHGPwprqrAzLCvSPAz7+9RPZNOiiNfvDHI+XWpZcdCcAq5UNnI61sVyeTz9KlmhWN95ODuxjHSoHYbj6RUo1Z9A6LMPsvUgg9atFnct5RDuWO3jnNUDRLkrc7M8HtVrtbzgqR6lOM1mSD+JmEiQNweoqq3Mfmo8fZlI/MVYddbbbx5OcPSFfXOig9WA/WmhM5fdR+XPMg/dJArVz624B3AHmjvEESxa5eon3RM2MfWl8z+pSOPSAa0QEJOX+ffNG6eQ02wHG9WHPzFBv/AJXIHavCQr93gj2pgWPRsmBQCFU8Mfcg5q2Wkz7Y7eVCyMQdwHIAqo6JNGbeKNSN+CxB+tXjQUEwcOAcjGDSZm+xtHNDDCrjzFVhnb1H51Ol3GcpvBYdMfWhobSQTu6lVC8AEcGopxEGIk3QnuUGVpAb+INk8KsnqlQbXI9iKrsBkgYiJ/WQVyPY0xnnLR7eNoBwelBW81vbyo90+I8+oqecU9IEmxtp2kpBJCJYsySgHa6/dyeD/OmWsLb22jxwPKshUsqHHIIPP4Yry6pY6pfaXi4y6P5UvO3Kj7prfxtZFLW1u4gixnKtgfiKXZdUUz1PLxkljRi5hhZhJyy7WGOooa0fy5TMVJCdSO1YkmFxM4jJCZ5/uptCTPKvnPtGcr0A71ZdO017eQXojcBACr7eAPcVX9Ku0s9UR3OFOVb5AjFWm51AjRLW3s2/bzKI1QHPyPHaoaLTGNjItr4k3A7or1TGcDoVAIP4g0ilWSx1O4s5OAkhKH3B5H6UwWDfBpszTsiWXLkDliB0z88fpUXi6Ei7ju4jgFAf515SuGTiexCXKpfaI1YSqN6rvHce1QakyJAqADj2qCxuPMBYVBqhlkwIgAy+ofWug014DdHtna4aVhg4BAqXUkb7UVwFcN6s1TLfxNeWtzLDcR4ft1rS71rUdSbfavtJPJY5x9BQkNyRe7BwylGwHU0TJtEZ3cmk2iRXLWCS3HEhAIzTYyqyZbqf40NtBSBpbjy0ILMM1X765edmVe/SmN0DLJjJwTzS0qGmIUfd96hdibNbBXErhVLEDacHBwR2NMJokt7cyzo0UUXJDNy/196VzXx0xDcDbiSTb+OM0t1LXZ9SIhP7ONeoz1rohBydnNkzRxxq9gdzPJPPLdt1clvxPaq5cZMgP+cKd3DO5wv3OtKJkAdCOcnNdvR4927ZJE227jyOOn1pxCgKkphT7YpRboJLqME9+1OxlGx0UjnFMTMEkgkgimerKLHRrSzBG5x50v1I4/4+VD2dmLu7jQnKE5Yj2FD65dm6u32njO0fQVx53yyxh9bPQ9JHjilk/wCgF0zGO5JqSIFYjxz0qMuA+D0FbNIqsMHgV0rohhcYwozjpXvSuT2rQSbgMdhQt3dbExn/AHUBohv7s/dU85xSZzJdXQhiz1/4NZu7k8nOS36Cm+i6WYbRrmYYklHGf3V/31SM5yoisYIxcsUHoiART8+5pm1yIIm3AYzjnvQOnDbFI39aQ1NeoZLYEZ9PJpnM+yC4u2kJ3ElsfgKEzjoeteVsoBgH514MAeT/ALqQx3pv7S1VXf0rn0ntWLmIRYkT7h6/KoNHyzyDd6cfma9qswLMitkIOT7mmT5FTkzT592pqA1vaDy13sVxg96WRDDrmiNRu5LaIRoDufhSe1S+i1tijUAVALNglvug520BzUzMZQQSWIatQnHSszfo61ps4jv4+epqzZb7RK3meWnA4ONxqjGQq4ZTgj27Vd7TypbO3kDbty8sTyc9aTIIdVkRoEZc5Lchic/rSdrlLZhM5GIzuOadapEjW7SbcOCORVK8RPKtsuxuDkY7k0Ikruszeffz3AGRI5Zcj3paQGQZGGH61NdXKFxGxJIxnFROvO5SenSrQyMjdyK0IwCK3DksQ4rzLlW65qgJtMuRaX8crZKg4bHsa6Fo+oxxASWs0cre2cH8q5tD6JUfAO05watdmYDAIfSJY8MvOTtPTH0oJZ0pbyO5t45Y1KOwySOgNKfEV9/R+lvLcEALwQDguTyBT3QbeKfS44ZExJEMMBj1Cud/ES/gvNZbT7IsyWTqrAk8ueT+A4H51m3Q4q2aWV7cXaq8pBZ8EIAcRqf4fU1NPbXs5UuxjbojBwwYfl/Oqbrj30M7AyOIZG4wSBkDGP8Aj3rbQ/ETWcZtLtna3JyjZyYm9xWdM6VotZuHt1JkTI6bioyaYR+KLuTThpkzGa2kI2mTloiOgB9qRW2r6drM728PnRzAExlvut+HvQsskxuG3nBUZLpwD8qa0xSSa2Wyxjmuz9kjYIrnLuewrWSNYXZFA9BK/XHes+EtWgmsY5Z0UrJwzjk7h2NF6la7ZXmjQrE5yAzZYVucnQinkKTFvY5phpGrjTNUW8ePzjsO1S2Nue4pXdn9o1F6Tp0t6ZpIgWeFNyqO+OtJopMdHxFcTXSboRDCX3eV1B+vyp743XbFBJCv7MouAOgGO1VG6umuJIt8YQoMED61db2D+kvDFu8ijzYR5ZHt7c/TFcnqY1Hl9Hd6SS50V6yO0ZA6k81PdPiMlduW+XOPlW0Uf2KxlMqqXYsF57E5FI59TupCEhtmlx1K4Az9fxrnjLl0ehK4ukDXFmn2ty+X3MAMLnHvWdMt2EMzeVlI2YADng14Ra7PISqR24XkKDkn9KKSw1plMoljhIH3Uz+orbiRx+xpbXD20SYOVAGARxRiTea2CRlgDwaSCz1wRgfaICG6bkOR+Ve0+DUbWcfbgAobCumcMM1nJUNNodNGN5LDop6+9JydollyOM8U3uZkO7BxjNV67mPkMy4LM2APn2qaKbQLrBWTSUl3gLHJuOe4II/uqvxyxSyqI5Ect0AYEmm+vsbbww2w7nkcD6jP/nVNitzYOtwJl3s4GVP3QTXbik+NI83PjTnbLXc6dfCyF2ljLJEg9Tom7H1x2qvSsFbd1wvH402g13Uba5iFjdhXY5LkfdFO5rbT/FFmRLLaQaoD+zuUUIsp/qyAcfRvzqubj8kZPAn8GU62kMUwdeMHvzT5FLoJM8t2pNe6fd6bePZ3kDwzxnDIw5/3j509toyYUXuAM1smjmaoMsJPsFjdXROONifXv/Kq95rSSlzzgmmmvS/Z4YLEHBxvf8aSFsIcVy4VynLI/J6mR8Mcca8d/wCm7Skye3NZL5bJORUMf3wSc4NZycHAyM10nMFeYyocN6TSm/uCzH1YAqe4uCEyOCBwKWKJLudYkGSTimiWwzSbP7ZcGeYZij5x/WPtVwMbpZFXGCATj2pTYxR2yxRDhVIyfenNxIrQSEEE4ps55S5MQaf/ANEJ/wA9v40wwhiClcnHPFB6VFvsQ7dA54o1j6SaCRRNEkc7qDwDxQ+Ofn8qKvYyjqx/eFR24HmZOOD0JpDD7MtaW/qQB396BuSWO3j++iZXwCW5PbmhkXJZyfSo/WgR6NQrDjoa21piI0Tbgk7smsRAlxgZJP5UVrEatZO7H7oxjtUy6Lj8irW+DIwz1PWpVUBQM1i1iLKpHQHLfSsF/UfSOvvUGzL9nNWLw5qS+V9ifG5clPcjuKq+7DkAHHapUdkdZFJVlOQR2oJLhrFwVsnaNlySFAPSqF4gvDOsMMbYYBt+Pen+qXv2nTxIkbiNT94nJbHv7VRZ5GLljwTR5JoXtE3mcnPNEMN2VJ71s67ZCT2FeAVjv6Z7VaAgC5JLV4MQ6gngVPsAOe1R7S+OmScCmBsMBiMHBNO9E2nU7cuAUB9XzpKY2VgjkcDg+9XHw9pMTWvn7wxYeongL8h/fSboTL5p96ihZEkwrcN2wa5BqV8ZvEmoSykq008jcdOGJFXLUtQjsrAwQsshYcAc8e/1+dc3a5Mk8YuELHIKsepB7Vm9msItbZm4a6ubUtJM5VcNsc8H6ZpbRt60SKkCO7tGTu9WVHyH99A0FhWnzx297HLKjuinLBH2k/jT++vROn+K5WB0JIPYnjFVy3VHbadu4kY3HAp5cxvb6fF5iBHYn0gfe6YxSYFl0BreDRyqqS/mHCjoRgZzTR9QU2xhKsM9CecfjVf0iYWYSzu/TuQNv/zjzT6QxTaSRbqWZWy/uKuMjGcH2K5W3t17060CWWJgy4UdC2e1JVQyuqryWIA/GmzWVxpc7xkeYowSQM4H8qsxD9S06VNW2IrO8kYlVevWnNvqaxBVlRlhdVWYDkKw/eA7fSklle3T63bTRM8swwq4GWPy+dS+JPE9vpMt3a20cN5dXHIVF3CM9xn3z+FZZeLjUjfDGbknAYasz2ccyO+8lA6t2IBx/dSaK6iQqJFCh+RgdDTrQbqLVPD8D6hLu1CJnjZw372Ace2cH9KVy26QThZYsxSHdHls4WvMx3bie23a5EjT/szEScPlgydQMVBCGUqIHlIbPUHPTIB/hTREt7fZLAg5A3A96OQxHDAr7e2K1oX/AGAW9xKoy6kADnis3c2+3GSY8+pTRuUxvcYwOSO9J9YvoljklDbSpBGeMj5Ukm2EnSAxcERyGRsrnAbqD/x/OkwaS8uCqNiNeM+9RyXj3uLa3I5bk4+7zTa3tY7dEjAB2jqeua0r7MrvoVeMGdNJjjhfYUCDcDjvVHl867Y7vVKgySO4q+6xELq3Nuw/yufw44qiNHNp9w8Mi+sN/wB4V14Hqjl9QndhGnITDumHoLYx03D+7NHM8iKZFclVP3UyOPlUEK7JBL27DPSiJbtFQkqAMdRVru2Yt6pDe4vYtUtrZrmdWcJhGdsOMfPuMdjTbTLG1uMTJOVkU5FuwyWwOMt0GfnVCt0kvBLG59IYlMdVPyreC/u9Lmw7sHz6XHQ0nDTUdDUouSclYz1WSebVJ3uYnik3fdcYIoKQ+n/ZqwadrJ1G3W21kFrN+SxOJFPYpnv+lLNV0x7GbIcSwOuYpB+8M9x2PypQailE0ncm5ICTOc56EE1ksq56n2rQHAOG61BPLweea1oxIbqbcNvX3NNdIsPs0PnyjEkg9IPYULoumvfXHnMm6KI9+jH2qwXzHeu5Np6VRhOXgHz6xn3plIGa1dRg+kgUn3EjJ602SVXts9ivNIyQp0eZVjaBzhtx6/wox9zMQMbRxStYQz3WDtZSHUiiorlkjxKCrHlePvUimQTjzLh8nKrxXk2xpuwMt0NRO6LuYHcT2rSL7m4k5JoETOxOO/yrMw8tFi79WraBQ02TjCc1pkyz59zQAVDbhLYTjrnn5isapLO1tIkao0IALf1iaapCBH5eOAtA3MBhiaWOULsG3noyn+6pn8SofIq8OAYkzjzGGR7DNDzACZxgfeNE2oa4v2Z2CspySegrSdE89+f3j2rI3Zeprdra5aN847H3FYbj6GmmpRh4xIB6l4z8qUXDGC2kkxkKM4rQzTIL95GtDDGWAc888Y75pDcAK+0fLNEzX8sgOW4P7oPFCXJJdlz7DNT5KIcs5Y5zk8msmRcKMg44JFDueAo5xWTlVCDGf51YieV1j4HPbitFkKocYBFayliQCD6ePrWm5ieaYgyztp7+ZY4RvYjucAfielPrrVJNJsvs9vKpdfRIxOV/Ck+mXNxZRNcpb+bHypHT6kGodQu5LuBy8CBVGeOD17j3rKTNIpUHteTvbCRioeRzyOe/vSS6wyqkgKSIMAnofxo2BhNp0YKM58xgDjOOaxdrkhdhcyenb1yflSLE4jLqWxjbgHPc1Gw2kj2pnJaJHOtqpDlTl2U5ycUtc5kY/OmB5cbhuzj5UytJoo7qMKJJMDhR2b6e1LAcEGmNtK8kjAKDKAWVgOcDtSAdxZe6VLmQM0oIU7ejYoy11WS1DROChXBOe1K2K3FoHAIkU9cc5oiZneBLyUZ3xMH9PUgZpMZZLGa3e+t5mK+VuDnHQjNWk31nHHNqs9yILYnYXkXdu9go7n5VTrGwsPD2lw3HiOWdGdvNtrS3/wAttPPrJ4QH26/SoNZu7zxVai/u5I7DToyUtbYHGBnr/eaOfgSwcnYXfeNY4gbTRYBZCcEPMzbpWXPQt+6PkP1qvXkskdqwtZQT1lk/ec/X+VAnyYWKRwoR3feTmhbu/cjy1RUxkZXPP50uD7ZsppLjHRbPBV0J7G/smkw4dZ1574IP8qsp1ie7EcAJSWCPapUcOOhyT3Nc98H3TQa1kn0vGytn8/5VbHZUkMg6fyNcsoVNs7MclLGv0MVvikpWRtjuDlccA5wB16YraHWYEdwzHJJwQcknH/ApBfJJLMrJKx6HB6UOLCQHImbrnAqtEe5Mt39LoiBJHVdxUqTnBHSq5q10+pTCG3ZxGq4Z2HXr0oJrL1qJZC4HZj0FMraE7FUDAA447U1S6FTl2E6RZeXECFG4cZPNMiqrGRnG44/CtYB5MfIHPNZaZGhz0I6mmkaaWgC6wbhWx0NU/V7kNqDoih1UgDAySRTvXtRNnbhI+ZZM7SP3R3NVdCSjOoy/z710Y4+TkzZPBJLeskZG0HIwflWrsr2SmQ7FY5J9qFiMtxKEVC0hOAMU7+yQRIi3ChpAOmcqh/ma2clFHNGLkyOxtgGUxg7COHLdaKmu449pMYBUkc8sD9a1iaQjazKeMqynqPasFAkRfaPNJ9IzkD51lKbZtGCX+kE6yr5kqsvltyy59QPyo+5vrK6tUghkcyMob7uFU/1cnr8+1ZgCREO2GfuxFby20FyhCllJ5PPf3FZWrs14uhDKWVTwAPbvQkMUl9drbpkZ6n2FMNURAxlibKfzqXw5ErRTTfvbgua7Iu1Zxz9tlisrdba1jhjAVVUYH869fQmeIqB6hyKxl96kLwFwBUrF8Dcpx8qDkEB9ORjH8qbQjbYAgZ9OaE1GALidRgNww9jROnTCWxeLugJ/CgYtJEepgH0rNGUJHapdSUwxJk7s1BqWYzFKvVHFSarNvMQBBG3P50mULWBzwOKyp4HsOlYcYY8ZrAxzQBNFKQHHvRenwl7lTjIXk0DEM7vrinmlRBbd5MfeOKYmELGxnMhkPTgDoKguf2pNu4OwRs5bdtBwOgosjJAB6c0t1hmWa38se2cjIHq5rPI/aViVsQRafI7G5DRiNmO0BvUw69Kg85Bw6b27tjrTG2tIorlJoWMsbkq5x9xv6p/voGchZ3CQ5UMcGsbOg6leRbonwO3SlCqpDBwCuDkHoasNxHhCSMDv9KRxpuYqOcggVqYFV1Owa1czRIfILcf5p/uoOUB2YY5Iyat15GrafIsg3KVORVWaJ0donG1sAfSkaJi1hg/LFZAywNTTIoOAc44qFRgnnH41SEYYZB7kd/etcerI6AfrW8bZBXPQ0RbJHtm3yogUrgsMg9eKLAlXUbyxt0D7ZIpD6Y2yCoHt7VLJHBqlqJ4JIkuFUq0ZOC3yIP8AGh3VLiFnlykxPUE7D/HH6UofgsTkOpwCDWfZqgyBpLaR7VneHd9091NYeJrG53PISWRiG7kkVFbCSQiWQsY0b73X1dhRt7hooy2GbaMH5f8AnQMADPFbs+4kSjFC0yvJR9gt4QudmRuzyD3yKW0wJ7WLz5tmOxPWjp/LhUlSu4HYhHY9zQunTrb3iSOQB0yRkCmwht7+yd4AVdBkp14Pt8hSYAkFxcWas+3zUYAsGPIPuKt/ge4tdY1KOCS3GLQG5dWxh9gOOPbOAfrSTQdHuPEcyaba8PIeXboijqT9BmrkGsPD1r9j0kxxRFAJpcAzXQH9Zv3Rn91fxNZzklo1hByYr1doJ9We41ZzNcvjym/dJ6H6nNA3l/cpGIfNzGOAoGBis6hcPeXCyyoshQgoqjAGO1LPtX2nUvs7IyBRna3epjHWzonL6FVwJYmfYAVznAFBOzEncMGnWoxKkxVAemcUveFCMvMAcZIx0rpT1s45LeibQWKatEw7A/wq6xyCUENjBFUvQ4ib/d0wp4q0wOY5Iy3RhiufIrZ04NI3lLxP5eAR1DUTbsjLyQDj8q2u4Q0QkHOOtDW5jD85NYnQSvaO0olKggdD1pjaREgFjj8OTUa8J1ODRUDHJ7AVSJRJONkfPAAoM48vGMAHpRFzJuTHGarGsauG/wAStHyf+0df4VrGN6M5zS2KdQunu76ZwSEBwpPQAe1LmlO8RQgs2e3einhU4ad9o9u1EK9qYgLdUJY7WdTyK6bUUcVOTsxa+asbSMy74jluOtbx3YMjvL6UJwoIrDxLFEVVj1yU6HH86jt4vOlbKE8cFjwKh92zVPVInhQ+ry3AZjnJ6AUWsaqSTyT3PU1EiiLOMjnv3rLyDYXLYCjLH2rnk7ejaKrs3eVI0Z2bCr86Q3epT3LNFFujjPZep+pr1xdPfy/eKRDovdvnUtr5RJICpt6AnOfpWsYuOzKU+WkGaeIxZFJRlCMbTRWhRKguI1yFMgZQT2xQywkTbpfTj9xWwQPn7fQVuxMDCS3dlZexbJJpxyUyJ43KJZIQWZV43A1tOQG2jnjNKdP1mOVh5pCMG5I6fj7Gmchy+9TwB+dbqSfRwyg4dmhiE48l/uuNtI0kk0+4dGzkcH5in6El1Oe9DX9jHeK+eHU+lhTEhXegT2TMpBGMj3oVjvhUlsemtZVnspCjjhhjOeDUauZI1Uc7V5pFGzNkLgdutR4xmsBsEd8Vu7jcRjFAzeEfswf86rBp3/QSMjqTSSIqY1x3bkU5085tSuMYamiWFIw3dQSRxWt3ZSXenz+WFLrtOeh61rGuHYE8iphPNb288kUmJFT0fXIqMquLHjdSKxcQS2V2YcFYycMVHU57/rSaaWEzORIxGfarBdJeXKSNHE88SiQGTb1/zj+tVo25z2/OsI7Oo7lexbonU+2KrsGRJx2qyXU7FSBbTHn+qP76rseElbIxjPBrRHOC6g/kq8RYAZ7+3Wqxfyg3DvGdwPB984p008lxqMhkjXch2jHTI/3Ug1AtJduWY5LY4oKQG0m8ANx86HkbacUQUPIPOOaGlGWBpoZtCNxOeQKYad+ziuJB6QSFBwT/AAoSztpJbjykQtxk47CnQhjiIhjByg43bRu+eaTGgR4lkUlLmVmxyoLZ/LNIriPEhCkvtGT6cYqx3DxMrRmUlh95ckgH6mq/KrRCQMu1nwuPl1qTRG8EjJBGmQQzEkEZAHvTFbYNZsFOUx6AeGY/LsaWBXhVTuABO5Dn7p9qPt7tvKjURFcepWRsDPcGgATU7X7MVHQnqvtxQHIoi7uZLq4eSRmbJ4z2HYVJp2n3Or38NlaRmSRyFAHNMZBDby3EgjhQux6ACujeC/hzr13Kl3dbbW1HP7UckfI1atE8LaP4MshPOsd1fnoGOUQ/OhNS8aXV+GtzMUjHBK8bv91cr9QnKoqzqjgdW9DHUdO0fQ9KurXQnjN0533D7tp2Dqqn3zjiufyW5uSFnfjOQR1om61yK1mVUdxvyrAdCD1JoebUoEBS5ygwPLmC5RvrjpVQ5SdtGkuMFpm0kYggPlcnHB96VBpJJPMK/tUON2OSKmSQzs4lOPV6UDHDDsVPevI3lEE8AHr3/GtoxSeznnJtaF1y4e735J3L3pXecSkdvaj70ubvsQMkY70I8QlnVnBCkgEe9a1qjBvbYz8OR+bM74HTFWdrYta/dOQciq74bza3GyVgA4+6eoOau6IPsu3OSQTXPPs7MXRDpr/aINhG7AwwoAwNFOyEcA8GjNGUxak8Z6NzimF5ah2dzgEGs+NmwsQHIGcimojEUO4+1AQR5ulBHTnNRazq+I3gtirTAcbuQv1pxi26RLkoq2Aa9qCQ27wgNIzj1hGwUX3qmh5IWIVzI2O/NESTvLPJ9pfEzKdxjz6vkamt4hChwMuTyP5V1xjxRwylyZHDZ+cpnuCWHz96kW1llbdbCOIL13MAfyoi3WTIZ3bcucKeFX++tH2yy7BDF5mecqf41Df2Uo0jyJMMxI+WP3pupqcJ5cfp/XvXo1SOMoMYzn61hiR6Rz2BrKTvo1iq7Nt3v+dLbmf7bJ5MTEQqeTj75/urS9vN0UkEZyo++/8AWPt/x7Vi1Bji3B48Y6dKuMHVmc8l6JIrMxShyQyKcEDriikiET+YkB8w8LheVH9Y/Oo0uEjtxK377cd+BW9vJc7zO2XMnIHsKJOXkFx8B0NkRtd23cZZmXbtreY2aSqGJDMPvHvQ6/aZF44J/rVtb7ApM6iTa3FCi/DKbXlBv2exuUBkiK49IcDB/wB/41vbFIZ/skV156MOA4IaP8e4oS4DqgaFCQwyOw/Ko4b2VfTHCWPGcHABPTmk7TH7ZKmh4UeAgSqVz0PY1Oy5kOOjilsesTeQYxEsh7q2cH/fU0Fy7v5gRgqjlDzgfKtY5L7OXL6dLcAe8gWaJo3HX5d6ryK0bSIeD0q0zANIcdDyKr19s+0u61qcyBXIUBf3u/Fau2WI/SssdwU/PmtTzSKJoJNs654HQ0806ZT5ilgBwetIIuJFJ96Z2MEc7vuTKAfrTJY2dwrh1IPY80RIYYYBLOf2eRn584pYunWw/dYH5MaO0zT7VpkinlbbJIEJdshQQRnH1xUZNRY4fJChb3UraeW2R3+wbXAyOCMfez75xVY8xT1zVr1GOa3shbNvSRZfJXH7xH3v5GqeyDcetc8dnU0fQc6EIW6j2qjatqUdhLKQoeVi3loR1Oepq46jPOqLFbgl364xkKOpGeM1znW7V5NRgALAM5SPd1znua0RgFW5zFFIH3ljuZsdc9f40h1H1ahKV6B2/jTbTkntASp3xJIQ6nnn3ApNdSLLM7LkK7McfLNBQM5IcEfSoZk54+tEEZAFbxoit5kgOxMZwM1QBMOnM1n638sycn9ptbA+VQWMUKyeSkglO44IyuPxqALJJK8a7jPcHkk/cUc5+vFMdOuNOgiMSXcasoxlwRnJ7VBSPMtsN6T3JjwfvscE/PnrSa8jZ541UrKCeJIzkN/casOoRpNAqEo4P3uc/jVXuovIZZIiQj5xg9xwaZSGH+KybQ4eMrwAy8frWLCFDLJHE/pHJz3rUMLmwi3ncU4YE9al02Py5ZEAyyYxzxSGKfKee58qNSzu+1VHUkngV2HQ9ItPBlgIkaM6q6B7qfAJQdPLT254J74NVf4e6PD9rvvEN2N0WnsVtwejzHOD+HX8RRd/fTT2y3bECW4cmReeQvC/hnJrlzScpcIndghGK5zJtW1aW9jlw+APQqjt3J/hVf8AOaJdjnc2OTWyXCqjl2JbGcY4PNByzs0JnkGMk4FbYsai+NEZcrkuVg9xIJZ855HSozNLAG2tuVuWQ8g1hFMhL4xntWXx9011cUcik2TWkkgaMWqedG5x5Mh4Q+4Pap5rqCSVoZOZIjg45BH17/WoLQMizOvAVCcdj7Vo1styytEmJEBYL/WX2/D+FHCx86PIsZuDGTkMMqfasXELuj5HpgGQB+8R/uqKcTq4ZUClV42jtUttfo0RQ8schhU00PkmQCdGBkA2sCCDuwR9PertoWoJe2CHfmVR6getc981QAu31LxmjLbUXgKsUZWX99DVygphDI4M6fDEnmpMOHHGaKuNrZOeccj3rn8HifUIlyX83a3PpB4pvF4wtmhJuIWjfkJk8Mf7q53ikujqjng+yTW9Vj06F4g5WaRdx2kZA9vqap013MW8t2VWbkBB1+R+tH6vqSakocMry/vYXCjgjApDbQGe4VGOAeSflW8Fwics5OchnCBPMlw6EgKAqjpnvR6RR8y9B0zj+ApdcT/Y4RGpDP34x/x9KDSW5umCGVtp7A4H5CocrVoKSDLq8Ik/YqWPTH9X8a2iEixiVmLPnk55rd7bYiPFgug+gI9q13KfUM88YojRMrWw6NxLHuxg4zgml2p3hDi2if1n77Dt8q1uboW8W1D+1bpz0HvQkEO3LueeoNQ4JM0U24mqxyK2FOQBkjtmpIRcSnaIlYUTDE8hJEfpJPOetExW0kOSqc/Wm5V0JQsDkhke5igdshQM46CndsFA2nsP0pRCd+oEHhu49qP8zypFUdGPqNN/sIreiaGbE0gPO3pUccxuJmVvSAvNYRGEEsgbnPShwroBPgsDywAoVcRu3IZCZ5WVVC4PAIzlfetIk8syCPKiQZRiemetaWp9MlweARtRR2qJ3keRQxIHQYrNdmkmFSiJ0AjLIU4V1PP41Jb3EinzCSrk4Zh0PscVHHDtDIcj5+9Ykla2U7F3Z6j5U6QraY1B8yITKvyZRztP91V/Vh/jeVOM+1OLCR4F80NuQ+/8DSzVoRFcqVbdG3qU/WqxzbfFmOfEkuaFyY2Zzk7q1GMc1sMKAOuDmvNgnHT6VscpsuFGe/tT7TofKsySOXOT9O1JIELzKuM45OaskR4CnutNEyPd6kiCtPHnpmo+hxW0YLsFAJJ7DqaH0Sie+tIJJrXUZZg6vnECknZx97/j2qp3ejJDeTRtKoKuQcZPernp13aPp00l7E9ttDqAW3YA5DD9c/Wl4ku2y1kPNgLHa+OvPP65rz+TUnR6CVxQ8uNej+0yPJcfsmXaJoY2OMfLGKrWp3MM8Vu8M+51lYkDqB2NXK/c3N2lu33VjzjsCep/IfrVY1uy0yygAiY/a39WwHIUZ7+3FdJzIGd2i0qVNwG92IbvnpSKXggDnHSi2uWaIxM2RnPShJFDEerFNDMYyo961nkkFv5aDDE7t/f6VJjpWrE46jPsaYC+WVooyg4aVf2hPXr0oXFM7pFaPcR6gMAe5NLmRkYqRyOuKVFINtb02lvGFUOjMfMU/h0qfUrHZZNLG2+NX3Aj2PH91LI4/McDpRVrcvbTvEw3wEESRE8H/fSKN7QFniwu4ZA4HHvRenKXmuGjO5t4AGcZ+lD2f7ONsA52Ej8ae+CbMSau0swBhtf8Yk449PIH54qJS4psuEXKSii26pBH4d8LafpakK4G+5AHJkcZOf4fhVRhz9mZXk3Mg9HyFP8AxVqA1WabHWNkYn361UZLxY75YBkZGCTWXpsbkub7OvPJQfBE4DSBi2B7fStTEPskaSDnLHPvzU4OCoA4PBqae3SSBVI7V6XDycDl4FRX1KqgAGo5IGEnXpRJgaNs9l4rKxNLLwegoUBcjRCy2U5CYU7Qxx9f7qhRmO2SNipHIYGirpJFspY0Aw2Cx+n/AJ0FEPKUDnHSnVRoL2SNclg/pG4cnPT6/wB9BPZtAEuM5DjJA/dPtRa+g7wu4Mdp+lDXJ3Qq4chT1HzqXHVhbF55Zj7mpUmkjTC8g/xryoM564NZUqJDv5HSrS0BLHAxlG1micnn61i6llAEbZ9PBOep96KjCg+cIyWQZPvS92aR/VnGehooESJcAIFdc4oy22eU8uBuYYAP6mg44RNIFHc4FMFKIVj8smIjA/Dp/fWGRKKLhsAuMTsqxoTJ0JFEW6AERAbZV4P+d9Pn/GibeGOBSf3jnJ/lUc0BmbfnBFZcktGnB9ksNweFOfyrS4mhgnWTOcEb8dD8vr/ConuFHM5McoH3sZ3D+/5/nQEkjTyYAwo6L/x3ppeROWqMs5e6MzJgSN09qNPEOT3oZbUugGckVI7N9nA9h+tOtiXQXaTERr+PH41O1ywYAgml1oW8tTnpRBJwSe3tWcuzSLdGlsw+2u/U+9Hxor5ZuR1pbYuq3CjPLLzTcqgUYOM8mrpN7ITdaMqE3NFn0stQ7fLAt5Dgt90g/wAa0RzLdNtP7vT51tAE81pGBJRsDP7tTL6Lj9klwGX9lH0XjjvRFsirCWmGW7UBPLiYMpyRRKyecQu4E46CmkS3bJ1nHmMz5AHSt5mQrnpULDGFB59q2cbly/QDvSqi7s2huWswPNQPGx5A9qzcKLm0dFBJiO+P3KH+4/xqIBZF2uOB0re1lKlVLYZXMeexVh/eKUotNNAmpJxYox161rjFSyoY5GQ8EGtAK6Dgap0GaWgeV2I7Yp0hwqEduKUaX1enEYBh/CqMpdmzjEhr2SJBt6jmvOfQp9xWSuJMA8Hk0AMoJI4rN7h0EiZIdPqp4/HpSeKx+0J5ySFFckhQvTmmgs5LjTHhRl2O+6U9wBk/76LtjHaW0cCIWVVGDg855/nXnZXU3R349wQBqV8jyTyb24kCxIDjeQMD54zn9KDFqtvpMlxON0t2pw2OnsM/Os2c8UeuNf3abIo1LxJjr7HFQs11fOsMEkhgL5SNj6UBOeT/ACrpOcVPEqKW3KSe1aeTvXdj8qkuoooGmTjzFYAfPHX8KhRzG2c4B7UxmCmBx2qJkAP86M2ghhnOaElAQCqQETk445I6fKhHQAFQDjqc0Z2PTFYwQCvciigAYiUchRuU/wAa2iTdMzOCDkL86atpsU8Es8LCMxoWdcdRjt+NKIhuRUOQrNkn3qGUmH2p3SuuSU6ZzVo0q2l03wtcTH0SasXWIdxFGrEn8T/CqvaITdpFGnqdtoXHX2H61b5gBqx07eSumQCFBngnYQ5/7xrKaukdWDTchdczf+kZFz6SCM+/elF9CrKZ+jIOCKYeURISxy/cn8qGuIi6OM4r0IQ4qkc058nZ63l86AODy3P40YZCFQtzxS+1Ux269O/Si2mUxKAMMK0SozN5EMi+kcGh0iaOXIJB9qIs2Owqx57UVFB5j5PA9zW2PHy6E3QvvfQqgnkigHGVA79ac6hanIA9X07UnnIUjnoMUssKYJmm9kt356c5qOdFYAg5SQbqOWBX095Q2e2DQUKfsmR/qh9j7VmolWBiLy2IJ7cVh05BAzRpiR1UuSGHFDuNjFfaq40FhFvcqGjVmCFuH7jFCS7WkbbyvY1MqMIhzjjnjrWkNsXbCkfPHas3rbBElpHkkoOSpA+VMY4yqZfGcAcVqkaQRhU/Fj3rbzMncTk5/KuHJPkzrhDijEjjJUjj3zQ9xKsKE4yewHepridYVDEb3celP51FHBMSGLZMignPYewqEtlNgxtpLorJM+c9h2+VSyW8VugCw8k9QKmYESbEPpHesKWeTZnJFbaSMNtmkCJu79KGnVld4++cimPkhBkUruGf7aCRkH08UhujNsy7MM+OTU48pztVy+P6vNZi09Cwcx4z3kOfyAo8Q2qDhG24xtBwuahpNjTYntoWS/QP6Q2dvz/4xTLcd7Z5xUEu3asm4AxXGFXH7rDNSLKGm47c1dCTowxBQuAQvuK8soS3bJ5zuJ96DlvzGnkouQO/vWwLSWwLfec5x7ClFbBvWia1HnOzynimSGNF9P50HaL1BxgdfnUz5KHHGKfdodVtk6TDccjc3vW8zNs5HHtQ6Y2DHBrYSlhgnke9HFpByVmBLwQucYqayMbzeU59MvDfxB+tBux3nA7VpbySRt5h6ClLoqOpWE6tEY7oOSCWHOPccUF26U3us3dnvUKxOGz3+dKtpziqg/aYZo1K/sL0w4lce4ptG+Im+VIIJTFIGHY00juNwO1cA9zWhyyWw8nJRfYZNeDkhmz3odJVUerqe9Sod67U5bqaASGtrZQ3+nzpLdSW4VtylBksO4x3GKns7+zhtI4YdSkaONdqktyccUJpsMuoTNZQX8MWInU+YCAvB3EDufb6Uu09I/sMWHfGOy/OvPyK5s7o6ihldOst7HLKwk4xjaCF9qhe4W2kKxYZXIbcRyGrSNRLa+aXPmHnaMVu1k1yYliDGSRuFI7dzXSYCXUoU3SSlhvLGlyglOtE38vmzPtxtDYBHcVDCqFWMjlAo4wuaYE0ORjHtzUNwmW56Z4qSJlAyHGPnXpPVjkVSABYY3Ctwp2qflXsYY/PrUxGRjjigDVZCkMqAkB0KnmgjG62scoAO0FiPlmiHYbW98Vt5A/o/I3AEDGe/FS+xobeDrJbzxXaSsQI7ZWnYH/NGR+uKe6xbrb6xLcIwJb7zA/ez1pd4Yga10i91YuF9AtUTuSfUx/IfrWJbppbZyTuZiT+dLFFyycvB1tqOGvL2ROh3se+aje3eVMEYNbeWWt97P6lHNbRTHG3PPvXqRjejhIY7ERRkDnPWh3j2sSeKYb3BHzrSSHeSw6+3vWjxisGt3CPnPSmcMuUBHINIxlJ9p6E800tQwxj7prTBaYpGb2dlTYRw1JbyICMnPen1zH5mPSDSu+h9DALnpTzxb2ESCzIEO0ng9a0ZNrlfvD5ViAlGAHI9qOjgQNvwOexrCEG2UxaHOAHxg+9DgZYqx+lSXTEynIqKON7iRQgzmlN0NBEas3pQevHX2HvU0fCkYB7k461MqCMBe3c+9abNvtg/rXnZZ310dOOFbZqQWXp071qBvfy4+WAyT/VFRXF4qOsCkF2IGf6tFxW4gnYQ4ZnXsc5NZcTVyV0ARQqXLs5dg4yTU7rIuBkKwOPwrVHKkhlwRnOPlWWBkmSNW+8Bzmm+yF0SsAgBGMk1va2p3FwOvvW62gSRAzFvkTW4lSJyGcBducZyacmkJJs1kZTEw6HoPek90hCGVchwQw+VHXDiScSYk3IuMAfe+tZaNXXLqcEYxVctE1uiE3MduimV/WB0HNaC9mmb9jBx/WbgVokqrMY5lV3jACNjqO2fepGuSnBwPkKhjN8zLbyLNtcyleF/d285/ImhI2b7cF98Vk3qltrHaM565oVJT9o3FsfOtIkS/RPOkSRllHqbAI7Cpjwwx0HFDMqGHzSTnfxW8Ts5C4yKKYaDY3HUGpVly3Shz6EwCN3tWwbkYAzS34Hf2EqzswA4zW5i2N6jz2qKORlIB+98qJLfvHrjvSTadFUmrPRKhOK0uTtTagAJoeSZkcYOQ3NSb1mX73IpuP0SpeAyyuPLwhUEYCkHtml90jRXDI3UHIrVZnSQHJBOVY+3saLv0eZIbggZKAN9aiOmPJ7o/4BdxjrjmiIJyvHYdjQ2DUwT0Z6nNbnJQakykZAz8s1MGln2xIPvHARe5peGYYK9qN052Wc3G7YIhuzjoe1S+gS2WTwwpt7kXLECOF/LckZDswx17gDNVvVr2W01W5t4rc+XHIQuVOcdqcw6dcTXltBf3Un2aFQ6W6cZ5z71HdfadXuZL+NUjSY5Cuikjtz+VefK7O6NJECXQgmMQUbR1x3HbmnCX1tbWl3HA6ebMmBODkovdQMZyfeq8uBeEEZG3kfKmdnpJvZiloxQY9bScKg65JrsZyiW2smuHk3t5cEIzNLjIQf3nsKHuZElJSBPLhjHp92+Z+dOtVv45kj0vTY2WBGy39ad+7N7/IdhSa5SKA+Wsokc/ewMAf3/WkgoEPUVO7/ALEHuKi4K4HWsMf2dUBq5H3q9CSxZjnArBA8onvmtsMkICkDuaaEaO4Kt09qls7lJIVglPrAOwEdR/uoaRSFVj8yaM0bR5Nd1GG1hU7pSqgj90dSfwFRJpbLir0i3Q2TQeBbZWBV5ZpJfr2H6Ckltyvq9+hq5eIvs1pYQWcOdsHoQZzhQMfnVQKkSqV5HtXR6b4Jm3qVU+P0jWVSznH5V6CMs4zwaklUA7xn6VBHKQC/dea9HHXbOQPfaFxQ0jbSCDQc1wwbIYkVm3kMzYzWjlzdIR6WIyuHx9TTO3dQmMfhWiQlUY46CokysqsPfFaqH42F2NlgEi5HTFAX0IZGAHqFPbWISwo4wDjt70Jc2bBsnv8ApXXPEnGiEytpAApLDBFezJhdo4GO/NM7mFBGzHg0qMwJ2rXHOPAtbApEMk2xRksaJSAWqgA5J6mp7eFUzIeWJ/4FauC7Ekk88Zry883J0jfGkuzRzlgT0oLUL/yV8mLBlxycfd/31JdXZiJjQ7pfl+7/AL6XBNx6ZY9zUQw8tsuWSuiGCNmlGc7s5zVjstsM3DAbVIbPbBpNFG27k4GKa7THPIyodjEjmjNCtEwlsCBDHoT5bkAjuvzqRbZjIoQ44OSf3h8q3QiB5Si53HG0VvuZUVud2/bg8VzKrNXbRq8ckgJZvSP3RxWVkiYf5LLjvUMt2wzHGBuPXJrW3DbRvHHstGwdEk7hTkYXNRO0zlSgG395iccfKpJFR5lG3GOwqR4gVHOMDpVRpkSTQou08mYPGvBFZ8h5UBeQbTyFXpRL7ZSUbjFCh2Vmi7r2pN/Q0vs0lgWPoOlQt6mX59aIYNIPlUJj2oSx5FJaYdmwyrOmc7VOPqazFKfuYwc9aiVzuz1zW0ZJmBUZrTxZIwgjAbJPJ61MwCyZHT3qGEkHnDH+FbuGc8nFRX2OyYssbAjmt23yDcDgVCikmtwxHUYx70/8CvsywIh560PFJtYsO3aioyJCw46dKERNjMSOpoutCryeeQzQNLHjeh5HuKZad5l5C8TD2Zfx7fmP1oKCJPOOAMOMUTZyfZ3aLHJyqn2Pb+ArOWjSPuJHgw5Ctn5YrQW43H1AYom4URsCjiRZFDKR8+o/A1FnBzgY+tbJ2rOWUeLo1YEL2/KtrdNz7BJtDg5xzWhZhxtxnvXonCMG7g5BFD6Egm/16S3vIGZNhJViGycDsR+HNMALhstD5bRljtIxyM/Wq9r22S7uXcANEyKmDgYwM8VZbb7K1tG2U5UdjXJJI6kBT+VA7M8oaTO0qgz+tRXWuXs9mtksxjtl6RpwD8ye5re5vbK1jMdhGZpCMG5mAz/sr2+p5pUFJOcVt2YB1hcLDvkfl+Mf6Pf8+KMm1qTU5j/SNjDfMeA6L5UigfNeCB8xU1j4cmNkbu/f7Fald4dxlnX/ADR/M0r1C7tYi0Wmo6RMNrM59b/X2Hyo76AjvvsCyD7GJtvVhIwOPkCOtBh0JIPSotx96wTgVVCJlIbp0Hasu2TtOOe+elaphACSAe1QXUnp2jjnk0wPMp8lRyWYkL8zmug+BIk06C51GWM+lPs8DdNzYy5/QVRIwHuraJBkxL0Hv/5mupSlND8P2+nZKy+UC5Pd2GT/ABrmzPXH7O70sE5cn4KvqF5NdSea/Qnp7UJkq24cqalMchduOPatDEB3wa9PCrhpHJmbc22a3G9SrhgUNCORG5B/eo9ojJHtQ7qhe2HAkUgj5Zrtx42Yti1ywOD3qWzU+aNvBow2wkUBQPyrC20kL4KEN9K3ji47FY8jg8+228b9vNDTWwhh2suCKk0h2ZlEqnOODmm93bLLGfbFegkpxszumA6VMyboy4weRmm7RpLGSwyQMikkFtsm29T2qwWgKRlZQM0JtLYmUjU5S85RehP5CoIrZUUuw5x7dqfajBDHNIeCZD19qSOh849RiuH1EbdmkSPhY8AGhriZlURxgeYere3++t7i8EWEUje3T5UOnLfWuSGJN2y7AGi2S8/eJ616SN4j8j0o+7hwqttqMESJtPI+davHQrBYGxMM85BH6U3nkEkSZI3jHTtS0xiN1I6E0ytxGbVkY4AUZPfpXB6iNI1xumR+pZRKFGQMmhbsyyTkqCE3LkexNSQO7B4zwAMBjW0sFwYXdWUApzzycVwPTOlPRoIlIJwCTW2zyhx1FehDBVIBzjvUkmBkkZq+3sz0kChyJPNJ6GpVZ5HzkBcUGZOCByKlD+gD3qkkmS3ojK7bngDFR3e0v5q/eTrU0gAII7VqIt4JPfrk0KthbBeOD1B54qOYB22IMkda8sgiyjZByOQM8ViRkBZUOQemO9TXljs1i2qHBwcd68kgTkDn6VFtJbA61vEFD4dgBVeBeQ2OT9luXqemakRnYZbj8a1Tyio9X5V5nVTjr7UqCwmJ+OASfnXnl3MFNaxuvQMKzLhVyACTVPQkzPmrC3Az715tshzjqKgkRjhhw1SQ7+C3tUtfRVvpkicP6T93tWFt2kYurkSKc4968X2kHbz70XbbJCGzhs9aiS0XF7NpCZIgRGcJyPoef0OaHy5J2rx8zRcpkhcxJna4yMd6hxJjcF4/WjG9EZl7rIWLZAcE/Q5rQg5yoI9hUxDdduK12NuBKn8K0ZgBa8CdWnJIyxXp39IzVo09S+nwMkkRUoMEvg/lSk6Wupau8s4aK2MeVI5OcVFFpLxJ5ZUMVYjO7GeTWDo2TCEtpCSpaJADjLt/D3q2eHfDemw2kms6xIZbWL/JoVZFkbOCcHlgPl1PFVW11OVJ40JEcZcFiijcB9etEalq13qSyTzSts4SOLPpjTk4AqnZA48beLj4glWGBDDaQHbHDxyBwGNUx85NShjyT0r0KhpsE8dcmmlQm7Bc4qSNd3J6CsuheQhR34qaSBrf9kwy4HqHsfY1ViBZmDN9K8qGQrg+rcBk+1ZMR3cipoYS6+Wis0j8KijJY+1DegRafh9p4u/ENxq80YNrYxkgkcGQ/d/Lr+VE6tczyaiTcMGZhnr86na4fQNIi0S2AMsa+bct0G9u34dKql9eT/aA77mLHkgZx9a5cD55eT6PSnD8eHiu2NTdKwIPBqGTLYOeDQo3SRZYfQ1tFJIrZfBUV7EZPweYwqKQx5AJHzHeidqvGxIwT1PfNAQO9yrHbjBwMe1bLctFLsbIr0Mc0lszYVFHtkXPKnuKcG3R41JGcjgilsAEj4bggduhp9pULmPBI2g8A9678TSRnJkNhp+Zwzdj+dN7y1Jt8KOSaLgtxCudoIHPHWioCs49IPXoRWUstO0c2XMolRnikjkDINjDnNTLdzS2/mBGJ6bscVZ5tDOoqzBcFT2HWvNpsVjDJERtZhgL7UfyoP8A05/5L8o59cbpnLsckdBQzxjaztknoOKtd1pKQFiwAbFJrxFt19I5/hXQoxnG0d2PJy6KTcWs8VwXkOTntU9rksG/q9acfYRMCGHA5rAsFTOBgVzL08k7RtyBpdkkYoIQYbjp3phJaNsyn6mghJglW61nkW9jRo6DuOlEOFEEOBy0fPseaGZmDH2xzU3Wxikxg4PX5GvO9SlRrDsgXJlwThWP5VJekRRKsWWbngVFG3mOwZtoxxgda1CtK0YLYIJAYGvNa8m6fgnty7RAkYIFaO58ts9+KzZBnSRcngkZqNyDkE0+ViqgWNGMnTit3GG4FE7BtOBk0NNJheB0p+RGxzjBPFaSnCYx1rQeY4ypxxWY1aT73am0JMFmQPHyMEdDQwChc59WeAKPlh4Zd2D7e9AMNkmKnwPyeZWTBrVeTzWWO7JrXOKQw2EjygpGfY1tLGd/P6UNBGZAcOQRXisu7BYmmrE6C4o3Y+k4xROwADJyaEgd4+D1+tSyTs5yABT2+xaQUpA46ZrQ4Q/eyCaD8x3JyhPzrK3BVth4HzFFBYVk7xkDnvW6s0BYHleuKiEi7eQKnjcNtzhlPXNS0ik3YTBcq8alXLeW3fqPrU/mMu4cAkk4qC1ig88tEOCNrr8q3uUcyqsRLtIeB9KiOpFTXKFkonYkIY9xx2FaS3Uakqsb5927VK8i2FmLZrhYrmT1uwG7A7LkfnSqeWfcSbjcv+aeaq7MENtKvJ31GJFjVixxyOMY5r09/p3nv5ttJv3Hd6x1rfwdD5upySyy5WGPIB55NYv/AA15t/O7AOWkJLFjzzWM2rNI9AsemMMSS3EUajljncR+ArN6tu8YNm7bJJDtRiNygAdQKdeMltrOeDT7aJEneFfORWyUA5AJ98cmqV5z+eH5BHIqou9kNUxmtuxBBPywaa6JosF/JLJd3PkW8EbNIwGTgLx+uBTDwnpNnrWYbnK3ceWKM2AVx1/OrDbeDbidbmKzULZvhS4bbuIOcEdhkUpTSKUb2VfTRpunTC5NqJ9h277gZAfHUL/fS/U3a5u2fzPMXs2wLn8BVybwNe3G0zXESW8WFO31FRnk4HX50/1HwhpNzodrZhdl3CgjS627d+O5HfNR+VIr8bZyNbOVlMqqxRThmxwD9atPhjTk0+0m167bYIgVtyR+8eC1H23gi8t5X8+52AEelVyD9c8dKA8Q6tb6hMsFhbu6welkY4iGD7dPzrLLk5+2J0+mw03OXgQ3mtwzTssfmu7ZPmFdzN86WvOwZsF3B/rKcimN4mpXKCaO1yW48z7iY9hnk0KmkSRxedc3gU+yjj8zXbh4xWjPNylLZB9rkEbKpC59xitormTo6kD9KmS2DZEbPIPkM/yqx+ENKgm1Uy6lCZraBCwhkUAO3bPy4rq5xhHlI54wc3SItA0W61X7iyQwEHM+30jAzx7mm2r+ErjSUiuJitxbycLMBhlPzp1NrTlIm8pSu4qdq4VRzwOwABFbeIddtJvC32Tlj5oIY+1a4M0pzX0cvqYqEX9lWjtvLkO78KeaYCYtucEHjNI0ukfacgnA6GmltPyqgYz+te9DcTljJtbH8XrYKXKkDtVi0uyhc7yQzCq3p0iMMOCoJ4PvVi0+8S3K8KAeCa871XKmkckq/IuXRYY7eNB0xQt5YRS4Yrz2NTJfQsM7h1xUd3dAQsY+TjjFeRHmpHp5PwSx0VTW7URttGG+ZHWqZqEYaQ5XjtVuvJTOGMjFW7fOqpqO98gYOO1fTejtRpnLgQBiONetAvL6mycL86kfdkg8UsupeCAa6cmSkdaRrd3HG3dgUtLlm3A5r1xIWBwagj5Oc8V5eSfJmiRPIwIb5URbxLLpwy59OQFFQSYK4zkVtZAMkqFiAhDCvPzmkNM8uw5GQvFRRELLub1R9Cnt9KkMasxAGT1rCFI1YEcjkGuB2joWzbesMzxRkBcdB2zUDnY+aiy8dz+0/wC0XIOalkAJBIyKIqyZuiUHPHv2qCZCASa25XD1iRhIME1WrJ3RBA+JMZ4qRpAh45qM27Rd+/FZKjy855qhVZDM5zuxzQ0i5Yn35ohjuPPWo2GPypVsPAM3THtWBycVI0fcnrUYODUPTKNw21vSTRAkYkenrQmcHIrYSOCDnOKYBj9QV4x1rZPLPDkjPsaCMjMxOcZ9q3WJiQRTuhUMgIEXC9PrWoSA8tz7c1EIfu78kkcYqOYbQAVP4U68ivwFYVgAOR7VOY0RVIYDNKgkygFGBB54NZ86VCN5LD2qVtlWGRXxt3JKchsUxeR5okngYEjuOtKVlhuMIVOTTG1IsirKSUP3hSkvJUZeAF5GckkksTzWYopp32JCXY8AAZNSyQf42zxg7SeKbWTSwQAFvLDMWUBAS+B3+WKlvVmdbGvhSzNjDNNPtjkYggE8AfP9armreIGOq3JQMF8w4xIcVa2d7Lw9eSHawSPrn7pJAH44Oa5xJKfMbJPU96xiuTbZr0P7pmmllMsjPNI+6WTfud/cD2FCyxyySBjG+UXaPSeB2FPNKXTr713GrQ2QUeqNcIze2OP50XqGjxwWQuLCee6lZgS0R3KFPufrVWlozoQpqc6fZyhMU9v/AJORDgj5Zq2aL8Q7i2i+z3JEch3B5lGd4PTI+VVK8tWiCiRVEr8+x+pFQqjBPLKgnqG64puKaBNro6hpPi++W3fzI4pg3RmUcDPNT33iee+ARjKiqco6DkH+VcztL66tvSkuFxyrdDTq18Q+pPtiBFXp5YyD8sZrJ4karIWyy1O5vdTS2iugU8ti4IyAcdz9cUo1C407w/a/ZrNUurgcAOM+onqfn3qG61S3OkS3FgwRxhGOMMA3P8qV2dqIdGj1G4YvJ5jMgPV2PQ/PArDj7tnfil7ArVbvYXkuZRJLjJAHpT2AHc0Jb2MlyPtd1H5MQ+60/LH6L0H8al0+1ka7jmvv2krH9lEOpP8Ax1P5VZ5dMjSL7VrE6pOy/soUGVgX5f53zrT8yx1FAsXNuTFUESzN5cQCRKPXL2X6k9/lU8rjSWKAybJV3BpDk/I/Lj+NCQamZbxRHAv2SPmGIjhsfvN+n/BqXUH/AKVlmmeQHBIGOAMdqOUpSS8E1GEb8i+S8lnucIpKk9BzmveIrWWya1jkdwXi81o8cDJOP0FEaJYSi73LFKx7N0H510lND0vxJoccF/AglgJCvGcMv416uFqCs8f1L5M4r9reNlZDjFPdJvpLiZT2A6Uz8SfDueyR5NNYz4yfLbqR8qg8JaOLSJb3U1ZPMJ8qE8HA/eP8q9THnWNW3o4dzVRWx1E9yCGVW8sfLGaI/pYrL9nOUfAPXkUzbWPJygRTGT6YyoIx2qqeINRRr4fZk8vOAVHY9x9K1w+pjnnxcaMMnp5RW3Za7fUXaPbnp86Me+ZIB1/Kq74aB+zm8uAWDOEjBP3j3P0FOdT1m3jhO5CCg5Kt2+lYZpY45OKQoYG1aFWsXLj7p+m2kLNIz7i31FN7W1Or3khSQw20YzLK3YnoB7k1vqOlW2nwNKJ9+OoLoTj6A16EPUYcVQb2aY+TjaRWb1o2Ho4xxSC6B3nBphd3cbTMYyfL7UBM8UgyDhqWXLGZvjnYrm9INQBwvNFzbFU560tlzu+VcMtHUgwyZQMD1qSz9RlXuyigBNsTGKI052a8O3oUPFcuSnFloNt/8ptJrS52+pEOM1iNCZJBnBHRfaot+UIY4bOM964afk0teCCRHYReYfUDxiilO5cnjFQ+VhvMLHGe/wDKptrEewpR6CR55AYyo4PaooY2LksawzKDyRxUiMAR86KvbBujSYliWz9KjzyF7itrjlgq9KhkIDjHJFMXR5/8oRWkn3c/hWJXbfwOK1AYg89eoNKx0ROd3eoqldCOaipSGj1Z42/OsMcmvA4pWM3jYLyRk1u1wxYkDA9hUWK28sgA9arwIkNy7Adse1bieVhjH41iKNcgkj86zLt6o2ffFPwJm8aFhtfGfnWXRUGGJodZAW3OTx0ogyrcKF4BpiNPtEaAeWPUO+KKhvSWVmXKkYYHvQeBv8tl596neNBFtDAOOwpNBdDq0KyKkIiMpdgqZPvWLmd4dVsgzJsDZ68AHjBP0pdaymFTNKWZUYNt3EZz/vFDXskZLlWzkgcDjPU1g0WWS/1RJPD2o2lsTJGjxbpByuc84J+lU3e3vVohQW/w3uCUAe9v0CsfZAf5mq0sDMoPvRFJDs6HJo9jpUAkmuLXbnP7BGdiPxHFAzeLPsTNHpEEyxuoVprhtzlfYDoKeaHq9peWc9x4gdUlf/o8MahFjGOv41L/AELol5PFEbtZ4I497sg2GeU9FH9VQO9Y3vYf4UxFj1GdpBcb5X5KyH1E/wA6yLRiDjAI6jNNh4RkW5jhuFWAOTnbIH2jt+lMTpKQQBbh2eKMYErrhhnp9RV80ieNlVlt2RQXQ4qNdyE7cEHsautxpMUKjyJRcxld22NgePelEuieazMgKnup7VSmmJxaFlm5ktL6BgAzQF0/0l5/hmrRahdLsrXzrcTfZrcbvMHpVvkO5LE/gtLbLQbmC5ilYptPDAnqDwR+VHeONQSSY6bak4gILEHglsmubK7yKK6PQ9O6xOT8ANhqrXV5PqTYGGEUAA4LMeT+AzWniLUrjUL2KyWUheFbHYdT/Og7Ei1tbHzBwhLEA9c96iNyqX8163XeRg9hn/dVqCuxOb40xwZ3hiedsJGq7Y0A6AcD+FLLjUm+2QwI/DoCMf1jyf41FqGqNPFIkXVQCD7/AIUomYxiGdWOFkGTn9K0xwp7IyTvou+nQXMh5vZUxztVsZ4q/wCiTm2gRPMYs3XDFq55Z6iWiiESjc4Az7Z71apdSTT4k8qX9oo6/P8AvrpxzSZxZ8baLXqV1FaQF76cRoy5EYH7R/ljsPnVC1LVPtExlfapIwqgYAA7ChrzUJ7qdnkdmI/eJyT3pTcSgtjazMTwB1zVSk2ZQgoIYza39ktvNkO9V5C5x+FJLSS5vtSjSMNLLM/CgZ61Df6HeTxK5mKg8qjDrmn2hw/0HamOM/43Kv7WTP3R/VFduKUsKuRg3HK6ix/f3cVvOkFoQIrVfLX2YjqfxOaValq0P2cyLnzhxsIyM9jQl3cEYAxj5UHFaC+UzSTbIoXHpXq7dh9K54tudmuVRUaHFlfPBaLbr6I1bJbP3j1yf4ULrV29wvlGTCsQOD1rRpxDaeW+BkEkntSdZjLfCQL6U6AU5T5SsUIVBII1G3tU0kTbBE6j07TyfrVaMpY8GmPiC8Z/KjUEDvzSHzD2roxybVshYlF6J5JsrgnpUBIcZHao2JbvWgcg9a0czdI2bpU+myFL1BkgHI4qFm3Cs2ZxeRnOPV1FYT60Uh0jZlkypA9z1qJ3gWUbRkZ5JrSS4cSHA3gjnPGa2nkSSHaigcdO4rkaLTI2AG5i+EB4Wtp3ODtPO2tSAInBBL4+97UOGYvu755qVpjfRCvmO/Io70qi+/eoduzndjPvW4bPWqbJoxKQcGoT6jk1vKccLWm4Z47UgsglJJIFZ24UY+tefG8kcA1orgZHWnVbF2bE7lOOuKGqUMyEmou9RLZUTFZIxXh1rLNuYnAGfakijwOKzuPua8oz3rBwDVCMVkCvbiRjiiIShiO5eV6GkqAhRQD61JHyrckIwZBt+pzWHlz90YrQsW4qtAEGaM8tyahkYl8g/Q1p6fnWM0rFQxt3M1rLk8qAeK2sdNu9YvorS0i3seSc8KD1JPYVrph2yyxEbhJGQPrVi1S7fwzplvptiwiu5oRJduqgk56DP07VmxmNaurZdOXS7Qie101ETeRgNISSzVWPtlx+6wA7YAFeS9dbOa2Iz50iuWJ9s9fzqNvKRiu3djvnrSSoCxi2t7bY99O0kb5A8g5HTrmt4I3QGSO4jULyoY4O2ongaZTEr+WCBiMjd+J9hUYsHZS6yEkHGBxzUgMpLmaS6hhieIeXhwycBj7k5ou+1GYxoJpYC4XJ8pj70iNttCrL9oiHJO6InH5UWkukxxDzGnkl4wNvlr/M0mkFkzanNCqmGZ0442Pio01G59RW6Yljk7+9QJNbsGXzUKknAP3h9DWTaSEZG3b75ppINjKy1+4juFW5wyMwDN3Az1qHWWL+J7pyceY5xj8x+lLJYJVPqUH5qc1NK0l3AHZtt1BgqWP+UA7GolFXZvinriza5d/skJYYCoP4mgdQdfNjCkNuG44+Yoi/n8/TYnj4DEjHt/5HNKIc7G8zJkXkfSrj1YTbugtpoxEhAwXXBqGQPJZOpPMfIXH61i3lQh0k7HKipIQsnnBV9JHqJ9qa0S9hGjakyXcRLE4Yde1P7++KJhick889qopLW8xAPKn86PTVpJU8qY5zwGNUlTsV2qY7XWJbdDkCVOgOcECsWetzC/WeO3Q7c8SDIpZbRiRvT6j9aLXy4Tkqc96ak7slxtUXVtajvIQuNjEqBn6HJ/Ogr2bycqD6u5pFbXypKjE+kEc0bf6patCfLdCOw7/hW35XkdyMVgjj+IFeakYQcAkngD3onRIpoEM9y33juApLGzz3gmmCog6A1YWuke2VB29qcZfQpQ8keo3qySAAenHQd6DEn2eJpGdUHUk0DJfwb5MyD0ng5pTcXklwcMx2joKqKtjUSS7uWupi5JK9F+lDk1Hk+9Z3E8Guq1VBRsGHc1hgDyK1I4zXgcVLf2Oj3IraJyk8b+zA1g9M1rnDA/OspdDQ2nDNMXICc4xWsmyK3bCk87tw65oi4YOhUkMuODiofOEdoV5Y1h5B/R77i7i5O5Oh71CgYruA6ip4xlBleoPB9qgicoo44NAEigSRgMMfWvSqFX09K1kY4GD1r2GZBv4pAQ8ebgn8axlVdwT0HB96y45ygzWrJxluKQGjqSue1QD/ACnHvRJG4Y7VA6gSYXOaB1RKYd/3aGOAeKLZ/LjyDyaDzQ3oEYPWvV6vVBR7NZ5NYqUIdmQPqaa2BoQVODXixIx2qRUUkBifnXpY1Q+hgRTpoWiMAE9cVkgDoc1gjAzWQf8ANBprWgPEqQMDmtcdxWTn2rwYjoaTAM02UJeRMxxtPPzXvUd9ePe3ctw+cyMTyc1GCocPHxjqKhqGM8TXs16ttjnkKSPpQBbbK8tgN7xu7bsySF8bs/KpZLpPSY9qbzuBOBj6VWROQuBITg9cnNGQXUKRtyzux6lOQKlxJsbI128h8qU5buz5zUsUzuxBbDrkMcZzSoXgkRVw3sSDx+VH2PkBjNKpKjBQDgtSaYzdniL/ALTt1JUflUiQ6c6HdvUk9gOalEoZT+yTkHAxmvWcNq0khuAFBQ7Q/ADfhU2MP0uw0+6Vwk6OqffDsQye3FEtBYbRm8FzuHoReoI7dOKWwz2sMbwwvaoGHqPmYJ/GtTi2h81Lq2cMx3KoB57dajdlppEeoaFNaxvKsTC1nbcjN1Rv7jVQuGkjuNrcFT+dWu71t5LOKMsTJG+cYGzGKSXYtr0uUYAj8x/fVxtdjclJCtpNswcZKijXnEcSlRgdR8xQzwMikHDj+svb61DGxWQJuwue/StOxJtBt3b+dGJUQ7gP+8KX7WC5xxR4nGQvmZQDAUjj8KgcGQkGMkk/eU0Rf2EkRR3EsZUrIykdMUcdVkmA3IobHX3oXyY0UFpCT7KKiYoFIC89iTVaJtom+1lj62OPl0qQXiJ0JNAV6gLDpdQeQ9OPmaj+2TiPYsjAewNDk9xXs1pGiT1ZzWKzWq/QjOa8DWtbZrSLfkDJPFYHWs4wK1obEbt04rQ1nNYpS6Ghpg/YUk8xQNoyD19qg3YiO1iT2rWMyTWoiCA7cgMe3etoyI4gj43VzeR+CeMhyjP1ReMnpQu9miU55HFTRygOQw6DtQ4IRsHoRnB7VSZJMJNyLx6hUqPleR2oVGG4kDjFb+eQpGMCpfYJ6JVwhBIzUDsZJCe2a8JNynHatM+k+rFAGfMCj51ohy+TWCu5eOtejIA5HK80eQ8G8wCoMoST3NDVI0pYsT+8eaiqWUj1eAJOBXqyGI6GkMmiVBy/btW/nhmwRhe1DLjPNbhNxwCKpdCZK4UsMH8zWh2njNSJ5aqVddzduajJ29+naqJoz5bNwBW4tiDwcnvUJmc/Ksxysr5J7UrHRliMlSpzUeccEVt5pL7ixyPat/ODuPMGR70mxmi4LALwajohlRXUx5waHqRme1SLcTIoVXIA6DNRDGeazke1ICZZQvTj8OamWeTaAjSHn2qJoVVAd3q74qPc5zgtiqJob6NDcajq1pYMzRpcTKm4oG25OM11eP4LSBQ0fiRwGGcfZh/+Vcn8JMf8LdK74uk4/Gvqq3GIYjjHoHA+lZSfuopLRzH/AJGJm/8A7kbgYz9kH/5VS/iD4Mn8ERWc39JHUFvGdSXi27CoHzPXP6V9DA+rG3Fc0+Otn5vhGzuQMmC8Az7BlI/kKaA4at5KMldv/dq4+AvB7+NpLrffmzFsFCssIfJOeDyMdKoyMQfug/Wu4/A2Dbot7cFcGScjgdgAP5mlN0gSIW+ChCbR4lmZQfuC1HX/AL1a/wDISr/e8RSZ/wBWH/5V1sMDx88VgAnvRbCj5S1u1TRtbvtMDtM1pM8Pmn07sHGflQtlCl/f29qzFfOlWPdjOMkDP60f43/68a3/AK7L/aNAaIR/TlhnP/SY+n+kKp9WB12L4E2ToHGvzFSM+q2H99b/APITZqePEMy7uOLZf766favm2jHIG0YI5Br13e2+nWcl3dSCOGMZdzwFHvzWSnqxnLv+QayYc+ILj6eQv99VP4g/De28F6Va3sOpS3RnnMRV4woX0k54Pyrr48f+GuP/AEjAMg8eanH61QPjD4j0nW/DljHp99DPJHebmRXBYDYeeO2acclugaOYaFZ2moa1bWd9O9vBO+xpI1BKk9OD88V1pPgPpkkauuv3JVhkfsF/vri6O0bq6HDKcgjsa+n/AAJr66/4YtbkcSCMB/8AS6H9Qacm00Hg478QfhovgzTba/tr2W8hllMUu+MLsOMr0PfBrn4NfU3jXRh4h8Iajp4UNI8ReDHPrX1L+ox+NfLRBBIPBFXGQmde0f4K6dquk216dauY2mjVmUQqQCQD1z86F8WfCCz8N+GLzV49Ynne2VSI2iADZYDrn511PwZz4VsAef2S/wBkUB8Uf/6c6uPaNP7a1OPJJ0xtHzRXTfA/wqtvFGgJqV5qFxbO7HaiIpG3OAee/B/Suc2lrJeXkNrEMvNIEX6k4r6m8O2UWmaNa2kabVijAwe3H91aZcri0kCRz6b4G6NBBJNLrt4qRqWYmNOABk/wrjFwYhcSCFmaEOQjMOSueCfnivoX4ta//Q/gmaGNts+ot9nj99p5c/lx+NfOgNVGcn2xUWnwD4Ws/F2tSWF3dS2yrFvVogCScgY5+tdI/wCQbSP/ANtXv/00qofBfP8AhjJj/wBxz/3hX0EOgOfkazeSXJqwo5hH8DdKiG1dbvfV/wDLStW+Bekltx1u9JH/AMtKvGt+J9J8PzQx6ldLbmcEoWYAEDg9fqKWS/ErwuHAOpw4+Tqf51m8lMqtHDPGuhxeFvFNzpMFxJMkSxsJHADHKg9vrQfh7TIta8SWem3Erxx3DbWdANwGCeM00+JeqWWr+N7q+sJ0uIJI4trqcjIQAj86E8EjHjLTST1lP9k1rKT4WSls6ivwL0gDI1q+OR/USvH4FaMQC2sX+P8AQT+6un43AZI6dMUDqmq2mk2oubyUxxbtoc4xntk1k8jStjpHPk+BmiZIGr6gD80T+6oZ/gLZOh+za9cI3/zIFb+BFXWHxt4fc7RqURPQDev8jVhhlSeJZIWVlbvTjkbBo+b/ABb8N9d8JW5u5BHeWWcG4gz6P9JTyP4VTdxAI96+v7yzhv7KazuUEkM6NHIpHUEYNfJGpWbafql3ZP8AetpniP8Askj+VaJiC/Demw6v4gtLC4Z1infaxjIDYwTxn6V2L/kJ0BgD/SmoAEf5n91cn8DnHjHTcEr+0PP+ya+po8MinGePaocnyodaPm/4leCrHwVqFjb2NzcTrcws7GbbkEHHGAKpaKWcKoyScCur/H3/ANc6R/q7/wBoVz3wvZ/b/Eun25GQ06kj5A5P8KpulYjrVh8DtDurGGebUr9ZHQFwpTGe+PT0opfgP4fBz/Smo/mn/wCNdJtohFbRxddqAVNSi3WwPkzxDp8ejeI9R02B3eO1uHiR3+8QDjmliLvkC+5p545P/PrW+P8A22T+1SKM4kU/MVpegO6WXwR8M3dnHP8AbdTG9c48xP8A8aj1f4LeHbDRr28jvdRZ7e3eRQ0iYJVSRn0/KujaKgOl27ZwdmOPqa18Sn/mvq3+py/2DWcZNoD5Jq//AA18BWXjA3UmoyXEcMWFQwMAc985B45FUADPA619NfDbQxonhK2jdAJZF3P8yeT+px+FOTASD4GeGVGBfan/APVT/wDGud/EXwno3hbVLfTtIeaaUxeZP9okB25+6BgD2J/KvoieZLaCSaU7Y41LMfYAcmvmDXPEza14hvdTfI8+Ysh9kHCjHyAFK2MSi1JIzEOfZjUgsVx92T8xRct1FJht0e/qDiiPIjl/aG4tRu5xzStiEjOyrjpzWwmQp6lBPf3xWpXagDclun0rBYA46dq2JHPhbZ/hZpRTOGuo8e45r6mhb9hH2Owfwr5W8JuP8LdKLA/9Lj5/2q+qYV/ZoR02jFYT+f8A0UujbnjBye9U34tWf2n4dakQOYmjlH4OM/oTVrF1ELz7KWPmbd2D7c/3GlfjC1N94N1q2GSWs5MD5hcj+FKLtjPlQHmvof4O2og8FQydDIzMcj3Y/wB1fO4619P/AA8tPsngrToyu0mFSwPfKg/zp5PCBFnGQvIBrZfyoWS8iiuY4JTh5fucHDf8f3VPGHLtvKkZ9OB2+dJPdAfK/jYZ8ca13/x2X+0aB0U41ywH/wC8x/2hR/jc/wDPjW/9dl/tGl+jkjWbEBsZuI+f9oVo+hH1lbALawgYwFFV74lc/DvWTjH7Dp/tCrDbZFpDz+4Ofel3irSJfEPhu+0iGRIpLmLYrvnaDkHnH0rGHSGz5RHWs9ea6p/yCax/+2bH/uP/AHVW/Gvw8vfBNtaT3V9BdC5dkURKwxgZ5z9a3sRTq6v8FdfEF1caPK3pf9pHk9M4BH54rlGeab+G9UbRfEFnfBmVUkAkwf3Dwf0qZq4jXZ9VIpQA+okYHHOeetfMvxF0M6D431C1VNkMsnnwj/Mfn9DkfhX0tptyt3YxSqwOVGce9ct+OuiGaxsNciQkwMbeY4/dblT+eR+NTB6Bl78FBh4WsSx6xL/ZFBfFAj/k51fkf5NfxO9aK8Dt5nhGxYgcRL+iihPidtb4cauf8xf7a1nj8Icuzj3wr0RtW8WJL/2dqu4nHc5A/TJ/CvotQV4447gVzf4N6N/R/h/7fKn7S7O/Py6D9Bn8aver6rDo2k3mozj9naQtI3sSOg+pOPzpt8pNh4o4d8aNd/pLxeNPjfMOmx+WQDx5jct/IfhXO6IvLua/vp7y4bdLcSNI59yTk0PXSlok6D8HC3+FzhW2/sRz8twr6DVTjdjGeSD2r58+DI3eMiMH/I/+IV9DNwBisZL3sfg4z8fOLrQiBzsm/ilciLFgAeua+iviH4AuPG0lg1vfRWn2QOCHjLbt2MdOnSqYfgJf4wdftc5z/kG/vrRNJCOV7FYgse1PPBTg+MdNwoAEh6/6JobxPpEnhvxBcaPLOtw9qVHmKuAcqD0/GpfBrFfF1gTz+0PH+yaU64sI9n1F2HBB28Yqh/GjH/J+/f8AxuLH61fIzuAIHIGM+1UP40Aj4fyZxj7VFj9ayj2Nnz2Bk19H/CW8lu/BFqZnZ2QFck84DED9APyr5vBIr6I+DRB8ExDPOWz/AN5q0n4BHQRXyn44UL451sDgfbZf7Rr6oXcWGCABxivlnxz/ANetb/12T+1QhGvgrnxdpwwT+1PT/RNfVMP3FGP3RzXyv4IOPGOm56eb/wCE19UJ/kxj2FS/kPwcS+Puf6X0ckf+zyf2hVe+EunG+8ZRybcrAmT+Jx/DNWL4/f8ArfR/9Xk/tCpfgXYZkvb4jocA/Qf/APVOXxBHaOwGcGtsfnWOGXB79a8Bt4HSmI+VvHv/AF81v/XZP40iT7y8d6e+Pf8Ar5rf+uyfxpEjEOv1q0B9baH6tFtu4KfzNaeJOPDGq5/+Dm/sGs+H236FZt22n+Jr3iL/AKtaqM5zZy/2DWUekNnzN4M0ltZ8UWVqF3qHEjj5D/fgfjX1PbwrbwRwr0RQtcZ+B2hh5bnV5V4HoQn5f7/4V2rJ4xT7YFF+LviD+hfBz2sTgXGpP5Cjvs6ufy4/GuCefZZy9tFn5Zwatnxf1/8Apjxs9pG+6301fIUDpv6ufz4/CqnZiYKu2OM5PBIFN9Agq0j0+4DMbPai8lsnFTNJogY7LDcvYknJ/WsSQ6g9uc+X0wFXqx+VDJb3OwbmCnHI2jioGKAWYls8/rW3luBu29OTWVUkgDqOakwHjCeYN2c46mt0QMfCef8ACrSzgYF1Hn86+qov+jpnH3R/CvlTw0gj8Taac+oXSfxr6kWQ/ZoCDjcq/wAKwm6mUuiv3l4YPiRbW5YBZtN3YI6kSEf+KrJPCLi1lgI9MsbJj6jFc+8WXZtfiroB+751lInB/wA4n+VdGXBIOfpSWpMb6Pj97dkvGtseoSGPHzzivqvw/CLfRrWEOWwnB+XTH4Yr521TTfL+Jtzp+OP6UIx/mmTP8K+mLRPLsoUA6IKc9yQl0VzVb7PxC0mx9rOSQj6yIB/Zqzq2WwB061zma7+0/HF4ski2sI48e2WDf+KuigYkJz1H5VN+5j8Hyx44/wCvGtf67L/aNLtKONWsz/8APT+0KY+OP+vGt5/+Nl/tGlul/wDrWzwcft05/wBoVt4JR9Y2MgOn25PpzGvSvXd3b2Fs95cSbI0A3uR07fhWLFc2FsAcHyxmkPxAI/5PdaBUqxtSSD9RXPHwimMP8L9A3Y/pKDP+mOa5r8bNW0/VdI0r7DdxTmO4kDBHBI9I7Vxyt2YMQFAArZRafYjSt8g/QVspURsCDuz1rVgFUDueTViPoT4Ra+2q+GFtpDmS1/ZknknH+7FWfxZpC6/4W1DS2ALzwny/k45X9QK5F8E0vP6YuZY2YWygbx2zg/y/jXcWAx6h05yT0rC+LaKK94QS5t/C9hbywOkq4R0K8px39ulY8e2M2o+CtRs4VLPMEUbVzxvXJ/AZNP8AcH9aOvtnOQa1aZE9TuqoRgljjmoToYLo1jHpmkWtsiqipGAB7cDA/hVB+N2vCz8PWuixP+0vpN8uP/dp/e2PyrpgduBkEdxiuCfGuG6XxnHcTSF7ea1Q257ADII/PJ/GtIJWJnOs1jNer1b2SdD+C5z4yfn/ALD/AMS19DcYr52+DhK+M8DgGLB/7y19Dc7eTz71k5e5j8C3VvEWm6I8aahciAyg7CxABx16mlknxA8NZwuoIWHcMv8AfVC+PvXROc/5b/w1yGDnIAyc01FvyFlj+I15bah471G7s5UlglKMjocg+hf50J4OYDxZp5xgCQ9/kaUTYZuB06018KMV8SWAx6vM4/I1Uk+LEuz6ljkBQEkce3aqx8RPD994n8KPpmntELhp0k/avtXAJ74qzRnKIVHBUc/hQmpahaWCJNdyrCjEruYHmuflWyqOIRfBTxM8wSS506ME8nzmOPwC12LwZ4cj8L6HHpyziZl6yAYyep4+pNa/4R6JI+f6Qiz05B4+vFN1kSaEPEVkjcEFk78e9P8AI5dhVAmt6/pvh+xmur+5WNIV3ld3qY9gB8+lfLGpX0up6ndX83+UuZmlb5Fjmut/ET4bX8trLq9hqlxfCFTJJaT43BR1KlcA49sZ+dcZraHQmO/B7bPFmnN7S/yNfVCSAooRhkAZB7V8p+F3MfiSxcdRLkfka+qFIEaYAJIGR78VnN1Ia6ONfH0Aapo2P/cSf2hVt+D2mLa+EEuNo3THJ/Mn+BFVT46xtLq2hoOrxSAD6sK6h4PsxY+GLKFQMbMj6dv0pvdIQcdQhj1lNObd5skfmrg8Y6fyNHcdqoljqQ1D4uanbg5Szt4oBg9DtZj+rfpV6OQwGMjHWhWB8s+Ph/z+1z/XZP40gQesfWn/AI//AOvut/65J/GkC/fH1rUR9Y+F3U+HLIr02fzNTa5DLcaFqEEKF5JbaRUUdWJUgCoPC3/Vqy4/cP8AE0xuLiO2t3uJSRHGu5iBnArGPQ2IfAeiHQfDFtavGUl2jeGGDnv+uT+NH+KNbj8O+G77VZMf4vESgP7znhR+ZFMba4iuoEnhYNG4yrDuKpfxe02bUfh/dtAzA2jpcMoP3lBwc/QHP4VcRHzq80lzdPPM255HLux7knJNFPcyhQURgPyBoGNthJxk1L9plcgErj2I4qmgCEv5duHwe+ehqUahDj2/2aEjVDzuAPXFeMIYk46/IUqQ7NmRdvGV9/nUbsx5UAA0SUYAgE8/pXmify1Ow4B64HNaGZN4dBHiTTizf+1J1+tfU0Sg2tu5Y8IvPvkCvl3RlZdfsHkP/tCYx0619S2RBsbcEY/Zr/CsMnyNF0co+Ks/2X4geG5ScAR4J6cF8fzrq9rIZrSKQnG5AefpXGfjm/keItHcc7LYkE/J66v4auhd6BazryCnHvSl2mByHX9M/wD12ZMemR0uP/8AWD/EV3JQoQDptGK55rWmLJ8ZNPuyvD6cCP8ASEmP4GugkhQ0j4wvPXtim/kPwcd0C8+3fHPV5lOQJGjB+Ssq/wAq7GoAOMflXAPhldm6+JM92Sczu7k/Vwa+gR1znORSfyDwfLHjrjxzrf8Arsv9qlWmf+s7X/8AjJ/aFNvHf/XnWskE/bZOn1pRp/Go23/8ZP4itfBKPq/TlB0u2cer9kOB1PFJ/iIP+YOtY6G1PXr1FONKJOl2ZB4EI49+KS/EH/qHrmW3f4qcfmKwj4KZ8w14Cvd6kRcnPtzXQSZIwOT/AL6jY7jmt5SDtA7DmptPtGvr+C1XrLIF+g70Ad0+D+kPZeGGuipWS5O4HHvz/DFXPxHqKaT4c1DUZeBb27uM9zjAH54rOh2Q0zRLW2GFVIwTkYFUn416t9h8Ixacj4kv5wGAP7icn9dtcy2ymP8AwPMZ/Clo7sXYpubI4YkAn+de8dXJt/A+pXYUfsNjpxzgOvX59ai+HhQ+DLMlsYHII+Q/StfiTcRN8PdWjVxu8pRj/aBqY/KimOPD1/8A0loVnciQMWQKSP3scVSPjZoi3Phm31SJf2ljNh8D9x+Cf+9j86k+EWspdeHjZyMu6E4w3U9AcfhirprWmDXdBvtNkzi7gZB7g9VP54px9sqEz5TxUgZduPLTPvk/316WKSGWSGQFXjYqwPYjg1HXWQX74TNjxbGnlqNwHrBO7G4fPpX0CcqSFYsD2POPevnb4UZPjGMDqVAz7eoV9FhWAXBGMc/OubJ8il0ce+POdmibm3EGbnbj+rXI4Bl8bsZFdf8Aj79zQ/f9t/4a46jFXBFbx6JYSrJnH5GmXhwY8R2YIyDJx8uDQUSAqG2rlRRegyD/AAktCM7d/wDI05/Fguz6khyYE6DCiqN8ZRjwBIdxyLmIcfjV3hZDAgxyUGc9+Ko3xjBbwFP97i6h6nPvXNDtFM4CHkHKuwPyY19AfCPULvUPC5+0ytJsOMt9SM/PoK+fFJBru/wYJPhmX9oVHmcjHzatclUgR0TKiQhipB4OOM/KvlbxLYLpnibU7FBtSC6kRR7AMcfpX1U3+UYkAEex7V8w+PlC+PdbA6C8f+NTie2gYH4ZUN4islPQyfyNfUkaOpjCsdrYLZ+navlrw7n+nrTHB8z2z2NfVMO/yEZsDaowQeencUsqtgujl/xZtDd+LvDcAG47ZCfwYGun2gFpapARsSGMAY7AD/dVX8Rac99490K4EbtFDC/q28Z3qcZ+gpn41vxpHgrVr0AKy2zKn+k3pH6mk9ySDwc5+FuonVviDrWoMc/aZmkH0O/H6V2ZuuAO1cG+BzbfEtwvHKD+DV3ls8HHIq32wPlr4gf9ftb/ANck/jVfAwwz71YPiAP+f2t/64/8ar6feGc4zWpJ9W+FVDeGrAsMlVJUk/M80T4gyfDupjsbSX+wag8Jc+FrE/8Ayz/E1N4gP/N3UfST/isvTr901lEYg+GOrLqvhC2YvukjUB/r0P6g1a7u2ivbOe0mUNHPG0bj3BGD/GuM/A3WNl1c6Y7cH1KD8/8AeP1rtnOaa1oGfIeq6dLpOr3enTAiS2maI5+Rxmg84rpPxp0QWPjJNQVcRajCGyP66+lv02n8a54I0DcAsPnxitLERBsHOK9vPYVu0efupj55rHlMOqfrSAePYTBco34dKDMcgJUZ9jTE+ZjnOD3FRqIz+6Se/NFkkekK51mxzyqzqefrX1Bp7EafbdwIV479BXzPYL/6VtSvGJl/jX0tpxzptrzz5KH9BWOR+4tLRx348c67pf8Aqj9v8+r98MrsXngu17lQAcH5D+YNUb44Rj+m9KAwo+yvxj/Pp98F7sNoc1qTkxsTgfU/3iql0mCLxdaPbXWrWmpMcT2yFAOzKe354NR+I7r7D4W1S6OFMNpK3XodppqcEk54681UPineC0+Hep4PqmCRD/aYZ/TNQuxnIvhIQvjWIn+p1Pb1CvosH93FfOnwmBXxtACOoH9oV9FZ5GTgDj6mnN+4PB8veP8Ajx7rf+uSfxpLY/8ATrf/APir/EU78fKT491vH/xj/wAaT2C4voCQceYpP51t4JR9UaMw/oazyP8AsRn50p8eEnwDrmcD/FG4H4Ux0Yomg2js3AhUtnvn3pb48dW8Ba31P+KMPpXLF+5GjPmOpANqbj+FaqmWxW87eoL0x2rrMyM8nNXP4XaR/Svi2EsuUg9R/wCPpmqYATXbvgno5h0251Jl9cnCE/p/D9ajJqI0dSdBIjIwJRu1cD+NOrG98ZLYh9yWEAQ88b29R/Qr+Vd5eRYEeSUhVC73YE9hk/oK+Vdd1BtZ1y91JyQbmd5OfYnj9MVGJbBnfvhy6HwfZxHO4jPAPsO9S/EhR/yd6w2ORCOT1++tRfDSMDwZa7QSuSxGepwDRHxJRT8PdaZRyYRkg9cOKzgvcUzlHwh1gWPiYWsjYSfjrxzx/d+Vd6Dtu9JHB9XNfKuh3T6drVtcAldrgEjtnivqPTZ47qwguk4EsYbjpk/7808qqVgno+fPiro39DeO73Yu2G8xcx8f1vvf/cDVNyPau3/HTR2uNGsNZVQXtZTDKR/VbkfqP1rh9dEXaILp8Km2+NLb5kD/AO4V9IL05/hXzZ8LiF8Z2xbAAK8nt6hX0ctwrIGXJB6lVJGKwyfMrwck+PoONEyc/wCW/wDDXG+9dh+PMiumiBGzjzuO4+7XHu9bR6JCBJ5YAGRu6n3o/QuNbtDnOZP5GlyNlAGPpFNPDkYGvWgOMb/zqn0wXZ9QoB9njX3QfwqkfGHj4fTjOSbiE/PqavsIAijU/wBQdfpVG+M6Kfh/KxUFluIsHHzrlgvcUz55GcjFd2+Ca7vD0+4kESA8EjPLVwkEqcg13b4KZ/wenYj7zDn29TVtl6EjorSH7RsGc9TkV8zfEEY8fa3/AK49fTLhfNGAck9vwr5m+IAY+P8AW89ftb1nh7Y2LvD/AP68tPnJ/I19X220W8QweVHUfKvlHw6D/T9mOn7T+Rr6thUCGNVAChV/AYp5H7kHgzIQyAjDKe+a5x8btRNr4QtrBT6ry5G4f5qDd/HbXSGjRl2jjAyAOK4j8aLo3/iey09W/Z2Vtuc+zOc4+uAKI/IOwf4I5/wkn99ox+TV3v2J7Vwz4PhU8TOI09O0dO/DV3IoDtyAcdM1XbYNUfLfxBP/AD/1z/XH/jSCNwpHFWP4gxH/AA81tv8A98eq1tKtggg1qSfVPhedV8N2SqSfQf7RovWDv8N6ixzk2kvX/QNAeEkMnhexJPqCsMg8feNMdYUjw5qIbGfskvT/AEDXPC+RTPmzwDqjaT4stJQcCQ7D9eo/UCvqFJBLEkiH0uoIP1r4+gmaCeOdDh42DKfmDmvqbwbqi6r4ZtbkMDhAOvTuP0IrV6YvBX/jHoo1Lwb9tVSZdOlEuR12H0t/EH8K4AEUZIOR+tfWmoWcOp6dcWUwBiuYmib6MMV8majYvpmoTWU+fMgkZHHsQSP5UxGBsPBPT8Kz+FQK6jdycfM1jzh/V/WnQFj2YAAOPfJrQqMYB4rHmAjDkk+w7VnOTnHHYCpAmsABf2zA7Nsin9a+i9GeN9Gtdn3VhVSCOhAGetfOdq3+NQtgffH8a+iNNnjbSbYNOoY26AksM/dFYZOyltHMfjQqy6xpb9vsrc/7VZ+Dt2I9VuLNsYkUkD8Af5Vt8XUSTU9M2SKQtsy5H+lSf4cTra+KohnAcgHPA9v51bftBdndR0z39s1zv41T7fC1na55uLsEj5KpP8SKv5lhUnM0fqPdh/x2rlnxluVlutJtVfIWOSXg+5A/kamL2BU/hnCE8aW34DH+0K+gzsY4zyO2a4H8PMReL7V2YKARkn/SFd1F7bmUhp4Qc4H7Qcj3ok/cPwfOPjmLPjnW/nePSi1hP2iJgcHeoHy5qxeNId/jXWGwebt+tK7aDbLEcceaK1b0Sls+jNEQf0DZAEkGEcGhvFGl3OreFdT0+0CG4uYCiBmwCTjv2qXRbi2/oOyVrmOPbFgqXA/Oize26tzdQlScD1j++udadlHCk+D3i5MkwWe7He6WlHiH4fa94aslv9UhgSF5RGDHMHO4gnoPpX0Wl7aAJungUyHoZVPOP91Uj4wtBP4PgELI3+PLnYQf3WreM7FRw6G1MkqRrjc5Cj6mvpnwfpq6X4YtIEXblN3zPt+gFcF8K6V9v8QWsWQAHBJJwBzX0bFdWaRpGk8WFULjzB0xxU5HboEV/wCJGqNpPgXUJFfE1wgt48e7nB/+3NfOSxHBGK6/8aNTEx0vS43DKA1xJtPB/dX/AMVcuEYxgCrhpCZ3v4aAjwfbNj978fuiiPiKv/MDWFUAAQjgDr6hQ/w/uLa38KWyTTxRtnADOB2FT+PJ7efwLq6RTRSN5IJCOGP3hWUexs+cJEw2Rwa+g/hpqp1LwrEGIZ4DgjuAef45rhMsAJ6V0L4RaxFY6lLYTyqiTKdpdsDI5HP5/nV5NoEdP8V6P/T/AIX1LTWX1TwHy/cOOV/UCvlp7c88FT3B96+thf2S4AvIAP8A+Kv99fPPjzR00rxlfxR48mV/PhK9Cr+rj8cj8KcHqhMi+F8OfGtoHAPqU8/6Qr6PjB55zjrk189fDsJB4ytZXYKoIJJOAPUK762pWWVH22DnknzVH86mfyGUr4peCdX8YJpo0swZtfM8zzpNvXbjHHyrnp+Cfi0HBNhn/WD/AHV3r+kLILxeW4A/+Yv99Ryanp8fW9t14HWVaf5KQqPmLW/D974W1WTTNSERnEayfs23Lg9Oai8OuW8QWanoZf5Vb/i0kV149aRJUKPaRbSDwRg9Krnh+ziXXLRxKuRL0qpTXEpQfZ9PRIpt0BzjYM5+lVz4geHr3xN4Uk0vT2iE7yo6+a2FwDk84NOE1OxKIrXkACoOfMAyfzrY6rp5wP6Qt/f/ACq9K5/yJbCmcQi+B/idnG+605VzyfNY4/Ja6r4L8KDwnpRtHuRNI2PUBgd/5k04/pKwA/6dBnP/AL0Vk6nYInrvYTjvvFRLPfY1FhO8Pyh388H9DXzd4pj+3+MNWuGT0SXchBHbnH8q7lqfiezjjeK1vIBMVIUs2AD+VUa38M2bHc2o2pLHJJY8n8q5ZesjC6OnHgb3IpGi6Kw1a0mClgr5yK+kISBFEefuiqJpXhmxiuonW6gcg9FPWr2mwIBuXgVjh9a8snXj7FnhFVRuSjKcYYH27187+NpZtZ8YajPGP2YmKKQOoX0/yr6Ed1WNsOoIBPWqBdeFLZWYi7t1yTnnBNbS9ZwlbJxY1KyufCi2e28REsMAgcn6NXaCAwwWzuGOD0qh+GNEg0rVftIu4G/rAP8AI/31cv6RskODdQA/6Yrox+pU9k5cfF0j528eR58c6wcH/pb9KQNbqVJYc+9dE8W6HFc+J9RuPtMA8ydmwW5FV6fRUVDtuYT/ALdb/wAiPRSwujuHgtwfC9oFO5o1IZTxjLE/wplrYxoOpfO0l/sGl3hu/s7TQ7aCW7iV1BBDOOOaI1fUrKfSL2GO7gd5LWUKokGT6D0qoTi0YSTs+UB0ruXwT1ZbnSp9LlYEoOFPt/5H9K4qLM7QfMTnpzV0+F2pDSfFKK8oVJCNwz7cH9CfyrWTTQcWfRSqsaBFUKqjAAGABXzx8ZdG/o3xvJeIuItRjEwI/rD0t+oB/Gu6ya7poQldQtWPZTKAD+Nc5+MS2OteH4ruzuIp5dPl3NsYE7GwDx9cURkiaOIA81nJrHQ16rEWNWUtktx/VHJNSJhtxQZH50AH3jaDhh3PU0Qs7+XsSVUA7L1qaEiff5BycrzwT1ohdVuFGDPNwevFLycgfeyxxu29TW8aEMQ4AxzyealpDsNmvJ7gKHdmVM7O+M9cViGa4gkEkRdG6ZAqJXMZXYfz6VuZ5SMCRT9KVBYa19qe3/pDgN15FQXElxeeX9onaQxrtTcc7RnOB+NDfaJV9BY8djU6RyMoyBj3zg0qHZiETWzl42ZDjBK9xRC3t0B/0qXjpz0qIqF4J59utaLywHSigs3laSeRpppDJI5yzMckn51gq5eMJ2bANSAAdc4+Y60TAsUgIXIZSCAT1pPoI9kM9zcmXH2iTHUerpmtUnuGhkLXUqlRlRmtJOJAT/VFRTylIyq9WGD9KSRoyP7Zd/8Axcv/AHqw1xcSxmKS4keNmDFS3BI6H9ahzgcjFboTmtaSIbJYC8BJikePdwdp60R9ruwABcy8dPVQ3PStgcfWpaA2lMlwweeV5CBgFmzge1aCBQcipBg81ndzQI2+2XSIALiXaBgAN0rV727ljZWuZSrLtZd5wR7fSsE5PHWtSp6iikFkHl5PPSspvik3RSOmRyVOM1sWBrIQkYWqAka+vMf9Lm+XrNQXM01ywNxK8pRdql2JwPYVMYwsZfGTUJHXuO9IAcNLE26KR4yRjKnHFeN1eA/9Lm/+oalcEjgACoSnNUBg31/nm+uP/qGsNf6geTez/wD1DWwjrDJiikFsEmlmmlR5pXlYYUF2JwPapU8yKTfEzK68gg4IrzxZHAzRKxjAbuw5pOgTZkX9/sH+Nzjj/wB4akW+vDIc3czcZGZDUCAu22tmQxur4OOh+dQ4plqTJl1G6/8AiJf++amGpXTLhp5T9XNCtH+/isryOKn8cX4KWRoLS9kHVsfPNTx61JCc7mb8eKWcngA15INzZYkKOtZywwfaNI5pFgtfEl6fUJTEi9WXijrDxrfvqUEYnkEWcYLHmqlM7gBRwg6Cp9KhZ7xZeAE96wl6PE1bRos7bo6QniueS2Mc8jZGec80im1ueaZ8SblB656UHqTCNCVPX2NKdIkaZ55C3AbAz71mvR41tItZn0PZtVmCExysv0bFAvqN259VxJ/3jWLhTt64JoGNMytknIrpjhgvBDyOja4uJZJOXJLHkk5oQOxiLE9snNFTkImTgYoSN0ngkC89hW6ikZOTYFeXt6cFbucAe0hpa1/ev1u5zj3kNNp4MxnGOQSflSteJGRVAHzGa1ilRjkbshRjlR2Bz+NYV5IpN6OyOOhBwakCtnn+FaMu5zx3qjO2Si8u8AG6n695D/fUcl1O+Q08jA9cuTmpHwoPHI4oZlwKWhmter1epgHrKYyW289u9eE5YdAhHstQ87VYoyDPBFZIJkOXHTIJp0QFrcSlMEZUdznrWBKS27nPcrUP2hmADPkfQcVneMjMqj5AVLQwiNt+WLHA6rU4Xt6MH8TQMkyMmMs3vjipbeJHXLb89geBSoAxAA/ALt2wa2Sd1BA3AHvUKSlD+yTPY9P417zJFLblCqe5OB+FKgsKRt+7dJg44zWyTELwB9agKgou6Q5I4PvW6HKjeRweFzSHYUpL7S27bnnJomMMFxHGFY9G3DOKEjlGOIzhfxFExXZDDFvlR2FQ7CyWSyvLwollazXErDJSJCxAzycDtQc9pd22px2Nxayx3BwfJZCHJboMdfauhfDSVDrdxthK4tmIY+25eKbR6EL/AOKlxrdyv+L6faQiPPO6UqcfkOfxFOKLclRyPUtM1TTH86/065to2barywsisfYZqSy0vVdSgM9hpt1cRK20vFEzAH2yKsPxh8Ti/wBcj0WGTdBYcy4PBlP9w4+pNW34SSf8yVIfGb9/4LWnghutnK7O2vb+5NvZ2s1zMASY4kLMAOvAra7hurG4Nve20ttMACY5VKsB9DVq+E8rHx1qfPS3l/8A5i0B8WJivjM5bP8AikX8DU0x3uhc+lapBY/bpNOuo7XaG85oWCYPQ5rWysb3Uy62NnPdGMZYQxltv1xXVfE7t/yTSMScf0XD/wCChPhrpr6Z4OS8K7Z9Rk83J7IOF/mfxoolySVnLrgTWdy1vPC8UynDRupDA+xFMv8AB/Xtuf6FvuRkf4u391Z8dzH/AJRL4E/9tF/YWus+LdfTw3pz6lPA1wqypGI0cKfVnnOPlR4G3Rxq70jU7GLz73Tbq2jyBvkiZRn2yaGhikuJlihVndzhUQZLH2FWbxP8RoPEWiPp0Omy25eRHMjzBsBTnGAKE+HVv9s8Y2ZzlYA8zD6Lx+pFGxi27sdR0+NDeWM9uHOFaWMrk9+tD5HUY5610z4lRNceF2uACWtrhHyfZsqf4iuVxOCMHrSBNNWiYgNz/GpbTTbu9DfZLWW42fe8tC2PyqFnwv04qw+FfFUfhtLpXtGnFxt+6+3bjPy+dMYqbw/q+f8A1Xd//RahJLK5juRavbyLPkDyih3ZPTiuw63qy6NpL6g0TSqgQ+WrYPqOOv41z611Qa34/sr8RGESXEYCFtxGBjrTYJ2KP8HdXXrpd5/9FqElilhDQyRtG6HDK4wR+BrqniPxBF4eEUk0ElwJnZRscLtwB7jnrQXiuwttU8NtqAHrjhWeGQjDbDjKn8D+Yol9EqRzqysbm9uAlpbyzsoyVjQsQPfimMmgauy4/om8/wDotTr4abjqt/jtbZ/+4U71rxhb6Lqr2MllLM6qrF1lCjkZ6YpUqsbbukc/lsLtblbR7WZbgkAQlDvyenFTp4d1mNiP6KvD/wD4G/uplceJ0m8Wwa2tqwSDaPK35JABHXHzroeiakNd0/7fHC0CmUxlC+7pjn9aE7HJtI5Nd6de2QV7uymtw5wpkjKgn8ay9hqDWf2oWFwLfbu87yjsx759qa+LPF0euwRWUdm0H2eYsWaTdu4xwMVcJQf+TdSPu/0X7/5tC2DdHKHkKv0yBTfSd2wMBjdzSgKG6sfoKuGh6XC72lsxw8kgVj3HvUS2qNIadg97Z3lxZk2lrNOR1EaE4/KhNM0m9sbOSa6sbmH15ZpIiAo7Ve/EPiC38L20C/ZWdZGKRQxMFGABkkn6iva45m8LXNwAyrNaLJgnOMlTj9argqon8rtOikysGBwc+1CwB3kllAyM7R+ArWKUKjljnj3oizV4bZVk6nkj61l0dAFeIXURtjDHLfQVAyC2iKoD9PnTCJPMuWY8quWx/Cg7lWkkaMHG7jPtVpk0Dbi8e4rjjFKZABcORwCcinkoSJRHjI27V+tJ5gPO4/GtV0YT7IwN3bvWoT1k4qdU2kHOa1fA6DmgghZcmopFwpogiopR6aVlAlexXj1r1WIIeZ5SCzZx0GOlaq4B4BJPXJrX7x4BNb+Xhd3Cj271QjZHABJwW9sVje6KBu4PbFahi5wTyehFY2Et6m5pCNgxP73FSbti+rPHA4rQx7OjE98YzWrMW9PRfpRQE4nZsDAwPepFnVTgqWP+cScVFAImTDfeJ6ZqRgqHCk7T2Pf8aVCCfOjIJUur471gSRNklyp+maGLsQEy2PpREDiNQWOT7HnFTQBcQk/dkBXNEKj+aoRgv+d70t83cchiM/PGKn+0uSGiHPTJHU0mgOh/DbFvqdxceaz5tmDA9Ady1d5tQl8uVrf1SpGzRKeA7hfSD+IFc7+H4A1C8YM3/RTngY6r071aYr2B9QksY932qCCO5JJ4ZWJGAPlgfnVwh7TLJJqWjhNzcTXN3LPcMWmlcvIx6licmu2fCJwPBIBx/wBPf+C1yzxtpo0zxTdpGu2GdvPiH+a/OPwOR+FdB+GkrJ4MRVOC17Jj64WqUbdGk5e2xR8J5MePNUzyPs8v/wDMWl/xblH+GpKnINpFj8jV80jxDo+oXk9tps0bXMaM0gS2MZwCAecDPNc6+J8hk8VK572kX8DSa1YKVyOs6hYvrHw6ttPi/wApc2NvHn2BKZP4DmnQjt4IUt4AFSCNUjUdQqgAcUj0y9MejaYu7pZxDH+wKXaPrh1LxjrkSPuisbeOBOf3gxLH8zj8KfAlyUr/AEc68eSD/lIvsdPOi/sLXQvixKD4Qmx/8VD/AOKua+N3J+IV4feWL+ytX/4qyZ8JSjv9pi/8VLjot9o5EkpHU10f4RQFrzVL4/8AZQrEp+bHJ/s1y0MRXX/hlELPwe905wbq7J+qrgfxzQlYSdIs3iAR6n4Y1SGFvMDRSoOP34yePzWuFx3HpyCK7botmdL06S2luWuhNdSTFjHtxvOSMZPz/OuG30LafqdzaN1gmaPB+RIqXGgg1tINSbeuD371nzsDHNLftB69q99pJ606Ls7T46cf4IXPPQQ/2hXP/CkoPirTBj/2lP41dfHkm3wdd9fuwc/7Qrnfg+fPi3Suc/4yn8abj7iIy0Xj4myAWlhkj/LS/wAFp1qw2fDpi42sNNQEHscLxWdW1rTdH2S6rMqJJIRHuhMnIwTjAOOoqleL/HUes2h03TRKLZ2DSzSjDSY5AA7DPPPWiUabJg20hh8MnV9S1Af/ALqP7QpZ49lRfFs4yBiKLv8A5gor4Vv/AOldRU9rTP8A9wq2al4n8OaZftbanJF9pVVLBrQyEAjI52+1Lh7SnL3nKkulz8hXWPhzIJfCYcdPtj9f9muRazeW1zrt7c2a7baW4dogF2gKTxx2rqPw1nA8IJ871+/+jSjDeipy1s5jcTBbyX/+I38a60wkn+GiCNGd20v0qoySdvYVxO8mP22fn/tW/ia7TpuopYeCbC6l3lbbTllZUPqIC9qcY9k5JVRyeQXVjKvnQywPnKiVCv8AGnvhbVZJvFOmRNgK1wuTnrV307UNM8baPMHSV7ff5UkU4G5GxkMpHf2NctsNPu18YxaVbS7bmO98pJfYq33v0zScEqbLjke0X34kDfb2Ux5VZJVz2BIWmutTAeB5ADyunxH9EovXtV0/SV83ULlIYZG2jdHv8xh1wuD/ALs0B4obf4R1C4R96S2ivGwGBtJXHHbircNyMVP4qjm9hP504jI4Jyf7qe3zhEHIBJ/GqnaTtCQVbDKciiLrWJZ1KNnP6VyuLs709Dy3mENq8hOd/T6VDburl5uDg4FLX1WP7KqIcEDGOua9BfmC1COmBjO7OCadMbaXZNf3IiQJxufnPsKVOcndnrUM9z5sxdiee1atMpwB0rWqOZu3YT5gyK1Zsk596gVxWd9IDcmtXGULHoKIhsLiZfM8tgmM5I6/SirnSLlLVyIgABuC5yx+dLQCA9TXq8eterQRMseYyQ4HyzWnIPq6VhT7mt/OONpCn6imI0OCak3qOVT9K0L56KPwFeDMemaAJRP3KcZrdpgzYADLjvxUG7C4PWti2UUHAA9utMRurIxwyKDWd5RzgdscCtQMAMEJ4rYFnIyNooETpG83EYBOPug5J/CpI44guH3K+eNw4NRKRCwKkqccMp6fjW6o044IYD72W6VIiZDCvBcc45xwPxpjF9hdCH3LzhWgIIHzINJigiyBjd02kVlIz6CTlieinbik0B0DwTLY2+pXKTXsUYe2KiSZwgJ3A4BJqbUb2LTvHlnqC3ELWwto7ed1cFdrZB5HHBIP4VQIllEgYSb9pPL4wBW0qysHfaNm05IyQapNpUhUm7ZaviWmnz2tldW97azTRSNEVimVyUPIPBPAOfzpl8PNRsIPCyRz6hawSR3rOySzKh24XnBPyrl0kfqz2qMDmrUnysbguPEu3w/u7WHxTftPdQwJLBIEklcKpO8HqflQXxDmguPEatb3EU6JbRqXicMueeMiqwAO9bhKO1Q63yOxnXtPsPDlverqNnI1vYoVhWZS5cIAF25z1qsfDG/t4rvVmvb2GCSdEYNPIE3ncSeT9aoWBnmvYAFU27TIUFTX2WDxfPBN44up4po5YjLH+0RtynCrnBH0q7fEnUtPuvDMi2+o2s7PcRFUilVjgA5OAa5SBk1kpx0pdWU1bX6Ia65Dqun6T8N4fsupW32qKzJVEmXeJG+Wc5Bb9K5KRitcVKdFNcjpHw+8VTXV/eW2t6qWjaANE9zMAFYHsT8j+lVfxwLc+Lr17S4inikZZN8TBlyVGeR881X69Sb1QKKTs9mvA1is0Io63441DTLjwfOLfULWaSVYQqRzKzHBGeAc1z3wlPFbeLNLmnkWKJLlC7ucBRnqTSgLWQKt7dkJKKo6H8TryzntLBLa9t7hhNIxEMofAwuM46dKoSnCCosYrPbk0PbsUUoqkXj4Y39pa6vffarqG232uEaZwoJ3DjJq3ahp/hbU7r7VeyaTcTFVVpGvME4GB0cDpXF2wRWnPSndKqE4W7ssXjS30uz8RPFpBi+zCNDiGTzFDY5AOTV5+Hep2EHhZI7jUbS2kS7dmSWZVOPTzgmuS4rwGTUxtOypRtUya6Ie7mZTkNIxBHfmuwaVc6VceFtOhlvrBg1isM0UtyqnGMEEZBFccPBrxOKIviKceR16fXPD3hbTSLWSzGCXS0s5PMMj/wCc2TgcDknp0rn/AIW1Ef4dWF/ezJGHu/Mlkc4UZJycnp1pAemK8O1N7CMUkdG+Kt9Y3EOnR2V7BckPKzCKQPgELjOPpTjW9T0uT4clItTtXmOnRR+Usylt3p4xnOeDXIiM/KtQpLYAp+X+xKCpL6MhzmtiWB4PapIYomYZJJ71NJGqP6eCfes6iaObNY5TDGBj9ozZJx2rS4nZn61rK0hIzzjvUDMWYk96kXZ5yGbNYz86xXqCjcOR1qWJZJm2opJ747UOKa2jeRan07C3UtxkUmFmQLiDDLI7ADPDdPlWx1i8RWj8wDPvW0YEiMYyVjIOWHt8qHKyAiRSr5J+8tToVgs4LfteMsfUAKHpkpDz7QoVW4fjKj3oCUBJXVH3qDgN71aBHgQpzjP1rBBPOOtZ2/nWQxXoRVAa49+K2VT2YCvEuxrBDDg0AZKbRnep+lYDMOP5VlGZTgNjNTecCoXjPvigVmiMx/eOa32MQAeM/rWwjBblcnHQcUWVEkZj6EY79KTdCNRCkkajui4+te+ygE7TgDrnFYdNuWHpweGY85qZUMsHXBYHJA6j3pCNo08tC/knOfvZ6+3NbblIYbly3seT8qjjUlcRs7kcAHqPwqaO3hlwcMjn36f7qQGVhnY+WsKqAOX6AfjUkVtJKbhDIHRYWOOR0FaQyFJHQyYGcENTbTnQyyoxH7WJ1UtwTxTXZLdFPkzu+WKiHWppAeOOwqLGDn3qkamR1GfxqUDqKh/dqXJIBq12SzUj1ciskDGMCtSeeawzccVQGyqM9K2wcc4rRXy3tW5wV4NJgyJ+ta9q2cVp2qGNGK9Xq9UlHqzWKzTQG/YVkD5VgfdrbIqyGexXm4FZ4x1rDdKYjUkVrXqxSZaM962XOa1A5rcfepgzzV41lhg1g9RSJMGsrXqyBimBsRisKW5FZ7VugAIY4+hpMRPawGYhUIBHJoqS1lP3mBz784rXSlwzuuOeOvSjJZFXvyaghvYulslX1FuAckUvnCB/QMU2uJBt5YH50nkOXNBcDSvV6vVJobRjc4HzokGX7TtK+aTwN1DI5jOQAfrU32tgm1VC56sOtAmGQXKmRY4wxZvSw/nmjbKS4BlZTGo6FXHOff6UkjmeN1eL0Mvcd6kUXTK0ke7ZnJOaloVB9/NGyFWO2QcHAwMfSk9SSySyH9ozE/PtUeKaVDWj/9k=</binary>
</FictionBook>
