# Кварталы

Дмитрий Александрович Билик

Меня зовут Шипастый. Точнее, такое прозвище дали соседи. Как меня зовут на самом деле — тайна за семью печатями. Да и прошлая жизнь растворилась в тумане, наползающем с хищных улиц Города. Всё, что нам надо знать — нельзя позволить новичкам, которые не перестают удивлять своими способностями, захватить твой квартал. Да и помимо них здесь хватает желающих обогатиться за чужой счет. Наша главная цель — выжить. Вот только как, если Голос меняет правила чуть ли не каждый день?

> Они здесь убивали друг друга в приступе неистовой ярости, как взбесившиеся хищники, как остервеневшие тарантулы, как обезумевшие от голода крысы. Как люди.

> Аркадий и Борис Стругацкие «Град обреченный».

## Глава 1

Дождь ритмично барабанил по стеклу. Я понял это, еще не открыв глаза. И тут же вскочил на кровати, окончательно просыпаясь. В мозгу щелкнуло: «Шипастый, здесь не бывает ни дождей, ни снега, ни прочих осадков».

Причина звука оказалась проста и незамысловата. Заключалась она в длинных стрекозиных или мушиных (я не энтомолог) крыльях, которые задевали оконное стекло. Принадлежали эти крылья субтильному юноше, обитающему по соседству. Именно сейчас он завис на высоте третьего этажа, одновременно глядя куда-то в сторону фасеточными глазами, и пытался добиться моего внимания.

— Крылатый, мать твою, ты чего так пугаешь? Не боишься, что тебе в голову пару пуль всажу? — я сощурился, прикидывая, сколько сейчас времени. — Крыл, ты совсем охренел? Ночь на дворе.

Пацан не стушевался. Он знал, что я симпатизирую ему, чем откровенно пользовался. Молодой, сообразительный, вежливый. К тому же, Крылатый пересекал черту только в крайних случаях. И всегда они были обоснованы. Поэтому сказал я больше так, для порядка, и из-за дурного настроения. Оно бывает у каждого нормального человека, которого будят против его воли. Если, конечно, нас еще можно было назвать людьми.

— Дядя, Шип, там это, женщина…

— Журнальчик какой нашел? Ну, поздравляю! Только пользуйся кремом и давай без фанатизма. А то волосы на ладошках расти начнут. Начнут, начнут, поверь, я знаю, о чем говорю.

— Дядя Шип, там живая женщина, — Крылатый замялся, опять переведя взгляд в сторону, и добавил. — На центральной улице.

Вот теперь я проснулся окончательно, рывком сняв висящие на стуле джинсы. И заодно захватил ПМ, найденный в сорок восьмой квартире. Хвала разгильдяйству хозяина, которого я никогда не увижу, пистолет висел в кобуре прямо возле шкафа. С полностью снаряженным магазином. Крылатый говорил, что в одном из своих домов обнаружил сейф, судя по всему — оружейный. Мы даже сходили, посмотрели. Однако открыть его не смогли. Да и толку будет от огнестрела пацану, который тяжелее смартфона ничего в руках не держал? Не ровен час еще застрелится.

На покатую крышу одного из двух домов, которыми я «владел», вылез уже одетым, со снятым с предохранителя ПМ-мом. Архитектура Города вообще была невероятно странной. К примеру, дома точно не «хрущевки», не «сталинки» и не «ленинградки». Что-то среднее. Взять ту же самую крышу — слуховое окно выходило на ровную площадку, огороженную чугунными перилами. Будто кто-то специально все это спроектировал, чтобы у каждого имелось своеобразное место для наблюдения. Хотя почему кто-то? Известно кто — Голос.

Женщина на улице, говорите? Может быть просто сумасшедшая, но что более вероятно — это банальная ловушка. Спустишься помочь, тут тебя и завалят. Понятно, почему Крылатый разбудил меня.

На крышах, выходящих на перекресток, собралась уже вся честная компания: собственно, Крылатый, который жил справа от меня, если смотреть на главную улицу, Гром-баба, обитающая напротив него и Слепой, держащий свой квартал уже напротив меня…

— О, поднялся, величество сраное, — всплеснула толстыми руками Гром-баба.

— И вам утро доброе, Гром Бабовна, — кивнул я, зная, что собственное прозвище эта хрупкая тетенька весом не меньше центнера, ненавидела еще больше, чем диеты. Поэтому я его ей и дал.

— Вот ведь ублюдок, — нахмурилась она. — Ты, Шипастый, когда-нибудь договоришься…

— Ага, в одном из моих домов будет играть музыка, только я ее не услышу. Хочешь зайти в мой квартал, милости прошу. Смотри не наступи на куст какой, а то тут флора очень хищная.

— Хватит вам! — вмешался Крылатый.

Вообще, перебранки с соседями были обычным делом. Они, сказать честно, уже не несли никакой агрессии. Скорее являлись своеобразным ритуалом, началом продуктивного разговора. Вроде тех, что ведут бабки у подъезда. Разве что в нашем общении мата проскальзывало побольше. А что еще тут делать, если не болтать? Порой здесь так тоскливо…

Но и расслабляться никто не думал. Стоит Гром-бабе сунуться в мои владения, она получит такую ответку, что мама-не-горюй. Как там говорил Крылатый? За квартал и двор стреляю в упор. Да, контраргумент будет серьезным, и ее твердолобость не поможет, если какая-нибудь дикая лиана оплетет толстое тело. Потому что границы кварталов нарушать нельзя. Об этом предупреждал Голос.

— Вон, идет, — указал Крылатый, от нетерпения то и дело взмывая в воздух. Надо же, так волновался, что даже из боевой трансформации не вышел. Зря, потом восстанавливаться придется.

А я увидел ее. Молодую девушку, которая брела по главной улице. Опустив голову, ссутулив плечи, почти не поднимая ног. Спотыкалась о разломанные куски асфальта.

Она шла по главной дороге Города, расчерченного, словно Барселона, по аккуратным квадратам крохотных кварталов, которые пересекали узкие и широкие улицы. Города, где каждый был сам за себя. Девушка шла из ниоткуда в никуда.

Ей повезло. Сейчас было рано, большая часть обитателей кварталов спит. Иначе бедняжке пришлось бы плохо. Она стройная, джинсы не могли скрыть длинных худых ног, да и с грудью все в порядке. Минимум двоечка, а то и больше Я тряхнул головой, понимая, что думаю совсем не о том. С другой стороны, что оставалось? Я тут хрен знает сколько уже, а из ближайших представительниц женского пола здесь только Гром-баба. Иными словами, никого.

— Што там, рашшкажите? — подал голос шепелявый Слепой.

Вообще, он не Слепой вовсе. Просто близорукий. Однако в мире, где старик оказался без очков, это было сродни приговору. Для меня оказалось большим сюрпризом, что Слепой дожил до сегодняшнего дня. С другой стороны, доводилось видеть его в боевой трансформации. Приятного для врагов там мало. Вспомнился анекдот про то, как скрестили крота и кролика. Зверушка получилась слепая, но если уж кто попадался в ее мохнатые лапы… Кстати, старичок тоже был весьма повернут на теме секса. Будто это ему лет шестнадцать, а не Крылатому.

— Шимпатичная? — облизнул губы Слепой, пытаясь всмотреться в фигуру девушки.

— Вполне, — ответил я.

— Вам мужикам только одно надо, — возмутилась Гром-баба.

— Совершенно верно, — поддержал ее я. — Просто не от всех.

— Я люблю мяшиштиньких, — мечтательно протянул старик. — Чтобы подержатьшя было за что.

— Ну, что я тебе скажу, повезло с ближайшей соседкой, Слепой, — ухмыльнулся я. — Там, правда, еще парочка человек нужна, чтобы держать помогали.

— Мудаки, — кратко резюмировала наш диалог Гром-баба.

И мы замолчали. Не потому что не могли оправиться от смертельного оскорбления. Большая часть населения этого Города были мудаками, чего уж тут скрывать. В больше или меньше степени. Мы не исключение. Это в том, прошлом мире, приходилось постоянно носить маски. Врать, чтобы ненароком кого-нибудь не обидеть, иногда молчать, хотя имелось, что сказать. А здесь можно было быть собой. Правда, почти сразу выяснилось, что подобное редко кому нравится.

Однако замолчали мы не из-за этой простой, как устройство автомата Калашникова, мысли. Именно сейчас девушка проходила мимо наших домов.

Одинокая, хрупкая, беззащитная. Синие джинсы, белые кроссовки, даже слишком белые, такие бывают только в первые дни после покупки, голубая блузка, кстати, тоже невероятно чистая. Будто, она здесь всего несколько часов.

Я помотал головой. Быть не может. Последняя волна новоселов прошла полторы недели назад. Ошибиться я не мог, отмечал прошедшие дни черточками на стене в своей комнате. Как не могла эта девчушка выжить полторы недели, просто шляясь по улицам. Да и слишком уж она чистенькая. Тогда что? Вариантов не было.

Самым благоразумным сейчас представлялось ничего не делать. Она уйдет вниз по улице, к людоедам и… умрет. Подобное случалось сплошь и рядом. Такой Город. Такие законы. По крайней мере, я рисковать своей жизнью ради смазливенькой девчушки не собирался. Времена, когда из-за простого коитуса можно было пойти на нерациональные поступки давно прошли. Жестоко, но правда. Да и остальные, как я погляжу…

— Милая, с тобой все хорошо?! — окликнула незнакомку Гром-баба.

Ну да, конечно, если кто-то и может все испортить, то это будет несомненно она. Не шестнадцатилетний Крылатый, у которого и женщин-то не было — старые плакаты Наталии Орейро в его квартире не в счет. И не Слепой с повышенным либидо. Сердобольная дура!

Да, я злился. С одной стороны, это не мои проблемы. С другой, если происходящее является ловушкой и с Гром-бабой что-то случится, будет неприятно. Не то, чтобы я питал к ней теплые чувства. Просто привык уже. Да и соседка она не самая плохая. А, как известно, выбирать соседей надо тщательнее, чем жену. Последнюю можно послать в жопу и развестись. С соседями ты будешь сталкиваться каждый день.

Кто придет на ее место? Еще непонятно. Вон ребята вниз по улице тоже не думали, что рядом поселятся людоеды. Конечно, сначала новоселы и не были людоедами. Жизнь заставила. А теперь весь Нижний район спит и вздрагивает. Неровен час по их душу соседушки придут, когда у них закончится человечина.

Я надеялся, что эта незнакомка не услышит Гром-бабу. Мало ли, вдруг она обдолбана или еще что? Наркоту в квартирах периодически находили, да и алкоголя здесь хватало. Другое дело, что если захочешь выжить, то бухать себе дороже. Про остальное и речи нет. Но вдруг эта странная особа из этих? Спряталась в каком-нибудь заброшенном доме, ширнулась и привет. Только теперь в сознание пришла.

И сам понимал, что это бред. Слишком уж чистенькая. Да и не похожа на наркоманку. Скорее, очень хотел верить в подобное. И всеми фибрами своей испорченной души я желал, чтобы ничего не менялось. По крайней мере, в ближайшее время. Только-только все устаканилось. И Голос уже полторы недели молчал.

Но девушка подняла голову, явив миру свое милое личико. Вздернутый нос, пухлые губки, огромные удивленные глаза. Лет двадцать пять, может, чуть больше. И красивая. Ей же хуже. Женщинам здесь лучше быть чуть страшнее и толще, чем Гром-баба. Хотя даже такие были в чести. Да и смазливым мужикам с хрупким телосложением приходилось сложно. Между волнами, к примеру, на Крылатого совершалось больше всего нападений. И если бы не моя помощь…

— Здравствуйте, — произнесла девушка и остановилась.

— Я говорю, с тобой все хорошо? — повторила Гром-баба.

— Не знаю, — честно ответила незнакомка. — Я не помню, как тут оказалась. Не знаю, где живу. Автобусы не ходят…

— Да, ш автобушами беда, — хохотнул Слепой. — Как и ш другим траншпортом. Не заметила, что шдешь машин нет шовшем?

— Подожди ты, — заткнула его Гром-баба. — Милая, ты давно здесь?

— Нет, пару часов, — ответила девушка. — Вышла откуда-то, еще темно было.

Я кивнул. Вот и раскрылся секрет, почему она цела. Появилась ночью, когда весь Город спит. А когда спит Город, даже мафия не просыпается. Потому что ну его на хрен. И тут до меня дошло.

— Она из новой волны!

— До объявления Голоса? — засомневался Крылатый.

— Мало ли какие у них бывают сбои, — пожал плечами я.

— Да, я слышала, что кто-то говорил про новичков, боевую трансформацию и кварталы, — поддержала наш разговор незнакомка. — Что надо захватить один из них и удерживать.

Я выдохнул. Теперь происходящее стало совершенно понятно. Ну да, сбой. Не может все всегда работать без ошибок. Вот волна по ошибке и выплюнула ее раньше времени. Что ж, значит, сегодня будут новички. Всегда было интересно, что им там говорят, как настраивают? Пойдите и умрите! Или убейте и властвуйте! Нам-то повезло, мы были первопроходцами и владели кварталами изначально.

— Да, извините, забыла представиться, Алиса.

А вот тут я выпал в осадок. И судя по молчанию честной компании, они прибывали в похожем состоянии. Потому что это было иррационально, как снег в августе. Нет, не простое слово из пяти букв, а то, что незнакомка знала свое имя.

— Что ты сейчас сказала? — спросил я, справившись с первым удивлением.

— Меня зовут Алиса.

— Ты помнишь швое имя? — голос Слепого почему-то задрожал.

— Конечно помню. А вы разве нет?

Нет, блин, я для прикола зовусь Шипастым, пацаненок Крылатым, дед Слепым, а Гром-баба Гром-бабой. Пришли в паспортный стол пьяными и устроили праздник. Хотя я тут же постарался взять себя в руки. Чего психую?

— Что ты еще помнишь, милая? — спросила Гром-баба с такой интонацией, словно стояла сейчас на хрупком льду и боялась, что тот треснет. Хотя, если бы она стояла на льду, тот бы точно треснул.

— Ну как, — засмущалась Алиса. — Много чего. На работу ехала. Ездили в магазин с клиенткой, выбирали ковры для объекта. Я дизайнер. А потом… Потом не помню. Здесь оказалась.

— Имя родителей? — грозным голосом спросил я.

— Александр и Александра, — попыталась улыбнуться девушка. — Они очень смеялись, когда познакомились…

— Родные братья или сестры? — не собирался я слушать их историю знакомства.

— Младший брат, Макс.

— Твоя дата рождения?

— Шестого мая девяносто пятого года. А что происходит?

— Шипастый, она правда помнит, — почему-то приложила руку ко рту Гром-баба, будто сама испугалась сказанного.

Я стиснул зубы, гоняя желваки туда-сюда. А вот на это ответа не было. Все, кто оказывался здесь страдали выборочной амнезией. Помнили очень многое. Я вот, к примеру, знал, что один на один с большой долей вероятности могу вырубить противника. Без всякой боевой трансформации. И стрелять из пистолета умел. Да и не только из пистолета. Всплывали в памяти какие-то бытовые знания, вроде, как из двух банок почти протухших консервов сделать грузинское блюдо «жричедали». Крылатому, кстати, нравилось. Но вот что касается каких-то очень простых вопросов — откуда ты, где родился, как звали первую любовь… С этим было напряженно.

Да вру, чего уж там. С этим было никак. Поэтому спустя несколько дней нам пришлось давать друг другу новые имена. Точнее прозвища. Отталкивались либо от внешних данных, либо от приобретенных способностей. Или старых? Мне почему-то казалось, что раньше флорой я управлять не умел.

— И что делать будем? — спросила Гром-баба.

Что совсем любопытно, обратилась она ко мне. Тоже нашла истину в последней инстанции. Конечно, особа внизу была интересная. Каким-то образом даже помнила прошлую жизнь. Если ее покрутить, позадавать нужные вопросы, то, может, и получится понять, где мы находимся и как тут оказались.

Или все же это грамотный развод? Каких-нибудь ребят с чужого района? Смазливая девчонка со слезливой историей. Не знаю, как оказалась, брожу одна, отбилась от поезда, пустите переночевать. Самое главное, чему я научился в Городе — все пытаются тебя налюбить ради своей выгоды. Удачное сотрудничество, как у меня с Крылатым, скорее исключение, чем правило. Вопрос в другом, зачем ее послали?

С нас, понятно дело, взять нечего. Разве что кроме камней. Хотя и этого вполне достаточно. Я, к примеру, третьеранговый, как и Крылатый. По поводу Гром-бабы и Слепого не скажу, они на такие темы не разговаривают, но оказались мы здесь в одно время, так что явно не ниже двоек.

Все уставились на меня. Крылатый понятно, он всегда смотрит мне в рот. А вот двое соседей за советом обращались не часто. А я что? Нельзя пытаться улучшать то, что хорошо работает. Это вам любой грамотный управленец подтвердит. К тому же, кто сказал, что если приютить эту Алису станет лучше?

Я уже открыл рот, чтобы произнести жестокие, но честные слова, когда грянул Голос. Я хотел бы сказать, что он разверзлись небеса и нам явилось божественное откровение… Но звук шел из многочисленных динамиков, расположенных на бетонных столбах-опорах для электрических проводов.

— Уважаемые жители и гости города. В связи с надвигающейся волной купание на всех пляжах запрещено. Управление гражданской обороны и защиты населения предупреждает: не подвергайте неоправданному риску жизнь и здоровье. Руководителям кварталов принять меры по недопущению смерти и чрезвычайных ситуаций в Центральном, Железнодорожном и Промышленном районах. Спасибо за внимание!

Да, у Голоса было своеобразное чувство юмора. Так сказать, на очень большого любителя. Что интересно, говорился этот бред всегда с такой серьезной интонацией, будто диктор и сам верил в сказанное. Но важно другое — шла волна.

Первым сорвался Крылатый. Хотя ему было проще всего — стоило лишь спланировать с крыши прямо во двор. К тому же, он находился уже в боевой трансформации. С другой стороны, дома у пацана располагались удивительно неудачно — главное здание большой буквой П, а еще четыре крохотные трехэтажки, занимали остальное пространство квадрата. Соответственно, и во двор вели четыре входа. Вот он и соскочил первый готовиться.

Я тоже не стал заканчивать разговор жестоким вердиктом, уйдя по-английски. Извини, Алиса, но тут каждый сам за себя. Пробежал по пыльному чердаку, спустился по лестнице и буквально вихрем пронесся по пролетам, оказавшись во дворе.

Мне с домами повезло больше. Высотой в три этажа, как и во всем городе. Вот только самих домов лишь два, к тому же они здоровенные, оба буквой П. Входов во двор тоже, соответственно, пара. Поэтому отражать волны гораздо легче. Все окна первого этажи я забил досками и забаррикадировал мебелью из квартир еще в первую неделю и за тылы не беспокоился. Новички понимают, что их сила актуальна лишь в первый час, когда Голос дает им основной бонус.

Я проверил ловушки возле выходов из двора. Выходов для меня, для остальных это были вполне себе интересные входы в мое царство. Ловушки приходилось подпитывать раз в два дня, иначе они вяли, колючки осыпались, соответственно падала поражающая способность.

Скинул всю одежду, оставив только трусы и кроссовки — исподним запасся, а вот штаны было жалко, других таких не нашел, к тому же карманов море. По поводу кроссовок тоже повезло. Стопы единственное место, которое мое превращение почти не меняло. Разве что окрашивало в другой цвет.

Взял в руку пистолет и на мгновение, на краткий миг, закрыл глаза. По телу пробежало легкое возбуждение. Такое всегда бывало перед переходом в боевую трансформацию. И вот уже кожа стала темнеть, наливаться ядовито-зеленым цветом. Потом она загрубела, пропали поры, зато по всему телу начали вырастать шипы.

Я как-то взглянул на себя в подобном состоянии, чуть не обделался. Страшный, как атомная война. Представляю, что чувствовали новички, видя такое чудовище. Внушительнее казался разве что Слепой. Точь-в-точь Пинхед из «Восставших из ада». Но проблемы негров, в данном случае новичков, шерифа не волнуют. Пусть боятся. Тут им не детский сад. У нас была только одна цель, пережить волну. И всех, кого она принесет. Остальное уже частности.

Со стороны боковых улиц, выходящих на главную, послышался шум набегающей воды. Значит, началось. Я метнулся в укрытие, выпуская из свободной руки длинную колючую лиану. Ну что, малыши, добро пожаловать в квартал Шипастого!

## Глава 2

Вариантов для обороны имелось два. Первый, засесть в подъезде дома у главной улицы, чтобы был небольшой обзор на дорогу, через которую располагался квартал Крылатого. Второй, сделать тоже самое, но только уже смотреть на квартал Психа.

Хотя, в лицо его называли Крикун, но наша компашка с главной улицы нарекла Психом. Ладно, ладно, я сказал, а все подхватили. Нет, ну а что? Он постоянно какой-то взбудораженный, неряшливый, даже по меркам Города, будто с «колес» не слезает. И бог с ним, если бы орал только во время боевой трансформации, способности у всех разные, так он бывает и ночью голосил. Странный тип, короче.

Поэтому я расположился так, чтобы смотреть на владения Психа. В Крылатом был уверен, он парень боевой, как минимум с одной суперспособностью, которой и крошил всех в фарш. Через него ни один новичок не пролезет. А вот от крикастого хрен знает, чего можно ожидать. Он сам признавался, что пару раз уже чуть не умер. А с каждым разом волны были все сильнее.

Вообще, странные эти волны. Все всегда слышали шум воды, будто море ласкает гальку, но когда волны заканчивались, асфальт был сухим. Рассмотреть же ничего не представлялось возможным. Вместе с волнами всегда приходил туман.

Вот и сейчас, окутав плотным облаком две второстепенные улицы, мгла почти подступилась к моим владениям. Будто раздумывала, ползти ли дальше? Серой взвесью она клубился, навевая тоску. Говорили, что в туман нельзя долго смотреть, иначе и без того дышащий на ладан разум помутится окончательно. И еще, туман рождал их.

Каждый раз, когда из серой мглы выходили новички, я облегченно вздыхал. Казалось, что эта мерзость сделала свое дело. И я не нужен туману. Вот и теперь, немного поколебавшись, хмарь выплюнула новичка.

На этот раз первым первым претендентом на владение моим кварталом стала девушка. Ну, это я так, из чувства природной тактичности. На самом деле такая вполне себе женщина хорошо за сорок. В застиранном коричневом костюме, который был моден лет двадцать назад, собранными в пучок волосами и бежевых балетках с потертыми носами. Лицо приятное, но уставшее. Такое бывает у женщин, затюканных работой, детьми и тупым мужем. И еще она боялась. Хотя вот тут как раз ничего удивительного.

Я чуть подался вперед, придерживая старую деревянную дверь. Вот еще интересно, я точно помню, что у домов двери всегда стальные, домофонные. В Городе же вместо них были массивные деревянные створки, давно и щедро залитые краской непонятного темного цвета. Еще и трехэтажки. Если бы не современные магазины, я бы подумал, что мы застряли в другом, уже не существующем государстве.

К примеру, здесь никогда не встречались пластиковые окна. Мне на эту странность указал Крыл. Смешно, конечно, но пацан умудрился прищемить себе пальцы щеколдой, о чем долго и в красках рассказывал. И только потом я вспомнил, что да, есть ведь вполне обыденные стеклопакеты. Точнее были, где-то там.

Еще во всех квартирах, которые я обыскивал, да и Крылатый тоже, мы не нашли ни одного мобильника или компьютера. Даже старого второго Пентюха или Нокию 3310, которой можно гвозди забивать. Простые дисковые телефоны встречались. Толку-то. В них даже гудков не было. Эх, ладно, чего-то я все не о том.

Женщина меж тем шла неторопливо, не проявляя своих способностей. Я редко видел людей, которые в боевой трансформации оставались людьми. Из всех знакомых таким был разве что Псих. Это плохо, не знаешь чего от новичка ожидать. Голос хоть бы информацию какую-нибудь выдавал, типа: Элеонора — стреляю раскаленной плазмой, страстная в постели, тридцать пять лет, не замужем. Горячая штучка во всех отношениях. Так хрен там, дождешься от него.

Но что меня смутило еще больше всего, женщина обошла мои ловушки. Зараза, как?! Выглядели они, как самые обычные крохотные кустики, прямо на проходе. Будто бабуля с альцгеймером вышла сажать растения у подъезда и чуток перепутала место. И посадила кусты с едва виднеющимися колючками не под окном, а возле узкой тропинки. А кустики хорошие, рабочие. Перешагнешь, шипы сами потянутся к тебе, а если заденешь… Будет много крови.

Она же обошла кусты вдоль стены дальнего дома с отвалившейся штукатуркой. Ну да, ЖЭУ у меня так себе, буду менять. Ох, не нравится мне это. Очень сильно не нравится. новичков и правда готовят, что ли?

— Хоз-з-зяин квартала! — позвала она. Интересно, заикалась от природы или от волнения? — Выходи на бой.

Женщина стояла возле перекошенной качели и пары разноуровневых облезлых турников — всего, что осталось от детской площадки. Разглядывала врытые в землю покрышки-клумбы, в которых, наверное, когда-то росла герань. И ждала.

Ага, сейчас, бегу, волосы назад. Город меня многому научил. К примеру, честные и справедливые здесь умирают первыми. Как говорила Шапокляк, хорошими делами прославиться нельзя. Нет, дорогуша, если хочешь меня искать, придется постараться. Побродить по кварталу, позаглядывать в подъезды. У тебя есть всего лишь час, пока ты сильная. Потом будет мое время.

Вообще, подобной тактики «хозяева кварталов» не гнушались пользоваться. Прятались до ухода волны. А потом медленно и осторожно выбирались наружу. Если хорошо укрыться, то есть шанс, что новички не найдут тебя за час. Мест же, чтобы спрятаться здесь полно. Хотя бы в одной из квартир.

Но это была не моя история. Если ты отдал инициативу, то уже гарантированно проиграл. Нельзя из охотника превращаться в жертву. Не знаю, откуда в голове подобная мысль. Наверное, что-то из прошлой жизни. В любом случае, я сидел, спрятавшись за подъездной дверью и ждал, пока женщина с непонятными способностями подставится. А я ударю. За мной уж не заржавеет.

Утробный рев заставил вздрогнуть. Я чуть не отпрянул назад, в подъезд. Хорошо, что справился со страхом. Иначе придерживаемая дверь, с прибитой к ней пружиной, точно бы хлопнула и выдала меня. А на авансцене появился новый персонаж. Что называется, гора родила мышь. А туман быка. Нет, в прямом смысле. Пренебрегая собственной безопасностью во двор ворвался, а по-другому не скажешь, полубык-получеловек.

Я ничему не удивлялся. За столько волн привыкнешь и к говорящим ядовитым жабам, и каменным истуканам, и ходячим коробкам. Боевая трансформация у каждого своя. Как и особенное чувство юмора Голоса. Чем он руководствовался, раздавая способности, оставалось только догадываться. Вот, к примеру, я. Ну какой нахрен Шипастый? Могу руку дать на отсечение, что к растением в жизни до Города имел такое же близкое отношение, как Зюганов к приходу мирового коммунизма. Да и вообще, какая-то не мужская боевая трансформация. Колючки, растения. Но Голос, чтоб ему пусто было…

Минотавр местного туманного разлива, не задавался такими вопросами. Судя по всему, он вообще мало в жизни думал. Удобно, конечно, но не всегда полезно для здоровья. С упорством трактора «Беларус» он ворвался во двор, проскочив через мои кусты. В чем тут же раскаялся. Ловушки сработали на славу. Шипы глубоко разорвали кожу на бычьих ногах, щедро заливая землю с редкой сорной травой кровью.

Однако бык не обратил на раны ни малейшего внимания. Видимо, он считал себя альфа-самцом, который на подобные пустяки не должен отвлекаться. Вот если бы топор из спины торчал, тогда другое дело. Хотя судя по красным глазам, это парень после четвертого класса уже ничего не считал. Он рванул к турничкам со всей скоростью, на которую был способен. И явно не с целью подкачаться.

Ну что, дорогуша, момент истины? Сможешь что-нибудь противопоставить грубой физической силе? Прояви свою феминность, докажи, что женщина это звучит гордо!

Хотя, черт знает, на что способен минотавр? Говорю же, это главный минус новичков. Порой выйдет дрыщ и устроит такое светопреставление. Поэтому ставки всегда были пятьдесят на пятьдесят. Как шансы встретить на улице динозавра. Либо встретишь, либо нет. Хотя здесь и не такое возможно.

Женщина нервно закусила губу, а потом вытянула руку. И минотавр в лучших традициях отечественного кинематографа поймал слоу-мо. Он шел все медленнее и медленнее, точно ему на ноги нацепили пудовые гири. И с каждым мгновением их вес увеличился. Ну, что я и говорил. В Городе никогда нельзя судить по внешности о силе оппонента.

Я сначала подумал, что это нечто из особенностей телекинеза. Ровно до тех пор, пока мне не заложило уши, а голову не сдавило в невидимых тисках. Будто резко опустился на глубину. Так, это точно не телекинез! Что-то с изменением гравитации? Возможно. Вот почему кому-то все, а другим управление колючими растениями? Голос, ты гавнюк!

Быкочеловек тем временем отыгрывал героя из слоу-мо. Его животное лицо было полно решимости и злобы, но тело подводило своего хозяина. Недотепа рычал, я сначала подумал даже, что от гнева. И только после понял, от боли. Руки и морда побелели от сильного оттока крови, а потом я услышал хруст. Такой неприятный, не сулящий ничего хорошего. После подобного хруста бегуны не вырываются вперед, а штангисты не поднимают максимальный вес. И голливудские фильмы не заканчиваются хэппи-эндом.

Вот и минотавр не стал исключением. Он рухнул на землю моего двора, вновь принимая облик человека. Ну да, боевая трансформация работает только если ты живой.

Женщина склонилась над мертвым голым мужчиной. Я даже знал почему. После смерти каждый из нас оставляет камни. Нет, не в почках. Такие странные, светящиеся. Чем выше у тебя ранг или сильнее способность, тем больше камней. А камни как раз эти ранги и повышают.

Я убрал лиану из левой ладони, вышел из-за укрытия и взял пистолет двумя руками. Чуть подался вперед, опустил локти, как учили (кто, когда?), и постарался не напрягаться. С такого расстояния даже целиться почти не надо. Если правильно встать, то промазать не получится.

Конечно, можно было использовать летающие шипы. Только у них слишком уж сильный разброс. Да и ранения точно будут не смертельными. А на что способна затюканная испуганная женщина я уже видел. И повторения не хотелось.

Подушечкой указательного пальца мягко нажал на спусковой крючок. Я медленно отпустил его, не до конца, готовый выстрелить еще раз. Жалко ли мне было патроны? Не то слово. Но что делать?

Пуля попала в грудь, и женщина рухнула на землю рядом с минотавром. Я так быстро, как только мог, побежал к ней, на ходу закидывая ее шипами на манер сюрикенов. Они срывались с моего растительного тела сами, а на их месте вырастали новые. Как и ожидал, большая часть пролетела мимо, но некоторые попали. Женщина умирала, истекая кровью и держась за рану.

— Извини, не я придумал правила.

Вырвавшаяся из руки лиана пробила ее череп и закончила страдания.

Мучился ли я от угрызения совести? Первое время да. Еще как. Все же живые люди. Часто растерянные, испуганные, не понимающие, за что им это. А потом понял, что правила предельно просты. Или они, или я. Третьего не дано. Человек такое мерзкое существо, что привыкает ко всему, даже к виселице. Вот и мы, включая впечатлительного по началу Крылатого и кипишную Гром-бабу, приняли правила игры Голоса. Приняли и пока еще оставались живы. Вопрос в другом, надолго ли?

Недавний быкочеловек, а теперь просто мертвый голый мужик, лежал на груди. Поэтому камни, отсвечивающие почему-то перламутром, появились у него на спине. Три крохотных аккуратных кругляша.

За женщину дали больше. Пять камней. Это говорит о том, что не все новички находятся в равных условиях. С другой стороны, опять же, все зависит от конкретного человека, от его психотипа, что ли, упертости, настроя. Ну, и везения. Гром-баба, как мне казалось, со средней способностью, до сих пор жива. А ведь выпади эта женщина на нее, моей соседке каюк.

Что Шипастый? Покоптим еще это вечно затянутое свинцовой хмарью, без надежды на проблеск солнца, небо?

Заодно я обыскал карманы костюма. Так, на всякий случай. Конечно, девятимиллиметровые пистолетные патроны найти не надеялся, но чем черт не шутит, когда бог спит? А тут его точно не было. Порой в карманах встречались занятные вещицы.

На этот раз не повезло. Какой-то крохотный ключик, которым, наверное, отпирают ящик стола, две мятные конфеты и резинка для волос. Все это я распихал обратно по карманам. В моем дворе мусорить нельзя. Пусть туман заберет все вместе с трупами.

Избавление от новичков тоже оказалось сюрпризом. После того, как шум воды затихал, следовало заняться уборкой. А именно — скинуть трупы на улицу, в туман. У нас было минут пять от конца волны до исчезновения тумана. Зазеваешься, получишь разлагающийся кусок мяса, от которого будешь избавляться сам. Волна приходила всегда по-разному. Иногда через три дня, порой, как сейчас, нужно было ждать больше недели.

Хотя те же людоеды мертвичину жаловали. По словам местных, они рубили человека на куски и замораживали. На черный день. А что-то вроде печени или сердца, готовили сразу. Не всем повезло с магазинами близкой доступности, как нам. А разведка Города могла закончиться весьма плачевно. Голос так и сказал, охраняйте кварталы. Про шастать по улицам слов не было. Хотя Крылатый все же пытался.

Восемь камней растаяли в руке, как только я их забрал. В груди потеплело, а перед глазами на краткий миг появилась пара строк:

> 3.

> 44/50.

Помимо замечательного чувства юмора, Голос отличался предельной лаконичностью, если дело касалось пояснительной информации. Первая цифра обозначала ранг или уровень. Кому как больше нравится. А вторая уже опыт. Когда я наберу всю шкалу, уровень повысится, а этот самый опыт обнулится. Но чтобы получить новый ранг, придется убить уже больше новичков.

Мне это объяснил Крылатый. Он говорил, что так делалось в старых компьютерных играх. Не знаю, ему виднее. Я ни старых, ни новых не помнил. И вряд ли тут дело в том, что мне подтерли личность.

Закончив с обыском мертвецов, я быстро вернулся на исходную. Пока слышишь шум воды, нельзя расслабляться. Волна не прощает ошибок.

Где-то за туманом послышался рокот вертолета. Это Крылатый применял одну их своих способностей. Зараза, вот почему кому-то все, а другим быть Шипастым? С противоположной стороны голосил Псих. Голосил, голосил, а потом резко замолк. Я напряженно вслушивался в туман, но больше тот не принес ни звука. На душе стало нехорошо, мерзко. Не то, чтобы я был за Психа двумя руками, но всегда неприятно, когда убивают «старичка».

Да и новоприбывшие в таких случаях надолго не задерживаются. Что их первый уровень, когда волны с каждым разом становятся все сильнее? Крылатый мне объяснил, что это как любая «стратежка на мобилке». Если хочешь быть в топе, то надо устанавливать ее в числе первых. Либо безбожно донатить. Походило на бессвязный набор слов, однако я все понял. Если тебе не повезло появиться в Городе с самого начала, то шансы на выживание начинают стремиться к нулю. С каждой новой волной все больше. С другой стороны, раньше я таких сильных новичков, как эта женщина, не видел.

Но, как оказалось, это была лишь присказка. Сказку мне оставили на потом. Минут через двадцать туман выплюнул еще одного новичка. Обычного такого дядьку лет пятидесяти. Лысоватого, пузатого, в растоптанных кроссовках, растянутых на коленках штанах и клетчатой рубашке. Я почему-то назвал его про себя Семеныч. Даже представил, как друзья этого мужика говорят: «Не расходитесь. Скоро Семеныч придет, весело будет».

Весело и правда стало. Практически сразу. Боевая трансформация Семеныча выглядела жутковато. Вместо пальцев и глазниц — клубящийся черный дым. Прям всадник апокалипсиса, не иначе. Однако стоило мужичку дойти до ловушек, как мне совсем стало грустно. Шипастые растения съежились, пожухли, и даже не предприняли попытки дотянуться до Семеныча.

«Умирала» и редкая трава во дворе, когда мужик медленно шел к трупам. А я продолжал изучать Семеныча. Судя по всему, у него какая-то способность, завязанная на увядании с конкретным радиусом. Спустя секунд десять я даже примерно определил его — метра два. Значит, к Семенычу просто нельзя приближаться.

Во мне боролись два противоречивых чувства: страх и жадность. Боялся ли я Семеныча? Конечно. Даже новичок был способен уничтожить тебя. Самый лучший выход — застрелить его. Но я и так уже сегодня потратил один патрон, что делал чересчур редко. Итого, если не ошибаюсь, у меня их осталось всего три. Негусто, совсем негусто.

Потратить два патрона всего лишь за одну волну? И чего мы будем делать в следующий раз? Ответ простой: сухари сушить. Нет, хватит и той тетеньки. Поэтому я, сплюнув от злости, вышел наружу.

— Дружище, потерял чего? Если хулиганить надумал, то иди в свой двор. У нас дома образцового содержания. Табличку завтра вешать будем.

Семеныч резко обернулся и побежал на меня. Молодец, быстро соображает. Жаль, не могу разглядеть его эмоции, теперь и все лицо подернулось черной дымкой. Я приготовил лиану, дожидаясь, пока мужик выйдет на расстояние удара. Мне удавалось доставать противника с десяти метров. Можно было еще попробовать шипы, однако они слишком мелкие, могут просто истлеть.

Лиана устремилась к телу, вот только не добравшись до него, сразу рассыпалась засохшей трухой. Пришлось раз за разом выпускать новые. Сейчас я напоминал себе героя Клинт Иствуда, котрый быстро стреляет от пояса из револьвера. На четвертой лиане стало понятно, что мои атаки для Семеныча, как для слона дробина. Рука с пистолетом сама взлетела и над кварталом прогремел выстрел.

Зараза ты, Семеныч! Я даже сплюнул с досады на землю. Но когда подошел к трупу, злость тут же ушла. Мужик уже перестал «дымить» и предстал в своем истинном обличии. Блин, с виду такой добряк — лоб открытый, мясистые губы, нос картошкой. Извини, Семеныч. Сам понимаешь, работа такая. И спасибо за камни.

> 3.

> 48/50.

Следующий новичок — старенький дед, который еле ходил, принес мне долгожданный уровень. Его поднятие — отдельная тема. С ней я решил повременить. А потом… потом наступила полная задница.

Голос подставил его. Мальчишка появился, сделал пару шагов во двор и остановился, как громом пораженный. Потому что шум прибоя прекратился, и остался только туман. Волна закончилась. И если до этого у новичков было какое-то преимущество в усилении их способностей, то теперь оно исчезло.

Я сплюнул на землю. Зараза, совсем малой ведь еще, лет десять, не больше. Долговязый, веснушчатый, испуганный. Голос, ты там охренел? Скоро будешь младенцев присылать? Должен же быть какой-то моральный ориентир! Я медленно выбрался из подъезда, выпустив колючую лиану из руки. Так, чтобы он меня видел. И пацан заметил. Затравленно попятился, пока не наткнулся спиной на стену дома. Моего второго дома.

— Волна закончилась, — негромко сказал я, но пацан услышал. — А с ней и твое усиление способностей. Давай, вали отсюда!

— Куда?! — затравленно спросил мальчишка.

Я сглотнул подкатывающий к горлу комок.

— Иди дальше, до главной улицы. Там много руин. Спрячься в стороне от осколков и мусора, дождись темноты. А потом по главной улице спускайся вниз. Не шуми и будь начеку. Там живут людоеды. Пройдешь их, дальше будет выход из Города. Понял?

— Понял. Спасибо вам.

И он убежал в туман. Быстро семеня своими худыми ногами в коротких шортах. Я же стоял, закусив кулак с пистолетом и старался сдержать эмоции.

— Голос, ну ты и сука! — прорычал я, теряя боевую трансформацию. — Он же ребенок.

Пацан вряд ли доживет до темноты. Это ясно, как божий день. Да если и доживет… Никакого выхода из Города не существовало. Иначе бы людоеды первые его покинули. Это была старая байка, которую травили во всех кварталах, чтобы не сойти с ума. Чтобы не лишать себя последнего шанса. Я просто дал пацану надежду. И еще не смог убить. Убил бы он меня? Наверное да. Новичков, если верить той девчонке, готовили, хорошо инструктировали. Но я не смог. Казалось, что меня уже совсем не удивить, не сломать. Но Голос, с его извращенным чувством юмора…

Я сплюнул еще раз и пошел избавляться от трупов, пока не исчез туман.

## Глава 3

Я налил себе полный стакан водки и вскрыл ножом банку тушенки. Консервы, конечно, надо было экономить. Лучше бы пожарить перемороженное мясо, которым забит один из морозильников. Вот только возиться не охота. Да и настроения нет.

На душе было гадко и пусто. Наверное, пацан еще жив. Вопрос в другом — надолго ли. Наш район не славился самыми густонаселенными кварталами. К примеру, возле Слепого жил только Псих и Гром-баба. Дальше по главной улице никого. В принципе, новичку можно спрятаться не несколько дней в руинах, которые представляли собой разрушенные кварталы. Куча искореженного металла, полубоваленных стен, битого стекла и мусора. Будто когда-то Город бомбардировали.

Спрятаться можно. Только жрать там нечего. И порой на улицах встречаются отчаянные головы, которые разведывают уже обжитые кварталы. Не слишком ли там слаб хозяин? Не чересчур ли много у него добра? Может, он такой альтруист, что захочет отдать нажитое более нуждающимся? А если окажется, что там живет еще и женщина, то ее, может быть, не убьют. Сразу.

Был ли у меня выбор? Не знаю. С одной стороны да. Можно было оставить пацана. Только это путь в никуда. Ребенок на шее в Городе, где нельзя быть мягким… И, кстати, почему пацана, а не ту испуганную женщину? Ее не жалко, что ли? Или Семеныча, который тоже вряд ли заслуживал смерти? Или того старика с тростью?

Вот только где гарантия, что этот пацан ответит тем же, а не придушит тебя ночью? Не было ее.

Город был гадким местом. Под стать жителям, которые его населяли. Я не пытался понять, что было первым — курица или яйцо? Такими мы стали из-за невыносимых условий или Город заслужил тех, кто в нем проживал? Просто плеснул себе еще водки в граненый стакан и, не морщась, выпил.

Голову немного отпустило, а на душе стало чуть менее мерзко. Я откинулся на гнутом стуле, который заскрипел подо мной, и закрыл глаза, настраиваясь на… как же его Крылатый назвал? Вспомнил, интерфейс.

> 4.

> Доступны способности.

> 1/100.

И вкусно, и грустно. Повышение, это всегда хорошо. А вот то, что для нового уровня придется собрать уже девяносто девять камешков, навевало мрачные мысли. Нас ждут явно трудные времена. Волны все сильнее, а Голос остроумнее. Ладно, не будем ждать милостей у природы. Взять их наша обязанность.

Интерфейс, обозначающий все имеющиеся способности боевой трансформации, появлялся лишь при повышении. Я прочитал то, что видел уже два раза в жизни.

> Ловушки — способность размещать кусты, при соприкосновении с противником, которые могут серьезно ранить его. Ловушки необходимо периодически подпитывать, иначе они начнуть вянуть и наносить меньше повреждения.

Моя начальная способность, между прочим. Вроде фигня полная, однако первых новичков помогла убить. Да и с психологической точки зрения хорошо, что сначала были ловушки. Вроде как именно я не имел никакого отношения к смерти претендентов.

Что еще интересно, ловушки действительно каким-то образом работали в режиме свой-чужой. На того же Крылатого они не срабатывали. Ладно, едем дальше.

> Боевая лиана — способность выпустить из ладони на незначительное расстояние лиану с шипами. Можно использовать, как основное наступательное оружие.

Ага, таковым она и являлась. Пробивала грудную клетку или череп на раз-два. Только по поводу наступательного я бы поспорил. Расстояние там было совершенно несерьезное. Ну, и, собственно, последняя способность, в которой я немного разочаровался по причине малого урона и низкой точности.

> Шипастый шквал — возможность выпускать множество летающих шипов, способных ранить или убить противника.

Ну да, ну да, конечно. Я вот тоже купился на «летающий» и «убить». Все же в Городе хотят способность, завязанную на дальнем бое. На деле выяснилось, что работает этот шквал неплохо метров с пяти-шести. Ну так, чтобы прям наглухо. А вот прицельно кидать шипы, как ниндзя сюрикены, спрятавшись за подъездной дверью, это вообще не сюда.

Ладно, это все дела давно минувших дней. Самое главное, что новый уровень дает возможность взять одну новую способность из двух предложенных. Даже Голос иногда играет в возможность выбора.

> Цветок зла — способность создавать на земле хищное растение, с определенной периодичностью забрасывающее противника отравляющими колючками. Внимание: при активации этой способности усиливается эффект Шипастого шквала.

> Шустрый побег — способность выпустить из ладони побег, который может перемещаться под землей на расстоянии видимости. Чем длиннее побег, тем меньше его поражающая способность. Внимание: при активации этой способности усиливается эффект Боевой лианы.

Я же говорю, выбора нет, лишь игры в его наличие. Шустрый побег высветился ярко-зеленым цветом, чтобы занять место в арсенале. А меня тут же выбросило обратно, в реальность. Точнее в однокомнатную квартиру на третьем этаже.

Нет, здесь были аппартаменты и получше. С мягкими кроватями, выглаженными простынями, свежепоклеенными обоями. Я, само собой, взял квартиру на верхнем этаже, чтобы в случае чего до меня было труднее всего добраться. И угловую. Единственную, которая выходила сразу и на главную улице, и на проулок, разделяющий мой квартал и квартал Крылатого.

Заднице все равно, на какой кровати спать, если для нее каждый день может стать последним. К слову, здоровенный пружинный матрас, вроде как даже ортопедический, я приволок в первый же день. И выбросил. То ли сам не привык к роскошной жизни, то ли еще что, но панцирная кровать со старым советским матрасом в зеленую полоску пришелся намного лучше. Да и нельзя в Городе слишком сильно окружать себя комфортом. Иначе расслабишься и потеряешь связь с реальностью. Помнится, на этом погорели славные строители самого равного в мире общества.

— Дядя Шип, — застучал в окно Крылатый. — Твоя очередь дежурить.

В его голосе слышался укор. Ну да, ему не нравится, когда я выпиваю. Будто я от этого удовольствие получаю. А вот про караульную службу я совсем забыл. Все этот пацан, который выскочил в конце волны. Всю душу разбередил, сволочь.

— Иду.

— Дядя Шип, захватишь банку тушенки? А то у меня закончилась.

— Захвачу.

Я даже не стал нудеть, что Крылатый жрет, как ни в себя. Молодой растущий организм, что тут скажешь. К тому же он единственный из нас, кто чаще прочих бывает в боевой трансформации. А после нее всегда жрать хочется.

Как ни крути, а Крылатый мой лучший разведчик. Лучший, во-первых, потому что умеет летать, а во-вторых, потому что других нет. Но его сведения действительно невероятно ценны.

Я вытащил магазин из ПМ-а, проверил патроны. Ну да, будто там могло что-то измениться. Это из того же разряда, когда весь день крутишься вокруг холодильника, периодически его открывая. Три патрона. А что будет потом? Ох, как бы не уйти тебе Шипастый вместе с очередной волной, предоставив дорогу молодым и дерзким.

Крылатый встретил на моей крыше, нервно переминаясь с ноги на ногу. Да, выходить из своих владений всегда неприятно. Квартал дает своему хозяину дополнительную силу. Это я тоже проверял. Та же лиана на дороге почти на полтора метра короче. Не потому что я «сильно устал, да и вообще здесь холодно».

Пацан забрал драгоценную тушенку, продолжая пялится на меня. Пусть он сейчас меньше всего походил на человека, но я понимал, что его взгляд выражает высшую степень неодобрения. Как у подростка, который смотрит на опять подбуханного отца.

— Дядя Шип, ты в порядке вообще? — спросил он.

— Ну, дожили, яйца курицу учат, — усмехнулся я. — Давай-ка без этого всего. Что у тебя со жратвой?

— Немного полуфабрикатов осталось, но ты сам знаешь…Шляпа.

— Знаю. И дерьмо полное твои полуфабрикаты. У меня потом весь день живот крутит после них.

— Я тут нашел кое-что, — совсем тихо сказал Крылатый. И побарабанил пальцем себе по носу, давая понять каким образом, — супермаркет. Рольставни погнутые, но целые.

— Думаешь, не обнесли еще?

— Он в такой жопе находится, — засияли фасетчатые глаза собеседника. Блин, будто прожорливая муха на тебя смотрит. — Двадцать два квартала от нас на север. Со всех сторон руины.

— Далеко ты забрался. Значит, сегодня ночью пойдем, — решительно сказал я. — Иди, отсыпайся.

— Ты точно нормальный?

— Да нормальный я, нормальный, — специально глухим низким голосом ответил я.

Крылатый, понятное дело, отсылки не понял. Может, стоило сесть на мотоцикл с люлькой? Ну да и черт с ним. Поколение некст, мать его. Или я уже такой старый?

— Шипаштый, ты? — не торопился вылезать наружу Слепой, выглядывая из-за чердачного окна.

Оно и понятно. Зрение старику не позволяет разглядеть, кто там на крыше. Вдруг тут новый хозяин квартала с самыми странными намерениями по поводу соседей. А осторожность лишней не бывает.

— Я, Слепой, я.

— Ну, шлава тебе, Гошподи. Отбилишь, — сказал он выбираясь наружу. Что интересно, в руках старик держал небольшую брошюрку и ручку. — Волны-то штали какими. Ш каждым разом вше шильнее и шильнее.

— Ага, скоро смоет нас нахрен. Ты чего там держишь?

— Да вот тут нашел в кармане у новичка. Шканворды. «Тещин язык». Жуть как по Шканвордам шошкучилшя. Ты, штало быть, караульный?

Вопрос глупый, да и задавал его Слепой каждый раз. Мне казалось, лишь бы для того, чтобы поболтать. Некоторые люди категорически не выносят тишины.

— Ага, — ответил я, выключив свой сарказм.

Отношения у нас с соседями были нормальными, так сказать, рабочими. Мы запросто могли обложить друг друга по матушке в плохой день, а бывали у нас и такие, но и никогда не лезли в чужие кварталы, Крылатый большое исключение. Но из проживания в одном районе мы все же смогли извлечь определенную пользу. Самым важным пунктом в таких отношениях стало наблюдение за теми, кто пытался проникнуть к нам в кварталы.

А что? Делать целыми днями все равно нечего. Поэтому посмотреть за улицами, не ходит ли кто вблизи наших домов, оказалось не такой уж и плохой затеей. Каждый караул длился полдня. И, надо отметить, пару раз уже спас от непрошенных гостей. Слава богу, убивать никого не пришлось, незнакомцы, впрочем, и мы тоже, отделались легким испугом.

Слепой же, от нечего делать, уселся на крыше своего дома и поднес журнальчик со сканвордами к самым глазам.

— Шипаштый, ты не знаешь, египетшкая богиня, покровительница шправедливошти, четыре буквы?

— Сука! — воскликнул я.

— Да нет, не подходит, — ответил Слепой. — Тут вторая «а».

— Да я не об этом. Погляди, Слепой, какие у тебя новые соседи.

Старик засуетился, отбрасывая в сторону сканворды и переходя в боевой режим. Ну, я же говорил, Пинхед, чтоб тебя. Слепой ощетинился толстым иглами, которые порвали одежду и равномерно заполнили пространство всего тела. Дикобраз по сравнению с ним мягкая игрушка..

Однако помимо повышенной колючести, старик обладал еще одной крутой способностью, о которой я знал — он умел эти иглы метать. Выходило круче, чем у древних римлян и их пилумов. Хотя тут больше была уместна система залпового огня. Единственная причина, по которой лично я мог не опасаться Слепого — его зрение. Меткость у старика оставляла желать лучшего.

— Громуша, ты, что ли? — спросил он, щурясь. Но на всякий случай юркнул в слуховое окно.

Дом Гром-бабы находился ближе, чем мой, поэтому Слепой все же мог оценить смутные очертания чего-то большого. Вот и сделал верное предположение.

— Я, я, Слепой. Ну, и волна, ребятки, да? — устало ответила та.

Причиной же моего пусть и нецензурного, хотя вполне литературного высказывания, послужили очертания еще одного человека возле Гром-бабы. Точнее, очертаниями они были для Слепого. Я же вполне четко и ясно разглядел ту самую Алису, про которую уже и думать забыл.

— Гром Бабовна, а ты с каких пор занялась благотворительностью? — вежливо я поинтересовался, не сводя глаз с незнакомки.

— Причем тут благотворительность? — дернула плечами соседка. Учитывая полное отсутствие шеи, можно сказать, что пожала плечами. — Девочку бы убили. Волна же.

Перед глазами встало испуганное лицо того десятилетки. Он, наверное, сейчас дрожит от страха, ожидая скорой смерти. Ребенку в Городе не выжить. Просто и понятное всем утверждение. Вот только почему я чувствую себя последней скотиной?

— А ты не боишьшя, что теперь эта девочка тебя убьет? — поддержал меня Слепой, продолжая щуриться. Бедняга, он даже не мог рассмотреть из-за кого весь сыр-бор.

— Вы что такое говорите? — возмутилась Алиса. — Тетя… — тут она на мгновение замолчала, потому что Гром Баба явно не назвала ей имени. Другого имени, отличного от того, каким мы ее называли. — Тетя Гром мне помогла, все рассказала. Я вообще не убийца.

— Если тебе интересно, мы тоже убийцами становиться не собирались, — поделился я с ней великим откровением. — Да жизнь-злодейка по-другому решила.

— Не может быть двух хозяинов квартала, — назидательно сказал Слепой. — Голош так говорил.

В общем, он был прав. Хозяин квартала только один. Однако Голос ничего не упоминал про то, что у тебя не может жить новичок. Получается, теоретически, это возможно. Бонусы на способности при боевой трансформации все равно будет получать только хозяин квартала. Однако имелось несколько существенных минусов.

Например, новичков, приходящих захватить квартал, всегда ограниченное количество. Соответственно, не так много и камней, с помощью которых ты способен повысить уровень и стать сильнее. Одновременно качать и себя, и приживалу не получится. Вернее, это технически возможно, но совершенно нецелесообразно. Новички подбираются так, чтобы вместе с часовым бонусом хоть как-то быть приравнены к хозяину квартала.

Идем дальше. Немаловажный вопрос доверия. Можешь ли ты дать руку на отсечение, что твой гость не порешит тебя в самый неподходящий момент? Когда ты совсем расслабишь булки. Нет, конечно, можно запираться на несколько замков, а утром сделать вид, что все нормально. Однако постепенно напряжение будет только нарастать.

И последнее, на мой взгляд, самое важное — жратва. Гром-бабе повезло с пивнухой в ее квартале. Хотя я уверен, что она смолотила уже большую часть всего, что там можно было сожрать — чипсы, снэки, гренки. Все-таки женщина не маленькая и привыкла много кушать. А тут придется делиться с одноранговой. Просто так, из сердобольности.

Тот же Слепой, хоть ему и не обломилось в квартале заведений в виде продуктовых, не просил нас подкинуть ему пару сухариков. Прошмонал все квартиры (как и каждый из нас), забил холодильники, чем мог, и питался весьма скромно. Сам признавался, что он человек пожилой, ему многого не надо. Больше, чем о нехватке еды, Слепой страдал из-за очков и отсутствия женщин. Уж не знаю, в какой последовательности.

У нас с Крылатым было попроще. Каждый имел свой небольшой запас перемороженного мяса, гречки, риса, гороха, овсяных хлопьев, немного меда. Последний был вовсе дефицитным продуктом. Думаю, при желании, я бы мог выменять у Гром-бабы на него все, что угодно. Вот только у нее пивнуха и магазин искусственных цветов. А на кладбище я пока не собирался.

Как ни крути, выходило, что нахождение Алисы у соседки последней не выгодно от слова вообще. А аргументация «бедная девочка совсем одна в чужом городе» тупая настолько, насколько только может быть. Я бы понял, будь Гром-баба новичком. Но она столько дерьма чайной ложкой поела… Или соседка хочет выбить из Алисы всю информацию о том, как эта белая ворона оказалась здесь, а уже потом…

— Что у тебя за способности? — вместо этого спросил я.

— Ну, я готовлю хорошо, — замялась на несколько секунд Алиса, — шить умею.

— Ты не поняла, какие у тебя способности здесь?

Вопрос ввел незнакомку в явное замешательство. А ее реакция, в том числе, заставила удивляться меня.

— Гром, она у тебя в волну чем занималась вообще?

— Чем-чем, — пробурчала соседка, стараясь скрыть недовольство. — Спряталась и ждала, когда все закончится.

— Замечательно, просто замечательно, — захлопал в ладоши я. — Поздравляю тебя с ценным приобретением.

— У нее сохранилась память, — не разжимая губ, произнесла Гром-баба. — Она поможет выбраться отсюда.

— Никто не поможет выбраться отсюда. Потому что из Города нет выхода, — отрезал я.

— И что, вечно сидеть в этом каменном мешке, ожидая, пока не придет тот, кто сильнее тебя?! — взорвалась Гром-баба.

Она кричала, брызжа слюной. Видимо, в ней давно все это накопилось. Не слюна, само собой. А эмоции. И соседка продолжала.

— Или, когда еда закончится? Или тебя ночью прирежет какой-нибудь урод?

Я пожал плечами. Жизнь — это вообще забавная штука, из которой еще никому не удавалось уйти живым. Голос попросту решил сэкономить наше время, как по мне. Единственное, что беспокоило — это выборочная амнезия. Я все-таки был за то, чтобы просирать жизнь осознанно.

— И что? Многое удалось узнать? — вкрадчиво поинтересовался я.

Алиса сначала посмотрела на Гром-бабу, а когда та кивнула, заговорила.

— Не очень. Какие-то смутные образы, обрывки воспоминаний. И странный голос. Не могу понять, кому именно он принадлежал. Вроде какому-то мужчине.

Я ухмыльнулся. Что и требовалось доказать. Снова никакой конкретики. Что до «голоса, который принадлежал вроде какому-то мужчине», так это вообще туфта полная. Потому что у каждого свой Голос. Крылатый слышал звонкие, высокие интонации человека всего на пару лет старше его самого, я насмешливого ровесника, Гром-баба низкого хриплого мужика, за которого, не раздумывая, вышла бы замуж, а Слепой так и вовсе молоденькую женщину.

Мне представлялось, что Голос знает все. Вдруг весь Город напичкан скрытыми камерами или чем-то подобным? Почему он для всех разный? Черт его знает. Может, подмешивает какие-то психотропы через систему водоснабжения. Да мало ли чего?

Однако именно сейчас, когда Алиса лишь вскользь упомянула про того, кто руководит нами, как умелый кукловод, динамики сначала зашипели, а потом над улицами прозвучало очередное объявление.

— Уважаемые жители и гости города. Спешим вас уведомить, что сезон купания окончательно завершен. Напоминаем также, что в воде замечены опасные хищники, справиться с которыми в одиночку не представляется возможным. Управление гражданской обороны и защиты в течение суток настоятельно рекомендует сформировать народные дружины для осуществления китобойного промысла. В качестве поощрения администрация нашего городского округа открывает доступ к инвентарю. Спасибо за внимание!

Мои соседи стояли, разинув рты. Явно слабо соображая, что происходит. В принципе, как я. Голос любил издеваться над здравым смыслом. Одно я понял точно, со следующей волной придут те, с кем невозможно справиться в одиночку.

## Глава 4

Вскоре меня благополучно сменил Слепой. Мы сначала сомневались, насколько ценен будет старик в роли караульного — все-таки зрение у него не фонтан. Однако именно Слепой два раза заметил чужаков и подал сигнал. Ну, как сигнал. Старик вопил словно свинья, которая поняла, что ее ведут не в теплый хлев, а на скотобойню.

А все очень просто. Мы предварительно засыпали подступы к нашим кварталам битым стеклом и различной мелкой жестью, походившей на мусор. Миновать такую, не нашумев, не получится. К слову, осознав успешность подобного метода, то же самое я устроил на лестнице, ведущей к своей квартире. С виду обычный бичевник. И если не знать, куда наступать, поднимешь кучу шума. Хотя пока подобная мера безопасности себя не оправдала. Но здесь перестраховка не бывает лишней.

Я даже успел пару часов поспать. Правда, после которых чувствовал себя еще хуже. Наверное, старость — это если дневной сон не улучшает твое состояние. Зато проснувшись с помощью Крылатого стал разбираться с тем самым инвентарем.

По сути, это оказалось похоже на какую-то невидимую вокзальную ячейку или огромный незримый вещмешок. Тебе необходимо было сосредоточиться, на что сначала уходило секунд пять, а после положить нужную вещь в этот инвентарь. Таким же макаром ее можно было забрать.

После многочисленных тренировок время открытия и закрытия инвентаря сократилось до полутора секунд, что меня все равно не устраивало. Подобная задержка могла стоить жизни. Расти было куда. Крылатый сказал, что у него инвентарь открывается почти мгновенно.

Следующим стала апробация на вместимость и грузоподъемность инвентаря. Я положил туда четыре двадцатипятикиллограмовых мешков цемента, которые остались в прихожей семнадцатой квартиры. Плечи сразу затекли, будто груз находился именно на них. А каждый шаг давался с огромным трудом. Ага, значит, инвентарь максимально приближен к реальным возможностям своего хозяина.

Небольшие вещи, которые я мог унести в руках, влезали внутрь без особых напрягов. Но стоило попробовать впихнуть диван, как тут же я потерпел фиаско. Что ж, с этим тоже все понятно. В общем и целом, инвентарь был признан штукой пригодной и весьма адекватной. А вкупе с нашим запланированным походом, вообще очень своевременным открытием. Голос, не думал, что когда-нибудь скажу это, но спасибо тебе!

За короткое время инвентарь был набит разными нужными вещами. Там оказались: пистолет, несколько ножей, пару из которых благодаря хорошему балансу можно было использовать как метательные, моток веревки, сменная одежда, аптечка, банка консервов, фонарь, бутылка воды, соль, спички. Это если уж случай будет совсем крайний.

Самому возникновению инвентаря я не удивился. Что называется, если ты целый день жрешь мухоморы, то летающие феечки перед глазами будут скорее неизбежностью. Чего тут изумляться, если все происходящее вокруг давно вышло за границы здравого смысла? Большую часть мозг даже не пытался объяснять.

Наконец, когда стемнело, мы с Крылатым выбрались наружу, обогнув мой квартал, и вышли со стороны владений Психа. Блин, я его так и не видел после прошедшей волны. Интересно, живой еще? Ну да ладно, это все потом. Сейчас самое важное, пересечь главную улицу. У нас, как никак, Гром-баба на страже. Она уже должна была заступить после Слепого.

Вообще, ситуация странная. С одной стороны, сегодня или завтра действительно уже придется решать вопрос об объединении. Ради, как же там сказал Голос… точно, ради «китобойного промысла». Чем смешнее и бредовее звучало предупреждение нашего неизвестного «благодетеля», тем в больше опасности будет твоя задница. Это утверждение относилось к разряду аксиом.

Так вот, нам надо объединяться. И что мы делаем? Выбираемся с Крылатым тайком из своих кварталов, чтобы соседушки не прочухали, что дом остался без хозяина. Логика великолепная. Но я пока ничего не мог с собой поделать. Скажешь сейчас все Гром-бабе и Слепому, так придется же потом делиться. Хотя, если мы тут решим жить радостной и счастливой коммуной, то непонятно, что будет со жрачкой. Попадалово, короче.

Соседка оказалась не одна. Она сидела на крыше и общалась со своей новой сожительницей. О чем — хрен разберешь, слишком тихо болтали.

Главная улица была хорошо освещена фонарями, поэтому Крылатый поднялся над моим домом и выбросил камешек в противоположном направлении. Стекло на асфальте звякнуло. Гром-баба с Алисой вскочили, ориентируясь на звук, а Крылатый тем временем вернулся и перенес меня на руках. Жалко, что в виде вертолета его использовать удавалось нечасто и на сравнительно небольшие расстояния. С грузом он поднимался невысоко, летел недолго, пыхтел громко. В общем, не получал никакого удовольствия от перевозки пассажиров. Ну прям как приехавший подзаработать таксист из дружественной постсоветской республики.

— Не заметили? — спросил я, когда мы оказались вне зоны слышимости.

— Нет, — ответил тот, едва касаясь земли. — И знаешь, дядя Шип, это, кстати, кринжово.

Как бы странно подобное не звучало, но я понимал, о чем он. И из говна можно сделать конфетку, вот только это будет конфетка из говна. А из Гром-бабы караульный такой же, как пуля из… тьфу, вот пробило меня на шоколадные темы. В общем, дела наши не сказать, чтобы уж очень хороши. С другой стороны, за неимением лучшего, караульная служба Гром-бабы была хоть каким-то благом. Рассчитывать, что разведчики из других кварталов не имеют боевого опыта, конечно, можно, однако делать основную ставку на это глупо. Надеяться нужно на лучшее, а быть готовым к худшему.

— Из боевой трансформации выйди, силы тратишь, — бросил я Крылатому.

Тот послушался, довольно быстро превратившись из подобия огромной мухи в обычного подростка: худого, высокого, чуть сутуловатого, с длинной челкой и большими бабьими глазами. Крылатому хотя бы везло с тем, что в боевой трансформации он не сильно менялся в объемах, а новая оболочка не рвала одежду. Единственное, пацану пришлось прорезать «технологические» отверстия в толстовке там, где у него появлялись крылья.

Основных главных или магистральных, все жители Города называли их на свой лад, улиц было не так много. Шли они параллельно друг другу на значительном расстоянии и никогда не пересекались. Соединялись проулками или проездами, вроде того, по которому мы сейчас двигались, совсем реже двухполосными дорогами.

Чем оказались хороши такие проулки — освещения здесь почти не было. А если учитывать полное отсутствие луны — небо в Городе постоянно затянуто плотной завесой туч — тьма тут была такая, хоть глаз выколи. Ориентироваться помогали лишь редко работающие фонари и периодически встречающиеся светофоры. Смысл наличия последних я вообще не понимал, машин тут не никто не видел изначально, однако Голос решил, что безопасность дорожного движения превыше всего.

Через два квартала от Слепого, окруженный со всех сторон проулками, жил Инкогнито. В смысле, мы никогда не видели его, однако точно знали, что квартал кем-то занят. Во-первых, он был целым, в отличие от многочисленных руин поблизости. Во-вторых, даже сейчас в некоторых квартирах горел свет. В-третьих, воздушная разведка сообщила, что положение вещей во дворе периодически меняется. С другой стороны, ну, живет и живет человек, нам же не мешает… Может, он родился похожим на Моргенштерна, вот у него теперь психологическая травма на всю жизнь. Железной маски под рукой нет, приходится прятаться.

Иными словами, квартал незнакомца мы преодолели без всяких приключений. Дальше уже начиналась terra incognita. Все дело в том, что в этой части обитали исключительно одиночки, редко, кто жил по двое-трое. Нам же хватало и людоедов ниже по главной улице, и молчунов, которые обитали выше. Все внимание Крылатого оказалось сосредоточено на этих двух негласных группировках. Которые, думаю, скоро станут вполне официальными.

Идти мы старались быстро, соседу надо было вернуться на смену Гром-бабы, но не гнушались остановками, чтобы разведать подозрительные объекты. Все-таки главное здесь осторожность. К примеру, целая кирпичная стена посреди руин могла оказаться хорошим местом для засады. Или раскиданные старые покрышки на дороге. Кто их здесь оставил? С какой целью?

Взять тот же кинотеатр «Весна», расположенный в полуразрушенном квартале на очередной магистральной улице. Черные зевы алюминиевых дверей с выбитыми стеклами хищно щурились на нас. Буква «С» в названии наклонилась и грозила вот-вот рухнуть на поломанный асфальт. Круглая афишная тумба перед входом была обклеена нарисованными плакатами: «Маленькая Вера», «Самая обаятельная и привлекательная», «Ищите женщину», «Белые росы». Держу пари, Крылатый и названия такие не слышал.

Так вот, эта «Весна» представлялась удачным местом для засады. Даже я, двинутый на безопасности и осторожности, на мгновение замер с раскрытым ртом, разглядывая плакаты. А Крыл так и вовсе чуть не пошел к тумбе. Пришлось ухватить пацана за руку. Надо было двигаться дальше.

И здесь изредка встречались заселенные кварталы. Как правило, не одиночные. За ними мы какое-то время наблюдали, после чего быстро проходили. Ладно, в случае с Крылатым пролетали. Поживиться там все равно уже нечем было. Все первые этажи давно разграблены. И неважно, что там было — хозяйственный, парикмахерская, кондитерская, ломбард, магазин автозапчастей. До всего уже дотянулась жадная человеческая ручонка. С другой стороны, это нам еще надо благодарить Голос за то, что здесь нигде нет оружейного. К тому же, никогда не знаешь, какие ребята тут живут. Всегда есть риск наткнуться на двинутого придурка со крутыми сверхспособностями.

Наше терпение, осторожность и настойчивость в конечном итоге вознаградились. Крылатый чуть не запрыгал от нетерпения, указывая на цель нашего путешествия. Ну да, все так, как он и рассказывал.

Квартал был разрушен наполовину. Точно посередине, наискосок, его будто срезали огромной болгаркой. Правая часть развалена полностью, квартиры левой обнажили свое нутро, зато нижние этажи сохранились в первозданном виде. Все было так, как и говорил Крылатый. Небольшой сетевой супермаркет, а-ля магазинчик у дома, где есть все необходимое: от однопроцентного кефира до туалетной бумаги. Стеклянные окна в пол наглухо закрыты белыми, чуть погнутыми рольставнями.

— Я облетел со всех сторон, — шепотом сказал Крылатый. — Никак не подобраться. Есть выход на разгрузочную зону, но там железная дверь.

— Так тут дел на две минуты, взял бы ломик какой-нибудь и все.

Сказал, а сам подумал, куда уж ему. Способности у Крылатого неплохие, вполне боевые, но никак не завязанные на силу. Да и в миру он более, чем дрыщеват. Я пытался его нагружать физухой, но тут за месяц-два особых результатов не добьешься. Да и метаболизм у него такой, что хрен мясо на костях нарастет. Жрать надо в три горла, а с едой у всех проблемы.

— Так я и взял, дядя Шип, — усмехнулся Крылатый. — Тебя.

Я улыбнулся в ответ, рассматривая окрестности. Со всех сторон руины, дороги узкие, проходные. Будто кто-то специально спрятал здесь этот магазин. Западня? Да все может быть. Но в случае успеха, там столько всего будет. У меня аж слюна образовалась.

— Пойдем, — сказал я, раздевшись. Одежду убрал в инвентарь и заодно вытащил пистолет, переходя в боевой режим. — Чуть поднимись, погляди, что там. Если увидишь нехороших дяденек, кричи.

— В смысле, дать знать? Ты бы яснее выражался, дядя Шип.

— Куда уж яснее. Если тебе мозгов хватит в случае опасности орать, то нечего на рожу, что называется, пенять. Давай, двинули.

Я подошел к ближайшему окну, выпуская лиану. Мой компаньон тем временем шуршал крыльями где-то сверху. Странное дело. Он молодой, пацан совсем, ни опыта, ни знаний, однако ж я на полном серьезе ему доверял. Знал, если что-то произойдет, Крылатый меня прикроет.

Вскрыть тихо рольставни в принципе не представлялось возможным. Для начала я сломал с помощью лианы замок снизу, замерев — не услышал ли кто? Подождал для верности минуту, а потом вскрыл короб с механизмом размотки. Прокрутил колеса с тросом и вуаля, заходи кто хочет, бери, что хочешь.

А вот после пришлось попотеть и сломать несколько шипов, преждем чем удалось вырезать стекло. Оно, кстати, упало на меня и чуть не придавило. Еле-еле откатил в сторону, стекло хрустело и грозило рассыпаться. В общем, нашумел я порядочно. А после пришлось попотеть со вторым.

Это еще хорошо, что магазинчик оказался среди руин. Я помню, как вскрывал тот, что находился в моем квартале. Тоже хотел сделать все тихо, не привлекая ненужного внимания соседей. Не особо задумывался, что в нем может оказаться работающая сигнализация. А что? Заброшка же. Пока нашел щиток, пока все вырубил, столько нервов потратил. Не удивился бы, если бы приехала вневедомственная охрана.

— Крылатый, — позвал я пацана, — как там?

— Никого, дядя Шип.

— Ты на стреме, я внутрь. Посмотрю, что и как, сумки набью.

— Инвентарь, — поправил меня пацан.

— Ну да. А потом поменяемся.

Супермаркет привычно встретил запахом гнили и плесени. Нормально. Это с непривычки бежишь на улицу опустошать желудок. Со временем привыкаешь. Даже лучше, когда пахнет гнилью. Значит, здесь может оказаться что-то еще.

Пускали корни и превращались в подобие перегноя овощи-фрукты, а открытый на прилавках хлеб стал замечательным строительным материалом. Явно крепче кирпичей. Тот, что в целлофановых пакетах, хоть и выглядел прилично, однако стоило его взять, разваливался в руках.

Я включил фонарь, разглядывая свалившееся богатство. Нет, а ведь и правда можно сказать, что повезло. Супермаркет оказался нетронутым. Я прошел мимо холодильников со вздувшимися пакетами молочки, поразглядывал сыры, которые все как один стали благородными. Копченая колбаса покрылась плотной белой пленкой, некоторые виды вареной выглядели чуть более пригодно, однако я рисковать не стал. А то потом будет три дня поноса и позорная смерть.

Только консервы, только хардкор. Как вариант, можно еще взять хлебцы. Такое ощущение, что они вообще не портятся. Может, чуток сгущенки. Но надо не забывать, что она скорее лакомство, чем полноценная еда. На всякий случай захватил пару банок соленьев. Не факт, что они не испортились, но попробовать стоит. Так, еще не забыть каменные пряники, с чаем пойдет, можно посмотреть горький шоколад, они тоже бывает ничего, растительное масло, немного разных круп, обязательно батарейки и розжиг. На последний у меня уже были планы. Зря, что ли, бутылки из-под горячительных напитков не выбрасываю?

Сильно я нагружаться не стал, планируя не раз еще сюда вернуться. Да и вообще, даже нынешнего запаса хватит не на одну неделю. Крылатый молодец, что и говорить, обнаружил такой клондайк.

Я посветил фонариком, изучая, что еще можно прихватить. Взял пару бутылок водки для медицинских целей, а после остановился возле вискаря. Блин, девять тысяч. Он там что, с золотым песком, что ли? Учитывая подобные мысли, такого рода напитки в прошлой жизни я не часто употреблял. Ладно, продегустируем.

Чуть попозже я нашел дверь, ведущую в подсобку. Несколько комнаток — в одной из которой, видимо, переодевался персонал, в другой пара рабочих столов, журналы, счеты, а вот последняя заинтересовало больше всего. И мебель чуть побогаче, и даже крохотный диванчик стоит, телевизор. А еще… сейф.

Вот тут у меня все буквально зачесалось. Сейф самый простой, советский, в полтора моих роста, открывался обычным ключом. Я порылся в столе, прощупал заднюю стенку сейфа и обнаружил длинный ключ, притянутый магнитом. Старый трюк, но рабочий.

Я даже дышать перестал, поднеся ключ к замочной скважине. А когда тот с глухим лязгом провернулся, был готов плясать от радости.

Как оказалось, слишком рано. Кроме резанной бумаги, которая когда-то называлась деньгами, здесь стояла початая бутылка коньяка. Мда, видимо, директор так хорошо доверял своим сотрудникам, что не придумал ничего лучше, чем спрятать «конину» в сейф. Однако стоило убрать бутылку в сторону, как мое разочарование сменилось легкой заинтересованностью.

У задней стенки лежал ствол. Оказалось, что не боевой, всего лишь травмат. Однако на безрыбье, как говорится, и лебедя можно раком. Ну, или как-то так… Если приставить подобную игрушку к голове, то у собеседника сразу появится желание вести диалог и заодно улучшится пищеварение. Возможно даже, что на его собственные ботинки. Ну, будем считать это крохотной, но победой.

Обратно я вылез с трудом. Все же нагруженный инвентарь давал о себе знать. Негромко свистнул и с неба спустился Крылатый.

— Что там, тихо?

— Ага, никого, — ответил пацан.

— Давай, дуй внутрь. Консервы во втором зале. Берешь все, выходишь наружу и валим отсюда. Больше там делать нечего.

Крылатый кивнул и скрылся в магазине. Я же вышел к перекрестку, недалеко от фонаря, и присел в тени у стены. Рука чесалась открыть вискарь, однако волевым усилием я решил отложить возлияние на потом. Эх, жаль вареная колбаса вся пропала, ее я очень уважал. Сейчас бы немного нарезочки, зелени, помидорчиков…

Глухие шаги привели меня в чувство гораздо быстрее хорошего виски. Я весь сжался, как пружина, готовая распрямиться, и медленно попятился к магазину. Звуки раздавались совсем близко, эхом разносясь по пустой улице. Видимо, разведчики вышли сюда проулками. И что мне еще больше не понравилось, ребята явно не таились.

Времени было мало. Да что там, его почти не было. Так тихо, как только представлялось возможным, и одновременно так быстро, как позволяли мне ноги, я переместился к открытым рольставням и зашипел внутрь. Кричать было нельзя.

— Крылатый. Крылатый.

Зараза, молодой, а уже глухой. Пришлось забираться в магазин и искать пацана собственноручно. На это ушло еще несколько минут. Недотепа зачем-то поперся в подсобку, разглядывая там обстановку и поедая открытые чипсы. Видимо, ему мама не говорила, что эта американская отрава его убьет.

Вот чего он тут забыл? Умный дядя Шипастый все уже проверил. Сказали тебе нагружайся и валим, значит, так и надо делать.

Я кипел, однако вслух ничего не сказал. Если еще и Крылатый начнет дергаться, так станет еще хуже. Я лишь в двух словах обрисовал ему ситуацию — мол, там идут люди. Их несколько и, по всей видимости, двигаются они сюда. Давай-ка, силь ву пле, дергать отсюда, пока колокольчики не оторвали.

Крылатый все понял с первого раза. Мы быстро пробрались к нашему импровизированному выходу, однако тут и замерли. Потому что теперь смогли разглядеть тех самых разведчиков. Их было четверо. И они уверенно шли к нам.

## Глава 5

Как только я увидел эти одухотворенные лица, взращенные явно в лучших консерваториях Магаданской области и Мордовии, то сразу понял — приятной беседы не получится. С этими ребятами мы не сядем на лавочке, не поговорим за жизнь. Скорее уж от одного из них прилетит в бок финка.

Хотя явных зэков среди четверых оказалось двое, однако этот факт не особо успокаивал. Они, кстати, и похожи были, как те самые братья из ларца. Только к мультику, в котором бы показали этих красавцев, явно стоило приклеить шильдик +18. Высокие, худые, с бритыми черепами и забитыми рукавами, насколько позволяли разглядеть их растянутые футболки. Да и на пальцах вытатуированные перстни. Или нечто подобное, отсюда и не рассмотришь толком. Этих я про себя назвал Лелик и Болик.

Третий оказался тощим коротышкой, который постоянно находился на измене. Вроде наркомана, перманентно ищущего дозу. Он то и дело вертел головой, а одну руку держал в кармане. Дружище там явно не в бильярд играет. Значит, у него оружие. Хорошо, если бы просто нож. А то может оказаться и ствол. Его я прозвал Нервяк.

Последний был самым интересным. Казалось, он попал в эту компанию по ошибке. Как преподаватель филармонии, затесавшийся на вечеринку к гопникам. Маленький, толстый, с блестящей лысиной и крохотными масляными глазками. Единственный из них в рубашке, застегнутой на все пуговицы и в мятых штанах. Тут моя небогатая фантазия работать совсем отказалась, выдав короткую формулировку Лысый.

Наличие последнего в этом крепком дружеском коллективе как раз и смущало. Я бы не удивился, если бы двое этих высококультурных и приятных во всех отношениях сидельца взяли лысого при рывке. Через недельку или около того толстяк с редким именем Лысый сменил бы свое прозвище на более привычное Консерва. Потому что его бы, не мудрствуя лукаво, сожрали. Так, что за познания, мать твою? Я что, сидел? И спросить не у кого.

Прошлое меня невероятно интересовало. Как говорил Томас Майер: «Тот, кто живет прошлым, лишает себя настоящего». Ну, либо это сказал Ларошфуко. Или Жириновский. Не помню точно.

Сейчас на повестке дня был более прозаичный вопрос — как бы выжить после знакомства с великолепной четверкой? Патронов всего три. Причем стрелять надо быстро и наверняка. Я знал, не предполагал, а именно знал, что на каждый выстрел уйдет не меньше секунды. Причем бить надо наглушняк. Тут тоже могут возникнуть проблемы. Кто знает, какая боевая трансформация у этих мужиков?

Получается, при лучших раскладах я успею снять двоих. Остальные затихарятся, спрячутся. В окрестностях руин хватало. Что сделают? Может быть, будут выкуривать самостоятельно, а, может, один уйдет за подкреплением, пока второй станет держать нас в ловушке. Вариант все равно кислый, как ни крути.

— Крыл, слышишь, — прошептал я, не поворачивая головы. — Уходить тебе надо.

— В смысле, уходить?

Вообще Крылатый всегда был пацаном сообразительным. Это сейчас вдруг начал тупить. Или старательно делать вид.

— Вдвоем не выберемся. Я тебя прикрою, а ты отходи обратно. К кварталу. Только попетляй, чтобы хвоста не было.

— Никуда я… — начал во весь голос говорить мой сосед и тут же осекся, вновь перейдя на шепот. — Никуда я не пойду. Вместе пришли, вместе и уйдем.

— Благородно, — оценил я жест. И добавил уже честно. — Но глупо.

— Какой план? — спросил пацан.

— Постараться не сдохнуть.

— А если серьезно?

— Дай пару секунд.

Я лихорадочно соображал. Внутри скрипели шестеренки. Блин, давно не приходилось работать головой. Обычный мой образ жизни в Городе этому не способствовал. А мозг, если выразиться грубо и примитивно, такая же мышца, как бицепс. Если ты ее не качаешь, то она считает, что не особо нужна. И атрофируется. Ладно, это все заметки для автобиографии «Ошибки выжившего». Сейчас надо подумать над тем, как устроить так, чтобы начать эту занятную книжку написать.

Лысый между тем остановился и жестом показал в сторону магазина. Ага, теперь хотя бы стало ясно, какую роль в сборище альфа-самцов занимает эта омежка. Лелик в ответ ткнул пальцем в место, освобожденное от рольставен. Фу, как некультурно тыкать пальцем. А с виду приличный сиделец.

— Крылатый… Крыл, — позвал я, доставая травмат. — Сваливай все из инвентаря. Как только скажу, пулей вылетай отсюда и сделай несколько выстрелов по этим хмырям. Особо не целься, это травмат, вреда он не принесет. А с такого расстояния ты вряд ли в глаз кому попадешь. Тут главное эффект неожиданности и скорость. Потом сразу укройся среди руин слева. Нужно сделать так, чтобы они задергались, чтобы им негде было укрыться. Вперед не лезь, изредка отстреливайся. Вроде все, я пока постараюсь разобраться со всем остальным. Фамеди?

— Чего? — удивился сосед.

Я сам даже опешил. А правда, чего это я?

— Понял, говорю?

— Понял, — кивнул пацан.

— И бога ради, делай все быстро, не мельтеши у них перед глазами. Не хватало только, чтобы тебя ранили. Медицина у нас сама знаешь какая. Исключительно бесплатная и для бюджетников.

Крылатый кивнул еще раз, а я обернулся к великолепной четверке. Ну что, попробуем?

— Лысый! — громко крикнул я, переходя в боевой режим. Рядом уже шелестел крыльями сосед. — Ты зачем троих привел? Договаривались же на парочку. Что нам еще с одним делать?

От звука чужого голоса зэки чуть присели, почему-то подняв головы вверх. Но через пару мгновений поняли, где сидит говорящий. Вот только моя уловка удалась. Лелик (или это Болик? Блин, уже перепутал) повернулся к обескураженному толстяку.

— Лысый, ты че нас ссучил? Ты знаешь, что с тобой Сивый сделает?

— Я… Я…

Мне его даже было жаль. Ну, а в чем он виноват? Лишь в том, что связался не с той компанией. В детстве его бы поругали родители, может, отец бы прошелся ремнем по голой заднице. Здесь в этой роли выступал я. Город жесток. Порой тебе приходится отвечать не только за себя, но за тех, кто рядом.

Человек, который явился жертвой всеобщих стереотипов и скудной фантазией (а как его еще называть, если он Лысый?) не успел ничего сказать в свое оправдание. Тощий коротышка с поэтическим прозвищем Нервяк рывком вытащил руку из кармана. Вот прав был я, этот недомерок мне сразу не понравился.

Он направил ствол в спину толстяку, чертыхнулся и… ничего не произошло. Так Нервяк с предохранителя его забыл снять. Ты моя зайка, а я уж переживать начал.

Мозги соображали на удивление быстро. Если пистолет у этого недомерка, то он в компашке главный. Вряд ли зэки устроили демократические выборы, на которых победил этот дерганый.

Что хорошего для меня? Обращается он с оружием, как дилетант средней руки. Еще и нервничает. Значит, работать с огнестрелом приходилось нечасто. Однако это все мелочи. Скоро ему подобные знания и вовсе не понадобятся. Потому что коротышку я выбрал первой жертвой.

Недомерок наконец справился с оружием и три раза выстрелил в Лысого. Бог ты мой. В спину, а не в голову, хотя «предатель» находился на расстоянии двух шагов. Да еще три раза. Ты чего не бережешь патроны моего будущего пистолета, сука?

Я прицелился быстро, коротко выдохнул и мягко нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел, и недомерок завалился на спину, попутно занимаясь вентиляцией своего слабо работающего мозга. Учись, как надо, точнехонько в лоб.

— Давай! — крикнул Крылатому и тот огромной мухой рванул из нашего укрытия.

Зэки замерли лишь на мгновение, после чего стали действовать совершенно по-разному. Один кинулся к разломанной бетонной стене, а второй рванул к магазину, на ходу увеличиваясь в размерах.

Каждый по-своему входит в боевую трансформацию. Крылатый делал это быстрее, чем я щелкал пальцами. Но он и находился в ней чаще, чем все мои соседи. Мне требовалось пара секунд. Болику, который на ходу подобрал здоровенную арматуру и метнул в сторону черного проема магазина, хватило одной.

Мне повезло. Бросок Болика оказался сильным, но не таким точным, как он хотел бы. Кусок железки, вмонтированный в бетон, разворотил несколько рольставен слева от меня и чуток зацепил стекло, которое разлетелось крупными осколками. Дурак, а если бы попал?

Судя по всему, способность Болика была завязана на физической силе. Вон как раздулся, прям мистер Олимпия на гормонах роста. Мышечная масса, это, конечно, хорошо. Вот только, чем больше шкаф, тем громче падает. Хотя, признаться, бодибилдеров в зоновских наколках видеть не приходилось.

Девиз Болика был явно «Крушить, ломать». Он предпринял еще несколько попыток забросать меня обломками стен и металлоконструкций. Вообще, не стеснялся метать все, что попадалось под руку. И довольно быстро подбирался все ближе и ближе.

Пока я уворачивался от влетающего в магазин строительного, хотя в данном случае больше подходило бы «разрушительного» мусора, Крылатый с определенной периодичностью отстреливался от второго. За пацана я не беспокоился. Достать соседа можно только огнестрелом. Да и то придется постараться. На открытом пространстве Крылатый чувствовал себя, как рыба в воде.

Пистолет же остался в руке Нервяка. До него надо еще добраться. Лелик, в отличие от Болика, явно не собирался лезть напролом. Кстати, с его другом тоже надо заканчивать. Как бы жалко мне не было патронов…

Проследив за очередным удачным броском — кусок отколовшегося асфальта разворотил стеллаж с чипсами, а я выскочил в проем. Болик был уже совсем рядом, метрах в пятнадцати. Здоровенная перекаченная дура со вздувшимися венами на шее. Вот не надо химией злоупотреблять. Так же может и сердце не выдержать. Не веришь? Вот смотри.

Я вытянул руку, и лиана проворно устремилась в груди качка. Интересно, какой это размер — четвертый, пятый? Я почему-то был полностью уверен в силе своей способности. Да и после активации шустрого побега лиана действительно как-то потолстела, что ли? Тем неприятнее стало, когда она воткнулась в грудь и… не пробила ее. Твою ж за ногу!

Видимо, способность Болика оказалась завязана именно не на силе, а на какой-то фигне с мышцами. К примеру, волокна стали такими плотными, что пробить их не удалось. Жалко, что развит я оказался исключительно лестничным умом.

Между тем здоровяк не растерялся. В прошлой жизни он явно был Тарзаном, потому что мозг выдал простую команду: «Видишь лиану — дергай». Так Болик и сделал.

Я запоздало тряхнул шипастой рукой, сбрасывая лиану, однако было уже поздно. Аттракцион «катапульта» сработал даже несмотря на то, что единственный посетитель не заплатил за билет. Я вылетел из магазина, на ходу приложившись правым плечом о железную раму. Это обстоятельство снизило скорость полета и в конечном итоге спасло мне жизнь.

Увидев странного зеленого, но все же врага, Болик устремил свои потные клешни к моему колючему комиссарскому телу. Я лежал на спине, боком к противнику, чуть ошалев от боли. Однако успел среагировать. Шипы сорвались с тела, шквалом обрушиваясь на Болика.

Вот на таком расстоянии они сработали отменно. Целился я в глаза, пытаться ранить эту громадину, как мы выяснили, было бесполезно. И способность сработала. Наверное, первый раз, как надо.

Болик заревел белугой, чуть замешкавшись и закрыв лицо ладонями. А мне этого хватило. Правая рука поднялась тяжело, однако я не промахнулся. Пуля прошила ладонь и голову, а поверженный гигант свалился передо мной, удачно загораживая от своего приятеля.

Тот, кстати, понял, что отсиживаться — тактика проигрышная. И рванул к оружию. Ну, как рванул — направил туда руку, которая растянулась на добрых метров восемь. И вот почему мне не нравится его боевая трансформация?

Вспомнилась жвачка Boomer с синим мужиком в странной шапке. Даже песенка в голове заиграла. Тот тоже такой растяжкой обладал, что хоть открывай свою школу йоги.

Я не стал дожидаться, пока рука снова укоротится и Лелик сможет воспользоваться пистолетом. Бросился к ближайшему укрытию, в противоположную сторону от Крылатого. Зэк должен занервничать, подумать, что его окружают.

Едва успел добраться до кирпичной стены полуразрушенного квартала, как Лелик наконец раздуплился. Одна пуля скользнула по асфальту, а вот вторая уже нашла стену. Так, Нервяк потратил три патрона, сейчас Лелик использовал еще два. Судя по звуку, у него не ТТ. Тот громкий, как Гром-баба, когда злится. Я склонялся к ПМ-у, а это значило еще три патрона. Все равно больше, чем у меня.

А если у зэка Стечкин? Тогда все будет вообще грустно. При должном уровне подготовки у нас шансов нет. Моими способностями тут особо не повоюешь. Крылатому же сам сказал сидеть и не высовываться. Вариант был всего один. При плохом раскладе — он оставлял меня без патронов с голой задницей. При хорошем, которым являлась смерть Лелика — я заберу трофейное оружие. Делать нечего, придется рисковать.

Я подошел к правой стене, подобрал сломанный кирпич и бросил в противоположную, левую сторону. Рассчитывал на отвлечение внимания, не больше. Однако Лелик даже выстрелил. Надо же, какой нервный парень. Боится умереть, наверное.

Сам же высунулся там, где и собирался, справа, приложив левое предплечье к стене, которое использовал в качестве упора. Тю, Лелик у нас тоже не стрелок. Он высунулся из укрытия, коим выступала поваленная крыша. Пистолет держал одной, правой рукой, да еще наклонил. Боевиков, что ли, насмотрелся? Или клипов про черных рэперов? Вот правильно говорят, спички детям не игрушки. Пистолет тоже. Берешь в руки, будь готов, что и в тебя кто-нибудь выстрелит. Сегодня, к примеру, этим кто-то стал я.

Немного не повезло. Лелик что-то почувствовал и дернулся в последний момент. И пуля, которая шла в сердце, попала в живот. Ну да ладно, тоже не самый плохой вариант. Умирать разве что будет долго. Да ничего, мы ребята терпеливые, подождем.

Но вот к чему меня жизнь совершенно не готовила, что некоторые особи в боевой трансформации окажутся невосприимчивы к огнестрелу. Нет, Лелик дернулся, по искаженному от боли лицу стало понятно, что ранение не принесло ему особого удовольствия. Однако на этом все.

Зэк побежал прочь, смешно удлиняя ноги и делая гигантские шаги. Куда-то вглубь ночного Города. Только мне как-то не было особенно весело. Я сожалением смотрел на странную вытянутую фигуру, размышляя, что сейчас бы мог его снять. И сейчас. И опять.

Если бы этого Бумера можно было убить пулей. И если бы были еще патроны. В общем, куча всяких «если» и «бы».

Я со злостью сплюнул себе под ноги и осторожно потрогал плечо. Вроде ничего серьезного, просто сильный ушиб. Ну да, синяк будет знатный, однако это мелочи. Главное, что живой.

— Дядя Шип, догоним? — приземлился рядом Крылатый. Глаза его блестели от возбуждения.

— Ишь ты какой воинственный. Я за ним не поспею, а ты не справишься. Можно сказать, мы проиграли.

— В смысле проиграли? — удивился пацан. — Ты троих снял.

— Снимают девушек легкого поведения, — отчего-то с каждой секундой мой настрой был все мрачнее. — Я устранил двоих. Одного в расход пустили они.

Я достал тот самый дорогой вискарь, сорвал пломбу и вытащил пробку. Сделал пару глотков. Пойло и пойло. За что такие деньги?

— Дядя Шип, — нахмурился Крылатый.

— Да дай немножко нервы успокою. У самого поди, адреналина столько, что хоть штаны выжимай.

— Испугался чуток, — признался пацан.

— Нехорошо все. Один из зэков говорил что-то про Сивого. Посмотри, какие волосы у того, который Лысого завалил?

— Черные.

— Воооот, — протянул я. — Значит, Нервяк у них не основной…

— Кто?

— Ну, этот недомерок. Был у них за главного. Что-то мне сдается, таких групп несколько. Хорошо бы, если хотя бы парочка. Но и тут приятного мало. Поэтому давай-ка быстренько осмотримся и валим отсюда. Погляди сверху, вдруг кто еще в гости собрался.

А сам отправился к трупам. Ребята при жизни были явно плохишами. Может, хоть после смерти оставят что-нибудь хорошее?

Но судьба сегодня повернулась ко мне, приспустила штаны и демонстрировала филейную часть. У Нервяка оказалась заточка, кастет, зажигалка и смятые сигареты в мягкой пачке. Балбес, если холодняк есть, зачем он в Лысого стрелял? Варианта два — либо идиот, либо с патронами у них все отлично. Вот ребята их и не считают.

У здоровяка кроме игральных карт с изображением голых женщин и кухонного тесака, вообще ничего не было. Мда… Флэш-рояль, мать его.

Зато с инвентаря Лысого, именно с инвентаря, потому что в карманы подобная фиговина бы не влезла, выпали спички, тент, полный газовый баллон на десять литров, топор и автомобильная аптечка. Продуманный парень. Медикаменты я даже забрал. Да и баллон пригодится.

Самое важное, что смогли подарить нам мертвые — камни. Нервяк и Болик побольше, Лысый — поменьше. Видимо, уровнем не вышел. Действительно был мелкой сошкой.

После всех сборов я отдал Крылатому тридцать восемь камней. Столько же «активировал» себе.

> 4.

> 39/100.

— Нагружайся по полной, — сказал я пацану. — Мы сюда не вернемся. И захвати с морозильника фарш или какое-нибудь мясо замороженное. Главное, чтобы льда побольше.

— Зачем? — удивился пацан. — Там гадость одна. Его же есть невозможно.

— Просто сделай.

Когда с последними приготовлениями было покончено, я переоделся в захваченную одежду. Хорошо, что взял, потому что раздеваться перед трансформацией не успел. После облил розжигом несколько стеллажей и поджег. Полыхнуло знатно. Огонь сразу перекинулся дальше, заполняя собой все возможно пространство.

— Можно было бы сделать паузу в несколько дней, — сказал Крылатый. — А потом вернуться. Понятно, что большую часть растащат. Но хоть чем-то можно поживиться.

— Нет, не будем рисковать, — отрезал я. — Сюда ни шагу. Город большой. Пойдем в другую сторону.

Позади, ставя жирную точку в моем высказывании, взорвался оставленный в магазине газовый баллон Лысого.

## Глава 6

Назад мы дошли, не проронив ни слова. Собственно, чего языком молоть, когда и так все понятно? Задница она и в Городе задница. Каков итог похода? Из плюсов: добыли еды, которой хватит на несколько недель. Если хорошенько урезать пайку, то и месяца на полтора.

Из минусов — потратили все патроны. Давненько я не ощущал себя настолько не в своей тарелке. Пистолет дает чувство уверенности, которая часто перерастает в самоуверенность лишь у молодых пацанов, которые оружия никогда в руках не держали. Опытные мужики понимают, что это определенная сила, которую необходимо контролировать. Доставать огнестрел только в тех случаях, когда знаешь, что готов выстрелить. Либо не доставать вовсе. И вот этой силы меня лишили. Точнее, я сам нерасчетливо распорядился патронами.

Можно ли все было сделать по-другому? Наверное. Ударить Болика лианой сразу в череп. Мог и пробить. И на один выстрел осталось бы было больше. Может, тогда бы и Лелик не ушел. Хотя, черт его знает, как каучуковое тело реагирует на выстрелы? В любом случае, выходило, как сбор сметаны на говне. Я тяжело вздохнул. Сделано и сделано. Теперь уж голову пеплом посыпать смысла нет. Выжили, уже хорошо. Камней, кстати, немного достали.

Что из минусов еще? Мы обрели врага. Который не знал, где мы живем, но видел и меня, и Крылатого в боевой трансформации. А это уже хреноватенько. Если разбираться по сути, да, мы развязали конфликт. Потому что оказались в ловушке. Но мне сдавалось, что переговоры не привели бы ни к чему. Лишь к парочке двухсотых.

Итак, мы обрели врага. Наверное, впервые за все время. Нет, мелкие стычки и недопонимания были с разными обитателями кварталов. С теми же людоедами из-за различия нашего рациона. Но те оказались парнями разумными. И столкнувшись с силой, решили не доводить до кровопролития. В Городе и без того хватало точек сбора. Взять сегодняшний же магазин, который стоял законсервированным бог знает сколько времени.

Однако вместе с тем я понимал, что это будет происходить до определенной поры. Нельзя все время потреблять, ничего не производя. Мы же несли за собой лишь смерть и разные отходы жизнедеятельности. Рано или поздно, все столкнутся лбами. Выживут самые подготовленные.

То самое объединение, к которому подталкивал нас Голос, попросту неизбежно. Вскоре наиболее крупные группировки станут еще больше, а одиночек сметут. Либо ты с нами, либо против нас. Проблема одна — здесь доверие непозволительная роскошь. И как быть уверенным, что сегодняшний союзник не вонзит тебе завтра нож в спину? Все ножи не соберешь.

У границы «наших кварталов» Крылатый немного разгрузился, чтобы иметь возможность летать, и поспешил «сменить» Гром-бабу. Я же остался дожидаться его отмашки во дворе разрушенного квартала за владениями Слепого, возле сложенных продуктов. Сообщать соседям о ночной вылазке пока было рано. Надо самому все обмозговать.

Я вытащил бутылку и сделал пару глотков, успокаивая нервы. Ничего, и не такие крепости брали, прорвемся. Что меня действительно беспокоило, так это рука. Плечо раздулось и приобрело багрово-фиолетовый оттенок. Я немного прощупал его, пытаясь игнорировать боль — вроде все в порядке. Порвал мягкие ткани, образовался кровоподтек. В общем, ничего серьезного.

Все, что мог, я уже сделал. Плотно затянул эластичным бинтом. А пока шли, держал ледяной кусок говяжьей печени на месте ушиба, пока тот не стал совсем теплым. Единственный плюс Города — здесь никогда не бывало холодно — даже сейчас обернулся против меня. Ну ничего, время лечит. Осталось лишь надеяться, что оно у меня будет до следующей волны.

Кстати, именно на обратном пути я полностью оценил удобство инвентаря. Представил, как брел бы нагруженный пакетами или даже с тактическим рюкзаком. Рука бы отваливалась. Впрочем, она и так висела плетью, но нагрузка на нее была меньше.

Крылатый вернулся через полчаса, когда я уже откровенно начал клевать носом.

— Все нормально, все спят, — ответил он. — Можно идти.

Мы, нагруженные поклажей, которую пацан упорно называл импортным словом «лут», зашагали домой.

— Больно? — поинтересовался Крылатый, указывая на плечо.

Как выяснилось, он видел мою короткую стычку с Боликом.

— До свадьбы заживет, — ответил я.

— А тут как раз и кандидаты есть, да? — ухмыльнулся пацан.

— Ты про кого?

— Ну, про эту, Алису. Она ничего такая.

— Молись, чтобы поскорее настал тот день, когда твое либидо начало стремиться к нулю, — сказал я. — Начнешь чаще думать головой. А если не работает, то перед принятием какого-нибудь важного решения, касающегося девушки, сначала поработай кулаком. Не поверишь, но избежишь множества ошибок.

— А что не так с этой Алисой? — спросил Крылатый. — Она… миленькая.

— Миленькая — это не профессия. Подозрительная она, вот в чем проблема. Появилась странно, прошла черт знает сколько и никто ее не тронул. Прошлое помнит. И ведет себя, как невинная овечка. Не нравятся мне такие женщины. Слышал про тихий омут?

— Ага, — кивнул Крылатый, осторожно ступая по битому стеклу.

— Много правды в этой поговорке. Мне больше по душе такие, как Гром-баба. Они если что не понравится, на хер сразу пошлют, как за хлебом. А не будут за твоей спиной плести интриги.

— Ну не знаю, она вроде нечего…

Я тяжело вздохнул. Молодо-зелено. Головой Крыла сейчас управляли в большей степени гормоны, посылая здравый смысл на три веселых буквы. И я не мог его ни в чем упрекать. Сам бы с великим удовольствием произвел коитус с этой Алисой, не такой ведь еще и старый. По предварительному согласию, конечно. В моих сексуальных фантазиях насилия не было. Однако действительно что-то в ней настораживало. А я своему опыту привык доверять.

С Крылатым попрощались возле дома. Я облегченно вздохнул, когда вновь оказался на своей территории. Усиление в собственном квартале — вещь замечательная. Она заставляла немного успокоить расшалившиеся нервы. Но вместе с тем могла стать проблемой при грядущем объединении. Ведь жить нам придется в одном квартале. Так удобнее обороняться. Значит, почти всем нужно будет отказаться от собственного усиления.

Я скинул размороженный кусок печени, который уже пахнул чем угодно, вот только не мясом, в бочку у подъезда. Она здесь выполняла функцию мусорного контейнера. Еще несколько минут постоял во дворе, наблюдая за домами — не пробрался ли кто мимо караульного пока меня не было, а потом поднялся к себе. Закрылся на две двери, стальную и обитую дерматином, для верности подпер вторую трельяжем.

Зараза, это все отсутствие пистолета. Точнее патронов. Раньше я чувствовал себя более спокойно. С другой стороны, здоровая паранойя в Городе лишь на пользу. Живее буду.

Я наколол льда из морозильника в махровое полотенце, видавшие лучшие времена, и завалился спать. Забавно, но несмотря на пережитое волнение, сон пришел сразу.

А вот просыпаться было больно. И невероятно тяжело. Плечо грозило разлететься на части при малейшем движении, а вдобавок ко всему болела голова. Видимо, у меня аллергия на дорогие напитки. Даже не заметил, как вылакал полбутылки виски. Тоже мне, название красивое, а по сути подкрашенный самогон. По крайней мере, голова так говорит. Ничего, я знаю самый хороший способ привести себя в чувство. Напрягся и скоро бутылка снова появилась в руках, выпрыгнув из инвентаря. Двести грамм тут лекарство, а вот триста будет уже продолжением пьянства.

Впрочем, вискарь не особо помог. Чувствовал я себя отвратительно. И дело было даже не в плече. Что-то поменялось, а я не понимал, что именно.

— Ну, и морда у тебя, Шарапов, — пожурил я человека, мрачно глядящего на меня из овального зеркала в ванной.

Такой себе жених, конечно. Вот сколько мне лет? Явно хорошо за сорок. Ну, или двадцать и все-таки пора завязывать с сыроедением. Сложен неплохо, но не здоровяк, скорее жилистый. Роста чуть выше среднего. Небрит, взгляд тяжелый, нос ломаный, может и не раз. Еще и мешки под глазами. Мордоворот, одним словом. Сам бы с таким не захотел встретиться в темном переулке.

Вообще, обычно с утра, когда позволяло время, я занимался оздоровительной физкультурой. Ну, или чем-то похожим на нее, чтобы не заплесневеть и быть готовым пробежать пару километров или залезть на полуразрушенный откос не запыхавшись. Но сегодня явно был не день Бэкхема. Состояние нестояния, что называется. Кстати, я же должен сменить Крылатого. И судя солнечному свету за окном, слабо пробивающимся через плотную завесу туч, уже давно день. Вот ведь благородный пацан, решил пожалеть дядю Шипа.

Однако оказавшись на крыше, соседа я не обнаружил. Зато увидел скучающую Алису, которая оживилась при моем появлении.

— О, здравствуйте, Шипастый, — она улыбнулась, — а я напросилась покараулить вместо Крылика. А то он выглядел очень уставшим.

Я скрипнул зубами от злости. Дайте мне добраться до этого пацана, я ему крылья-то поотрываю. Доверить нашу безопасность девчонке, которая здесь без году неделя? Не очень здравое размышление. «Покараулить» она напросилась. Звучало, как семечки пощелкать.

Хотя ход грамотный. Ты тут никто, звать тебя никак, польза нулевая, только кушаешь этим милым ртом. Все, что могла, уже сказала. Вот и надо стараться вписываться в общую компашку. Понятно, что обворожить подростка, если у тебя есть грудь и пара конечностей, дело нехитрое. Однако эта Алиса дальше пошла. Ишь ты, Крылик. В общем, отдаю красотке должное. Она не дура.

— Обычно подобные решения принимаются на общих собраниях, — попытался я не рычать, а сказать самым, что ни на есть нейтральным тоном.

— Я спросила тетю Гром, еще Слепого, Крыли… — она заметила, что мне не нравится ее уменьшительно-ласкательное прозвище пацана и сразу исправилась. — Крылатого. Они все были не против. Еще Крылатый сказал, что вы очень устали, поэтому мы решили вас не будить. Я сказала, что спрошу, когда вы проснетесь. Вы же не против?

Она улыбнулась своей жемчужной улыбкой. Ну да, теперь я стал немного формировать в голове ее образ. Золотая девочка, явно из богатой семьи, красивая, успешная (может, тут и родители постарались. Впрочем, какая разница?), пусть даже не дура и с хорошим образованием, которая с детства не знала слова «нет». Да таким и не отказывают.

Снимала мокрых бездомных котят с дерева и поэтому не смогла прийти на зачет? Да, понимаю, вот тебе пятерка автоматом. Долго стоять в очереди, а тебя ждут в Красном Кресте? Конечно, проходи. Пересекла сплошную и не оплатила сто восемнадцать штрафов? Но ты же обещаешь, что больше так делать не будешь? Замечательно, езжай.

Видал я таких, всю с детства росших во рту с серебряной ложкой. И хотел бы сказать, что жизнь ставила их на место. Да вот хрен там. Замуж они выходили за таких же мажоров, дети вешались на нянечек, а все свободное время проводились в салонах красоты. Самый ужасный выбор, который приходилось делать в жизни, куда поехать отдыхать? Ведь Бали уже не тот, а на Мальдивах скучно.

Нет, я ничего против подобных особ не имел. Если женщина трещит языком, то это кому-нибудь нужно. Просто не представлял, что судьба меня столкнет с одной из них.

И что сейчас делать? Истерить и становиться в позу. Перед грядущим объединением терять политические очки не хотелось бы. Да и лидером я был скорее неформальным. Тут все равно большая часть вопросов решалась на вече, а не только мной. Если все проголосовали за вступление Алисы в наши нестройные ряды, то так тому и быть. Пусть думает, что ей тут все рады.

— Не против, — сказал я. — Ты узнала, какая у тебя способность?

— Нет, пока нет, — мотнула головой девушка и ее красивый лобик нахмурился. Видимо, я нащупал болевую точку. — Тетя Гром говорила, что мне надо сконцентрироваться. Тогда переход в боевую трансформацию произойдет сам собой. У меня пока не получается. Но я буду пробовать, правда.

Конечно будешь, куда ты денешься. Иначе пользы с тебя, как с козла молока. Кстати, проблема с боевой трансформацией как раз единственное, что не выглядело странно. Новичков инструктировали, мы появились в Городе сразу обратившиеся, поэтому знали, что и как. Алиса же пропустила все обучение. Или как сказал бы Крылатый «скипнула гайды».

— Ладно, будь на страже. Если кого увидишь, знаешь, что делать?

— Да, кричать. Это я умею.

— Не сомневаюсь, — пробурчал я, и отправился вниз.

Надо было разобраться с мусором. Когда вчера выбрасывал испорченную печень, заметил, что тот уже накопился. У меня на этот счет был некоторый пунктик. Вон Гром-баба не особо парилась, сбрасывала все с противоположной стороны от главной дороги, дальней от нас. Прямо на тротуар Руководствовалась поговоркой «волна придет — смоет». Кстати, была чертовски права. Забавно, что исчезал именно рукотворный, если можно так выразиться, мусор, а вот осколки стекол или штукатурка от стен оставались. Я же говорил, у Голоса было свое особое чувство юмора. Ну, или он не хотел, чтобы тут завелись какие-нибудь паразиты. Хотя большой вопрос, возможно ли это? Тут и крысы-то не встречались.

Но я не переносил вида мусора. Можно называть меня придурком, но как-то это неэстетично. Нельзя есть, там где срешь. Нельзя срать, там где живешь. Поэтому как только накапливался мусор, я сбрасывал его в выкопанную яму с противоположной стороны от главной дороги. И надо сказать, у меня там было раздолье.

Если посмотреть с крыши моего второго дома, то повсюду, куда не падал взор, раскинулся огромный парк. Ну, это звучал он так красиво, по-праздничному. На самом деле обычные посадки березок. Мы по молодости в таких распивали портвейн «777», убежав с уроков.

Но самое интересное, туда никто не совался. Крылатый говорил, что стоит пролететь немного над парком, как его голову сдавливает невидимым железным обручем. И такая тоска накатывает, хоть волком вой. И я понимал, о чем он.

Мне самому на кромке лесопосадки было уже не по себе. Будто кто-то подсматривает за собой из-за деревьев. Стоило отойти метров на двадцать обратно к своему кварталу, как паранойя отступала. Один раз я даже попытался сунуться туда, на разведку. Старался себе доказать, что это все фигня. И не может ничего напугать взрослого адекватного мужика. Ага, какой там. Бежал так, будто за мной кто-то гонится. Больше попыток не предпринимал.

Однако мусор выбрасывал. Мы с моей храбростью придумали следующий компромисс — если не можешь долго смотреть в бездну, потому что боишься обратного взгляда, то можно просто изредка поглядывать на нее. Своего рода испытывать себя. Так я и поступал.

Бочка даже в инвентарь влезла. Ну, а что удивляться? Чисто технически я же могу ее на руках утащить. Поэтому и сейчас все сложилось. Я неторопливо прошелся мимо квартала Психа, поглядывая в окна с улицы. Во двор не рискнул сунуться. Вот черт его поймет, живой или нет? У него бывало, что несколько дней носа не показывает, а потом орет: «Шипастый, давай торговаться». Правда, интересных вещей у Психа было немного. А вот с продуктами имелась проблема. Я вообще не понимал, как он протянул все это время?

До ямы добрался без приключений, вывалив бочку одной рукой. И постоял с минуту, наблюдая на лесопосадку и пытаясь унять нарастающую внутри панику. Хоть бы птичка какая пролетела или белка пробежала. Да что там, даже ветра нет. Ни единого движения, словно все покрыли воском. И листья на деревьях будто пластиковые. Жуть.

Зато легкий мандраж благополучно выбил злость на Алису и моих соседей, которые пошли у нее на поводу. В грядущем объединении чем больше людей, тем лучше. Не бывает совсем бесполезных особей. Всегда кому-то нужно убираться, готовить кушать, стоять в карауле. Не умеешь? Ничего страшного, научим. Не хочешь? Ты моя рыба, заставим.

В двор квартала я вернулся спокойный и задумчивый, размышляя, что надо бы обновить кусты-ловушки. Зашел и остановился, как вкопанный, осознав, что же меня смутило с утра.

Я не чувствовал превосходства. Мой квартал не давал мне дополнительной силы. Обычно она ощущалась сразу. Вместе с ней уходила тревога и нервоз. Ты понимал, что попал к себе домой. И вдруг все исчезло.

Я пронесся через двор, взметнувшись на чердак так быстро, что даже икры от непривычной нагрузки забились. Коротко отдышался и махнул здоровой рукой Алисе.

— Кричи!

— Что? — не поняла она.

— Демонстрируй, говорю, свое умение. Буди всех.

Однако опережая красотку, в динамиках привычно зашуршало. Как каждый раз перед тем, когда нам преподносили новую информацию. Голос спешил сам объяснить случившееся.

## Глава 7

— Уважаемые жители и гости города. В связи с игнорированием последнего указа городского собрания и низкой явкой на избирательных участках, администрацией города принято решение об отмене именной пластиковой карты, которая служит персональным электронным ключом к городской инфраструктуре. Надеемся, что данное решение повлияет на вашу сознательность. Спасибо за внимание!

— Это что, наш карты мошвкича лишили? — усмехнулся Слепой, когда Голос затих. Хотя веселого тут было мало.

Остальные молчали, обратив свои вопрошающие лица ко мне. Как-то так повелось, что лучше всего с весело-чиновничьего на человеческий переводил я. Ну, полезай дяденька Ленин на броневик.

— Помните, что сказал Голос в прошлый раз? — спросил я. И в духе лучших риторов сам же и ответил. — Настоятельно рекомендовал сформировать народные дружины. Или попросту объединиться. Время на подобное давал сутки. И, судя по всему, не одни мы такие не инициативные.

— Чего тогда просто не фиганул бы, как обычно? — пожал плечами заспанный Крыл. — Он же вроде пугал опасными хищниками, с которыми невозможно справиться в одиночку.

— Видимо, эти хищники настолько неприятные ребята, что наглядный урок, как надо себя вести, обойдется слишком дорого. Иными словами, многие погибнут. А Голосу это не нужно. Единственным фактором против объединения было преимущество собственного района. И его сегодня Голос и отменил.

— И как объединяться будем? — спросила Гром-баба, не сводя с меня глаз.

Хотел пошутить, что сначала телами, однако сдержался. Еще чего доброго подумает, что я всерьез. А мне, как ответственному мужчине, придется отвечать за слова.

Мое молчание Слепой расценил по-своему.

— Ты, Шипаштый, не думай, што мы тебе обузой штанем. Тут у каждого ешть швои козыри в рукаве.

Ого, это интересно. Я даже спросить не успел, как Слепой немного покопался и вытащил из инвентаря (а больше было неоткуда) ружье, подняв перед собой.

Я сглотнул подкативший к горлу комок и прощупал оружие взглядом. Так тщательно, будто в руках подержал. Знаменитый гладкоствольный ИЖ-27 с ореховым ложем. Судя по всему, калибр 12/76, стандартная длина ствола. Ружье простое, его даже называли велосипедом Калашникова, непотопляемое, как аппетит Гром-бабы. Если честно, сам бы от такого не отказался.

— Патроны есть? — спросил я, пытаясь скрыть волнение.

— Дробь, — ответил Слепой. — Вшего шешть штук. Но шюда и шам знаешь, можно и шляпок от гвоздей напихать. Для пущего эффекта. Бог уберег, пока штрелять не приходилошь.

Ну что сказать, хороший у тебя бог. Мой вот явно отвернулся и показывал зад, если уж пришлось расстрелять весь магазин ПМ-а. Видимо, узнал, зараза, что я атеист.

— А чего ты перед ним распинаешься? — возмутилась Гром-баба. — Будто он тут главный.

— Потому что Шипаштый и будет главным, — коротко ответил Слепой. — Ты Громуша, женщина видная, шебя в обиду не дашь, но, как и вше бабы, дура.

От такого шепеляво-безапелляционного заявления старика опешил даже я. Да и сама соседка явно не ожидала подобного поворота событий. Слепой всю дорогу был милым, как божий одуванчик, а его похабные комментарии воспринимались даже вроде некоторой блажи. Вот тебе, соседушка, и Юрьев день. Кушайте, не обляпайтесь.

— У отряда должен быть командир. Тут эта вшя демократия и либераштия, где мнение каждого надо вышлушать, а потом жопу подтереть, чтобы никто не обиделся, работать не будет. А Шипаштый идеальный кандидат. Ешли бы в депутаты баллотировалшя, я бы за него хоть шейчаш голошовал.

Ага, депутат проклятого Города. Это даже интересно. Всем женщинам по мужику, всем зэкам по раскаленному пруту в задницу!

— И я за дядю Шипа, — подал голос Крылатый.

— Я тоже, — сказала Алиса, получив недовольный взгляд своей арендодательницы. Интересно, наша новенькая это серьезно или пытается себе пару очков выбить?

— Я разве против? — спросила Гром-баба, однако ее лицо походило на плотную завесу туч, которая сейчас давила сверху. — Но хотелось бы сначала все на берегу обсудить, прежде, чем в лодку сесть. Как жить собираемся? Кто на веслах сидеть будет? Куда грести начнем?

Я кивнул, невольно поразившись поэтическим сравнениям Гром-бабы. Ранее за ней подобного не наблюдалось. Видимо, в кризисные моменты включались какие-то скрытые художественные способности.

Вообще, не ожидал, что разговор сложится именно так. Мне виделось, что придется довольно долго раскачивать и уговаривать соседей на необходимое объединение. Оно в любом случае назревало. К тому же после событий прошлой ночи, когда у нас появился вполне очевидный враг. Потому что вдвоем с Крылом против толпы зэков мы не вывезем.

И, конечно, я не видел в роли лидера никого из моих соседей. Слепой слишком стар, да и сам вряд ли метит в дамки. Ему проще быть за чьей-то спиной. Гром-баба импульсивна и несдержанна — ее выкрутас с Алисой вообще можно оставить без комментариев. У Крыла мало опыта. А новенькую я и вовсе в расчет не брал.

Не скажу, что я горел желанием возглавить этот гордый, но маленький коллектив. Но другого адекватного кандидата на роль лидера попросту не было. А если мы будем и дальше сопли жевать, то нас точно схарчят. И вообще неважно кто. Претендентов здесь хватало.

— Хорошо, расскажу, как я это вижу. Первое — жить нужно в одном квартале. Так повышается мобильность в случае нападения. Еда, оружие, камни и все, что мы найдем в вылазках и боестолкновениях будут делиться в равных долях, но учитывая участие членов группы. Если кто-то решит, что лучше сидеть на жопе ровно в квартале, это его выбор. По поводу последнего, вы не забывайте, что вариант ждать у моря погоды это вообще не про нас. За пределами наших кварталов желающих вас убить уйма. К тому же, учитываем Голос и его чувство юмора.

— А если мы найдем пулемет, скажем? — подала голос Гром-баба.

— То его получит тот, в чьих руках от оружия будет наибольшая польза, — ответил я. — Либо, если патронов окажется достаточно, мы обучим каждого стрелять. Также нужно будет обновить защитные рубежи, по ходу установим общие правила проживания, — я грустно вздохнул, но все же произнес. Решение далось мне непросто. — Пайка будет общей. Я склоняюсь к варке какой-нибудь баланды, простите, каши или супа. Но это уже частности. По поводу так называемого командира, как выразился Слепой. Все приказы говорятся один раз, выполняются сразу. Если кто-то решит, что это его не устраивает, никого не держим. Лидер может поменяться, если в открытом голосовании об этом скажет большая часть группы. Вопросы?

Говорил я быстро вместе с тем стараясь не сбиться. Продумывать все это начал сразу, как Голос сказал об объединении. Пытался не жестить, чтобы не отпугнуть в первую очередь женщин, и в то же времени не давать много свободы. Немножко напугал, нарисовал общего врага, подтолкнул к сплочению. Все как по учебнику.

К примеру, большая часть группы в нашем случае — это три человека. Другими словами, много, очень много. Если они пойдут против, так или иначе будет конфликт, а то и кровопролитие. Значит, нужно власть отдать, а не вечно пить чай с малиновым вареньем, забивая дубинками недовольных. Другой момент — выразить свое мнение, отличное от остальных, да еще вслух (поэтому и было введен пункт про открытое голосование) — для этого нужны яйца. Такие здесь имелись не у всех.

Я ожидал многого — возражений, препирательств, даже посыла на три веселых буквы. Но оказалось, что соседи как-то спокойно восприняли мои диктаторские правила с легким налетом демократии.

— В каком квартале жить будем? — спросила Гром-баба.

— Мне кажется, здесь все очевидно, — ответил я, облегченно вздохнув. — В моем. По расположению он наиболее оптимален, в него всего два входа. С дальней стороны лесопосадка, соответственно оттуда приходов незваных гостей ожидать не придется.

— Я же говорю, Шипаштый мужик мозговитый, — радостно подал голос Слепой, будто сам все это придумал.

— Я не требую ответа прямо сейчас, — подытожил я. — Каждый может взять час на раздумье, а потом мы еще раз соберемся.

Это я перестраховался, чтобы лишний раз не давить. Решение действительно важное, от него зависит наше будущее. Но оказалось, что некоторые из моих соседей только и ждали отмашки.

Первым появился Крыл, чему я совсем не удивился. Точнее, было бы наоборот любопытно, если бы пацан послал меня к чертям и сказал, что подобные условия его не устраивают.

— Куда мне вещи положить, дядя Шип? — спросил он.

— А где они?

— В инвентаре же.

— Да, все не привыкну. Давай в главный дом. Там во втором подъезде есть пара неплохих квартир. В молодежном стиле.

— Я даже боюсь представить, что ты имеешь в виду, — фыркнул Крыл, но отправился осматриваться.

А спустя четверть часа пришел Слепой. Я впервые видел старика так близко — крючковатый нос, водянистые прищуренные глаза, залысина на макушке. Морщинистые пальцы крепко вцепились в ружье, которое старик нес перед собой и не собирался убирать в инвентарь. Но, что самое главное, Слепой явился не в боевой трансформации, давая понять, что он здесь с добрыми намерениями.

Мне и самому невероятно сложно далось остаться человеком и не выбросить шипы. Обычно, если ты видишь кого-нибудь так близко, значит, он хочет тебя убить. Теперь же мне предстояло обзавестись новым союзником. Дико, страшно, будоражаще.

— Шипаштый, — кивнул Слепой и протянул руку. — Рад нормальному знакомштву.

— Взаимно, — ответил на рукопожатие я. — Выбирай, где хочешь заселиться.

— Ешли ты не против, я буду жить где-нибудь шдешь, — указал он на второй, тот самый не основной дом. — Чтобы лишний раз не мелькать перед глазами.

А Слепой-то оказался не глупым мужиком. Понимал, что сейчас все испытывают дискомфорт из-за нарушения личного пространства. Это как если бы всю жизнь жил в тайге и резко переселился в мегаполис. В первое время, пока не привыкли, лучше действительно пересекаться лишь в крайнем случае.

— Можно? — указал я на ружье.

Старик немного поколебался, но все же отдал оружие. Я пытался скрыть далеко не белую зависть. ИЖ был в отличном состоянии. С эжектором, совсем новенький. Казалось, из него будто даже никто и не стрелял.

— Обращаться умеешь?

— Умею, — уверенно ответил Слепой. И в этом заявлении не было страха за то, что я могу отобрать оружие или некоторого бахвальства. Просто честный ответ.

Поэтому ружье перекочевало обратно. А Слепой после еще пары дежурных фраз, которые помогли хоть как-то растопить лед и преодолеть неловкость, отправился выбирать себе квартиру. А я почапал наверх.

У меня было, чем задобрить старика. Как только я понял небольшой изъян соседа, то собрал все имеющиеся очки у себя в квартале. А потом и Крылатый кое-что притащил. Разбирался я в окулярах примерно так же, как свинья в сортах вина. Однако понимал, что кое-что может Слепому подойти.

Отчего же до сих пор не предложил старику очки? Признаться, было такое желание, когда он впервые заступил в караул. Но выяснилось, что Слепой вполне справляется и без окуляров. Вот и решил приберечь очки до лучших времен. Почему?

Потому что это не входило в рамки наших торговых отношений. Сказать по правде, мы прежде со Слепым ничем и не обменивались. У него не было того, что могло заинтересовать меня (про ружье тот молчал, как рыба об лед), а заниматься благотворительностью я не собирался. Альтруизм — плохая черта для Города. Да и было просто боязно отдать игольчатой «Катюше» дополнительную систему наведения.

А теперь… теперь все изменилось.

Поэтому когда я позвал Слепого и показал коробку самых различных окуляров, то тот едва мог сдержать слезы. Мне даже неудобно стало, мучал старика все это время. Ну, кто ж мог подумать, что все так обернется, и мы окажемся в одной лодке. Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, а не в этом проклятом Городе.

Следом и Крылатый подтянулся. Который, как оказалось, разбирался в моде. Мол, надо вот эти посмотреть, роговая оправа еще актуальна. Можно обратить внимание круглые или оверсайз, на них сейчас писк. Уж не знаю, кто там пищал, точно не наш Голос. Да и дефилировать тут было особо негде.

Больше всего по зрению Слепому подошли здоровенные «учительские» очки в пластиковой оправе, на половину лица. Сказать по-честному, в них старик стал немного походить на Чикатило. Но решил не говорить от этом Слепому. Тот радовался, как ребенок, крутя головой и рассматривая мой квартал с видом провинциала из Урюпинска, первый раз оказавшегося в Сен-Тропе. Чего человеку настроение портить?

Не успели мы порадоваться за нового члена группы, которому навели резкость, как со стороны квартала Крылатого кто-то громко захмыкал, привлекая наше внимание. Гром-баба, собственной персоной, стояла с двумя внушительными чемоданами. Она что, игнорировала инвентарь или так в нем и не разобралась? Кто же разберет.

Вблизи она оказалась обычной теткой за пятьдесят. Бог знает, может, ей было и меньше, однако двойной подбородок и расплывшееся тело не располагали к моложавости. Но вместе с тем черты приятные, темно-зеленые глаза, круглое рязанское лицо, нос картошкой. Держу пари, лет тридцать назад она была вполне ничего. И лишь с запозданием я заметил нечто вроде румян и «стрелки».

Бог ты мой, до меня только что дошло. Женщины тоже не особо долго думали про объединение, просто отведенное время на размышления уделили марафету. Сказать по правде, Гром-бабе это не помогло, а Алисе и не нужно было.

Глядя на молодую особу я пытался размышлять конструктивно, исключительно в созидательном ключе, однако проклятое мужское начало категорически мешало в этом. Алиса оказалась невероятная красива. Создавалось впечатление, что каждое ее движение было отрепетировано тысячу раз, чтобы наконец стать идеальным. Каштановые волосы до плеч, огромные глаза, ямочки на щеках, пухлые, манящие в полуулыбке губы. Они точно просили прикоснуться к ним.

— Шипастый, хватит девочку взглядом раздевать, — заставил меня вынырнуть из эротических фантазий хрипловатый голос Гром-бабы, — лучше кусты свои отключи.

— Проходите, они вам ничего не сделают, — ответил я.

Пока Гром-баба колебалась, Алиса грациозно перешагнула через кусты и подошла к нам, улыбнувшись и протянув руку.

— Алиса.

— Шипастый, — дал петуха я, коснувшись нежной, как шелк кожи.

Стало как-то неудобно из-за своих грубых рук, мозолей на подушечках ладоней. И как только новенькая коснулась меня, против воли стало расти естество. Да, блин, что такое? Мне же не шестнадцать лет, в конце концов!

Крылатому, кстати, было совсем не по себе. Бедняга пошел пунцовыми пятнами, как после бани, и еле слышно произнес свое прозвище. Слепой повел себя адекватнее всех, однако не сводил взгляда с филейной части соседки. Мда, полная и безоговорочная капитуляция. Хорошо, что подоспела Гром-баба, охладив меня рукопожатием пальцев-сарделек.

— Занимайте понравившиеся квартиры. Мы с Крылатым будем жить здесь. Думаю, разумно, если вы расположитесь в соседнем доме, я называю его «второй». Если что-то понадобится, обращайтесь. Только прежде, чем подняться по лестнице, все-таки позовите по имени. А то мало ли чего.

С этим особых проблем не возникло. Все стали расходиться по подъездам, в поисках подходящих квартир. Я лишь нагнал старика.

— Слепой, одолжи ружье на полчаса. Обещаю без острой нужды патроны не тратить.

— На кой оно тебе? — напрягся старик.

Пришлось в общих чертах рассказать. И после непродолжительного обдумывания ружье и патроны оказались в моих руках. Думаю, не последнюю роль здесь сыграли подаренные очки. Конечно, пока рано делать какие-то скоропалительные выводы, однако союз со Слепым мне нравился все больше и больше.

Я забежал в ближайший подъезд, скинул с себя одежду, которую убрал в инвентарь и перешел в боевую трансформацию. Немного подвигал правой рукой, зараза, плечо все равно болит. Ну да ладно, у меня тут огнестрел. Который, кстати, надо зарядить на всякий случай.

Двор пустовал — соседи, перешедшие в категорию близкие-соседушки-почти-родственники, судя по свету в квартирах, обследовали новые владения. Надо сегодня же заняться колючими рубежами обороны, высыпать еще стекла на дорогу и встать в ружье. Караул никто не отменял. А позже, может, удастся заняться периметром более основательно.

Но для начала следовало прошерстить ближайший ко мне квартал. Населенный квартал. И узнать, что там произошло с Психом. Или, на крайний случай, познакомиться с новым хозяином. Потому что наша коммуна слишком малочисленна, чтобы противостоять внешним врагам. И новые члены ей не помешают.

## Глава 8

Владения Психа представляли собой пять трехэтажных зданий. Два обшарпанных дома (будто тут бывали другие), расположенные с центральной улицы, напоминали укороченную букву «Г», три остальных были самыми обычными прямоугольниками. Итого — четыре входа в квартал. Укрыться негде от слова совсем.

Сам двор соседа тоже всегда был пустым. Хоть бы клумбу какую разбил или лебедей из шин накидал. Как у нормальных людей. Лишь островки пожухлой травы и сухая потрескавшаяся земля. Хотя если серьезно, то на месте Психа я бы вытащил какой-нибудь мусор из квартир, ту же мебель, свалил в центре или по бокам. Чтобы у новичков при входе взгляд цеплялся за эту рухлядь. Если ты отвлек внимание, то успех при нанесении удара повышается.

— Крикун, — негромко позвал я. Ответа не было.

Беспорядок, оставленный Психом после волны, мне не понравился сразу. Я замер, разглядывая три мертвых тела в углу одного из «гэшных» домов, в котором жил сосед. Немного выждал, прислонившись к стене и пробежавшись взглядом по окнам, готовый в любую минуту отступить. И только после длительной паузы приблизился к мертвецам.

Все мужики средних лет — я даже в лица не особо пытался вглядеться. Это явно лишние детали для крепкого сна. Что характерно и неудивительно, у всех запекшаяся кровь возле ушей и у рта. Ага, Псих он такой, крикун от бога. Ему бы в туалете сидеть и вопить: «Занято». Даю руку на отсечение, что помимо разрыва барабанных перепонок у трупов и легкие в клочья. Были бы работающие принтер и компьютер, распечатал себе грамоту — лучший патологоанатом 2000… Блин, не помню какой сейчас год, ну да ладно.

Я походил среди мертвецов, уткнувшись носом в сгиб локтя. Зараза, уже подгнивать начинают. Такое ощущение, что появились они примерно в одно и то же время. Могло ли такое быть? Да легко. Голос тот еще козлина. Появились, скооперировались, и пошли убивать хозяина квартала.

Но тот крик, который я слышал, стал для этих недотеп последним. Вот только… Что-то здесь было не так. К этим двоим, которые лежат, как снежные ангелы, жалко снега не завезли, у меня претензий никаких. Мирные, как божьи агнцы, отдыхают, разглядывают небо. Согласен, оно у нас красивое, примерно, такое же, как катаракта глаза.

А вот поза последнего не понравилась. Видимо, крик по нему прошелся по касательной, не сильно зацепив. Новичок даже цеплялся за стену, судя по треснутым ногтям и полоскам на штукатурке. Хотя в итоге все равно умер.

Камней на них нет, значит, Псих их забрал. И пополз к себе? Именно что пополз, потому что от мертвецов к подъезду вел явный след, будто кого-то волокли. Я присел, рассматривая землю. Крови не видно. Тогда что случилось? Как говорили самые лучшие детективы моей молодости: «Ничего не понимаю».

Ох, не нравится мне это, очень не нравится. Однако разобраться придется. Жил бы Псих через пару кварталов, так и бог бы с ним. Умерла, как говорится, так умерла. Но оставлять терру инкогнита под боком — решение плохое. Придется выяснить, что же случилось с соседушкой.

Я снял ружье с предохранителя и медленно, стараясь не шуметь, зашел в подъезд. Что интересно, дома у всех почти одинаковые, а запахи везде разные. К примеру, здесь царил дух тяжело больного человека и лекарств. Неужели Псих не чувствует? Или действительно его вкусы настолько специфичны, что сосед вполне может оправдывать свое прозвище.

Немного земли и несколько травинок было на отбитых ступенях. Ага, значит, раненый пополз наверх, цепляясь за железные прутья перил. Пришлось подниматься по следам.

Психа я нашел на лестничном пролете второго этажа, аккурат под синими почтовыми ящиками. Лежал он, раскинув руки, подобно выброшенной на берег морской звезде. Пахло от соседа так себе — мочой и немытым телом. Я даже на мгновение подумал, что он все, отбегался. Однако именно в этот момент сосед пошевелил рукой.

— Крикун, спокойно, это Шипастый, — скороговоркой выпалил я, боясь уподобиться слушателям Дениса Майданова. Только крови из ушей мне сейчас не хватало.

Сказал, однако палец быстро лег на один из спусковых крючков. Рисковать я не собирался.

— Шипастый, — спокойно ответил Псих. — Хорошо, что ты пришел.

Сосед не только говорил бесстрастно и выдержанно, но и вел себя довольно странно. Даже не попытался взглянуть на меня. То, что с ним что-то случилось, я понял и без того. Только пока раздумывал над степенью ранения. Однако апатия Психа насторожила.

— Ты как?

— Никак, — ответил он. — Хорошо, что ты пришел. Добей меня, Шипастый. Ты неплохой мужик. Добей.

Я тяжело выдохнул, поставив ружье на предохранитель и убирая в инвентарь. Подошел к Психу, разглядывая того. Да, выглядит хреново: бледный, с синяками под глазами. Хотя, учитывая слишком светлую кожу соседа, его взлохмаченную прическу, и полусумасшедший взгляд, почти ничего не изменилось. Интересно, сколько ему? Не больше тридцати. Какой-нибудь сотрудник офиса — физически развит слабо, даже скорее дрищеват… Да что там, Крылатый по сравнению с ним Бадюк. В смысле, мастер спорта по всем видам спорта.

Добить, говоришь? Если не брать эмоции, то с точки зрения здравого смысла — предложение выгодное. Псих здесь с самого начала, значит, и камней с него дадут прилично. Однако что-то меня удерживало. Внутренняя чуйка, что ли? А вот своей интуиции я привык доверять. Эта зараза меня никогда не подводила.

Убить — это завсегда успеется. К тому же, не мог я так, сразу завалить беззащитного человека и без прелюдий. Надо хотя бы поговорить. Настроиться на нужный лад.

— Крикун, ты расскажи сначала, что и как. С тебя же не убудет.

— А что тут рассказывать? — тяжело поднялась грудь соседа. — Появились эти трое, минут через пять, как волна началась. Я в подъезде стоял, их видел. Появились, значит, и сразу пошли в квартал. Понимаешь, Шипастый, как команда?

Ага, получается, это я правильно выводы сделал. Да, с каждой волной Голос пытался изумить нас все больше. Не удивлюсь, если скоро здесь будет высаживаться полностью вооруженный десантный взвод.

— Когда они подобрались на нужное расстояние, я, значит, ударил. Двоих сразу положил, а третий успел применить способность. Не знаю, что это было. Меня подбросило в воздух и приложило спиной о подъездный козырек. Я его потом добил, но… — в зеленых глазах Психа выступили слезы, — но сам видишь, что случилось. Ноги отказали. Эта сука мне позвоночник сломала. Я пытался добраться до квартиры. Сначала вроде полз, ничего, а потом совсем больно стало.

Сосед еле сдерживался, чтобы не заплакать. Да, становиться калекой — всегда неприятно. А становиться калекой в Городе означало одно — подписать себе смертный приговор. Здесь с тобой никто нянчиться не будет. А умрешь ты скоро.

Но меня все равно покоробила эта жалость к себе. Все умирают, так природой задумано. Ныть-то зачем?

— Я умру, — словно прочитал мои мысли Псих. — Со следующей волной. Только когда она будет? Поэтому хорошо, что ты пришел. Не хочу мучиться.

Ну да, расклад для соседа хуже некуда. И в целом он прав. Тем более, теперь нам Голос угрожал не новичками, а неким чудо-юдо.

— Ты же не будешь против, если я немного посмотрю? — предложил я.

— Ты врач? — спросил Псих.

По-честному, надо было ответить, конечно, что нет. Ну, какой с меня врач? Надо хотя бы на мои заскорузлые пальцы поглядеть. Да и морда покоя не давала. Такое ощущение, что меня любили часто и подолгу бить. Нет, конечно, есть вариант, что я очень плохой врач. И потому мне прилетало за дело. Но внутреннее чутье подсказывало, что эскулап я такой же, как Псих капитан дальнего плаванья. Но я решил действовать более дипломатично.

— Да хрен его знает. Помнить бы что-нибудь. Ты только терпи и постарайся не кричать. Во всех смыслах.

Понятно, что для нанесения ущерба Психу надо будет перейти в боевой режим. Однако сомневаюсь, что отказавшие ноги смогут стать этому серьезной преградой.

Я вновь стал человеком, точнее, голым человеком, вытащил из инвентаря одежду и быстро облачился в нее. Очень быстро. Вот прям как в армии. Даже прислушался к себе. Хорошая оговорочка. Вот там-то я точно был, к гадалке не ходи.

А после бережно, насколько мог, я перевернул Психа на бок. Да, при переломе позвоночника больного нельзя кантовать. Надо срочно позвонить в скорую и ждать, когда добрые дяди и тети в белых халатах приедут и сами все сделают. Но это в нормальной жизни, а не в Городе.

Псих громко стонал. Я искоса поглядывал на него, контролирует мой сосед себя или еще нет? Внутренне даже был готов к резкому удару по кадыку, чтобы крик не вырвался наружу. Однако пока все вроде было нормально. Неторопливо и очень внимательно прощупал позвоночник. После я вытащил нож и разрезал одежду на спине Психа. Ого, хорошенько ты полетал, дружище. Почти супермен, только трусы под штанами и ты в них ссышься. Аккурат посередине спины, фиолетовым пятном растеклась гематома. Я положил соседа обратно, убирая нож.

— Есть плохие новости и хорошие, с какой начать?

— Давай с хорошей, — морщась, попросил Псих.

— Жить ты будешь. Может быть недолго, не знаю, какие там планы у Голоса на наш счет. Но это точно. И ходить сможешь. Не, не смотри так на меня, я не сын божий и исцелять не умею. Просто у тебя ничего серьезного.

— В смысле ничего серьезного? — подозрительно смотрел на меня Псих. Как на сумасшедшего, заявившего, что он Наполеон. И ладно бы император, так нет, торт. — Я вообще-то парализован.

— Ой, не надейся. Вам только бы пособие получить, — отмахнулся я. — Цел твой позвоночник. Всего лишь контузия спинного нерва. Прилетело тебе здорово. Видел бы, какой там синячище. Когда отек спадет, кровоизлияние рассосется, все будет нормально. Ты на адреналине сюда прополз, а когда поостыл, стало совсем невмоготу.

— Я смогу ходить? — все еще сомневающимся голосом спросил Псих.

— И даже не под себя, представляешь? Когда это случится, точно сказать не могу, может, несколько дней, а, может, пара недель. В общем, тебе нужен полный покой. Все остальное природа берет на себя.

— Шипастый, а ты откуда знаешь про эту… контузию нерва?

— Да сталкивался. У нас пацанам прилетало пару раз осколками через броник.

Ляпнул, а только потом дошло. Я сейчас что-то рассказал о себе. Попытался вспомнить, даже придумать нужный образ — тех самых пацанов, осколков, броников. Ничего. Туман. Будто и не говорил. Однако, не просто так же я это ляпнул?

— Хорошо, а плохая новость?

— Если оставлю тебя здесь, умрешь. Сам говорил про волну. Но у меня и на этот счет есть хороший вариант. Санаторий-профилакторий «У Шипастого» открывает свои двери. Извини, кислородных коктейлей нет и пятиразового питания не будет. Но вот койко-место и защиту тебе обеспечу. Кроме того, в моем квартале уже живут Слепой, Крылатый, Гром-баба. Ну, и еще кое-кто.

Про Алису решил пока не упоминать. Хотя бы потому, что и сам про нее толком ничего не знал. Красивая девочка с грудью, которая помнит свое имя. Такое в резюме не пишут.

— Зачем я тебе? — глаза Психа сощурились до двух узких щелок. — Я сейчас обуза.

Что ж, наверное, пришла пора говорить открыто.

— Это временное явление, — ответил я. — Скажу честно, будь у тебя перебит позвоночник, никакого бы предложения не было. Ты слышал, что говорил Голос? Надо объединяться. Грядет что-то масштабное. Да ты и сам знаешь, что каждая волна все сильнее. Будем пытаться играть в супергероев, от нас останется мокрое место. Станем действовать сообща, может, выживем. Тебя я знаю давно. Ты, скажем так, парень со странностями, но в целом боевой. И слово свое всегда держишь. Если не понравится, уйдешь. Так как?

На глазах у Психа выступили слезы. Он поджал губы и быстро-быстро заморгал.

— Спасибо тебе, Шипастый. Ты не представляешь…

— Представляю. Но это только присказка, сказка будет впереди. Ты для начала правила послушай.

Хотя, как я сам понял, все сказанное мной было всего лишь формальностью. Псих выглядел, как капитулировавшая Германия. Ну да, а какой у него был выбор? Сказать: «Нет, спасибо, мне это не подходит» и продолжать наслаждаться курортами бетонно-лестничного профилактория?

Поэтому скоро я в лучших традициях американских боевиков вышел из квартала Психа, неся раненого на руках. Сосед молодец — корчился, но терпел. По-хорошему, его, конечно, надо транспортировать на носилках, чтобы меньше кантовать. Но ничего, потерпит. Я же терплю, сжал гузно в кулак, кряхчу, но иду, хотя правая рука почти отваливается.

Новые члены моего отряда встретили нас напряженным молчанием. Разве что Слепой подошел, чтобы забрать ружье. И спросил заодно.

— Шерьезно его?

— Отлежится, придет в норму, — ответил я. — Симулянт каких поискать еще.

Психу я выделил квартиру в своем подъезде, но на этаж ниже. Не без труда, но даже помыл и одел в чистую одежду. Немного поколебавшись, все же подогрел макароны по-флотски, вместо фарша бухнул тушенки. Псих жрал так, будто только что научился есть и искренне хотел продемонстрировать мне свое умение.

— Спасибо тебе, Шипастый, — откинулся он от пустой сковородки. — Давно такой вкусноты не ел.

— Еды, я так понял, у тебя нет?

— Есть кое-что. Всякая херь мороженая. Риса немного и гороха. Но тушенки нет.

Конечно, откуда бы она у тебя взялась. С кварталом не повезло. А в ночные вылазки ты не ходишь. Да и диверсант из Психа, откровенно говоря, никакой. С таким-то талантом.

Если честно, я еще опасался реакции моей команды по поводу новоприбывшего. Крылатый, понятное дело, против батьки не попрет. А вот остальные? Слепой вроде молчал, не изъявляя ни восторгов, ни протестов. Алиса просто улыбалась, однако тоже ни слова не произнесла. Гром-баба и вовсе глядела исподлобья волком. Ох, Псих, скорее бы ты поправился.

Но внезапный подгон через пару дней меня удивил. Выйдя из подъезда я обнаружил стоящую инвалидную коляску. Вешающая на турниках стиранное белье Гром-баба, заметив меня, утерла нос-картошку мокрой рукой, и пояснила.

— В одной квартире у себя нашла. В прошлом квартале. На воздухе Психу всяко будет лучше, чем внутри тухнуть.

Наверное, сердобольность Гром-бабы, это не всегда плохо. Пришлось отправляться к новоиспеченному соседу со встречным предложением. Псих к подобной инициативе отнесся с невероятным энтузиазмом. Я его понимаю, из всех развлечений у него было смотреть в окно с кровати или читать журнал «Наука и жизнь». Прости, район у нас не самый оживленный, да еще на отшибе, тут почти ничего интересного не происходит. Редко какой-нибудь шестнадцатилетний подросток в боевой трансформации пролетит.

Поэтому выход на свежий воздух стал для Психа настоящим приключением. Я хоть и настаивал, что лучше пару деньков еще полежать, однако поди попробуй удержи взрослого мужика на одном месте. Поэтому вскоре Псих выбрался наружу.

Он испуганно смотрел на габариты Гром-бабы, с интересом разглядывал потягивающуся Алису, которая надела короткие шорты (зараза) и «наводящего резкость» путем поправления очков Слепого. Правда, наш извращенный старичок выбрал объектом своего изучения корму корабля большого водоизмещения. Ну да ладно, разбираться в человеческих вкусах — занятие неблагодарное.

Крылатого Псих не наблюдал, тот находился на крыше и охранял наш покой. Кстати, и сам пацан старался избегать нового соседа. Такое ощущение, что он даже ревновал меня к Психу. Потому, что последнему приходилось уделять чересчур много внимания? Кто знает. Ну, ничего, как только Псих поправится, все придет в норму. Наверное. А пока…

— Больно? — спросил я, скорчившегося соседа, который вцепился в колеса так, что пальцы побелели.

— Терпимо, — мужественно сказал он.

Это правильно. Свои слабости нельзя никому показывать. Лопни, но держи фасон.

Псих с трудом крутанул колеса, сделал небольшую паузу, потом снова крутанул. Медленно, но все же поехал в сторону середины двора. Мужик. Остальные с интересом наблюдали за Психом. Так или иначе, с ним сталкивалась все. В одном районе ведь живем. Правда, почти никто дальше первого знакомства не пошел.

— Привет, Крикастый, — первой вышла навстречу Гром-баба.

— Не Крикаштый он, а Крикун, — поправил ее Слепой.

— Да ладно вам, — негромко ответил наш инвалид. — Я же знаю, что вы меня все Психом называете.

Воцарилось неловкое молчание, которое разрушил сам же Псих.

— Это, наверное, из-за модной прически? Слишком смело, на ваш взгляд?

Даже я улыбнулся. Молодец, Псих. Юмор — это единственная адекватная реакция на нашу неадекватную действительность. Правда, не замечал раньше за соседом, что он так мастерски умеет сглаживать углы. С другой стороны, и поводов не было.

Расслабились и остальные. Мало-помалу завязался диалог. Сначала про волну, потом про кварталы и наконец все ушли к каким-то малозначительным темам. Гром-баба, как самолично назначенный прапорщик, расспрашивала Психа о продуктах и вообще, хоть о чем-то ценном, что можно было найти в его квартале. Мы, конечно, пошурудили там и сами. Однако вдруг у соседа есть тайные нычки?

Я достал найденный в одной из квартир Психа джин — тот отдал весь алкоголь на откуп — и сделал глоток. И вновь встретился с заинтересованным взглядом Алисы. Она в последние пару дней старательно искала моего внимания, чего я не заметить не мог. Будто чего-то спросить хочет, но стесняется. Алиса, стесняется, ага, очень смешно. Я вздохнул и торопливо отвел взгляд.

Наконец можно выдохнуть. Даже грузиться над тем, что задумала эта красотка не хотелось. Сейчас бы просто сидеть, потягивая джин и ничего не делать. Только внутреннее чутье не давало расслабиться. Я знал, что перед сильной бурей всегда бывает затишье.

## Глава 9

— Да и зачем вообще нужна эта фигня? — возмутилась Гром-баба.

— Не все рождаются воинами, — назидательно ответил я. — Но многие становятся ими после тренировок и дисциплины.

— Это кто сказал? — недоверчиво спросил Крылатый.

— Мой командир.

— Вообще, в оригинале по-другому: немногие рождаютшя шмелыми; многие штановятся ими пошле тренировок и дишциплины. И шказал это Вегеций.

— Я что, помню, фамилию моего лейтенанта? Может, и Вегеций. Памяти совсем нет. Итак, начинаем все с самого начала, давайте, по местам.

— Шцена третья, — даже поклонился Слепой. — Те же и Чацкий.

Ну да, ну да, веселитесь. Одному мне это надо. Вот придет серенький волчок с этими… как там Крыл говорил тинтраклями, что ли? Так вот, придет он, в виде большого белого песца и поглядим, как все посмеются.

Но несмотря на остроумные комментарии и шуточки, все же группа меня слушалась. Более того, во время перерывов и отдыха, среди остальных катался Псих, рассказывая про то, как честен и благороден наш (их, то есть) лидер. И вообще, он (я) желает всем только добра и если верить кормчему, и не отклоняться от курса, то уже через пять лет прожиточный минимум будет десять банок тушенки и спичечный коробок соли. Ну ладно, ладно, это я не дословно, но примерно подобное Псих и задвигал. Вот уже не думал, что он окажется моим замполитом.

— Начали, — скомандовал я.

— Я ужасный монстр, — недовольно произнесла Алиса. — Я хочу всех поубивать и растерзать.

— Похоже на правду, — шепнул я Крылатому, но тот не оценил моей шутки. Пацан по-прежнему пускал слюни на новенькую. В общем, я и сам посматривал.

— Я Гром… — наша внушительная во всех смыслах женщина на мгновение заколебалась, но все же добавила. — Баба. Я принимаю боевую трансформацию, — от слов она перешла к делу. — И начинаю быковать!

— Танковать! — поправил ее Крылатый.

Вообще, это была его тактика. Вернее, пацан рассказал мне, как обычно они действовали в играх, охотясь на главных монстров, которых называли боссами. А раз уж наша реальность довольно сильно похожа на эту самую игру, то почему бы не применить данную манеру поведения?

Короче, все было до тошноты просто. Существовало три варианта воинов: танк, дд и хилл. Говоря по-уставному: пехота, артиллерия и медбатальон. Танк вызывает огонь на себя, дд-шники уничтожают или, как выразился Крыл, «гасят» босса, а хилл подлечивает танка. Ну, и остальных, коли попали под замес.

Заодно я провел тщательный разговор с каждой боевой единицей отряда. Выяснил об особенностях способностей (большую часть которых знал), сверился с рангами, количеством опыта. И прочее, прочее. В общем, провел подготовительную работу.

Гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Дело в том, что наша компашка оказалась очень сильно несбалансированна. Танк в полном понимании этого слова оказался в количестве одной штуки — это Гром-баба. Все остальные дд-шники. Крыл вообще непонятно кто. Авиация с пустым боезапасом или артразведка для Слепого? Ну, да, наверное. Алиса и вовсе не пришей ни к чему рукав. Поэтому сейчас и «была» за плохишей.

— Хорошо, начинаю танковать, — милостиво согласилась Гром-баба, хотя ее вид внушал сейчас легкую диарею.

Выглядела в боевой трансформации соседка весьма колоритно. Тело Гром-бабы стало будто бронзовым, отчего сама она походила на оживший памятник. Я впервые подумал, что прозвище не отражает ее силу. Ведь, по сути, Гром-баба непробиваемая неваляшка с прочной кожей.

Крылатый поднялся в воздух, начав носиться вокруг Алисы. В этом тоже была часть нашего плана. У пацана имелась одна действенная особенность — пикирование, во время которой крылья превращались в подобия острых винтов. Все, что попадалось в них, рубилось на пятаки. Но в основном по боевому расчету, Крыл должен был отвлекать босса и подключаться лишь в крайнем случае. Острые винты, это, конечно, хорошо. Однако защиты у пацана не было никакой. Да и сам он слишком ценнен.

Ну, а на меня и Слепого выпадала честь наносить основной урон. Вот и сейчас старик ощетинился иглами, после чего стремительно выпустил их в сторону Алисы. Та вскрикнула и хорошенько выругалась. Не знал, что она так умеет. Надо ей рот мылом вымыть.

— Ты охренел? — закончила свой спич Алиса, — а если бы попал?

— У меня меткошть колошшальная. Я ж в очках, — похвалился Слепой.

Нашу перебранку прервал звон «склянки», возвещающий тревогу. А если быть точнее — подвешенного чугунного казанка, по которому сейчас колотил Псих. Кстати, наш калека оказался парень не промах. Он даже напросился в караул, аргументируя тем, что у него отказали ноги, а никак не глаза. Единственное неудобство заключалось в том, что его приходилось затаскивать на крышу, а потом возвращать обратно. Но это сущие пустяки.

Но вот именно сейчас все, не сговариваясь, сорвались с места, бросившись к главному дому. Слепой с Гром-бабой ринулись к подъезду Крылатого, а я и Алиса к моему. Пацан легко взлетел на крышу, узнав, что же произошло, самым первым.

— Ай, колется, — попыталась протиснуться к слуховому окну мимо меня Алиса, дотронувшись шипов.

Я скинул боевую трансформацию, и взгляд девушки стал еще пристальнее, можно даже сказать оценивающим. Пришлось спешно натягивать джинсы прямиком на голое тело.

— Ну, что там? — спросил я Психа. Пацан порхал рядом. — Крыл, не мельтеши, спрячься.

— Вон, — указал караульный на небольшую группу.

Весьма интересную, надо сказать. Хотя бы потому, что четверка шла со стороны кинотеатра «Весна». А если быть точнее, от взорванного магазина. Три мужчины и женщина. И что еще более интересно, последняя явно не получала большого удовольствия от компании трех половозрелых самцов. Хотя бы потому, что двигалась, как лошадь на привязи — рот заткнут кляпом, а руки перед собой стянуты веревкой. И вел ее, по всей видимости, главарь этой шайки — коренастый мужичок с кривой челюстью и седыми волосами с легким оттенком синевы. Слева от него шел толстый громила с лицом убийцы-имбицила, а справа… у меня даже под ложечкой засосало, уже знакомый Бумер. Мне почему-то кажется, что я знаю, как и главного зовут. Как нехорошо, ох, как нехорошо. Я как-то сам собой обернулся к Крылу. Фасеточные глаза не выказывали эмоций, но страх пацана мне удалось буквально считать кожей.

— Здорово, братва! — поднял руку Сивый. В которой тут же появился пистолет.

Очень красноречивое приветствие. Оно сразу говорит о многом. Хочет вести беседу с позиции силы. Ну, не знаю, сейчас не девяностые, да и мы не перепуганные терпилы.

— Слепой, — негромко сказал я.

Старик сверкнул стволом ружья. Сам я тоже достал ПМ. Никто же не знает, что там нет патронов.

— Приветствуем, — громко ответил чужакам. — Какими судьбами в наших краях?

— Да вот, вышли мясца свежего поискать, — усмехнулся Сивый. — И нашли.

Он дернул за веревку и женщина подалась вперед. Сама она была чуть полноватой, что, впрочем, ее совершенно не портило. Блондинка, подстриженная под каре с чуть заискивающим взглядом. Такая приятная сдобная женщина средних лет. Портил ее растрепанный вид и разводы туши на щеках. Мне захотелось очень многое сказать этим уродам. Однако пришлось подбирать слова.

— Ей вроде подобное обращение не особо нравится, — стараясь говорить ровно, произнес я.

— Так это никого не волнует. Ее задача теперь будет простая. Сосать член так, словно в нем ключи от машины.

Сам Сивый усмехнулся, довольный своей грубой шутке, а здоровенный имбицил и вовсе заржал в горло. Только худой Бумер остался равнодушен к остроумию шефа. Зэк сверлил меня взглядом.

— Мы здесь по другой причине. У вас есть пара мудаков, которые моих ребят положили. Один такой, на колючий куст похож, а другой пидр с крыльями. Вон, сука, за трубой прячется.

Я скрипнул зубами. Сказал же Крылатому не мельтешить. Так бы, может, и удалось заболтать козлов.

— Давайте так, — продолжал Сивый. — Вы отдаете нам эту блядскую парочку, и мы расходимся. Все по-чесноку. Они троих моих убили.

Я чуть не ляпнул, что только двоих. Лысого сами же подопечные Сивого и положили. Однако ситуация оказалась сложная. Вон, Гром-баба, высунулась из слухового окна, ведущего наверх из соседнего подъезда, и настороженно смотрит на меня. На всякий случай даже боевой трансформацией прикрылась. Ясно дело, никто не хочет отвечать за косяки других.

— Шипашшш… — начал было Слепой, но осекся. Понял, что даже назвав имя, может меня выдать. — Можно я отвечу, за вшех?

Не дожидаясь моего разрешения, игольчатый дед набрал побольше воздуха и выпалил.

— Да пошел ты в…

— Слепой, — тихо прошептал я.

— В леш, — смог справиться с первым порывом старик. Но тут же добавил. — И пушть тебя там волки шношают!

— Не по понятиям, — нахмурился Сивый, почесав стволом скулу, однако отступать не собирался. — Лес тут недалеко, как бы самим там не оказаться. Вы, может, подумаете, как следует? Пока вас всех раком не поставили?

Я судорожно соображал, понимая, что что-то не так. Сивый остается в зоне обстрела, уверенный в своей безопасности. В дипломатии он не особо силен. Тогда чего ждет?

— Шипастый, — негромко позвал Псих. — Тут по соседней улице к нам еще четверо подбираются.

Выглядел Псих презабавно. Глаза выпучены, рот приоткрыт, будто он курил и собрался выпускать кольца дыма. Только сейчас я сообразил. Он в боевой трансформации. Просто в отличие от нас, внешне не изменился.

— Откуда знаешь? — спросил я.

— У меня способность есть одна. Вроде эхолокации, как у летучих мышей, — ответил Псих и снова приоткрыл рот.

Блин, как-то я вычеркнул соседа из боевого порядка. Ну правильно, если он в тренировках участие не принимает, то интересоваться о его способностях до поры до времени не надо. Лопух.

Зато теперь все встало на свои места. Сивый заговаривал нас, тогда как его основная боевая группа заходила с тыла. Сейчас главное действовать быстро.

— Слепой, огонь! — крикнул я, рывком затаскивая Психа внутрь.

Наш ходячий эхолокатор скорчился от боли. Извини, других доступных способов эвакуации я не придумал. Зато тебя быстро спрятал. А следом перешел в боевой режим, даже не скидывая портков, которые под натиском шипов затрещали.

А меж тем снаружи уже все закрутилось. Слепой, как самый послушный исполнитель, выстрелил иглами по врагам. При этом он даже постарался атаковать прицельно, к слову, не задев пленницу. Правда, и Сивому с Бумером не досталось. Последний быстро перешел в боевую трансформацию, растянувшись в сторону, а главарь и вовсе оказался метрах в десяти от того места, где был, предусмотрительно бросив веревку с женщиной.

Досталось только имбицилу-здоровяку. Тот все с той же идиотской полуулыбкой осел на асфальт, нашпигованный иглами, будто мягкая подушечка. Минус один.

А следом улицу огласил чудовищный грохот. Это Гром-баба решила не пользоваться услугами лифта (которого, впрочем, не было) и ломанулась с крыши прямо вниз. Присела, упершись руками в асфальт, прям как железный человек, и побежала вперед, к неприятелям.

Сверху зажужжал крыльями Крыл. Блядский потрох, ты-то куда?

Зазвучали беспорядочные звуки выстрелов — Сивый отступал с канонадой. Гром-баба следовала за ним, пусть и значительно отставая. Но с упорством борзой, взявшей след. Пули от нее рикошетили, и не причиняли соседке вреда. Хотя я больше беспокоился за пацана. Сейчас Сивый поймет, что легче снять летуна… Эх, видит бог, не хотел сегодня геройствовать, а придется.

Лиана вырвалась из руки, разбив стекло на втором этаже и оплетая раму. А следом уже вниз полетел я, в лучших традициях Тарзана. Разве что не вопил во все горло. Получилось не так плохо, как рассчитывал. Пару шипов обломал, но успел сгруппироваться и перекатиться по асфальту, гася кинетическую энергию.

Пистолет к тому времени уже убрал в инвентарь, понта с него все равно никакого. Лишь пробегая мимо старика, который стремительно отращивал иглы, готовясь к очередному залпу, рявкнул, что было сил.

— Слепой, ружье!

Тот понял все без лишних слов. Молодец, даже вопросов задавать не стал. Просто скинул вниз оружие, которое я перехватил лианой. Сам тут же бросился к бывшему дому Слепого, выглянув в переулок. Сивый продолжал отстреливаться от Гром-бабы, быстро отступая. Так быстро, как не мог никто. Я даже понял его суперспособность — скорость. Если бы не наш танк, то пришлось бы совсем плохо. Он нас всех здесь точно бы перерубил. Пока же Сивый еще не придумал, как вывести Громушу из битвы, потому и уходил все дальше.

А вот Бумер замер на полдороге. Уже отрезанный от своего шефа Гром-бабой. И все бы хорошо, только этот засранец тоже вытащил пистолет. Они там что, арсенал ограбили?

— Крыл, назад! — крикнул я, прицеливаясь.

Пацан на мгновение замер, как и Бумер, а я тем временем нажал на спусковой крючок. Я не рассчитывал на особый успех, памятуя, как в прошлый раз зэк сбежал даже раненым. От отдачи в больное плечо, которое лишь понемногу стало приходить в порядок, потемнело в глазах. Однако дробь сделала свое дело, тормозя Бумера. И его способность. Я, стараясь закрепить успех, выстрелил второй раз, ориентируясь лишь на мутный силуэт. Запоздало понимая, что все удалось.

Зрение вернулось довольно быстро, представив моему вниманию красочную картину. Бумер напоминал сейчас жидкого терминатора, медленно собираясь обратно. Выглядел только намного злее, чем Роберт Патрик. Ну да, с непривычки, наверное неприятно. Хотя, гораздо неприятнее сейчас станет мне. Что противопоставить человеку, который умеет собираться обратно? Только залихватский натиск.

Не дожидаясь, пока Бумер полностью восстановится, я рванул вперед, на ходу применив Шквал. Шипы, не изменяя себе, разлетелись в стороны, не причинив ни малейшего вреда. Бумер уже стал поднимать руку с пистолетом. На его губах заиграла презрительная улыбка.

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Фигня полная. Проносится сожаление. Я с тоской подумал, о многочисленных запасах еды, который копил все это время, как Плюшкин. И что все достанется зэкам. Наших убьют, это к гадалке не ходи. Не отобьются ребята. Еще почему-то не к месту вспомнился зад Алисы и влажные мечты на ее счет, которые приходили под вечер. Вот это уже совсем лишнее. Надо думать о чем-то высоком, а не о бабах, которых не получилось перетрахать.

Вот только ни черта на ум не шло. Наверное потому, что не может пронестись жизнь, которую не помнишь.

Что ж, не такой себе я представлял смерть. Сказать по правде, никакой не представлял. Хотя Город всегда умеет удивить.

Я на мгновение даже почти остановился, понимая, что добежать до расстояния удара лианой не успею. Увидел практически поднявшееся дуло и… В тело Бумера влетела огромная игла, размером с самую большую сосулю в городе на Неве. Ага, вторая убойная способность Слепого — баллиста. Такой можно и легкую броню попробовать пробить.

Бумера отбросило на асфальт, с застывшим ужасом в глазах. А я воспрял духом.

Наверное, с такой скоростью не бегал сам Усейн Болт. Я подскочил к восстанавливающему зэку, лиана удавом оплела шею врага и, сдавив, отделила голову от тела. Сначала не произошло ничего, будто кусок пластилина оторвал, а вот потом Бумер утратил боевую трансформацию. Голова покатилась точно срезанный кочан капусты, а из тела хлынула кровь. Впрочем, я не любовался видом мертвого зэка, вытащив оружие из мертвых пальцев. «Грач», он же пистолет Ярыгина, чтоб тебя. Не джек-пот, будем откровенны… Тяжелый, на холодную бывают осечки, да и вообще он не самый надежный. Но трофейному коню в зубы не смотрят.

Тут же поднял двадцать четыре камня, выпавшие с Бумера, не став поглощать их, лишь убрал в инвентарь. Чуть меньше, восемнадцать, подарил здоровяк-имбицил. Его опыт тоже ушел в загашник. Потом разделим с остальными. Заточку и пачку чая, оказавшиеся на растрескавшемся асфальте рядом, проигнорировал. Поднял голову, разглядывая Гром-бабу. Та быстрой рысью возвращалась обратно. Сивого в пределах видимости не было.

— Спасибо вам, — услышал я тихий шелестящий голос, от которого вздрогнул.

И только сейчас обратил внимание на пленницу, о которой совсем забыл. Все это время она осталась там, где ее бросил Сивый. Даже не пытаясь бежать. Лишь смогла избавиться от кляпа.

— Спасибо, — повторила она, грозясь разреветься вновь.

Ну да, только женской истерики сейчас не хватало. В таких случаях всегда помогала решительность, это я почему-то знал. Поэтому рявкнул так, будто передо мной был новобранец.

— Живо в квартал, — вскинул я руку, указывая направление. — Если жить хочешь.

Пленница побежала к проходу между домов, смешно раскидывая ноги. Мда, на бойца она слабо похожа. Замечательный у меня бабский отряд складывается. Громуша только радует.

— Гром, давай скорее! — крикнул я запыхавшемуся памятнику. А нет, уже не памятнику. Боевая трансформация слетела с нашего танка.

Лишний вес сейчас играл против соседки. Она и под спринты оказалась не заточена, не говоря уже про марафоны. А после подобной пробежки готова была повесить язык на плечо. И смотрела на меня так вкрадчиво, что если бы остались силы, явно ответила что-нибудь хорошее.

Но я все же дождался Гром-бабу, прикрывая ее отход. Больше всего боялся, что мы не успеем перегруппироваться и та самая четверка из проулка, застанет нас врасплох. Однако обошлось, успели.

Во дворе уже ждали Слепой, Крылатый и Алиса. Я скинул старику ружье, сказав зарядить, а сам проверил магазин пистолета. Шесть патронов! Я бы подумал, что судьба опять повернулась ко мне правильным местом, однако сейчас сюда подоспеет боевая группа Сивого и…

Над кварталом вновь зазвенел чугунок. Блин, как-то мы совсем забыли про Психа. Началось, что ли?

— Крылатый, пулей на крышу. Узнай, что там. И осторожнее!

Вернулся пацан спустя меньше, чем через минуту, скинув боевую трансформацию, и оскалился во все тридцать два зуба.

— Псих говорит, что они отступили.

Слепой радостно засмеялся, что вкупе с его игольчатой физиономией выглядело жутко. Гром-баба устало улыбнулась, а я плюхнулся на шипастую задницу. Адреналин постепенно отступал, а меня начинала бить крупная дрожь. Сегодня мы выиграли битву. Но готовы ли к войне?

## Глава 10

Она назвалась Корой. Необычное имя для девушки, как по мне. У нас тут все более рабоче-крестьянские прозвища. О чем я не преминул высказаться.

— Это из-за способности, — ответила спасенная блондинка.

— Кстати, о способности, — улыбнулся я, пытаясь расположить ее к себе. Однако вспомнил свою мародерскую рожу и скалиться перестал. Подобный трюк работал у какого-нибудь Бреда Питта, но явно не у Шипастого.

— Легче показать, чем рассказывать, — ответила Кора. — Можно я немножко отдохну, а уже потом…

— Без вопросов, — развел я руками. — Знаешь, как заинтриговать идиота?

— Как? — на автомате спросила блондинка.

— Завтра расскажу.

Кора улыбнулась. Мне даже показалось, что немного расслабилась. Ну да, что остается людям без голливудской внешности? Только чувство юмора. Им и живем.

Заодно стал наблюдать за остальными. Наша коммуна встретила спасенную по-разному. Гром-баба бросала на Кору жалостливые взгляды, понимая, какая участь грозила женщине у зэков — участь куска мяса. Слепой даже смотрел на блондинку без своей постоянной похоти, что кое-что значило. Крыл пока не разобрался, как реагировать, потому то и дело косился на меня. Будто бы ждал команды. А вот Алисе… Алисе появление новенькой явно пришлось не по духу.

Интересно, почему? Чувствовала в Коре возможную конкурентку? Вполне вероятно. Кротость блондинки привлекала. Да еще и история у нее такая жалостливая. Хочется усадить на колени на накормить пирожными, поглаживая по голове. Иными словами, сразу возникала неосознанная потребность заботиться о новенькой. Для мужика подобное вообще серьезная ловушка. Нормальной человеческой особи мужского пола всегда охота кого-то защищать. А тут такой лакомый кусок. Чуть не изнасилованная женщина, которая напугана.

— Давайте тогда поедим, что ли? — предложила мой незаменимый прапорщик. — Там гречка еще осталась. Сейчас я быстренько сварганю с ней что-нибудь. Алиса, поможешь?

Вопрос, что называется, был риторический. Не знаю уж, в каких отношениях с кулинарией наша красотка находилась раньше, однако в последнее время перешла в полное подчинение к Гром-бабе в должности младшего поваренка. А что делать? Она Алису спасла? Спасла. Укрыла в своем квартале во время волны. Да и вообще, если разобраться, толку от Алисы пока было немного, только лишний рот. А хорошая задница — это, извините, не профессия. Нет, в том, другом мире, вполне себе профессия. Думаю, и зэкам Алиса бы очень пригодилась. Только вряд ли ей самой это понравилось. У нас все по-другому. Потому, хочешь полопать, нужно и потопать.

Я махнул рукой Коре, приглашая в сторону импровизированной веранды, которую мы соорудили с подачи Гром-бабы. Ничего такого — просто несколько вытащенных из квартир кухонный столов, прислоненных к стене моего дома. Стулья вокруг, пара сваленных мешков с цементом, на которых сидеть оказалось не менее удобно. Здесь, как правило, мы завтракали, обедали и ужинали. И тому имелось несколько причин.

К примеру, в случае тревоги наша мобильность была намного выше, чем если бы мы сидели в одной из квартир. К тому же, нейтральная территория, к которой отнесли двор, ни на кого не давила. За таким обедом можно было поделиться соображениями, озвучить интересные мысли, да и просто поболтать. Крохотная деталь, которая сплачивала наш разношерстный коллектив.

— Присаживайся, — плюхнулся я на два сваленных мешка с цементом.

— Но не забывать, что я в гостях? — спросила Кора.

Я ухмыльнулся. Молодец, неглупая. С другой стороны, разве тупицы тут выживали? Я глядел на Кору, наверное, даже чуть пристальнее, чем следовало. И думал.

Мне самому еще предстояло разобраться, что делать с новенькой. С одной стороны, люди нам нужны. Чем больше отряд, тем лучше. С другой, каждый новый человек — это дополнительная пайка. Еда есть пока. Вот только ключевое слово здесь «пока». Да и непонятно, что представляет из себя Кора, как боец. Иными словами, все опять упирается в способности, которые нам еще не показали.

Если они не впечатлят, то что делать? Спасибо за потраченное время, мы вам перезвоним? Как к подобному отнесутся остальные члены коммуны? Ведь, по сути, мы обрекаем бедную женщину на совсем незавидную участь.

Видимо, мой взгляд стал чересчур пристальным и оценивающим. Показалось даже, что блондинка вся сжалась. Влезла обратно в свою раковину, как улитка. Пришлось успокоить.

— Ты не бойся, обижать тебя здесь никто не собирается. Мы просто хотим узнать, что кто ты такая, откуда и что с тобой случилось.

Тихо, стараясь не выдавать себя лишним звуками, за стол уселись Крыл со Слепым. Им тоже оказалось интересно послушать.

— Нас было трое, — начала Кора, глядя в стол и теребя ноготь на большом пальце. Нервничала. — Толстый, Звенящий и я. Жили рядом, прошли все волны. Ребята неплохие, понятно, что все со своими особенностями.

— А где жили? — сразу уточнил я.

— По главной улице вниз шесть кварталов от кинотеатра «Весна», знаете, где это.

Я кивнул, примерно прикидывая. Не ближний свет от нас. Но и не сказать, чтобы совсем далеко. Хотя в зону разведки Крылатого они не попали.

— После обращения Голоса, мы объединились. Только не особо нам это помогло, когда пришли эти гады.

Кора прикусила губу, в глазах появились слезы. Я слушал ее, а мысли параллельно работали совершенно в другом направлении. Забавно, что все мы называли Его, ну, того самого, который обращался к нам с объявлениями, Голосом. Только сейчас над этим задумался. С первого дня, со знакомства с соседями, мы, не сговариваясь, нарекли говорящего с нами через динамики Голосом. И, как выяснилось, не только мы. Будто внутри у нас имелась какая-то базовая информация.

Так было и с теми уровнями, опытом. Пусть Крыл и объяснил мне тонкости, однако я и сам понимал что это и для чего нужно. Забавно. Я встряхнул головой, возвращаясь к разговору.

— У нас не было никаких шансов, — продолжала новенькая. — У них почти у всех оружие. Пистолеты, два каких-то коротких ружья. Толстого и Звенящего убили сразу. А мне сказали, что если не буду рыпаться, то немного поживу.

Я кивал, прикидывая мрачную перспективу. Все примерно так, как я и представлял. Оружия у зэков много. И патронов, судя по всему. Уж слишком они расточительно себя ведут с огнестрелом. А что у нас? «Грач» с шестью патронами, и «ИЖ» Слепого с таким же количеством боеприпасов. Грустно, очень грустно. Нам противостоит весьма опасный противник.

Другое дело, что и пистолетом, да и обрезами надо уметь пользоваться. А вот этим зэки уже похвастать не могли. Что еще? Самое главное — способности. Я видел, как припустил Сивый. И мне это, надо сказать, очень не понравилось. Пока у нас был только один козырь, который мы могли противопоставить. Гром-баба.

— Сколько их было? — спросил я.

— Девять человек.

Плохо. С Сивым было двое, еще четверо обходили нас. Где остальные?

— Несколько человек их главарь отправил в лагерь с награбленным, — объяснила Кора.

— А многое награбили?

— Еду, в основном. Оружия у нас не было.

— Извини, а тебя почему в лагерь не отправили?

— Самый главный говорил что-то про какого-то Натюрморта, и что он точно отберет меня. Сказал, хрен этому уроду. Он рассчитывал расправиться с обидчиками, а потом уже заняться мной. Сказал остальным, что сначала сам, а потом они. Вроде как он брезгует после кого-то…

Кора тяжело вздохнула, на глазах выступили слезы. Но ей хватило сил продолжить.

— Мне кажется, они не собирались вести меня к себе в лагерь.

Мда. Дела. Ситуация, рассказанная Корой, казалась жуткой. Но не для этого Города. Здесь изнасилования и убийства были не такой уж редкостью. Что сказать, блондинке повезло. Пока.

Сам я прокручивал в голове совершенно другое. В живых из отряда разведки Сивого осталось семеро. Плюс, точно несколько человек в квартале. Не поверю, что зэки оставили свой лагерь без охраны. Хреново. А это еще не учитывая, что существовал какой-то Натюрморт. Художник, что ли? И если он сильнее Сивого, раз способен отобрать часть награбленного, значит, и людей у него больше. Совсем беда.

Я позадавал еще несколько наводящих вопросов, после чего объяснил правила нашего общежития. Кора кивала, соглашаясь с услышанным. Но в конце я все же сказал то, что меня волновало.

— Решение о твоем приеме к нам за мной. Извини за бестактность, но надо понять, какую пользу ты можешь принести отряду. Поэтому не обижайся, однако все будет упираться в твои способности.

— Я понимаю, — опустила голову Кора, готовая разреветься. А я ощутил себя последней мразью. В этом и заключается роль лидера. Иногда приходится принимать сложные, но, как правило, уместные решения.

Напряженное молчание разрешило появление Гром-бабы с Алисой. «Девчонки», а после сорока для мужика все особи женского пола становятся «девчонками» шли налегке. И только возле стола Громуша вытащила из инвентаря огромную кастрюлю с ароматной гречневой кашей. Я повел носом и в животе заурчало. С тушеночкой.

— А чего мясо не разморозили? — поинтересовался я. — Там осталось же еще.

— Говно твое мясо, Шипастый, — безапелляционно заявила Громуша. — Резиновое, как подметка. По три часа в кипящей воде плавает, а все равно выглядит, будто его кто-то уже пытался есть, — и спокойнее добавила. — Поставила вариться. На ужин будет.

Алиса тем временем мрачно выложила посуду, и накладывала кашу по тарелкам. Глаза подняла лишь один раз, когда выдала мне порцию.

— Крыл, метнись к Психу, — протянул я тарелку. — Скажи, поменяю его скоро. И еще. Вот, — я вытащил десять камней. — Это его доля за то, что поднял тревогу. И заметил остальных.

Пацан кивнул. Я еще хотел сказать, чтобы он попусту не тратил силы на боевую трансформацию, а поднялся ножками. Но куда там. Крыл упорхнул быстрее. Засранец.

Когда он вернулся, я выложил остальные камни. Тридцать две штуки. Наш небольшой отряд жадно впился в них взглядом.

— Десять Гром-бабе. Хорошо станковала, переключила на себя внимание опасного противника. Двенадцать Слепому. Убил врага, помог обезвредить второго. Десять мне. Возражения?

Никто и слова не сказал. Громуша и Слепой сгребли камни и поглотили их. Но я все же решил высказаться.

— Как я и говорил, опыт получают те, кто принимают активное участие в боях. Извини, Крыл.

— Ничего, я все понимаю, — ответил вернувшийся пацан.

Но его щеки запунцовели, а сам он опустил голову к тарелке. Обиделся? Может быть, но я с ним еще поговорю. К тому же, у меня имелся для него бонус на перспективу.

Свои камни я тоже сразу поглотил, не без удовольствия отметив изменение в статистике.

> 4.

> 49/100.

И то хлеб.

Ели молча. Гром-баба все пыталась сказать что-нибудь ободряющее Коре, но, видимо, не находила слов. Алиса беседовать не была настроена. Мы со Слепым и Крылом тем более. Потому что понимали, после обеда придет время Х. Время применения способностей Коры и вынесения вердикта.

Собрав посуду, Алиса уже хотела отправиться восвояси. Видимо, Громуша определила ту на роль посудомойки. Правильно, надо обламывать нашу красавицу. Но я остановил ее.

— Не расходитесь. Кора, ты готова?

Блондинка нервно сглотнула, но кивнула. Она вышла из-за стола, почему-то сжала кулаки, а после перешла в боевую трансформацию. Ее лицо потемнело, покрылось чем-то вроде струпьев, отчего новенькая утратила свою привлекательность.

Кора огляделась и решительно направилась к турникам. Подойдя, она коснулась рукой железной опоры и на наших глазах та стала быстро ржаветь. Так быстро, что довольно скоро блондинка сжала опору, и она осыпалась трухой.

— Я же там белье сушу, — сокрушенно вздохнула Громуша.

Но представление не было закончено. Следом Кора схватилась двумя руками за ржавую железку и та ослепительно вспыхнула. Опора вновь оказалось целой, только в место соединения красовался крупный сварной шов в виде отпечатка руки. Правда, теперь одна сторона турника просела. Прощай подтягивания, прощай сушка белья.

Зато увиденное меня впечатлило. Хотя и оставалось загадкой, как с такими способностями Кора пережила все волны.

— Последняя способность, — сказала она, повернувшись к нам. Голос ее тоже изменился. Сейчас он звенел металлом. — Шипастый, возьмите какой-нибудь нож.

За этим далеко ходить не пришлось. Я выудил из инвентаря тесак и поднялся на ноги.

— Ближе, — попросила Кора.

Внутри меня все напряглось. Почему-то в голову забрались дурные мысли. А что, если это все ловушка? И нам привел троянского коня в виде беззащитной женщины. Вот сейчас она убьет меня и… И что потом? Умрет сама. Нет, глупо как-то.

Я осторожно пошел к блондинке. Сильно не торопился, готовый сам перейти в боевую трансформацию. И заодно выхватить «Грач». Нет, секунда для инвентаря слишком долго. Надо тренироваться.

Внезапно тесак стремительно вылетел из руки и столько же быстро оказался у Коры. Та подняла его над собой и «вернулась». Вновь стала приятной блондинкой.

— Вот, — только и сказала она, подойдя ко мне и вернув тесак.

— Зрелищно, что и говорить. Что ж, поздравляю, Кора, теперь ты член нашей команды.

Я протянул руку и блондинка, смущенно улыбнувшись, пожала ее. Со стороны компашки даже раздались аплодисменты. Хлопали в ладоши все, кроме Алисы.

— У меня только один вопрос. Почему Кора?

— Коррозия, — пожала плечами новенькая. — Это было моей первой способностью. — Ребята потом сократили до Коры.

— Получается, ты манипулируешь с металлом?

— Пытаюсь.

Внезапная догадка вспыхнула в голове ярче, чем сварка турника.

— Так, Крыл, Кора, за мной. Живо. Крыл, без трансформации, ножками, ножками!

— Шипаштый, — обеспокоенно пробормотал Слепой.

— Все нормально, мы скоро.

Я чуть ли не бегом выскочил наружу, направляясь к бывшему кварталу пацана. На секунду остановился, вспоминая, где находится нужная мне вещь. Вот ведь память девичья.

— Крыл, — позвал я пацана. — Напомни, где у нас тот оружейный сейф?

— В третьем доме, — ответил тот. — Шестая квартира.

Да, точно. Помню, что на втором этаже был. Махнул рукой и устремился к нужному зданию. Бегом вбежал по ступеням и толкнул деревянную дверь с выломанным косяком. Ну да, извините, ключей не было, пришлось действовать по старинке.

Крыл и Кора пыхтели позади, не поспевая за мной. Я же решил пока оглядеться.

С последнего посещения квартиры ничего не изменилось. Да и что тут могло поменяться? Для Крыла помещение не представлялось интересным. Обычная берлога холостяка со стажем. Забитая всяким хламом антресоль, продавленный диван, кинескопный телевизор «Горизонт» который оправдывал свое название, потому что как раз и показывал только горизонтальные полосы на сером фоне, шерстяной ковер на стене. Вот!

Тот самый старенький сейф, выкрашенный в зеленый цвет. Для медвежатника — плевое дело. Может даже, кто-то из зэков его бы и вскрыл. Вот только среди нас подобных спецов не имелось. Поэтому раньше нужен был ключ. Его мы как раз и не нашли.

Но имелось в квартире еще кое-что. То, что мне и в прошлый раз не давало покоя. В шкафу с косыми дверьми висел камуфлированный под лес костюм «Сварожич». Не бог весть какого качества, из обычной бязи, потертый на заднице, локтях и коленях. А рядом стояли неопреновые высокие сапоги. Вот это уже удовольствие недешевое. Получается, кто у нас тут обитал? Охотник, к бабке не ходи. А охотник без хорошего оружия, как Гром-баба без скандалов.

— Вот, — указал я на сейф, когда спутники наконец добрались до квартиры. — Створку нам разворотить не требуется, лишь замок. Тогда сможем открыть. Справишься?

— Попробую, — скромно сказала Кора, переходя в режим боевой трансформации.

Она решительно отодвинула меня в сторону и подошла к сейфу, положив на него руку. Я чуть ли не танцевал от нетерпения позади, глядя, как медленно ржавеет корпус. А когда лязгнула замок, упав внутри, чуть не закричал от радости.

Неторопливо, боясь, что содержимое может меня разочаровать, открыл створку. И на моем лице засияла самая счастливая улыбка. Дрожащими руками я вытащил наружу черный карабин. Сайга-МК исполнение 030 на базе АК-74М. Калибр 5,45х39, два магазина с удлиненным корпусом на десять патронов, складной приклад, боковая планка, в миру «ласточкин хвост», для установки оптических и коллиматорных прицелов. Последних, само собой, я не обнаружил. Ну ничего, не все коту масленица.

Зато в сейфе помимо шомпола (зачем он держал его отдельно, а не под стволом — извращенец, что ли?) я обнаружил ветошь, подсумок и ружейное масло. Но самое главное не это, а пачка патронов. Эх, мне бы цинк, да завтра в школу не ходить. Однако и это лучше, чем ничего. Значит, будем отталкиваться от тридцати штук.

Я еще раз придирчиво оглядел карабин со всех сторон, думая, к чему бы придраться. Не получилось. Хозяин следил за оружием. Я отодвинул рамку, посмотрел на затвор — боек на месте. А то знаю фетишистов, которые ставят спиленный боек. Чтобы в случае, если сейф будет вскрыт, стволом не смогли воспользоваться. Но тут бог уберег. Снял с предохранителя, передернул затвор, нажал на спусковой крючок. В ответ услышал сухой щелчок. Готов к боевому применению.

Настроение взлетело до небес. Против обрезов и пистолетов подобный карабин многое значил. Повоюем, зэки, ох повоюем!

— Все хорошо, Шипастый? — вернула меня в реальность Кора.

Я только теперь понял, что, наверное, уже с минуту стою с самой дурацкой улыбкой, вцепившись в карабин. Нет, ну а что вы хотели? Тут мальчику такой подарок сделали. А у меня даже не день рождения.

— Все просто отлично, Кора. Знаешь, нам очень повезло, что мы тебя встретили.

## Глава 11

На общем собрании было решено выдавать карабин караульному. Точнее, я в свойственной демократичной манере сказал, что будет именно так. Осталось всего ничего — в кратчайшие сроки научить мой не боевой состав им пользоваться. Это я отложил на следующий день. Как известно, утро вечера мудренее. Поэтому пока оружие осталось у меня.

Давно я так не спал. Что называется, карабин — лучшее снотворное средство. Мне бы еще парочку ПКМ. Сделал бы тогда гнезда по углам крыши и хрен бы какая сволочь к нам подползла. За несколько кварталов обходили.

Перед сном всегда в голове проносятся всякие влажные фантазии. Раньше я мечтал о бабах, теперь стал об оружии. Наверное, возраст берет свое. Провалился я в дрему довольно быстро и спал до самого утра, без постоянных пробуждений и дерганий. Был разбужен лишь один раз сменой караула. Но к этой вынужденной мере почти привык. Зато аккурат под утро сон был нарушен шорохом мусора на лестнице.

Прошло всего пару секунд, а я уже стоял возле двери, зеленый и злой, с карабином в руках. Хорошо, что вчера хватило ума набить патронами один из магазинов. Все живущие в квартале знали, что меня лучше предупреждать о своем приходе. Иначе в голове могло появиться пара дополнительных технологических отверстий.

Кто там может быть? И почему он прошел мимо караульного? Как определил, что надо направиться именно сюда? Свет у меня не горел. Вопросов было чересчур много.

Наконец неуверенные шаги стихли возле двери, а мое напряжение достигло апогея. Оружие снято с предохранителя, палец лег на спусковой крючок. Ну!

Сначала в дверь постучали, а потом я услышал голос Психа.

— Шипастый.

Псих? Как он сюда поднялся. Я медленно приблизился к двери. Вот жеж, стоило появиться оружию, как паранойя, читай, адекватная осторожность, улетучилась. Я даже вторую дверь не закрыл.

Лязгнул замком на железной, отскочил в сторону, присев и направляя карабин на дверной проем. Смотреть кто там не стал. Тень будет заметна, подстрелить меня через глазок сложно, но такая вероятность существует.

— Заходи!

Я, в принципе, был готов ко всему. К примеру, что какой-нибудь диверсант обладает способностью подделывать голоса. Или даже облик. Могли же существовать оборотни? Бред, конечно. Чего сослепу в голову не придет. В таком случае неприятелю нужно знать всех, кто живет в квартале.

С другой стороны, этот засранец сначала мог заглянуть к Психу, разделаться с ним, а уже потом двинуться дальше. Сердце бешено застучало, а шипы выросли еще на пару сантиметров, готовые сорваться с тела.

Дверь бесшумно открылась, я сам недавно смазал петли, и моему взору предстал Псих. Вроде бы Псих. Бледное лицо, взъерошенные волосы, горящий взгляд безумного поэта. И еще сосед стоял. На ногах.

— Без резких движений, — предупредил я.

— Шипастый, ты чего? — удивился Псих.

— Я задаю вопрос, ты отвечаешь. Как ты оказался в нашей коммуне?

— Ты серьезно?

— Похоже на то, что я шучу? Как ты оказался в коммуне?

— Ты сам меня принес, — понял утренний гость, что лучше следовать моим рекомендациям. А потом затараторил, как из пулемета. — Во время последней волны меня приложило об козырек, отказали ноги. Ты нашел меня в подъезде…

— Псих, твою мать, — глубоко вздохнул я, убирая палец со спускового крючка. — Ты идиот, что ли? Даже караульные кричат, что заходят в подъезд.

Я настоял, чтобы ночная смена осуществлялась непосредственно через меня. Для порядка и собственной безопасности. Скорее даже последний пункт превалировал над остальными.

— Извини, совсем из головы вылетело, — принялся оправдываться Псих. — Я просто сегодня встал и… встал.

Ох уж этот могучий русский язык. Я щелкнул предохранителем и убрал карабин в инвентарь, а после скинул боевую трансформацию. Ну вот, вместо трусов опять решето. Так исподнего не напасешься с этими внезапными гостями.

— Больше так не делай. Я не про твои ноги. Спина болит?

— Терпимо, — улыбнулся Псих. — Вот, хотел показать.

— Показал, молодец, — продолжал злиться я. — Можешь быть свободен.

Сосед стушевался, но кивнул и медленно вышел, прикрыв за собой дверь. В общем-то, новость хорошая. Даже очень. Я боялся, что процесс восстановления может затянуться. А в грядущей войне с зэками способности по эхолокации Психа нам будут очень нужны. Катающийся на коляске радар — хреновое оружие. А таскать его на себе я не собирался.

Но настроение все равно было испорчено напрочь. Так бывает, стоит с утра какой-нибудь досадной мелочи вклиниться в повседневную рутину, весь день идет насмарку. Кофе закончится, внезапно горячую воду отключат, кот нассыт в тапок… Так, у меня в прошлой жизни был кот? Интересно девки пляшут. Собственно, почему нет? Каждая по-настоящему сильная и независимая женщина имеет для украшения интерьера плюшевого засранца. Чем мужик хуже?

Хорошо, итого, я точно служил. Откуда информация про боевых товарищей и контузию спинного нерва? Оттуда, как говорил Семен Семеныч. Еще у меня был кот. Пока маловато вводных данных но хоть что-то. Самое интересное, «память» всплывала во время непринужденных разговоров, будто мы мимоходом. Ладно, и это учтем.

К завтраку я вышел умытый, выпивший чашку растворимого кофе с парой ложек виски из своих прошлых запасов и все еще злой. Видимо, Псих уже рассказал об утреннем инциденте, потому что группа встретила меня с некоторой тревогой. Так дети смотрят на подвыпившего отца, появившегося на пороге. Что их ждет? Сладкий пряник от хмельного добряка или пару тумаков? Извините, пряников не завезли.

— Рисовая каша, — продемонстрировал я свою наблюдательность.

— Прощенья просим, что не на коньяке, — съязвила Гром-баба.

— Мне мама раньше каждое утро рисовую кашу на молоке делала. Или овсянку, — сказал Крыл и вдруг осекся. Дошло, что «вспомнил» что-то о себе. Значит, моя теория была верна.

— Сегодня у нас по плану учеба по обращению со стрелковым оружием. Показываю один раз, второй будет сопровождаться ударом ботинка. Времени ловить мух, как вы поняли, у нас нет. Сначала тренируемся держать карабин, заряжать, переводить его в боевой режим, стрелять. Все без патронов. В конце обучения выдам по два боевых. Кто знает, вдруг вы в прошлой жизни были наемными убийцами, — сказал я, зачерпнув рис.

Жалко ли мне было патронов? Еще как жалко. Тридцать штук это почти ничего, пыль. Уйдут быстрее, чем неопытный боец произнесет «тридцать три». С другой стороны, карабин единственное, что можно использовать на дальняк. И пока мы бежим по поднятой тревоге начать отражать атаку. Поэтому каждый должен был хотя бы знать, как и что работает. И не запаниковать, стоит перевести оружие в боевой режим.

— Едим быстро и за дело. Громуша, чаю налей, что ли. И достань шоколадку, сегодня можно.

Конечно, кто-то скажет, что отдавать большую часть продуктов даме с такими внушительными объемами, это как подарить наркоманам порошок. Но я кое-что понимал в людях. Гром-баба пусть и хамоватая, но открытая и честная. Для такой даже подозрение в крысятничестве станет сродни оскорблению. Тем более, каждый вечер она подходила ко мне с листком, где отмечала чего и сколько осталось.

— Еще кое-что, — поднялся я из-за стола. — Я тут подумал намедни.

— Где ты подумал? — ехидно уточнила Гром-баба.

— В сортире, если тебе угодно. Так вот, Крыл у нас единственный разведчик. Поэтому все противники, которых он обнаружит в случае устранения будут премироваться. Десятая часть от всех камней, полученных с них. Этого касаются и обнаруженные стратегические объекты. Думаю, никто не будет спорить с тем, что Крылатый один из самых ценных членов нашего отряда. Поэтому, если мы не будем его подогревать, то далеко не продвинемся. Возражения?

Таковых не возникло, и пацан довольно покраснел. Ну что, я же обещал бонус. Своих не бросаем. К тому же речь шла не только о наших с ним хороших отношениях. Развитие Крыла — первоочередная задача. Если у нас будет сильный боевой вертолет, мы тут наведем шороху.

Когда дело дошло до тренировки, мое настроение испортилось окончательно. Чему можно научить новобранцев за одно занятие, которые оружия сроду в руках не держали? Да ничему! А я, с упорством, достойным лучшего применения, пытался. Интересно, существует премия имени Макаренко? Если да, то где ее получить?

Стрельбу из положения стоя я отмел сразу. Научил держать карабин в положении сидя и лежа. Ну, как научил — только так думал. Однако стоило пройти один круг, как все началось заново.

К концу дня, я, уже значительно испсиховавшийся и готовый рвать волосы (не только на голове) добился небольшого прогресса. Гром-баба больше не смотрела на меня круглыми глазами, делая вид, что не понимает, чего от нее требуют. Пусть и с некоторой задержкой, во время которой я буквально слышал, как скрипят шестеренки, каждый справлялся с моими командами. Лучше всего получалось у Слепого, которого вскоре сменил Крыл на крыше (на старика и был основной расчет) и совсем неожиданно, у Алисы.

— Приготовиться к стрельбе! Зарядить оружие! Готов? Внимание! Огонь. Разряжай! Оружие к осмотру!

И так сотни раз. В конце я уже заговариваться начал. Представляю, что творилось в голове у остальных. Эх, нам бы недельку, несколько карабинов, да пару цинков патронов. Я бы такую боевую группу состряпал… Однако ни времени, ни оружия, ни патронов у нас не было.

К вечеру началось самое интересное. Я вытащил деревянную дверь из одной квартиры и поставил ее у стены второго дома. Сами мы отошли метров на пятьдесят. Многовато, конечно, но реальные условия будут примерно такие. А, скорее всего, стрелять придется и подальше.

На двери я нарисовал фигуру человека среднего роста и скромной комплекции. Для себя заранее посчитал, что если кто-нибудь попадет в само дерево, то стрельбы можно будет считать успешно пройденными… А потом, настала пора удивляться.

Нет, Гром-баба, Кора и Псих ожидаемо промазали. Хотя мой крикастый сосед сбил пыль со штукатурки сантиметрах в пятнадцати от двери. А вот Слепой, хвала очкам, с положения сидя пробил фанеру. Пусть в очерченную фигуру и не попал. А лежа все-таки поразил цель — аккурат в левое плечо.

— Служил! — уточнил я, а не спросил.

— Наверное, — пожал плечами Слепой, кряхтя поднимаясь с земли.

Он не заметил, но Гром-баба впервые поглядела на него с уважением. В привычной жизни обычные мужские навыки выживальщика не нужны — уметь обращаться с оружием, поймать рыбу собственноручно сделанной мордой, построить шалаш. Все можно заказать, любого нанять. Интернет и деньги решают. И совсем другое дело здесь. Директор правления какой-нибудь добывающей компании и срочник состоят из одинаковых костей и мышц. Вот только последний постарается сохранить свое тело в первозданном виде. А первый, без многочисленных помощников и секретарей, скорее всего, не проживет и дня.

— Молодец, Слепой, — сказал я, возвращаясь от мишени, где обвел отверстие найденным маркером. Чтобы потом не было споров, кто и куда попал. — Следующий.

Последним пунктом представления шла Алиса. И настала пора по-настоящему удивляться.

— Охренеть! — прошептал Крыл, после первого выстрела.

— Попала! — прищурилась Кора.

Еще как попала. Я бы сказал, что уделала не только всех остальных, но даже Слепого. Потому что фигура нашего нарисованного друга зияла дыркой в районе груди.

— Приготовиться к стрельбе лежа! — сказал я, стараясь сделать вид, что ничуть не удивился.

— Ну, если ты просишь, Шипастый, — кокетливо ответила Алиса.

Это что, храбрость где-то нашла или заигрывает? А, может, поверила в себя? Ничего, я как раз хотел заняться физической подготовкой группы. Начну с Алисы. Пара кругов вокруг кварталов настроит ее на нужный лад.

После команды красотка целилась чуть больше, чем необходимо. По мне, это обычно вредило делу. Но после выстрела в сантиметрах пятнадцати от первого отверстия появилось второе.

— Разряжай. Оружие к осмотру.

— Ну что, товарищ инструктор, я сдала? — спросила Алиса, когда я забрал карабин. — Лучше всех вроде отстреляла.

— Ты мне скажи, откуда такие способности? — подозрительно посмотрел я на нее.

— Отец кмс по стрельбе. С детства с ним по тирам и полигонам.

— И пистолетом пользоваться умеешь?

— Вполне сносно, — не без гордости заявила Алиса.

— Чего молчала?

— А ты и не спрашивал.

Что ж, оказывается, не такая уж у нас красотка и бесполезная. Пусть в графе боевая трансформация стоял жирный прочерк, однако это вполне компенсировалось обращением с оружием. Можно сказать, что я доволен.

— Ну а ты, что, Шипастый? — не унималась Алиса. Словно ее под хвост кто укусил. — Сам-то попадешь?

Не то, чтобы она взяла на слабо. И так весь день руки чесались. Мозгами понимал, что могу, что умею. Но понимать это одно, а проверить на практике — совершенно другое. Как там умно это называется — синдром самозванца? Когда все достижения ты не можешь приписать собственным умениям и приложенным усилиям.

Я неторопливо достал два патрона, забил магазин, дослал патрон в патронник. Упер левый локоть в ребра, как учили, чуть отклонил корпус назад, к мишени развернулся на четверть оборота. Колебания ствола были, но не сильные. Да и расстояние плевое, только новичок не попадет. Стоял бы тут еще коллиматорный прицел, ну что ж поделать. Палец подобно змее медленно обогнул спусковую скобу, замер на мгновение, а потом мягко нажал на спусковой крючок.

На мишень взгляд не перевел, по прежнему смотря в прицел. И так знал, что попал. Выждал совсем чуть-чуть и выстрелил снова. А вот теперь можно и поглядеть.

— Фига себе, дядя Шип, да ты снайпер? — подскочил на месте Крыл. Видимо, забыл, что в обычном виде он без крыльев. — Научишь так?

— Были бы патроны, научил бы, — ответил я.

Два отверстия — первый выстрел в голову, в этом я не сомневался, второй в шею. Сам виноват, передержал чуток. Но и то хлеб. Значит, моя уверенность на чем-то да основана.

— Все, закончили, — сказал я. — Что там с ужином?

— Мертвого осла уши, — парировала Гром-баба, но уже как-то не особо уверенно. При этом поглядывая на карабин в моих руках. — Мы же тут все время были. Дай мне минут двадцать, что-нибудь придумаю из консервов.

Уже сидя у себя в квартире и занимаясь чисткой разобранного карабин, я анализировал прошедший день. Собственно, все не так уж и хреново. Три стрелка, двое из которых относительно неплохи — хороший задел для выживания. У Слепого, кстати, несмотря на старость, довольно крепкие руки, без намека на тремор. Эх, нам бы оружия побольше и боеприпасов.

— Шипастый.

Голос с лестницы прозвучал негромко, будто бы даже вопрошающе. Но ее обладательницу я узнал сразу. Мой второй лучший стрелок в отряде. После меня, конечно же.

Интересно, чего Алису сюда понесло? После Крыла на крыше отмораживаюсь я, да и это всего через несколько часов. Но мои двери, как командира нашего маленького, но гордого отряда были открыты для всех.

— Поднимайся.

Алиса предстала во всей красе — коротенькая маечка, явно экспроприированная в одной из квартир, шортики, тщетно пытающиеся скрыть задницу и какой-то уж слишком пристальный взгляд.

— Случилось что? — напустил я на себя суровость.

— Да, поранилась немного. Ножом порезалась, — показала мне Алиса кровавую полосу на указательном пальце. — У тебя же бинт есть?

— Конечно есть. А чего у Гром-бабы не спросила?

— Да она уже спит. А я так и не разобралась, где у нее аптечка. Не хотела шуметь, беспокоить. Кстати, почему Гром-баба?

— Не знаю, первое, что пришло в голову. Да еще и способность ее. Как в поговорке, и коня на скаку остановит, и в горящую избу зайдет.

Я вымыл руки, захватил зеленку и бинт, после чего вернулся к усевшейся на диван Алисе. Странно, но сейчас, когда мы говорили, и меня не возникло ощущения, что передо мной избалованная девчонка. Словно бы наша красотка наконец сняла маску и стала сама собой. Хотя обратил внимание на будто специально выгнутую талию и выставленную грудь. Руки чуть сами не потянулись, даже не задумываясь. Так, боец, отставить!

— А ты ведь военный, Шип, я сразу поняла, — сказала она протягивая палец и внимательно глядя в глаза.

— Потому что красивый и здоровенный? — хохотнул я, пытаясь избавиться от навязчивой мысли про пышущее молодостью тело Алисы.

— Манера говорить, знание оружия, ранений.

— Все может быть, — пожал плечами я. — Это ты у нас такая особенная, что все помнишь.

— Кроме того момента, как сюда попала. И самое главное, почему. До сих пор не могу понять, что это за место.

— Ссылка грешников, — усмехнулся я. — Или виртуальная реальность. На этом Крыл настаивает.

— А ты что думаешь? — наклонилась ко мне Алиса.

— Особо засекреченный проект с испытанием нового биологического оружия в виде мутантов. Нас, то есть. Все эти цифры перед глазами — какой-нибудь вживленный чип. Большая выборка среди людей различного социального статуса, чтобы понять, как успешнее будет развиваться это самое оружие. Видишь, даже зэков привлекли.

— А инвентарь? — спросила красотка, продвигаясь еще ближе.

— Не знаю. Но если подумать, тоже найдется какое-нибудь объяснение. Понимаешь, человеческий мозг так устроен, что может объяснить даже самую невероятную чушь. Алиса, ты что делаешь?

— А на что это похоже?

Мечта всех мужчин моего квартала забыла про больной палец и ловко сняла ремень на моих штанах. При этом она смотрела на меня и во взгляде ее читалась похоть. Даже мурашки по коже пробежали. Колени задрожали, ноги были готовы подкоситься.

— Шип, давай откровенно, мне нравятся такие мужики, как ты. Жесткие, уверенные. Я взрослая женщина. И тоже знаю, чего хочу.

Конечно, взрослая. Еще чуть-чуть и можно было бы дочкой назвать. Ну, если бы я, к примеру пренебрегал контрацептивами в подростковом возрасте. Голос разума застенчиво подсказывал, что лучше бы не переводить отношения командир-подчиненный в горизонтальную плоскость, только говорил он уж очень тихо. А вот животное начало вышло на первый план. И довольно быстро. С другой стороны, чего я удивляюсь? Пара месяцев без женщины. К тому же, не такой уж и старый, чтобы усилием воли погасить либидо.

— О, рада, что наша симпатия взаимна, — расправилась наконец с моими штанами Алиса.

Она потянула меня к себе, разворачиваясь на ходу, подставляя попку. Одним быстрым движением Алиса стянула с себя так мешающую ей маечку и ее моему взору предстала гладкая спина. Девушка игриво изогнулись, будто кошка, и медленно покачивая бедрами, спустила шортики.

— Нет, Шип, если ты, конечно, не хочешь, то ничего не будет, — сказала она извернувшись, но смотрела совсем не в глаза.

Приняв мое растерянное молчание за согласие, Алиса придвинулась ко мне, прижавшись крепкой задницей. И если где-то внутри еще и остался голос разума, слабо пытающийся сказать нерешительное и не твердое «нет», то теперь он окончательно капитулировал. Мои руки легли на манящие бедра девушки, прижимая ее еще ближе, почти причиняя боль.

Алиса тихо застонала, пытаясь рукой стянуть с меня остатки одежды. Ей было не совсем удобно, поэтому я сам избавился от мешающего всем нижнего белья. Еще мгновение и Алиса застонала намного громче, сдерживаясь, чтобы не закричать, а мои движения стали более ритмичными.

Что ж, не так уж и плохо закончился этот денек.

## Глава 12

— Только это ничего не меняет, — сказал я, надевая брюки. — Относиться я буду к тебе так же, как к остальным. Никаких поблажек.

— Не парься, — поправила взлохмаченные волосы Алиса. — Мы оба получили то, что хотели.

Я чуть не ляпнул, что не особо-то хотел. Но потом осекся. Врать самому себе — самое бесперспективное занятие. Первая мысль, которая родилась при виде Алисы было предельно четкая и понятная. Возникла она быстрее, чем я смог сопоставить какую-то информацию о незнакомке. Все-таки в людях много осталось от животных.

Со временем я даже усилием воли погасил влечение к ней. По крайней мере, думал, что так произошло. Но когда перед тобой красивая девушка без одежды с явно недвусмысленным предложением, все может резко измениться. Жалел ли я? Если только немного.

Есть такое понятие: «не сри там, где ешь». Например, не заводи интрижки на работе. Алиса вроде повела себя адекватно, согласившись со всеми условиями. Никаких отношений у нас нет и едва ли они предвидятся. Хотела ли она получить какую-нибудь выгоду? Может быть. Получит? Хера с два.

Еще меня очень порадовало продолжение нашего внезапного коитуса. Ну, внезапного для меня. Девушка-то точно знала, зачем сюда шла.

— Может, в четвертый? — с невинной улыбкой спросила Алиса.

— Ты бога-то побойся, — ответил я ей с определенной долей испуга. Кстати, неподдельной. — Я не мальчик уже.

Что называется, самое страшное слово, которое мужчина может услышать от женщины — еще. Но моя внезапная любовница все поняла правильно.

Она оделась, помахала ручкой и вышла. И все! Никаких долгих разлеживаний на диване с поглаживанием мужской груди и планов на будущее, придумыванием имен детей и выбора мебели из «Икеи». Что называется, даже чаю не попила. Всегда бы так.

Я плеснул себе виски в эмалированную кружку и выпил одним махом. Да уж, вечерок. После все-таки дочистил и собрал карабин. А когда уже решил пару часов поспать до смены, получил еще один интересный сюрприз.

— Шипастый.

Я аж вздрогнул. Но все же нехотя добрался до двери и крикнул вниз.

— Поднимайся, Кора.

Интересно, ей-то чего надо? Решила поделиться какими-то секретиками, которые нельзя рассказать при остальных? Выбрала, кстати, самое удачное время. С другой стороны, чего это? Я еще не до конца разобрался в личности нашего карманного «магнита», однако уже сейчас с уверенностью мог сказать — Кора была умной. Возможно даже расчетливой.

Блондинка с присущей ей застенчивостью робко вошла в мою квартиру. От своей старой одежды она избавилась, и теперь оказалась одета в бежевый комбинезон, который ей подогнала Гром-баба. Новое облачение мастерски скрыло легкую полноту, подчеркнув грудь внушительных объемов. Это я уже рассуждал с позиции искусствоведа, а не потребителя.

— В общем… — Кора набрала было воздуха, после чего все же запнулась.

Не найдя слов, блондинка перешла к действиям. Опустив глаза, женщина стала спешно расстегивать пуговицы, сбрасывая лямки комбинезона с плеч.

— Кора, ты чего?! — у меня чуть глаза из орбит не вылезли. — Зачем? Так, отставить!

Она замерла на полпути, уже частично обнажив могучий, как танк Т-72Б3, бюст. Я даже мысленно сравнивать начал. У Алисы грудь была высокая, сочная, как два огромных яблока, у Коры скорее грушевидная, с узким основанием и округлым низом. Как человек, придерживающийся правила: «больше миру титек, красивых и разных», я на мгновение завис. Правильно же говорят, бесконечно можно смотреть на три вещи: женскую грудь, женскую грудь и женскую грудь. Невероятным усилием воли я все же взял себя в руки.

— Так, оденься немедленно. Ты что здесь устроила?

— Я тебе обязана, — у блондинки покраснели не только щеки, но и мочки ушей. — От этих уродов защитил, потом к себе принял. Ну, и подумала, что… сам понимаешь.

— Даже интересно, во сколько ты оцениваешь мою, так называемую помощь? Это разовое посещение или абонемент?

Теперь Кора цветом напоминала спелый помидор. Мне даже самому стало неудобно за свои слова. Пришлось объяснять.

— С зэками все просто. Либо мы их, либо они нас. А тебя мы взяли по одной единственной причине — ты можешь быть полезной. И не в качестве секс-игрушки.

Я даже чуть не ляпнул, что таких хватает. Хорошо, что кровь от первичного полового признака уже отхлынула, и часть ее дошла до мозга.

— У тебя были такие отношения в прошлой группе?

Кора кивнула.

— Звенящий сразу взял меня под свою опеку. Первое время даже не требовал ничего, помогал при волнах.

Какой щедрый молодой человек. Интересно, что за силища у него была, если хватало отбить и свой квартал и ее? С другой стороны, теперь понятно, как блондинка выжила. А я-то все голову ломал.

— Потом сказал, что «долг платежом красен». У меня и не оказалось ничего полезного. Поэтому… Сам понимаешь. Он в целом мужик был неплохой.

Ага, только ссался и глухой. Стокгольмский синдром в полной своей красоте. С другой стороны, так устроена гибкая психика. Наверное, по началу Кора вполне ясно воспринимала этого Звенящего, как насильника. Принуждение к сексу — такое же насилие, как при надругательстве, к примеру, в парке. А потом стала искать выход из ситуации жертвы. Вот и мужик оказался неплохой. Еще бы немного, и детей ему родила.

— Никаких других методов благодарности мне не нужно, — твердо сказал я. — Просто выполняй приказы, помогай остальным и все. Фамеди?

Ну вот, блин, опять. Откуда это вылезло?

— Фамеди, — внезапно ответила Кора, подняла глаза и даже улыбнулась. Вот улыбка, у нее, кстати, крутая. Искренняя, без тени насмешки или похоти, как у Алисы. — Ты тоже в Афгане служил?

— С чего ты взяла?

— Ну, фамеди. У меня так отец говорил. Он афганец.

Сказала и сразу же закрыла рот двумя ладонями.

— Память изредка приходит такими кусочками, — улыбнулся я. — Во время разговоров. Будто блок какой-то гасится.

— Понятно, — протянула блондинка.

— Кора, давай сделаем вид, что этой ситуации не было. Но, надеюсь, что нужно, ты услышала.

— Да, извини. Спокойной ночи, — выскользнула блондинка наружу.

Ну и денек. Не было ни гроша, да вдруг алтын. Может, у меня мыло какое-нибудь с феромонами? Как бы сейчас Гром-баба не заявилась. Та даже спрашивать не будет, что и как. Оприходует без лишних разговоров. Если бы я был султан, то б имел трех жен. И тройным бы геморроем был бы окружен…

Я даже на мгновение задумался. А как бы воспринял демарш Коры, если бы перед этим не зашла Алиса? Легко махать куском сырого мяса у носа сытого пса. Да нет, бред. Я же хоть немного еще человек, а не полная мразь, как те же зэки. По крайней мере, хотелось бы так думать.

А еще меня очень заинтересовало замечание Коры. Афганец? Пришлось даже к зеркалу подойти и посмотреть на мужика неопределенных лет. Это сколько мне должно быть? За пятьдесят? Нет, не выгляжу я на этот возраст. Максимум на сорок пять. Наверное.

Однако вечер и не собирался быть томным. Я уже прикрыл глаза, когда вновь услышал знакомое до боли: «Шипастый». Блин, не думал, что звук собственного имени станет так бесить. Пришлось вставать и идти принимать нежданного гостя. Может, кто-то пошутил и повесил на подъезде листок, что сегодня день открытых дверей?

— Псих, что тебе? — проявил я чудеса хладнокровия и спокойствия.

— Можно, я поднимусь? — раздалось со второго этажа.

— Можно, — без всякой радости ответил я.

Сосед не умел считывать интонацию в голосе. Или мастерски сделал вид, что не заметил моего недовольства. Он, чуть прихрамывая, остановился на пороге и протянул руку. Да уж, давно не виделись.

— В общем, Шип, я еще утром хотел тебе сказать, просто растерялся немного. Спасибо, что вытащил меня. Что принял. Если бы не ты, то я бы сдох там.

— Надеюсь, ты раздеваться не собираешься? — серьезно напрягся я.

— Нет, — опешил от моего вопроса Псих. — А надо?

— Типун тебе на язык. Просто сегодня день такой, странный. Все приходят с благодарностями, которые обретают совсем непредсказуемые формы.

— Ты про Кору? — посмотрел мне Псих прямо в глаза. — Я слышал ее голос. У вас что-то было, да, Шип?

— Не было ничего. Просто поговорили. Погоди, она тебе что, нравится?

— Ну так, — пожал плечами Псих. — Вроде того.

— Тогда не теряйся. А то смотри, тебя Слепой обгонит на повороте. Он хоть и старый, но пороха у него в пороховницах больше, чем у некоторых молодых. Еще что-то?

— В общем, спасибо тебе больше, — еще раз повторил Псих.

— Большое пожалуйста. Только ты и себя не принижай. Если бы не ты, сейчас бы все тут лежали. Я не в этом смысле.

Наш разговор, который, впрочем, близился к завершению, прервал шорох динамиков. Блин, а я уже почти забыл про тебя Голос. Почему мне кажется, что ничего хорошего ты не скажешь?

— Уважаемые жители и гости города, спешим предупредить, что из зоопарка сбежал орангутанг. Животное остро реагирует на яркие цвета и представительниц женского пола, к тому же обладает высоким либидо. Просим вас сохранять предельную бдительность.

Смотри какой веселый, почти анекдот пересказал. Но смеяться я не стал, потому что следом за объявлением послышался шелест волн. От одного этого звука меня мороз по коже пробрал. За окном, в которое минуту назад еще можно было разглядеть дом бывшего квартала Крыла, стелился густой туман.

Я не в первый раз почувствовал, что он напоминает мне некое живое существо. Которое с хищным оскалом наблюдало за тобой, изучало, ждало ошибки, чтобы нанести коварный удар.

— Чего стоишь? — спросил я Психа. — Давай быстро вниз.

На лестнице мы столкнулись с игольчатым Слепым. Рановато он вошел в боевую трансформацию. Пришлось спускаться медленнее и аккуратнее. Старик заметно нервничал, он уже достал ружье и явно был готов к любому повороту событий.

— Шлышали? — спросил Слепой. — Обезьяну какую-то пришлали.

— Из правительства, наверное, — отшутился я, чувствуя, что дергаюсь не меньше старика. — Щас посмотрим, что там за Кинг-конг.

В прошлой жизни мы были разными людьми. Каждый со своими привычками, индивидуальным ритмом, уровнем физической подготовки. Однако Город выработал новые рефлексы. Волна — это значит опасность. Максимальная. И на нее надо реагировать так быстро, как только можешь.

Потому во дворе оказались все. Последней, одновременно с нами, из подъезда с противоположного дома выбежала Гром-баба, на ходу наливаясь темным цветом. И Кора тоже перешла в боевой режим. Хотя, от нее-то тут будет какой прок? Вряд ли наш так называемый орангутанг сплошь состоит из металла.

— Алиса, сюда, живо! — крикнул я девушки, запоздало поняв, что не перешел в боевой режим. Опять придется одежду портить. — Кора, укройся в подъезде!

— Но… — попыталась возразить блондинка.

— Без разговоров! Так, Алиса, берешь карабин и занимаешь позицию там, — указал я девчонке место вдали от входов. — Магазин полностью заряжен, стреляешь только в случае крайней нужды. Если поймешь, что мы не справляемся.

— Ясно, — кивнула красотка. Да уж, ее короткие шорты и мягкие тапки меньше всего подходили для боя. — Остальные, по периметру. Действуем по плану. Громовна впереди, мы на подхвате. Лучше закончить все быстро. В первом раунде.

Но по поводу «быстро» у Голоса и волны были свои планы. Потому что шелест невидимого прибоя продолжал набегать, разбиваясь о скалы нашего терпения. Хуже самого ожидания может быть только гнетущеей нарастание опасности. Когда знаешь, что скоро ночное небо вспыхнет россыпью трассеров, пение птиц сменится взрывом от гранатометов, сладкий запах фруктовых садов уйдет, оставив после себя смрад перегревшегося оружия и крови…

— Дух, ты слышал, что с Никифоровым из второй роты? — раздался голос справа.

Я повернул голову и, к собственному удивлению обнаружил там молодого пацана, на вид чуть старше Крыла. Он укрыл сигарету в ладони, скорчившись в окопе, и жадно курил. Лейтенант строго-настрого запретил курить, это я тоже помнил. Где-то в горах работал снайпер.

— А че там с ним, Витька? — спросил громила с распухшей губой. Сам виноват, поспорил, что я его не уложу… Правая рука здоровяка ласково поглаживала цевье ручного пулемета Калашникова.

— Да я не тебе рассказываю, а Духу, — отмахнулся, пацан. — Так вот, нам тут аксакалы подогнали апельсинов местных. А Никифоров же с Дальнего Востока. У них там апельсинов хер найдешь. А если и найдешь, то стоить будут, как половина нашего «Крокодила». Так он сразу пол ящика заточил. Срет с обеда, как подорванный. В медчасти сказали, что таким древним незамысловатым образом организм избавляется от витамина C. А еще пообещали Никифорову после пару клизм поставить. В воспитательных целях.

Громила заржал, прикрывая щербину между верхних зубов здоровенной пыльной рукой, а после тихонько, чуть похрюкивая, засмеялся и сам курящий пацан. Он обернулся ко мне, и даже удалось разглядеть его зеленые, полные жизни и задора глаза, кривой, сломанный по малолетке нос, худые впалые щеки.

— Че, Дух, молчишь? Не смешно, что ли? Дух… Дух… Шипаштый!.. Шип!

Пацаны пропали, зато передо мной возник встревоженный Слепой с иглами, торчащими даже из лица. А жаркая ночь в субтропиках обернулась теплым вечером в Городе.

— Шип, ш тобой вше хорошо? А то будто отключилшя.

— Да так, задумался.

Ага, как же. Скорее действительно отключился. Получается, помимо случайно оброненных в разговоре фраз память может быть возвращена и похожестью в обстановке или ощущениях. Тоже вечер, неизвестность, предчувствие беды.

Громилу звали Семен Комаров, а худого пацана Витька Кравченко. В ту ночь оба они погибли. Точнее Комар сразу. Я помню его пустой взгляд и мускулистое тело, закрывшее собой единственную любовь Комара — пулемет. Витя прожил еще часа три в лазарете.

Впрочем, воспоминания не дали особой ясности. Что я был военным, уже и так стало понятно по ряду признаков. Вопрос — как долго? Где участвовал в боевых столкновениях? И как давно это было? Ладно, со временем разберемся.

— А то вроде началошь, — указал Слепой колючей рукой в сторону направления квартала Психа. — Угораздило же ночью волну пуштить. Не видно же не хрена.

В этом я вынужден был с ним согласиться. Обычно волны приходили утром, реже в обед, в сумерках — никогда. Учитывая пассивное участие городских электрических сетей в жизни населения, решение вполне разумное. Ну, что тут скажешь, все бывает в первый раз.

Однако опасения Слепого не нашли отражения в реальности. Голос тоже решил, что некоторые из членов моего гордого, пусть и маленького отряда, могут страдать «куриной слепотой». Потому расстарался вовсю. Сквозь завесу густого плотного тумана проступали ярко расчерченные линии чего-то большого и живого. Меньше всего походившего на орангутанга.

Существо, беззастенчиво ввалившееся в квартал, вызывало странные чувства. Омерзение, страх и оторопь. Я мог поклясться, что прежде, даже до попадания в Город, не видел ничего подобного. Столь же отвратного и пугающего.

Высотой нечто раз в пять превосходило меня, а вот грузоизмещение это судна, плывущего навстречу нам, искренне поражало. Руки — почти колонны в греческом храме, ноги — сваи для небоскреба. Пузо — способно вместить всю нашу команду. Что, наверное, чудовище и собиралось попытаться сделать.

Тело было покрыто коротким, но густым жестким волосом, голова увенчана длинными, прямыми рогами, расходящимися в разные стороны. Что интересно, через шкуру проступали кровеносные сосуды, раскидистое ярко-алое дерево. Вены и артерии и подсвечивали в темноте эту самую неведомую зверушку. Каким образом и почему — я пока не интересовался. Просто продолжал разглядывать противника.

Длинная, вытянутая морда заканчивалась широкой полуоткрытой пастью. Глаза крохотные, будто бы звериные, но мне показалось, что в них читалась легкая насмешка и… разум. Жутко. Чтобы как-то перестать бояться эту хреновину, я решил дать ей какое-нибудь мирное прозвище. К примеру, Чебурашка. А что? Вполне.

Но самое интересное находилось у чудовища между ног. Здоровенный эрегированный член, направленный в неизвестность, размером. Блин, да я таких крупных объектов даже не видел.

— Вот это прибор, — то ли восхитился, то ли испугался Псих.

— Прибор это у меня, у тебя, у Шипаштого, — возразил Слепой. — Это шамый наштоящий хер.

Вот и не поспоришь. Все-таки в русском языке имелись емкие слова, красочно описывающие всю картину.

Чудовище почесало себя острыми когтями, имитируя помноженный на несколько раз скрип ногтей о грифельную доску. Вяло обвело нас взглядом, будто опытный товаровед пересчитывающий количество коробок на складе. Его крохотные, неразвитые перепончатые крылья вздрогнули, а сам он устремился вперед.

Мои ловушки стеснительно потянули свои отростки к незнакомцу, однако потерпев неудачу, опустили колючки. Зараза, хоть бы сделали вид, что стараетесь!

Жадная до людской плоти пасть раскрылась в мерзком оглушительном крике, заполнившем весь двор. От него подкосились ноги, захотелось сбегать до ветру, да и вообще спрятаться где-нибудь и отсидеться до окончания волны. Я усилием воли взял себя в руки, стараясь заполнить своим голосом окружающее пространство.

— Группа, работаем!

Лиана вылетела из руки, а сам я приготовился сократить дистанцию, дабы обрушить весь свой гнев на это недоразумение природы. Сейчас оставалось дело за малым — чтобы Гром-баба переключила внимание Чебурашки на себя. Вот только наш танк как раз именно это делать и не собиралась. Крик подкосил соседку, заставив упасть и скорчиться на земле в конвульсиях. Похоже, что весь наш гладенький и замечательный план летел ко всем чертям.

## Глава 13

Сначала я предположил самое ужасное, что могло случиться. Нет, не что Гром-баба сожрала все припасы и теперь мучалась заворотом кишок. Я испугался, что она погибла.

Не сказать, чтобы смерть представлялась мне страшной штукой. Ну, обычное природное явление, как жизнь, заход солнца или процесс дефекации. Все мы там будем. В смысле, на том свете, а не в прямой кишке. Рано или поздно.

Меня испугало то, что я не мог объяснить толком, что же именно произошло. Почему Гром-баба внезапно распласталась на земле? Ведь ровным счетом ничего не случилось. Еще.

И только по еле заметному движению и громкому стону стало понятно, что она жива. Фуф, от сердца отлегло. Хотя вопросы никуда не делись. Она же не решила из привычного христианства ломануться к родноверам? Ведь вряд ли Громовна сейчас подпитывает силы от земли?

Но когда стон повторился, у меня вспыхнули щеки. Не думал, что вообще умею краснеть. Это функция активна либо у молодых людей, либо у тех, кому бывает стыдно.

Однако сейчас был именно тот случай. Я готов был сквозь землю провалиться. Потому что наша разумная, немного стервозная, стокилограммовая соседка стонала от… удовольствия.

Сложилось ощущение, что я пробирался через темное помещение и внезапно вошел комнату, где происходила оргия. С плетками, кожаными масками, прикованными к кровати людьми и разными дилдами. Ну, или как они там называются? А у меня в руках потертый пакет из «Пятерочки», а на голове дурацкая шапка с ушами. В общем, я категорически морально не готов в данному действу.

— Это она чего за блядштво уштроила? — повернулся ко мне Слепой. Казалось, на мгновение старик забыл даже про Чебурашку. Я его понимаю. Зрелище оргазмирующей Гром-бабы вряд ли чем-то можно было перебить.

Но я не ответил, догадываясь, что послужило тому причиной. Обернулся к Алисе, чтобы посмотреть, что с ней. И получил подтверждение своей догадке. Мой внештатный стрелок лежала на земле, стиснув ноги, прикусив нижнюю губу и закатив глаза. Это я сегодня уже видел, пусть и в другой плоскости. Значит, где-то в подъезде «мучается» Кора. Замечательно.

— Его Крик! — громко сказал я. — Он как-то действует на женщин. Поэтому работаем одни, без танка. Старайтесь не сближаться. Слепой, давай.

Но прежде, будто понимая мои слова, Чебурашка рявкнул еще раз и децибелы стонущей Гром-бабы возросли.

Система залпового огня швейных войск имени Слепого плотно накрыла монстра. Однако тот успел присесть, обняв верхнюю часть туловища мелкими крыльями. Надо же, не представлял, что они вообще двигаются. С другой стороны, минуту назад я и про Гром-бабу ничего плохого подумать не мог. Так нет же, вон, валяется, корчится.

Залповый выстрел старика ушел в молоко. Точнее, Слепой попал, однако существенного вреда Чебурашке не причинил. Иглы отскочили от крыльев, как теннисные мячи от корта. А та часть, что попала ниже, повисла подобно дротикам, однако чудовище не стало обращать на это неудобство никакого внимания.

— Я вошштанавливаюшь, — шагнул назад Слепой.

Я кивнул, глядя, как Чебурашка решительно направился в середину двора. То ли ко мне, то ли к Психу. Последний уже вбирал в легкие воздух. Ну да, чего это я совсем забыл о нем. Сейчас все закончится. Монстр как раз вышел на прямую траекторию звукового удара.

Орал Псих оглушительно. Даже я, не находясь в зоне воздействия, закрыл уши руками и открыл рот, чтобы барабанные перепонки не лопнули. Кстати, я был чертовски не прав, когда говорил, что Псих не меняется во время трансформации. Потому что именно сейчас челюсть крикастого соседа удлинилась, словно он хотел проглотить неприятеля. Я понял, кого мне напоминает Псих. Ту самую маску из фильма «Крик».

Вот только Чебурашка оказался равнодушен к кинематографу. Как и к способности Психа. Лишь вжал голову к подобие плеч, пережидая ор, как нашкодивший ребенок. А потом встряхнулся и заголосил сам.

На нас его крик никакого влияния не оказал. А вот женщин скрючило с новой силой.

Я вытащил «Грач», снял с предохранителя и прицелился. Посмотрим, по вкусу ли тебе свинец.

Двух выстрелов хватило, чтобы убрать пистолет в инвентарь. Пули отрикошетили от уродливой головы. Казалось, монстр даже не понял, что ему кто-то хотел навредить. Обидно вдвойне. Потому, что патронов кот наплакал. Хоть бы табличку какую вешали — Чебурашка, невидомая хтоническая тварь, невосприимчива к огнестрелу. С другой стороны, значит, и Алиса с ее карабином особых неприятностей чудовищу бы не принесла. Так что пусть лежит, отдыхает. Не жалко. Однако, бедняжка, затрахали ее сегодня все. В прямом смысле.

С угрожающим стрекотом спикировал пацан. Он вращался вокруг своей оси, подобно штопору, закручивающемуся в пробку. Только в десятки раз быстрее. Его мушиные крылья сейчас отливали сталью и напоминали винты самолета. Самая действенная способность мальчишки, с помощью которой он и отражал большую часть атак.

Вояж Крылатого хоть немного обнадежил. Потому что пацан пустил первую кровь, раскромсав правое плечо Чебурашки. Эх, Рэмбо ты наш.

Брызнула юшка, заливая сухую землю двора. И была она странная, буро-желтая, цвета желчи. Само существо подсветилось — будто по кровеносной системе пустили флуоресцентную жидкость, а рана на плече тут же затянулась. Пусть наспех, тяп-ляп, оставляя грубые рубцы, однако и тут приятного мало. Похоже, наш милый Чебурашка становится Чебуратором.

К тому же второй заход Крыла монстр встретил чрезвычайно успешно. Он ловко взмахнул рукой и ударил пикирующего пацана. Обмякший Крылатый стремительно (хотя, по-другому он и не умел) полетел в мою сторону. Его приземление не сулило ничего приятного, кроме пары переломов или ушибленных внутренних органов.

Две лианы вырвались из рук быстрее, чем я успел что-то сообразить. И даже без шипов, чтобы не повредить хрупкое тельце Крыла. Пацана я перехватил на излете, чуть не свалившись сам. И уже бесчувственного опустил на землю. Так, Крылик, как называла его Алиса, в глубоком нокауте. Это я понял по простому и незамысловатому наблюдению — пацан вывалился из боевой трансформации, став опять худым и беззащитным подростком. Беда.

Сам я лезть вперед не собирался. Чебуратор красноречиво убедил, что на расстояние удара к нему приближаться не стоит. В довершение ко всему, он не прекращал покрикивать. Того и глядишь, наш женский пол может умереть от удовольствия. Смерть через сну-сну, как говорили в одном старом мультике.

— Слепой, давай одиночным по горлу этого засранца! — скомандовал я.

— Щаш попробую, — пообещал старик.

Игла, которую он быстро вырастил, могла бы разорвать на части обычного человека. Осталось посмотреть, как ее воспримет монстр.

Короткий взмах руки, свист разгоняющегося острого снаряда и выставленные перед собой лапы чудовища. Игла прошила их насквозь, вонзившись в горло. Я очень сильно надеялся, что Слепой сможет и отделить голову от туловища. Однако ожидания были тщетны.

Брызнула во все стороны тягучая желчная кровь, но следующим движением Чебуратор разломал иглу на части. Руки подернулись уродливой коркой, которая застывала на глазах, а после затянулось и горло. Зато вместо очередного крика из чрева монстра вырвался громкий свист. Уже дело.

Из минусов — чудовище решительно направилось к Слепому, явно определив в нем главную угрозу для себя.

— Отступай, — скомандовал я, со всей силой ударив кулаками по земле.

Игольчатый старик стал суетливо отходить. А тем временем побеги проворно поползли под сухой почвой. Я практически «видел» их, чувствовал, где они находятся. И лишь сетовал об ограниченной дальности действия. Однако Чебуратор проворно шел в направлении расставленной ловушки. Ловушки ли? Я смогу на какое-то время задержать мерзавца, а что потом?

Ну вот, теперь вроде все. Лианы пробили землю, разметав вокруг куски сухой почвы, и проворно оплетая колонноподобные ноги. К моему разочарованию, злое чудовище не упало, лишь на мгновение остановилось, недоуменно разглядывая возникшую преграду. И чем больше оно раздумывало, тем плотнее я стягивал лианами его конечности.

Когда я уже поверил в себя и в локальный успех, монстр улыбнулся. Поглядел мне в лицо, и будто самый настоящий разумный человек злобно оскалился. Мол, я тебе еще покажу. И показал.

Короткий рывок и мои путы на его правой ноге лопнули, точно прогнившие нитки. Да уж! Впрочем, расстраиваться и опускать руки я не торопился. Пока чудовище разбиралось с другой конечностью, постарался опутать недавно освободившуюся ногу. Хоть и понимал, удержать Чебуратора таким образом не получится.

Так и вышло. Мои силки оказались для противника легкой неприятностью, чем внушительным препятствием. Теперь монстр продвигался к нам значительно медленнее, но все равно продвигался. Из-за моей спины вылетела очередная игла. Не такая внушительная, как прежде. Да и с меткостью Слепой подкачал. Она вонзилась в ногу монстру. Последний легким рывком вытащил ее, сипя наспех спаянными связками и продолжил свое продвижение.

Внезапно двор огласил выстрел из карабина. Пуля предсказуемо срикошетила, едва царапнув гиганта. А я обернулся к Алисе.

— Отставить огонь! Только патроны потратишь.

Красотка с испугу пальнула еще раз, но уже и сама догадалась опустить «Сайгу». И теперь ошарашенно смотрела на меня.

Ну да, отставить огонь. Будто у меня был план, как обезвредить это чудовище исключительно способностями. Если уж Слепой тут бессилен, то чего вы хотите от скромного повелителя растений?

Помощь пришла откуда не ждали. Огромное темное пятно влетело в монстра так резво, что на мгновение Чебуратор потерял равновесие и рухнул на пятую точку. Ну, слава яйцам, наш танк вернулся.

Я не знал, как называется эта способность Гром-бабы, но видел ее второй раз в жизни. И второй раз в жизни она меня впечатлила. А как еще иначе? Когда в противника стремительно влетает пара центнеров неуязвимой тетеньки (в боевой трансформации Гром-баба тяжелела), будет с непривычки больно. Это как бегемоту в задницу вставить реактивный двигатель. Я от одного вида происходящего тяжело выдохнул, представив, в каком смятении находится наш рослый гость.

Ускорилась Громуша внушительно. Думаю, до пятидесяти километров в час, а то и больше. Жалко, что во время этого гиперрежима она не могла поворачивать, действуя исключительно по прямой. Таким макаром мы бы быстро вынесли того же Сивого. Хотя о чем это я? Для начала нужно расправиться с Чебурашкой.

Тот растерялся, пропуская пусть и плохо поставленные хуки от Гром-бабы. Явно сейчас жалел о декриминализации домашнего насилия. И вяло отмахивался, находясь в легком нокдауне.

— Слепой!

Старик и сам понял, что пора форсировать события. Он устремился к неведомой зверушке, как рыцарь к турнирному противнику. Его правая рука вытянулась, превращаясь в длинную толстую иглу. А потом и вовсе стала размером с внушительное копье.

Монстр принял удар на себя. Точнее собой. Он не собирался укрываться, напротив, развел руки, давая копью поглубже войти в громадное тело. То и вошло. Как нож в масло. А вместе с ним вперед полетел и Слепой, не готовый к такой удаче. Впрочем, его рывок был недолгим.

В следующее мгновение мощный удар наотмашь отбросил старика обратно. Поймать его я уже не успел. С другой стороны, и траектория падения была не столь впечатляющей, как у Крыла. Слепой хлопнулся о землю, как мешок, из которого во все торчали булавки и автоматически вышел из боевой трансформации. Итого, минус два.

Тем временем улыбка медленно сползла с морды монстра. Под градом неуклюжих ударов Гром-бабы, он поднялся на ноги и двинулся на нашего танка. Нет, конечно, поранить он ее вряд ли сможет. Но что, если решит сделать вторым спутником Земли? Забросит куда-нибудь подальше. И все. Не ей, конечно, нам все.

Я пытался сдерживать его ноги лианами, вкладывая в них оставшиеся силы, но ощущал лишь накатывающую усталость. Не думал, что у меня такая низкая боевая выносливость. Прежде все схватки проходили намного быстрее. Да и, признаться откровенно, новички не шли ни в какое сравнение с этой, казалось бы, бессмертной машиной.

Когда впору было совсем отчаяться, периферическим зрением я увидел крадущуюся к монстру девушку. В сумерках, под действием боевой трансформации, Кора больше всего и походила на человеческую тень. И заметил я ее только из-за ярко-красной плети, смотанной на правой руке. Оставалось догадываться, что задумала блондинка. Кричать сейчас что-то ей было бы совсем глупо. Единственное, что я мог сделать — максимально отвлечь монстра. Эх, была не была!

Я рванул, сближаясь с чудовищем и осыпая его Шквалом. Часть ушла и на Гром-бабу, но ей мои колючки, как слону дробина. Собственно, Чебурашке тоже, но я хоть привлек его внимание. Чудовище зашевелилось, разворачивая корпус ко мне и провожая цепким взглядом. Пришлось добавлять жару, чтобы монстр не догадался о истинной причине моего поведения и решил, что его противник предпринял бесхитростную и отчаянную атаку.

Я остановился и стал быстро пускать лианы, подобно ковбою или человеку-пауку (нужное подчеркнуть) обрывая их у самого тела Чебурашки, чтобы этот злодей не попытался притянуть меня. Недавняя схватка со здоровенным зэком у магазина помогла чуть подрихтовать прежнюю тактику.

Мои тычки скорее позабавили чудовище. Чебурашка даже не думал уклоняться, чуть покачиваясь при касании лиан. И один раз действительно попытался схватиться за длинную растительность. Ага, я знал!

Короткая передышка помогла прийти в себя и Гром-бабе. У той открылось второе дыхание, и она принялась лупцевать источник своего недавнего неземного удовольствия, будто самка богомола избранника. Ну вот, не довел мужик женщину до оргазма — плохо. Довел — тоже ничего хорошего.

Наши тщетные потуги возымели определенное действие. Нет, Чебурашка не вскинул лапки и не собирался капитулировать. Однако он, видимо, сильно рассердился, совершенно забыв о тылах. Тогда как Кора наконец подобралась к монстру, чтобы применить свою способность.

К тому моменту я же разобрался, что за странная красная алая лента покоится на руке моей несостоявшейся любовницы. Раскаленная полоса металла. Где она его взяла — вопрос другой и в данный момент даже не сказать, чтобы важный. Самое главное, именно сейчас эта полоска распрямилась, чтобы превратиться в подобие кольца, после чего поднялась в воздух.

Ошейник для Чебурашки вышел великоват, о чем чудовище не преминуло сообщить угрожающим хриплым рыком. Ох, нельзя же так с больным горлом, надо связки беречь.

С другой стороны, понимая, с непривычки раскаленный металл может вызывать определенное раздражение кожи. Ну, или в данном случае — шкуры. Монстр попытался схватить обруч двумя руками, но куда там. Кора поняв, что ее кустарное изделие оказалось чуток великовато, широким взмахом рук подправила размер ошейника. Более того, не собиралась останавливаться на достигнутом.

Чем больше она разводила руки, тем сильнее сжималась удавка. Крохотные глаза монстра вылезли из орбит, пасть открылась в беззвучном крике, а могучее тело мелко задрожало. Еще мгновение и голова вместе с мерзким хрустом и металлическим звоном подлетела в воздух, а после приземлилась у ног Гром-бабы. Угу, от нашего стола к вашему. Обезглавленное туловище рухнуло на землю, источая жуткий смрад. Давай отрегенирируй это, скотина.

Я присел на корточки, тяжело дыша, будто пробежал пять километров в полной боевой выкладке. Вот тебе и орангутанг. Сейчас бы радоваться, вот только на это совсем не было сил. И, судя по всему, не у одно меня. Гром-баба пнула голову и та покатилась к поваленной туше. На которой, кстати, уже лежал огроменный переливающийся камень. Таких больших я еще не видел.

— Откуда столько металла взяла? — спросил я Кору.

— Позаимствовала с перил в подъезде.

— Вычту из квартплаты в следующем месяце. Я же сказал тебе сидеть и не высовываться.

Кора лишь пожала плечами. Мол, я же все равно все правильно сделала. Ну ничего, я тебе покажу, что такое воинская дисциплина. А еще, как следует любить командование и заодно Родину.

Хотя больше всего меня сейчас интересовало изучение неведомой зверушки, лежащей у нас во дворе.

— Особо засекреченный проект с использование биологического оружия? — съязвила подошедшая Алиса.

— У тебя есть объяснение получше? Если нет, то займись ранеными. Держи, — вытащил я из инвентаря нашатырь. — Приведи в чувство Слепого и Крыла. Пусть немного отлежатся и придут в себя. Вдруг что сломано.

Сам я медленно достал здоровенный тесак, думая, с чего бы начать разделку этой туши. Ну что, Чебурашка, посмотрим, что ты за зверь такой?

## Глава 14

Если нам раздавали способности по склонностям к общению с теми или иными животными и птицами, то мне следовало быть явно не Шипастым. А, к примеру, могучим пеликанообразным существом или высоким цапленогим нечто. Потому что веселая птица обломинго была моим вечным спутником.

Стоило мне прикоснуться к необъятному животу обезглавленного Чебурашки, как произошло странное. Да, кое-что более странное, чем боевая трансформация, появление непонятных существ из тумана и Голоса с диковинным чувством юмора. Поверженная туша взяла и исчезла.

Вспыхнула ярким пламенем, которое, впрочем, не обожгло меня и исчезла. Полностью. Вместе с костями, шкурой и всем остальным. Голова в том числе.

— Ничего себе, — интеллигентно пробормотал подошедший сзади Псих.

— Хрень какая-то, — менее интеллигентно выдала Гром-баба.

— Аху…ть, — совсем в рабоче-крестьянской манере произнесла Алиса. Вот тебе и воспитанная девочка.

Я был готов выразиться более предметно и жестко. Какого мужского полового органа здесь происходит? Нет, с одной стороны, спасибо большое за оказанную помощь, конечно. Я внутренне содрогнулся, размышляя, как эту тушу предстоит утилизировать. Если только расчленять и по частям сбрасывать в туман. Интуиция мне подсказывала, что через мясорубку Чебурашку прокручивать не вариант.

С другой — хотелось бы получить хоть какую-то информацию. Что за зверь к нам забежал? У меня вряд ли в школе стояла пятерка по биологии, но я был уверен, что о таком чудовище в книжках не упоминалось.

Благо, хотя бы не пропал огромный камень, выпавший с Чебурашки. Я осторожно, боясь, что может развалиться на куски, поднял его с земли.

— Впечатляет, — прокомментировал я находку. — Триста шесть единиц опыта.

— Сколько? — выпучила глаза Гром-баба.

Пришлось повторить.

— Мне за новичка никогда больше дешяти не давали, — подал голос Слепой. Он, кстати, как и Крыл, уже пришел в себя.

Десять — это старик хватил. Мне дали как-то восемь за одного умельца, который мог поглощать преобразовывать свет в энергию. Правда, от ловушек подобное не спасло.

— Вы как? — спросил я, убирая камень до лучших времен в инвентарь.

— Вроде ничего, жить будем, — ответил старик, — только недолго и вешьма хреново.

— Спасибо вам за доклад, министр экономики, — хмыкнул я. — Ты как, Крыл?

— Норм. А как мы его. Ну, этого гада убили?

— После расскажу. Все после. И дележка шкуры убитого медведя и все остальное. Давайте-ка по местам, волна не закончилась. Алиса, я тебе еще раз повторяю, стрелять в крайнем случае. Кора… Встань возле Громовны.

Как выяснилось опутным путем, способности блондинки оказались весьма полезны. Тут я сам виноват, недооценил. Ничего страшного. Самое главное, что ошибка не стала фатальной. А на таких ошибках учиться можно.

Сказать по правде, нечто, что Голос обозвал ругательным словом «орангутанг» значительно потрепал наш отряд. Многие и в боевой трансформации-то находились с огромным трудом. Появись сейчас брат-близнец Чебурашки, жди беды. Пусть у нас и была отработанная схема борьбы с этими любителями апельсинов, однако ты поди, приведи в ее в жизнь.

Голос хоть и был тем еще засранцем, но наши силы рассчитал более, чем реально. Потому мы благополучно дождались окончания волны и когда шум набегающей воды прекратился, а вскоре за этим туман уполз вглубь улиц чернеющего Города, расселись за обеденным столом.

— Подведем итоги, — сказал я, надев очередные сменные штаны. — Хорошие новости — мы справились. И нас можно в какой-то мере назвать командой. Плохие — не все члены группы умеют выполнять приказы.

Кора, которая до этого улыбалась в ответ на дружелюбные возгласы одобрения, и вообще выглядела главной героиней вечера, смущенно потупила взор.

— Ладно тебе, Шипастый. Девочка молодец, если бы не она… — вступилась за нашего местного металлурга Гром-баба.

— В данной ситуации Кора повела себя… удачно, — с трудом подобрал я нужное слово. Такое, чтобы не похвалить и не принизить ее вклад. — Однако каждый раз нам везти не будет. Для этого и существуют приказы. В общем, Кора, не обижайся, но это залет. Два наряда вне очереди.

Крыл поднял руку и, смущаясь, спросил.

— Дядя Шип, а что это значит — два наряда?

— Два следующих дня Кора будет готовить еду, мыть посуду, следить за чистотой двора. И от караульной службы она не освобождается.

Алисы прикрыла рот рукой, чтобы никто не увидел довольную улыбку. Надеюсь, она не подумает, что это все ради нее.

— Шипастый, — вновь подала голос Гром-баба.

— Не обсуждается, — отрезал я. — Идем дальше.

Я достал камень опыта, который выпал с Чебурашки, уже зная, как воздать каждому по заслугам. Делить хотелось бы по-справедливости, но пришлось поровну. Забавно, кстати, только я подумал о долях, как камень развалился на одинаковые части. Какова вероятность, что опыта выпадет ровно столько, что его можно будет разделить на шесть? Мне кажется, что весьма низкая. Совпадение, что в камне оказалось именно столько единиц? Не думаю.

— Обычно за смерть врага есть определенное поощрение. И такой участник группы получает чуть больше опыта. Но Кора ослушалась приказа, поэтому ее бонус будет равен сумме штрафа.

Уши блондинки из розовых превратились в пунцовые. Однако спорить Кора и не собиралась, смиренно приняв мое решение. Уже хорошо. Свой камень я поглотил мгновенно.

> 5 уровень.

> 0/250.

> Доступна новая функция — карта. Вы можете обмениваться картами с теми, кто, как и вы, достиг пятого уровня.

Нет, точно никакого совпадения. Мне дали ровно столько, чтобы хватило до очередного уровня. Я искоса наблюдал за сосредоточенными взглядами участников своей группы. Да, не все из них оказались одинаково полезны. Однако не дать часть опыта той же Алисе, было бы неправильно. Она старалась. Не ее вина, что девчонка пока не могла воспользоваться боевой трансформацией. Кстати, камни должны были как минимум повысить ее первый уровень. Может, это как-то спровоцирует развитие способностей?

— Алиса, что ты… чувствуешь?

Красотка подняла глаза, и я увидел в них слезы. Огромные такие, размером с хорошую жемчужину. Стало неудобно. Никогда прежде она не проявляла слабость. Алиса пожала плечами и проглотив ком в горле, ответила.

— Ничего. Ничего не чувствую и не понимаю. Передо мной появились какие-то цифры. Тройка. Потом сорок один дробь пятьдесят. И все. Что это значит?

— Что ты левелапнулась, — ответил Крыл, глаза которого сияли. Тоже уровень что-ли, получил? Похоже на то. — Причем сразу через уровень. Теперь она тройка, дядя Шип.

Ага, как и ее грудь. Вот только от последней пользы намного больше, чем от способностей красотки. Если Алиса не может настроиться на боевую трансформацию, то и уровни повысить не в состоянии. Такой вот у нас забавный чемодан без ручки. С другой стороны, она хотя бы карабином пользоваться умеет. Который, впрочем, я уже забрал.

— Ладно, Громовна, выдай каждому по упаковке хлебцов. И отбой. Слепой, тоже иди, я на крышу.

— Так у меня еще около чаша ошталось, Шип, — возразил старик.

— Тебе и так сегодня хватило. Отдыхай.

Все стали медленно разбредаться по своим норам. Я лишь ухватил Крыла за руку, чтобы он не торопился.

— Ты как?

— Нормально, дядя Шип. Спиной немного приложился, но ничего страшного.

— Залетишь ко мне чуть попозже. Поболтаем.

Прежде, чем выбраться на крышу, я сделал себе половинный кофе. Половинный, потому что остальную часть бокала заполнил виски. Надо же было как-то успокоиться после подобной потасовки.

Присел на вытащенный стул, разглядывая окрестности — чисто. Да и кто попрется отжимать наш квартал сразу после волны? Таких идиотов не было. Сейчас все сидят и раны зализывают. Что в итоге нашей короткой стычки обошлось без потерть — великая удача.

Я прикрыл глаза, настраиваясь на интерфейс. К моему удивлению, получилось это довольно быстро. Может, вискарь помог — не зря же на нем такой ценник — или я уже поднаторел?

Карта и правда появилась. Она висела в правом верхнем углу, в виде небольшого монитора. С хорошей прорисовкой крыш и чердаков. Можно было, к примеру, прицепиться к любому объекту и рассмотреть его со всех сторон. Ну да, я в своей квартале каждый угол облазил. Так, а почему я вижу только верх?

Оказалось, что можно снижаться поэтажно, рассматривая планировку и даже расставленную мебель. Все, кроме людей. Что ж, это вполне ожидаемо. С другой, я бы не отказался лишний раз понаблюдать с кем общаются члены моей группы.

Чуть позже, чуть разобравшись с управлением, оказалось, что карту можно приспособить под двухмерную проекцию. Такая функция мне понравилась больше. Я максимально отдалил карту, рассматривая открытую зону. Ну да, мой квартал и длинная полоска на север, через кинотеатр «Весна», прямиком к разрушенному магазину. Больше, собственно, я нигде и не был. Но на этот счет у меня имелось пара задумок. Теперь стоило дождаться Крыла. Ну, а пока…

> Древесная тюрьма — возможность создать небольшую клетку из корневищ. Невозможно повредить любым рубящим оружием в течение первых двух минут.

> Покровные ткани — создание наружных защитных тканей носителя, усиливающих противостояние любому типу оружия и способностей.

Я же говорил, предложение Голоса лишь имитирует возможность выбора. Как хороша бы не была Древесная тюрьма. В нее можно запросто посадить того же шустрого Сивого, чтобы после Слепой закидал его иглами. Но взял я Покровные ткани. Своя рубашка ближе к телу. А Сивого мы и так придумаем, как на ноль помножить.

Внешне я почти не изменился. Все те же шипы и уродливое зеленое тельце. Разве что оно стало как-то плотнее и чуть темнее, что ли? Понятное дело, стрелять себе в ногу я не собирался, чтобы проверить качество новой брони. Попрошу завтра Слепого себя чуток надрезать. Ну так, без особого фанатизма.

Я глотнул еще немного кофейного виски или вискового кофе, суть уже не так важна. Жутко хотелось жрать. Не есть, а именно жрать. Проклятый режим боевой трансформации требовал дополнительной энергии. А выданные Гром-бабой хлебцы улетели быстрее, чем стакан семечек в скучающей компании подъездных пацанов. Лишь аппетит раззадорили.

Ну, ничего. Надо терпеть. Еда здесь на вес золота. И ее необходимо экономить. Как бы не дошло до того, что со временем придется урезать пайку. Или… или нападать на соседей, чтобы прокормиться самому. Второй вариант мне не нравился, но именно к нему я больше всего и склонялся. Чего не сделаешь ради собственного выживания.

Рядом зажужжали крылья и моему взору предстал Крыл. Но не тот крохотный пацан-муха, которым я его всегда знал. Крылатый был облачен в нечто вроде легких мотоциклетных доспехов. Так показалось на первый взгляд.

— Здорово, да, дядя Шип?

— Здорово. Теперь можешь на любой показ мод отправляться.

— Называется боевой хитин. Дали с уровнем.

— Молодец, правильный выбор, — похвалил я его без всякой иронии. — А теперь приземляйся, возвращай мне красивого мальчика Крыла и давай разговаривать.

— Давай, — сложил крылья за спиной пацан, а его боевой доспех стал словно вжиматься в тело, постепенно исчезая. — Ты чего, пьешь опять?

— Скажешь тоже! Кофе! — протянул я ему бокал, взяв на понт, и тут же убрал. А то еще проверит. — Лучше скажи, тебе же тоже карта открылась?

— Ага, — подтвердил пацан. — Я даже на ней кое-что отметил.

— Мне сказали, что можно обмениваться картами.

— Давай попробуем, — Крыл дернул плечами, выказывая недоумение, и протянул руку.

Я немедля пожал ее и вздрогнул. Карта не то, что появилась, она буквально прыгнула в лицо. Для этого даже не пришлось входить в состояние транса, в котором и открывался интерфейс. Я замахал руками, пытаясь сбросить карту, а Крыл лишь звонко засмеялся. Ну да, весело, когда твой командир выглядит нелепо.

— Остановись уже, — сказал наконец пацан. — Просто сосредоточься и перемести карту. Можешь свернуть ее.

— Как переместить?

— Силой мысли, падаван, — ответил низким голосом Крылатый. Вот балбес.

Однако его наводка действительно помогла. Стоило немного сосредоточиться, как карта унеслась в правый верхний угол. Будто я стоял в очках и на одну из линз налипла бумага. Бред. В принципе, Город славился производством бреда в большом количестве. Я еще немного поигрался схемой ГОрода, несколько раз даже совсем убрав ее из виду, а потом стал пристально изучать.

По сравнению со мной Крыл был практически Америго Веспуччи. В принципе, в действительности дело так и обстояло. Вот лагерь людоедов. Как я догадался? Так над ними кривым почерком красовалась приписка «Людаеды». Оставалось догадываться, какую Люду сожрали эти ребята. Что называется, хочешь разочароваться в человеке, попроси его тебе написать. Эх, Крыл, Крыл. Больше бы книжек читал и поменьше в интернете сидел.

В противоположной стороне Молчуны. Догадался я просто, над ними красовалось единственное слово, выведенное теми же корявыми буквами — «Молчуны».

— Значит, можно ставить нечто вроде отметок? — спросил я у Крылатого.

— Ну да, это же твоя карта, — ответил он.

Я кивнул. Сосредоточился и стер корявые заметки, неторопливо написав вместо них большими печатными буквами — «Людоеды», «Молчуны». Потому что порядок должен быть абсолютно во всем. Тем более в документах. Следом стал изучать карту дальше. И даже сам не заметил, как стал напевать.

— Кварталы, районы, жилые массивы. Я ухожу, ухожу красиво.

— Вообще-то там не так, — возразил пацан. — Сначала районы, потом кварталы.

— Как хочу, так и пою, — отрезал я. — У нас наоборот, сначала кварталы, потом районы. Ты, дитя нулевых, откуда вообще эту песню знаешь?

— Родители на концерте «Зверей» познакомились.

Пришлось даже оторваться от изучения карты.

— Вспомнил их?

— Нет, — потер переносицу пацан. — Только вот эту информацию.

Вообще, Крылатый оказался большим молодцом. Не знаю, как быстро он набросал эти заметки, но тут значилось много интересного. К примеру, некоторые руины были помечены должным образом — «Частично целый дом, можна укрыться», «Разрушенное до фундамента здание», «Сохранились два нижних этажа с магазинами. Магазины разграблены».

Жилые кварталы Крыл отмечал исходя из всей имеющейся информации. К примеру: «Инкогнита, ничего не известно», «Мужик лет сорока, способности неизвестны», «Очень злой мужик, кинул камнем. Козел». Ну, ничего, будем работать и с этим.

— Во-первых, голубь ты мой сизый, людоеды и инкогнито пишутся через букву «о».

— Какая разница, понятно же все, — надулся Крылатый.

— Ничего, грамотность мы тебе подтянем. У меня тут на первом этаже в одной из квартир есть полное собрание сочинений Ленина. Пятьдесят пять томов. Будешь читать и конспектировать.

— Ну, дядя Шип! — протянул испуганный пацан. Могу поклясться, у него столько ужаса в глазах не было даже при появлении Чебурашки.

— Ладно, ладно, тебе хватит «Манифеста Коммунистической партии» и «Эльберфельдских речей».

— Каких речей?

— Эльфийских, блин.

Я решил, что вдоволь поиздевался над Крылатым. Поэтому отмахнулся и протянул ему руку, с моей версией карты. На которой было еще кое-что. То, что я добавил только что.

— Погляди, — сказал я ему.

Смотрелся пацан забавно. Вроде бы сквозь меня глядит, куда-то вдаль.

— Квартал Коры? Дядя Шип, а как ты угадал, где он?

— Помимо этих интерфейсных карт, существуют самые обычные, бумажные. Я накидал схему районов, исходя из нашего местоположения и кинотеатра «Весна». А Кора отметила свой бывший квартал. Понятно, что расположение ориентировочное, но нам этого вполне достаточно.

— Достаточно для чего?

— Для обнаружения зэков. Как ты заметил, я заштриховал примерную область, где они могут окопаться. Помнишь, куда убежал Бумер, когда мы убили всю его группу возле магазина? Аккурат сюда. Оттуда же можно было быстрее всего добраться до квартала Коры.

— Пара часов пешком ходу из этой зоны, — согласился Крылатый. — Если двигаться осторожно. Но можно и быстрее.

— Плюс-минус, — кивнул я. — Вот потом они пошли напрямую к нам. Будто знали, где мы находимся. Это меня тревожит больше всего. Поэтому с завтрашнего дня у тебя особое, индивидуальное задание. Ты отправишься на разведку в эту область.

Я подождал, ожидая реакции Крылатого. Пацан не произнес ни слова. Ну что ж, молчание знак согласия. Раз уж нет возражений, продолжим.

— Походу проверь все жилые кварталы одиночек. Вдруг с ними что-то случилось. Я скажу Гром-бабе, она выдаст тебе тройную пайку. Плюс пару банок сгущенки.

— Сгущенку! — загорелись глаза Крыла.

— Балбес, — шутливо хлопнул я его по башке ладонью. — Надо в магазине было не чипсы тырить, а стратегические запасы делать.

— Зачем, если ты рядом есть?

Я усмехнулся, но тут же добавил более серьезно.

— Пойми, Крыл, сейчас идет вопрос о выживании. Либо они нас, либо мы. Зэки уже знают, где мы находимся. Поэтому наша группа в уязвимом положении. И сложившуюся ситуацию нужно изменить. Узнаем, где их база, наведаемся в гости, нанесем удар, — для доходчивости, я впечатал кулак в ладонь. — Все просто.

— Все просто, — кивнул Крылатый. — Хорошо, значит, завтра в разведку.

— Ну ладно, а теперь иди, отсыпайся.

Когда пацан улетел, я сел на стул и залпом выпил остатки виски с кофе. На лице не было уже и тени улыбки. Потому что я знал самое главное — просто уж точно не будет.

## Глава 15

Утро пришло не с первыми лучами с востока. А с Корой, которая несколько раз окликнула меня из подъезда, и только потом мышкой скользнула на площадку для наблюдения. Выглядела блондинка виноватой и смущенной одновременно, ну, разве что еще немного заспанной. Что совсем неудивительно.

От былого блеска в глазах, когда она расправилась с Чебурашкой, и не без основания гордилась этим, не осталось и следа. Мне стало даже неловко. Самое страшное — обрубить крылья, которые только начали расти. А они Коре были нужны, как воздух. Новенькая и так постоянно боится что-нибудь не то сказать или сделать.

— Карабин, — протянул я ей «Сайгу» и указал на подвешенный чугунок, — рында, улицы. Наслаждайся.

— Шипастый, я хотела извиниться… ну, за то, что приказа ослушалась.

— Кора, прекрати все время извиняться! Есть действия, они влекут определенные последствия. Все просто. Ты уже сполна пострадала за своевольность. Перешагнули и живем дальше. Русский человек вежливость считает слабостью. Особенность менталитета у нас такая. Понятно?

— Да, извини, — сказала и тут же покраснела. — То есть я все поняла.

На мгновение в глазах блондинки сверкнуло что-то стальное, доселе мне незнакомое.

— Черта с два ты больше от меня извинения услышишь, Шипастый!

Она выпалила это скороговоркой, после замолчав. Видимо, сама решала, не слишком ли дерзко получилось? Не стоит ли извиниться? В очередной раз.

— Так-то лучше. Но дерзить тоже надо в меру. Был у нас один такой, Мурат-оглы, по-русски знал слов двадцать. И почти все матерные. С нарядов не вылезал.

Я задумался, пытаясь вспомнить что-то еще, кроме восточной фамилии. Не удалось.

— Ты не повысилась? — спросил я на прощание.

— Нет, — смущенно улыбнулась Кора. — Немного не хватило.

— Ладно, какие твои годы. Еще набьешь опыта.

Дойдя до квартиры, я лег, не раздеваясь, на продавленный диван, прикрыл глаза, но сон приходить не собирался. Вместо него голову заполонили дурацкие мысли, скорее даже фантазии. Представлялась Кора.

Не промахнулся ли я? Не поторопился ли с Алисой? Блондинка была в моем вкусе, как внешне, так и внутренне. А эта ее смущенная улыбка… Ладно, все, что сделано, то сделано. Пути назад отрезаны. Не хватало еще, чтобы группа превратилась в блядский дом. Обычно подобное заканчивалось очень печально. А у нас врагов в избытке. Еще, кстати, непонятно, как остальные отреагирует на наши шашни с Алисой. Тут тоже стоит проявить такт и осторожность.

Выспаться все равно не удалось. Пара часов забытья — лишь издевательство над организмом. Поэтому, когда Гром-баба прогремела во дворе: «Жрать, господа», означающее начало завтрака, я едва разлепил глаза. Хреново! А это я еще не пил. Кофе с виски не в счет. Вот, спрашивается, зачем вести трезвый образ жизни, если утром чувствуешь себя хуже, чем с бодуна?

Умывание холодной водой не смогло помочь избавиться от «песка» в глазах. Зато хоть как-то взбодрило. Вообще, я бы мог и забить на завтрак или забрать пайку к себе. Такое позволялось тем, кто шел отсыпаться после караула. Однако надо же еще выбить провиант для Крыла, да и его самого проводить. Я этих мальчишек знаю, им деньги на репетитора дашь, а они в компьютерный клуб побегут в доку 2 свою играть.

— О, графье, — прокомментировала мое появление Гром-баба. Блин, а можно немного смущения Коры нашей хабалке передать? — Простите, вас ждать не стали.

Рядом, со скоростью электрической мясорубки, молотил простую гречку Крылатый, которую Громовна замачивала с вечера. Говорила, что таким образом сохраняются какие-то микроэлементы. По мне — хрень. С другой стороны, гречка нормальная. Разве что холодная. Но в этом вроде как и есть суть — необработанная паром. Да уж, никогда не думал, что займусь ЗОЖем в таком неподходящем месте.

Еще я заметил одну небольшую странность. Да и не странность скорее, а особенность поведения Гром-бабы. Обычно она вела себя подчеркнуто равнодушно к мужскому полу. Однако, накладывая кашу Слепому, задержалась, чуть коснувшись его пальцев. И улыбнулась уголком рта. Я сделал вид, что ничего не заметил, но себе на ус намотал.

— Выдай Крылу, — протянул я список Громовне.

Та схватила его толстыми пальцами и быстро пробежала по строчкам. Я ожидал споров, все-таки в списке были самые дефицитные продукты: шоколад, хлебцы, тушенка, сгущенка, замороженный крохотный кусочек сала, который достался из закромов Психа. Помимо воды написал взять термос с чаем. Неизвестно насколько его хватит, конечно, но чаек пить с шоколадом гораздо вкуснее, чем с водой. Даже теплой. Экономить на разведчиках — гиблое дело.

— Куда его? — спросила Гром-баба.

— Зэков искать, — отрезал я, давая понять, что на эту тему беседовать не намерен. — Собери побыстрее. И лишнего ничего не клади, если не хочешь, чтобы его подбили. Будет сильно нагружен, снизится маневренность и скорость.

Я сел к Крылатому, который уже смолотил гречку, и придвинул ему свою тарелку. Странно, вчера был готов быка сожрать, а теперь не хочу. Видимо, желудок съежился до размеров наперстка и обиженно спрятался в чреве. Да и Крылу нужнее. Это мы тут будем шкуру протирать, а он кучу энергии потратит.

— Найдешь их квартал, затаись немножко, поизучай, — напутствовал я ему. — Понятно, что способностей этих уродов в мирное время ты не увидишь. Важно другое — сколько человек в карауле, где находятся посты, как вооружены. Нанеси сразу на карту, потом забудешь. Посмотри возможные пути обхода и кварталы вокруг. Самое главное, тебя не должны заметить. Поймешь, что что-то идет не так, не геройствуй. Назад так быстро, как только сможешь.

— Понял, дядя Шип.

Я налил себе чая. Вот удивительно, упаковка одна, крепость примерно та же. Только у меня получалась бурда, а у Гром-бабы ароматный напиток. Такой даже без сахара пить приятно. Добавляет она туда что-нибудь, что ли? Да и пусть добавляет. Даже если бром.

Кстати, собрала туесок Гром-баба довольно скоро. Самое ценное, понятно, она носила в инвентаре, но основную часть заперла под замок в своей квартире. Как я понял, даже Алиса не имела прямого доступа к припасам.

Крылатого провожали почти как судью Фарго в последний путь из саги про Дредда. Похлопывали по плечам, желали удачи, улыбались. Один только я, подобно Сталлоне, стоял с непроницаемым лицом. Наверное потому, что слишком волновался за Крыла. Не хотел, чтобы неосторожным словом или действием дал понять, что я беспокоюсь об успехе миссии. Пацан должен быть уверен в выполнении поставленной задачи на все сто. Лишь тогда все получится.

И только когда мухочеловек скрылся за домом, а стрекот его крыльев стих, я тяжело вздохнул. Хуже нет, чем отправлять на задание неподготовленных бойцов. Лучше бы предпринять вылазку самому. Однако непонятно, сколько времени это займет. И что будет с группой, пока я отсутствую?

Поэтому пришлось делать суровый выбор. Такова печальная участь командира. Извини, Крыл, пора взрослеть самому.

— Остальные, — встал я во главе стола. — Прошлая ночь показала плохую боевую подготовку личного состава…

— Шип, а можно по-людски? — прервала меня Гром-баба.

— Можно, — легко согласился я. — Деремся мы, как дерьмо. Дыхалки нет, поэтому быстро устаем. Удары не поставлены. Сейчас немного отдыхаем, потом легким кроссом вокруг квартала. Касается всех, немощных и старых в том числе.

— Ше ля ви, — развел руками Слепой, обращаясь по всей видимости, к Психу.

— Кроме Гром-бабы. Она там только колени оставит и еще пару суставов. Тебя, моя дорогая, мы будем тренировать по-другому. Делая упор на грубую, физическую силу.

— Шипастик, может, не надо? — совсем по-девичьи спросила завскладом.

— Надо, Гром-баба, надо.

Эта мысль возникла сразу, как только я увидел ее неловкий боксерский поединок с Чебурашкой. Бывают такие люди, которых природа с лихвой наградила силой, просто так, ради развлечения. Та же самая присказка про лошадь и горящую избу же не с пустого места возникла. Вот и Гром-баба была из разряда таких людей. И пол тут значения не имел. Видимо, я всегда понимал это, потому и прозвище подсознательно дал именно такое.

Понятно, что она себя подзапустила. Причем сильно. Но и это случается довольно часто на пятом-шестом десятке. И не только у женщин. Я вряд ли смогу сделать из нее фитнес-бикини за короткий срок, но помогу правильно направлять силу. А вот похудением займется наша беспощадная диета. Я уже сейчас замечал, что дневной калораж находится на границе дефицита. Будет чуть больше волн или боевых стычек, мы все вместе начнем стремительно худеть.

— Следи за мной, — сказал я. — Первое, надо правильно встать. Это уже половина успеха. Потом…

Вообще, учить чему-то пожилых людей — занятие малоприятное и, как правило, бесполезное. Мозг, привыкший к определенной парадигме поведения, старательно отвергает все «лишнее и ненужное». Справедливо говорят, что языками лучше заниматься в молодости. В зрелом возрасте это не то, что невозможно, но значительно труднее.

Правда, все это не касается тех случаев, когда вопрос идет о твоем выживании. Вот уже тогда мозг начинает проявлять чудеса собранности, включая все свои скрытые резервы. А Гром-баба жить очень хотела.

— Шипастый, можно нам через двор срезать? — прервала занятия Алиса. — За вторым домом, где парк, как-то жутковато.

Мужики за ее спиной замерли, Псих даже «бежал» на месте, однако и они ждали моего решения. Видимо, вся троица испытывала среднее удовольствие от непродолжительной пробежки на свежем воздухе мимо посадки.

— Бегаем вокруг квартала! — рявкнул я. — Еще вопросы?

Их не оказалось. Более того, я обратил внимание, что пробежка мимо посадки проходила намного быстрее, чем вокруг остального квартала. Необъяснимое чувство накатывающей тревоги заставляло наших легкоатлетов ускоряться. Что ж, так даже лучше. Интервальный бег еще никому не навредил. Через недельку можно будет нагрузить их дополнительным весом.

— Давай, давай, это тебе не жопой крутить, — крикнула вдогонку мой спарринг-партнер.

Надо же, всю дорогу Алиса была бедная девочка и вдруг такое. Или Громуша что-то знала о ночном похождении своей соседки в другой дом? Если да, то почему промолчала? Мне казалось, она за слово в карман не любила лазить. Ладно, разберемся.

С Гром-бабой обучение шло тяжело и медленно. Лап у меня не было, да и удары соседки не представлялись грозными. Ладошки от таких не отобьешь. Если так пойдет, нам придется встречаться каждый день и очень много проводить вместе. Лишь бы Алиса ревновать не начала.

Собственно, я был готов к долгому процессу обучения. Москва не сразу строилась. Понимал, что соседка старается, но вместе с тем не покидало ощущение, что она не до конца включена. Какого-то огонька не хватает. Такое случалось. К каждому бойцу надо найти свой ключик. Конечно, в армии все было предельно просто — мотивацию придавали пинки и мат. Но там другое дело, у летех не стояла задача вырезать стулья из красного дерева, скорее наскоро слепить колченогие табуреты.

А между тем организация команды всегда требовала индивидуальной подготовки. Одного можно хорошо мотивировать руганью. Да что там, на него пока не наорешь, он ничего толком не сделает. С другим напротив, сколько ни кричи, ни хрена не добьешься. Скорее хуже сделаешь. А вот поговори с ним минутку, объясни по-человечески, и результат не заставит себя ждать.

Вот и к Гром-бабе нужен ключик. Как помочь ей эту злость выплеснуться наружу? Ведь она там есть, я ее видел. Догадка возникла неожиданно. А что, можно попробовать. Хуже все равно не будет.

— Мясо вчера Алиса, что ли готовила?

— Почему? — вдруг остановилась Гром-баба.

— Да жесткое, как резина. И по вкусу, как земля. Чуть не стошнило.

Врать я всегда любил, но это ложь оказалась вершиной мастерства. Гром-баба сделала все что могла с этим замороженным куском, хотелось бы надеяться что говядины. Да что там, Слепой даже добавку попросил. Кстати, вот еще интересный факт. Вчера Гром-баба старику по рукам дала, когда тот тарелку протянул, а сегодня улыбалась. Что-то ночью произошло. Видимо, оттого и секс с Алисой мне в упрек не поставили.

— Резина?! — то ли спросила, то ли возмутилась Гром-баба.

— Хорошо, — от ее удара ладонь заныла, а меня пошатнуло. — Только следи, чтобы кулак был на одной линии с предплечьем.

— Земля!

— Кулак напрягай! Напрягай! Это тебе на поварешками махать. Да и ладно, если бы получалось…

— Гад!

— Вся сила в удар. Плечо, рука, спина. Давай, давай!

Когда японцы разбомбили Перл-Харбор, генерал Ямамото Исороко будто-то бы сказал: «Мы разбудили спящего гиганта». На самом деле фразу придумал один американец в фильме про это событие. Однако именно сейчас она была как нельзя кстати.

Можно представить себе пылающий вулкан, который выбрасывает кучу пепла и вдобавок лупит тебя по ладоням. И это будет лишь половина злости Гром-бабы. В какой-то момент мне показалось даже, что она сейчас перейдет в боевую трансформацию и мне тогда будет совсем нехорошо.

Потому когда я услышал выстрел «Сайги», то сначала облегченно выдохнул. Громовна перестала меня молотить и замерла. А потом напрягся. Это что еще за хрень? Какие выстрелы? И почему нет никакой тревоги?

Ответом мне стал надрывающейся звук рынды-котелка. Казалось, Кора сейчас его оторвет к чертовой матери.

Бегуны как раз должны были находиться со стороны переулка возле квартала Крыла. Потому наверх подниматься смысла нет. Я выскочил наружу, доставая на ходу «Грач» и готовый в любой момент перейти в боевую трансформацию. Позади шумно пыхтела Гром-баба.

Троица стояла полукругом, чуть отдалившись от ощетинившегося иглами Слепого. Члены группы разглядывали нечто на потрескавшемся сером асфальте. Я увидел лишь вытянутые когтистые лапы и тяжело поднимающуюся грудь раненого животного на земле. Животного? Погодите, тут даже крыс не было!

— Шипастый, это я его ранила! — радостно закричала Кора. — Я попала!

Я посмотрел на нее так, что блондинка сразу замолчала. И уже явно приготовилась извиняться.

Ну, попала, здорово. Только чего этим добилась? Ранила пса — молодец, возьми с полки пирожок. Тоже мне охотница высшего уровня или, как сказал бы Крыл, восьмидесятого левела. Патрон еще потратила. Такое ощущение, что Кора делает все, чтобы я ее в нарядах сгноил. Или это у нас с ней такие игры?

Однако, стоило мне обойти сгрудившихся вокруг пса членов отряда, как вся дурь вылетела из головы. Кора все сделала правильно. На ее месте я бы тоже сначала стрелял, а потом уже разбирался, что и как.

Существо даже в свои лучшие щенячьи годы собакой не было. Больше всего тварь походила на мутировавшего добермана — будто свитая из мускулов, лобная часть короткая, а вот нос напротив, удлинен. Надбровные дуги точно вырезаны стамеской. Пасть такая широкая, что при плохом исходе можно рассмотреть не только коренные зубы, но и желудок. Да и размером подбитая тварь оказалась крупнее немецкого дога. Шерсти не то, что почти не было — ее не существовало в принципе. Как кот породы сфинкс, но пес. Или отдаленно похожее на лучшего друга человека.

Жуть, да и только. Нет, это не собака, а какая-то выведенная в лаборатории неведомая хрень.

— Надо валить эту шуку, — уже приготовил внушительную иглу Слепой.

— Погоди, — отмахнулся я. — Она ничего не сделает, ранение серьезное.

Это Кора хорошо постаралась. Пуля сверху вниз пробила грудину и застряла где-то внутри. «Собачка» умирала, однако помогать я ей не собирался. Не из чувства природной жестокости. Что-то в ней было не то. Кроме гипертрофированного тела и зубов, размером с клинок метательного ножа.

Только спустя нескольких долгих секунд я понял, что же меня настораживало. Те же самые вены, виднеющиеся сквозь кожу и подсвеченные странной «флуоресцентной» жидкостью, которая текла в них. Чем угодно, только не кровью. Так у нас тут сводный брат Чебурашки. Ну, или явный родственник.

Вены я не смог рассмотреть сразу по одной простой причине — сейчас был день, а Чебурашку мы лицезрели почти ночью. Это известие довольно неплохое. Значит, в темноте «собачки» будут подсвечиваться. В том, что мы встретим и других — я вообще не сомневался.

Широкий разделочный нож оказался в руке, стоило лишь подумать о нем. Надо же, это был самый быстрый доступ к инвентарю за все время. Я придавил голову твари, отчего та утробно зарычала. От ее голоса кровь в жилах застыла. Однако я завершил начатое. Провел лезвием по горлу и брезгливо отошел прочь, глядя, как тварь заходится в конвульсиях в луже растекающейся яркой жидкости.

Разглядывал я «пса» не зря. Потому что как только жизнь покинула это мускулистое безволосое тело, тварь повторила судьбу Чебурашки. Псина ярко осветилась и исчезла, оставив после себя лишь крохотный камешек с опытом. Я поднял его. Всего пятерка, как за среднего новичка. Не лучший размен за патрон.

— Алиса, смени Кору. Увидишь такую тварь, бей в рынду. Не стреляй. Судя по всему, они не особо опасные. В боевой трансформации справимся.

Я поднял голову, глядя на крышу.

— Кора, спускайся. Переносится твой караул и наряд. Что, господа и дамы, похоже, настала пора укреплять оборонительные рубежи нашего квартала?

## Глава 16

План был прост и изящен, как запотевшая бутылка водки на столе, полном закуски. В мой двор существовало два входа. За первые этажи, с плотно заколоченными окнами, я даже не переживал. Если уж новички не смогли сюда через них пробраться, то про тупых «псин» и говорить нечего.

Что оставалось? Перекрыть входы забором или чем-то похожим, закрыв доступ хищникам в наш квартал. Понятно, что от какого-нибудь Чебурашки подобная защита не поможет. Но мы хотя бы будем чувствовать себя в относительной безопасности, не боясь, что чья-то вытянутая челюсть может сомкнуться на твоем филее. А восстановить сломанное заграждение после прорыва какого-нибудь крупного монстра всяко быстрее, чем строить все заново. Иными словами, нам был нужен забор. Ну, или стена. Важно, чтобы сооружение оказалось достаточно крепким и высоким.

Только я сел с листком бумаги и карандашом, накидывая примерный план, как рядом приземлился Слепой.

— Шипаштый, два штолба мало. Тут между домами рашштояние метров пятнадцать. Забубеним три трубы диаметром што миллиметров, будет шикарно. На них шверху и шнизу швеллер или уголок, лаги и в путь. Еще бы в штены домов по паре швеллеров, для уштойчивошти.

— Гладко было на бумаге, — скривился я. — Ты мне скажи, ты где столько материала возьмешь? Те же трубы, а? Я тут строительного магазина не заметил. Еще прикинь, какая высота должна быть, чтобы «псины» не перепрыгнули забор.

— Тут думать нечего, — подошла к нам Кора. Было заметно, что ей неудобно, щеки розовели, а внушительная (уж я-то знаю, видел) грудь поднималась высоко. Но все же, преодолев волнение, блондинка выпалила.

— Шип, я тут пробежалась по квартирам до заселения, присмотреться, так сказать. Почти в каждой стоит панцирная кровать. В некоторых даже две.

— Да, Город у нас застрял где-то в прошлом, — согласился с ней я. — Либо жители здесь работали исключительно на ортопедов.

— Я не о том. Панцирные кровати и могут стать основной частью забора. Я смогу сварить их между собой.

— Ну, если в несколько рядов друг на друга, — вспомнил я могучие лапы твари. — В много рядов. И «егозу» сверху. В некоторых квартирах есть еще металлические двери. Ничего такого, обычное стальное полотно. Иногда с ребрами жесткости. Тоже может подойти. Хорошо, что делать с остальным?

— Швеллера ешть за моим кварталом, — подал голос Слепой. — В руинах. К тому же, нам много не нужно.

Я напряг память. Так, швеллер это вытянутая металлическая балка в виде буквы П. В руинах они и вправду могут оказаться. К примеру, швеллерами частенько обрамляли дверные и оконные проемы вместо бетонных закладных. Еще ими усиливали крышу. Или те же узлы в подвале, чтобы не провисали трубы, делали подвесы и подставки. Да, блин, в руинах можно найти все необходимое.

— Насколько длинные там швеллера? — спросил я Слепого.

— Шипаштый, ты такие вопрошы задаешь, что неудобно отвечать. Я их что, разглядывал? Видел прошто уголок под завалами. Надо идти, шмотреть!

— Значит, пойдем и посмотрим. Кора, держи свой опыт за убитую псину. Псих, ты здесь остаешься, за тылами приглядывай. Мы скоро. Остальные за мной.

Исходил я из того, что наш крикливый товарищ все равно будет слабым помощником. На грузчика-профессионала не похож. И если кто вдруг решит зайти в наш двор с тыла, то мы точно это услышим. В этом я был уверен.

Что до остальных? Ну, Слепой был за провожатого, Кора понятно дело — наш главный сварщик и резчик по металлу. Без нее вообще никуда. А вот Гром-бабу и себя я определил, как основных ломовых лошадей. Что делать, не всем быть управленцами. Иногда приходится работать и ручками.

Как и каждый раз, стоило оказаться за пределами квартала, меня охватило легкое беспокойство. Так, наверное, чувствовали себя первые охотники, выходя из теплой пещеры. Вот здесь — все родное, безопасное. А там любое встреченное существо хочет тебя убить. За каждой стеной готов затаиться неприятель. Каждый шорох может стать последним.

Я и сам удивлялся метаморфозе, происходившей при выходе из квартала. При очень большом желании враг бы мог проникнуть внутрь двора. Тем более постройкой забора мы обеспокоились лишь теперь. Однако, ты поди объясни это мозгу. Во дворе я чувствовал себя вполне спокойно, а на улицах буквально кожей ощущал грозящую опасность.

— Мы скоро, — кинул я подошедшей к краю крыши Алисе.

Слепой возглавил шествие на правах проводника. Вместе с тем двигался он медленно, осторожно, достав свое ружье, с которым почти сроднился. Волосы на коже у старика встали дыбом, хотя никаких явных причин для этого не было. Могу поклясться, если сейчас Слепой услышит какой-нибудь посторонний звук, то перейдет в боевую трансформацию быстрее, чем я смогу произнести любое слово. Это когда-то несколько кирпичных зданий были его кварталом. Теперь лишь пустые дома, не более.

Гром-баба и вовсе не стала мудрствовать, сразу перейдя в режим боевой трансформации. Теперь она грузно шествовала за стариком, зато, в отличие от него, полностью уверенная в своей безопасности. Кора единственная, кто не особо парилась над тем, что оказалась за пределами квартала. Она шагала, подняв голову и разглядывая дом буквой Г — бывшее убежище Слепого.

— Справа вы можете видеть знаменитый дом Слепого, — заметил я. — В этом доме на протяжении последних лет он жил, разгадывал сканворды и испражнялся.

— Очень шмешно, Шипаштый, — буркнул старик, даже не обернувшись.

Зато Кора улыбнулась. Да и я чуток расслабился.

Через дорогу от бывших владений Слепого находился еще один квартал. Странный, кстати. Все здания целые, только окна выбиты, да и во дворе жуткое запустение. Старик говорил, что соседский квартал был такой с самого начала. Бесполезный, пустой. В нем даже поживиться ничем не удалось.

Мне это место не нравилось. Хотя бы потому, что при желании здесь можно было устроить несколько превосходных огневых точек и обстреливать нас.

— Шипастый, а что там с Психом? — вывела меня из раздумий Кора. Видимо, ей наскучило разглядывать трехэтажные дома. — Почему у него прозвище такое?

— Они здесь вместе с женой появились. И все вроде бы хорошо было, да только жена погуливать начала. Он заметил. Ну и, встретил ее после очередной гулянки. Семьдесят четыре ножевых. Почти решето.

— А с кем же она ему изменила? — Кора чуть на месте не встала, открыв рот от удивления.

— Так со Слепым, — не дрогнув, заявил я. — Видела, они с ним не особо общаются? Это после того случая.

Старик едва слышно хихикнул. А Гром-баба шумно вздохнула.

— Ты его, девочка, не слушай. У Шипастого язык без костей. Наврет тебе с три короба. У него талант на этот счет. Ему бы книжки писать, цены бы не было. А Псих нормальный мужик, просто странный немножко. С другой стороны, а кто тут не странный?

— На счет книжек я подумаю, — хмыкнул я. — По поводу истории ты зря. Она, кстати, невыдуманная. У нас в гарнизоне было. Нечипуренко фамилия того лейтенанта. Он после всего на люстре повесился.

— Шипастый, ну, вот зачем ты эти гадости рассказываешь?

Я пожал плечами. Гадости не гадости, а тот же Слепой дергаться перестал. Да и мне стоило немного поболтать, как окончательно отпустило. А за разговором мы прошли квартал старика и оказались посреди руин.

Здесь произошло явно что-то страшное. Взрыв? Бомбардировка? Только все случилось как-то уж очень выборочно. Тот же квартал Слепого через дорогу, но стоит целехонек. Мда, Город полон загадок.

— Вон, Шипаштый, видишь, уголок торчит? — указал старик.

Я тоже заметил швеллер. Тот выглядывал из-под завалов битого кирпича и шифера примерно на метр. Вот только ты еще поди, выдерни его.

Кора, не дожидаясь приказов, перешла в боевую трансформацию, подошла к железке и с кряхтением бабки, которая опоздала занять с утра очередь в Собес, попыталась дернуть швеллер на себя.

— Позвоночник береги, рожать еще, — прогремела Гром-баба. В облике памятника у нее и голос был соответствующий.

Одной из способностей Гром-бабы, которой она пользовалась чаще, чем Слепой доставал ружье, была сила. Собственно, я не знал, как ее назвать. Громовна с терминологией не помогала. Но благодаря этой способности она, пусть и неправильно, но чуть не забила Чебурашку до кровавых соплей. И именно эта способность сейчас заставила кирпичи осыпаться, а огромную железку поползти нам навстречу.

— У меня такое ощущение, что горящая изба больше не актуальна, — заметил я, когда Гром-баба бросила швеллер на асфальт. — Надо тамаде придумывать новые конкурсы для определения национальности наших женщин.

А сам разглядывал покрытый ржавой коркой швеллер. Прикинул на вид — метров шесть, может, чуть меньше. Чуть приподнял. Тяжелый. Да вдобавок ко всему и неудобный.

— Эх, надо бы еще один такой.

— Там таких много, — ответила Кора. И сразу же объяснила. — Я их вроде как чувствую. Они же здоровенные. Только эти самые швеллера глубоко под завалами.

— Ничего, у нас тут экскаватор на ходу. Давай-ка направляй. Чего стоим? Ноги в руки и стали разбирать завалы.

— А можно я по-рабочье-крестьянски? — спросила Гром-баба, набычившись.

Она еще раз уточнила место, куда показывала Кора. После жестом отодвинула нас в сторону и без разбегу влетела в битый кирпич. Я услышал только громкий звон. Железные яйца Гром-бабы без труда нашли швеллер. Разглядеть что-либо через поднявшуюся пыль было решительно невозможно.

Довольно скоро, меньше чем за час, мы вынули на поверхность семь целых швеллеров одинаковой длины. И около десяти разных обрубков. Как оказалось, это было еще не самое сложное. Теперь предстояло оттащить найденное во двор.

Это походило скорее на издевательство над нашей боевой трансформацией. Пока я с трудом тащил шестиметровую балку, то и дело бросая ее, чтобы не отвалились руки, а Слепой вместе с Корой другую, Гром-баба чуть ли не с песнями и плясками, транспортировала все остальное. Конечно, хорошо, когда у тебя есть ускорение по прямой и недюжинная силища.

Минут через сорок мы все уже сидели на куче сгруженного металлолома, а про наш поход напоминали лишь глубокие полосы на многострадальном асфальте.

Наскоро перекусив — силы нам еще будут нужны, мы разбились на группы. Псих метнулся в квартиру, где был ремонт в ванной и надыбал там корыто для замеса раствора, совковую лопату, с застывшим раствором на полотне, а после стал перетаскивать мешки с цементом. Там еще был плиточный клей, но он для наших целей не подходил. Уж слишком долго сохнет.

Тем временем Слепой стал красочно демонстрировать, что и его атомная энергия может быть использована в мирном русле. Старик отрастил в боевой трансформации себе вместо рук огромные, похожие на странные мечи из японских мультиков, иглы и стал «копать» ямы. Во время его перекуров Кора избавлялась от лишней земли, орудуя той самой совковой лопатой.

Эх, не Город у нас, а рай для феминисток. Хочешь — швеллера таскай. Не хочешь — землю копай. И главное, не остается никакого времени, чтобы баловаться вставлением суффиксов «ка» в нормальные человеческие слова. Вот оно равноправие. Кушай большими ложками, не обляпайся. Даже патентовать не буду. Пусть все пользуются.

Однако, радоваться над строительством коммунизма в отдельно взятом квартале у меня не вышло. Пришлось идти с Гром-бабой внутрь дома, чтобы пробить дыры для небольших кусков швеллеров. Они должны были укреплять наш забор.

Перфораторов мы не обнаружили, буров тоже, зато имелась Гром-баба. Которая после сегодняшнего дня явно всхуднет на пару тройку килограмм. Зато несколько точных ударов, которые даже были похожи на поставленные, и рука Громовны оказалась снаружи. После «мы» (потому что я чутко и верно направлял соседку) расширили отверстие и не без труда, одновременно нарушая все мыслимые правила техники безопасности, вставили кусок швеллера.

Я зафиксировал его изнутри так, чтобы он даже не думал шевелиться, обложив кирпичами, и вместе с Психом стал готовить густой раствор. А проинструктированная Гром-баба отправилась крушить стены дальше. Ну да, ломать не строить.

С горем пополам, но нам удалось с Психом «приморозить» швеллер. Хотя, самой тяжелой оказалась работа снаружи. Мы же начали с самых верхних балок. А забор, как и ожидалось, должен был быть высоким.

У Слепого с Корой работа тоже спорилась. Довольно скоро они выкопали первую двухметровую яму, а когда Гром-баба закончила «бить дома», разобрались и со второй. Это только мы с Психом тормозили весь процесс. Ну, извините, никогда еще не делал подобный забор из того, что попалось под руку.

Когда Гром-баба вернулась к нам, работа резко ускорилась. Слепой с Корой закончили копание ям лишь с небольшой форой. Теперь снаружи из стен торчало четыре куска швеллеров, два снизу, два сверху. Осталось всего ничего — установить шестиметровые балки в сами ямы.

И опять на первый план выша Гром-баба, в одиночку кантующая металл. Нам оставалось только набить яму камнями и кирпичами, которые пришлось притащить из руин, а после залить раствором. Вроде пустяк, однако на это ушел весь остаток дня.

За все время Алиса дважды поднимала тревогу. Как я и ожидал, тот «пес» был не единственным. Одного незваного гостя убил Слепой, другого Псих. Я лишь надеялся, что мы достроим забор прежде, чем появится серьезная стая.

Вообще, в мои планы входила установка опор с двух сторон за один день. Но я явно переоценил не только свои, но и силы Гром-бабы. К вечеру соседка выглядела, как выжатый лимон. Нас лишь хватило на то, чтобы притащить еще парочку швеллеров из руин.

— Неплохо поработали, все молодцы, — сказал я, доставая бутылку водки. — Можно по грамм сто, чтобы лучше спалось. Всем, кроме Психа, он сегодня в карауле. Завтра поставим опоры со стороны Крыла, а на сегодняшние начнем варить забор. Так что, Кора, день будет сложный. Отоспись, как следует.

— Мне еще надо Громовне помочь, я же в наряде, — ответила блондинка.

Да, я совсем забыл. С одной стороны, наказание нужно отбывать, с другой — жестить тоже сильно не хотелось. На выручку пришла сама Гром-баба.

— Ты, девочка в голову не бери, помогать и не надо. Сегодня ничего готовить не будем. На ужин тушенка, — свои слова она подкрепила делом, начав выгружать консервы. — Сейчас еще чай только поставлю.

— А с ним можно и сгущеночки, — разрешил я. — Не все же Крылу сладкое точить. Ладно, сидите, я пойду Алису к вам пришлю.

Схватил одну банку и отправился наверх. Подъем на чердак дался тяжело и оказался сравним с подвигом восхождения на Эверест. Ноги гудели, грозя отвалиться. А ведь я в неплохой физической форме. По крайней мере, так думал. Что же завтра с остальными будет?

— Алиса, давай «Сайгу» и иди ужинай.

— Устал? — как-то слишком участливо спросила красотка. Она обошла меня со спины и принялась мягко массировать шею. — Слушай, как тихо. Будто самый обычный город. Если помечтать, то можно представить, что там, наверху, сверкают звезды.

— Алиса, просто не хочется, — прервал я ее, понимая, куда клонит девушка.

— Да больно надо, — фыркнула красотка и громко топая, отправилась к остальным.

Я же вытащил бутылку виски. Янтарной жидкости осталось совсем немного. И со вздохом посмотрел на уцелевшие крыши кварталов. Тьма надвигалась все плотнее, брезгливо обступая работающие фонари. Те одинокими пятнами смотрели на проклятый Город, явно не понимая, что они здесь делают и главное зачем.

Однако меня волновало не освещение этого треклятого населенного пункта. А почему до сих пор нет Крыла?

Мог ли пацан не найти зэков за целый день? Маловероятно, но возможно. Этот вариант мне нравился еще меньше, чем если бы Крыл обнаружил противника. Потому что в подобном случае пацану придется ночевать в Городе. В незнакомом месте. А учитывая его способности к выживанию, это весьма херово.

Я поймал себя на мысли, что беспокоюсь о нем, как о собственном сыне. Пусть Крыл и старше. Внезапное «воспоминание» пробило сильнее тока. У меня есть сын. Там, в другом мире, у меня остался сын. Правда, на этом подарок от сознания закончился. Я до сих пор не помнил деталей. Как зовут, как выглядит, сколько полных лет. «Чуть младше Крыла» — в свидетельстве о рождении не пишут.

— Дядя, Шип, ты чего, пьяный? — раздалось из темноты.

Я чуть бутылку вискаря из рук не уронил.

— Скажешь тоже! Вот нельзя так тихо подбираться, я же не мальчик. Ты где был?!

— Как где, на задании. А что такого?

Я чуть не ляпнул, что мы с матерью всю ночь глаз не сомкнули. Да что это за вьетнамские флэшбеки?

— Нашел? — только и спросил я, убирая бутылку в инвентарь.

— Нашел, — тихо ответил Крыл, приземляясь рядом. Однако в его голосе не было слышно радости от выполненного задания. Тревожно. — Полдня наблюдал. Пришлось сумерек дождаться, чтобы обратно лететь.

— Ну, и чего, все так плохо? — спросил я.

— Не знаю, дядя Шип, — пожал плечами Крыл. — Но мне почему-то кажется, что тебе не понравится.

Он протянул мне руку, вместе с рукопожатием подарив значительно изменившуюся карту. И пацан оказался прав. Увиденное мне очень не понравилось.

## Глава 17

— Что значит три квартала? — я еще раз вгляделся в карту. — Три квартала зэков рядом друг с другом? Они в одном, что ли, не поместились?

Сказал, а у самого под ложечкой засосало. Я рассчитывал на противостояние с десятком плохо подготовленных уголовников. Тут же, похоже, придется сражаться с целой колонией.

— Нет, просто у них там три основные группировки, — стал объяснять Крылатый. — Один квартал под Сивым, у него человек пятнадцать. Второй под Святым, у него людей чуть меньше. А последний под Федей Натюрмортом. Под его началом больше всего бойцов.

— Какие имена. Сразу чувствуется дворянское происхождение и голубая кровь. Хотя вот про Федю интересно. Еще один человек, который помнит свое имя?

— Да нет. У него на правой руке, на костяшках татуирова Федя. Да и вообще он весь в наколках.

— Ага, потому и натюрморт. Зэки, видимо, не особо могут в живопись. Потому портрет от натюрморта не отличают. Что еще?

— У всех выставлены посты. И часовые следят не столько за улицами, сколько друг за другом. Оружие примерно у трети. В основном, пистолеты, но видел пару калашей, — продолжал Крыл.

— Что за калаши? — сразу уцепился я.

— Не знаю. Такие черные, железные.

Я хмыкнул. Похоже на сотую серию. Правда, цевье и приклад там не металлические, а из стеклонаполненного полиамида. Ну, это уже частности.

— Получается, наши друзья не особо доверяют друг другу. Держу пари, могут в любой момент сорваться, чтобы глотку перегрызть. И тут мы. Как не вовремя.

— Почему? — спросил пацан.

— Смотри, расклад такой. Зэки, видимо, не поддерживают полномасштабное нападение на наш квартал после неудачной разведки Сивого. Только этим объясняется, что мы еще живы. У них же там три смотрящих, как ты говоришь. И этот Натюрморт, и Святой решили, что проблемы Сивого им побоку. Например, у них есть более важная цель, чем мы. Что, в принципе, неплохо. До определенного момента.

Я замолчал, свернув карту и присев на стул. Крылатый так и остался стоять.

— Сами напасть мы тоже не сможем. Не вывезем. Был бы там только Сивый — другое дело. Пробрались бы ночью, да перерезали всех.

Крылатый вздрогнул, но ничего не сказал.

— А около полусотни человек, да еще вооруженных — это серьезно. Хреновенький расклад. Плохо еще то, что так продолжаться долго не сможет. Рано или поздно тонкое равновесие нарушится. И тогда польется кровь.

— И что же нам делать?

— Готовиться к войне. Иди, отсыпайся. Завтра обратно полетишь.

— За Сивым следить, — скорее утвердительно сказал, а не спросил пацан.

— Да кому этот клоун нужен? Что-то мне подсказывает, что ему недолго осталось. Понаблюдаешь за человеком-картиной и его кварталом. А сейчас иди спать.

Вскоре меня сменил Псих, а я отправился к себе. Для начала минут пятнадцать отмокал в теплой ванне. Простое действие, но если о нем забыть, завтра мышцы будут, как каменные. И заодно размышлял о сложившейся ситуации. Что ж, как и подразумевалось, начали складываться различные полюса силы. Мне бы хотелось, чтобы зэкам противостоял кто-нибудь другой, те же Молчуны или Людоеды. К слову, возможно, сидельцы даже сталкивались и с теми, и с другими. Но по всему выходило, что обрушившийся вал все же придется сдерживать нам. Группе из семи человек. Смех да и только.

Или все же удастся договориться? Не с Сивым, понятное дело, его песенка спета. Уж если он не смог убедить остальных напасть на нас…

Надо попытаться ослабить этого шустряка и его людей. И хорошо бы это сделать через того же Натюрморта. Только что у нас есть такого, что мы можем предложить одному из владельцев вражеского квартала? Я сразу же поправил себя — такого, с чем мы сможем расстаться. К тому же, если ты рассчитываешь на успех переговоров, то должен хоть что-то знать о собеседнике. Значит, нам нужна дополнительная информация.

Я вновь поглядел на карту — одиночек почти не осталось, что вполне предсказуемо. Хочешь идти быстро — иди один, хочешь идти далеко — идите вместе. Жизнь в Городе вполне размеренна. Здесь некуда было торопиться.

Мое мирное сидение в ванне оказалось прервано сигналом тревоги. Блин, неужели зэки? Накаркал-таки! Повезло только, что я был голым, поэтому выскочил из квартиры уже злым, колючим и зеленым. Даже кроссовки не стал натягивать — покровные ткани распространялись и на ступни. Получается, в глобальном плане обувь мне больше нужна и не была.

А еще меня очень смущало, что сигнал тревоги был каким-то неуверенным. Псих ударил в рынду один раз. Точно по ошибке. Будь у меня другой опыт, я решил бы, что он просто случайно задел наш перевернутый котелок. Однако боевое прошлое, которое я не помнил, накидывало красочные пессимистичные варианты. Наиболее вероятный — Психа попросту «сняли».

Потому когда я увидел обладателя самой модной прически в Городе и нашем районе в частности на своих двоих, то от сердца отлегло. Сверху уже кружил Крыл, а по подъездной лестнице кто-то быстро поднимался. Сам Псих целился из карабина куда-то в темноту.

Ну, как в темноту. Дальний угол дома Слепого ласкало пламя из брошенной бутылки с коктейлем Молотова. Не зря же я розжиг для мангалов из супермаркетов пер. Подобная штука могла остановить слишком резвых разведчиков.

— Приклад плотнее к плечу прижми, — посоветовал я. — И что за странный сигнал тревоги?

— Я… Тут… Там, в общем… — смутился Псих, опуская «Сайгу».

— Замечательно, вечер местоимений можно считать проведенным успешно. Позже позвоню в Министерство культуры и отчитаюсь. А по существу?

— Там кто-то ходил, — вроде немного успокоился, но все еще без особой уверенности сказал Псих. — Точно ходил. Я сначала услышал звук, а потом проверил эхолокацией.

И было от чего сомневаться. Место, куда взметнулась дрожащая рука нашего солиста, оказалось ярко освещено фонарем. Да еще и обильно засыпано свежим битым стеклом. После наших походов к руинам, пришлось обновить «сигналку». Если бы там кто-то был, то мы бы точно заметили.

— Во-первых, тревога должна подаваться нормально, — сказал я, взяв в руки «колокольчик» от рынды, а в миру здоровенный половник. — Вот так. Наши соседи с противоположного дома даже не проснулись. Бдительность есть бдительность, даже если ты ошибся. Во-вторых, сейчас мы посмотрим, кто там мог ходить. «Сайгу» Коре отдай. У нее стрелковые показатели лучше. Крыл, прикрывай сверху.

Во дворе я встретился со спешащими навстречу Слепым, Алисой и Гром-бабой. Мой завхоз, по своему обыкновению, выбралась из подъезда последней. Глаза ее блестели, движения были размазанными, словно вываленная ребенком гуашь на полотно. Угу, не все йогурты одинаково полезны. Видимо, сто грамм для крепкого сна превратились в двести.

Вообще, алкоголь — субстанция противоречивая. С одной стороны, пара стопок может раскрепостить человека, не зря же в войну давали наркомовские сто грамм. А порой лишний глоток способен погубить. Я ни раз в своей жизни видел, как адекватные и интеллигентные люди превращались в омерзительных пьяных чудовищ. Поэтому придерживался довольно простой аксиомы, не можешь себя контролировать — лучше не пей. Да, тебе я, Гром-баба, пулемет больше не дам. Но вместе с тем выбора не было. Тревога есть тревога, в каком бы состоянии ты не находился.

— Гром, за мной, Слепой, Алиса, на крышу.

Парочка убежала наверх, а мы миновали застывающие в растворе опоры для забора, и вышли на улицу.

— Блядь, Гром, защиту накинь!

Не хотел ругаться, но иногда одно хлесткое короткое слово заменяет десяток литературных. Да и доходит до собеседника быстрее.

К тому же нервы были на пределе. Спросите бойца, чем он хочет заниматься ночью. Подъема в ружье по тревоге не будет даже в первой десятке.

Гром-баба перешла в режим боевой трансформации. Ее никелированное лицо выглядело монументально, внушительно и одновременно виновато. А меж тем мы вышли к перекрестку.

Подуй сейчас ветер, застрекочи цикада или раздайся вдалеке сирена скорой, было бы не так жутко. Нас же встретила мертвенная тишина. Казалось, время здесь застыло. Мерный свет фонаря скользил по осколкам стекла, мелкие песчинки и кирпичная крошка с руин, хрустели под ногами, а в воздухе пахло страхом. Моим страхом.

Казалось, сейчас из чернеющих зевов одного из окон кто-то выпрыгнет. Или зловещую тишину разорвет на части звук выстрела. А вдруг острые когти заскребут по сухому потрескавшимся асфальту?

В Городе надо быть готовым ко всему. И мы были. Я вот даже не заметил, как «Грач» лег в правую руку.

— Что там, Шипастый? — спросил Псих.

Я даже понял, почему именно он. Сейчас все смотрели на Психа, как на… психа. Поднял среди ночи непонятно почему. Тем более, непохоже, чтобы кто-то ходил. Вот только эхолокация уже однажды спасла нам жизнь. Значит, ей можно доверять. Как и Психу.

Я вытащил фонарь из инвентаря и подсветил дорогу. Угу, а это что у нас такое? Я поднял крохотный кусочек стекла, заляпанный бурой жидкостью. Кровь! Еще даже свернуться не успела. Значит, здесь действительно кто-то был. Только он зачем-то снял обувь? Это так же глупо, как пить воду Черного Моря у побережья Анапы в надежде, что у тебя улучшится пищеварение.

— Псих, сейчас видишь кого?

Вопрос был скорее риторический. Если бы Крикун кого-то заметил, то точно крикнул: «Ату».

— Нет, Шипастый. Пусто.

— Крыл, лети сюда.

Рядом со мной приземлился мушиный подросток, вертя волосатой головой с фасеточными глазами. Я аккуратно передал ему осколок стекла.

— Сможешь почуять?

— Как два пальца, — заявил пацан.

Первой способностью, которую получил Крыл, был полет. Второй — обоняние. Нет, я знал, что у мух чрезвычайно сильно развит нюх, если его можно так назвать. А вот Крыл переживал. Ему только с третьим уровнем упало то самое Пикирование, которое я иногда называл Железные Крылья.

А вот мне способность пацана очень нравилась. Нужная штука в разведке, полезная. Тот же супермаркет, будь он неладен, Крыл так нашел. Почувствовал запах расползающейся гнили. Жалко что, как выразился пацан, способность активная, а не пассивная. То есть Крыл должен был захотеть ею воспользоваться, на автомате способность не работала.

Вот и сейчас наш мушиный король поднес стекляшку к месту, где у нормальных половозрелых мужчин обычно бывает нос. Его, с позволение сказать, лицо, немного подергалось, а после Крыл взмыл в воздух, явно взяв след.

— Куда это он? — спросила Гром-баба.

— По следам неуловимого мистера Икс. Не смотрела, что ли, «Принцессу Цирка»?

— Шипастый, ты зачем меня грузишь?

— Я не гружу, я тебя культурно просвещаю. А то так и помрешь необразованной. Будет время, я тебе и «Броненосец Потемкин» перескажу. В красках.

Говорил, а сам смотрел в неосвещенный переулок. Тактически все сделано верно. Темно, хоть глаз выколи. Сам бы отсюда пришел. Более того, я даже догадывался, кто мог забежать к нам в гости и так же стремительно дать по газам, когда его обнаружили.

Мы сегодня подняли немало шума в своем районе: работой в руинах, тасканием швеллеров, пробиванием стен. Нас могло услышать несколько одиночек. И почему бы ближайшему из них не пойти ночью и не посмотреть, что же тут происходит. Вполне логично.

А вскоре вернулся и Крыл, чтобы подтвердить мою теорию.

— Дядя Шип, ты не представляешь, куда наш вторженец упорол.

— Почему же? — пожал плечами я. — Вполне представляю. В квартал инкогнито.

— Откуда ты знаешь? — поскучнела зависшая над моей головой муха-переросток.

— Ближайший одиночка, из тех кого мы знаем, живем там. Учитывая, что мы ни разу не видели инкогнито, он умеет тщательно избегать внимания чужих глаз. Что сегодня нам и продемонстрировал.

— И что делать?

— В гости идти. Да нет, не сейчас. Ты что, не читал книжки этикета от самого упитанного и вежливого медведя?

— Нет, — признался Крыл.

— Эх, ТикТок нас погубит. Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро, — процитировал я.

— Ааа… — разочарованно протянул пацан.

— Скажи, как ты отнесешься к человеку, который придет к тебе на ночь глядя? Вот и я думаю, что не очень. Поэтому лучше по солнышку.

Я вздохнул и поглядел наверх. Вся разница дневного и ночного неба заключалась в том, что сейчас плотной завесы туч видно не было. Просто залитое чернилами полотно, которое повесили сверху. Ни звездочки, чтоб тебя.

— Отбой! — махнул рукой я. — Всем спать. Псих!

— Да, Шипастый, — подался вперед наш вихрастый друг.

— Молодец! — показал я ему большой палец.

Нет, а ведь правда молодец. Вообще, нам повезло, что именно он оказался на посту. Другой бы не засек, как его назвал Крыл, вторженца. Ну, тревогу бы точно не поднял. Подумаешь, стекляшка звякнула. Чего сослепу не покажется. Более того, именно на Психа у меня и были планы грядущего дня.

Кто сегодня сетовал, что нас всего семеро? Вот тебе шанс пополнить ряды группы. Ведь неслучайно инкогнито пришел посмотреть, что тут происходит. Если он не дурак, то понимает, что одному ему не выжить. Значит, надо искать себе союзников. А чего искать, если мы красивые и в белом пальто прямо здесь?

На удивление, я отлично выспался. Даже смена караула — с Психа на Слепого, меня почти не разбудила. Что, кстати, не есть хорошо. Но, видимо, серьезная физическая нагрузка дала свое. Проснулся я со значительно одеревеневшими после вчерашнего мышцами. А это еще Алиса потрахаться предлагала. Спасибо, со швеллерами натрахались. Причем, это не мы их, а они нас.

Контрастный душ и легкая зарядка помогла. Посвежевший, я бегом спустился до соседа и постучал кулаком в дверь.

— Псих, просыпайся. Завтракать. И дело есть одно, давай быстрей.

Во двор я вышел медленно, готовый в любой момент перейти в боевую трансформацию. Пока забор не построили, надо быть готовым к тому, что к нам может забрести какая-нибудь бешеная собачка.

Предосторожности оказались лишними. Моя команда, все, кроме отсыпающегося Психа и Слепого, который сейчас находился на крыше, сидела за столом. С лицами, будто Чебурашка вновь приходил и все-таки обесчестил всю команду. Ну что вы хотели? Физический труд он только в книжках облагораживает. В действительности лишь добавляет горб и мозоли.

Кора накладывала овсянку по тарелкам. Судя по придирчивому взгляду Гром-бабы, завтраком сегодня занималась блондинка. Ну да, у нас же Кора в наряде, вроде как. Вообще, забавно наказывать человека, не вменяя ему никаких конкретных обязанностей. Хотя можно, конечно, попросить лом заточить или траву во дворе зеленой краской покрасить. Но это я уже так, ради хохмы. Работы сегодня хватает.

— Раствор застыл, — начала почему-то Гром-баба. — Опоры держатся, можно забор крепить.

— Замечательно, — кивнул я. — Но сначала нам надо будет поставить опоры на другую сторону. Этим ты и займешься, остальные швеллера попросту не поднимут. Кора сейчас пока в караул, она нужна понадобится только после обеда. А Алиса будет раствор мешать. Все по-честному.

— Так, а мужики что, прохлаждаться будут? — возмутилась Гром-баба.

Алиса ничего не сказала. От услышанного она офигела настолько, что до сих пор смотрела на меня с открытым ртом. Видимо, слова подбирала. Ну, а что ты хотела, дорогуша, кучу преференций за несколько непродолжительных соитий?

— У Крыла задание, партийное. Он в разведку, — объяснил я. — Мы с Психом к вам скоро присоединимся. Но для начала нужно навестить вчерашнего гостя. У нас же серьезный квартал, приходят только по приглашениям. А этого товарища даже в списках не было. Кто знает, вдруг он захочет к нам присоединиться. О, а вот и Псих.

Говорят, что женщинам для того, чтобы быть красивыми необходимо прибегать к куче манипуляций. Мужчина же проснулся, умылся и уже готов к употреблению. К Психу это не относилось. Я даже не знаю, что требуется, чтобы крикастый товарищ стал похож на адекватного человека — с ровным цветом лица и без чудовищных синяков под глазами? Может, сон по восемь часов в сутки и нормальное питание? Да ну, бред.

Но вместе с тем, ел Псих с аппетитом. Пока я прихлебывал горячий кипяток, немного разукрашенный чайным листом (чай заваривала тоже Кора), тот расправился с овсянкой.

Разошлись все почти одновременно. Это даже напоминало окончание завтрака в большой семье, после которого все занимались своими делами. Крыл полетел в школу, изучать поведение приматов, девчонки отправились в фитнес, а мы с Психом побрели в рекрутинговое агентство, искать себе нового соседа. А что делать? Уж слишком квартплата кусается.

— Просканируй, — приказал я Психу, как только мы оказались на улице.

Лицо товарища угрожающе вытянулось, после чего вернулось в нормальное состояние.

— Чисто, — сказал он.

— С тобой гулять — одно удовольствие, — честно признался я. — Риск, что нас загребет военный патруль или мы нарвемся на хулиганов стремится к нулю.

— Шипастый, а если он не захочет? — все равно нервно озираясь по сторонам, переходя улицу, спросил Псих.

— Ты про инкогнито? Ну, я умею убеждать.

— Может, стоило еще Гром-бабу с собой взять?

— А опоры кто ставить будет? Ничего, справимся. К каждому человеку нужен просто свой индивидуальный подход. Болевые точки, на которые надавить можно.

— Ты и меня так…

— Нет, Псих, ты адекватный мужик. С тобой хватило нормального разговора. К тому же твои болевые точки и без меня передавлены были.

— Тогда как ты этого… инкогнито собрался убеждать? Нужен он нам вообще? Мы же о нем ничего не знаем.

— По поводу нужен или нет — мы поймем после разговора. И поверь мне, я очень люблю беседовать.

## Глава 18

Я не любил нерях. Вот прям терпеть не мог, когда взрослый умный мужик с видом растерянного ребенка, которого мама оставила одного на рынке, начинает рыться в собственных вещах. «Погоди, погоди, где-то здесь было. Сейчас найду».

Как говорил один умный тип — в человеке все должно быть прекрасно: и берцы, и прическа, и содержимое тумбочки. Вот только не помню, кто именно, то ли Чехов, то ли наш комбат. Память девичья, ничего поделать не могу. Скорее всего, все-таки классик.

Но вместе с тем почему-то ужасно раздражали педанты. Это которые носятся с тряпкой по всему дому, а увидев пыльную полку чуть ли не истерику устраивают. Помню, уже на гражданке, искал работу и пока ждал руководство, разглядывал на столе забавную статуэтку трех обезьян — одна закрывала глаза, вторая рот, последняя уши. Так директор, когда пришел, раза три поправил эту безделицу, будто она не на своем месте стоит. И в итоге сорвался. Стал орать, зачем я ее брал. Мне почему-то кажется, с работой у меня там не выгорело.

Вот и инкогнито оказался педант, каких поискать. В его дворе не было ничего, хотя первая разведка Крылатого донесла, что тут валялось много рухляди. Давно, в первые дни появления здесь. А теперь даже трава подстрижена. Эта редкая, пожухлая, торчащая небольшими островками трава. Я почему-то вспомнил «Очень страшное кино», вторую кажется часть. Хотелось крикнуть: «Ну, нахер» и отправиться восвояси.

Замечательно, всякую херню я помню, а вот почему-то важные вещи, касающиеся непосредственно себя — нет. Не голова, а помойка.

— Как-то тут неуютно, — заметил Псих.

— Угу, тоже не могу отделаться от ощущения, что я в каком-нибудь кабинете стоматолога или хирурга. Хотя с виду двор, как двор. Ты давай, не расслабляйся. Все время щупай все вокруг.

Челюсть Психа чуть удлинилась, после чего он сначала кивнул, а потом уже сказал.

— Чисто. И что дальше? Может, он ушел?

— Нет. Наш друг считает свой квартал единственным местом, где может быть в безопасности. Он здесь все сделал под себя. И, думается мне, траву подстриг не просто так. Кстати, заметил, тут земля слишком сухая, совсем без пыли?

— Ну, вроде да.

— Это он ее подмел.

— Подмел землю? — удивился Псих.

— Угу. И я тебе даже скажу почему, но чуть попозже. Если я хоть что-то смыслю в людях. Ты, главное, не переставай сканировать окрестности.

— Да сканирую. Только я тоже не всемогущий. Если он спрятался в каком-то закрытом помещении.

— Что он и сделал, — кивнул я.

— И куда нам теперь? К какой парадной?

— Парадной? — усмехнулся я. — Псих, хочешь я скажу, в каком городе ты родился.

— В каком? — спросил тот и вдруг улыбнулся. Сам допер.

— В городе, где к грече подают куру, а сосули зимой могут убить человека. А пойдем мы…

Я огляделся. Шесть домов, самый большой буквой Г. С тремя подъездами. И именно к среднему вела крохотная, практически незаметная, проторенная тропа. Ты можешь предусмотреть все, но по воздуху ходить так и не научишься. Я махнул Психу, и мы двинулись туда.

Вообще, я до сих пор не разобрался, как именно стоит себя вести. По-хорошему, конечно, надо быть готовым к самому плохому. Но если я сейчас обращусь в зеленого монстра, то инкогнито совсем в штаны наделает. И никакого конструктивного диалога не получится.

Что я знал об обитателе этого квартала? Во-первых, он трус. Хотя, в Городе быть трусом не самый плохой вариант. Это можно было даже назвать жирным плюсом. Во-вторых, его способность связана с исчезновением. Хамелеон, невидимость, маскировка? Не знаю, но ясно одно — такой член команды нас явно укрепит. В-третьих, клиент раньше считал, что справится в одиночку. Но теперь точно созрел. Иначе бы не стал выходить из своего убежища, чтобы провести разведку. Осталось всего ничего — найти его и поболтать по душам.

Конечно, было и множество всяких «но», которые меня очень смущали. Но, чтобы взвесить все за и против, нужно для начала поговорить с хозяином квартала. А для этого неплохо бы найти его.

Я остановился у подъезда, и тяжело вздохнул. Быстро разделся и все же перешел в режим трансформации. Добрые намерения, конечно, это очень хорошо. Однако нельзя допустить, чтобы инкогнито ушел. Поэтому придется перестраховаться.

Ловушки-кусты я поставил прям возле подъездной двери, вплотную. Убрал все колючки, потому что главной целью было поймать человека, а не поранить. После вернулся обратно, накинул одежду и мы вошли в подъезд. И тихонечко прикрыли двери. Сейчас ловушек не видно, но если очень торопиться и выскочить наружу, то ты попадешь в силки, к гадалке не ходи.

— Он даже тут полы помыл, — шепнул мне Псих.

— Вообще извращенец, — ответил я и покрутил пальцем вокруг.

Мой напарник понял все без лишних слов, вновь выкатив свою челюсть. Блин, он в этом состоянии ну натуральная Любовь Успенская. Вот только мужик.

Псих показал пальцами «Ок», и мы медленно начали свое восхождение. По моему разумению, инкогнито был далеко не глупым человеком. Поэтому вряд ли бы стал селиться внизу, и занял нужную высоту. Этаж третий. Всегда можно уйти крышей в другой подъезд. Но проверять нижние этажи придется.

Первое, что меня смутило — все квартиры были открыты. То есть замки не выломаны, косяки не выбиты, как у меня, а открыты. Либо у нас тут гениальный медвежатник, либо одно из двух, как говорил Черномырдин.

Хотя, у всех дверей почти однотипные, «простые» замки. Личинка для ключа с внешней стороны, а с внутренней запорный штифт. Значит, наш инкогнито как-то проникал в квартиру и открывал ее? Вопрос — как? Окна целые.

Второе — здесь, как, впрочем, и везде, царил идеальный порядок. Даже в квартирах, где осталось множество добра, все сложено аккуратными кучками, подальше от проходов. Получается, инкогнито сюда частенько захаживал. Или допускал возможность, что будет проходить.

Мне, как и любому человеку, жутко не нравилось, когда я встречался с тем, что не понимал. И надо сказать, сейчас я был невероятно встревожен всеми странностями, которые на нас обрушились. Так сильно, что плюнул на свое добродушие и вытащил пистолет. Ну все, теперь я во всеоружии. Не договоримся, одним одиночкой станет меньше. Уж слишком этот тип загадочный. А я, как нормальный русский человек, больше за конкретику.

Правда, ее стало чуть больше на втором этаже. Пол возле нескольких квартир и на лестнице темнел бурыми грязноватыми пятнами. И несмотря на то, что кто-то тщательно пытался их очистить, получилось плохо. Потому что кровь хреново отмывается. Значит, здесь инкогнито и расправлялся с новичками. Еще один тревожный звоночек — хозяин квартала чувствует себя в безопасности именно в небольших замкнутых помещениях.

Понял это и Псих. Потому что его рот попросту перестал закрываться. Правильно, друг, правильно, теперь вообще расслабляться нельзя. Каким бы трусом инкогнито не был, но крыса, загнанная в угол, может напасть и на кота.

Когда мы поднялись на третий этаж, сердце бешено зашлось, пуская по крови адреналин. Чистая площадка, четыре двери и неизвестность. Я тихонечко толкнул первую, оглянувшись на Психа. Эхолокация подтверила, внутри никого. Закрыл ее и пошел осматриваться дальше. Вторая дверь, третья… А вот четвертая оказалась заперта.

Поднес палец к губам, прислушался. Внутри тихо. Однако, я буквально кожей ощущал, что там кто-то есть. Подобно гончей, почувствовавшей зайца, но еще не увидевшей его.

— Не расслабляйся, — прошептал я на ухо Психу.

А потом осторожно постучал костяшками пальцев о личинку замка. Звук разнесся по всему подъезду так громко, что я невольно вздрогнул.

— Добрый день. Мы бы хотели поговорить с тобой.

Внутри предательски скрипнула половица. С места сошел, волнуется. Это хорошо. Правда, еще немаловажный вопрос, кто из нас дергается больше.

— Мы войдем?

Сказал, но вместе с тем не предпринял ни малейшей попытки проникнуть внутрь. Во-первых, это было бы не так просто. Окажись под рукой фомка, можно попробовать отогнуть косяк от замка. Однако на это уйдет какое-то время. Во-вторых, я надеялся, что сейчас инкогнито проявит себя. Как та самая крыса, загнанная в угол. И мои опасения подтвердились.

— Он внизу, на втором этаже! — почти заорал Псих.

Я укоризненно поглядел на него. Ну, вот зачем, спрашивается, так голосить? Пришлось двумя прыжками спускаться до пролета, а потом так же быстро выскакивать на лестничную площадку второго этажа. Я точно помню, что все двери закрывал. Однако одна из них сейчас оказалась распахнута. И находилась она аккурат под запертой квартирой инкогнито. Могу поклясться, что никаких тайных лазов или прорубленного потолка здесь не было. Значит, он умеет как-то проникать через стены. Любопытно. И крайне неприятно. С одной стороны, подобный союзник будет весьма полезен в диверсионных вопросах. С другой — жить с тем, для кого замки и закрытые двери всего лишь условность — не вполне приятно.

— Уходит! — крикнул сверху Псих.

Его возглас был лишним. Я сам уже слышал удаляющиеся шлепки босых ног. Инкогнито, вместо того чтобы попытаться воспользоваться своей сильной стороной и попробовать расправиться с незванными гостями, решил удрать. Или понял, что сразу с двумя ему не совладать.

— Шипастый! Ты чего стоишь? — появился на лестнице Псих. — Уйдет же!

— Никуда он не уйдет, — сказал я. И моему голосу вторил тихий скрип подъездной двери.

Я неторопливо спустился к выходу. Не люблю бегать, когда в этом нет острой необходимости. Толкнул дверь и с удовлетворением поглядел, как силки ходят ходуном, поймав невидимку. Вот только чем сильнее дергался инкогнито, тем плотнее сходились на нем зеленые побеги. Даже очертания тела уже проявляться стали.

Как только мы вышли из подъезда, хозяин квартала затих. Я усмехнулся. Ну, так себе тактика. Вряд ли сейчас можно прикинуться ветошью и ждать, пока мы уйдем.

— Выходи из боевой трансформации, — сказал я тоном, который не подразумевал возражений.

И тот послушался. Почти сразу в силках оказался пузатый голый мужчина лет сорока, с невероятно кривыми ногами а-ля кавалерист, хилыми ручками, блестящей лысиной, которую окаймляли редкие волосы по бокам и затравленным взглядом необычайно голубых глаз. Так обычно смотрят на смерть.

— Привет нудистам, — поднял руку я, только потом поняв, что жест мог быть расценен неоднозначно. И убрал пистолет в инвентарь. — Мы пришли с миром.

— Ч-ч-что-то н-н-непохоже, — ответил голый мужичок, даже не предприняв попытку пошевелиться. Ну, натурально кролик перед удавом.

— Просто хотели узнать, чем были обязаны вчерашним ночным визитом.

— Эт-то не я. Я никуда не ходил.

— И ногу о стекло не ты поранил, — показал я на запекшуйся кровь на подушечке большого пальца.

— Я… Я… — начал было толстяк, но так и не решил, как бы получше соврать.

— Думаю, в твоих же интересах, чтобы разговор был предельно открытый и честный. Давай начнем с самого начала. Какие у тебя способности?

— Н-н-невидимость, — с трудом выговорил толстяк.

— Еще.

Опутанный голый человек смотрел на меня с видом обосравшегося котенка. И, надо сказать, уже начинал порядком раздражать.

— Ты как-то с третьего этажа переместился на второй.

— Я м-м-могу проходить через материальные объекты. Но с-с-способность долго перезаряжается.

Это многое объясняло. И открывало потрясающие перспективы. Наличие в команде человека, который может проникнуть в любой квартал, заглянуть в любой сейф. Однако палка оказалась о двух концах. Если это оружие повернется против нас, то у нас не будет возможности защититься от него.

— Еще, — повторил я.

— Больше никаких способностей, — быстро заморгал толстяк.

Интересно, он понимает, что я понимаю, что он врет? Вроде на имбицила непохож. Раз дожил до сегодняшнего дня, то точно таким не являлся. Надо же так людей не чувствовать. Я сделал вид, что ничего существенного не произошло. Хотя в моей голове уже созрело весьма непопулярное решение.

— Почему к нам ходил?

— Присматривался, — сказал невидимка уже без всякого заикания. — Голос говорил, что надо объединяться. А потом появился он, монстр.

— И как ты его одолел? — с легкой ухмылкой спросил я, не забывая о версии «двухранговости» толстяка.

— Никак. Я спрятался наверху, а когда волна ушла, убралась и эта г-громадина.

А вот это уже было похоже на правду. Получается с приходящими монстрами можно не сражаться. Можно, однако тактика проигрышная. Я вспомнил, сколько камней упало с Чебурашки. Много, очень много.

И если каждый раз прятаться от приятелей Голоса, которых он приглашает в наши кварталы, то ты не станешь сильнее. А обитатели других районов, которые расправляются с чудовищами, станут. И когда-нибудь ты обязательно встретишься с другими людьми. Когда у них закончится провизия или те попросту решат расширить зону своего влияния. И вот тогда будет совсем нехорошо. Иными словами, невидимка сделал то, к чему привык. Его внезапная тактика оказалась верна, но как долгосрочная стратегия она была никуда не годной.

— Как ты расправлялся с новичками? — спросил я, не торопясь скидывать боевую трансформацию. Более того, даже чуть ослабил силки, чтобы толстяк успокоился.

Так и получилось. Голый человек чуть заметно улыбнулся, решив, что весьма поднаторел в дипломатии. Привстал на локтях и начал рассказывать.

— Я вставал вон там, у подъездного окна, чтобы меня можно было заметить. А потом уходил в инвиз.

— Куда уходил?

— В невидимость. Вы в варфрэйм не играли? И поджидал их там. Ну, и… — толстяк смутился. — Молотком по голове. Тела скидывал через окно на улицу, там они исчезали.

— Понятно, — коротко ответил я. — Оружия и боеприпасов, как я понял, у тебя нет?

— Нет, — грустно помотал головой невидимка. Видимо, искренне сожалел.

— Из провизии что-нибудь?

— Наверху, в холодильнике. Вы хотите меня ограбить?

— И не только, — добавил я.

Лиана стремительно вырвалась из руки, пробив череп аккурат между глаз. Невидимка даже понять ничего не успел. Его глаза с каким-то укором смотрели на меня, еще совсем живые. Ну да, стекленеть они начнут значительно позже.

— Шипастый! Ты чего наделал?! — только теперь понял, что произошло Псих.

— А ты не понял? Убил его, — убрал я ловушки, подходя ближе к мертвецу.

— Но мы же хотели убедить его присоединиться к группе.

— Была такая мысль, — согласился я. — Которую пришлось отмести после разговора с этим персонажем. Трус, лжец и человек с невероятно опасными способностями. Он мог бы стать нашим ядерным оружием. Это без сомнения. А мог бы превратиться в Чернобыль.

Я склонился над выпавшими из инвентаря вещами. Кстати, про молоток толстяк не соврал. Вот он, с замызганной ручкой. На всякую мелочь, вроде кухонного ножа, спичек и прочей дребедени я внимания не обратил. Оружия у невидимки и правда не было. Конечно, есть еще квартира наверху. Но, думаю, если бы у него имелся ствол, носил бы этот недотепа его при себе.

— И, кстати, — поднял я камень с груди толстяка. — Как ты думаешь, за двухрангового дают тридцать четыре единицы опыта? Вот я и думаю, что не дают.

Я разделил камень на две части, отдав половину Психу.

— Твоя доля. Ты почувствовал его.

Было видно, что Псих не хочет брать опыт. Ему явно пришлось не по душе произошедшее здесь. Что ж, его можно понять. Одно дело — когда ты убиваешь человека в бою. И совсем другое, если перед тобой лежит голый и связанный мужик, который вроде бы не представляет опасности.

— Я не мог рисковать всей группой ради спасения одного человека, — медленно, будто ребенку, стал объяснять я Психу прописную истину. — Я неплохо знаю людей. Поверь мне. Если бы он стоял за спиной во время боя, мне бы пришлось еще думать за неприкрытый тыл. Понимаешь?

Псих молчал.

— Что бы мы с ним сделали? Повесили колокольчик на шею, чтобы он не шлялся, где не попадя? Подумай о наших женщинах. Его не могли остановить стены, на что нам еще стоило надеяться — на его высокие нравственные идеалы? Представь, как он пробирается ночью в квартиру Коры.

Псих вздрогнул и впервые после убийства толстяка посмотрел мне в глаза. Вот! Все-таки умею я красочно что-нибудь рассказывать. Может, действительно книжки начать писать? Если выживу.

— Взять мы его к себе не могли. Но и оставить здесь, чтобы потом невидимку подобрал кто-то из враждующих с нами группировок, идея не очень светлая. Поэтому решение очевидно.

Влажная ладонь Психа сгребла половину опыта и мой напарник тут же поглотил его. Я занялся тем же самым.

> 6 уровень.

> 17/250 опыта.

Вот и слово «опыт» добавили. Что называется, кто ты и куда дел Голос?

— Что теперь? — вывел меня из раздумья Псих.

— Посмотрим, что там есть наверху и обратно.

— А он? — указал на голого мертвеца сосед.

— Что он? — не понял я.

— Его надо похоронить.

Я скривился, но ничего не сказал. Псих и так сейчас был на грани. Однако, как всегда, судьба оказалась благосклонна ко мне, разрешив не заниматься грязной работой. Недалеко, с инфернальной злостью в голосе, завыла собака. Ей вторила другая, третья, четвертая. Блин, да их там целая стая. И что неприятнее всего, с каждой секундой эти мерзкие завывания, точно кого-то живьем разрезали на пилораме, раздавались все ближе.

— Живо в подъезд, — скомандовал я.

И последнее, что увидел, как во двор врываются голодные мускулистые псы.

## Глава 19

— Держи дверь, — приказал я Психу, а сам вытащил из инвентаря смотанный полипропиленовый шпагат.

— Ты всегда с собой веревку носишь? — удивился сосед.

— Ага. Только женщинам нашим не говори, еще не так поймут. У меня тут и мыло есть, — пошутил я.

Псих воспринял мое заявление, как должное. Какой серьезный тип. С таким настроем умирать нельзя. Впрочем, я тоже пока не собирался. Ладно, еще повоюем.

За короткое время я привязал бечевку одним концом к дверной ручке, а другой закрепил на перилах. Нет, если бы какой-нибудь монстр дернул дверь на себя, то песец рулю. Однако песики лишь царапали дерево. Ну, оно и понятно. У них же лапки.

Когда мы поднялись на лестничный пролет между этажами, то нашему взору предстала совсем унылая картина. Ну, смотря для кого, само собой. Для собачников — нормальная, для любителей кошек — такая себе. Около тридцати голов чего-то снующего, мускулистого, рычащего и скалящегося сновали по двору. Конечно, большая их часть сгрудилась вокруг мертвого мужика, ссорясь и отталкивая друг друга. Ребята устроились на полставки патологоанатомами, изучая, чем питался невидимка.

Как говорят законченные оптимисты — во всем надо искать положительное. Что тут положительного у нас? Ну, невидимку хоронить не пришлось. Судя по тому, как все продвигается, все, что останется от нашего инкогнито — лишь кровавое пятно на сухой земле. Уж в этом псы постараются.

— Надо торопиться, — сказал я Психу. — Сейчас они доедят нашего нового друга и тогда мы хрен отсюда выберемся. Давай быстрее.

Мы шустро пробрались в одну из квартир на первом этаже, окна которой выходили на второстепенную улицу, ведущую в наш квартал. По ней мы ходили с Крылом в магазин, за покупками.

Стекла в квартире были целыми, что неудивительно — невидимка был аккуратистом. Но это не сказать, чтобы хорошо. Открывать рассохшиеся рамы из дерева бесшумно, оказалось той еще задачкой, однако довольно скоро мы справилась и с этим. Я выпрыгнул первым и подождал Психа.

— Бежим средним темпом, — прошептал я. — Попутно сканируй все вокруг. Когда скажу, ускоряйся и беги так, будто за тобой гонятся, чтобы оторвать яйца. Это, кстати, вполне может оказаться правдой.

Далеко мы уйти не смогли. Пробежали всего один квартал, после чего Псих закрыл рот и скороговоркой выпалил.

— За нами идут, Шип.

— Помнишь, что я тебе говорил про оторвать яйца?

Вот умею я мотивировать людей. Псих припустил так, будто в том мире был мастером спорта по бегу, оторвавшись сразу метров на десять. Откуда что берется? Оттуда. Это называется скрытые резервы организма. К тому же, устанавливать новые мировые рекорды всегда легче, когда за тобой гонится мутировавший пес. И не один.

Постепенно на пустую улицу выбралась вся стая. Значит, от невидимки уже ничего не осталось. Мутанты не бежали, практически летели. Уйти от таких — задача нетривиальная. Вот ведь, какие слова умные приходят ко мне в голову во время смертельной опасности. Нетривиальная. Надо бы записать, а то забуду.

Я несся за Психом, вытянув руки в разные стороны и работая на максимуме. Даже чувствовал, как силы стремительно покидают меня. Слишком быстро. Зато за мной появлялись густые, пусть и невысокие заросли.

Колючками я пренебрег. Смысла никакого. Лишь разозлю и дополнительную энергию потрачу. Зато ловушки вышли с длинными побегами, способными запутать самое прыткое животное. Так и получилось.

Псы влетели в мои карманные джунгли со всего разбегу. Я буквально кожей почувствовал, как растягиваются ловушки. Каких невероятных усилий стоило им остановить эти мощные, натренированные на лучших помойках Города, тела. Некоторые побеги рвались с сочным хлюпающим звуком, зеленый сок стекал на асфальт, превращая его в подобие болота. Однако новые плети тянулись к мускулистым лапам, обвивая их и не давая возможности двигаться.

Я обернулся на мгновение, чтобы оценить успешность применения своей способности. Неплохо. Большая часть стаи завязла посреди зеленого месива, яростно рыча и от злости кусая то побеги, то друг друга. Угу, бей своих, чтобы чужие боялись. Молодцы, у них даже получилось. В моей душе возник такой инфернальный страх, что хоть штаны выжимай. Хорошо, что их не было.

Хуже другое — запоздавшие на общее веселье псы оказались не так глупы. Отталкиваясь лапами от спин собратьев, они преодолели ловушки и продолжили движение. Хотя нет, двигались мы, а эти настигали. Примерно полтора десятка огромных злых полудогов-полудоберманов, с детства взращенных на стероидах.

— Шип, в сторону! — крикнул Псих.

Я успел среагировать, чуть не налетев на него, и отпрыгнул вправо. Весьма вовремя, потому что челюсть соседа деформировалась, точно ее раздробили на части кувалдой. Как я там говорил — Псих единственный, кто в боевой трансформации оставался собой? Вот сейчас любой бы мог с этим поспорить. Жалко, что никого рядом не было.

Сосед напоминал банши из мифов. Верхняя половина лица была вполне человеческой, а вот нижняя… Казалось, челюсть растянулась почти до груди. А это я еще сбоку оказался. Представляю, как струхнули «псы».

Это был не крик. Это была песня смерти. После которой воины покидают этот мир и отправляются в Вальгаллу. Казалось, звук заполнил все пространство вокруг, заполз в каждую трещинку ближайших домов, заглянул под поломанный асфальт, попытался пробится сквозь плотную завесу туч.

Земля ушла у вырвавшихся вперед псов из-под ног. Они покатились кубарем, ошеломленные, сломленные. Но и этого Психу показалось мало. Он стал водить головой влево-вправо, будто заправский пожарный, орудующий рукавом с водой. Я тяжело дышал, с некоторой долей удовольствия глядя на происходящее, пока до меня не дошло.

Раньше крик Психа был не таким долгим. И более точечным, что ли. А тут он прям расстарался. Будто ученик музыкальной школы на выпускном концерте. Дурак, вот дурак.

— Псих, хватит! Псих!

Крикнул я уже поздно. Потому что сосед рухнул обессиленный на асфальт. Замечательно ты придумал. Я устал, понесите меня на ручках. А что делать, придется.

В этот момент я поблагодарил не Бога и уже тем более не Голос, а потрясающий метаболизм Психа. Потому что весил он чуть больше взрослого барана. А вот попробуй ты потащи бессознательную Гром-бабу? Грыжа обеспечена.

Но и без того вышло непросто. Нет, сдал ты, Шипастый, надо налечь на тренировки. Раньше мог в полном обвесе с двадцатикилограммовым рюкзаком десятку отмахать. Мог? Я на мгновение задумался, пытаясь что-то вычленить из памяти. Пусто. Но откуда-то подобная аналогия возникла.

Однако силы покидали меня. И дело даже не столько в обезжиренном, как кефир, Психе. Я до сих пор пытался подпитывать силки, хотя чувствовал, что получается все хуже и хуже. Уж слишком сильны оказались твари. Упираться до упора, как тот же Псих, смысла не было. Толку с того, что мы вырубимся здесь вдвоем? Разве что собачек покормим. Что-то у меня не было сегодня настроя внезапно вступить в ряды «зеленых» и прочей зоошизы.

Я скинул ловушки, когда мы прошли те самые развороченные руины, из которых недавно вытаскивали швеллера, и вступили в квартал Слепого. Слишком много способности вытягивали сил.

Сказать по правде, было обидно. Ведь почти дошли. Если бы я оказался один, то, возможно, смог бы добежать. Псих, собственно, сам виноват, что подставился. Я ему ничем не обязан.

Казалось, это нашептывал крохотный чертик, сидящий на плече. Подкидывал все новые аргументы, успокаивал, уговаривал. Вообще не знаю, откуда даже такие мысли взялись! Потому что я сделал единственное правильное решение — послал этого чертика на хер.

Кто бы я был, если бы поступил так? Как бы мог уважать сам себя? Псих мой человек, в отличие от того же невидимки. Я сам включил его в группу. И не мог предать.

Блин, пафосно получилось для последних слов перед смертью. Что еще хуже, никто не услышит моих правильных рассуждений. Я же не какой-нибудь кругом положительный герой из книжек. А обычный человек, твою мать.

Позади слышалось клацанье когтей об асфальт. Все ближе и ближе. Будто кто-то яростно скреб по крышке свежего гроба. Моего гроба. Я положил Психа и развернулся к стае. Ох, слишком много для одного маленького меня. Пистолет привычно занял место в правой руке, с левой сорвалась боевая колючая лиана. Можно, конечно, было использовать Шустрый побег, но им я бы смог лишь задержать псов. Вот только для чего? Нет, теперь настала пора биться насмерть.

Хорошо быть тупым и быстрым зверем. Никогда не задумываешься над тем, что тебя могут убить первым. Я немного развернул корпус, вытянул руку с пистолетом. Тут даже мушку искать не надо. Бах! Бах! В ушах непривычно заложило. Ну да, девятимиллиметровый парабеллум, он же люгер — патрон громкий. Я даже забыл насколько.

Пес, влекомый инерцией, пару раз перекувыркнулся и замер на земле. И, кстати, не стал сразу исчезать. Надо же, и это после двух выстрелов, один из которых пришелся в голову.

Бах!

Еще одна крупная особь свалилась на полном ходу. Это я удачно попал.

Бах!

Вот тут не повезло. Пришлось добивать хищную товарку лианой. Благо, на это сил еще хватило.

Ну все, пистолет на затворной задержке. Что называется, кина не будет, электричество кончилось. Я отбросил «Грач» в сторону и выпустил из второй руки лиану. Уж не знаю, скольких смогу унести с собой на тот свет. Но попытаюсь побольше.

Тьма надвигалась на ненавидимый мною Город. И предстала она в виде голодных и неприятных собак-переростков, ходивших в качалку семь дней в неделю. Вот не случайно я с детства больше любил кошек. Ладно, умирать, так с музыкой. Я шагнул вперед под оглушительный свист.

До меня с некоторым запозданием дошло, что псы свистеть не умеют. Только бигли, когда сожрут очередную гадость. А потом пространство передо мной разрезали сотни коротких и таких знакомых игл. Слепой, мать твою, как же ты вовремя!

Улица наполнилась скулежом. Мутанты корчились в предсмертной агонии, нашпигованные иглами. Оказывается, даже псы не любят, когда им загоняют длинные и острые предметы под шкуру. Я обернулся, разглядывая своего спасителя. И весьма вовремя, чтобы заметить мчащуюся ко мне гневную валькирию, по ошибке запертую в громадном толстом теле.

— Прочь! — с медью в голосе завопила Гром-баба.

Я еле успел оттащить Психа в сторону, как мимо пронесся наш танк. Хотя, в нынешнем состоянии Громуша как раз и походила на танк. Она с разбегу, даже не думая притормозить, врубилась в толпу раненых псов. Я первый раз видел, как существа из плоти и крови, разлетаются в стороны, как кегли в боулинге.

Гром-баба сходу схватила ближайшего мутанта за хвост, и, развернувшись вокруг себя, метнула куда-то в сторону Альфа-Центавры. Алло, олимпийский комитет, у нас тут новый претендент на множество мировых рекордов.

Пролетело несколько тонких заостренных штырей из металла, положив еще пару псин. И тут же, желая новой крови, они вырвались из умирающих тел, чтобы устремиться к другим тварям. Кора шагала рядом со Слепым, напоминая своим видом скандинавскую богиню Хель. От той доброй и миловидной блондинки не осталось и следа.

Дополнительную щепотку специй в канву общего безумия добавила Алиса. Она на ходу отстреливала из карабина самых прытких псов, еще не потерявших надежду добраться до меня. И получалось у нее здорово. Надо ли говорить, что била красотка без промаха?

И тогда стая дрогнула. Все же, видимо, какой-то инстинкт самосохранения в них остался. Потому что сразу несколько мускулистых особей ссутулились, поджали хвосты и стали пятиться прочь. А после откровенно рванули куда подальше. И с каждой секундой беглецов становилось больше. Вскоре на улице осталась лишь куча умирающих псов и множество сверкающих камней, выпавших с убитых.

— Ты что, Шипастый, решил собачий приют открыть? — спросила Гром-баба.

Невинный вопрос в ее боевой трансформации прозвучал, как угроза.

— Да, насмотрелся на корейцев, решил кухню сменить. Вот провиантом запасся. Вы как узнали, что мы здесь?

— А как тут не узнать, когда Псих орет, будто у него аллергия на собак? — хохотнула Громуша.

— Да, что-то затупил.

— А что ш ночным гоштем? — приблизился ко мней Слепой.

— Он нам не подошел, — тщательно подбирая слова, сказал я.

— А что с ним не так? — стала прежней Гром-баба. — Младенцев ест, что ли?

— Скажем так, без него нам будет безопаснее, чем с ним. Короче, не стоила игра свеч. Давайте собирать камни и обратно. Нам еще забор строить.

— Ты нам сначала расскажи, что там случилось, — попросила Гром-баба. — Понятно, что ничего не воротишь, но знать-то нам надо.

Пришлось делиться с ними событиями этого утра. Вот чем меня привлекает информация, полученная с одной стороны — можно плести что угодно. Конечно, я этим не злоупотреблял. Просто рассказал все об известных способностях инкогнито, привел свои аргументы, ну, и, разве что совсем немного, сгустил краски.

— Да, не хотела бы я, чтобы кто-то пялился, когда я моюсь в душе, — протянула Гром-баба.

Я чуть не ляпнул, что тоже бы не хотел смотреть на это. Иногда все же надо прикусить язык. Особенно, когда против тебя видная женщина, способная пройтись катком по остряку.

— Да правильно все Шип сделал, — неожиданно поддержала меня Алиса. — Нельзя терять нить контроля. А брать к себе человека, на которого нет рычагов влияния, чревато неприятностями. Фильм есть такой — «Гори, гори ясно». Не смотрели?

Я таких фильмов не видел, потому не вполне понял, к чему ведет Алиса. Но поглядел на нее с благодарностью. В таких делах поддержка дорогого стоит. К тому же она озвучила практически все, о чем думал я сам. Никто не смог бы помешать невидимке прирезать кого-нибудь из нас, если бы он сильно захотел. Или перевербовать. Или… Да не хватит дня, чтобы перечислить все эти «или».

Слепой ничего не ответил, лишь покивал. Непонятно, то ли согласился с нашими доводами, то ли принял случившееся. Кора, по доброй традиции, ничего не ответила. Может, и имела свое особое мнение, но решила держаться его при себе.

— Ну что, давайте соберем камни и двинем к себе? У нас там стройка встала. А судя по всему, в ближайшее время забор очень пригодится.

Вот на это возражений не последовало. Ну, хоть в чем-то мы едины.

Всего вышло 168 камней. Не бог весть что, но и то хлеб. По двадцать восемь штуки на брата. И сестру соответственно. Это если делить поровну. Но я решил сегодня отталкиваться от справедливости.

— Десятая часть Крыла. Он участвовал в разведке квартала. Не пойди мы туда, никакой стаи бы не было.

— Шип, ты не подумай, я не умаляю заслуг нашего золотого мальчика, — подбоченясь, произнесла Гром-баба. — Но уж слишком притянуто за уши.

Я и сам понимал, что подгоняю ответ под решение задачи.

— Это называется прогрессивное налогообложение. Если кто не понял, война с другими районами неизбежна. Нам, возможно, придется наступать или, напротив, обороняться. Крыл единственный, кто может успешнее остальных заниматься разведкой. И точно окажется первый в списках на убийство у вражеских снайперов. В этом можете быть уверены.

— А вот так сразу нельзя было сказать? — пожала плечами Гром-баба.

— Короче, решили, дешятую чашть пацану, — резюмировал Слепой.

К этому заявлению больше никто и слова не добавил. И на том спасибо. Всего вышло по двадцать пять камней на каждого, включая Психа, который все еще предпочитал пребывать в стране фей и единорогов. В отключке, если говорить на нашем.

Громуше я выделил два бонусных камня за тот страйк, что она выбила. Да и по всему выходило, что наш БМП на ножках убила больше всего псов.

> Шипастый. Лидер группы.

> 5 уровень.

> 42/250 опыта.

Я даже закашлялся. Это что за нововведения? И главный вопрос — зачем? Для чего Голос обозначил мою скромную персону, как лидера группы? Меня еще давно научили, если тебя для чего-то выделили, жди беды. Либо красный уголок заставят оформлять, либо политзанятия вести.

Ну, что говорить. Опыт — это великая вещь. Потому что стоило мне подумать о неприятностях, как динамики в проулке зашуршали. Блин, есть вообще место, где их нет?

— Дорогие жители и гости города, в связи с ростом численности бродячих собак и нападением на граждан, департаментом по охране, контролю и регулированию использования животного мира, выдано разрешение организованным группам дружин на отстрел опасных особей. Особо отличившиеся дружинники через неделю будут представлены к грамотам и поощрены премией в размере одного МРОТ. Спасибо за внимание!

— Ну, вот, и шарады не нужны. Теперь будем еще неделю разгадывать, что Голош имел в виду, — хохотнул Слепой.

— Да все понятно, что он имел в виду, — сказал я.

Сказал, потому что прямо перед глазами у меня вырисовывалась крайне интересная таблица.

## Глава 20

Город, или скорее уж Голос, подарил мне киберпанк, который все мы заслужили. Потому что сейчас я смотрел на улицу сквозь полупрозрачную таблицу.

> Промежуточные итоги состязания:

> 1 место — …

> 14 место — зэки Феди-Натюрморта.

> 16 место — зэки Святого.

> 23 место — зэки Сизого.

> 27 место — Молчуны.

> 36 место — группа Шипастого.

> 100 место — …

Что из этого можно было заключить? Ну, к примеру, что в таблице показываются лишь те, с кем мы сталкивались лично. Еще — ты отображался, если входил в первую сотню. Тех же людоедов я здесь не наблюдал. Ребята пошли по пути пацифизма? В жизни не поверю. Скорее уж с ними что-то случилось. Кстати, необходимо проверить, а то рядом живем, а даже в гости не ходим. Не по-товарищески это. Надо хоть на чай напроситься с ватрушками. Все внимание зэки на себя перетянули.

Меня удивило следующее — в промежуточных итогах сотня групп! Это же сколько в Городе человек? Или правильный вопрос — насколько огромен Город? Прежде я считал, что он вроде районного центра. Как бы не получилось, что Город вполне себе мегаполис. Ну, такой низкоэтажный, дешевенький и хреновый мегаполис курильщика, а не здорового человека.

Еще было интересно, как Голос определил название групп? Может, это исключительно мое восприятие? Я напрягся, концентрируясь, и довольно скоро на четырнадцатом месте появились — Пассивные любители однополой мужской любви из бара «Голубая устрица». Ага, так и есть. С нами тоже все понятно, я сам называл нашу коммуну группой.

Что мне понравилось больше всего, зэки разделились. Это уже серьезная заявочка на нашу победу. Потому что если бы они выступили общей командой, ни у кого не было бы ни малейшего шанса. Шутки ли, полсотни вооруженных бойцов против бродячих собак.

Значит, состязание? Почему мне кажется, что под грамотой и премией Голос имеет что-то очень и очень жирное? Перефразируя языком ребят с четырнадцатого места, так чего бы благородным донам действительно не вписаться в этот блудняк? Внатуре.

— Шипастый, ты чего замер, как припадочный? — с присущим ей тактом спросила Гром-баба. — Или страшное что увидел?

— Гром, вот ты сама нарываешься, я же на тебя смотрю, — ответил я ей. — А увидел очень интересную штуку.

Я довольно быстро пересказал все то, что появилось у меня перед глазами. А сам отметил еще одну любопытную деталь. Выходило, что информацию о состязании получили только лидеры групп. Это тоже вполне логично. Рядовому же не сообщают о плане нападения. Незачем простому солдату знать все тонкости войсковой операции.

— И что нам теперь делать? — спросила Гром-баба.

— Забор строить. А я пока мимоходом подумаю, как бы нам получить МРОТ от Голоса.

На этом непродолжительный разговор был закончен. Камни с псов собраны. Я даже с щедрой руки отдал их моим спасителям. Все равно там оказались крохи.

И мы вновь окунулись в трудовые будни. С огромным пробелом после слова «трудо». К середине дня закончили установку опор со стороны Крыла и начали самое интересное — варить сам забор.

Двор к тому времени давно превратился в строительную площадку, где явно собиралась обитать куча мигрантов. Об этом свидетельствовали вырастающие с геометрической прогрессией горы каркасов от панцирных кроватей. Тех самых железных дверей оказалось не так уж и много. Всего шестнадцать штук. Их было решено пустить поперек, на нижний ряд забора. И Кора принялась за дело.

Изначально она «прихватывала» полотна от дверей в трех местах с каждой стороны. Клятвенно пообещав «доварить» все по мере сил и возможностей. Я и сам понимал, что в ближайшие несколько дней у блондинки будет очень много работы. И даже настоял, чтобы ей выдали двойной паек и освободили от караула. Возражений не последовало. Разве что Алиса что-то неразборчиво пробурчала, выражая то ли недовольство, то ли сомнения в выбранном плане. Но на нее никто не обратил внимания.

Сначала работа шла медленно. Я даже стал хмуро планировать, что с такими темпами мы хорошо, если дня через три-четыре все закончим. И тогда можно будет забыть о собачках. Но вскоре Кора приноровилась. И как самый заправский сварщик бегала вдоль забора, отдавая мне команды. А что делать, пришлось слушаться.

Зато, когда был закончен первый, нижний ряд, состоящий из полотен стальных дверей, мы все замерли. Возникло ощущение причастности к чему-то грандиозному. Будто мы соорудили первый пролет Великой Китайской стены или начальную ступень космической ракеты. Шутка ли, сплошная ограда высотой чуть больше метра, псы ее преодолеют без труда, а возникло ощущение какой-то защищенности, что ли.

Но крохотный шаг в нашем длинном пути придал дополнительных сил. Потому что начало оказалось положено. Держу пари, что мы станем первые, кто обезопасит квартал таким образом. Ведь у остальных не было Коры.

Пока блондинка занималась нижним рядом, я помогал ей, наглядно иллюстрируя, что проституция была не самой древней профессией. «Подай-принеси» существовало гораздо раньше. Можно спросить хотя бы египтян или какой-нибудь шумерский стройбат. А то и древних, начинавших жить первобытно-общинным образом.

Слепой и Псих тоже времени не теряли. Они продолжали разламывать кровати и выносить каркасы во двор. Мне даже пришло в голову, что столько материала нам не потребуется. Но вслух я ничего не сказал. Запас карман не тянет.

— Ужинать будем или как? — задала риторический вопрос Алиса, выйдя из своего подъезда. Судя по неторопливым шагам, красотка несла что-то тяжелое.

Сегодня кашевариал она, пока Гром-баба грозно взирала на улицу с крыши. Если честно, мне было даже любопытно, что там наварила Алиса. Почему-то думалось, что в прошлой жизни навык кулинарии ей не особо был нужен. Красивых девочек любят, даже если они не знают, что такое мультиварка и где она включается. Ладно, мы все схарчим. В том числе пересоленую фигню. Лишь бы не подгорело. Ненавижу хруст углей на зубах.

— Рассаживаемся, работнички. Кора, тебе дополнительное приглашение требуется?

Вот не взлюбила Алиса блондинку. Да и та, как мне казалось, отвечала ей взаимностью. Женщины невероятно сильно чувствуют симпатию, это я могу сказать с твердой уверенностью. Как и ее полное отсутствие.

Коре хватало ума не вступать в открытую конфронтацию. С каждым днем она все больше понимала, что становится действительно важным членом этой команды. А это придавало уверенности. Алиса же до недавнего времени дергалась, ощущая свою низкую значимость. Разве только появление в отряде «Сайги» немного успокоило девушку. Кстати, по поводу «Сайги»…

— Алиса, я же говорил, что патроны надо экономить. Всего одиннадцать осталось. Не было острой необходимости отстреливать собак. Группа бы справилась.

— Извини, что спасала тебе жизнь, — огрызнулась красотка.

— Да я так, к слову.

— В следующий раз, когда на тебя будет ломиться стая, я, конечно же, запрошу разрешение стрелять. В письменном виде.

— Давайте лучше ешть, — миролюбиво предложил Слепой.

И тут же с сомнением посмотрел на месиво в огромной сковороде, которую вытащила Алиса. Выглядело это так, словно кто-то наш ужин уже поел. Я назвал блюдо нейтрально, с присущей мне дипломатией — что-то черное с рисом. Да ладно, съедим. Лишь бы рис был доварен.

— Это ризотто, — ответила на наш немой вопрос Алиса, став накладывать по тарелкам. В отличие от остальных, она явно была довольна собой. — Я нашла в одном из морозильников пару пакетов с грибами. Разморозила, попробовала, вроде ничего.

— Что там еще? — спросил я, с самым невинным видом, хотя рука предательски дрогнула. Я был морально готов умереть от собак или какого-нибудь очередного Чебурашки. Но вот становиться жертвой кулинарии красивой, невероятно сексуальной, но хрен знает как готовящей женщины, не хотелось.

— Сливочное масло. Опять же, из морозилки. Правда, оно пахнет уже не совсем маслом. Пропиталось всякими запахами. Лука не было, уж простите, как и сыра. А вот белое вино я нашла. Еще позавчера.

— Владыко вшедержителю, швятый царю, наказуй и не умерщвляй низпадающая… — тихо-тихо зашептал старик. Однако это не помогло, Алиса услышала.

— Слепой, ты охренел?! Ты молишься?

— Да я вшегда перед трапезой молюшь, — пожал плечами старик, однако глаз не поднял. — Прошто обычно про шебя.

— Шип, нет, ты видел? — обратилась почему-то за поддержкой ко мне Алиса.

Это она зря. Я уже несколько секунд щипал себя за ногу, чтобы не заржать в голос. Только громадным усилием воли заставил себя укоризненно посмотреть на Слепого. Мол, ты давай, это самое, ну, ты понял.

И лишь после заметил, что Кора и Псих тем временем довольно быстро наворачивают это самое месиво из риса и грибов. Да что там, Псих прям жрал ризотто, будто шашлык, который ему сделал грузин. Жрал так, словно ему сказали, что больше здесь кормить не будут. Я осторожно подцепил рис на край ложки, отправил в рот и…

— Охренеть!

— Что за манеры? В ресторан с тобой точно не пойдешь, — хмыкнула Алиса.

— Это самое вкусное, что я ел в жизни, — признался я.

— Можно добавки?! — чуть не заорал Псих, призывно протянув перед собой тарелку.

— Можно, — благодушно ответила Алиса.

— Очень вкусно, — подтвердила Кора, вынужденная признать очевидное.

Что может быть лучше комплимента друга? Лишь похвала врага. После слов блондинки Алиса и вовсе расцвела. Она рассказывала про отдых в Римини и путешествии с родителями в Болонью, где впервые попробовала ризотто. Именно сейчас Алиса на мгновение потеряла свою корону и стала самой обычной девчонкой. В меру наивной и добродушной. Я даже невольно залюбовался.

— Ладно, только Гром не говорите, что это лучшее, что вы ели в жизни, — вернулась наконец к нам прежняя кокетка. — Вы, кстати, оставьте ей и Крылу. А то сейчас все подчистую сметете.

Вот как у Алисы это получается? Даже собирая грязную посуду она держит себя так, будто станет новой королевой после Елизаветы Второй. Конечно, не станет. Ее же еще пережить надо.

Пока разливался чай, я для любопытства залез в промежуточные итоги состязания. Надо же, пока мы тут занимались стройкой, там много чего изменилось.

> 1 место — …

> 18 место — зэки Феди-Натюрморта.

> 21 место — Молчуны.

> 25 место — зэки Святого.

> 29 место — зэки Сизого.

> 58 место — группа Шипастого.

> 100 место — …

То, что зэки значительно откатили — ничего удивительного. Чтобы успешно охотиться, им необходимо уходить друг от друга на внушительное расстояние. Или объединяться. Если не поймут эту простую вещь, то и дальше будут понижаться в рейтинге. А вот Молчуны… Молчуны удивили. Складывалось ощущение, что у них была какая-то тактика, и они ее придерживались.

На этом тревожный, казавшийся бесконечным, день, в котором появилась нижняя часть забора, практически социальный рейтинг полезности и ризотто, закончился. Все разошлись по квартирам, на всякий случай заперев подъездные двери — мы пусть и на отшибе, но и до нас псы иногда докатывают. А я принялся ждать Крыла. И как-то так получилось, что не в одиночестве.

Алиса проскользнула в квартиру, как уж в щелочку. Поскреблась, дескать, что-то спросить, а потом как-то и забыла, о чем именно.

Я хотел было возмутиться, но мысли быстро покинули голову. Так бывает, когда кровь от одного органа резко приливает к другому. А Алиса делала все, чтобы она приливала. И лукаво посматривала на меня снизу.

Приход Крыла я прозевал. Забыл, что не закрыл входную дверь, потому, когда в проеме появился сияющий пацан, лишь смущенно раскрыл рот. Будто это отец застукал сына за чем-то постыдным, а не наоборот.

Попытался спихнуть с себя Алису, которая к тому времени комфортно устроилась сверху, но получил от ворот поворот. Красотка перехватила мои руки придавив их с такой поражающей силой к спинке дивана, что я даже испугался. И продолжила использовать меня по назначению.

— Все, — застонала она через полминуты, обмякла, но довольно скоро взяла себя в руки.

Алиса проворно слезла с меня, ничуть не стесняясь своего нагого тела. Впрочем, я ее понимаю. Ее будто вырезали из мрамора — высокая грудь, осиная талия, упругая задница без намека на грамм лишнего веса. Глядя на нее ты входил в некий транс. Вот как сейчас пацан.

— Погоди, Крыл, я оденусь и уйду, — сказала она, натягивая джинсы. — Шип, мне зайти попозже?

— Это еще зачем? — скороговоркой спросил я, будто бы пытаясь оправдаться перед пацаном.

— Ну, чтобы ты тоже, — сделала Алиса многозначительный жест рукой.

— Нет, не стоит. Уже поздно, спать надо.

— Как знаешь, — пожала плечами она и глубоко вздохнула. — Фуф, кончила, а будто вагон разгрузила. Кстати, Крыл, твоя порция, — вытащила она тарелку из инвентаря, потрепала пацана по волосам и была такова.

Я шустро оделся. Намного быстрее, чем по команде ротного.

— Вот как-то так.

— Будто никто не знает в группе, что вы… ну это, спите, — покраснел Крыл. Видимо, подбор правильного слова дался ему с большим трудом. — А вкусно, кстати, кто готовил?

— Причина всех моих неловких ситуаций готовила. Значит, все знают?

— Конечно. Тоже мне секрет шинели.

— Секрет Полишинеля, Крыл. Все-таки я заставлю тебя книжки читать. Ты как, нормально?

— Я понимаю, что у меня никаких шансов. Кто я и кто она. Ты вот понятно, взрослый, сильный, уверенный в себе.

— Крыл, не переживай, — прижал я его по-отечески. — Молодость — недостаток, который быстро проходит. Порой даже слишком. Ты вырастешь красивым здоровым мужиком. У тебя знаешь сколько таких, как эта Алиса будет?

— Сколько? — доверчиво спросил Крыл.

— Да миллион. Или одна, та самая. Это уже, как ты сам захочешь. Кстати, откуда ты вообще знаешь, что и кто говорит? Тебя же постоянно нет?

— Иногда-то я бываю, — пожал плечами пацан, наворачивая ризотто. — Завтракаю там, с Психом говорю. Или со Слепым. С Корой еще. Понимаешь, когда ты рядом, они все вроде такие же, но более сдержанные, что ли. Думают, что сказать. А рядом со мной не запариваются.

Вполне логично. С командиром на отвлеченные темы не говорят. Конечно, нельзя быть совсем далеким от личного состава. Но и о субординации забывать не следует.

— Ну, какие слухи еще ходят?

— Слепой с Гром-бабой тоже того… спят. Алиса жаловалась, что ее соседка две ночи уже шорохается, смеется в подъезде. И еще голос старика слышала.

— Ну, может они сканворды разгадывают, — предположил я. — Слепой до них большой охотник.

— Конечно, или кроссворды, — хмыкнул Крыл. — Как ты, тут с Алисой. По горизонтали.

С другой стороны, почему нет? Мы живем каждый день как на пороховой бочке. Любому хочется чуточку счастья, удовольствия, радости. Ведь завтра может и вовсе не случится.

— А Кора? — спросил я. — У нее что с Психом?

— Ничего, — удивился Крыл. — А почему у нее должно что-то с Психом быть?

— Да так, к слову пришлось. Ты доел? Давай рассказывай, как слетал? С какой позиции вел наблюдение?

— Рассказываю, — сел сначала на диван Крыл, почему-то посмотрел на место, где была недавно Алиса и отодвинулся. — Как ты учил, сегодня наблюдал с нового места. Взобрался на руины. Но и на крыше никакой засады не было. Зря ты дергаешься. Они меня не засекли.

— Береженого бог бережет. Что дальше?

— С самого утра зэки стреляли собак. Их кварталы находятся на пересечении двух главных дорог. Поэтому псов там в избытке. Люди Феди-Натюрморта навалили с одной стороны всякий мусор, вроде баррикады. А уже с другой отстреливали. Патронов потратили жуть. А потом прозвучал Голос.

— И что, они засуетились?

— Неа, наоборот. Чаи стали гонять. Они такой крепкий пьют, очень черный, в банках заваривают. В карты играли еще. Один обронил, что Федя-Натюрморт этого Голоса в рот, ну, вроде как, сношал.

О, Феденька, это ты зря. Голос сам кого хочешь может в самую замысловатую позу поставить. Я этого мерзавца с тупым чувством юмора недолюбливаю, но не озвучивать подобное вслух, ума хватает.

— Значит, зэки выходить на большую охоту не станут, — рассуждал я. — Это плюс. Но даже с текущим положением дел, они все равно будут выше нас, а мы потихоньку откатимся. Потому что находимся на отшибе, а они на пересечении основных дорог.

— Дядя, Шип, чуть не забыл. У Сизого двое разведчиков убиты. Это тоже люди Натюрморта говорили. Они вышли на несколько псов и вроде как почти отбились, но одного ранили. И тут на них целая стая набросилась. Будто из-под земли появились.

— Погоди, одного ранили и сразу на них вышла стая? — уцепился я за эту фразу.

— Угу.

Почему-то вспомнился размозженный череп невидимки. Мы с Психом успели поболтать над остывающим телом не больше минуты, как во двор ворвались псы. И ведь шли, будто знали, что там есть чем поживиться.

Из всего выходило, что их привлекает запах крови. Хм, не очень точно выразился. Привлекает меня грудь Алисы, а псов кровь заставляет устраивать такой гон, что они последние остатки разума теряют. Ведь мы почти всю стаю извели, прежде, чем те отступили. Интересно, очень интересно.

— Дядя Шип, ты чего там придумал?

— С чего ты решил, что я что-то придумал.

— У тебя всегда такое лицо зловещее, будто ты убить кого-то собрался.

— Может быть и собрался, — пожал я плечами. — Появилась одна очень интересная мысль, как нам можно подняться в рейтинге.

— И ты, конечно, ничего не расскажешь, а так и будешь сидеть со зловещим видом, — зевнул Крыл. — Спать пойду. Вроде ничего не делаешь, но устаешь как собака.

— Сказал тоже, ничего не делаешь. Работа разведчика самая сложная.

— Ладно, спокойной ночи. Завтра опять крыльями работать и на зэков смотреть целый день.

— Да, крыльями придется поработать, — согласился я. После чего добавил. — Вот только полетишь ты завтра не к зэкам.

## Глава 21

На третий день нашей грандиозной стройки я проснулся ощущая себя вполне живым человеком. В смысле — руки не отваливались, только немного ныли. Но это нормально. Как говорится, если проснулся и ничего не болит, значит ты умер. Только с возрастом начинаешь понимать, сколько в этой шутливой поговорке правды.

— Куда ты опять мальчика погнал? — сурово спросила Гром-баба, накладывая нечто, похожее на кашу.

Отправить ее, что ли, на кулинарные курсы к Алисе? Хотя, думаю, не стоит. Иначе Гром-баба пошлет меня в далекое путешествие, конечной целью которого будет нахождение мужского полового органа. Что называется, не говорите мне, что делать и я не скажу, куда вам стоит идти.

— Он недалеко. В соседний район мотнется и обратно.

— За молчунами, что ли, подсматривать? — не унималась Гром-баба.

— Подсматривают через дырку в стене за женщинами в бане, — огрызнулся я. — Крыл наблюдает и анализирует информацию.

Нет, ну что она в самом деле? С утра начинает мне мозг столовой ложкой выедать. Будто этим некому больше заняться. Да еще и на голодный желудок. Ставлю вам по «психологии поведения», Громовна, неуд. Приходите после Нового Года на пересдачу.

Однако на этом наш прапорщик не успокоилась. Она сначала многозначительно зыркнула на Слепого, а после ударила его ногой под столом. Будто незаметно. Примерно с таким же успехом, с каким слон пытается прокрасться через узкие стеллажи с антиквариатом в надежде ничего не задеть. Надеюсь, она старику ногу не сломала. Мне даже интересно, что сейчас будет.

— Шипаштый, — поднял голову Слепой. — Ты, может, рашшкажешь нам, что там задумал.

А, вон оно как. Надо будет Коре и Алисе сказать, если у них вдруг сломается каблук, то ничего страшного. Всегда есть запасной в лице Слепого. Любишь медок, люби и холодок, как говорили в одном известном фильме. Хотя по мне, это Гром-баба должна старику доплачивать, а не наоборот.

— Может, и расскажу, — сделал я мхатовскую паузу. — Нам надо взять приз. Причем не зрительских симпатий, а тот, что обещал Голос. Поэтому мы будем охотится на псов. По полученным разведданным, — я поднял над головой палец, посмотрев на Гром-бабу, — стало известно, что собачки очень любят запах крови. Так сильно, что сбегаются на него всей стаей. Поэтому мы просто заманим их в ловушку и перебьем.

Я достал приготовленный листок, где довольно грубо набросал план. Ну да, по рисованию у меня было… не помню сколько, но точно не пять.

— Заманим псов в проулок между моим кварталом и кварталом Психа. Перекроем пути отступления и перебьем.

— Уштроим котел, — прошамкал старик.

— Именно.

— Я не большой специалист в этом во всем, — негромко подал голос Псих. — Но, ведь ты сказал, что для приманки потребуется кровь. В смысле… кровь!

— Все верно, — кивнул я.

— И судя по всему, — продолжал крикастый сосед, — недостаточно будет порезать палец. Чтобы, как ты говоришь, выиграть приз, нужно убить очень много псов.

— Да, все так, — продолжал соглашаться я, чувствуя себя учителем в коррекционном классе.

— Ну и, — смутился на мгновение Псих. — У нас тут под боком нет станции переливания крови. Где мы ее столько возьмем?

— Всему свое время. Сначала надо закончить с нашим кварталом. После мы завалим выход в бывшие владения Психа. А уже потом я расскажу, все по порядку.

— Мы будем убивать людей, чтобы приманить псов? — как-то посуровела Гром-баба.

— А чем мы занимались прежде? — ответил вопросом на вопрос я.

— Это другое, — заметила танк.

— Тот, кто еще думает, что можно вылезти из всего этого дерьма чистеньким и не желает участвовать в этом, может поднять руку и выйти из стро… из-за стола. Только никакого опыта от собак и тем более бонусов от Голоса он не получит. Вообще, можете сразу отселиться, чтобы не мучаться угрызениями совести. Ну?

Члены моей группы стали затравленно переглядываться, однако никто не подскочил на месте и не поднялся. Сами виноваты. Не нравился демократичный Шипастый, получат тоталитарного Кактуса. Я действительно как-то разбаловал этих гражданских. Они, конечно, ножки не свесили, но уже явно стали примериваться к моей шее. А она у меня не такая уж и большая. Можно ненароком сломать.

— Едим и работать. Слепой, ты тут вроде не нужен, поэтому встаешь в ружье. Потом поменяешься с Психом. Алиса на кухню, Гром и Псих, начинайте таскать всякий хлам, чтобы забаррикадировать проход из соседнего квартала. А мы займемся забором.

Я сурово хмурил брови, надувал щеки и вообще выглядел очень сердитым. Хотя внутренне был весьма доволен собой. Потому что удалось «уволить» Гром-бабу с кухни и поставить туда Алису. Надеюсь, история с ризотто окажется не разовой акцией. А от Громуши в роли грузчика будет намного больше пользы. Это называется рациональным использованием кадров!

И работа закипела. Что называется, шел третий день нашей стройки. Вчера Солнца опять не было видно, а вот в мае абрикосов нам точно не светит. Ладно, что-то мне память все время всякую лажу подкидывает. Если серьезно, то приходилось здорово побегать.

Я только успевал подтаскивать металлические каркасы от кроватей. Сначала все было довольно легко, однако когда мы закончили со вторым рядом, пришлось прилагать определенные усилия для водружения основ от кроватей. Я даже пожалел, что отправил Психа на помощь Гром-бабе. Мне бы он тоже пригодился.

У них, кстати, все получалось довольно неплохо. Правда, совместная работа выглядела забавно. Ее можно было сравнить с переносом воды. Только если Псих занимался транспортировкой небольшой кружки, Гром-баба тащила груженое коромысло с двумя ведрами.

В ход шло все, что удавалось найти в квартирах: кровати, столы, чехословацкие стенки, холодильники «Зил» и «Смоленск», других почему-то не было. И шло, надо сказать, довольно споро. Пока мы закончили с третьим рядом, заодно укрепляя середину кроватей, где находилась панцирная сетка, в проходе к кварталу Психа образовалась внушительная куча всякого барахла высотой в человеческий рост. Гром-баба даже подошла спросить, хватит ли? На что получила отрицательный ответ. Мне казалось, что собачки очень неплохо умеют прыгать.

В концу дня мы закончили с первым забором. Вышло немного грубовато, но весьма эффективно. Гром-баба к тому времени вытащила все добро из квартир и свалила в проход. Даже стала отрывать перила и накидывать сверху. По ее разумению, подобная сцепка должна была укрепить баррикаду, как только Кора закончит с основной работой. Надо же, у Громуши стали развиваться когнитивные способности. Еще пару месяцев и начнет кандидатскую писать.

К ужину прилетел Крыл. Он голодными глазами смотрел на накладываемую бурду, которую Алиса назвала бефстроганов. Молодец, кстати, надо же остатки мяса как-то перерабатывать. Того и гляди, сделаем из красотки завидную невесту. Еще научим крючком вязать и полы мыть.

— Короче, их там шесть человек всего осталось.

— Шесть? — удивился я.

Было чему изумляться. Район у каннибалов был весьма людный. Человек двадцать на главной улице, спускающейся вниз. Видимо, объединение прошло не так успешно, как у нас. Этим объяснялось их отсутствие в промежуточном рейтинге.

— Шесть, — подтвердил Крыл. — Главарь такой здоровенный мужик.

— И больше никого?

— Неа, все кварталы пустые.

— Дела, — протянул я. — Хотя шестеро это тоже неплохо. Женщины есть?

— Нет, только мужики, — ответил Крыл.

А вот это напротив, очень даже здорово. В моей угловатой голове стало выстраиваться подобие плана. Весьма коварного, который строился на самой банальной мужской слабости.

— Способности? — спросил я.

— Только у одного видел, — сказал Крыл с набитым ртом. — У них во дворе арматура лежала. Вся будто специально заточенная. Когда забежала одна из собак, он ее этими железками на куски разорвал. То есть просто поднял и стал шинковать псину, как мясорубкой.

— Один из видов телекинеза, — кивнул я. — Учтем. Для Гром-бабы это не проблема.

Вся группа сидела, быстро ела приготовленный Алисой ужин и вместе с тем ловила каждое слово. Наша красотка и моя любовница на полставки даже возмутилась.

— Вы хоть скажите, вкусно или нет?

— Вкусно.

— Очень.

— Пальчики оближешь!

Только Гром-баба не ответила. Оно и понятно, нельзя хвалить одну женщину в присутствии другой. Чревато.

— Ладно, отбой. Завтра много работы, — я пристально посмотрел на Алису и добавил. — Всем отбой.

Судя по переглядываниям группы и обиженно надутым губкам красотки, мой намек поняли все. Ну, извини. Я не мальчик, чтобы каждый день после ломовой работы выкладываться еще и на сексуальных фронтах. Забавно, конечно. Стоило Алисе появиться у нас, я при каждом взгляде представлял, как и что с ней буду делать. А вот появился постоянный секс и вроде как неинтересно уже. Что называется, покажите мне красивую женщину, я найду мужика, которому надоело ее трахать. Ужасный факт, но что делать? Мне, конечно, не то, что надоело. Но стоило выпустить пар, как голова немного прочистилась.

И дни вошли в привычное рабочее русло. Казалось, что сколько мы живем в Городе, то только тем и занимаемся, что что-то строим. Когда был закончен забор с двух сторон, мы стали укреплять его листами фанеры и деревянных полотен от дверей. Подобного добра хватало.

Конечно, серьезной защиты они не давали. Но тут логика была совершенно другая. Если оставить железную основу открытой, то по ним любой может перелезть через забор. Нам же это было не нужно, от слова совсем. Кора, к тому времени получившая звание заслуженного металлурга-сварщика-жестянщика квартала и Города в целом, даже сделала лестницу, которая легко перекидывалась на другую сторону. Не скажу, что забираться на почти четырехметровый забор было просто, особенно Гром-бабе, но постепенно все приноровились.

Команда поддержки, в лице Громуши, Слепого, Психа, а вскоре к ним присоединился и Крыл, занималась обустройством нашей ловушки. Они наглухо забили все окна первого этажа во всех домах Крикуна, выходящих в проулок.

А Кора, после того, как закончила с рубежами обороны нашего квартала, занялась баррикадой. Как и предполагалось, она соединила все железные перила. Теперь куча не грозила развалиться на части. Однако и этого мне было мало.

Не жалея блондинку, я приказал ей соорудить на баррикаде нечто вроде противопехотных ежей. Теперь, если собачки решат удрать через квартал Психа, им придется оставить свою шкуру на этой стороне.

Что до самих псов, то они почти не забредали к нам. С точки зрения безопасности — просто замечательная новость. А вот если думать о рейтинге, все было довольно плачевно. За минувшие дни, пока мы занимались сооружением западни и обустройством квартала, мы почти вылетели из сотни.

> 1 место — …

> 7 место — Молчуны.

> 46 место — зэки Феди-Натюрморта.

> 59 место — зэки Святого.

> 81 место — зэки Сизого.

> 97 место — группа Шипастого.

> 100 место — …

Еще меня очень сильно беспокоили Молчуны. Как бы не оказалось, что они станут проблемой намного опаснее, чем зэки. Ну да ладно, обо всем по порядку.

— Кора, ешь давай, — обратил внимание я на то, что блондинка вяло ковыряется в тарелке.

— Да что-то не хочется.

— Я тебе дам, не хочется. На себя посмотри, одна кожа да кости.

Что было, кстати, правдой. За неполную неделю мы почти загоняли ее. Кора, иди сюда, Кора, прихвати здесь, Кора, там еще железка одна висит.

— Я последний раз такой худой на выпускном вечере была, — со смущенной улыбкой призналась она. — Не хочу опять полнеть.

— Ты и была не полная, — сказал Псих и тут же покраснел до состояния спелой свеклы. Эх, молодежь. Делать комплименты надо с лицом невозмутимым, как бы невзначай, будто озвучиваешь всем известную информацию. Учись.

— У тебя хорошая комплекция, это раз. Два — здесь тебе не школа. Наши способности зависят от множества факторов. В том числе и от еды, — отрезал я. — Ешь. Это приказ.

Кора зачерпнула полную ложку. Вот! Люблю послушных женщин. Хотя, если подумать, и непослушных люблю.

— Завтра выступаем, — сказал я. — Идут я, Псих, Гром, Крыл и Алиса.

— А мы тебе ш Корой чем не подошли? — всполошился Слепой.

— Этих ребят надо взять живыми, а не нашпигованными иглами. Да и квартал кто-то должен защищать. У вас карабин и ружье, забор, хотя это скорее уже стены нашей цитадели. В общем, не пропадете.

Старик скуксился, но ничего не сказал. Ну, не знаю, если бы меня спросили, что я хочу больше: остаться в квартале или отправиться на вылазку на улицу этого проклятого Города, я бы выбрал первый вариант.

Что до Коры… То ей попросту надо было немного перекурить. Загоняли мы нашего Магнетто-Сваретто своими мелкими и не очень заданиями.

Утро вышло напряженным до нельзя. Мы завтракали молча, словно первый, кто нарушит тишину, будет изгнан вон из квартала. Мрачнее всех была Гром-баба. Наверное потому, что ей в нашем набеге отводилась главная роль. Надеюсь, сегодня не возникнет никаких неразрешимых внутренних противоречий? Не время для моральных терзаний.

Зато Алиса вышла во двор во всеоружии. Шорты трещали по швам и грозили расползтись под напором упругой задницы, топик был явно на размер меньше и сквозь него проглядывали твердые и большие, как пистолетный патрон калибра.454, соски, и чтобы завершить образ, красотка намазала губы ярко красной помадой. Она встретилась со мной взглядом и вроде бы ненавязчиво погладила по оголенному животу. Мол, гляди, чего ты себя лишаешь. Прям захотелось увести ее ненадолго наверх и наказать.

— Как блядища вырядилась, — нашла на ком выместить свое плохое настроение Гром-баба.

— Так Шипастый сам сказал, чтобы вызывающе, — легко отбила укол Алиса.

— Да, хороший наряд, — все еще не в силах был я оторвать взгляд от девушки.

— Ты очень красивая, — пролепетал пацан.

— Спасибо, Крылик. Хоть кто-то из мужчин здесь ценит женскую красоту.

— Едим и выходим, — решил я закончить на этом разговор.

Улицы Города встретили нас своим неизменным хищным оскалом. Мне даже на мгновение показалось, что сегодня чуть светлее, чем обычно. Хотя, может, просто кажется.

Обветшалые стены домов безмолвно провожали отряд вниз по улице, потертые горбатые фонари с интересом наблюдали за крохотным отрядом, а с крыши за нами следили две пары встревоженных и внимательных глаз.

Я не любил этот район. Он был непохож на остальную часть Города. К примеру, почему здесь так много зданий? Где руины? Или ковровая бомбардировка не добралась сюда? А дома — это всегда возможность засады. Даже наличие Психа не успокаивало. Он ведь сквозь стены видеть не может. Да, Крыл кружил сверху, но мне было все равно не по себе.

А, может, дело в том, что за людоедами находилось Нечто. Даже страшнее, чем лесопосадка у меня за вторым домом. Нечто, сводящее с ума. И мне казалось, что людоеды стали такими даже не столько из-за какой-то внутренней тяги к человеческому мясу.

Не зря многие считали, что вниз по главной улице Город заканчивается. Нет, там не висит перечеркнутый знак на белом фоне с названием этого населенного пункта. Просто там обитает Нечто, еще более опасное, чем сам Город. Что и говорить, если даже у пацана начинали дрожать крылья, стоило ему сунуться пару раз туда.

И тут я внезапно понял, что меня коробило больше всего. Осознание этого вспыхнуло в голове так же ярко, как взрывается сверхновая. Район был похож на тот, в котором я вырос. Те же невысокие здания, построенные сразу после войны, да так и оставшиеся. Побитые временем и городским управлением улицы. И безнадега, которая висела в воздухе.

Характеристика мужского населения у нас там была простая: еще не сидел, уже отслужил. И — еще не служил, но уже отсидел. Поэтому вариантов с выбором профессии у меня практически не оказалось.

Я мотнул головой, отгоняя морок. Вот вообще не время для воспоминаний. Тем более, кроме этого крохотного кусочка пазла, ничего из сознания вытащить не удалось. Мы шли мимо кварталов, которые у меня на карте были отмечены, как заселенные одиночками. И становилось еще более жутко. Никого. Словно чума всех выкосила. Начинался район людоедов.

Главная улица уходила вниз и изгибалась налево серой ленивой змеей. Вскоре мы сошли в один из проулков и стали двигаться параллельно основной магистрали. До тех пор, пока Крыл не дал отмашку.

— Через квартал, — только и сказал он, — там двое.

— Кто? — спросил я.

— Тень и Гипно, — Крыл помолчал, а потом добавил. — Неплохой вариант, да, дядя Шип?

За пару дней, которые он провел наблюдая за людоедами, ему все же удалось узнать о нескольких способностях любителей человечины. Спасибо нашим добрым собачкам. Жалко, что не о всех.

— Да, это неплохой вариант. Алиса, твой выход. Подожди.

Я подошел к ней и грубо размазал помаду по щеке. Чуть надорвал топик, чтобы больше виднелась грудь, а после вытащил из инвентаря приготовленную бурду и полил сверху.

— Это что за дерьмо? — возмутилась Алиса.

— Пищевой краситель и сахарный сироп. Вчера приготовил. С виду похоже на кровь. Не можешь же ты прийти к ним такая красивая.

— Мог бы сразу сказать, я бы так не старалась, — надулась она.

— Нет, стараться надо всегда. Давай, иди.

Алиса надела на лицо лживую маску страха, явно входя в роль, и неторопливо отправилась к главной улице.

— Алиса, — позвал ее я. — И хромать не забывай.

Уловка называлась «раненая птичка». Она была такой же старой, как мир. И всегда работала.

## Глава 22

Расположились мы вполне удачно, потому что слышали каждый шаг Алисы. Вдобавок, Крыл взлетел на ближайшее здание, где и замер на крыше. Он должен был дать знак, если что-то пойдет не так. Но послал я его туда еще по одной причине. Вдруг людоеды окажут серьезное сопротивление… Тогда пацан будет дальше всех от всеобщей заварухи.

Хотя мне казалось, что все должно выгореть. Если верить товарищу с редкой фамилией Маслоу, базовая потребность у людей была простой: голод, жажда, половое влечение. Думаю, с первыми двумя пунктами каннибалы как-то разобрались. А вот с последним могла выйти заминка.

Да даже если у них в группе была женщина, то одно дело кушать бутерброд, а совсем другое сходить в ресторан с мишленовской звездой. Последнее относилось, само собой, к Алисе.

Девушке было непросто противостоять. У меня-то получалось с большим трудом. И, как выяснилось, не всегда. Я редко встречал таких, как она. Очень часто красотки оказываются в постели изделиями лесоперерабатывающих предприятий. Не знаю, что является тому причиной. Может, завышенные ожидания мужиков, надумавших себе, что такая нимфа точно должна быть секс-бомбой. Или психология женщин так работает. Дескать, раз боженька дал ей красивое личико и фигурку, то больше и делать-то ничего не надо. И ей по факту существования все должны.

Вопрос сложный. Его бы обсудить в крепкой мужской компании за ящиком чего покрепче, под нарезочку, свежие огурчики с помидорчиками, зелень… Но чего не было, того не было.

Пока по всему выходило, что Алиса полностью развенчала этот миф. Наверное, дело в возрасте, все-таки у нас с ней существенная разница, но я пару раз всерьез забеспокоился за свое сердце. Хоть нитроглицерин перед сексом на тумбочку клади, ей-богу. Поэтому у караульных людоедов не было, по сути, никаких шансов. Если только они не из голубой дивизии или импотенты.

— Извините! — услышал я испуганный голос Алисы. — На меня собака напала, еле отбилась. Вы можете мне помочь?

Так, теперь нужно немного времени, чтобы вернуть упавшие челюсти на мест. Еще пару секунд для осознания ситуации — одинокая красивая девушка (а даже в видоизмененном мною виде Алиса выглядела сногсшибательно, скорее еще более сексуально из-за нарушенной идеальности), теперь три, два, один.

— Эта… — выдал первый, противным гнусавым голосом. С таким только злодеев в фильмах Александра Курицына озвучивать.

— Ага, — подтвердил второй, явно чуть помоложе, соглашаясь с оппонентом.

Это что, рядом сгорел интернат для недоразвитых? Или вся кровь от мозга отхлынула к причинному месту. С другой стороны, недотеп можно понять. Я когда девушку увидел, с трудом смог представиться. Ладно, надеюсь Алиса все сделает правильно.

Мы замерли, ловя каждый звук. Еще несколько шаркающих шагов, молодец, прикидывается раненой, вроде как далеко не убежит, теперь пауза и…

— Вы же мне ничего не сделаете?

— Нет, конечно, — гнусавый разве только что не хохотнул. О, молодец, вернул себе дар речи. Я представил, как он сейчас противно улыбается и уже предвкушает скорый секс.

Так, теперь шаги стали приближаться. Разыгрываем легкую сценку: «спасенная испугалась спасителей и драпает, куда глаза глядят». Прям сюжет из дешевого порно.

Алиса даже первое время бежала, чуть прихрамывая, чтобы людоеды поняли — она от них никуда не денется. Сейчас они ее догонят и оприходуют. Ну, а потом съедят. Главное, последовательность не перепутать. А то еще получится, как в том анекдоте про закопанную стюардессу.

Когда я услышал грузный топот ботинок, лишь довольно ухмыльнулся. Есть! Я же говорил, уловка старая как мир, но почти всегда работает. Людоеды уже практически были у нас в руках, просто еще сами не понимали.

— Стой ты!

— Не тронем мы тебя!

— Догоним, хуже будет.

Да, хуже будет, вот только вам. Уже у самого пересечения улиц Алиса стала бежать нормально, судя по звукам, в противном случае ее бы действительно догнали. Но людоеды не заметили этой метаморфозы. Слишком были увлечены погоней. Ведь жертва вот она, стоит лишь руку протянуть. Угу, давайте, давайте. Щас вы протянете, ноги.

Алиса проскочила между нами. Стоит отметить, что на ее лице теперь действительно читался самый настоящий страх. А следом в проулок залетел первый из людоедов. Невысокий крепыш с родимым пятном на правой щеке и глупым рыбьим взглядом. Он не успел ничего понять, мой хлесткий джеб сработал надежно. Минут пять даже в сознание не придет.

Прежде чем тело людоеда коснулось асфальта, Гром-баба рванула вперед, навстречу второму каннибалу. И весьма вовремя. Молодой худосочный пацан с белесыми бровями и волосами цвета перезрелого пшена, успел сообразить, что халявного секса тут не будет. Ну, или будет, но ему подобное соитие точно не понравится. И стал применять свою способность.

Его собственная тень дрогнула и устремилась к Гром-бабе, чтобы сомкнуть незримые руки на ее шее. Зря, конечно, в боевой трансформации танка это лишь глупый расход сил. Я в который раз отметил, что Гром-баба невероятно полезна для нас. Она принимает на себя все удары судьбы. А Тень, как и отмечал Крыл, был довольно силен. Тот обычно укрывался в одном из домов и «гасил», как выразился пацан, собак собственным темным отражением. А победить того, кого нельзя ухватить — невозможно.

Короткого замешательства оказалось достаточно, чтобы Громуша добралась до беловолосого людоеда. Короткий удар, кстати, почти правильный, и каннибал оказался на асфальте. Правда, с другой стороны улицы. Видимо, решил лечь там, где почище.

— Неправ был Островский, — прокомментировал коронный хук Громушки Псих.

— Чего? — не понял я.

— Ну, помнишь, он писал: «Отчего люди не летают, как птицы». Так нет, вполне себе летают.

— Не помню, — честно признался я.

«Как закалялась сталь» читал, но такого там точно не было. Хотя, память уже давно не та.

— Ты бы Гром, в самом деле полегче, они же живыми еще нужны, — сказал я своему прапорщику на полставки. А ныне боксеру в тяжелом весе.

— Так я в полсилы, — пожала плечами та.

— Правильно, тетя Гром, так им и надо, — поддержала ее Алиса, тяжело дыша. — Животные. Никакого уважения к женщинам.

— Ты бы как блядь не одевалась, так, может, и уважали бы побольше, — не пошла на поводу у красотки наш танк.

Вот и вся любовь. А если бы не Громуша, Алиса бы оказалась как раз здесь. И скорее всего, в этом районе. Как интересно складывается порою жизнь.

— Ладно, закончили, — приказал я. — Это у нас, значит, Гипно, — ткнул я на крепыша, — а вон там Тень. Гром, чего стоишь, принеси сюда мальчика. Будем с ним разговаривать, как он до жизни такой докатился.

— Все так, — подтвердил сверху Крыл. — Дядя Шип, Тень колоть будем?

— Колют орехи, а мы будем допрашивать. Возможно, с пристрастием. Но без фанатизма.

Я уже даже определился с главной жертвой. Конечно, делать психологический слепок с человека по внешности занятие малоперспективное, однако очень часто оно прекрасно работает. Поэтому я сделал ставку на Тень. По большей части в силу его относительной молодости. Гипно походил на мужика, который много видел в жизни. Эдакий тертый калач. Этот мог и заартачиться. А тратить впустую время не хотелось.

Для начала, я вытащил один из мешков, которые приготовил заранее, и накинул на голову Гипно. Руки за спиной за пальцы стянул между собой пластиковыми хомутами, они же кабельные стяжки, от таких хрен избавишься. Заодно проделал то же самое с Тенью. Но на этом и все. Пусть видит, с кем разговаривает.

В одной руке у меня появился нашатырь, а в другой пистолет. Да, под определенным углом можно разглядеть, что в закрытом патроннике «Грача» нет патрона. Но это нужно быть профи. К тому же сильно смотреть по сторонам я Тени не дам. Я открыл крышку бутылочки с нашатырем и поднес людоеду под нос. Результат не заставил себя ждать.

— Кто вы? Что хотите? — испуганно заозирался Тень, остановив свой взгляд на пистолете.

— Вопросы здесь задаю я, — пришлось сразу расставить точки над нужными буквами. — Попытаешься применить боевую трансформацию — пожалеешь. Попытаешься обмануть — пожалеешь. Попытаешься сбежать…

— Пожалею, — закивал Тень.

— Умный мальчик. Сколько человек в квартале?

— Мы… нас… Еще двое.

Я тяжело вздохнул и резко ударил неудачливого вруна по скуле рукоятью пистолета. Судя по ошарашенному взгляду, у него разве что искры из глаз не посыпались. Знаю, знаю, сначала больно. После удара двадцатого привыкаешь. Ну же, умный мальчик, становись еще умнее.

— Сколько человек в квартале? — повторил я медленнее. Может, он попросту не услышал вопроса?

— Четверо, еще четверо.

— Как зовут главаря?

— Кость.

— В смысле, Константин? — похолодело у меня в груди. Неужели очередной борец с амнезией?

— Нет, Кость. Из-за способности. Он может наращивать кости на свое тело. Делать доспехи или колющее оружие из собственных конечностей, — затараторил Тень, косясь на пистолет. — Он сначала требовал называть себя Костяной лорд, но прозвище не прижилось. Стал Костью.

Костяной лорд? Он что, мультиков пересмотрел? Или проблема с манией величия? Хотя, чего это, вполне вероятно, что мужик просто дворянских кровей. Тут же у нас аристократии хоть жопой жуй. Я, к примеру, виконт, Псих — граф, Гром-баба — императрица. Та самая, шальная.

— Сколько ему лет?

— Кто знает? — пожал плечами Тень. — На вид за тридцать.

— Хорошо, едем дальше. Какие способности у остальных?

— Кин. Он может управлять предметами. Ну, как управлять… В основном у него получается только разрушать или уничтожать. Рой. Этот призывает всяких насекомых. Но тут как повезет. Иногда ос, в другой раз только комаров. И Клон. Он, наверное, самый сильный из нас.

— Расскажи про него поподробнее.

— А что тут рассказывать? Он может создавать своего клона, причем усиленного.

— И как его победить?

Паренек замешкался. Пришлось для наглядности показать людоеду, какой у меня есть красивый пистолет. А еще Ярыгина ругали за то, что сделал такое тяжелое оружие. Орехи и челюсти колоть — самое то.

— Только если вырубить самого Клона. В смысле, главного. Тогда и его копия пропадет. Чего вы хотите?

— Познакомиться с твоими коллегами поближе. Только и всего. Хотим обменяться опытом в сфере выращивание растений семейства пасленовых.

— А потом? Вы… вы отпустите меня? — спросил Тень.

— Если все пройдет гладко, то чуть попозже отпущу. Обещаю.

Надо же, не думал, что людоед поверит. Но тот согласно кивнул, будто соглашаясь на это обещание и вроде немного успокоился.

— Но ты должен еще чуть-чуть нам помочь, хорошо?

Вообще, договариваться угрожая собеседнику силой — большого ума не требуется. А вот заставить его выполнить данное под давлением обещание, дело уже совсем другое. Филигранное. Не случайно придумали поговорку про кнут и пряник. Иногда достаточно надавить, чтобы после ослабить петлю. Рассказать о сказочном Эльдорадо, чтобы замотивировать собеседника. Хотя знал я индивидуумов, которые и черствыми пряниками пытаться забить насмерть.

— Но куда я потом? Когда вы возьмете всех? — задал вполне резонный вопрос Тень.

Интересный персонаж. Он не спросил, что будет с его товарищами. Лишь уточнил, что случится с сего собственной задницей. Почему-то мне кажется, что людоеды не сидят по вечерам у себя во дворе, не играют в домино и не разговаривают за жизнь.

— А куда ты сейчас? — усмехнулся я. — Ты же понимаешь, что в нынешнем составе участь вашего бой-бенда практически решена. Вас осталось шестеро. А сколько было?

— Они захотели уйти, — ответил Тень, не понимая еще, что раскрывает свои карты. — Кость не позволил.

— А теперь подумай, почему остальные хотели уйти?

Я помолчал, давая людоеду возможность поразмышлять. А потом невзначай добавил.

— На севере есть один квартал из выживших, они принимают всех. Если не трепаться, что ты ел людей, то может быть…

Во вранье самое главное — говорить убедительно. Стоит голосу дрогнуть, глазам забегать, то пиши пропало. Но лгать я умел. Даже сам почти поверил в мифический квартал, где розовые пони какают радугой, а глупые люди берут к себе всех без разбора.

— Так в чем нужно помочь? — спросил Тень.

Вместо ответа я улыбнулся. И стал медленно и подробно рассказывать недотепе, что тому необходимо сделать. После посадил перед собой Тень, и тот стал верещать, словно певчая птичка. Сдал всех с потрохами, подобно описав каждого людоеда.

Алису я оставил рядом с бесчувственным Гипно. Для верности перевернул того на живот и привязал бечевкой ноги к рукам. Без оружия красотка в бою все равно ничем не поможет. Тут ей будет безопаснее.

— Проснется, станет рыпаться, успокой его, — раздавал я указания Алисе. — Объясни вежливо, что лучше немного подождать на теплом асфальте, чем в холодном гробу. И самое главное, мешок с головы не снимай. Если встретишься с ним взглядом, то шансов у тебя никаких.

— Да че я, дура совсем, что ли? — спросила красотка. И кровожадно добавила. — А будет дергаться, я ему по яйцам пропишу.

— Алиса, ключевое слово, вежливо. Он нам еще пригодится.

— Но яйца же ему в этом деле не нужны будут, — пожала плечами моя пассия.

К кварталу людоедов мы подошли с главной улицы. Локация домов походила на мою. Только помимо основного, П-образного здания рядом располагались две Г-шки. По словам Тени, к безопасности Кость относился халатно. Это я и сам понял хотя бы потому, что два караульных, которых мы без проблем обезвредили, находились непосредственно на улице, когда к ним пришла Алиса.

Район на отшибе, что тут скажешь. Кроме псов сюда даже расписная рука зэков не дотянулась. Видимо потому, что людоеды были как тот самый Неуловимый Джо. То есть, никакому на хрен не нужны И это сыграло с каннибалами злую шутку. В лице нас, понятное дело. Сами виноваты, в Городе чуть дашь слабину, этим обязательно кто-то воспользуется.

Двор оказался захламлен разным добром. Будто здесь жили старьевщики, а не любители человеческого мяса. Куча металлолома — булавки, пуговицы, поломанные бритвенные станки, развороченные жестяные бочки, тонкие проржавевшие трубы, смятые, будто банки из-под газировки, двери. Ну, это как раз объяснить легко. Телекинетик, имя которого укоротили до корейского прозвища Кин, держал то, что можно использовать в качестве оружие под рукой.

Удивило меня подобие мангала. Глубоко вырытая яма, по бокам которой высились сложенные в несколько рядов кирпичи. И огромная кастрюля. В такой обычно варят холодец. Значит, каннибалы не брезгуют супом.

Меня замутило. Все-таки есть вещи, к которым привыкнуть невозможно. А чтобы смириться с поеданием себе подобных, нужно хлебнуть немало дерьма. Я перевел взгляд, надеясь увидеть что-то иное, успокаивающее. Однако стало только хуже. От белеющих в золе костей к горлу подступил ком, который удалось с трудом подавить.

А следом я заметил гору тряпья и позвоночник прошиб ледяной озноб. Сваленные без разбора кроссовки, туфли, блузки, штаны, футболки и украшения являлись ярким свидетельством того, что произошло с их хозяевами. Несчастные люди, которым не повезло с районом, закончили свое путешествие по жизни здесь. Ну, или чуть подальше, в той самой яме для готовки.

Среди одежды я заметил что-то крохотное, неуловимо знакомое. Сознание не сразу определило эту вещицу, точно пытаясь спасти разум от какой-то психологической травмы. А потом меня словно молнией пробило. Короткие шорты, так нелепо сидящие на том самом веснушчатом десятилетке. Мальчишке, которого сначала подставил Голос, а потом и я. Ошибки быть не могло.

Следуя моей рекомендации, пацан добрался сюда. Бог знает, что ему удалось перенести, чего натерпеться. Но он дошел. Он надеялся на спасение, но вместо этого умер в лапах людоедов. Я стоял, оцепенев от ужаса и боли. Казалось, само мироздание сейчас кричало мне: «Это ты убил его! Ты убил!». И мне нечего было ему ответить.

— Шип, — негромкий голос Психа заставил меня вздрогнуть. — С тобой все в порядке?

— Я… Да, порядок, полный, — с трудом я пришел в себя. По голове будто полчаса дубасили чем-то тяжелым.

— Просто ты стоишь и… зубами скрипишь. Того и гляди, челюсть сломаешь.

— Да все отлично…

— Ужасно, — тихо проговорила Гром-баба. — Они нелюди. Фашисты.

Сейчас я был с ней полностью солидарен. Больше всего мне хотелось медленно и мучительно убивать каждого из людоедов. Содрать кожу, вытянуть жилы и заставить смотреть, как я раскладываю их внутренности.

Я несколько раз глубоко вздохнул, стараясь успокоить бешено стучащее сердце. Это произошло. Да, я виноват. Я проклятый кусок дерьма. И мальчишка погиб из-за меня. Однако теперь уже ничего не вернешь. Надо двигаться дальше. Необходимо довести начатое до конца.

— Вон тот подъезд, — шепнул Тень, даже не заметив моего состояния.

Все сразу в одном месте? Замечательно. Это будет проще, чем отобрать конфету у… От сравнения с ребенком, меня в очередной раз передернуло. Жутко захотелось выпить. Да нет, не выпить. Напиться. Однако вместо этого я кивнул.

— Тогда начнем представление.

## Глава 23

Мы расположились у стены возле подъезда, приготовившись к битве. Будь у нас хорошо подготовленный штурмовой отряд, можно было бы тихо войти, взять всех тепленькими и также выйти. Но это в идеале. Даже при тщательно спланированном штурме могут возникать непредвиденные нюансы.

А их я очень не любил. Нюансы штука не всегда приятная. Вроде съема красивой и доступной девушки в баре. Которую приводишь домой, раздеваешь и обнаруживаешь тот самый нюанс. Еще обиднее, когда он больше твоего. Никогда не забуду, как Федька Чесноков, бравый сержант и веселый парень, опростоволосился на Филиппинах. Он тогда… А нет, соврал, сказал и уже забыл. Чертова память.

Мой план был простой и незамысловатый, как я сам. Зачем лезть к злым осам в улей, когда можно просто поджечь его. И тогда осы вылетят сами. Зря, что ли, мы коктейли молотова делали?

Два коротких броска, звон стекла и пламя стало проворно пробираться вглубь квартир нижнего этажа. Я ожидал какого-то сигнала тревоги и вообще начала движухи, но людоеды окончательно разочаровали. Разве что только где-то наверху раздался недовольный голос.

— Какого хрена вы там творите?

И все. Мда. Если бы я не перестраховался, то наши ценные сосуды с драгоценной жидкостью бы просто сгорели. Нельзя, ох нельзя себя так вести в Городе. Расслабил каннибалов отдаленный район своей относительной безопасностью.

— Давай! — негромко приказал я Тени.

— Пожар! — завопил тот. — Мужики, пожар!

— Молодец, — произнес я и кивнул Гром-бабе.

Та каким-то неуклюжим движением махнула здоровенной рукой и наш завербованный помощник отправился отдыхать. Лишь его лицо сохранило отпечаток удивления и кулака танка. Мда, тяжелый у нее удар. Как бы не убила.

Зато теперь людоеды хоть как-то стали двигаться. С матом, хлопаньем дверьми и топотом ног. Я весь вжался в стену, выпуская лианы и немного припорошив выход зеленью. Давайте, давайте. А то скоро все на хрен сгорите.

Первым показался грузный толстяк с красным мясистым носом. Я даже догадался, кто это. Тень подробно описал каждого из членов своего отряда.

Рой жил на втором этаже. Оттого и среагировал раньше остальных. В равных условиях у этого борова не было бы никаких шансов. Такие сгорают первыми, покрываясь хрустящей коркой и капая жиром на сворачивающий от жара линолеум. Да уж, не думал, что на человеческом мясе можно так отожраться.

Толстяк попытался выскочить наружу, но запутался в невесть откуда взявшихся кустах. Ума не приложу, кто их здесь посадил? Ловушки оказались лайтовыми, без колючек, поэтому просто опутали ноги Роя и тот грохнулся плашмя, смешно расставив руки. Толстяк так был занят собой и своей неприятностью, что даже нас не заметил.

Следом вывалился высокий бородач в растянутом свитере. Да и вообще, выглядел он как-то неопрятно — волосы взлохмачены, рот испачкан, ногти обломаны Видимо, не думал, что могут неожиданно прийти в гости. А так бы привел себя в порядок.

Кин оказался расторопнее и сообразительнее. Он скользнул взглядом сначала по Тени, потом по Рою и тут же посмотрел на меня. Надо же, безошибочно определил место, где может находиться враг. И даже руку стал поднимать. Но не успел.

— Псих! — крикнул я.

Только и ждавший этой команды сосед заголосил. Кин схватился за уши и упал на колени. Заодно закорчился и Рой. Молодец, один выстрелом сразу двух зайцев. Сейчас у этой парочки легкая, а может и средней степени, контузия. В ближайшее время они не опасны. Но меня интересовали еще двое людоедов, которые не торопились выскакивать из подъезда.

Огонь меж тем охватил обе квартиры, хищно примериваясь к входными дверям. Сквозь разбитые окна повалил густой черный дым. Во рту появился вкус жженого пластика. Нет, выждать, ребята, не получится. Будете сидеть внутри — сгорите к чертям собачьим.

Видимо, людоеды пришли к такому же выводу. Потому что две створки деревянной подъездной двери разлетелись на части, открыв нашему взору огромного скелета. Так показалось на первый взгляд. Лишь тщательно рассмотрев незнакомца, я понял, что он полностью закован в крепкий костяной доспех. На голове подобие черепа с крохотными прорезями для глаз, на туловище толстый нагрудник, на руках что-то более искусное, состоящее из мелких косточек. Будто кольчуга.

Видимо, путем проб и ошибок, главарь людоедов смог сделать себе идеальную защиту. У меня снова в голове возникла мысль, которая уже не раз приходила. Собственно, я также могу защитить своих людей. Ладно, не я, мы. Хорошо, хорошо, Кора.

Слепому броня не понадобиться, а то еще иглы, обнаружив препятствие, уйдут внутрь. Мне тоже не вариант. Гром-баба и так красивая. А вот для Психа, Алисы с самой Коры доспехи пригодятся. Надо еще подумать, как Крылу что присобачить. У него появился хитин, но металл вроде понадежнее. Другой вопрос, сможет ли он с этим всем добром летать?

Как обычно, когда настала пора заняться конкретным действием, я начинал думать о всякой фигне. Нет, конечно, броня совсем не фигня. Но почему бы не поразмыслить о ней на досуге?

А, может, я был уверен в Психе на все сто процентов, вот и решил немного размять свой мозг. Как оказалось, зря.

Оглушительный крик заставил волосы встать дыбом. Я даже неосознанно сделал пару шагов прочь, желая быть чуть подальше от линии атаки. А вот Кость… стоял, как и прежде. Даже не думая сделать нам одолжение и скорчиться в муках. Ну, не сволочь ли? Получается, его череп как-то закрывает уши.

Крик затих, Псих стал набирать в свои могучие легкие воздуха для новой попытки. А лидер людоедов, не собираясь больше работать на полставки шумомером, тяжело побежал к моему приятелю.

Он напоминал огромный рыцарский доспех, почему-то состоящий из костей. А что, его бы поставить в какой-нибудь замок и выдать за современное произведение искусства. Был бы фурор. Это там, в другом мире. В этом же — будет лишь фарш. Причем, из Психа.

Я со всей силы ударил ладонями по земле. Наверное еще никогда Шустрые побеги не оправдывали свое название. Они понеслись подобно дельфинам по волнам. Быстро, очень быстро. С такой скоростью не работали даже лианы. Либо я поднаторел в использовании способности, либо сейчас оказался предельно замотивирован. Хотя, как по-другому, когда члену твоей группы угрожает смертельная опасность?

Побег вырвался наружу и опутал щиколотку костяного рыцаря, когда тот оказался всего в каких-то трех метрах от Психа. Наверное, я слишком увлекся скоростью способности, позабыв о прочности растения. Потому что Кость вырвался из силков, пусть и не без труда.

Со стороны это выглядело так, будто он на мгновение споткнулся. Жалко, не упал, как тот же Рой. Вот только следом Кость выпрямился и повернул голову к колючему обидчику. И мне этот взгляд очень не понравился. Обычно так смотрят на человека, которого собираются долго бить. Возможно даже ногами и по голове.

Вот только пока Кость замер между двух огней, явно раздумывая, с кого бы начать, мимо, с громким пыхтением, проехал локомотив. Ну, так мне показалось. Потому что только подвижной состав может снести с места такую костяную дуру. Это на поверку потом выяснилось, что роль поезда сыграла заслуженная артистка РСФСР Гром-бабовна.

Кость приложился своей бронированной головой о стену дома. Ну, как приложился. Немного повредил стену. А Гром-баба продолжала дубасить белую костяную бошку. И на ударе шестом или седьмом, я уже даже считать перестал, лидер людоедов обмяк и вывалился из боевой трансформации.

Ну да, тот же удар перчаткой через блок все равно ощущается. Это вам любой боксер-профессионал скажет. А тут у нас ударник покруче Майка Тайсона. Да, с техникой беда, зато бабьей удали и желания хоть отбавляй. Я вообще удивлен, что Кость сразу в нокдаун не отправился. Как выяснилось, лидер людоедов оказался самым опасным противником.

Стоило мне об этом подумать, как судьба решила вновь доказать, что я жестоко ошибался. Разлетелось на осколки подъездное окно и темная тень выпущенной стрелой молниеносно понеслась к земле. Я даже понять не успел, как голый человек перекатился, чтобы не повредить суставы, и тут же оказался на ногах.

Короткого взгляда мне хватило, чтобы в душу закралась черная, как ночь в Городе, зависть. Казалось, с небес на грешную землю сошел один из древнегреческих богов — белокурые волосы, гордый взгляд, прямой нос, четко очерченная линия рта. Да и сложен незнакомец был потрясающе, будто слепленный из многочисленных мышц. О существовании некоторых я даже не подозревал. Вот это вот фигня на животе с кубиками — пресс. Где-то в журналах читал. А по бокам, что за хрень?

Нет, я и сам думал, что выгляжу относительно неплохо. Но этот урод, точнее красавец, заставил меня добавить небольшую ремарку — «для своих лет». Даже обидно, что ли?

Грело только то, что это не человек. Ну, точнее по всем характеристикам вполне человек. Но ненастоящий. Улучшенная копия того, кто все еще не собирался выбраться из подъезда. Ладно, посмотрим, засранец, на что ты годен.

Я сходу угостил красавца Шквалом. Точнее, попытался. Клон оказался невероятно проворен. Как только он заметил мое движение, так сразу же перекатился прочь. Петляя, как заяц, пробежал среди разбросанного во дворе мусора, уклоняясь от крика Психа. И внезапно выскочив, мощным ударом снес с места нашего товарища.

— Гром! — пришлось прибегнуть к своему козырю.

Нет, я и сам бы справился с этим козлом… Если бы мог. Однако и у Гром-бабы не особо получалось. Копия людоеда оказалась чрезвычайно прыткой. Конечно, в скорости это красавец значительно уступал тому же Сивому. Но последний бы просто положил почти всех здесь (кроме разве что Гром-бабы), а с Клоном борьба походила на какую-то странную пляску.

Мои Шустрые побеги тоже то и дело ловили пустоту. О лианах нечего было и думать. Ускорения Громуши по прямой засранец предугадывал. И самое ужасное — этот козлина не уставал.

Я чувствовал, что еще чуть-чуть и силы окончательно меня покинут. Придется вывалиться из боевой трансформации против воли. Да и Гром-баба не вечная. А что потом? Потом будет грустно. Не могу назвать себя верующим человеком, но тут даже я понял, что без вмешательства Всевышнего не обойтись. Господи, если ты слышишь, помоги нам! Я у Слепого пару молитв выучу. И вести себя хорошо стану. Без прелюбодейств и всякого такого.

И вот когда стало откровенно кисло, когда казалось, что этот здоровяк нас попросту перебегает, Клон стал исчезать. Как густой дым, который развеял сильный ветер. Я от неожиданности даже рот открыл. Если честно, не ожидал, что мое обращение к высшим силам даст такой эффект.

— Дядя Шип, — прозвучало откуда-то сверху.

Я поднял голову и обнаружил в проеме разбитого окна своего пацана. Блин, про Крыла-то все совсем забыли.

— Дядя Шип, там нижний этаж в огне, помогите его отсюда спустить, я потратился сильно, боюсь, уроню.

Вот теперь все встало на свои места. Пока мы отвлекали Клона, как могли, к его оригиналу пробрался Крыл и вырубил. Точнее, у меня было подозрение, как именно пацан его нейтрализовал. Одной из своих способностей, которой пользовался чрезвычайно редко. Работала она не особо быстро, да и радиус действия оказался слишком маленьким. Но сейчас помогла.

Всему виной мой пацан. Короче, Господь, давай отбой по поводу прелюбодейств и всего остального. До следующего раза.

Я вытянул лианы наверх, перехватив крохотного мужичка, которого вытаскивал наружу Крыл. Оказалось не так уж и просто. Лианы обычно использовались как оружие разрушения, а не техника поддержки. Да и сил осталось не так уж много. Поэтому примерно метрах в полтора от земли, Оригинал сорвался, хорошенько приложившись боком.

— Живой? — спросил Крыл, приземляясь рядом.

— Ага, — кивнул я. — Даже не сломано ничего. Везучий конь.

— Ты уверен, что везучий? — сморщилась Гром-баба. — С учетом того, что с ним станет.

— Ну, я это образно. Крыл, фонить перестань, — почувствовал я, как меня клонит в сон.

— Я не специально, — казалось, человек-муха засмущался.

Ну да, скажешь кому о такой способности, тебя засмеют. В общем, пацан испускал что-то вроде феромонов. Только вот люди, почувствовав их, не начинали страдать неразделенной любовью к Крылу. А попросту засыпали.

По мне, крутая способность, хотя пацан ее и стеснялся. Говорил, что только во время ее применения очень сильно воняет. Ну, не знаю. Мой обычный растительно-человеческий нос этого не чувствовал. Я лишь сетовал на то, что радиус способности сравнительно небольшой. Да и действует усыпление не мгновенно. Поэтому в бою практически бесполезно.

То, что получилось применить ее сейчас, объяснялось легко — людоед был слишком занят наблюдением за нами. Наверное, так он и управлял Копией. Как на приставке играл. Вот Крыл и подобрался к нему незамеченным.

— Надо уходить, — сказала Гром-баба и ей вторило лопнувшее стекло на втором этаже. Огонь уже всерьез принялся за перекрытия и полз все выше.

— Надо, — кивнул я, доставая мешки и веревки. — Оттащим пленных в сторону. А то еще поджарят то, что не надо.

Больше всего мне хотелось спалить этот гадюшник вместе с людоедами. Даже к зэкам не было столько ненависти. Почему? Не знаю. С точки зрения выживания, каждого можно понять. Понять, но не принять.

Мы тем временем привели в чувство Психа. Ничего серьезного, но пару дней челюсть будет болеть. Да и синяк останется. А после принялись за каннибалов. Мешок на голову, руки за спиной, связать, соединить со следующим. Получилась такая не стройная длинная цепь. Хрен куда убегут и хрен что смогут сделать.

— Господа людоеды, — обратился я к пленникам. В отблесках бушующего пламени связанные люди с мешками на головах, смотрелись невероятно жутко. Что и говорить, святая инквизиция снова в деле. — Еще раз повторю, переход в боевую трансформацию будет расценен, как агрессия. Понятно, Кость?

Лидер каннибалов пробурчал нечто невразумительное, что я воспринял, как согласие. Стоило ему очнуться, как этот недотепа попытался накинуть свое белое одеяние. Но вместо этого чуть не примерил такого же цвета тапочки. Била Гром-баба, что называется, сильно, зато по голове.

— Идем, не останавливаемся. Не разговариваем. Любое непослушание будет строго наказываться.

— Что вы хотите с нами сделать? — чуть ли не повизгивая, спросил Рой.

— Дать вам возможность быть полезными для общества, — ответил я. Разве что не добавил, для какого. Для нашего, само собой.

— Вы же обещали, что отпустите меня! — заорал Тень, за что тут же получил по хребту от Гром-бабы. Это ему еще повезло, что Громуша вновь стала человеком. Хотя и тут приятного было мало. Вообще мой прапор в юбке оказался прирожденным конвоиром.

— Отпустим. Если выполнишь некоторые условия, — на этот раз я не соврал. А теперь медленно пошли, слушаемся этого голоса. Псих, скажи что-нибудь.

— Слушаемся меня, — чуть растерянно пробормотал крикастый товарищ.

— Крыл, прикрываешь сверху. Гром, замыкаешь. Давайте к Алисе, я сейчас догоню.

Вскоре цепочка пленных вместе с моей группой скрылась из виду. Шли людоеды медленно, неуверенно, чему способствовали мешки. Но снимать их, само собой, никто не собирался. Лучше дойти неторопливо, чем не дойти вовсе. А каждый из наших новых знакомых был довольно опасен.

П-образный дом, основная резиденция людоедов и обитель Кости, плевался через окна пламенем, рассыпая стекла. По стенам ползли вверх желтые языки огня, оставляя на штукатурке черные выгоревшие следы. Но здание меня не интересовало. Как и сам квартал. Вполне закономерный и заслуженный итог для каннибалов.

Я на дрожащих ногах подошел к куче тряпья у мангала. Хотел было прикоснуться к коротким шортам, но не смог. К горлу подкатил ком и стало тяжело дышать. Не из-за дыма, окутывающего двор. Из-за горечи.

— Прости, малец.

Кремневое колесико зажигалки чиркнуло, рождая крохотное пламя. Оно радостно заплясало, пожирая кусок ткани, торчащей из бутылки. А когда огня стало достаточно, я выкинул коктейль молотова в кучу тряпья, оставшегося от сожранных этими уродами людей. Пусть земля вам будет пухом.

На негнущихся ногах я покинул залитый светом и охваченный огнем квартал, догоняя свою группу. Сейчас мне не хотелось мести или справедливости. Все, что мне хотелось — выпить.

## Глава 24

Наверное, это походило на ожидание скорой экзекуции. Шестеро людоедов с теперь уже связанными перед собой руками и с мешками на головах, сидели на коленях кружком посреди проулка. С одной стороны свежепостроенная металлическая стена, с другой — забаррикадированный вход в бывшие владения Психа.

На крышах располагалась наша команда уничтожения. Богиня стрельбы Алиса, уже снявшая карабин с предохранителя. Кора с множеством спаянных мелких штырей, которые она подготовила заранее и собиралась использовать в качестве шрапнели. Ощетинившийся иглами Слепой, который вдобавок держал в руках ружье. С противоположной стороны, на крыше, Псих и Крыл, оба в боевом режиме, рассматривающиеся, как группа поддержки. Разместили их там, чтобы наши гости чувствовали себя окруженными. Ну, и конечно я, который уже успел расставить ловушки со стороны главной улицы.

Наша основная ударная сила, она же в девичестве Гром-девочка, а ныне Гром-баба, закрыла своим могучим телом проход к лесопосадке. Единственная, кто спустился и выбрался в переулок. Таким образом она одновременно находилась на будущем поле боя и как бы в стороне, готовая вмешаться в любую минуту. Основной вход для собачек остался открыт. Если псин, конечно, не смущали густые, но вместе с тем низкие кусты. На них, кстати, ушло прилично сил. А еще сколько придется потратить, когда все начнется?

Ладно, вроде все готовы. Я встретился взглядом с каждым из членов группы и кивнул. Скорее даже сам себе. И достал пистолет Ярыгина. Так, для солидности. Толку с него все равно никакого.

— Господа людоеды, сейчас мы сыграем с вами в одну очень интересную игру, — вкрадчивым голосом сказал я. Эх, мне бы еще страшную маску и трехколесный велосипед. — Но для начала хочу сразу оговориться, правило одно, не входить в боевой режим. Тот, кто попытается это сделать, будет уничтожен. Надеюсь, с этим не возникнет никаких проблем. Итак, можете снять мешки с головы.

Несмотря на связанные руки, людоеды довольно быстро справились с моим первым заданием. Они вертели головами, щурясь и пытаясь оценить свое положение. Ну, что я скажу? Хреновое у вас положение, любители человеческого мяса.

— Извиняюсь, за грубое обращение при конвоировании. Но я говорил вам, что не надо пытаться бежать. Хотя… среди вас есть чеченцы?

Людоеды недоуменно стали смотреть друг на друга. Пока Кость, на правах лидера, пусть уже и бывшего, отрицательно не помотал головой.

— А, тогда не извиняюсь. Ладно, перейдем к нашей игре. У ваших ног лежит шесть ножей. По одному для каждого. Правила простые. Тот, кто последний останется на ногах, уйдет из нашего гостеприимного квартала. Про боевую трансформацию напоминать не буду. Как вы заметили, у нас достаточно оружия, чтобы наказать тех, кто не станет соблюдать правила.

Людоеды, не сговариваясь, посмотрели на ножи. Тут уж я откровенно поиздевался: помимо здоровенных, разделочных, положил один рифленый, для резки хлеба, узкий для стейка и длинный для работы с мясом на кости. Ну, а что? Мяса тут было до фига. И костей. Людоеды же умеют управляться именно с человеческой вырезкой. Пусть продемонстрируют свои таланты.

— Зачем… зачем вам это? — спросил Кость.

Как-то быстро главарь каннибалов утратил всю свою боевитость. Сейчас он выглядел, как побитая собака. Забавная ирония.

— Наших девчонок заводит вид крови. Свои условия я озвучил. Из этого квартала уйдет только один. После того, как остальные будут мертвы.

Не проще было ли завалить всех этих уродов прямо так, с мешками на головах? Да, намного проще. Вот только я знал отношения нашей общественности к убийству безоружных. Гром-баба сделает недовольное лицо, Слепой закусит губу, Кора пойдет пятнами, а Крыл испуганно побледнеет.

Конечно, можно было выполнять всю работу грязную самому. Но у меня возникло некое брезгливое ощущение, стоило представить, как лианы сносят головы этим уродам. Будто голыми руками беру говно, сжимая его и оно выскальзывает через пальцы.

Поэтому я придумал такой забавный план. Собственно, он был не лишен остроумия, больше того, я бы даже сказал, что примерно так же поступил и Голос. Загнать всех пауков в банку и посмотреть, как они друг друга жрут, сочно перетирая жвалами.

Опасения, что людоеды все как один откажутся, гордо встанут и плюнут в мою сторону, мол, стреляй, гад, я отмел сразу. В хорошем отряде предатели не появляются. Но вот вероятность возникновения сомнений перед первым ударом не исключал. Все-таки на это нужна определенная решимость. Одно дело убивать маленьких мальчиков, которые не могут тебе ответить. И совсем другое — атаковать, глядя в глаза.

Однако, я был не особо силен в психологии людоедов. Кин первый поднял нож и рывком оказался возле Тени.

— Гнида! — прорычал он, одновременно вгоняя лезвие по самую рукоять в грудь нашего пособника.

Тень лишь удивленно открыл рот, не готовый к такому повороту событий. Ну, собственно, я на него и не ставил.

Жалко ли мне было этого пацана? Нет. У него был выбор, когда он попал в Город. И этот недоумок решил примкнуть к, на его взгляд, более сильной группе. Совесть не терзала, что они будут есть человеческое мяско. Ведь он должен был понимать, что когда-нибудь кроме новичков его товарищи обратят внимание на соседей-одиночек. А если не понимал, то просто дурак. Таких вообще никогда жалеть не стоит.

К примеру, я был больше, чем уверен, что никто из моей группы по доброй воле не стал бы людоедом. Даже Гром-баба скорее сдохла бы с голоду, чем начала харчить себе подобных. А убить беззащитного десятилетнего пацана, чтобы набить брюхо… Шипы на моем теле встали дыбом, будто волосы.

Кин резко вытащил нож и сделал два шага назад, глядя, как его бывшие товарищи, чуть ли не отталкивая друг друга, бросились за единственным доступным им оружием. И тут же, как и он, подались в сторону, на безопасное для себя расстояние. Тень между тем медленно умирал, пытаясь зажать рану рукой. Получалось хреново. Довольно скоро все его руки стали измазаны кровью, а под ним на асфальте расползлась бордовая лужа. От этого вида и от предвкушения скорой встречи с собачками, я почувствовал легкое возбуждение. Хорошо хоть не сексуальное.

Вот теперь людоеды не торопились, понимая, что каждое резкое движение может стать последним. А нам что, жалко? Кровь из Тени вытекает, потихоньку привлекая внимание псов-мутантов. Скоро они будут здесь. И каннибалам уже придется сражаться не друг с другом, а с порождениями Города. А это не беззащитных людей мочить. Думаю, закончится все кишками, разорванными телами и опять же, кровью.

Внезапно Кость медленно сошел с места и решительным шагами направился к Клону. Намерения лидера были ясны, как божий день. Поэтому Клон, несмотря на свою неказистость, решил действовать первым.

Он стал отступать, несколько раз отмахнувшись от напирающего людоеда, и весьма успешно. Вместе с рубахой исполосовал и грудь своего бывшего начальника. Но Кость и не подумал обратить на это ни малейшего внимания. Кровь постепенно заливала его грудь, но людоед с упорством трактора пер вперед. Вот только смотрел он явно не на свою жертву. И чем дальше он продвигался, тем больше это становилось ясно.

— Алиса, тут у нас Гипно жульничает, — громко сказал я.

Моей валькирии не надо было повторять два раза. Чай, не прапорщик. Она и так будто сроднилась с «Сайгой» держа ближайшего людоеда в прицеле. А после моего замечания за пару секунд нашла нужного негодяя и спустила курок.

Алиса наверное единственная, кто не рефлексировала по поводу убийств. Не знаю, это ее так отец натаскал или у нее какая-то врожденная психопатия? Я склонялся ко второму варианту.

Крик боли Гипно походил на рев свиньи, которую режут. Не успел я об этом подумать, как мысли резко стали материальны. Потому что Кость в несколько гигантских прыжков подскочил к хитрецу, который решил таскать каштаны из огня чужими руками, и стал с маниакальной методичностью наносить удары тем самым хлебным ножом.

Кость увлекся, даже слишком. Потому что толстый Рой решил, что настало время свергнуть тирана. Здоровенный мясницкий нож наполовину вошел в бок главаря, аккурат между ребрами. Повезло.

Лидер людоедов вскрикнул, повернулся к Рою, чтобы наказать обидчика и как-то совсем уж опрометчиво подставил спину Кину. Который был сейчас кем угодно, но не союзником Костяного лорда. Уверенным, отработанным движением бородач схватил главаря за волосы, откинул голову назад и быстро провел лезвием по горлу.

От брызнувшей крови, толстый Рой по-бабьи дернулся, испуганно заморгал глазами и почему-то бросил нож. Против злого, крепкого и желающего жить Кина у него и так было не много шансов, а подобным демаршем толстяк подписал себе смертный приговор. Который Кин несколькими точными ударами привел в исполнение.

Я не сразу заметил, как стал часто дышать, наблюдая за самой странной битвой, какую только можно было представить. Сердце учащенно забилось, а на висках выступил пот. Как много в нас осталось от людей античности, сооружавших колизеи для смертельных боев. Как много приходилось и до сих пор приходится убивать для потехи публики.

Уж не для этого ли нас всех собрал здесь Голос? Не для проверки биологического оружия. И не чтобы апробировать чудо-чипы, вживленные в наши головы. А просто ради собственной потехи. После увиденного подобная мысль звучала не менее убедительно, чем предыдущие догадки.

Теперь их осталось двое. На щедро залитом кровью асфальте, среди поверженных то ли друзей, то ли врагов, на телах которых лежали холодные кристаллы. Окруженные со всех сторон любопытными зрителями, точно гладиаторы на раскаленном песке.

Противники двигались медленно, обходя друг друга, примериваясь. Они понимали, что любое неосторожное движение может обернуться против них. Поэтому выжидали. Кин один единственный раз поднял голову, явно раздумывая, не нарушить ли ему мое правило? Однако взгляд людоеда уперся в равнодушное дуло карабина, и бородач сразу образумился.

И наконец нервы сдали и у того, и другого. Они рванули вперед почти одновременно, разве только Клон двигался с некоторым запозданием. Рука с ножом каждого была вытянута для решающего удара. В движениях Кина читалась твердая уверенность, тогда как Клон заметно подрагивал.

Первый же удар бородача нашел цель. Клон смешно дернулся, подставив вместо груди плечо, однако следом удивил. Он перехватил руку Кина с оружием, не давая возможность вытащить нож из плеча, и атаковал сам, с яростью обезумевшей от страха росомахи, нанося быстрые, дерганные удары.

Напрасно Кин пытался перехватить нож. Клинок лишь резал податливую кожу рук, устремляясь к чреву людоеда. Кровь брызгала, впитывалась одеждой, стекала на уже неравномерно покрытый темными пятнами асфальт. А Клон все не унимался.

Он даже не заметил, как Кин покачнулся, заваливаясь на спину. Напротив, доходяга уселся сверху, продолжая одной рукой держать чужую, почти безжизненную конечность, а другой нанося удары. Лишь когда перед ним на затасканном и теперь еще более грязном свитере появился ярко-синий кристалл, Клон остановился. Он резко отпрянул, садясь на замызганный асфальт и почему-то стал рассматривать залитые чужой кровью руки.

Находившиеся вокруг члены отряда молчали. Подобно судьям, вынесшим приговор и наблюдающим, как его приводят в исполнение. Не знаю, что испытывали остальные — страх, отвращение, азарт. Я чувствовал глубокое удовлетворение. Моя личная месть свершилась. Причем руками самих людоедов.

Я смотрел на беспорядочно разбросанные тела, кровь, уже медленно вытекающую из колотых ран, грязь и смерть. И меня постепенно отпускало. Железные, сдавливающие голову и поднимающиеся из глубин сознания нескончаемые волны черной злости, медленно исчезали.

— Я… я могу идти? — спросил Клон, прижимая ладонь к раненому плечу.

А хорошо Кин приложил Клона. Даже если бы этот недотепа действительно смог убежать, его сил хватило бы ненадолго. Судя по тому, что кровь текла темная, густая, людоеду порезали одну из вен. На вскидку медиальную или плечевую. Но тут утверждать не буду, не специалист.

На наивный вопрос Клона я лишь улыбнулся и указал рукой в сторону главной улицы, немного поросшей растительностью. Мол, все дороги перед тобой открыты, мой хороший.

И Клон заковылял на выход, поверив тому, кто пришел в его дом, взял в плен и заставил играть в чудовищную и жестокую игру. Он шёл, оставляя за собой узкую темную полоску. И только почти добравшись до перекрестка людоед, теперь можно уже с уверенностью сказать, что бывший, остановился. Он, как и я, услышал шум сотни кинжально острых когтей, царапающих полуразрушенный битум. Стая проснулась. Стая почуяла. И стая рвалась за добычей.

Я первым увидел их. Темное марево, которое шевелилось над узкой второстепенной дорогой, ведущей на север. Казалось сам Город, этот безжалостный и кровожадный Город, ожил, выпуская свои хищные щупальца.

Когда Клон сообразил, что за опасность ему угрожает, то развернулся и побежал обратно. Туда, где лежали его мертвые товарищи. Не знаю, что было на уме у заморыша. Может, он рассчитывал на нашу помощь. Или хотел принять смерть от руки человека, а не оказаться растерзанным мутировавшим псом. Это осталось тайной, которая умерла вместе с Клоном.

Важно лишь то, что людоед не успел. Стая смела его, на ходу работая челюстями, отрывая здоровенные куски плоти от раненого человека, протаскивая его все дальше, вглубь проулка. Кровь влекла обезумевших от голода существ. А каннибалы здорово постарались, щедро орошая асфальт этой драгоценной жидкостью.

— Матерь божья, это же школько их тут, — тихо спросил Слепой, крестясь колючей рукой.

— До хрена, — быстро подсчитал я примерное количество псов.

Едва заметно качнулась баррикада под напором стаи, мерзко отозвалось дерево, прикрывавшее железные лаги, когда десятки когтей и челюстей попытались обрушиться на него. Псам было все равно, что жрать. В беззвучно злобе они жаждали укусить хоть что-то. Неважно что: мусор на дороге, крепкий бок товарища, еще теплое человеческое мясо.

Я смотрел на эту вакханалию и понял, почему невидимку так быстро сожрали. Это были не те милые собачки, с которыми мы познакомились, а что-то между бешеным голодным волком и бегемотом. Они жрали трупы вместе с костями, перемалывая их с яростным хрустом. Так громко, что хотелось закрыть уши, лишь бы не слышать все это.

К моему облегчению, стая не рванула к Гром-бабе. Точнее, несколько псов добрались до нее, чуть не обломали зубы о крепкое тело, находящееся в боевой трансформации, и, поджав хвосты, вернулись к своим. Нет, они испугались не неуязвимой женщины.

Даже убегая в прошлый раз, они не скулили, как побитые щенки. Просто отступили, приняв поражение. Однако в этот раз псы походили на самых обычных дворняг. Значит, не только на нас лесопосадка действует так негативно.

Между тем стая продолжала прибывать. Не думал, что всего от шестерых мертвых людоедов будет такая польза. Псам и самим было уже некомфортно, если можно так выразиться. Они лезли друг на друга, выталкивали собратьев дальше, поближе к Гром-бабе, а те, в свою очередь, пытались пробраться обратно. Кто-то падал и его тут же затаптывали растерянные и потерявшие последнюю связь с действительностью сородичи.

И когда уже стало ясно, что больше медлить нельзя, что под этой черной массой вряд ли осталась хоть одна косточка от некогда злобных людоедов и стая вскоре рванет обратно, я сжал кулаки, выплескивая из себя всю силу без остатка.

Короткие кустики, высотой не больше полуметра, вдруг резко устремились к небу, своими жесткими ветками тесня псов. Я слышал, как трещат под напором шипов кости, мутантов и лопается шкура… Как они скулят, падая на сородичей с внезапно выросших растений. С удовольствием наблюдал, как новые, только подоспевшие особи тщетно пытаются преодолеть преграду.

Это было самое идеальное, что я когда-то создавал. Колышущаяся, живая изгородь, сплошь состоящая из больших шипов и колючих ветвей. Она разрезала остатки стаи, тех немногочисленных псов, которые оказались за бортом нашего праздника жизни. А всех остальных заперев в проулке. И вот тогда над кварталами разнесся мой голос.

— Начали!

## Глава 25

Первым ударил Слепой. Его иглы упали острым градом, заставляя псов скулить от боли. Я видел, как наиболее удачные снаряды пробивали головы, деформируя их, другие лишь ломали лапы или вонзались в спины. Я не собирался ругать старика за промахи или делать ему замечания. Да, конечно, нам нужно убить как можно больше мутантов. Однако существовало одно «но».

Оно заключалось в том, что деваться псам теперь особо некуда. С одной стороны лесопосадка и Гром-баба, с другой зеленая колючая изгородь. В общем, собачки оказались, как правильно заметил Слепой, в котле. И это им еще повезло, что мы не корейцы. Просто убьем и все. А варианты были…

Кора неторопливо подняла в воздух с десяток спаянных между собой штырей, заостренных на конце. Напоминали они нечто вроде ощетинившегося ежа. Эту конструкцию она придумала сама. По мне, не самая эффективная конструкция, но нет ничего хуже, чем когда командир задалбывает тебя по малейшему пустяку. Решила, что эта херня будет работать, пусть пробует.

Кора использовала не все разложенные на крыше собственные изделия, лишь пятую часть. Она явно не собиралась торопиться. Это правильно, надо учиться работать со своими способностями. При прошлой встрече с собачками девушка убила две или три особи. Но сегодня явно собиралась превзойти себя.

«Ежи» упали с крыши дома, какие-то вонзаясь в могучие тела мутантов, какие-то просто зависнув примерно в метре над землей. Кора хрустнула шеей, будто работяга, собравшийся взяться за непростое дело. Ее руки были вытянуты, словно к пальцам невидимыми нитями привязали те самые спаянные штыри. А потом я увидел нечто.

Блондинка медленно провела руками вправо, будто исполняя какой-то незнакомый народный танец, и «ежи» послушно переместились вслед за ней. Невзирая на препятствия в виде свитых в жгуты мышц и крепких костей.

Псы не понимали, как именно эти мертвые крохотные железки двигаются и причиняют им боль. Они сбивались в кучу, теснясь, затравленно глядели на «ежей», а Кора продолжала двигать свое оружие, уже остановившись и управляя металлом лишь силой мысли. Даже не используя пассы руками. Молодец, делает определенный прогресс.

Мы все стояли, спокойно наблюдая, как с помощью манипуляций Коры погибают псы. Медленно, агонизируя после прохождения заостренных штырей сквозь тело. Не то, чтобы мы все были двинутые садисты. Я не получал удовольствия от мучения псов. Скорее относился к этому, как к трудной, но необходимой работе.

Наконец девушка подняла руки и вверх взлетело четыре окровавленных, в каких-то отвратительных ошметках, «ежа». Все, что осталось от десяти орудий.

— Потеряла их, — объяснила блондинка. — А я не могу управлять металлом, если не вижу его или не ощущаю.

— Понятно. Устала? — спросил я.

— Немного.

— Давай, восстанавливайся. Крыл, твой выход.

Это напоминало праздничный концерт. Один артист скрывался за занавесом, после чего на сцену выходил другой. Мы полностью контролировали ситуацию, поэтому не торопились.

Пацана два раза просить не нужно было. Он легко оттолкнулся от крыши, повиснув в воздухе. Его тело стало наливаться темным цветом. Умница, безопасность лишней не бывает. И лучше на всякий случай накинуть хитиновую броню.

Крылья тем временем стали отливать хищным и жадным до чужой жизни металлом. Пацан резко вошел в штопор, выйдя из пике аккурат перед асфальтом. Вот не может он без выпендрежа. Хотя, будь у меня такие крылья, может, я бы тоже понтовался.

Крыл пролетел небольшое расстояние параллельно земле, почти касаясь грязного асфальта, после чего бешено закрутился вокруг себя, напоминая венчик в миксере, и ворвался в толпу мутантов. Брызги яркой желтой крови вкупе с частями тел долетели до второго этажа. А Крыл уже выпорхнул наверх, перепачканный, смертоносный и невероятно довольный собой.

Он сделал еще пару не менее успешных налетов, после чего уселся на крышу и даже вывалился из боевой трансформации. Выложился, молодец, теперь можно и отдохнуть.

Настала пора Психа. Конечно же, ему лучше было бы кричать снизу, находясь на улице. Однако в таком случае существовал большой риск для жизни нашего эхолокатора. Я понимал, что дальность действия способности сыграет не на руку Психу. Так в итоге и получилось.

Крикун хотел ударить по небольшому количеству псов, однако атака как-то расползлась. Мутанты лишь попятились, но остались на ногах. Тогда Псих сузил радиус поражения и таки сбил с ног нескольких корчащихся от боли тварей. Ну, хоть так. А тут еще и Слепой подоспел с очередным залпом.

Я рассматривал это побоище не только и не столько, как попытку выйти на первое место в рейтинге Голоса. Хотя, без сомнений, подобная задача являлась одной из первоочередных. Но также было важно, чтобы группа спокойно экспериментировала и прощупывала границы своих способностей. Без страха неминуемой смерти и нервотрепки. Вот, к примеру, Кора уже умеет управлять на значительном расстоянии мелкими металлическими предметами. Еще немного практики, глядишь и дальность увеличится, да и сами железки станут побольше. Я даже мечтательно представил, как по мановению руки блондинка обезоруживает тех же зэков. Да мы тут весь Город нагнем. В смысле, освободим. Мы же добро. Пусть и с кулаками. А то, что такое сомнительное — так соответствуем месту.

— Громуша, начинай, — крикнул я уже нашему заскучавшему танку. — Ты помнишь свою задачу.

Та утвердительно кивнула и медленно, как паровоз набирающий ход, двинулась вперед. Боксерских груш у нас не было. Конечно, можно было приспособить что-нибудь под это дело. Однако, что может оказаться лучше, чем живой противник? Пусть и не человек. Бить же его можно точно так же — двоечкой или троечкой в корпус, ломая кости, тренируясь, как Рокки на тушах, или одиночным по голове, отправляя в нокаут, а если быть еще точнее — к собачьим праотцам.

Так бы Гром-баба влетела в толпу собак, начиная расшвыривать их в разные стороны. И, наверное, подобная тактика была бы более успешной. Но куда нам торопиться, если псины не торопятся покинуть вечеринку? Лишь наслаждаться веселухой.

— Шип, можно я уже шмальну? — плаксивым голосом спросила Алиса.

Вот не надо, на меня твоя барнаульская школа одного юного зрителя воздействия не окажет.

— Шмаляют дурь, караульные открывают огонь. Не разрешаю. Патроны береги.

— Я так никого не убью, — недовольно пробурчала Алиса.

Ну а что поделать? Вот откроешь свои способности, тогда и поговорим. Пока же сиди тихо и радуйся, что теперь хотя бы карабин подержать дали, а вовсе не отправили на кухню.

Я даже хотел озвучить нечто подобное, когда вдруг напрягся. Что-то шло не так. Нет, Гром-баба спокойно молотила собак, небольшую часть собак, оставшихся в живых. Некоторые из них испуганно жались к живой изгороди, не обращая внимание на колючки. До какого-то момента.

И вдруг резко поведение мутантов изменилось. Они все как один развернулись к Гром-бабе, ощерились и пригнулись, точно готовясь для прыжка. Псы будто собирались напасть на существо, о которое уже сломали множество зубов и которое погубило немало их сородичей. Почему? Что изменилось.

А потом я почувствовал, как нечто продавливает изгородь, на поддержание которой все еще уходило множество сил. Причем весьма странным образом. Молодые побеги жухли на глазах, становились выгоревшими, сухими и ломкими. Но вместе с тем их никто не касался.

Чертовщина какая-то. Последний раз такое случалось, когда я пытался убить новичка. Того самого, Семеныча, с тьмой вместо глаз. Не думаю, что этот душа компании воскрес, чтобы отомстить за свою смерть.

Хотя не прошло и нескольких секунд, как я изменил свое мнение. Ей богу, лучше бы воскрес Семеныч. Потому что сминая мою уже бесполезную живую изгородь, словно толстый хряк низкий плетеный заборчик, в переулок вошел он. Вожак.

Я вообще не сказать, чтобы из пугливых. Но тут где-то внизу похолодело. Ростом он превосходил всех своих сородичей, шутка ли, в холке выше Гром-бабы. А она у нас женщина не маленькая. Каждая лапа у вожака, как две моих головы. И если остальные псы, судя по сплетениям мышц, не вылезали из качалки, это был их тренер.

Глаза твари казались бездонными, как сама мгла и при этом горели адским пламенем. Казалось, в них можно увидеть себя, падающего в бесконечную пропасть. И что мне не понравилось больше всего, взгляд гигантского пса показался мне осмысленным. Будто внутри него сидел вполне себе разумный человек. Вот тебе и потренировались. Вот тебе и заманили кровью самую большую стаю.

— Не думал, что у этой мерзошти ешть вожак, — тихо, будто боясь, что пес его услышит, сказал Слепой.

— Индюк тоже думал, что плавает, пока вода не закипела, — обрубил я силы, уходящие на поддержание ограды и глядя, как в переулок заваливается оставшаяся часть стаи.

Не так уж их было и много, всего с полсотни голов. И они не торопились примкнуть к рычащим на Гром-бабу псам. Лишь медленно рысили за вожаком, то и дело поднимая свои гладкие головы на гиганта. Будто искали одобрения.

— Подумаешь, Гром с ним справится. С одного удара уложит, — сказал Крыл.

Правда, произнес тоже негромко, будто подбадривая сам себя. Сомнение зародилось не только у пацана. Казалось все стали ожидать какого-то подвоха. Все, кроме Гром-бабы.

С присущей ей уверенностью, Громуша, нисколько не обращая внимания на скалящихся псов, направилась в главному негоднику. В глазах ее было написано нечто вроде: «Что, отскочим, побормочем?». И пальцы уже сами сжались в кулаки. Я тоже очень сильно надеялся, что удар каменным, ну, или какой там был в боевой трансформации у Гром-бабы кулак, придется вожаку не по вкусу. Глядишь, и в обморок свалится. А мы уж его тихонечко на части распилим. Однако я все же шепнул на всякий случай старику.

— Слепой, готовь баллисту. Пальнешь, как только что-то пойдет не так.

Старик даже не спросил, что может пойти не так. Ощущение беды буквально висело в воздухе. Казалось, его ощущали все. Все, кроме Гром-бабы. У меня даже сердце закололо, когда наш танк подобрался к вожаку на расстояние удара.

Гигантский пес совсем по-человечьи наклонил голову набок, будто бы даже с интересом ожидая, как станут развиваться события. Гром-баба хорошенько размахнулась и выдала неплохой кросс. Такой был способен свалить с ног боксера-профессионала. Потому что била Громуша без перчаток, да еще железным кулаком.

Точнее, должна была ударить. Едва рука долетела до безволосой мерзкой шкуры, как конечность выпала из боевой трансформации. В тело вожака прилетел лишь легкий шлепок. Глухой звук, от которого застыла кровь в жилах.

— Уходи! — крикнул я, что есть мочи.

Однако Гром-баба и сама поняла, что время спокойного отступления с сохранением чувства собственного достоинства, прошло. И надо драпать так быстро, как только можно. И даже попыталась это сделать. Ей всего-то и надо было развернуться и врубить свою ускорялку. Все остальное способности бы провернули за нее. Вот только Гром-баба не успела.

Огромная лапа снесла ее, как гигантский тайфун крошечную лодчонку. Единственное, в чем повезло Громуше — она вернулась в боевую трансформацию, поэтому когда наша неваляшка влетела в стену, то лишь немного повредила фасад. Ну, и то неплохо. Зато живая.

— Слепой! — заорал я.

Старик послушно выпустил здоровенную иглу, которая стремглав понеслась к вожаку. Я мысленно уже даже руки потер, понимая, куда может прийтись удар. Вот только… Почти долетев до шкуры, примерно в полуметре от главного пса, баллиста повела себя странно. Мгновенно оплавилась и исчезла, точно замороженный кусок масла, который запустили в сторону солнца.

Пусть не сразу, а с некоторым запозданием, но до меня стало доходить, как опасен этот вожак. Вот только озвучить свое опасение я не успел.

Крыл, явно начитавшийся комиксов, где в конце эпичного сражения один главный супергерой всегда побеждал всех плохишей, сорвался с крыши. По привычной дуге он сначала ускорился вдоль асфальта, и, наверное, только это и спасло пацана. Зайди в пике сразу перед главной писной, пришлось бы плохо.

Мой протеже завертелся волчком, крылья налились металлическим блеском, грозя порубить в капусту главного пса. И исчезли, стоило ему долететь до вожака.

Хорошо, что пацан ударил не в лоб. По инерции Крыл пролетел несколько метров, несколько раз перекувыркнулся, больно приложившись локтями. И чуть не угодил в пасть рядовым псам, которые тотчас бросились к беззащитному человеку. Однако в самый последний момент крылья вновь появились, а вместо кожи появилось множество волосков. Крыл ушел в боевую трансформацию и взмыл в воздух, провожаемый недовольным взглядом вожака и его собратьев.

— Дядя Шип… — пацан, видимо, много чего хотел сказать, но слов внезапно не хватило. Я решил, что таким образом он мне пожаловался.

— Наши способности на вожака не действуют, — громко объяснил я то, что сейчас все видели. — И боевая трансформация возле него не работает. Радиус примерно метр.

— Так че делать-то, Шипаштый? — задал вполне резонный вопрос Слепой.

— Алиса, ты там не заснула?

— Не дождешься, — фыркнула красотка и перешла от слов к делу.

Ей хватило двух секунд, чтобы взять в прицел огромную безволосую шкуру черного, как совесть Голоса, цвета. Раз, два, три, четыре, пять…

Выстрелы напоминали мерное забивание молотком гвоздей. В этом Алиса была молодец, не сбивалась с ритма. А это немалого стоит. Видимо, хорошо ее отец натаскал.

Я ориентировался не столько на звук, сколько на подрагивание вожака. Он пригнул длинные лысые уши, вжал голову и стоял, будто дворовая шавка, пережидая побои. Стоял, но не падал. Восемь крохотных посланников смерти отправились к своей цели. Восемь пуль пробили толстую безволосую шкуру. Сквозь восемь дырок на асфальт потекла яркая и жгучая желтая кровь.

Но вожак не думал умирать. Я на своей памяти видал волков, в которых приходилось всаживать не один патрон, а они, полумертвые, все равно ползли к тебе, скаля зубы. Этот явно хотел превзойти их. Ранения не оказали никакого влияния на вожака.

— Шип, я у меня все, — крикнула Алиса.

В ее голосе не чувствовалось страха. Лишь четкая констатация факта. Ну, хоть кто-то не дрейфит. Мне вот было очень не по себе.

Мы не убили вожака. А лишь разозлили его. Он яростно шелкнул пастью и стая, вторя призыву, злобно завыла, крутясь у хвоста предводителя, но не решаясь опередить того.

Главный пес решительно пошел вперед, по направлению к пятящийся Гром-бабе. Вот и еще один мой просчет. Уверенный в своей безоговорочной победе, я продумал единственный путь отступления для Гром-бабы — через крохотную улочку мимо лесопосадки. Только вот что-то мне подсказывало, что на вожака чары нашего заколдованного леса не сильно подействуют.

Мы убрали снаружи лестницу на стену, с помощью которой Гром-баба могла забраться внутрь. Да и с ее природной ловкостью и грациозностью, попросту бы не успела. К тому же стоит вожаку добраться до нее, как она выпадет из боевой трансформации. И станет обычной толстой теткой против огромного мутировавшего пса. Расклад, если честно, хреновый.

— Что бы не произошло, вниз не спускаться, — крикнул я напоследок.

Что конкретно? Ну, например, смерть одного героического, но не менее тупого лидера группы, который просчитал все, кроме появления существа, иммунного к нашим способностям. В свое оправдание хочу заметить… Голос, ты там охренел вообще? Боевая трансформация единственное, что у нас было. И взять ее просто и отменить — это свинство в высшей инстанции. Блин, жить в Городе — это как незрячему играть в карты против шулера. Голос всегда выкинет какую-нибудь хрень.

Но делать нечего. Командир всегда в ответе за свои ошибки и подчиненных, которые из-за этих ошибок могут пострадать. Да, простите великодушно, я не Нострадамус все предугадать.

Злость бушевала во мне вместе с двумястами граммами какой-то хреновой водки, найденной Психом и тихонько переданной вечером. Знал о моих слабостях, чертяка. Но это даже хорошо. И злость, и алкоголь. В умеренных дозах перед сражением они могут помочь.

Лиана оплела пустое окно квартиры на втором этаже, и я с ловкостью человека паука спустился вниз. Аккурат между Гром-бабой и наступающей псиной. Мда, сверху она казалась как-то поменьше.

— Шипастик, ты чего делать собрался? — тихо прошепатала Гром-баба, упершись спиной в наш забор-железную-стену. Точно пыталась распасться на субатомные частицы и просочиться сквозь металл.

— Да что тут особо сделаешь? — пожал я плечами, стараясь особо не дергаться. Чтобы не показать ни вожаку, ни остальным, что боюсь. — На ремни эту сволочь резать буду.

## Глава 26

Забавно, что в минуты опасности ты предельно собираешься. К примеру, был у нас один «сундук». Человек редкой удачи. Что уж говорить, если он дослужился до целого прапорщика… С капитана.

Но вот когда речь заходила о жизни солдат, Михалыч из старого усатого козла, которого ненавидела вся рота за его скупость, преображался в еще моложавого, уверенного в себе командира. Сколько пацанов он спас благодаря своему опыту и смекалке. Перед глазами возникло загорелое лицо, изборожденное морщинами, с торчащей из-под желтых усов сигаретой. Такое реальное, что, казалось, его можно было потрогать рукой.

Я дернул головой, избавляясь от наваждения. Восстановление памяти — занятие полезное, вот только, как правило, происходило это всегда не совсем вовремя. Ладно, собака говорите…

Коктейль молотова буквально выпрыгнул из инвентаря в руку, в другой я уже чиркал зажигалкой. Вышло все практически мгновенно. А что делать? Времени размышлять не было.

Бутылка из под водки «Пшеничная» лопнула в пасти вожака, сбив спесь с собаки-переростка. Псина остановилась, уставившись на меня удивленным взглядом. Мол, откуда у двуногого огненная, во всех смыслах, вода?

Мда, никогда не смотрел на четвероногого друга снизу вверх. У меня, похоже, есть комплекс Наполеона. Очень неуютно себя чувствую, когда мутировавший пес, который может нейтрализовать способности любого, оказывается в размерах больше тебя.

И еще я надеялся, что розжиг займется на безволосой шкуре вожака. Однако языки пламени чуть поплясали рядом с пастью и исчезли, будто их и не было.

— Дядя Шип, у него резист к огню! — крикнул Шип. — В смысле, он не получает урона от огня.

Спасибо, что перевел на русский язык. Но я и сам уже выкупил версию Крыла. Хотя от этого не стало как-то спокойнее, зато появилось понимание, что рассчитывать можно лишь на ножи.

Я не скажу, что тащился по оружию, скупая все без разбора. Но, как нормальный мужик питал определенную слабость к ножам. А что? Басков любит цветы, я холодняк. Закон равновесия в природе сохранен.

Поэтому, в первые дни разведки собственного квартала, я аккуратно складывал весь хоть сколько бы то ни было интересный холодняк. К примеру, нашел пару любопытных кинжалов, красивых, но непрактичных. Но имелось среди общей кучи кухонного дерьма и несколько весьма замечательных охотничьих ножей. Стоило всего лишь подумать о паре из них и открыть инвентарь, как они оказались в руках.

Один явно гражданский аналог армейского штык-ножа 6х9. Рукоять из термоэластопласта, клинок из высокоуглеродистой антикоррозийной стали длинной 160 мм. На вес — полкило, может, чуть больше. В общем, удобный и смертельно опасный. Его я называл Солдатик. Потому что он был такой же простой и незатейливый.

Его собрат был чуть побольше, почти 190 мм. С деревянной рукоятью, с долом для общего усиления конструкции. На обухе пила, у рукояти упор для большого пальца. Да еще вдобавок накладки на этой самой рукояти закреплены винтовыми соединениями. Красивое оружие, которого я нарек Зверем.

Единственное, чего я опасался, что вожака не впечатлят ножи. По сравнению с огромной псиной мой холодняк выглядел детскими игрушками. Ну, ничего, сейчас мы посмотрим. Я стал медленно обходить пса вправо, уводя его за собой.

— Гром, — не сводя взгляда с вожака и почти не разжимая губ, произнес я. — Рядом с этой тварью твои способности не действуют. Но можно попробовать бросить в псину что-нибудь тяжелое.

— Поняла.

— И Гром! — от резкого выкрика вожак зарычал. Мне пришлось добавлять уже тише. — Медленно, очень медленно, не привлекая к себе внимания.

Гром-баба кивнула и стала на цыпочках пробираться к баррикадам. В другой раз я бы даже посмеялся, сравнив ее с крадущимся бегемотом, однако именно сейчас было как-то не до шуток.

Вожак рванул вперед, яростно щелкнув пастью. Хорошо, что я был готов и отпрянул, наотмашь ударив Зверем. Лезвие скользнуло по морде, раскроив кожу. Да, дружище, а ты что хотел? Первым делом, как только обзавелся ножами, я их сразу наточил.

Легкое ранение слегка отрезвило вожака. Он продолжал рычать, но теперь обступал меня, стараясь отодвинуть к стене дома. Я понял его тактику. Хочет прижать меня, чтобы лишить возможности маневра. Но что мы говорим мутировавшей громадной псине, которая желает сожрать нас с потрохами? Не сегодня.

К тому же небольшой успех воодушевил меня. Появилась даже какая-то легкость в ногах. Как у боксера, долго и муторно проводившего бой, но все же отправившего противника в нокдаун. И пока тот поднимается на ноги, ты порхаешь по рингу, накручивая сам себя.

Я медленно пятился к лесопосадке, понимая, что нельзя дать вожаку развернуть меня. Если окажусь спиной к его стае, то это будет гарантировать скорую и вряд ли красивую смерть.

Между тем я посматривал на Гром-бабу, которая пыхтела, выдергивая из-под стянутой железом баррикады холодильник. Видимо, нечто нехорошее почувствовал и вожак, потому что завертел головой.

Пришлось нападать, чтобы отвлечь псину. Короткий выпад, поочередные взмахи Солдатиком, а следом и Зверем. И вот уже вожак рычит, отступая к стае. Последней тоже не понравилось происходящее. Мелкие (а по сравнению с главной тварью, они теперь казались мелкими) особи заходились в неистовом визге, но не торопились сойти с места. Видимо, тут субординация похлеще, чем в армии.

— Шип, в сторону, — крикнула Гром-баба.

Ну, наконец-то. А то я уже начал думать, что она рассматривает содержимое холодильника. Я сделал два быстрых пружинистых шага назад и стал наблюдать за поистине завораживающим зрелищем. Не каждый день увидишь, как в более чем двухметровую особь влетает пузатый холодильник. И не та вытянутая легкая хреновина, которую нам продают в раскрученных гипермаркетах, а самый настоящий тяжеленный гроб, такое ощущение, что рассчитанный на попадание ядерной боеголовки.

К великому сожалению для вожака, его мускулистое и совершенное во всех отношениях тело, оказалось не готово к прилету неопознанного объекта. Холодильник сбил пса с ног. Я даже успел подскочить и сделать несколько ударов, вгоняя ножи по самую рукоять, прежде, чем вожак вскочил на лапы.

Именно вскочить, а не подняться. Что и сказать, пес мастерски держал удар. Кровь медленно стекала из глубоких ран, оставленных моими ножами, но в глазах вожака я не увидел и толики боли. Лишь невероятную злость.

Он рыкнул, одним прыжком сокращая дистанцию, и сбил меня с ног. Я наивно полагал, что мы можем сражаться на равных. Однако именно сейчас лидер стаи наглядно показал, кто тут истинный хищник. До этого он присматривался, может даже игрался. Но теперь, когда его рассердили по-настоящему, пес решил закончить с прелюдиями.

Стая бесновалась, будто с ума сошла. Их лай слился в нечто безголосое, единое. Видимо псы предвкушали скорый обед. Наверное, так оно и было. Что я мог противопоставить их лидеру?

При падении я сильно ударился головой, выронив Зверя. В руке остался только Солдатик, да и то, каким-то чудом. Перед глазами все плыло и удавалось лишь различить огромное надвигающееся пятно.

Грудь сдавило невидимыми тисками, словно великан взял в руки легкие и сильно сжал их. Это вожак положил на меня свою могучую лапу. Его острые когти впились в тело, заставляя поморщиться. Зато боль вернула резкость. Правда, не уверен, что я хотел бы видеть свою надвигающуюся гибель. Причем, в таком хорошем разрешении.

Огромная, чуть приоткрытая пасть, из которой смердело тухлыми яйцами, землей и смертью. Глаза, горящие одновременно безумным огнем и суровой расчетливостью, на которую было способно только одно страшное существо — человек. Уродливые длинные уши без единого волоска. Будто обугленная, покрытая десятками глубоких ожогов и шрамов шкура. Эх, а ведь мне одна бабка нагадала, что я умру от инфаркта. Вот и верь после этого в нетрадиционную медицину, да смотри «Битву экстрасенсов».

Звуки вокруг напоминали густую, передержанную манную кашу. Они выплывали ко мне не по отдельности, а сразу огромными комками, будто бы даже со значительной задержкой. Ага, вариантов несколько, либо легкая контузия, либо сотряс. Учитывая, что я вполне себе соображаю, ничего серьезного. Даже кое-что различаю.

Вроде бы заорала Гром-баба, после чего вожак дернулся, подняв лапу и отбив летевший в него предмет. Эх, дружище, тебе бы в лапту играть. Закапываешь ты свой талант в этом Городе.

А вот вроде подала голос Кора. Или мне это кажется? Своеобразная слуховая галлюцинация перед смертью? Тогда почему именно Кора? Я повернул голову и увидел несущуюся ко мне Гром-бабу. Дура, ты же лишишься боевой трансформации возле вожака! А потом меня накрыло.

В смысле, я не провалился в прошлое и не стал листать всю жизнь, начиная с яслей детского сада № 23 с милым названием «Журавленок». Меня накрыло могучее тело Гром-бабы. Неужели я умру, задохнувшись под внушительным бюстом, завещая сам себе премию Дарвина? И только запоздало я понял, что бюст-то отливает то ли медью, то ли никелем. В смысле, совсем нечеловеческий.

Вокруг что-то бухало. То ли взрывалось, то ли падало. А Гром-баба склонилась надо мной, как мать над раненым ребенком и закрыла глаза. Не знаю, сколько это продолжалось. Наверное, пару минут. Но явно это были самые долгие минуты в моей жизни.

Наконец Гром-баба пришла в себя, с трудом и кряхтением сорокалетней женщины, то есть самой себя, поднялась на ноги и вытащила меня из-под груды кирпичей и осыпавшейся штукатурки. Кирпичей? Откуда они здесь?

Хотя ладно, это все мелочи. Самое главное, что вожак отдыхает без сознания, закатив глазки, совсем рядом. Видимо, один осколков стены, упавшей с неба, попал ему аккурат в башку.

С какого неба? Я поднял голову и пришел к странному заключению — часть второго дома была обрушена. Гром-баба вряд ли смогла провернуть подобное. Да и была она рядом. Звуковая волна? Далековато.

Догадка пришла, стоило взглянуть на крышу, где находились Кора, Алиса и Слепой. Потому что именно сейчас старик пытался удержать блондинку, которая норовила устроить прыжок с парашютом без парашюта. Хорошо, что к ним подскочила Алиса и вместе они смогли перехватить и уложить на крышу Кору.

Стены домов крепятся на арматуру. Железную. Не знаю, как блондинка вспомнила это, но вспомнила невероятно вовремя. И точно она кричала. Только не мне, а Гром-бабе, чтобы та прикрыла собой командира.

Даже дрожь по телу пробежала. Я уж и не помню, чтобы кто-то жертвовал собою ради меня. Да еще здесь. В Городе, где каждый должен быть сам за себя.

— Шип, ты как? Ничего не повредил?

— Только если самолюбие.

Я ответил и замер, потому что понял одну важную вещь. Вожак не исчез. Он был все еще жив. Я протянул Солдатика Гром-бабе и жестом указал на громадную бессознательную псину. Женщина поняла все без лишних слов.

Клинок несколько раз вошел под горло, заливая руки Гром-бабы желтой кровью. Но вожак лишь глухо зарычал. Блин, он что, совсем неубиваемый? Или попросту длины ножа не хватает?

Я с расторопностью раненого инвалида, который после двадцати лет отдыха на больничной койке только что вышел из комы, подполз к выроненному Зверю, и с такой же скоростью устремился к вожаку. С каждой секундой силы постепенно возвращались, но одновременно с этим становилось все хреновее. Я как тот олень из анекдота: все пью и пью, а мне все хуже и хуже. Явно сотряс.

С трудом добравшись до головы твари, я прижал ее и без сомнения перерезал горло. И я, конечно же, весь сразу оказался в желтой мерзкой крови. Да, помню, даже баранов режут сзади, чтобы не испачкаться. Но тратить в нынешней ситуации время, чтобы обойти вожака — расточительство.

Всего несколько секунд и огромная поверженная туша, которая сотрясалась в предсмертной агонии, исчезла. Совсем. Не знаю, привыкну ли когда-нибудь окончательно к такому? Вот только что лежала, пугая тебя своими мускулистыми лапами и раз, испарилась. На его месте остался лишь здоровый кристалл. Я взял его в руки и убрал в инвентарь. Надо же, всего 200 очков опыта. Меньше, чем за Чебурашку. Получается, по логике Голоса последний был опаснее? Ну, может быть, спорить не буду. С другой стороны, он наши способности не отключал.

От стаи тем временем не осталось и следа. Как только вожак благополучно отдал Голосу душу, оставшиеся псы бросились врассыпную. Тем более им было куда бросаться — от изгороди остались жалкие кривые ветки.

Тварей преследовал Крыл, с яростью безумного пилота падая с неба проклятого Города. Наверное, по уходящим мог бы ударить залпом и старик, но тот сейчас занимался более важным делом — держал на руках Кору.

— Слепой, как она? — спросил я.

— Жить будет, но отдохнуть надо. Это как у голодающих людей, нужно чаю горячего попить ш шахаром.

Да, Кора выложилась сегодня знатно. Признаться, я и сам потратился будь здоров.

Мы стояли посреди залитого яркой желтой кровью и усыпанного разноцветьем кристаллов переулка. Большая часть была крохотными, одинаковыми, но встречались и экземпляры побольше. Возле места, где стая растерзала людоедов, так и вовсе красовались весьма крупные камни. Но помимо них виднелись и разные интересные вещи. К примеру, массивный черный пистолет, выделяющейся на фоне общей разрухи.

Я медленно, голова противно кружилась, да вдобавок накатила тошнота, подошел к оружию и подобрал его. Матерь божья, как выразился бы, Слепой. Откуда в наших палестинах Desert Eagle? Я его, кстати, в жизни в руках не держал. Первым делом заглянул в магазин — ожидаемо пусто. Вот потому им и не воспользовались. Понюхал дуло — людоеды из него стреляли. Ладно, заберу как трофей, красивая штучка.

— Крыл! — крикнул я и тут же скривился от звука собственного голоса. — Крыл.

Пацан, увлеченный погоней, прилетел не сразу.

— Собери тут все, что нам может пригодиться. Псих, спускайся, помоги ему.

Сам я посмотрел на стену, понимая, что в нынешнем состоянии будет легче упасть с нее, чем взобраться. Словно читая мои мысли, с той стороны спустилась лестница, а сверху выглянула улыбающаяся Алиса. Надо же, шустро она.

Я гордо отверг помощь Гром-бабы и перелез через стену. Правда, пару раз не менее гордо чуть не свалившись. Мне казалось, что наше ограждение от внешнего мира было немного ниже. Улыбнулся Коре, которая уже пришла в себя, но все еще держалась за Слепого. А вскоре подоспели и остальные. Судя по довольному лицу Крыла, трофеев было более, чем достаточно. Наверное, пацан уже примерял погоны шестого левела.

— Все молодцы, — выдавил я из себя. — Кора, Гром, вы молодцы в квадрате. Я пойду немного отлежусь. Псих, за старшего. Выстави часового, проверь периметр. Все, разошлись.

Кто-то из группы попытался меня проводить, я даже не понял кто именно. Но потерпел неудачу. Хуже плохого командира может быть только слабый командир. Я же пока еще стоял на ногах, кое-что соображал и не терялся в пространстве. Будто сотрясов никогда не было.

Что мне сейчас могло помочь? Уж точно не сюсюканье женской половины и испуганные взгляды мужской. Нужен покой. Полежу несколько деньков, как раз закончится «большая охота» и приду в себя.

Поднявшись на свой этаж, я еле добежал до туалета, а после знатно проблевался. Ну, так и есть. Все симптомы. Намочил полотенце, добрел до дивана и плюхнулся на него, положив на лоб незатейливый компресс. Конечно, при сотрясе нельзя читать, но я все же не удержался.

> Промежуточные итоги состязания:

> 1 место — группа Шипастого…

> 4 место — Молчуны.

> 78 место — зэки Феди-Натюрморта.

> 91 место — зэки Святого.

> 100 место — …

Ну что, Голос, какой ты там подарок нам приготовил?

## Глава 27

В последующие несколько дней «Битвы при переулке Психа», я пытался собрать мозги в кучу. Получалось откровенно плохо, но это ничего. Как-будто первое сотрясение в моей жизни. Отлежусь, стану еще лучше. Мне лишь не нравилось, что я удивительным образом начинаю притягивать к себе всякие травмы. То руку чуть не оторвут, то голову. Надо и с Алисой поаккуратнее быть, а то мало ли.

Единственное, что я сделал активного — на второй день кое-как выполз наружу: проверить обороноспособность квартала, распределить обязанности, поглядеть, в каком состоянии полуобрушенная стена дома. Как оказалось, все не так уж и плохо. Мои опасения, что без чуткого надзора командира начнется разброд и шатание не оправдались. Более того, даже внешние разрушения дома оказались не такими уж критичными.

Второй, наиболее важный вопрос, который остро стоял на повестке дня — полученный опыт. После непродолжительной паузы и глупых улыбок команды (прям как дети, ей богу), на столе оказалась целая гора мелких камней. Все, что собрали со стаи. Я прищурился, концентрируясь на опыте, ничего себе.

— Восемьсот пятьдесят два, — констатировал я очевидное. — И как удачно на шестерых делится.

— Шип, в смысле на шестерых? — нахмурилась Алиса.

— Опыт делится между теми, кто участвовал в истреблении или отвлечении внимания стаи, — напомнил я ей. — А тут уж, извини, нет способностей, нет мультиков.

Красотка надулась. Обиделась. Ну, а я что сделаю, если все было именно так, как я сказал? Алиса попросту хранила опыт примерно с таким же успехом, как белка делала запасы на зиму. Зароет куда-нибудь, а потом забудет.

Я неторопливо отсчитал полагающееся мне вознаграждение и с удовлетворением поглядел на всплывшие строчки.

> Шипастый. Лидер группы.

> 6 уровень.

> Доступны способности.

> 42/750 опыта.

— Повысилась, — улыбнулась Громуша.

— И я, — кивнул Крыл.

— Да вше повышилишь, чего уж там, — благодушно сказал Слепой.

Алиса с каждым произнесенным словом команды все больше походила на закипающий чайник. Ладно, есть у меня крохотная ложка меда, чтобы немного смягчить эту горькую пилюлю.

— Это еще не все, — сказал я, доставая огромный кристалл. — Камни за людоедов. Тут расклад другой. Как я вижу, с них выпало сто сорок четыре камня. Четырнадцать сразу Крылу за разведку. Итого остается сто тридцать на пятерых. Слепой и Кора были в квартале. По двадцать шесть на брата.

Красотка все еще дулась, но свою часть награды забрала. Ничего, отойдет.

— Последний лот нашего аукциона. Пес заморский, способности забирающий, одна штука. Насколько я помню, тут у нас отличились Гром, Кора, ваш скромный я и Алиса. Каждому, по полтинничку.

Вот теперь уже моя пассия подобрела. Что самое интересное, я ведь не специально так все подстроил, чтобы она в дамках оказалась. Все действительно по-честному. Ну, и самое главное, себя я тоже не обидел.

> Шипастый. Лидер группы.

> 6 уровень.

> Доступны способности.

> 118/750 опыта.

На этом раздача слонов закончилась, и я с чистой совестью отправился к себе, продавливать диван. Ну, и заняться долгожданным повышением. Правда, поймать концентрацию и открыть интерфейс удалось не сразу. Чертово сотрясение.

> Миньоны — создание небольших растений, способных перемещаться, укреплять призывателя и нападать на врагов.

> Генномодификация — создание растения с вкраплением в него генов существующих животных, способное нападать на врагов и защищать призывателя.

Голос, ты ли это? Что за аттракцион невиданной щедрости? Или мне придется за это вскоре заплатить? Я немного подумал и взял Генномодификацию. Чуток напрягся, отчего в голове раздался колокольный перезвон и создал крохотную лиану, включив в него ген скорпиона. Достал из инвентаря зажигалку, нашел освежитель воздуха, валявшийся без надобности в туалете, и без сожаления попробовал сжечь отросток. Хрен там.

Лиана замерла, будто впав в анабиоз, а как только струя огня прекратилась, стала вновь подавать признаки жизни. Это ж мы каких дел сможем с таким умением наворотить? Даже подумать страшно.

Весь день, по мере сил и физического состояния, я игрался с новой способностью. Получалось забавно и интересно. Эх, говорила мне мама, не прогуливай школу. Вот кто знал, что биология действительно пригодится?

Несколько дней пролетели, как один. Оказалось, что лежать и ничего не делать — такая еще мука. И я бы рад был заняться действительно чем-то стоящим или стоЯщим, Алиса прибежала уже в первый вечер, явно благодарить за опыт. Но все функции репродукции передали управление мозгу, которому было явно не до потрахушек. Я напоминал себе сухопутную крысу, оказавшуюся в семибальном шторме посреди открытого океана.

Не знаю, как работают внутренние резервы организма, но я будто сам готовил себя к окончанию состязания. А когда увидел отсчет последнего часа чуть выше правого глаза, так и вовсе воспрял. Конечно, от идеального состояния было еще далеко, но я все же спустился во двор, где кипела жизнь. Смех, веселье, воодушевление. Правда, когда заметили меня, сразу как-то притихли. Даже обидно стало. Чтобы не расстраиваться, я глянул в очередной раз на статистику.

> Промежуточные итоги состязания:

> 1 место — группа Шипастого.

> 3 место — Молчуны.

> 85 место — зэки Феди-Натюрморта.

> 100 место — …

А меж тем Молчуны подобрались вон как близко. Думаю, еще пару дней и не факт, что мы бы выиграли. Было очень интересно, кто же там на втором месте. Но это все разговору в пользу бедных. Победитель всегда бывает только один.

— Шипаштый, — поднялся Слепой. — Мы тут вше повышились. Шам понимаешь. До пятерок. Крыл так и вовше до шемерки.

Не без моей помощи, конечно. Мое прогрессивное налогообложение давало свои плоды.

— Демонстрировать будете? — уточнил я, присаживаясь за стол.

— Мы думали, ты не спросишь, — улыбнулся Псих. — Ребят, можно я первый?

Тоже мне нашел ребят. Тетеньки и дяденьки. Тьфу, что за настрой такой? Неудивительно, что группе без меня весело. Разворчался, как старый дед.

— Помнишь, я рассказывал про способность, которую дали на тройке? — спросил он.

Псих весь светился, как начищенный значок сержанта. Я невольно улыбнулся и кивнул.

— Вибрация, вроде.

Способность была признана, мягко говоря, никакой. Кроме еле заметной дрожи на небольшом расстоянии, ничего не давала.

— Так вот, — раудясь самому факту своего существования, продолжил Псих.

Он поставил на стол обычную эмалированную кружку, внимательно всмотрелся в нее и… тут же получил подзатыльник от Гром-бабы. У меня даже вместо него голова разболелась. Представил, как ему прилетело.

— Только попробуй, ирод, мне еще посуду переводить. Такой бокал испортил, белый, с цветочками. Мой любимый.

— Я же извинился, — сразу стушевался Псих.

— Вон, возьми бутылку пустую у Шипастого, — бросила Громуша.

— Что за инсинуации? — возмутился я. — Я что, пункт приема стеклотары?

— Ну, у тебя же есть, — мягко сказала Гром-баба.

— Допустим, — сказал я и после непродолжительной паузы достал пустую бутылку от дорогущего вискаря. А что еще мне оставалось делать взаперти у себя в квартире. К тому же, алкоголь немного снимал боль.

Псих по-хозяйски выхватил у меня бутылку и поставил на дальний конец стола. После чего обошел, встал слева и с довольным видом посмотрел на меня. Явно ожидая реакции.

— Ну давай уже, не в цирке, — пробурчала Гром-баба, а после добавила. — Всем остальным тоже охота показать.

Псих положил вспотевшую ладошку на стол, и по нему прошла едва заметная вибрация. Она постепенно нарастала, пока бутылка с тихим звоном не раскололась.

— Видел? — задал сосед дурацкий вопрос.

— Слушай, нет, моргнул. Можешь еще раз? Да видел, видел. Погоди, в прошлый раз ты мне жаловался, что от этой вибрации толку нет.

— На третьем уровне не было никакого толка, — принялся объяснять Псих. — А на пятом все заиграло.

— Заиграло, говоришь, — повторил я.

А сам стал размышлять. Ведь действительно. Вспомнить, какие раньше у меня были ловушки — слезы одни. Недавно же я перекрыл полностью проулок живой изгородью. Да и Шквал стал мощнее. Мне удавалось убедить себя, что это все из-за опыта в обращении со способностями. Ну, или на худой конец, из-за концентрации и большого выброса силы. Ни фига подобного, получается.

— Круто, — заключил я.

— Это не все, — продолжал Псих. — Еще одна новая способность.

Сосед повернулся к «ребятам», как он сказал, но внезапно все вдруг разбежались в стороны.

— Только попробуй! — погрозила ему кулаком Гром-баба.

— Я проводил незначительные эксперименты и выяснилось, что от определенных волн, сходных с инфразвуком, люди начинают испытывать необъяснимое чувство тревоги, тошноту, головокружение.

— Я чуть не описалась, — призналась Громуша.

— Какова площадь воздействия? — заинтересовался я.

— Небольшая, — ответил Псих. — Как и все новое, наши друзья встретили мою приобретенную способность в штыки, поэтому точные данные пока отсутствуют.

— Ладно, приду в себя, будешь на мне испытывать. Пока не обоссусь. Так, если ты пятерка, то должна быть еще одна способность. Так?

— О, тебе это понравится, — улыбнулся Псих еще шире.

Он подобрал горлышко бутылки, отошел подальше, к нашей стене-забору, и со всего маху бросил стекляшку в сваренное железо. Осколки разлетелись на части и только с опозданием я понял, чего нет. Звука!

— Полное поглощение звука, — заключил Псих. — Радиус действия пока небольшой, но я работаю над этим.

— Офигеть.

И было над чем поразмыслить. Получалось, мы теперь бесшумно можем подойти к любому противнику. Под любым я имел вполне конкретных, с ног до головы забитых наколками.

— Все, показал, теперь моя очередь, — встала между Психом и мной Гром-баба, входя в боевую трансформацию. — Слепой, давай.

Я и охнуть не успел, как старик вытащил из инвентаря нож и всадил мне его в руку. Лишь запоздало отдернул, поняв, что никакой раны у меня нет. А ведь клинок должен был прошить ладонь насквозь.

— Первая способность, телохранитель, — гордо заявила Гром-баба. Так обычно хвастаются перед друзьями ребенком, который победил на математической олимпиаде. — Забираю урон на себя. Тут много этих, как его…

— Нюаншов, Громуша, — подсказал Слепой.

— Ну да. Чем ближе я, тем эффект лучше. Чем совершеннее оружие, тем меньше будет поглощенный урон. Ну, и такое всякое. Вот, — протянула она, видно, устав так много говорить. — А теперь ударь меня, Шип?

— Вот так, при всех? — удивился я. — Даже без прелюдий.

— Ударь!

— Я же кулак отобью.

— Не отобьешь, — пообещала Гром-баба. — Только не по лицу, а то мне тебя жалко.

Нет, будь напротив какая-нибудь другая женщина, я бы послал ее далеко и надолго. Но Гром-баба не из тех, кто любит шутить. Если она предложила прописать ей по печени, значит, так нужно для дела. Что называется, если женщина просит.

Ударил я не сильно. Во-первых, все же включился какой-то режим самосохранения — пробить Гром-бабу вряд ли возможно. Во-вторых, чувствовал некий подвох. И интуиция меня как всегда не подвела.

Потому что стоило мне ударить женщину, как тут же я ощутил резкую боль в боку. Будто кто-то наплевал на равноправие и встал на защиту Гром-бабы. Я оглянулся — рядом никого. Какого черта?

— Называется «Возмездие», — радостно заявила танк. — Часть полученного урона возвращается, так сказать, к отправителю. Правда, мне нужно видеть момент атаки, иначе ничего не получится.

— Мне понравилось, — ответил я, не предпринимая попытку разогнуться. — Ты молодец.

Вперед вышла Кора.

— Ты что мне приготовила? — поинтересовался я с некоторой опаской. — Бить будешь? Или заставлять обделаться?

— Нет, у меня способности не запрещенные Женевской конвенцией, — улыбнулась блондинка.

Она из приятной женщины стала вновь малопривлекательной особой с отлетающими кусками кожи. Потом на мгновение замерла и эта перхоть внезапно затвердела, превращаясь в металл.

— Называется имитация, — прокомментировала Кора, — но на деле это вполне себе нормальная защита. — Правда, слишком сложно держать ее все время, но я стараюсь.

— У нас теперь, дядя Шип, два танка, — подал голос Крыл.

— А еще, — продолжала Кора, — вот это.

Она взмахнула руками и вроде бы ничего не произошло. Тогда Слепой, все еще державший тот самый нож, которым хотел меня поранить, бросил его в блондинку. Бросил неумело, надо сказать, видимо должной практики не было. Однако холодное оружие пролетело совсем немного и будто прилипло в полуметре от Коры.

— Магнитный щит, — сказала блондинка. — Работает на любой вид металла.

— Мы на вше проверили, Шип, разве что только пули оштались. Ну, тут шам понимаешь, патронов мало, вот мы и не штали.

Я кивнул. Правильно сделали. Так уж получилось, что у нас осталось только ружье Слепого. Оружия много, и ПМ, и Грач, и Сайга, и даже заморский Пустынный Орел, а толку-то?

— Давай, Слепой, удивляй, — предложил я старику.

— А че тут удивлять? — поправил очки Старик. — Деформацию ты мою и так видел, когда мы ямы рыли. А стех пор я всего лишь один уровень получил. Но есть у меня одна интересная способность.

— Так, не во дворе! — обрубила Гром-баба.

— Да, лучше на улице, — неожиданно поддержала ее Кора.

— Ну, раз так…

Пришлось карабкаться на стену между домами. Правда, Слепой сказал, что лучше нам остаться здесь, наверху. А после сам спустился на улицу и метров через двадцать применил боевую трансформацию.

На мгновение мне показалось, что старик попросту оторвал правый кулак, сплошь состоящий из игл и выбросил его прочь. Псих с Крылом возле меня как-то сразу пригнули головы, прячась за стеной, и я последовал их примеру. Раздался громкий хлопок и окрестности засыпало острыми иглами. Они торчали в стенах, заборе, пара умудрилась даже воткнуться в фонарный столб. Вот это проникающая способность, чтоб тебя.

— Называетшя Иглы Раздора, — прокомментировал довольный собой старик. — Дейштвуют как разрывная граната. И шамое главное, не причиняют вред призывателю.

— Отлично, будешь с криком «Голос велик» врезаться в толпу врагов и подрываться, — ответил я. — А мы отвечать «Воистину велик».

Однако способность старика мне понравилась. Да что там, все отличились. Что и говорить, не зря мы убивали собак и качались. Узнали много нового, например, что способности обладают нарастающим эффектом, приобрели кучу всего интересного. Мне почему-то вспомнился невидимка, который спрятался от пришедшего в его квартал монстра. И мое заключение, что если не сражаться с порождениями Города или посланниками Голоса, нужное подчеркнуть, то ты вряд ли сможешь выжить. Ведь та же Гром-баба два уровня назад и сегодняшняя Громуша — это две разные тетеньки. Нет, в плане весов, они похожи, но вот со второй я имел еще меньше желания ссориться. Интересно, если в период любовных игрищ, Слепой ударит ее по филейной части, отзовется ли это самому старику?

Мда, нашел о чем думать.

— Крыл, а ты че молчишь? По-любому уровень поднял, — заметил я пацану.

— Поднимают строительные краны груз, уровни зарабатывают, — серьезно ответил Крылатый.

— Ну, почти получилось, — сразу считал я, кого он спародировал. — У оригинала только лучше выходит.

— Ой, ты просто мне завидуешь… А что до уровня, то я тебе потом расскажу, — добавил он чуть тише. Так, что нас услышал только Псих. — Дядя Шип, а что там с нашим выигрышем? Голос ничего не передавал?

— Чашку черешни тебе передал, — нахмурился я. — Возьми, помой, только не ешь.

А помрачнел я по одной простой причине. В отметке время значилось 00–00. Значит, промежуточные состязания закончились. Между тем, никаких новых отметок не было. Даже таблица пропала.

Неужели Голос нас кинул? Нет, на него непохоже. Тот, конечно, парень с особенностями, но никогда еще не обманывал. Подставлял, пытался нагнуть, насмехался — это сколько угодно. Но вот еще ни разу не обманывал.

— Не понимаю, — сказал я, автоматом открыв карту.

Просмотрел все досконально. Ничего нового. Да быть не может. Получается, что все это мы сделали зря? И на голову больной стал по доброй воле?

Я прокрутил всю обследованную местность по несколько раз и не нашел ничего интересного. Вернулся к кварталу и уже даже было собрался закрыть дурацкую схему, как нечто привлекло мое внимание. Большой жирный крест с размашистой подписью «Приз победителю. Требование: Должна присутствовать вся группа».

— В общем, есть хорошая и плохая новость, — сказал я. — Хорошая, что Голос про нас не забыл. Плохая — этот засранец спрятал приз в лесопосадке.

## Глава 28

Я стоял, прислушиваясь к бешено стучащему сердцу. Группа застыла, не решаясь неосторожно оброненным словом нарушить гнетущую тишину. Взгляд бродил по безжизненным ветвям деревьев, которые точно были частью декорации какого-то фильма ужасов, и не мог за что либо зацепиться. Как мы можем войти в лесопосадку, если даже здесь, с обратной стороны второго дома, я чувствовал подкатывающую панику? Очередная издевка нашего невидимого покровителя? Хотя покровителя ли? Скорее надзирателя.

— Может, ну его к херам этот Голош? — великодушно предложил Слепой.

— Нет, — отрезал я. — Слишком уж грамоту охота получить. Я даже гвоздик уже в стенку вбил, где ее повешу. Давайте, идем все рядом. Приглядываем друг за другом. Бог знает, что нас там ждет.

Все-таки у Голоса было свое особое чувство юмора. Порой походившее на банальное глумление. Потому что как только мы сошли с асфальта и ноги ступили на пожухлую выцветшую траву, появилась длинная строка:

> Получен доступ к паркам и зонам отдыха Города продолжительностью один час.

И тут же справа включился таймер с обратным отсчетом. Скорее всего, только у меня, потому что остальные не подали виду, что что-то произошло.

Ну, что скажешь? Я человек простой. Вижу допуск, иду. Тем более, всегда интересно прогуляться там, где никогда не был. К тому же парк, как его изящно назвал Город, все же отличался от кварталов и руин.

Хотя не скажу, что передвижение среди деревьев, по шуршащей сухой листве, как-то успокаивало. Угу, примерно так же, как пластмассовый муляж еды был способен насытить, а резиновая женщина удовлетворить. К тому же меня не покидало ощущение, что за нами постоянно кто-то следит. Голос, твари, люди? Да вот хрен его разберет.

— Не нравится мне здесь, дядя Шип, — поделился со мной Крыл.

— Не переживай, мне тоже, — успокоил его я.

Как и остальным. Слепой применил боевую трансформацию. Причем, как я понял, сам этого не заметил. Если бы не Гром-баба, с присущей ей тактом и вежливостью, которая обратила внимание на эту досадную промашку и деликатно посоветовала Слепому быть предельно осторожным, во избежании легких недоразумений.

— Или я тебе твои иголки в жопу засуну и сделаю вид, что так и было, — закончила она.

Слепой суровую критику принял, как каждый уважающий себя подкаблучник, молча. Собственно, эта пара дополняла друга друга. Одна орет, второй обтекает.

От вечных вопросов отношений мужчины и женщины, я вернулся к особенностям пересеченной местности. Странный это был парк. Ладно, бог с ним, что животных здесь нет. Может, у Голоса аллергия на волосы, шкуры, когти и перья. Но почему отсутствуют те же самые тропинки? Или парк не предназначен для прогулок? Тогда зачем он тут?

— Далеко еще, Шип? — спросил Псих.

— Минут десять, если я не ошибаюсь, — ответил я ему.

Внутренний компас, вкупе с интерактивной картой, меня не подвел. Через девять минут сорок шесть секунд, спасибо обратному отсчету, мы выбрались на широкую поляну с насыпным холмом. Обойдя последний, я обнаружил аккуратный спуск, который упирался в массивную железную дверь.

— Ого, бункер? — оживился Псих.

— Нет, бомбоубежище, — поправил его я. — Ну, или что-то похожее на него.

Больше всего я опасался, что дверь, которая при обследовании оказалась гермозатвором, окажется закрытой. Но нет. Из крохотной щели сквозил легкий ветерок и пахло чем-то затхлым, пыльным.

— Что, идем? — спросил я.

Вопрос, что называется, из разряда риторических. Нет, сейчас все развернутся и почапают в сторону квартала.

Я с трудом открыл гермозатвор, все-таки тяжеленный, зараза, похлопал по стене слева и справа и таки обнаружил выключатель. Сухой щелчок и бетонный узкий коридор осветился мерным желтым светом. Наши осторожные шаги разносились по нему гулким эхом. Опасения, которые терзали меня всю дорогу, постепенно отступили. Вряд ли Голос завел нас сюда, чтобы устроить подлянку.

Узкий длинный коридор привел нас в крохотную комнатку, усыпанную закрытыми дверями, как лесную полянку грибами после дождя. Я насчитал их семь. У, какое забавное совпадение. Или не забавное и не совпадение.

Я мельком пробежал взглядом по одинокой свисающей лампочке, старому советскому креслу, стеллажам с провисшими полками из лакированного дсп, пыльным расставленным книгам: «Гете», «Данте Алигьери», «Булгаков», «Zотов», «Александр Зайцев». Много классики, чуток фантастики. Особняком стояла разве что «Библия». Нет, то, что хозяин бомбоубежища оказался начитанным человеком, я понял. Видимо, еще и верующим. С другой стороны, в Городе можно было поверить во что угодно.

Итак, по всей вероятности, это комната нечто вроде гостинной. Нет, книжки я тоже люблю. К примеру, «Общевоинские уставы», ну, и эту, синенькую. Но вряд ли Голос привел нас сюда для сбора макулатуры.

— Времени мало, — сказал группе. — Еще назад возвращаться. Я бы не хотел застрять здесь, когда закончится отсчет таймера. Каждый возьмет себе по двери, Гром, это фигура речи, не надо ее отрывать. Уносите все, что сочтете нужным.

Я толкнул ближайшую дверь и вошел в комнатку размером три на четыре и сразу понял, где оказался. Оружейная, чтоб меня. Пустые пирамиды вдоль стен, два сейфа по бокам и стол. А вот на нем… Я аж дышать перестал. Автомат специальный «Вал», разработанный на базе снайперской винтовки «ВСС». С металлическим складным прикладом. С пластиковым цевьем и рукояткой. Рассчитанный на специальный дозвуковой патрон 9х39 мм и прицельную стрельбу до 400 м. К нему два пустых магазина рядом на двадцать патронов. Оружие спецуры. Оставалось только догадываться, откуда оно было у хозяина?

Что до патронов, то я чуть слезу не пустил от щедрости Голоса. Под столом стоял цинк. Пятьсот восемьдесят патронов. Матерь божья. Захотелось даже сказать какую-нибудь молитву за здравие нашего благодетеля, но в голову лезло только «отче наш». Неуч, блин.

Я вскрыл цинк, на котором черной краской было выведено СП-5_Снайперские, разглядывая аккуратно сложенные белые пачки. Между собой и по бокам они были отделены деревянными брусками. Ну да, снайперский патрон это не валовый. Они не должны стукаться или мяться, чтобы не потерять характеристики.

Раскрыл одну из пачек. Не знаю, что хотел там увидеть? Все и так написано на крышке. СП-5 — патрон рядовой, обычно используется для ведения стрельбы по пешему противнику и для прицельного поражения. Пробивает бронежилеты первого и второго класса защиты. Конечно, это не так жирно, как СП-6, с тем вообще можно было «охотиться» на легкую бронетехнику. Но на улицах я такой что-то не видел.

Что до минусов самого «Вала» или винтореза, то… их не было. Ну, разве что оружие замасливается сильно. Но столкновения в Городе и не предусматривали недельных боев, когда жопу высунуть лишний раз нельзя. Ничего, чистка оружия — это тоже своего рода медитация.

Я постарался взять себя в руки, чтобы не умереть от разрыва сердца. А еще больше боялся, что сейчас проснусь и оружие вместе с патронами улетучится. Даже пощипал себя за руку. Больно. Значит, все реально. Насколько происходящее может быть реально в Городе.

Ладно, надо собраться. Я прошелся по сейфам и обнаружил новенький ПМ и пять пачек патронов к нему. Ну вот, дожили, теперь и пистолет Макарова не вызывает почти никаких эмоций. А ведь вчера я бы убил за него. Инфляция счастья, мать ее.

Я зарядил винторез и ПМ, чтобы в случае чего можно было сразу ими воспользоваться, сложил все найденное в инвентарь и с трудом, все же тяжеловато получилось, отправился обратно, в «гостиную». Весьма вовремя, потому что услышал взволнованный голос Гром-бабы.

— Шипастый.

Пришлось врываться в заставленную стеллажами длинную комнату. Я невольно поежился от холода. И только потом понял, что никакой помощи Гром-бабе не требуется. Кроме разве что моральной. Громуша стояла посреди стеллажей, держа в руках открытую с помощью ножа банку и… ела.

— Шипик, смотри, персики, — чуть не плача, сказала она. — Там тушенка, рыба нескольких видов, даже печень трески есть, консервированные овощи, фрукты. И все свежее.

Я невольно сглотнул образовавшуюся слюну.

— Так, оставить жрать! — приказал я. — Начинай загружаться. Сначала самое важное, тушенку и рыбу, потом все остальное. Времени мало. Блин, мы же это все не утащим.

В «гостиной» мне встретился Слепой, счастливо улыбающийся и в новых очках. Надо же, он даже на человека стал похож. Следом выскочила Кора, держа в руках набор пильных дисков по дереву разного размера. Я посмотрел на острые зубцы и тестикулы попытались вжаться в тело. Почему-то вспомнилась Зена — королева воинов с ее шакрамом.

— Штучки будут явно поинтереснее твоих «ежей», так? — уточнил я.

— Ага, там полно всяких железок. Унести бы все.

Да, этот вопрос был главным на повестке дня. Как бы все отсюда унести. Голос заставил бороться нас с одним из самых тяжелых грехов — жадностью. И ведь два раза не сходишь, тупо не успеем. Придется что-то оставлять. Хорошо, что у меня тут все просто. Черта с два я променяю винторез и патроны на какую-то хрень. И тут Кора сказала незатейливую мысль, которая взорвалась у меня в голове наступательной ручной гранатой.

— Будто кто-то знал, что нужно именно мне.

Ну, конечно. Семь комнат, семь человек. И нас здесь собрали совсем не случайно. Каждому дали то, что он больше всего хотел. Мне оружие, Громуше еду, Коре железки, Слепому нормальные очки. Могу поклясться, что с его настоящими диоптриями и, как там старик говорил… вспомнил, межцентровым промежутком. Это когда расстояние между зрачками меряют.

— Крыл! — позвал я с некоторой тревогой.

Что в комнате пацана? Бордель? Нет, Голос не такой щедрый. Секс-шоп? Вот это больше похоже на правду. Надеюсь, не застану сейчас Крыла за разработкой мелкой моторики? Я толкнул дверь и охренел.

— Это что? — спросил я, глядя на стены. Все они были обклеены картами разной величины.

— Подробный план Города, дядя Шип. Огромный он, да?

— Огромный?

Я с трудом и не сразу нашел наш квартал. Жили мы и правда на отшибе. Думаю, за наш квартал много денег не дадут, если соберемся переезжать.

— Интересно, что здесь? — указал Крыл в центр карты.

— Судя по всему, площадь. С памятником Ленину, городской администрацией и…

— Голосом. Думаешь, он там? — поинтересовался Крыл.

— Как вариант, — пожал я плечами.

— Нет его там, — появился на пороге Псих. — Голос здесь. Был, по крайней мере.

— Ты о чем? — не сразу понял я.

— Там, в комнате, — только и ответил Псих.

— Крыл, давай переноси все, что успеешь к себе на карту. Обязательно про центр и окрестные районы, — сказал я, выбегая наружу.

— Да я уже, пытаюсь, — ответил пацан, даже не повернувшись.

Комната Психа напоминала крохотную радиорубку — обитые каким-то мягким материалом стены, видимо гасящие звук, гнутый стул, стол с плексигласом на столешнице. Под ним и были распечатаны те самые приказы, которые озвучивал голос. И микрофон.

— Динамический микрофон «МД-66», — объяснил Псих. — Выпускался Тульским заводом «Октава». Использовался обычно у диспетчеров.

— Ты откуда знаешь?

— У отца такой был.

— Значит, это бомбоубежище Голоса, — тихо проговорил я, рассуждая вслух. — И зачем он привел нас сюда? Решил показать свою щедрость? Смотри.

Я указал на стол, где под плексигласом было еще что-то. Среди многочисленных приказов затесался официальный бланк… грамоты.

«Награждается группа Шипастого за активное участие в мероприятиях Города. Администрация Города».

— Масло масляное, — достал я грамоту. — Ни подписи, ни печати. Так, решил в очередной раз над нами поржать. Тут больше ничего не было?

— Было, вот.

Псих вытащил трехлитровую банку. Судя по всему, с медом? Я открыл крышку и понюхал. Так и есть.

— Угу, мед для восстановления связок. Забавно. Гром вон заказала себе склад еды, я оружие. Получается, тебе ничего не нужно?

— У меня все есть, — пожал плечами Псих. — Друзья, еда, крыша над головой. Я только хотел знать, где живет этот Голос.

— Ладно, бери свой мед и дуй к Гром-бабе, ей нужно твое крепкое тело. Да не бойся, в этом качестве Слепой ее вполне устраивает. Носильщик ей нужен. И, Псих, ты Алису не видел?

Красотку я нашел в последней комнате. Самой странной из всех комнат, надо отметить. Она была вся увешана фотографиями счастливой семьи. Ну, той самой, которую обычно снимают в рекламе майонеза. Довольный, чуть в возрасте и с животиком, но еще сохранивший былую удаль отец. Красивая мать, морщины которой лишь придавали той некоторое изящество. Старшая дочь — улыбчивая девчонка в самом соку, уже не ребенок, но все еще находящаяся под опекой родителей. И молодой пацан, позднее избалованное дитя. Крохотные кусочки пазла, которые вроде не подходят друг к другу, но собираешь их вместе и надо же, вот тебе картинка.

И везде они такие молодцы — разносторонние, живые. Вот на велосипедах катаются, вот на катере едут, лежат на матрасе посреди моря, стоят на роликах. Прям противно смотреть на такую жизнерадостность.

Меня смущало лишь две детали. Первая — вся комната была залита мелкими каплями крови, и фотографии в том числе. Будто здесь пытались зарезать какое-то прыткое существо тупым ножом. Ну, и вторая — то, что дочка на фотографиях была Алисой.

— Твои родители и брат, — выступил я в качестве капитана Очевидности.

— Ага, — тихо ответила она.

— Алиса, не сочти за грубость, но что ты хотела больше всего, когда шла сюда?

— Это очень просто, — пожала руками она. — Я хотела быть полезной. Открыть наконец свои навыки.

— И… — продолжил я.

— И ничего. Это какая-то загадка, понимаешь, Шип. Загадка в них! — ткнула она пальцами в родителей. — Странное дело, я помню маму, брата, отца, но это будто бы старые воспоминания. Очень, очень старые. Ненастоящие. Именно теперь я вспомнила, что все они мертвы. Разбились на машине несколько лет назад. Я была там, видела эту кровь, тела, но решила забыть.

Я мягко положил ей руку на плечо. Помолчал, но все же спросил.

— Думаешь, твои родители — это ключ к способностям?

— Не знаю, я так устала, — Алиса повернулась. В глазах у нее застыли слезы, готовые вот-вот сорваться.

Ох, не люблю я этого всего. Пришлось обнять девушку, чтобы она действительно не разревелась.

— Шип, ты меня не бросишь? — спросила она каким-то наивным, детским голосом, глядя мне в глаза. Ну, и куда, спрашивается, делась та самая стерва?

— Только если ты умрешь или я найду кого-то получше, — вспомнилась мне старая присказка.

— Дурак, — ответила Алиса и прильнула к моим губам. Сначала вроде бы нежно, но с каждой секундой ее настойчивость росла.

В принципе, я был бы не против. Если бы случилось это не в моем теперешнем, не до конца боевом состоянии, не тогда, когда времени практически не было, да и не здесь. Я не ханжа, но трахаться с девушкой, когда со всех сторон на тебя смотрит ее улыбающийся папаша — не входит в топ моих фетишей.

Благо, останавливать раздухарившуюся красотку мне не пришлось. Бомбоубежище словно вздрогнуло, мигнул свет, а после зашуршало нечто под потолком. Я запоздало понял — динамики. Здесь они тоже были.

— Дорогие жители и гости города, департамент по охране, контролю и регулированию использования животного мира, а также администрация Города благодарят вас за оказанное содействие в регуляции численности бродячих собак. Особо хотим отметить дружину Шипастого, как наиболее успешную группу. Администрацией города всей дружине выделены памятные подарки, оружие и еда. Поздравить Шипастого и его группу вы сможете в любой момент, как только они вернутся из парка.

— Шиииип! — с громкостью сирены заревела Гром-баба.

Я выскочил в общую комнату, тяжело дыша и взбудораженный от пяток до макушки.

— Шип, объясни, почему мне не нравится это объявление? — попросила Гром-баба.

— Потому что Голос не дает ничего просто так, — скрипнул зубами я. — И теперь весь Город знает, что у Шипастого и его группы есть еда и оружие. И что, самое главное, мы живем где-то возле парка. Что существенно сужает район поисков для незнакомых нам людей и вполне ясно показывает, где мы находимся для уже знакомых. Другими словами, Голос нас очень сильно подставил.

Моя «дружина» молчала, прикидывая варианты развития ситуации. А они были не сказать, чтобы весьма перспективными.

— Готовность пять минут и выходим, — приказал я. — Времени совсем нет. И берите все, что можете унести. Жалко будет умирать за просто так.

Спустя четверть часа, тяжело нагруженные, мы шагали по пустому парку, прочь от странного убежища Голоса. Хотя убежища ли? Кто знает. Последнее обращение он делал из другого места. А, может, Голос это и не человек совсем? Какая-нибудь компьютерная модуляция. И мы все часть этой самой модуляции. Настолько совершенные, что даже сами этого не понимаем.

От внезапного звука я чуть не споткнулся, задрав голову. Как и все члены моей группы. Прямо над нами, точно очнувшись от векового сна, деревья весело шелестели листьями. Налетевший ветерок трепал их, будто учитель нашкодивших детей. И от нахлынувшей свежести меня пробрало до костей. Парк ожил. Пусть не полностью, пусть не весь. Но теперь он не походил на восковую декорацию к какому-то дешевому фильму.

У меня во рту пересохло, а спина стала липкой от пота. Город начинал меняться. А, значит, вместе с ним должны были изменяться и мы.