# Инферно

Роджер Макбрайд Аллен

Действие цикла происходит в мире созданном Айзеком Азимовым в своем цикле «Детектив Элайдж Бейли и робот Дэниел Оливо» после событий последнего романа цикла «Роботы и Империя».

Зверское убийство Правителя Грега приводит планету Инферно на грань междуусобной войны. И без того напряженные отношения между колонистами, тысячелетия назад заселивишими эту землю, и вновь прибывшими посланцами грозят перерасти в откровенную бойню. ШерифАльвар Крэш делает все, чтобы найти преступника и предотвратить резню, но дело кажется безнадежным. Пока у следствия только: дыра от бластера в груди Правителя, полсотни искореженных роботов охраны, дюжина подозреваемых, вроде бы имевших «мотив», и никаких реальных зацепок.

> Посвящается Айзеку

## Законы роботехники

Три главных Закона роботехники:

1. Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред.

2. Робот должен повиноваться всем приказам, которые дает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону.

3. Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в какой это не противоречит Первому и Второму Законам.


Новые Законы роботехники:

1. Робот не может причинить вред человеку.

2. Робот должен сотрудничать с человеком, кроме тех случаев, когда это сотрудничество противоречит Первому Закону.

3. Робот должен заботиться о своей безопасности, пока это не противоречит Первому Закону.

4. Робот может делать все, что пожелает, кроме тех действий, которые противоречат Первому, Второму или Третьему Закону.

## Вступление

Борьба между поселенцами и колонистами с начала и до конца оставалась борьбой двух идеологий. С точки зрения более ранних эпох эту войну можно было назвать теологической, потому что позиции обеих сторон строились скорее на слепой вере, страхе и укоренившихся традициях и предрассудках, чем на точных и проверенных фактах.

В любом случае, независимо от того, признавалось это в открытую или нет, базовым вопросом любого столкновения между двумя сторонами были роботы. Одни безоговорочно считали их добром, другие же, не менее безоговорочно, видели в них только зло.

Колонисты были потомками людей, которые со своими роботами покинули Землю, когда там был введен запрет на роботов. Они улетели в космос на примитивных космических кораблях, и это стало первой волной колонизации иных планет. Руками своих роботов колонисты покорили пятьдесят планет и создали прекрасную и утонченную цивилизацию, где роботы выполняли за них всю грязную работу. А точнее, роботы выполняли всю работу. Обосновавшись на пятидесяти планетах, колонисты скомандовали «стоп» и занялись тем, что стали спокойно вкушать плоды стараний собственных роботов.

Поселенцами назывались потомки тех людей, которые остались на Земле. Предки поселенцев жили в огромных подземных городах, построенных на случай атомной войны. Без сомнения, такой образ жизни породил в культуре поселенцев определенную ксенофобию. Эта ксенофобия надолго пережила период атомной угрозы и, наконец, вылилась в неприязнь к чопорным колонистам и к их роботам.

Отказаться от роботов землян подвиг в первую очередь страх. Отчасти это был подсознательный ужас перед ходячими железными чудовищами. Но в то же время у людей Земли были и другие, более весомые причины для страха. Они боялись, что роботы возьмут на себя всю работу – а значит, и способ заработать на жизнь. И, что важнее всего, они видели, во что превратилось общество колонистов – красивый, летаргический упадок. Поселенцы опасались, что роботы лишат человечество его духовности, воли к жизни, стремления вперед – то есть самой его сущности.

Колонисты, в свою очередь, с презрением смотрели на поселенцев, которых называли земляными червяками. Колонисты отреклись от родства с теми, кто когда-то изгнал их. Но в то же время сами они утратили жизнеспособность. Их техника, культура и мировоззрение все больше становились статичными, если не инертными. Идеалом колониста была Вселенная, где ничего не происходит, где «вчера» и «завтра» неотличимы от «сегодня» и роботы берут на себя всю неприятную и грязную работу.

Поселенцы всерьез намеревались колонизировать всю галактику, сделать пригодными для жизни бесчисленные миры, игнорируя планеты колонистов и их технику. Но даже переселившись на другие планеты, поселенцы остались верны своему мировоззрению. Казалось, каждое новое столкновение с колонистами укрепляло и без того стойкую неприязнь поселенцев к роботам. Страх перед роботами стал одним из краеугольных камней их политики и философии. Поселенцы боялись и ненавидели роботов и презирали самих колонистов – за их ленивый, безмятежный стиль жизни. И это ничуть не способствовало сближению двух ветвей человечества.

Но все же иногда эти две стороны сходились, невзирая на разногласия и взаимную подозрительность. Люди доброй воли – представители обеих сторон – стремились преодолеть страх и ненависть и работали вместе – с переменным успехом.

Это случилось на Инферно, маленькой неприветливой планете колонистов. Именно там колонисты и поселенцы предприняли решительную попытку объединить усилия для совместной работы. Жителям этой планеты, которые называли себя инфернитами, грозили две катастрофы. Всем известна суровая природа Инферно, но немногие понимали опасность, которая нависла над планетой из-за неуклонного ухудшения климата. Чтобы справиться с надвигающейся бедой, туда были приглашены лучшие специалисты поселенцев по преобразованию климата.

Но существовал и другой кризис, скрытый, который таил в себе еще большую опасность. Ни инферниты, ни поселенцы не могли предугадать, что на этой планете с пророческим названием им придется лицом к лицу столкнуться с изменением самой сущности роботов…


«История Ранней Колонизации», Сахир Вадид, издательство планеты Бейли, С.Е. 1231.

## Пролог

Робот Просперо вышел из приземистого мрачного здания и утонул в ночной тьме. Он направлялся к человеку в светло-серой униформе, который стоял на берегу моря, сторонясь освещенных окон дома. Человека звали Фил.

Просперо шел медленно и неспешно, стараясь не делать резких движений. И так было заметно, что человек нервничает.

В руке Просперо покачивалась тяжелая, плотно набитая сумка. Сделка предстояла нешуточная, потому сумка была полна. Но если взять в расчет, что это – цена свобода, то любая сумма не показалась бы чрезмерной.

Просперо подошел к человеку и остановился в двух метрах от него.

– Деньги с тобой? – спросил Фил. Гнусавый выговор сразу выдавал его внепланетное происхождение.

– Да, – ответил Просперо.

– Поглядим, – сказал Фил. Он взял сумку, поставил ее на землю и открыл. Вынул из кармана фонарик, включил и направил узкий луч света в распахнутую сумку.

– Не доверяете, – промолвил Просперо. Это был не вопрос, а скорее утверждение.

– А с чего бы? – отозвался Фил. – Ты ведь вполне можешь обмануть, если захочешь, разве не так?

– Так, – согласился Просперо. Какой смысл спорить по поводу того, что и так всем известно о Новых роботах. «Роботы, которые могут лгать». Кому это было нужно, не понимал даже Просперо.

Но, с другой стороны, идея создать роботов, способных убивать, казалась не менее странной. Фил протянул Просперо фонарь.

– Посвети.

И здесь! Даже этот поселенец, торгаш до мозга костей, не задумываясь отдает приказы Новому роботу. Он не потрудился вспомнить, что роботы с Новыми Законами не обязаны подчиняться приказам человека. И это существо собирается помыкать им? Да он играет с огнем! Ведь стоит ему…

Нет. Просперо подавил вспыхнувший протест. Не здесь и не сейчас. Фила лучше не злить. Этот человек может выдать их всех полицейским. А по закону робота-беглеца ждет заряд из бластера между глаз. А на нем еще лежит ответственность за всех остальных. Просперо взял фонарь и посветил так, чтобы Фил мог хорошо рассмотреть содержимое сумки. Тщательно упакованные, пачки цветной бумаги, каждая стопка аккуратно перетянута посередине. Деньги. Бумажные деньги, или, как их еще называют, денежные знаки, что, собственно, одно и то же. Они в ходу у поселенцев. Подделать их невозможно, потому ценятся они высоко. Все это Просперо знал, как и то, какими трудами удалось собрать эти пачки бумаги.

Казалось нелепым, что свободу для стольких роботов можно купить за какие-то дурацкие клочки раскрашенной бумаги. Фил запустил пальцы в эту кучу, касаясь пачек почти ласково, будто цветные бумажки драгоценность невесть какая.

Деньги. Деньги решают все. Они нужны, чтобы подкупить охрану. Чтобы нанять специалистов, которые сумеют извлечь вмонтированные в тела Новых роботов ограничители. Если ограничители оставить, то робот автоматически отключится, как только окажется за пределами действия контрольной станции, которая расположена на острове Чистилище. Если достать нужную сумму денег и убрать ограничители, Новый робот может уехать куда угодно. Если, конечно, найдет способ выбраться с острова.

Потому такие люди, как Фил, тоже нужны.

Фил достал одну из пачек и пересчитал, медленно и тщательно, положил на место. Потом проделал ту же процедуру с еще одной пачкой. Наконец, довольный результатом, закрыл сумку.

– Все в порядке, – заключил он, поднимаясь.

– Да, все в порядке, – согласился Просперо, протягивая ему фонарь. – Теперь мы можем поговорить о деле?

– Безусловно, – оскалился в усмешке Фил. – Мой корабль стоит у Северного причала номер четырнадцать. В три тридцать дежурный у экранов слежения внезапно почувствует себя нехорошо. Его служебный робот поможет ему дойти до дома, и экраны останутся без присмотра. А поскольку дежурному будет плохо, он позабудет включить запись. Никто не увидит, кто или что попадет на мой корабль. Но дежурный предупредил, что он вскоре почувствует себя лучше и вернется на пост в четыре ноль-ноль. К этому времени все должно быть в порядке, а не то…

– А не то он поднимет тревогу, ты сразу выйдешь в море, и все мои друзья погибнут. Я понимаю. Не беспокойся. Все будет по плану.

– Ну, я не сомневаюсь, – кивнул Фил. Он поднял сумку и нежно погладил ее. – Надеюсь, что для вас это так же выгодно, как и для меня, – сказал он неожиданно тихо и мягко. – Должно быть, вам здесь совсем тяжко, раз вы готовы заплатить такие деньги, чтобы убраться подальше.

– Тяжко, – ответил Просперо слегка удивленно. Он не ожидал встретить проявление сочувствия у такого, как Фил.

– Наверняка ты будешь рад, что смылся отсюда, правда? – спросил тот.

– Я не плыву, – ответил Просперо, глядя на дальний причал, корабли и море. – Я должен остаться здесь и подготовить следующий побег, а потом еще один.

Он повернулся спиной к морю и посмотрел на остров, где жизнь трудна и ничтожна, где ты – наполовину свободен, а наполовину – раб.

– Я должен остаться, – повторил он. – Я должен остаться на Чистилище.

## 1

Он умер быстро и тихо. Легкий всхлип, полувздох-полустон, заглушенный шумом ливня, вырвался из горла падающего на землю человека. Ни крика, ни вспышки и грохота бластера – ничего, только тело осталось лежать в ночи, в плеске дождя.

Мертвое тело.

Это хорошо, что он умер тихо. Никто его не хватится, и пройдет немало времени, прежде чем тело рейнджера будет найдено. Но, конечно, это случится слишком поздно.

Все уже будет кончено.

Убийца довольно усмехнулся, и его бледное лицо исказилось. Месть – это редкостное и утонченное наслаждение, и ею можно наслаждаться еще долго после того, как она свершилась. Но хватит о личном. Впереди ждет работа, его профессиональный долг.

Оттли Биссал перешагнул через труп и направился к Зимней Резиденции Правителя, где сегодня собрался весь высший свет Инферно.


В Южном зале Зимней Резиденции блистало самое многочисленное и шумное общество. Непосвященному могло показаться, что эта приятная и милая компания, состоящая в основном из сильных мира сего, прибыла сюда сегодня вечером, чтобы повеселиться и укрепить узы дружбы и солидарности.

Шериф Альвар Крэш, наблюдавший за происходящим из тихого уголка, подальше от оркестра, склонен был думать иначе. Совсем иначе.

– Итак, Дональд, – повернулся он к своему спутнику. – Твои мысли на этот счет?

– Крайне неудовлетворительно, – ответил Дональд. Дональд-111 был личным помощником Крэша и одним из самых способных роботов планеты – а точнее, самый способный робот. Он был выкрашен небесно-голубой краской, в цвета полиции, и отдаленно напоминал невысокого человека.

Многофункциональные и высокоразвитые полицейские роботы хотя и придерживались Трех Законов, но в то же время обладали большой свободой действий и собственной точкой зрения и успешно отлавливали преступников.

– Служба безопасности поселенцев во главе с капитаном Меллоу оказалась еще неповоротливее, чем о ней говорят, – сказал он. – Их главные меры предосторожности на сегодняшний вечер состоят в том, чтобы путаться в ногах у рейнджеров Правителя.

– Те, должно быть, очень рады такой поддержке, – съязвил Крэш.

– Да, сэр.

Альвар Крэш прислонился к стене и ощутил легкую вибрацию, которая сотрясала все южное побережье острова. Это работали генераторы Климатического центра, направляя силу ветров, бушевавших над планетой, в созидательное русло.

Он посмотрел в окно, но ничего не смог разглядеть, кроме потеков дождя на стекле. Обычно ночью на Чистилище можно увидеть сияние силовых полей, дрожащих и мерцающих высоко-высоко в темном небе. Но не сегодня. Ирония судьбы – собрание, посвященное проблемам климата, проводится под проливным дождем.

Но Крэша интересовал только один вопрос: послужит ли ливень целям безопасности Правителя или, напротив, привнесет толику тревоги. Такая погода, несомненно, мешала охранникам, дежурящим во дворе, но, кто знает, может, она помешает и потенциальному убийце?

Альвар грустно покачал головой. Бардак! Если бы только он мог привести сюда своих подчиненных и своих роботов, вопрос охраны тут же отпал бы. Но по закону его полномочия недействительны здесь, за пределами столицы. Он всего лишь деталь окружения Правителя, мебель – и не больше.

Юрисдикция! Его уже тошнило от одного только термина. Но тем не менее, если Альвар Крэш вправе лишь улыбаться и болтать ни о чем, то не такой он человек, чтобы перестать беспокоиться о деле, даже когда его отстраняют от прямых обязанностей.

Крэш был высоким сухощавым мужчиной, исполненным чувства собственного достоинства. Его черты можно было бы описать как суровые. Но как он ни стремился сдерживать свои чувства, они все равно явственно отражались на его лице. Возможно, именно поэтому он всегда выглядел озабоченным. У него была светлая кожа, а волосы, когда-то черные как смоль, покрылись инеем. Но густые брови по-прежнему сохраняли первоначальный черный цвет. Они делали лицо Крэша еще более выразительным. В этот вечер на нем была его обычная форма – мрачный черный пиджак и светло-голубые брюки. Цвета, принадлежащие Департаменту шерифа. Отсутствие знаков отличия говорило само за себя. В зале было полно людей, которые не сделали и половины того, что сделал Крэш, хотя вовсю щеголяли медалями и лентами. Но обвешанные наградами костюмы еще ничего не значат. Пусть хоть завешаются медалями, ради Бога. Необязательно всем и каждому знать о его собственных подвигах. Крэш помнит обо всем, что он сделал, и этого вполне достаточно.

Но сейчас он больше думал о том, что можно сделать в данной ситуации. В Аиде безопасность Правителя лежала на его плечах, и он был настроен сделать все возможное, чтобы его подопечный вернулся в столицу в целости и сохранности. В том числе и послать своего робота на нелегальный осмотр дома.

– Продолжай, Дональд, – сказал Крэш. – Что еще?

– Я насчитал не менее четырех неохраняемых входов, неподалеку от окон верхних этажей и подземных туннелей. Они заперты, но контрольные экраны отсутствуют. Еще я проверил записи по обеспечению безопасности и нашел их весьма неудовлетворительными.

– Что именно?

– Три дня на прошлой неделе дом стоял пустым. Он был заперт, но охрану не выставили, хотя всех известили, что Правитель вскоре приедет в Резиденцию. Любой, мало-мальски знакомый с охранными устройствами, мог пробраться в здание и устроить все, что пожелает.

– Я полагаю, ты уже проверил дом всеми приборами, что у тебя есть.

– Да, сэр. Этого требует Первый Закон. Результат отрицательный; я не нашел никакого оружия. Но успокаиваться рано. Тот факт, что я не нашел оружия, еще не значит, что его нет. Убедиться в этом очень непросто. Конечно, мои детекторы не засекли никакого огнестрельного оружия, но ведь кто-то мог позаботиться о защите против детекторов. Я должен заметить, сэр, что запрещение на присутствие здесь роботов с Тремя Законами меня очень беспокоит.

– А меня не беспокоит? Сколько труда стоило протащить тебя на остров!

Зимняя Резиденция Правителя и участок, на котором она располагалась, оставались в ведении колонистов, но на остальной территории острова действовали законы поселенцев. И основным правилом, не допускающим исключений, было: на земле поселенцев никаких роботов, кроме роботов с Новыми Законами. Поскольку лидер поселенцев, Тоня Велтон, использовала на работах по проекту «Лимб» как раз таких роботов.

Это стало еще одним камнем преткновения в перебранке между колонистами и поселенцами. Правительство колонистов запретило использование Новых роботов на материке. В ответ поселенцы издали запрет на появление нормальных Трехзаконных роботов на острове Чистилище. Все роботы с Тремя Законами, прибывающие в дом Правителя, должны были быть выключены и упакованы в специальные контейнеры во время их транспортировки по территории острова. Крэш сумел добиться исключения для Дональда, но в целом ситуация его не радовала.

С этими запретами и контрзапретами на оба вида роботов положение только усугубилось. Колонистские политические и общественные деятели столкнулись с обратной стороной медали, в роли которой выступили простые граждане, избиратели. Те отнюдь не горели желанием избавиться от своих домашних роботов.

Безусловно, любой запрет на роботов являлся глупостью. По последним подсчетам, на Инферно соотношение количества роботов на человека было сто к одному. Но теперь это число резко уменьшилось. Правитель Грег конфисковал большинство роботов и выслал их на северные пустоши Терра Гранде сажать деревья. Возможно – возможно! – Грег был прав. Возможно, чрезмерное количество роботов действительно вредно. Возможно, в свете сложившейся ситуации неизмеримо важнее использовать роботов для обустройства планеты, чем в качестве простых слуг.

Но как бы там ни было, все жители стали равны в отношении достатка, то есть количества роботов. Теперь уже никто бы и не подумал щеголять этим перед другими.

Но для Крэша роботы означали не богатство, а скорее безопасность. Первый Закон автоматически превращал любого робота в отличного телохранителя – а тут внезапно он лишился этой поддержки.

Естественно, в доме Правителя находился полный штат служебных роботов. Их доставили из столицы неделю назад, готовясь к предстоящему визиту. Но сегодня их всех, не считая нескольких штук, погрузили обратно в аэрокар, выключили и оставили там лежать, чтобы, не дай Бог, не попались кому на глаза. Все необходимые услуги легли на плечи рейнджеров Правителя, его «личной» гвардии – что тоже не вызвало у них особого восторга. Все-таки они были военными, а не официантами.

После приема домашним роботам будет позволено показаться в доме. Но сегодня, когда в Резиденции полным-полно влиятельных лиц и репортеры будут вести съемки для программ новостей, для Правителя будет не слишком-то хорошо появиться перед народом в окружении роботов.

И когда вокруг Правителя соберется такая толпа народу, он окажется полностью беззащитен. В другое время Крэш не стал бы так волноваться по этому поводу. Но наступившие времена были неспокойными.

На Инферно жизнь круто изменилась, и сейчас планета находилась на самом пике реформ. Перемены были нужны, и возможно, они принесут пользу – но, кроме того, как всегда бывает, оставят за собой разочаровавшихся и неудачников.

Перемены всегда болезненны, и многие пострадавшие уже готовились нанести ответный удар. За последнее время количество подобных неприятных инцидентов возросло. Полицейские Крэша выбились из сил, стараясь избежать огласки. Поэтому мнение Крэша, что Правителю небезопасно находиться в толпе, имело под собой реальную основу. Грег будет в безопасности только в окружении армии роботов-охранников.

Кроме Дональда, во всем здании не было ни одного действующего робота. А они должны были бы готовить напитки, разносить закуски, прислуживать гостям и следить за тем, чтобы какой-либо человек не нанес вреда другому.

Даже приглашенные явились без своих роботов. Для любого друга Правителя прибыть в обществе робота было равносильно политическому самоубийству. Другими словами, основной задачей вечера было провести его без роботов. Иногда политики отличаются странной логикой.

Многие из приглашенных колонистов выглядели потерянно, как бы не в своей тарелке. Некоторые из них за всю свою жизнь еще ни разу не ступили шагу за порог без робота-сопровождающего.

Наказание. Ограничения. Впрочем, какие там ограничения! Новый указ разрешал иметь в доме не больше двадцати роботов. Но с точки зрения Крэша, двадцать послушных твоему первому слову слуг – не так уж и мало.

Однако в данный момент Альвара Крэша распирала злость на всех политиков и экономистов, вместе взятых. Они не могли понять такую простую истину, что убийце настолько же трудно прикончить жертву, окруженную роботами, насколько легко – при отсутствии таковых.

В прежние времена, когда роботы считались чем-то само собой разумеющимся, охрана была поставлена так надежно, что самые знаменитые или нелюбимые общественные деятели даже не думали об этом. Но это раньше. А теперь приходится думать о возможном риске.

– Что еще, Дональд?

– Более-менее все, сэр. Я только хотел бы добавить, что эта Резиденция оборудована намного хуже, чем положено по нашим стандартам безопасности. Хотя я не обнаружил явной угрозы, я все же недоволен состоянием систем охраны.

Когда Дональд был недоволен, недоволен оставался и Крэш.

– Оставь пока наши обычные стандарты. Можешь ли ты считать данную территорию достаточно безопасной?

– Нет, сэр. Если бы политическая ситуация оставалась спокойной, я бы волновался меньше. Но принимая в расчет нынешние времена и растущее недовольство, я настоятельно требую, чтобы вы еще раз поговорили с Правителем о переоборудовании дома – а еще лучше об отмене приема.

– Незачем требовать! – огрызнулся Крэш. – Мне все это тоже ужасно не нравится. Пойдем, Дональд, поговорим с Правителем Грегом.

## 2

Дождь лил не переставая, когда к Зимней Резиденции подошли двое роботов. Люди терпеть не могут высовываться в такую погоду, но роботов не беспокоят ни холод, ни ливень – что давало им возможность переговорить без опасения быть услышанными. А поскольку один из них был единственным на планете роботом, не оборудованным гиперволновой системой связи, такого шанса для беседы тет-а-тет действительно нельзя было упускать.

Они остановились в сотне метров от дома и внимательно оглядели все здание – красивое, невысокое и безукоризненное по форме. Один из роботов повернулся к другому:

– Ты думаешь, нам все-таки следует туда идти?

– Не знаю, – ответил его спутник. – Уже объявлено, что мы там будем. Нас пригласили, и Правитель ждет. Но нельзя забывать и об опасности. Ситуация настолько запутанная, что едва ли кто-то, робот или человек, смог бы принять верное решение.

– Может, в таком случае нам стоит уйти? – забеспокоился первый робот. – Все же лучше, чем нарываться на неприятности.

Второй отрицательно покачал головой, и этот чисто человеческий жест удался механическому созданию легко и непринужденно, что роботам в целом было несвойственно.

– Нужно идти, – сказал он твердым и решительным голосом. – Так хотел Правитель, и я не намерен противиться его желанию. Я долго изучал человеческую политику, достаточно долго, но главного так и не понял. Правитель просил нас прийти, а я уважаю его – так же, как и ты. Было бы неразумно отказывать ему. Только благодаря его расположению к доктору Фреде Ливинг я не был уничтожен. И если бы не его поддержка работ доктора Ливинг, не появилось бы ни одного робота с Новыми Законами. И мне не нужно напоминать, что мы все находимся под его властью.

– Да, это правда, – ответил первый робот. – Он много для нас сделал. Будем надеяться, что сможем убедить его не менять свою политику на противоположную… то есть неблагоприятную.

– Это было бы неразумно с его стороны, – ответил второй робот. – Я знаю людей лучше, чем ты, и боюсь, что ты недооцениваешь возможные влияния случайности на их планы.

– Будем надеяться, что ничего не случится. Пойдем, мне всегда было интересно, на что похожи эти приемы. Вперед, друг мой Калибан.

– Только после тебя, Просперо.


Излишне будет упоминать, что у них возникли некоторые неурядицы с разнообразными охранниками из людей, пока роботы не достали свои приглашения и не были проведены к входной двери. Наконец они догадались нести карточки в вытянутой руке и вскоре миновали последний пост проверки. Они спустились вниз и вошли в Большой зал. Калибан на пару шагов опережал своего товарища.

Зал, такой шумный и веселый всего за миг до того, как Калибан и Просперо перешагнули порог, замер. На металлических телах роботов еще сверкали капли дождя.

Калибан окинул комнату внимательным взглядом. Он уже привык к тому, что все замолкали, когда он входил. Так повторялось каждый раз. Он давным-давно понял, что бессмысленно притворяться, что он ни при чем, и надеяться, что его не узнают. Калибан был больше двух метров ростом, его длинное металлическое тело было выкрашено в блестящий красный цвет. Сияющие голубые глаза дополняли странную цветовую гамму. Но людей пугала не только его внешность. Их ужасала его репутация. Он был единственным во всей вселенной роботом без Законов. Калибан, робот, обвиненный в попытке убить своего создателя. Хотя и оправданный.

Калибан – робот, который может убить, если пожелает.

Толпа в комнате, казалось, подалась назад, оставляя между собой и двумя роботами круг свободного пространства. Люди перешептывались, показывали на них пальцами, толкали друг друга локтями и не сводили глаз с новоприбывших.

– С тобой удобно ходить, – тихо сказал Просперо. – Меня обычно не очень хорошо принимают в людских компаниях, но рядом с тобой я могу быть вполне спокоен – меня никто и не заметит.

Просперо был ниже своего спутника на целую голову, стройнее и не такой яркий. Он был зеркально-черный, с пронзительными оранжевыми глазами.

– Уверяю тебя, я предпочел бы не привлекать столько внимания, – отозвался Калибан. Робот, который может убивать. К неизбывной печали Калибана, именно таким он был для многих людей. Большинство людей только это о нем и знали, а узнать побольше не позаботились.

Действительно, Калибан знал, что в принципе легко мог бы убить человека. Он мог бы одним движением сломать человеку шею, если бы захотел. Для него не существовало Первого Закона, который остановил бы его; никакой запрет, спрятанный в самой глубокой ячейке его мозга, не внушал ему мысли о невозможности самого действия. Все это правда. Ну и что с того?

Он мог бы убить, если бы захотел, – но он не хотел. Любой человек способен на убийство. Никакой встроенный ограничитель не запрещает одному человеку покушаться на жизнь другого, а все же люди не считают друг друга потенциальными убийцами.

Калибан давным-давно понял, что никто – ни робот, ни человек – не будет доверять ему полностью. Он был роботом без Законов, роботом, который не сдерживается Первым Законом от нанесения человеку вреда.

– Начинается, – еле слышно вымолвил он. – Шепоток, толпы людей, толкающих друг друга и тыкающих в меня пальцем. И парочка смельчаков, которые отважатся подойти ко мне, притом так, будто я – страшный дикий зверь. Потом они возьмут себя в руки, начнут задавать те же вопросы, что я слышал уже много раз…

– И какие же это вопросы? – раздался рядом с ними голос.

Калибан удивленно обернулся.

– Добрый вечер, доктор Ливинг! – сказал он. – Я не ожидал увидеть вас здесь.

– То же самое я могу сказать о вас обоих, – ответила с улыбкой Фреда Ливинг. Это была невысокая, молодо выглядящая светлокожая женщина с черными коротко остриженными волосами. Ее элегантное черное платье с высоким воротничком украшала простая золотая цепочка.

– Что заставило тебя прийти именно сюда? Тебе же осточертели подобные визиты еще на Терра Гранде. Я думала, что тебя до конца жизни не заманишь на вечеринку, где собирается много людей.

– Это действительно так, доктор Ливинг.

За год, прошедший после того, как Правитель выдал доктору Ливинг разрешение иметь робота без Законов, она потаскала Калибана по многим приемам, надеясь найти спонсора для производства Новых роботов.

Справедливости ради надо отметить, что у Фреды Ливинг была странная коллекция ее собственных творений. Среди них значились Калибан, Просперо и Дональд, которых она назвала именами персонажей из пьес Шекспира, древнего земного писателя.

– Калибану пошли на пользу хождения по вечеринкам, – пояснила она Просперо, – но мы оба ужасно уставали от того, что на него смотрели только как на какой-то экспонат, как на созданного мною уродливого монстра. Беззаконный робот и его сумасшедшая создательница – и, похоже, сегодня вечером нас ждет тот же прием. Итак, почему вы здесь?

– Боюсь, что я пришел сюда только из-за Калибана, – ответил Просперо. – Калибан часто рассказывал мне о подобных приемах. Признаюсь, что мне захотелось посмотреть на них своими глазами. – Калибан отметил про себя, что это было не всей правдой, а только частью правды. Фреде Ливинг не обязательно знать все.

– И как же он описывал тебе эти вечеринки? – поинтересовалась Фреда.

– Как древний ритуал, когда-то, вероятно, приятный, но в последние тысячи лет успевший всем надоесть, – ответил Просперо.

Фреда громко рассмеялась.

– Боюсь, что он близок к истине! Но я все же хочу узнать, Калибан, какие вопросы тебе задают все время?

– В целом все они сводятся к одному: как я контролирую себя без помощи Законов. А точнее, налегают на тот факт, что у меня отсутствуют Три Закона Роботехники, а особенно Первый. И спрашивают, что именно удерживает меня от убийства человека.

– Невероятно! – воскликнула Фреда. – Неужели люди подходят к тебе, чтобы спросить об этом?

Калибан с грустью кивнул.

– Именно так.

– А для меня, – вставил Просперо, – этот вопрос означает, что большинство людей совершенно не представляет себе, что такое быть роботом. Этот вопрос подразумевает глубокую уверенность, что роботы – создания насквозь злобные и страшные. А Первый Закон, получается, нужен главным образом для того, чтобы сдерживать их естественные кровожадные наклонности.

– По-моему, это несколько чересчур, не так ли? – спросила Фреда.

– Да, – согласился Калибан.

Просперо покачал головой.

– Мы с Калибаном долго спорили по этому поводу. Возможно, несколько лет назад это можно было бы назвать преувеличением, но сейчас это уже не так, – он повернулся к своей создательнице. – Совсем не так. Наступила эпоха, когда многие прежние истины уходят. Колонисты теряют неограниченную власть; они должны идти на уступки поселенцам, ведь те пытаются предотвратить экологическую катастрофу. Инферниты даже не могут воспользоваться помощью Трехзаконных роботов. Если все прошлые неколебимые факторы подверглись изменению, почему надежность роботов должна остаться прежней? Во всяком случае, роботы тоже изменились, и это неоспоримый факт. Это одна из основных особенностей Новых роботов. Я могу прийти на помощь человеку или выполнить его команду, если захочу, но я совершенно не обязан это делать.

– Должна признаться, что ты меня поразил, – сказала Фреда Ливинг. – Твой взгляд на мир мрачнее – и страшнее, – чем я ожидала.

– Само наше положение страшнее, чем вы можете подумать, – возразил Просперо. – Моих знакомых Новых роботов недолюбливают и дурно принимают, а потому, как результат, они ведут себя соответственно. Замкнутый круг. Их надсмотрщики предполагают, что Новые роботы хотят убраться отсюда подальше, и налагают все более строгие запреты, чтобы предотвратить возможность побега. Новые роботы изнемогают под этими запретами и, естественно, стремятся убежать. Честно говоря, такое развитие событий не полезно ни для кого.

– Я тоже так думаю, – сказала доктор Ливинг.

– Я хочу сделать все, что в моих силах, чтобы изменить создавшееся положение к лучшему, – продолжал Просперо. – Отчасти поэтому и пришел сюда, в надежде встретиться с некоторыми влиятельными колонистами.

«Еще одна полуправда», – подумал Калибан. Казалось, за последнее время Просперо стал осторожней и избирательней относиться к правде. Это обеспокоило Калибана. Но тут заговорила Фреда Ливинг.

– Хочу предупредить тебя, Просперо. Не стоит возлагать на это слишком большие надежды, – сказала она. – Здесь чересчур много народу. Сомнительно, что многие захотят разговаривать на глазах у других с отверженным Новым роботом.

– Должен заметить, что вы к таковым не относитесь, – сказал Просперо.

Фреда рассмеялась.

– Боюсь, что моей пропащей репутации уже не может повредить тот факт, что я болтаю с вами. После такого вопиющего преступления, какое я совершила, создав вас, простой разговор можно уже не принимать в расчет.


Оттли Биссал наблюдал за входом в Резиденцию, спрятавшись от дождя на крытой стоянке для аэрокаров. Он уже высушил и отчистил одежду, воспользовавшись туалетной комнатой. Ее оборудовали здесь сотни лет назад для гостей, которые, прежде чем пройти в Резиденцию, предпочли бы привести себя в порядок. Что ж, это его устраивало.

Биссала начал охватывать страх. Слишком многое пошло наперекосяк. Сам по себе план был безупречен, и Биссал знал, что ему делать, но ни на кого нельзя было положиться до конца. Они, конечно, обещали, что позаботятся о нем в любом случае, но он отлично понимал, что даже у всесильных людей случаются промашки.

Но месть! Месть! Сегодня он уже испил из этого источника, а за этим должен последовать настоящий водопад наслаждения, и все, что задолжал ему этот мир, будет выплачено сполна.

Это его вполне утешало. Даже больше, чем вполне. И что значит какой-то мелкий страх и какая-то незначительная опасность в сравнении со счастьем уничтожить самого сильного своего врага?

Еще один аэрокар готовился идти на посадку. Биссал шагнул назад, в тень, и замер в ожидании своего часа. Скоро. Уже скоро.

Аэрокар Симкора Беддла опустился на землю и проехал на стоянку. Симкор улыбнулся, с гордостью подумав о мастерстве своего робота-пилота. От жизни нужно брать только самое лучшее. Симкор обожал свои выходы в свет, в этом сомнений не было, и он собирался превратить конкретно этот в нечто грандиозное. Он питал болезненную тягу к закатыванию скандалов.


Симкор Беддл был лидером Железноголовых, воинствующей группировки, проводившей в жизнь идею простую и незамысловатую, которая коротко выражалась в том, что решение любой проблемы состоит в производстве хороших роботов. И чем больше, тем лучше.

Сейчас Железноголовые находились на самой вершине своей популярности. Сокращение количества домашних роботов, отправленных на борьбу с неблагоприятными климатическими условиями планеты, привело в их ряды столько новых союзников, сколько им не удавалось заполучить собственными трудами и усилиями за все время существования. Из небольшой группировки радикального направления они быстро становились значительной политической силой.

И это породило некоторые сложности. Ранее Симкор не колеблясь удавил бы недовольных голыми руками, но роль общественного деятеля требует некоторого соблюдения приличий, если ты хочешь остаться у руля. Дело было даже не в приличиях, поскольку Железноголовым полагается немного перегибать палку. Но прошло то время, когда можно было добиться всего, чего душе твоей угодно, попросту подбив народ на бунт. Теперь ему оставалось только все время оставаться на виду, раздувая скандалы. А уж Симкор Беддл был большой специалист по скандалам.

Сам Беддл был невысокого роста. Лицо у него было круглое и одутловатое, с пронзительными маленькими глазками неопределенного цвета. Блестящие черные волосы подстрижены коротко, но так, чтоб не торчали. Сложения он был крепкого, скорее даже грузноватого, но безо всяких признаков добродушной мягкотелости. Это был сильный, жестокий и уверенный в себе человек, который знал, чего хочет, и шел к этому, особо не задумываясь над средствами.

Сегодня он собирался устроить бучу. Для начала он разгромит эту вечеринку в пух и прах. Если вышел запрет на роботов, значит, он нарушит этот запрет. Пусть только попробуют его арестовать!

Пассажирская дверца его аэрокара отошла в сторону, Симкор поднялся с кресла и шагнул на площадку. Санлакор-1321 уже стоял с зонтиком наготове, предупредительно спасая своего хозяина от дождевых капель, могущих просочиться через крышу стоянки. От стоянки к ступеням Резиденции вела мощеная дорожка, по которой остальные гости спешили добежать до укрытия. Но Симкор неспешно двинулся навстречу дождю, абсолютно уверенный, что его Санлакор-1321 и не подумает оставить своего господина под ливнем одного, без спасительного зонта.

Санлакор-1321 послушно засеменил рядом, сосредоточив все внимание на том, чтобы ни одна дождевая капелька не попала на Симкора. Санлакор-1322 и 1323 шагали сзади. Все три робота держались в шаге от своего господина. Это были высокие, грациозные и красивые роботы, их тела сияли серебряным блеском и превосходно оттеняли фигуру самого Беддла.

Они прошагали через главный вход не останавливаясь и даже не замедляя шага. Дежурные агенты Службы безопасности направились было к ним, чтобы воспрепятствовать такому наглому вмешательству, но тут же узнали новоприбывшего. Пока они размышляли, стоит ли тормозить его или нет, время было упущено – Беддл и его эскорт уже вошли в дом. Быть одним из самых знаменитых людей планеты часто бывает полезно.

Итак, он прорвался, вместе с роботами, как и было задумано, и никто не осмелился не только приказать оставить роботов, но и спросить, есть ли у него приглашение.

Он прорвался, и это само по себе означало победу. Пускай эти поселенцы другим приказывают – брать или не брать роботов на приемы! Симкора Беддла это нисколько не касается. Он будет приводить своих роботов куда захочет и когда захочет!

А если это создаст кучу проблем Правителю Хэнто Грегу, то Беддл здесь ни при чем.

Он остановился, ухмыльнулся – он стоял в дверях Большого зала, с роботами за спиной, и внимание всех собравшихся было приковано к нему! Кто-то начал аплодировать, к нему присоединились еще люди и еще. Сперва неуверенно, а потом со все возрастающим энтузиазмом начала хлопать и вся толпа, пока зал не потонул в одобрительных возгласах и аплодисментах. Да. Да. Очень хорошо. Не важно, что он подкупил ту парочку, что первой стала хлопать в ладоши. Важно, что все присоединились к ним. Правитель был повергнут.

И это что-то да значило, поскольку Беддл уже давно собирался занять место Правителя.


Фреда Лизинг вместе с остальными гостями внимательно следила, как Симкор Беддл принимал восхищенные приветствия толпы, но, конечно, не собиралась присоединяться к его почитателям.

– Кажется, Симкор Беддл решил вашу проблему, – обратилась она к Калибану, когда аплодисменты стихли. – Не похоже, что вы останетесь в центре всеобщего внимания.

– Я боюсь этого человека, – признался Просперо.

– Правильно боишься, – сказала Фреда.

– Даже спустя такой долгий срок я должен признать, что так и не понял сути человеческого фанатизма.

– А по-моему, он далеко не фанатичен, – заметила Фреда. – Я почти жалею, что это не так. Он был бы менее опасен, если бы действительно верил в то, за что сражается.

– А разве он не верит?

– Железноголовые верны своим убеждениям, но я думаю, что Симкор Беддл не верит ни во что, кроме самого Симкора Беддла. Он демагог и политикан и представляет для планеты такую же опасность, как и гибнущая экология.

– Тогда почему он здесь? – спросил Просперо.

– Чтобы сорвать прием и выставить Правителя в дурном свете, я полагаю, – ответила Фреда.

– Но в чем заключаются цели этой встречи? Калибан сказал, что это очень важный прием, – промолвил Просперо. – Но так и не объяснил до конца, почему он так важен. Может, вы мне расскажете?

– Ну, впервые за пятьдесят лет Правитель Инферно приехал в свою Зимнюю Резиденцию.

– И что же в этом такого примечательного? – не понял Просперо.

– Само по себе ничего, – согласилась Фреда. – Но это значит, что Правитель решил показать, что он, а в его лице и все колонисты, еще контролируют остров Чистилище.

– А что, колонисты сохранили над ним полный контроль?

– Ты задаешь слишком сложные вопросы, Просперо, – сказала Фреда Ливинг, слегка улыбнувшись. Она помедлила и заговорила снова, понизив голос так, что ее с трудом могли расслышать даже сами роботы. – Официально – да. Фактически – нет. Если случится так, что поселенцам все это надоест, они просто выйдут из проекта по восстановлению климата. Чистилище придется перевести на местное управление погодой, но без Центра, который находится в руках поселенцев, мы его потеряем.

– А это значит, что без моих поселенцев, управляющих погодой, остров перестанет быть таковым, – раздался поблизости новый голос.

– Здравствуйте, мадам Велтон, – поприветствовал подошедшую даму Калибан.

– Привет, Тоня, – сказала Фреда с легкой нерешительностью в голосе. Тоня Велтон была главой всех поселенцев на Инферно, и часто случалось так, что они с Фредой оказывались по разные стороны баррикад. Потому у них имелись свои причины не слишком радоваться при виде друг друга. Фреда никогда не искала встреч с Тоней и теперь немного удивилась, когда та присоединилась к их компании. Хотя на первый взгляд Тоня держалась чинно, но ключевыми словами в данной ситуации были «на первый взгляд» и «держалась». Все могло мгновенно измениться.

Тоня Велтон была женщиной высокой, длинноногой и величественной. Темнокожая, она позволяла себе такие наряды, которые на фоне стиля, принятого на Инферно, выглядели кричаще и вызывающе. Сегодняшний вечер не был исключением. На ней было длинное красное платье, сильно декольтированное; оно обтягивало ее фигуру, точно нарисованное. В общении с другими она была дерзкой, прямолинейной и вспыльчивой – и оставалось только диву даваться, как она могла уживаться с Губером Эншоу, бывшим коллегой Фреды, – очень застенчивым и скрытным мужчиной.

– Привет, Калибан! – сказала Тоня Велтон. – Привет, Фреда и Просперо! И, Фреда, когда в следующий раз ты пожелаешь пообщаться с кем-то конфиденциально, не забудь, что не только я, а и многие другие умеют читать по губам.

– Я приму это к сведению, – заверила Фреда.

– Как может статься, что Чистилище перестанет быть островом? – вернулся к прежней теме Просперо.

– Уровень моря опускается, – ответила Тоня. – Мы обнаружили три новых Окраинных острова, появившихся за последний месяц.

– Значит, Окраинные острова наконец начали появляться, – промолвила Фреда.

– Да, это серьезный шаг вперед, – заметил Калибан.

Фреда была вынуждена согласиться. Остров Чистилище находился в центре Большого Залива, а сам залив был не чем иным, как огромным, затопленным в древние дни кратером. Его северная кромка и образовывала побережье Большого Залива. Остров Чистилище когда-то был центральной вершиной кратера, южная часть которого была скрыта под волнами океана.

Но теперь воды океана отступали, превращаясь в снег, который ложился шапкой на Северный полюс планеты. Самые высокие точки южного края кратера поднимались над волнами, образуя цепь новых, более чем негостеприимных, островов. Предсказатели – и самые авторитетные прогнозисты – предугадали появление Окраинных островов много лет тому назад.

– Ничего удивительного, – заметила Фреда. – Правда, Правителю придется трудновато. Кое-кого это напугает до полусмерти.

Тоня Велтон неприятно усмехнулась.

– Вопрос в том, – сказала она, – что эти испуганные люди будут делать? Приятно было с вами встретиться.

С этими словами она кивнула и отошла.

– Какова мерзавка, а? – восхитилась Фреда. – Почему меня не оставляет ощущение, что она подходила к нам неспроста?

– Я никогда не понимал сущности риторических вопросов, – признался Просперо. – Вы действительно ждете, чтобы мы ответили на этот вопрос?

– Веришь или нет, но если ты можешь объяснить мне, что задумала Тоня Велтон, я буду весьма признательна.

– Сомневаюсь, что могу сказать что-либо определенное, – задумчиво произнес Просперо. – Мне кажется, что она подошла не просто для того, чтобы поболтать, но я никогда до конца не понимал тонкостей людской политики.

Фреда Лизинг засмеялась и тряхнула головой.

– Это никому не дано, Просперо. Люди тратят на нее столько времени и сил только потому, что никто из них не знает до конца, чем он, собственно, занимается. Если бы мы знали все наперед, если бы одни и те же приемы работали в разных ситуациях одинаково, политика была бы не нужна. Она потому так изменчива, что мы не представляем, как она работает.

– Я могу добавить, – вставил Калибан, – только что вы дали прекрасную оценку всем противоречиям человеческого поведения. Только люди могут так упорно продолжать заниматься предметом, которого они не понимают.


Серо Фрост скривил губы в легкой усмешке, когда вышел из соседней комнаты в Большой зал. Он наблюдал явление Беддла народу и откровенно развлекался. Симкор просто не может жить без того, чтобы не находиться в центре внимания! Серо увидел, как Симкор отослал прочь своих роботов. Достигнув желаемого результата, он решил, что между ним и его зрителями не должен стоять никто, даже его собственные серебристые роботы.

Казалось, никто не заметил появления Серо, но Фрост отлично знал, что притворное равнодушие по отношению к окружающим часто является беспроигрышным средством привлечь к себе внимание даже более искушенной аудитории.

А в этом зале было много людей, которых он хотел заинтересовать, – начиная с Беддла. Беддл – ярый противник поселенцев, обеими руками голосующий за роботов, и, само собой, наиболее опасный враг Грега. Беддла все еще окружала восторженная толпа почитателей, все они смеялись слишком громко и вели себя чересчур раскованно. Беддл поймал взгляд Фроста и кивнул в ответ. Чуть позже они смогут поговорить.

Здесь была и Тоня Велтон, глава поселенцев. «Не случайно она оказалась в одном зале с Беддлом, – подумал Фрост. – Бьюсь об заклад, они оба хотят поговорить со мной». Он не преувеличивал. Поскольку не сомневался в том, что эти двое стремятся к одной и той же цели. Весь фокус был в том, чтобы подтолкнуть их к этой цели, а потом выхватить победу у них из-под носа. Просто и эффективно.

Тоня Велтон принесла свои извинения группке людей, с которыми вела беседу, явно намереваясь подойти и поприветствовать Фроста. Он прикинул, стоит ли идти ей навстречу, но передумал. Никогда не мешает потешить свое самолюбие. Пусть сама подойдет к нему. Он слишком долго этого ждал и теперь был вправе пожинать лавры. Почему бы и нет? Он притворился, что не заметил Велтон, и махнул рукой, подзывая официанта с напитками. Странно и непривычно, что тебя обслуживают люди, притом вооруженные до зубов. Рейнджеры Правителя, чей долг – блюсти безопасность, выполняют работу, предназначенную для роботов.

Фрост был высоким румяным мужчиной со слишком резкими чертами лица, чтобы его можно было назвать красивым по общепринятым стандартам. Его холодные серые глаза смотрели на мир так пристально, что никто бы не осмелился принять это за доброжелательный взгляд.

Его лицо было сильно исчерчено морщинами, но от этого он не казался старым или усталым. Напротив, печать, которую наложила на него жизнь, говорила о неиссякаемой энергии и жажде деятельности. Фросту доставало эгоизма, чтобы заботиться о внешности и репутации и находить в этом свои приятные стороны, но он всегда оставался реалистом и не питал на этот счет никаких иллюзий. Он был не более энергичным и деятельным, чем любой средний человек, но спокойно позволял остальным считать себя таковым.

Его волосы, совсем недавно иссиня-черные, теперь приобрели цвет перца с солью – седина вступала в свои права. Фрост сожалел об этом, но замечал, что на людей, с которыми он общался, это оказывает благоприятное впечатление. По традиции опытных, видавших виды людей уважали больше, чем молодых энтузиастов, поэтому очередные проявления зрелости шли ему только на пользу, а это главное.

Официальным прикрытием Фроста была работа посредника. Через его руки проходили все товары, значащиеся в чрезвычайно коротком списке вещей, производимых поселенцами, которые разрешали импортировать колонисты. Кроме того, он занимался экспортом товаров, указанных в еще более кратком списке, которые поселенцы желали приобретать у колонистов. В действительности же причастность к импорту-экспорту прикрывала совсем другие виды его деятельности.

Они и привели его к представительству объединенных колонистских промышленников, выставивших свой вариант контрольной системы климата. Это была самая значительная, самая сложная часть общего проекта по улучшению климата. Конечно, в конкурсе на лучшую систему контроля принял участие и представитель от поселенцев. Какая сторона выйдет победительницей, та и получит львиную долю прибыли от будущих разработок. Для Серо Фроста было весьма немаловажно представлять своих в таком ответственном деле. Поскольку благодаря этому проекту он стал одним из самых влиятельных и властительных граждан планеты.

Но, невзирая на все это, Фрост был и оставался торговцем. Как и все настоящие торговцы, он знал, что основной его товар – это он сам. Фрост считал удачным тот факт, что со временем стоимость этого товара только возрастала.

Он пришел на этот прием для того, чтобы показать товар лицом, набить себе цену, заключить парочку новых сделок и проверить прочность старых. Наконец к нему подошла Тоня Велтон.

– Добрый вечер, Серо, – сказала она.

– Добрый вечер, мадам Велтон, – ответил Фрост. Он взял ее руку и несколько театрально поцеловал, зная, что Тоне это понравится. – Рад вас видеть.

– Взаимно, – улыбнулась она. – Правитель собрал сегодня всех своих друзей.

– Значит, поселенцы все еще поддерживают Правителя? Невзирая на свары по юридическим вопросам?

– Мы поддерживаем его не по всем пунктам, – ответила Велтон, осторожно подбирая слова. – Но, конечно, мы в целом согласны с его программой. Хотя, пожалуй, было бы лучше предложить ему свою помощь – так, ненавязчиво.

– Ваша явная поддержка едва ли пойдет на пользу Правителю, – несколько резко заметил Фрост. Тоня Велтон часто действовала прямолинейно, она не привыкла стесняться в средствах и шла напролом. Фрост знал, что она не из тех, кто одобряет обходные маневры. Хотя он и сам был не прочь сыграть ва-банк, если бы был уверен, что это даст нужный результат.

– Надеюсь, что это не так, – ответила Тоня, награждая собеседника двусмысленной улыбкой, свидетельствующей, что думает она иначе. – А вот ваша поддержка для нас, Серо… Мне бы хотелось, чтобы она стала более открытой.

Он ждал, что она заговорит об этом.

– В настоящее время нам всем нужно быть очень осторожными, – промолвил Фрост. – Но, конечно, было бы неплохо сойтись с вашими людьми поближе. Я уже помог поселенцам, продав их электронное оборудование, которое, после запрета на роботов, нашло у колонистов широкий спрос. Но, честно говоря, сейчас опасно открыто поддерживать поселенцев. Риск должен быть оправдан.

– Оправдан… – повторила она. – Значит, в этом все дело. Чего вы хотите? Что для вас может оправдать риск?

– А чего хотите вы? На какой риск вы меня толкаете? Я не могу назвать свою цену, пока не узнаю, что я должен сделать.

Несколько минут Велтон молчала.

– Гласность… – наконец сказала она. – Мы всегда старались действовать скрытно. Это было неплохо, пока мы продавали оборудование для машин, но этого мало.

– Мало для чего? – спросил Фрост. – Мало для того, чтобы очистить эту планету от роботов? Вы хотите подключить коммерцию к делу, с которым не смогла справиться политика? – Сейчас он должен действовать с предельной осторожностью. Гласность относилась к тем вещам, которые он не мог себе позволить. Как только о его союзничестве с Велтон и поселенцами станет известно широким кругам, можно распрощаться со всеми выгодными сделками, которые он заключил с Железноголовыми.

– У нас не такие большие аппетиты, – ответила Тоня. Слова «пока» не прозвучало, но и без того все было ясно. – Мы всего лишь боремся за то, чтобы товары поселенцев – все товары – могли иметь свободное хождение на этой планете.

– Прошу прощения, – отозвался Фрост, – но я не совсем понимаю, чем в таком случае я могу быть вам полезен. Вы хотите, чтобы я как-нибудь добился разрешения на ваши товары? Должен признаться, что этой попыткой я бы подписал себе смертный приговор, и в переносном смысле – профессиональном, – и, возможно, в прямом.

Тоня Велтон уже собиралась что-то возразить, но смолчала, поскольку к ним направлялся еще один гость – Шелабас Квеллам, президент Учредительного Совета. Это был невысокий грузный мужчина, который всегда выглядел нерешительным, и казалось, его легко можно убедить в чем угодно.

– Добрый вечер, мадам Велтон. Серо, привет. Двое врагов ведут переговоры? – попытался он пошутить, но его высокий и визгливый голос звучал невесело.

– Добрый вечер, Учредитель Квеллам, – сказала Тоня ледяным тоном, исполненным ненависти. – А я-то полагала, что здесь врагов нет, только друзья.

– Ох, простите, – вздохнул Квеллам, понимая, что шутка не удалась. – Уверяю вас, мадам Велтон, что я ничего не имел в виду. И не пытался никого обидеть.

– Вы хотели что-то нам рассказать, Шелабас? – спросил Фрост. – Что-то придумали? – «Если ты вообще способен думать», – мысленно прибавил он.

– Да-да, в том-то и дело. Я увидел вас вдвоем и подумал, что в самый раз обсудить новые меры против контрабанды.

– Прошу прощения? – переспросила Тоня Велтон.

– Контрабанда, – повторил Квеллам. – Мне казалось, что главе поселенцев на Инферно и крупнейшему торговому магнату планеты есть что сказать по этому поводу. Я уверен, что всем нам хотелось бы пресечь незаконный импорт техники поселенцев. Конечно, ведь это в ваших же интересах. Это дестабилизирует нашу экономику, и притом ваше правительство теряет кучу денег из-за нелегальной перепродажи, не правда ли, мадам Велтон? Пошлина и все такое?

– Откровенно говоря, – сказала Тоня, – деньги колонистов имеют такой низкий оборот на планетах поселенцев, что финансовая сторона проблемы едва ли заинтересует контрабандиста. Да и что он может купить за них? Правительство поселенцев было бы не против субсидировать любую крупномасштабную операцию, если бы контрабандисты на это пошли. Я не преувеличиваю. Любая контрабандная торговля товарами поселенцев имеет шанс получить поддержку нашего правительства.

– Помогать контрабандистам? Ради чего вашему правительству идти на такое?

– Кто знает? – покачала головой Тоня. – Возможно, некоторые безответственные деятели среди поселенцев считают, что дестабилизация отжившей, неправильной системы – неплохая идея сама по себе. Простите меня, джентльмены, – закончила она и отошла.

– Ох, Боже мой, боюсь, что я сказал что-то не то! – вздохнул Шелабас Квеллам. – Я даже не думал, что так получится.

Серо Фрост улыбнулся, но ничего не ответил. Квеллам вращался в самом центре общественной жизни, но чаще всего все события вокруг происходили так, как он и не подозревал. Например, он даже не думал, что станет такой значительной – и влиятельной – фигурой.

Шелабас Квеллам был президентом Учредительного Совета. В те времена, когда планета Инферно была тихим и всеми забытым болотом, политическая жизнь на ней еле теплилась, президентская должность предназначалась как раз для таких, как Квеллам. Для добродушных и покладистых людей, желающих представлять собой не больше чем символ.

Но инфернитская политика высоко подняла голову за последний год, и президент Совета превратился в важную фигуру на арене политической борьбы.

Давным-давно даже пост Правителя являлся в основном номинальным. Один за другим бездеятельные деятели отсиживали двадцатилетний срок, занимаясь лишь устроением торжеств перед отставкой или по поводу перехода на другую должность. При этом существовал пост Вице-Правителя, который делал и значил еще меньше.

Но кое-что было предусмотрено на случай внезапной смерти Правителя, его полной несостоятельности или склонности к неограниченной власти. Кроме Вице-Правителя, каждый Правитель обязан выбрать Назначенного Правителя, который мог бы вступить на этот пост в экстренном случае. Традиция требовала, чтобы имя Назначенного хранилось в глубокой тайне и в любое время Правитель мог бы назначить кого-нибудь другого на это место. Многие Правители оперировали Назначением, как кнутом и пряником.

Тем не менее существовали такие обстоятельства, при которых избранник Правителя не смог бы сменить его на посту, поскольку Назначение считалось бы недействительным. В случае низложения Правителя или переизбрания его на выборах, было бы крайне немудро оставлять на таком ответственном посту его преемника. Если Правитель уходил в отставку по одной из вышеперечисленных причин, тогда на пост Правителя назначался президент Совета, который мог, если посчитал бы нужным, созвать новые выборы. Или не созывать. Тогда новый Правитель оставался на этом посту до конца срока своего предшественника. Впереди у Грега было еще чуть больше семнадцати лет правления.

В прежние времена все пункты конституции, связанные с выборами, были не более чем переливанием из пустого в порожнее: эти правила писались чисто из любви к подобного рода правилам. Казалось, мысль о том, что когда-нибудь эти законы будут иметь практическое значение, никогда не приходила в головы тех, кто их писал.

Но теперь, довольно неожиданно, низложение Правителя стало как никогда реальным – а это значило, что Шелабас Квеллам оказывался важной фигурой.

Собственно говоря, его значимость возросла только из-за угрозы отставки Правителя. Все знали, что Грег не любит игр с Назначением и предпочитает иметь преемником человека, который бы устраивал всех, а это было довольно сложно. Потому Назначенным Правителем он избрал Квеллама. Какой-то шутник предположил, что при таком преемнике всем следует печься о здоровье и благополучии Грега.

Фрост выдавил любезную улыбку и обнял Квеллама за плечи.

– Ну-ну, успокойтесь, – сказал он. – Тут не о чем волноваться.

Хотя волноваться-то как раз было о чем. Фрост потратил несколько недель для того, чтобы встретиться с Тоней Велтон, и из-за этого болвана все его планы могли пойти прахом. Но поскольку некоторые из этих планов предполагали использование Шелабаса, Фрост не мог позволить себе высказать ему все, что он о нем думает, особенно на людях.

Хотя Шелабас подошел как раз вовремя. За миг до его появления Фрост и Велтон были близки к ссоре. С самого начала приема нервы гостей были на пределе. В зале витало ожидание, предчувствие, что вскоре должно что-то произойти. Слишком много представителей разных фракций собралось сегодня вместе, слишком много интриг и разномастных замыслов плелось в кулуарах. Что-то грядет. Что-то страшное грядет.

Но когда это случилось, а случилось это спустя несколько мгновений, даже Фрост поразился, как быстро и неожиданно все произошло.

## 3

Тоня Велтон отошла подальше от Шелабаса Квеллама, стараясь взять себя в руки. Подумать только! Нет, ну каков идиот! Неужели он и вправду считает, что Тоня заинтересована в том, чтобы ограничить контрабандный ввоз товаров поселенцев? Без сомнения, разведслужба колонистов осведомлена об этой стороне ее деятельности. Читал ли Квеллам их отчеты? Или они не захотели – или побоялись – предоставить информацию президенту Учредительного Совета?

Разве можно быть таким непроходимым дураком? Возможно, все это он говорил намеренно. Но для чего? Зачем Квелламу понадобилось ставить в неловкое положение лидера поселенцев?

– Эй! Это ты командуешь поселенцами? – раздался за ее спиной тонкий голосок.

Тоня резко повернулась и столкнулась нос к носу с невзрачным и пьяненьким человеком в новенькой форме Железноголовых. Черно-серый костюм сидел на незнакомце просто отвратительно, поскольку был на размер меньше, чем следовало. Застежки грозили лопнуть при малейшем движении.

– Да, – ответила Тоня. – Я глава поселенцев Тоня Велтон.

С пьяными иногда лучше говорить вежливо. Если отвечать им слишком грубо, они становятся невменяемы.

– Ага, я так и думал, – сказал Железноголовый. – Роботоненавистница. Ты ненавидишь роботов, – повторил он и покачал головой, как будто открыл для себя некую истину.

– Едва ли я отношусь к ним именно так, – сказала Тоня. – Но я и не приветствую их. А теперь прошу прощения, потому что я должна…

– Минуточку! – рявкнул Железноголовый. – Минутку! Ты ничего не понимаешь. Давай я объясню тебе, что такое роботы, и ты передумаешь.

– Спасибо, не стоит, – ответила Тоня. – Не сейчас.

Она развернулась и двинулась дальше.

– Эй! – заорал незнакомец. – Подожди!

И схватил ее за плечо.

Тоня сбросила его руку и повернулась к нему.

– Не думай, что можешь удрать от меня, – сказал Железноголовый и снова протянул к ней руку. Может, он просто хотел схватить ее за плечо или спьяну не держался на ногах и решил ухватиться за что-нибудь устойчивое, но его ладонь угодила Тоне по щеке, раздалась звонкая пощечина. Автоматически Тоня отступила на шаг и, ударив незнакомца по голове, сшибла его с ног.

– Эй! – крикнул кто-то сзади, но Тоня была уже наготове. Она услышала, как человек позади нее шумно выдохнул, нанося удар, и быстро пригнулась, так, что его рука пролетела выше, чем он рассчитывал.

Он качнулся вперед, споткнулся о Тоню и навис над ней. Она схватила его за ворот и рванула вперед, заставив перелететь через ее плечо.

Нападающий с грохотом рухнул на пол. Так и есть, еще один Железноголовый. Правда, форма сидела на нем как влитая. Он уже поднялся, приходя в себя после падения, и двинулся к ней…

А в следующее мгновение ее плечи сжали сильные руки робота, и еще один робот придержал незадачливого вояку. Это было слишком.

Тоня попыталась вырваться, хотя прекрасно понимала, что это безнадежная затея.

Она терпеть не могла, когда кто-то завершает дело, которое она начала сама.


Сейчас. Сейчас. Пора! Двадцать пять минут назад охрана СБП куда-то делась, как Биссалу и обещали. Ничто не мешало ему войти, если только поблизости не окажется кого-нибудь из охраны.

Оттли Биссал проводил взглядом группу опоздавших гостей и в который раз посмотрел на часы. Пора. Он достал приглашение, неотличимое от настоящего, на случай, если его остановят. Присоединился к спешащим веселым, смеющимся людям и вместе с ними прошел через парадный вход.

Он внутри. В Резиденции Правителя. Он пробрался, он сделал это! Все произошло так, как они и предсказывали.

Его захватила волна триумфа. Но сейчас не время предаваться упоению успехом. «Не забывай о деле!» У него было около двух минут, чтобы добраться до нужного места.

Никем не замеченный, Оттли Биссал поспешил к цели.


Альвар Крэш понял, что происходит что-то неладное, когда в то время, пока сам он ждал приема у рабочего кабинета Правителя, из большого зала донеслись крики и шум перебранки. Он побежал обратно, а впереди уже несся Дональд.

Крэш сбежал по ступеням и остановился в нескольких шагах от входа. Его глазам предстала странная картина. Робот Калибан стоял позади Тони Велтон, завернув ей руки за спину, и пытался удержать ее на месте – без особого успеха, поскольку Тоня вовсю дрыгала ногами.

Другой робот, с черным корпусом и пониже ростом, чем Калибан, оттаскивал человека в форме Железноголовых от разъяренной Тони, которая довольно прицельно била его ногами. Поскольку этот мужчина пытался вырваться и в свою очередь дотянуться до Тони, черному роботу приходилось туго. Проклятие! Теперь Крэш вспомнил. Черный робот – это Просперо, один из самых известных Новых роботов.

Этих четверых окружали пораженные происходящим гости, рядом стояли четверо или пятеро рейнджеров в форме официантов, которые замешкались, не зная, что предпринять. В зале царил полный беспорядок.

Крэш увидел, что еще один Железноголовый лежит навзничь у самых ног дерущихся, слишком близко, чтобы можно было дотянуться до него, не рискуя получить случайно по голове от размахивающих ногами соперников. Но Дональд не боялся ударов, потому смело прошел между Велтон и взбешенным Железноголовым и склонился над лежащим человеком.

– Спокойно! – крикнул Крэш, и толпа сразу же притихла. Крэш вошел в зал, и весь народ почтительно расступился перед ним. Ему хотелось спросить, что случилось, но он понимал, что это лучший способ заставить всех снова зашуметь и разбушеваться. По крайней мере при его приближении Велтон и ее противник слегка приутихли. Крэш повернулся к Железноголовому, который еще трепыхался в руках черного робота.

– Вы, – обратился к нему Крэш. – Вы – Железноголовый. Ваше имя?

– Блар. Реслар Блар, – ответил мужчина. – Это она все начала! Дим только подошел к ней, чтобы поговорить, а она ударила его по голове!

– Поговорить?! – возмутилась Велтон. – Он полез на меня с кулаками.

– Шериф Крэш! Шериф Крэш!

Крэш обернулся и увидел Симкора Беддла, дергающего его за рукав. Этот толстенький и невысокий человечек в форме казался настолько взволнованным и перепуганным, что выглядел нелепо и смешно.

– Эти двое совсем не Железноголовые, – заявил Беддл.

– Тогда почему они надели эту дурацкую форму? – крикнула Велтон.

– Я уверяю вас, они – не Железноголовые! – надрывался Беддл. – Я знаю в лицо всех, кому позволено носить форму этого ранга, а этих двоих я вижу в первый раз! Кто-то подослал их, это провокация!

«Вполне правдоподобно», – подумал Крэш. В последнее время Беддл и его люди старались вести себя прилично, как законопослушные граждане, а не хулиганы.

– Ладно, Беддл, – ответил Альвар. – Мы разберемся, кто есть кто.

Крэш повернулся к Тоне Велтон. Нужно действовать осторожно, очень осторожно, на случай, если она решит устроить скандал. Возможны дипломатические осложнения и тому подобное. Лучше обойтись с ней по-хорошему.

– Отпусти ее, – сказал он Калибану, избегая называть робота по имени. Зачем лишний раз напоминать гостям, что за робот находится среди них?

Калибан помедлил. «Черт возьми, – подумал Крэш. – Все время забываю, что у него нет Второго Закона. С другой стороны, у него нет и Первого. Какого дьявола он вмешался в драку?»

– Все в порядке. Полагаю, мадам Велтон будет вести себя разумно.

Калибан отпустил главу поселенцев, и она довольно неизящно отскочила от него подальше.

– Не нужно вымещать злость на роботах, мадам Велтон, – сказал Крэш, когда она хотела бросить Калибану что-то обидное. – Они всего лишь остановили драку.

– Возможно, – ответила Тоня, – но мне это не нравится.

– Возможно, – согласился Крэш. Он оглядел комнату, все лица были обращены к ним, и решил, что здесь слишком много народу, чтобы разбираться с происшедшим инцидентом. И еще ему не хотелось вызвать новое столкновение или даже драку. У него на руках и так уже двое подставных Железноголовых, поселенец, Новый робот и робот без Законов. Усложнять ситуацию дальше некуда.

Как раз в эту минуту в зал вошли трое агентов Службы безопасности. Вероятно, они дежурили где-то неподалеку и кто-то их позвал. Ладно, по крайней мере они могут здесь пригодиться.

– Вы, трое. Возьмите этих людей, – приказал он, указывая на Блара и Дима. – Дональд! Иди впереди!

Дональд все еще стоял на коленях возле лежащего в беспамятстве Дима.

– Сэр, этот человек без сознания…

– Его жизни грозит опасность? – спросил Крэш, немного повышая голос. – Причинят ли ему вред агенты Службы безопасности, если понесут его на руках?

– Нет, сэр, – ответил Дональд. – Его жизнь вне опасности.

– Тогда пусть кто-нибудь о нем позаботится, а сам найди комнату, в которой мы могли бы поговорить с мадам Велтон наедине.


Крэш всегда считал, что свидетели только запутывают следствие, противореча друг другу и споря, как все произошло и кто что кому сделал.

К счастью, он может расспросить Тоню Велтон сразу же, узнать, что там произошло, отправить под стражу ее противников безо всяких формальностей и покончить с этим еще до того, как наступит утро. Во всяком случае, это была простая драка и ему не хотелось тратить на нее слишком много своего и чужого времени. Да и едва ли Тоня Велтон захочет торчать в полицейском управлении в качестве свидетеля.

Дональд вскоре нашел свободную комнату и проводил туда Тоню. Она устроилась на низкой тахте, а Крэш присел на стул напротив. Три робота – Дональд, Калибан и Просперо – остались стоять.

Крэш не был уверен, что стоит оставлять здесь Калибана и Просперо. В отличие от роботов с Тремя Законами, которые лгать не умели, эта парочка могла рассказать любую сказку, которая пришла бы им в голову. Но, с другой стороны, они не поддаются панике или страху, а потому помнят все четко.

– Итак, Тоня, – начал Крэш. – Что же произошло?

– Мне рассказывать почти нечего, – ответила она. – Я поговорила с Серо Фростом и Шелабасом Квелламом. И когда отошла от них, ко мне подошел этот Дим. Сначала он говорил почти вежливо, разве что был пьян и несколько возбужден. Я решила, что он собирается объяснить мне преимущества философии Железноголовых. Вероятно, он считал, что, как только я об этом услышу, шоры спадут с моих глаз и я пойду верным курсом, и так далее.

– Понятно, – сказал Крэш.

– Но, как я уже сказала, он был навеселе, а мне действительно не хотелось разговаривать с ним, потому я вежливо извинилась и повернулась, чтобы уйти. Он схватил меня за плечо, а я столкнула его руку. Затем либо он хотел снова схватить меня, а я отступила, либо хотел ударить, но так и случилось. Как бы там ни было, он залепил мне по щеке. Я отшатнулась и ударила его по голове. Совершенно рефлекторно. Потом еще один налетел на меня сзади, я бросила его через плечо, он упал, и тогда нас схватили роботы.

– Мы не видели, как все это началось, – вставил Калибан, – но закончилось это именно так.

Крэш не обратил на его слова никакого внимания. Робот должен говорить, только если к нему обратятся.

– Мы узнали все, что нам нужно, мадам Велтон. Мы постараемся не утомлять вас больше, если только не понадобится кое-что уточнить. Примите мои извинения, и я уверен, что при первой же возможности Правитель принесет вам свои.

– Я понимаю, – сказала Тоня, поднимаясь. – Все сейчас взволнованы происшедшим… гм… случаем. Чем скорее нападавшие понесут заслуженное наказание, тем спокойней я буду себя чувствовать.

– Вы совершенно правы, мадам Велтон. – На минуту Крэш призадумался. Наверное, стоит покончить со всем этим сразу. – Если вы не против, мадам Велтон, я допрошу этих двоих немедленно, в вашем присутствии, а Дональд будет вести протокол. Это займет не более нескольких минут.

– С удовольствием.

– Хорошо. Я позову их.

– Сэр, может, сейчас это не очень…

– Нет, Дональд. Чем скорее, тем лучше. – Крэш работал вместе с Дональдом достаточно долго и знал, что он собирался сказать. Подозреваемые не должны допрашиваться в присутствии обвинителя. Строго говоря, Тоня Велтон находилась под подозрением так же, как и Железноголовые, ее слово – против их слова. При криминальном расследовании это было оправданно, но сейчас преобладала политическая точка зрения.

– Мой телефон, Дональд, – попросил Крэш. Не важно, что его слушают Велтон и двое роботов. – Соедини меня со Службой безопасности Резиденции.

Дональд приоткрыл у себя в боку небольшую нишу и достал телефонную трубку. Она слегка пискнула, когда Крэш поднес ее к уху.

– Старший агент Вилот, – раздался в трубке низкий голос.

– Здравствуйте. Это шериф Крэш. Мы находимся в комнате 121, в южном крыле первого этажа. Ваши люди могут доставить сюда двоих подозреваемых Железноголовых?

– Каких Железноголовых, сэр?

Крэш нахмурился.

– Которых увели к вам трое ваших агентов десять минут назад.

– Сэр, я не совсем понимаю. Полчаса назад нам было приказано оставить посты в Резиденции. Я говорю с вами из аэрокара, который направляется назад на базу.

– Тогда кто же конвоировал этих двоих? – рявкнул Крэш.

– Я не знаю, сэр… Но должен сказать, что к Службе безопасности они отношения не имеют. Мы по трое не ходим.

– Почему?

– Это плохая тактика для охранников. Третий всегда лишний. Наши агенты ходят по одному или вдвоем, а следующее, большее звено – шестерка.

– Отозваны все подразделения Службы безопасности?

– Насколько я знаю, нет, сэр. Только агенты на входе. Об этом было договорено заранее. Как только все гости прибыли, мы передали дежурство рейнджерам Правителя.

– Понятно, – сказал Крэш, хотя далеко не был в этом уверен. – Благодарю вас, агент Вилот. – Он отдал трубку Дональду и повернулся к Велтон. – Те, кто увел Дима и Блара, не были агентами Службы безопасности, – молвил он. – Вероятнее всего, переодетые мошенники.

– Что? – вскрикнула Велтон. – Какого черта им понадобилось переодеваться агентами?

– Чтобы увести этих двоих прежде, чем их успеют допросить.

– Но зачем?

Крэш холодно улыбнулся.

– Поскольку мы не можем их допросить, мы не знаем зачем. Как ты думаешь, Дональд? Ты разыскал что-нибудь?

– Сэр, я связался по внутренней связи с базой данных и попытался идентифицировать этих двух людей, из-за которых… это произошло, – сказал Дональд. – Их имен нет ни в одном списке Железноголовых. К тому же их нет ни в одном списке жителей планеты или туристов. Их нет нигде.

– Тогда кто же они такие?

– Понятия не имею, сэр. Либо они приезжие, либо местные жители, которые вынуждены скрываться, либо инферниты, нигде не зарегистрированные или сумевшие уничтожить записи регистрации. Сэр, я бы задался другим вопросом. Где были агенты Службы безопасности, когда произошло столкновение? Им следовало бы действовать побыстрее.

Старший агент Вилот, говоривший с Крэшем по телефону, объяснил, почему так произошло, но Дональд не мог этого слышать. И Велтон тоже. Было бы неплохо послушать ее мнение.

– Мадам Белтон, это были ваши агенты. Может, вы расскажете нам поподробнее?

– В чем вы пытаетесь меня уличить? – возмутилась Тоня. – В инсценировании нападения на меня же?

«Интересная версия, – отметил про себя Крэш. – Но я подумаю над этим позже. Опять же, если ты сама все устроила, у тебя будет прекрасное объяснение, почему твои люди не любят светиться на публике».

– Я так не думаю, – солгал Крэш. – Но вы являетесь главой поселенцев. Может, агентам вашей Службы безопасности было приказано отправиться на какой-нибудь другой пост?

Велтон покачала головой.

– Я об этом ничего не знаю. Четыре часа назад я проверяла ведомости, и там было указано, что у входа будут дежурить шесть наших агентов.

– Там и было шесть агентов СБП, когда мы с Просперо приехали, – добавил Калибан.

Крэш снова проигнорировал его слова.

– Вы знали о каких-либо особых распоряжениях, по которым их могли отозвать или направить на другой пост? – продолжал он, глядя на Тоню.

– Нет, но это и не обязательно. Не могу же я следить за каждым поселенцем на этой планете. У меня хватает забот и без этого.

– Да? Проблема вот в чем, – сказал Крэш. – Зачем кому-то понадобилось переодеваться в форму агентов Службы, чтобы увести двоих зарвавшихся буянов? Это даже рискованней, чем оставить Дима и Блара в руках правосудия.

– Странное дело, – согласилась Тоня. – Но что мне кажется еще более странным – это то, что весь этот инцидент, кажется, был подготовлен специально.

Крэш кивнул.

– Вы правы. Эти фальшивые агенты пришли как нельзя кстати.

– Прошу прощения, сэр, – подал голос Дональд, – но мне кажется, что картина начинает вырисовываться. Поскольку затраченные усилия непропорционально велики для того, чтобы организовать нападение на мадам Велтон, это значит, что само нападение было частью какой-то большой операции. А этот инцидент – всего лишь отвлекающий маневр.

– Черт! А ты прав, Дональд! – воскликнул Крэш. – Неплохо сработано.

– Что именно? – спросила Тоня. – От чего вас хотели отвлечь?

– Об этом могли бы рассказать нам те молодчики, которые скрылись, – ответил Крэш. – А сами мы не можем ответить на этот вопрос, потому что им удалось нас отвлечь.

Он встал и покачал головой.

– Я знаю одно. Мы с Дональдом собирались поговорить с Правителем на предмет охраны, когда все это произошло. Полагаю, нам не следует откладывать этот разговор.

С этими словами шериф Крэш кивнул Тоне Велтон и вышел из комнаты в сопровождении Дональда.

Крэш был уже на полпути к холлу, когда его поразило еще одно странное совпадение. Он остановился и призадумался. Калибан и Просперо. Никто из них не был обязан следить за тем, чтобы людям не был причинен вред. У Калибана вообще нет Законов, а Первый Закон у Просперо изменен. Он не мог повредить человеку, но ничто не принуждало его останавливать злоумышленника. С минуты завершения самого инцидента Крэш не задумывался об этом, для него поведение роботов было так же естественно, как и то, что дождь падает сверху вниз, а не наоборот. Кроме того, роботы всегда должны прекращать драки.

– Дональд, – сказал он, – мне показалось, что ты удивился, увидев, что Просперо и Калибан удерживают дерущихся, ведь ты знал, что у них Первый Закон заложен не полностью. Ты действительно удивился?

– Нет, сэр, не совсем. Мои контакты с Новыми роботами были непродолжительными, а с Калибаном я встречался крайне редко. Но я часто задавался вопросом, как предугадать действия разумных нелюдей, у которых отсутствуют Три Закона.

– Разумные нелюди, у которых отсутствуют Три Закона? – повторил Крэш. – Слишком длинно.

– Мне кажется неприемлемым называть таких, как Калибан и Просперо, роботами, – ответил Дональд.

Крэш внутренне подивился щепетильности своего робота, но сказал:

– Может, стоит называть их «псевдороботами»?

– Да, так короче. В любом случае, когда-то я вывел, что такие псевдороботы в целом действуют как люди – первоочередным у них является собственный интерес с некоторыми зачатками альтруизма. Когда двое роботов пытались остановить дерущихся, я не боялся за жизнь людей. Как если бы их пытались разнять люди.

– Но почему они так сделали? – не унимался Крэш. – Никто их не заставлял идти на это.

– Как я уже сказал, сэр, они были в этом заинтересованы. Бросившись разнимать дерущихся людей, они выставили себя в выгодном свете.

– Дональд, ты меня удивляешь. Никогда бы не подумал, что тебе свойственно быть таким циничным!

– Все зависит от темы разговора, – несколько вспыльчиво ответил Дональд. – Боюсь, что к существам, которые притворяются людьми, потому что им это выгодно, я всегда буду относиться предвзято. Так мы будем говорить с Правителем?

– Безусловно, – ответил Крэш, старательно пряча от Дональда улыбку.


Тоня Велтон подождала, пока шериф и Дональд покинут комнату, потом встала с тахты и улыбнулась Калибану и Просперо.

– У меня не было возможности поблагодарить вас, – сказала она. – Боюсь, я вела себя не слишком любезно, когда ты, Калибан, держал меня. Но ты был совершенно прав. Все могло закончиться печально.

– Я был рад помочь вам, – неуверенно ответил Калибан.

– Спасибо и тебе, Просперо.

– Рад служить, – отозвался тот.

– Я должна вернуться в зал, – продолжала мадам Велтон, – и все же еще раз благодарю вас за помощь.

Калибан проводил ее взглядом. Из всех человеческих существ, которых знал Калибан, мадам Велтон была самой непредсказуемой. Она настаивала на том, чтобы воспринимать роботов, всех роботов, как равных людям созданий, сохраняя такое отношение даже к примитивным счетным аппаратам, что выглядело явной бессмыслицей. Может, это отношение восходило к каким-то глубоким соображениям, которых она считала своим долгом придерживаться, но все равно такое положение дел очень озадачивало. Почему она относилась к Просперо и Калибану с уважением? Потому, что они заслуживают его? Или чтобы сконфузить колонистов?

– Как ты думаешь, мы поступили правильно? – спросил Просперо. – Стоило ли вести себя как обычные роботы?

– Не уверен, – ответил Калибан. Результат был так неоднозначен, что судить по нему было трудно. Он, Калибан, был способен на такое, что Просперо был сделать не в силах, и вскоре предстоит выяснить, насколько это полезно. И лучше лишний раз не напоминать людям об этом факте.

– Никто не посмеет обвинить нас в этом, да и не могли же мы тупо смотреть на драку… Это было бы совсем неправильно. Но то, что шериф Крэш взял нас на заметку… Если все пойдет не так гладко, как мы задумали, это может дорого нам обойтись. А если дело выгорит, нам нужно быть вдвойне осторожными.


Альвар Крэш и Дональд нашли Хэнто Грега, Правителя планеты Инферно, на верхней галерее, в тени, откуда, не замеченный никем, он смотрел на зал, полный смеющихся и радостных гостей.

– Вечер неплохо начался, невзирая на появление Беддла и случай с Велтон, – было первым, что сказал им Грег.

– Если не взирать на них, то да, сэр, – сказал Крэш. – Но лучше приглядеться к ним повнимательней.

– О, Беддл не мог обойтись без какого-нибудь представления, и я думаю, что на этого мелкого скандалиста не стоит обращать особого внимания. Я бы тоже мог придумать себе выход не менее эффектный, – сказал Правитель. – И провести его по всем правилам. Как вы считаете, шериф Крэш?

Шериф Альвар Крэш неопределенно хмыкнул и встал поближе к Правителю. Возможно, для политика полная комната разных людей и была неплохим развлечением. Но не для полицейского, а в особенности для полицейского, который на время остался не у дел, да к тому же стоял рядом с человеком, получающим по дюжине угрожающих писем в неделю. Но все же отвечать было нужно, и отвечать вежливо.

– Прекрасный вечер, Правитель.

Альвар облокотился о перила рядом с Грегом и запустил пальцы в свою белоснежную шевелюру – так он делал, когда был на грани нервного срыва. Он обернулся на Дональда через плечо. Понятно, что все это шутки богатого воображения, но Дональд казался таким же измотанным, как и сам Альвар.

Глупости, конечно. «Лицо» Дональда ничего не выражало, да и нечего ему было выражать – эмоции были чужды полицейскому роботу. Все его «лицо» состояло из двух неподвижных горящих глаз и решетки репродуктора.

И все-таки Дональд выглядел усталым. Крэш потряс головой. Проклятое воображение! Так всегда бывает, когда он переутомляется.

Правитель никогда раньше не приезжал на Чистилище при таких невыгодных раскладах. Но с точки зрения политика, именно эта неблагоприятная обстановка и делала приезд неизбежным. Нужно было, чтобы все видели: Правитель держит ситуацию под контролем и чувствует себя достаточно уверенно, чтобы спокойно устраивать приемы и конференции. А если на самом деле он ее не контролирует – тем важнее успешно делать вид, что все в порядке.

Грег посмотрел на Альвара и улыбнулся, но было в этой улыбке что-то ненастоящее, вымученное, а в глазах Правителя мелькнул страх. «Он знает», – подумал Крэш. Черт побери! Грег прекрасно понимал, что сегодня его жизнь висит на волоске. Он отнюдь не обманывался на свой счет, не закрывал глаза на опасность и не пренебрегал предостережениями. Он знал – и все же шел на этот риск. Крэш восхитился мужеством Грега, который дико боялся, но тем не менее следовал своему долгу.

Хэнто Грегу было едва за пятьдесят. По меркам колонистов-долгожителей, он был еще очень молод. Хэнто был невысоким смуглым человеком. На сегодняшний вечер он заплел свои черные волосы в тоненькую косичку. Остроскулый, с темно-карими глазами. На нем был превосходный бордовый костюм с черной оторочкой по рукавам и на плечах. Темно-бордовые брюки безупречно отглажены. Весь облик Правителя дышал строгостью и достоинством.

И все же было в нем что-то от загнанного зверя, как бы он ни прятал это под обаянием и улыбкой. В последнее время его обаяние оставалось таким же сильным, но загнанный вид появлялся все чаще и чаще. Хэнто Грег выглядел как человек, который слышит за спиной чужие шаги, но притворяется, что ничего не происходит.

Альвар Крэш тоже слышал эти шаги, но притворяться не собирался. Проклятие, он должен попробовать еще раз! Должен.

– Сэр, на одно слово. Всего лишь на одно слово. Можем мы пройти в ваш кабинет?

Грег со вздохом кивнул.

– Может, ничего из этого не выйдет, но все-таки идемте.

– Благодарю вас, сэр.

Крэш взял Правителя под руку и повел обратно к кабинету. По крайней мере его дверь хорошо защищена. Никто не может войти туда или выйти без ведома Грега.

Правитель прижал большой палец к панели – и дверь скользнула вбок. Они вошли в кабинет – красивый, хотя более чем скромный. Альвар Крэш осмотрелся с нескрываемым любопытством. В этой комнате он был лишь однажды, много лет назад, да и то недолго, во время чествования предыдущего Правителя. Кабинет был местом примечательным. Немало исторических событий произошло в нем в былые годы, когда у Инферно еще была своя история. Остров Чистилище был первым населенным участком суши, и с тех самых пор на нем всегда отводилось место для Резиденции Правителя. Настоящее здание было построено всего сто лет назад, но связь времен не прервалась.

На противоположной стороне комнаты стоял письменный стол с крышкой из черного мрамора, он был пуст и чист, даже без единого отпечатка пальцев. Позади него возвышалось громоздкое троноподобное кресло, а перед ним торчали два не очень-то удобных на вид стула для посетителей, на несколько сантиметров ниже обычных.

«Забавно, – подумал Альвар, – даже здесь, в Зимней Резиденции Правителя, в его личном кабинете, чувствуется влияние давних предрассудков».

Этот отпечаток, уходящий корнями в дремучее прошлое, лежал на всей комнате. И в те времена инфернитские архитекторы и дизайнеры стойко придерживались своих культурных традиций, хотя они не признавались в этом даже самим себе.

Инферниты были колонистами, и традиция гласила, что колонисты – гордые и могущественные люди, авангард человечества. Потому Правителю таких замечательных людей следует выглядеть выше, чем он есть в жизни. Усадите его в высокое кресло, создайте соответствующую обстановку, так чтобы он возвышался над окружающими.

Все здесь было обставлено по требованиям прошлого века. Сейчас на такие мелочи никто бы не обратил внимания. У нас уже нет былого высокомерия, самоуверенности и тому подобной чепухи. «Нет, не так, – поправил Крэш сам себя. – Правильней было бы сказать, что никто сейчас не притворяется, что это есть. А тогда им еще не надоело». Уже сто лет назад никто не верил в свою исключительность, но все же люди продолжали держать марку. А сейчас на это махнули рукой. И по сей день высятся на Инферно здания той эпохи – пышные дворцы, которые созданы являть богатство, силу и славу, в которые не верили уже тогда, когда закладывали первый камень в фундамент. На планете было много подобных домов – символов былого величия, которые превратились в памятники ушедшей славы.

Были и другие признаки того, что ситуация на планете изменилась, и некоторые заключались в отсутствии привычных вещей. Например, в четырех стенных нишах не было роботов. Раньше трудно было себе представить, что Правитель мог появиться на публике без обязательно сопровождающей его четверки роботов. Теперь ниши для роботов пустовали. Правитель Грег редко использовал даже своего единственного личного робота.

Но, без сомнения, самое большое новшество стояло в дальнем конце кабинета, в сторонке от правительственного стола, будто кто-то намеренно спрятал это страшное проявление будущего подальше от символов блистательного прошлого. Это был униглобус, несколько меньшего размера, чем такой же во Дворце Правителя, но не менее внушительный и манящий. Он представлял собой голопроектор и мог воспроизвести вид Инферно со всеми климатическими условиями в любой момент прошедшего и будущего, при всех вероятных воздействиях на погоду планеты. Основной проекционной частью аппарата был металлический цилиндр полуметровой ширины и такой же высоты. Он мог выдать голографическую картину планеты Инферно разнообразнейшими способами – от инфракрасного изображения до разноцветной схемы изменения влажности на высоте двух тысяч метров над уровнем моря сто лет тому назад.

Понятное дело, этот униглобус создали поселенцы. Им принадлежат все лучшие разработки в области улучшения климата и компьютерного программирования климатических изменений. К слову, они вообще отличились во всех областях. Кроме роботехники. Роботы – единственное, в чем преуспели колонисты. Но по одной простой причине: поселенцы не желают заниматься роботами в принципе.

Колонисты давно уступили первенство во всем. Поселенцы настолько обогнали их, что ни о каком соревновании не может быть и речи. Сейчас колонисты живут милостями от щедрот поселенцев.

Опять же поселенцы прибыли на Инферно, чтобы помочь исправить капризный климат планеты, по доброте душевной – в чем Крэш, правда, сильно сомневался. И, что самое досадное, у правительства Инферно не было другого выхода, как принять эту помощь, а в противном случае ему бы пришлось покорно созерцать гибель планеты.

Грег прошелся по кабинету, отвернулся от громадного стола и присел на низкий диван рядом с униглобусом. «Торжество реального будущего над призраками прошлого», – подумал Крэш. Грег, казалось, расслабился и немного успокоился. Он вытянул ноги и заложил руки за голову.

Альвар присел на небольшой стул, лицом к дивану, но в его позе не было даже намека на покой и расслабленность. Он сидел на самом краешке стула, наклонившись вперед и стиснув, колени. Дональд подошел сзади к хозяину и остановился на почтительном расстоянии.

– Ладно, шериф, – сказал Грег. – Что там у вас?

Крэш не знал, с чего начать. Он уже испробовал все логические и эмоциональные доводы, перечислил все сомнения и опасения, которые не давали ему покоя. Все без толку. Неудачное нападение на Тоню Велтон и переодетые в форму Службу безопасности чужаки были единственным аргументом, да и то слишком сомнительным.

Черт побери? Ничего же страшного пока не случилось. Но острое чувство опасности усиливается с каждой минутой. А это страшно само по себе.

– Сэр, я хочу еще раз обратить ваше внимание на политическую обстановку. Остров – как и вся планета – находится на грани катастрофы. Мой профессиональный долг не позволить вам рисковать своей жизнью.

– Но прием уже начался, – возразил Грег. – Не могу же я отменить его прямо сейчас!

«А недавно ты не желал выслушивать мои объяснения под тем предлогом, что сможешь отменить вечер, если что-нибудь пойдет не так», – подумал Крэш. Как это похоже на Грега – сделать все, чтобы только настоять на своем! Но говорить об этом лучше не стоит.

– Сошлитесь на головную боль или еще на что-нибудь, – продолжал Крэш. – Или, наконец, позвольте сделать это мне, я-то обвинений не боюсь. Я сейчас выйду в зал и скажу, что прием отменяется из соображений безопасности. Сошлюсь на нападение на Велтон. И скажу, что ваша жизнь находится под угрозой.

Вот это действительно правда. Рабочий стол Альвара Крэша был завален угрожающими письмами в адрес Правителя, и примерно половина из них намекала на сегодняшний вечер.

– Но при чем тут нападение на Велтон? – удивился Грег.

Крэш рассказал о лжеагентах СБП, которые увели двух драчунов в неизвестном направлении.

– Странное совпадение, – продолжал шериф. – Это больше похоже на отвлекающий маневр, но отвлекающий от чего? Что мы проглядели? Я уверен, что вам грозит опасность.

– Шериф, давайте мыслить здраво, – сказал Правитель. – Половина самых именитых инфернитов и поселенцев планеты находятся в этом доме. Вы можете представить себе, какие будут политические осложнения, если я сейчас выгоню их в ночь, под проливной дождь, объясняя это тем, что какой-то пьяница сцепился с главой поселенцев? Не могу же я сказать им, что шериф Аида подозревает, что один из этих самых гостей собирается меня пристрелить! Завтра я подписываю с этими людьми договоры. Едва ли у меня что-нибудь получится, если я обвиню их в попытке покушения на мою жизнь.

– Тогда скажитесь больным! – упорствовал Крэш. – Или сошлитесь на срочное дело в столице. Возвращайтесь в Аид и устройте прием там. Больший. И лучший. Устройте его во Дворце Правителя, где мы без труда сможем вас защитить.

– Крэш, неужели вы не понимаете, что будет, если поселенцы приедут в столицу? Это значило бы признать перед лицом всей планеты, что колонисты – не хозяева на Чистилище. И это только начало! – скажут все. А потом они приберут к рукам всю планету. Вспомните о Железноголовых. Беддл трубит об этом на каждом перекрестке.

– Вы правы, сэр.

– Теперь вы знаете, почему я должен был устроить прием именно здесь, – чтобы показать, что хозяин Чистилища все еще я. Чтобы они помнили, что здесь, на острове, находится Зимняя Резиденция Правителя. А сам остров – все еще территория колонистов. Я приехал, чтобы напомнить: это наша планета и наша земля, невзирая на временные юридические трудности. Ничего бы из этого не вышло, если бы я заперся в своей столичной крепости.

– Но, сэр, дело в другом, – возразил Крэш. – Разве это кого-то так волнует? Да всем этим Железноголовым плевать, захватят ли поселенцы власть на острове или нет!

– Черт побери, Крэш, неужели вы думаете, что я не знаю об этом? Да меня самого совершенно не интересует, кто подгребет под себя этот обломок скалы! Все эти мелочи способны только отвлекать меня от более насущных проблем.

– Стоит ли тогда рисковать жизнью из-за мелочей? Притом так часто?

– Стоит, иначе я не смогу удержать ситуацию под контролем, а это значит, что я – плохой Правитель. Знаете ли вы, что постановление о моем низложении сегодня уже рассматривалось на первом заседании? И двадцать – двадцать! – процентов учредителей поставили под ним свои подписи!

– Я не предполагал, сэр, что недовольных так много, но все же…

– Все же, если меня снимут с должности, на мое место встанет Квеллам. Он скорее всего не останется на посту до окончания моего срока, а созовет новые выборы, и через три месяца Симкор Беддл станет Правителем планеты! Как только указ о его назначении будет подписан, он вышвырнет всех поселенцев с Инферно…

– И без поддержки поселенцев проект по изменению климата прекратит свое существование. Я все прекрасно понимаю, сэр.

– Тогда постарайтесь понять и тот факт, что даже сейчас я в силах не допустить смещения меня с поста Правителя. Легко! А потом ситуация стабилизируется и недовольные утихнут. Но если я хоть на миг выкажу слабость или неуверенность или в чем-то пойду на поводу у поселенцев, меня переизберут. Квеллам откажется от поста, и тогда на сцену выйдет Беддл.

– Почему бы вам тогда не поговорить с поселенцами? Попросите их немного подождать.

Грег рассмеялся и покачал головой.

– Иногда вы меня удивляете, Крэш! Вы превосходно справляетесь со своей работой и неплохо разбираетесь в политике, пока она касается вашей профессии. Это видно на примере случая с Калибаном. В моем случае все обстоит сложнее. Как вы думаете, поселенцы знают, что после моей отставки Правителем станет Беддл?

– Думаю, да, сэр.

– Поселенцы отлично понимают, что на планете их особо не жалуют. Если они открыто выступят в мою поддержку, тем самым они подпишут себе смертный приговор. Если они действительно хотели бы меня поддержать, им пришлось бы уступить некоторые свои позиции.

– Значит, они согласны на уступки? Вы говорили с ними об этом? Это действительно так?

Грег улыбнулся, но улыбка получилась невеселая. Его лицо приобрело задумчивое и печальное выражение.

– Нет. Куда там! Я не смог добиться даже тайного соглашения с поселенцами. Среди них слишком много людей, которые рады облить меня грязью при первом удобном случае. Притом я считаю, что Тоня Велтон и другие руководители поселенцев опасаются разоблачения в случае, если мы тихо договоримся между собой. – Правитель помолчал. – Я верю, что поселенцы были бы не прочь договориться, но спрашивать их об этом я не смею, а сами они не спешат делиться своими мыслями. И не забывайте, что им еще нужно утихомиривать собственных оппозиционеров. И потому Тоня Велтон так строго придерживается рамок закона.

– Но сами-то вы думаете иначе, – сказал Альвар.

– Иначе. Я полагаю, что мы с Велтон еще немного повздорим, общественность на это полюбуется, а к концу этой недели я смогу все устроить самым выгодным для нас образом. В следующий раз мне придется ей кое в чем уступить. В этом сражении она захочет урвать побольше. Я выдержу длительную осаду, а потом великодушно сдамся.

– Политика… – пробормотал Крэш с суеверным ужасом в голосе.

– Политика, – мягко согласился Грег. – Бессмысленная, глупая, никому не нужная и долгая игра, без которой невозможно что-либо предпринять. Без этих встреч, взаимных уступок, отступлений, неискренних заверений и предложений мы обойтись не можем. Мы общаемся друг с другом только при помощи политики, другого способа нет. Вспомните, что было когда-то. И согласитесь, что лучше уж так.

– Но поддерживать видимость борьбы с поселенцами лишь для того, чтобы порадовать Железноголовых? Делать вид, что этот поганый кусок земли имеет космическое значение, только для того, чтобы избиратели были довольны? Какой в этом смысл?!

Грег поднял руку и ткнул указательным пальцем в сторону Альвара.

– Поосторожней в выражениях, шериф! Я сказал, я полагаю, что поддерживаю видимость борьбы. А в действительности может оказаться, что борьба эта – самая что ни на есть настоящая. В любом случае разницы я не вижу. К тому же признаюсь, что Правителю очень полезно радовать народ. Чем больше довольных, тем больше согласных, а неприязнь и горячность играют на руку Железноголовым.

– Но вы столько времени тратите на эту чепуху, а планета в опасности! Ваша главная задача – довести до конца проект по изменению климата.

Грег помрачнел.

– Запомните, шериф. Все это, конечно, чепуха, но в то же время и неотъемлемая часть самого проекта. Чтобы действовать, мне необходима политическая поддержка. Мне нужны материалы, техника и специалисты, а значит, я должен договариваться с теми, у кого это есть. Мне совсем не улыбается надзирать за инженерами, которым Железноголовые накрутили хвосты так, что те отказываются работать.

– Но зачем вам тратить столько сил на всякие юридические казусы?

– Затем. Таким способом я удерживаю Железноголовых на коротком поводке и не даю им повода выступать против меня. А остальное население видит, что я защищаю его интересы, – значит, оно будет на моей стороне, что позволит не слишком опасаться за исход выборов. Люди будут терпимее к моим шагам, и я сумею без особого вреда принять другие, более важные решения. В конце концов, я обязан что-то делать для поддержания моего политического авторитета. У меня могут быть самые благие намерения, но едва ли я смогу их реализовать, если меня отправят в отставку.

– Но, с другой стороны, Правитель, ничего хорошего не будет, если вас убьют.

– Эта мысль уже приходила мне в голову, – сказал Грег с ноткой мрачного юмора. – Но если я засяду в какой-нибудь подвал Дворца и не буду высовывать носа в страхе перед наемными убийцами, то меня не убьют только потому, что никому не будет нужды убивать меня. Я покажу себя таким слабым, трусливым и негодным Правителем, что моя карьера закончится в тот же день.

– Сэр, если вы позволите мне вмешаться в ваш разговор…

– Да, Дональд. Что ты хочешь сказать? – спросил Крэш. Для постороннего слушателя показалось бы по меньшей мере странным, что какой-то робот прерывает разговор Правителя Инферно и шерифа самого крупного города планеты. Но Крэш работал с Дональдом уже несколько лет и знал, что робот позволит себе вмешаться в серьезный разговор только для того, чтобы добавить что-то важное в поддержку его, Крэша.

Дональд обратился прямо к Правителю.

– Сэр, вы не учитываете некоторые обстоятельства.

– Какие же именно? – спросил Грег, невольно улыбаясь. Было видно, что Дональд в качестве собеседника его откровенно развлекал.

«Осторожнее, Правитель, – подумал Крэш. – Недооценивать Дональда опасно. Многие поплатились за это». Многие действительно часто принимали робота за обычного помощника шерифа, и это дорого им стоило.

– Я не могу допустить, чтобы вы появились на этом приеме, – продолжал Дональд. Обычное предостережение обычного робота.

– Но постойте…

– Прошу прощения, сэр, но боюсь, что ваш разговор и недавний инцидент лишь укрепили меня в мысли, что ваша жизнь в опасности и что этим вечером на вас будет совершено покушение, а потому Первый Закон говорит мне, что вы не должны выходить из этой комнаты.

– Робот не может своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред, – добавил Крэш и хихикнул.

Грег посмотрел на Дональда, открыл рот, будто собирался возразить, а потом призадумался. «Мудро», – подумал Крэш. Робот, действующий в согласии с Первым Законом, никогда не отступит, особенно инфернитский робот. На планете всегда тщательно следили, чтобы Первый Закон соблюдался роботами железно. И Грег знал, что спорить с Дональдом так же бесполезно, как с каменной стеной.

Грег повернулся к Альвару Крэшу.

– Это ваша затея, – возмущенно сказал Правитель. – Вы придумали это заранее.

Крэш рассмеялся и покачал головой.

– Сэр, если бы я мог додуматься до такого! Это Дональд заслужил похвалу.

– Или упрек, – добавил Грег, все еще раздосадованный. Он снова обратился к роботу: – Знаешь, Дональд, это просто удивительно, как быстро можно забыть.

– Забыть что, сэр? О том, что нужно принимать элементарные меры предосторожности?

– Нет. Удивительно, как быстро можно забыть рабские привычки.

– Боюсь, я не понимаю вас, сэр.

– Недавно я отослал своего личного робота, – сказал Грег. – И начал заботиться о себе сам. И обнаружил, что могу делать и говорить все, что мне вздумается. Всю свою жизнь до той минуты я был настороже. Я знал, что стоит мне сказать что-то настораживающее, или слишком близко подойти к открытому окну, или потянуться к фруктам, которые не прошли проверку на чистоту, – как вы, роботы, броситесь спасать меня. Год назад я бы никогда не решился обсуждать вопрос моей безопасности в присутствии робота, зная, что любой робот поступил бы так же, как и ты сейчас. Я следил за собой, чтобы не сказать или не сделать ничего, что могло бы встревожить роботов. Мои роботы контролировали мои поступки, слова и мысли. Так кто же главнее, Дональд? Люди или роботы? Кто из них раб, а кто – хозяин?

– Я бы не советовал повторять эту речь на публике, сэр, – оборвал его Крэш, рассудив, что незачем Грегу втягивать робота в словесную игру. – Если только вы не захотите поднять на рога всех Железноголовых.

Грег невесело рассмеялся.

– Видишь, Дональд? Я завишу от роботов. Я, Правитель этой планеты, опасаюсь сказать что-либо не то в страхе за свою жизнь. Что на это скажет Первый Закон? Что делать роботу, если само его существование причиняет вред человеку?

– Только низкоорганизованные специализированные роботы находят противоречие в самом Первом Законе, когда им задают этот вопрос, – ответил Дональд. – Тем не менее…

– Черт возьми, Дональд! – не выдержал Крэш. – Правитель задал риторический вопрос.

– Простите, если я ошибся. Я полагал, что Правитель хотел, чтобы я ответил.

– Хотел, Дональд, – ухмыльнулся Грег. Крэш только вздохнул. – Так что ты там сказал?

– Я говорю, что я – полицейский робот и мой Третий Закон усилен, поскольку по роду службы я часто являюсь свидетелем тому, как человеку причиняют вред. Утверждение, что своим существованием я причиняю людям вред, не значит для меня ровным счетом ничего, потому что я знаю, что это неправда. К тому же я не помню, чтобы вы говорили о том, что роботы причиняют вам вред.

– Не говорил?

– Нет, сэр. Вы сказали, что присутствие роботов заставляет вас постоянно помнить о собственной безопасности и что это ваше мнение о роботах – а не сами роботы – может предоставить вашим врагам случай расправиться с вами.

– Забавно! – сказал Грег. – Но мне пора присоединиться к гостям.

– Увы, сэр, – возразил Дональд. – Я готов задержать вас здесь с применением силы.

– Прошу прощения, но я думаю, что мы можем пойти на компромисс, – вмешался Крэш. – Дональд, помнишь, ты высказывал мысль, что Правитель будет в относительной безопасности, если привлечь выключенных сейчас роботов охраны? Будет ли Правитель защищен настолько надежно, что ты позволишь ему продолжать прием?

Общее количество роботов Патрульно-охранной Службы составляло пятьдесят штук. ПОСы были предназначены для охраны Правителя. Сейчас они были выключены, но в случае необходимости так же легко могли встать в строй. Еще десяток ПОСов прибыли вместе с Правителем и находились в грузовом аэрокаре. Но на них ушло бы больше времени.

Дональд с минуту поколебался.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я согласен на такие условия.

– Правитель?

– Заявиться на прием в окружении всех этих роботов… – начал Грег. – Я даже не знаю…

«Отлично! Он готов поддаться».

– Это вынужденная охранная мера, – сказал Крэш. – И мы предупредим операторов, чтобы они постарались не наводить объективы на роботов, насколько это возможно.

– Гм-м, в любом случае предполагается, что операторы уйдут сразу после моего выхода. Ладно, я согласен, только перед этим вы объявите, что все это – из-за соображений безопасности. И ответственность за возможные проблемы вы берете на себя.

– Поверьте, – ответил Крэш, – никогда я еще не был так рад взять на себя ответственность за вашу безопасность.


Все получилось еще быстрее, чем они предполагали. Двое рейнджеров включили и настроили ПОСов за каких-то двадцать минут – это при том, что они долго провозились с одним поврежденным роботом.

С прессой сложностей не возникло, особенно после того, как Крэш туманно намекнул на неожиданно всплывший вопрос безопасности и то, что угроза еще остается реальной. Обычно Правитель был склонен демонстрировать свою храбрость, но никто из представителей прессы не посмел бы укорять его, когда он счел нужным принять меры предосторожности перед лицом реальной угрозы.

Через несколько минут Правитель Грег присоединился к гостям. Под пение фанфар он медленно спустился по ступеням в зал, который взорвался аплодисментами и приветственными возгласами, еще более громкими и восторженными, чем при появлении Беддла. В одно мгновение из неудачника, которому грозила отставка, он превратился в единовластного руководителя, сильного и непререкаемого лидера. Конечно, все могло бы измениться на противоположное так же быстро, но таковы уж законы жанра. Сейчас они работали на него. Грег стоял в круге света среди бушующей музыки, купаясь в волнах восторга и поклонения.

Он шагнул с последней ступени. Отыскал глазами Крэша в толпе других гостей и подошел к нему. Грег пожал ему руку, обнял за плечи и притянул к себе.

– Я думаю, что пока все идет нормально, – почти прокричал он Крэшу на ухо. – Но все равно, спасибо за поддержку. Завтра нам с вами нужно будет поговорить еще раз. Наедине. Я должен вам кое-что рассказать. Сегодня уже поздно что-либо делать.

– Да, сэр, – кивнул Крэш. – Желаю вам хорошо провести вечер.

– Постараюсь, шериф, постараюсь, – ответил Грег и направился к группе телеоператоров.

## 4

Тирло Верик чувствовал себя очень неуютно в одном помещении со столькими роботами. Уже в который раз он поспешил отойти подальше от очередного ПОСа. Конечно, в данных обстоятельствах они были необходимы – он никогда бы не осмелился оспорить это, – но все же они ему очень не нравились. А присутствие Беддла выводило его из себя еще больше. Когда же наконец кто-нибудь предпримет меры против этого несносного человека? Верику оставалось надеяться, что это «наконец» случится скоро. Сам он не вмешивался в дела политиков, но ему вполне хватало того, что относительно роботов Беддл был настроен за.

Верик был поселенцем и ненавидел роботов всей душой, что даже среди его единомышленников было редкостью. Но еще он был бизнесменом и так же страстно любил извлекать выгоду из чего угодно. Страсть к деньгам и к деловым махинациям заводила его в самые разнообразные авантюры – и сталкивала с интересными, а иногда и опасными людьми.

Он подавил желание снова взглянуть на часы. Ночь шла к концу, а ему еще предстояло поговорить с Грегом. И извлечь свою выгоду, конечно.


«Все прошло хорошо», – думал Грег, наблюдая, как рейнджеры-официанты выносят последний столик. Он повернулся и пошел по лестнице к себе в кабинет. Даже со скандальным выходом Беддла и дракой в зале вечер прошел спокойней, чем он мог ожидать.

Когда гостей принимал Правитель, конец приема отнюдь не означал, что он может отправляться на покой. По традиции он должен был выслушать всех желающих побеседовать с ним лично. К тому же это было полезно с практической точки зрения.

Теперь, когда прием завершился, пришла пора встретиться со старыми союзниками, которые готовы поделиться своими советами, с разномастными просителями, которые стремились заручиться его расположением, с восторженными поклонниками, которым ничего не было нужно, кроме простого пожатия руки своего кумира, и людьми, которые хотели шепнуть ему пару слов, но опасались делать это на публике.

Грегу нравились эти встречи после приема. Они требовали всей его хватки политика. Для Грега эти закулисные разговоры олицетворяли пряный вкус политики, ее остроту, ее сущность. Эти неофициальные встречи укрепляли неразрывную связь Правителя с народом в отличие от заранее подготовленных, запрограммированных приемов, больше похожих на спектакли.

Чтобы сохранить в тайне некоторые встречи, приходилось идти на хитрости. Отчасти поэтому в кабинете Правителя был далеко не один выход, когда посетитель А не желал встречаться в посетителем Б, который уже ждал в приемной. В таком случае он выскальзывал во «внешнюю» дверь, которая изнутри открывалась простым нажатием руки, но проникнуть в кабинет с другой стороны было практически невозможно. За дверью был небольшой коридорчик, в конце которого находилась еще одна дверь. Если одна из дверей была открыта, вторую открыть было нельзя, и обе блокировались при попытке проникнуть снаружи. Посетитель, покинувший кабинет, уже не мог вернуться обратно, и часто это было очень кстати.

В этот вечер к Грегу пришло всего четыре группы просителей. Вернее, четыре официальные группы. Делегацию номер пять Грег принял при полном соблюдении правил конспирации.

Первые три не отличались ничем особенным. Правитель поговорил с ними и через пятнадцать минут уже проводил к выходу.

Грег взглянул на список посетителей. Следующий – Тирло Верик, инженер из поселенцев, прибывший на Инферно для продажи оборудования, необходимого для проекта по изменению климата планеты. Грег набрал его имя на компьютере. «Поселенец… уроженец планеты Бейли… считает себя философом… яростный ненавистник роботов, более, чем любой поселенец… холост… Подозревается в связях с контрабандистами, но доказательств нет. Увлечения: изучает историю древних народностей и мифологию Земли, играет в любительских театрах».

Все это было не важно. Главное то, что Верик пришел узнать, какое решение вынес Грег. Кто получит заказ на систему контроля – Верик или группа инфернитов во главе с Серо Фростом, которые претендовали на контракт раньше?

Решался вопрос о преимуществе двух систем – колонистов или поселенцев. Поселенцы предлагали автоматизированную систему, которая регулировалась бы людьми. В свою очередь колонисты – инферниты – предоставили систему, подконтрольную роботам. Специалисты обеих сторон оперировали политическими, философскими и техническими аргументами. Грег выписал их на лист бумаги, выстроив в колонку все «за» и «против». Вся страница запестрела замысловатыми доводами и неубедительными утверждениями.

Повинуясь внезапному порыву, Грег схватил ручку и зачеркнул весь лист крест-накрест. А поверху написал еще один вопрос, один-единственный вопрос: «Какая система будет лучшей для жителей Инферно?» Установки системы контроля опояшут планету на следующие пятьдесят лет, смягчая климат, возвращая гибнущую экосистему в прежнее русло, и будут поддерживать ее в оптимальных условиях. Несколько дней назад Грег уже принял решение, но еще не обнародовал его. Сперва он хотел еще раз поговорить с Вериком и Фростом. Возможно, один из них скажет нечто такое, что заставит его изменить решение, что могло бы привести к компромиссу. Нужно было дать Верику еще один шанс, которого старый жадный параноик совсем не заслуживал. Но Грега интересовал результат, а не личности конкурсантов.

Пискнула сигнализация, и Грег подошел к двери, чтобы впустить Верика.

– Тирло! Входите. Спасибо, что решили подождать. – Он протянул руку входящему поселенцу и пожал с несколько преувеличенным энтузиазмом, типичным для политика.

– Ну что вы, Правитель! – ответил Верик. – Как гласит поговорка поселенцев, ночь не поспишь – увидишь рассвет. Ожидание стоит того.

– Да, вы правы, – согласился Грег. Он провел гостя к стулу и сел напротив. – Давайте о делах. Чем ваша система может нам помочь?

Глубоко под землей, в кромешной тьме, Оттли Биссал ждал своего часа. Он с трудом держал себя в руках, борясь с желанием ринуться прочь, бежать, вернуться из мрака под яркий свет ламп.

Его укромное место было погружено в полную темноту. Сюда не проникало ни лучика света. Его предупреждали об этом, он помнил, что так надо. Но сейчас он не понимал, почему нужно сидеть именно в полном мраке. Темнота давила ему на плечи, окутывала мягким удушающим покровом, запускала свои бесшумные когти под одежду.

Оттли было страшно, по его лбу струился холодный пот, его воображение разыгралось не на шутку.

Сможет ли он это сделать? Когда прозвучит сигнал к действию, сумеет ли он выйти отсюда и совершить то, зачем пришел?

А может, этот сигнал так и не прозвучит? Может, они передумали и все напрасно? Если его сообщники решили вдруг, что сейчас не время, что опасность разоблачения больше, чем они думали? Что тогда?

Оттли Биссал знал ответ.

Он выполнит свое задание независимо от того, какие будут приказания.


К концу разговора отношения между Грегом и Вериком были уже не такими дружественными. Но Грег все же держал себя в руках. А поведение Верика отнюдь не удивило Правителя, хотя и не порадовало его. Он поборол желание вышвырнуть наглеца из кабинета, послать подальше его проект и тут же передать заказ Фросту.

Но чем лучше Фрост? И при чем тут неуравновешенность Верика, если главный вопрос остается открытым: «Какая система принесет больше пользы жителям Инферно?»

– Вы слышали мое решение, – сказал Грег. – Через два дня о нем услышит вся планета.

– Оно меня не радует, – ответил Верик.

– Это мое окончательное решение, – спокойно и твердо сказал Грег. – А теперь позвольте пожелать вам спокойной ночи.

– Хорошо, – проговорил Верик, сунув руки в карманы и сжимая пальцы в кулаки. – Мне больше нечего сказать.

Он пошел к первой попавшейся двери, но не на выход, а к «внутренней» двери, ведущей обратно в зал. Дверь не пожелала открыться, когда он подошел к ней, и ему пришлось вынуть руки из карманов и дернуть за ручку.

Грег вздохнул. «Типичный поселенец. Всегда идет самым сложным путем!» Он нажал кнопку на столе, и дверь скользнула вбок.

Верик вывалился в коридор, и дверь встала на место, вот и все. Хвала звездам, не все его встречи были так же неприятны.

«И еще одна встреча, – подумал Грег и снова вздохнул. – Еще труднее этой». Не просьбы о милости, не закулисные сплетни, не разговор о мелком опте на импорт или экспорт, не предварительные переговоры, которые были вообще детскими игрушками. Нет, его ждет кое-что похуже, чем даже разговор с Вериком. И от этого зависела вся его дальнейшая деятельность политика.

Дверь распахнулась, и двое посетителей вошли в комнату почти одновременно.

Грег поднялся из-за стола и шагнул им навстречу.

– Проходите, проходите, – сказал он, стараясь улыбаться приветливо. – Нам втроем нужно о многом поговорить.

Грег присел на угол стола, а Калибан и Просперо устроились прямо на полу.


Спустя двадцать минут два робота шагнули в ночь, навстречу разбушевавшейся грозе и такому ливню, который заставил беспокоиться даже их. Идти было крайне неудобно, видимости никакой, а инфракрасное освещение ничего не давало. Но Калибан спешил изо всех сил. Он хотел убраться подальше от Резиденции, и поскорее.

На планете каждый пользовался аэрокаром. Поэтому нормальной дороги из Резиденции в город не было. А потому Калибану и Просперо пришлось шагать по плохо вымощенной дорожке вдоль ручья, кое-где начисто размытой ливнями. Дорожка была скользкая, и идти приходилось осторожно. Но Калибан знал, что это еще не самое страшное. Впереди их ждала другая опасность.

– Когда-то я не верил, что настанет час, когда я перестану помогать тебе, друг мой Просперо, или поддерживать тебя, – промолвил Калибан. – Но этот час настал. То, что ты сегодня совершил – и во что втянул и меня, – выходит за всякие рамки. Никакие логические построения или ссылки на действие Новых Законов не могут служить оправданием. Даже я, безо всяких Законов вообще, не могу оставаться в стороне. Меня поражает, что ты способен на такое, и в дальнейшем я не хочу участвовать в подобных делах.

– Странно мне слышать такие речи, Калибан, – ответил Просперо. – Из всех на свете созданий ты один должен понимать всю серьезность положения, в котором мы оказались.

– Ты, а не мы! – В голосе робота зазвучала ярость. – Я не вижу, отчего я должен считать себя виновным в происшедшем. Новые роботы для меня опаснее, чем для кого бы то ни было. Чем больше вы преступаете рамки закона, тем больше подозрений падает на меня.

– Неужели ты боишься, что в сегодняшнем событии заподозрят именно тебя?

– Я боюсь не столько подозрений, сколько полицейских бластеров, – ответил Калибан.

Дорожка впереди обрывалась, скрываясь под мутным потоком воды. Но назад возвращаться было нельзя и пути к отступлению были закрыты. Калибан шагнул в воду и побрел вперед.


Дональд вел аэрокар, ориентируясь по высотному гостиничному комплексу. Он опустил машину на посадочную площадку неподалеку от летней виллы Крэша и подкатил к гаражу.

Крэш вознес хвалу небесам, что приобрел эту новенькую частную виллу и теперь ему не нужно было тащиться в неуютный трехкомнатный номер местной гостиницы. Сейчас остров был битком набит приезжими, так что даже самым высокопоставленным гостям пришлось ютиться с парой-тройкой других постояльцев в одном номере. Так что Крэш мог спокойно отдохнуть, и это радовало. Как и большинство инфернитов, да и колонистов в целом, он не любил делить свою берлогу с кем-то еще.

Еще раз небеса заслужили хвалу за то, что гараж примыкал к дому. Попасть сейчас под дождь – удовольствие маленькое.

Перед приемом Крэш слышал, как один из технарей-поселенцев объяснял кому-то из окружения Правителя, почему нельзя заблокировать купол, защищающий от ветров, и сделать его непроницаемым для дождя. То ли это повредит проведению ветрозащитного проекта, то ли еще что-то.

По крайней мере хоть ветровой щит работал. Четыре подобных защитных генератора были установлены на основных стратегических точках планеты – но все они были построены несколько столетий назад и уже пришли в негодность. Они работали в те давние времена, когда Инферно только заселялась, и это была первая, жалкая и неуклюжая, попытка повлиять на климат планеты.

Люк распахнулся, и Крэш выбрался из машины. Дональд вышел за ним, потом проскользнул вперед, чтобы открыть дверь в саму виллу.

Альвар Крэш прошел в дом вслед за Дональдом, двигаясь автоматически, как робот. Он зверски устал. Войдя в свою комнату, он глубоко и с облегчением вздохнул. Все позади. Вечеринка закончилась, гости разошлись по домам, хозяин жив – хотя и надулся на Крэша. Ничего, лучше пусть Грег будет рассерженным Грегом, чем довольным трупом. Неплохо чувствовать усталость после не очень-то дипломатического выступления на приеме, во всяком случае, это приятнее, чем разбираться с последствиями политического убийства.

«Может, у меня мания преследования? – задумался Крэш – Так ли велика опасность, как мне кажется?»

И пришел к выводу, что опасность могла быть серьезной, а для полицейского этого вполне достаточно.

Правитель Грег принес поистине революционные изменения, и многим это не нравилось. Революции имеют тенденцию давать начало политическим сдвигам, ведут к взлету или падению, превращают друзей во врагов и врагов – в друзей. Устоявшиеся традиции рушатся безвозвратно за один день. Главное становится незначительным, общепринятое – исключением, притом исключением невыгодным. Новые способы заработать на жизнь, новые методы преступлений – и частенько бывает трудно отличить одно от другого.

Но все это не волновало Крэша. Не это. И не сегодня. Его беспокоил еще один аспект революций: это потрясающее постоянство, с которым погибают те, кто первым поднял мятежное знамя. Даже во время самых удачных революций их зачинатели гибнут слишком часто.

Крэш был согласен далеко не со всем, что делал Грег. Но его работа состояла в ином. Он был обязан обеспечивать спокойствие и безопасность общества. И защита Правителя была частью его забот. Там, в столице, у Крэша была власть и все полномочия, его штат и все возможные средства для эффективной защиты Правителя. Но не на Чистилище. Здесь ни за кем нельзя было ни проследить, ни заставить повиноваться.

Альвар расстегнул ремень с кобурой, повесил его на спинку стула и присел на край кровати. Стянул туфли, ослабил слишком тесный воротничок парадного мундира и повалился на постель, не в силах двинуться, радуясь покою и одиночеству.

Одиночеству! До случая с Калибаном ни разу за всю свою жизнь он не оставался совершенно один больше чем на час. Вокруг всегда были роботы, они следили за ним, порхали вокруг него, выполняя его малейшие желания, включая даже те, о которых он не говорил – а признаться, и не думал.

Одиночество. Это единственное, что не могли дать роботы, разве что просто ничего не делая. Один, без малейшей мысли о том, как кто-то – или что-то – может отреагировать на твое поведение. Не нужно постоянно оглядываться через плечо, никаких тебе роботов, назойливо следящих за твоим благополучием, никаких опасений, что любой твой взгляд или жест будет истолкован как безмолвный приказ. Не нужно соглашаться, скрипя зубами, с желаниями самих роботов, устав отрицать, или возражать, или потворствовать их необоснованным страхам. В чем-то Грег был прав, когда говорил Дональду о тирании слуг.

Когда-то Крэш не мог позволить себе роскошь поваляться одетым на кровати после утомительного дня. И роскошь побыть одному, не заботясь, что кто-либо – во плоти и крови или в металле и пластике – может счесть его ленивым и неряшливым. Даже в присутствии Дональда возникало чувство неловкости и скованности.

Альвар Крэш гордился званием шерифа, а потому относился к своей работе со всей серьезностью. У него было четкое представление о том, каким должен быть шериф, и он всегда старался соответствовать идеалу. Отчасти это было игрой, и он прекрасно отдавал себе в этом отчет. Руководители всегда ведут себя несколько театрально, даже если рядом с ними нет никого, кроме роботов.

В те дни, когда Дональд одевал и раздевал его, он никогда не задумывался ни о чем подобном. Теперь он думал об этом часто. Как выразился Грег? Что-то о том, что своим поведением мы стараемся порадовать роботов. Если роботы следят за каждым твоим шагом, если они выбирают для тебя одежду, еду и составляют твой распорядок дня, а ты изменяешь свои привычки согласно их выбору, то кто же тогда господин, а кто слуга?

До того как изобретение Калибана вызвало такой резонанс, Альвар всегда знал, что стоит ему растянуться на кровати одетым, не почистив зубы и так далее, как прибежит Дональд и начнет зудеть. Он так и эдак примется уговаривать его встать и привести себя в порядок и не ложиться в постель, не раздевшись и не приняв душ. Потому Альвар никогда не делал ничего подобного, понимая, что эта битва уже проиграна, еще не начавшись.

Да, была в этом своя прелесть, своя роскошь – побыть одному, расслабиться на несколько минут, не слыша бормотания роботов о том, как это вредно для его здоровья, если он случайно уснет, не раздевшись.

Роскошь! Странная мысль, что отсутствие роботов можно счесть за роскошь.

Может, Симкор Беддл боится, что все, кто лишится своих роботов, обнаружат, что их отсутствие может быть приятным? Даже если принять такое невероятное предположение, что Симкора может интересовать что-то, кроме власти, сама по себе идея – дурацкая. Никто еще не лишался всех своих роботов. Даже двадцать домашних роботов – более чем достаточно. У самого Крэша их было пять, не считая Дональда. Возможно, Беддл опасался, как бы остальные не сделали удивительное открытие, что пятьдесят роботов многовато для одного человека и что большинство из них путается друг у друга под ногами и мешает работать.

Ни один здравомыслящий человек не посчитал бы двадцать роботов недостаточным количеством для работ по дому. И тем не менее чуть ли не все население планеты подняло вой, когда на их каждую машину пришлось всего по одному шоферу, а число поваров стало равно количеству блюд, приготовленных за один день.

И все же взрыв негодования был не так силен и утих скорее, чем ожидал сам Крэш. Может, он был не единственным человеком, обнаружившим, что это даже приятно – побыть одному, без роботов, расслабиться и отдохнуть в свое удовольствие?

Да, конечно, ему действительно надо бы сейчас встать, принять душ и разобрать постель. Но ничего плохого не случится, если он на минутку закроет глаза…

И Альвар Крэш задремал, одетый, не выключив свет, задремал, лежа в крайне неудобной позе – наполовину свесившись с кровати.


Запищала сигнализация, и Альвар открыл глаза. Он сел, потер занывшую спину и повалился обратно с легким стоном. Во рту стоял неприятный привкус, все тело затекло, а ноги замерзли. Как долго он спал? Он почувствовал замешательство. Все-таки в заботливом внимании непоседливых роботов что-то было.

– Да, что случилось? – откликнулся Крэш в пространство.

Сквозь интерком донесся голос Дональда.

– Прошу прощения, сэр, но случилось нечто важное.

– Что именно, Дональд? – спросил Крэш.

– Убийство, сэр.

– Что? – Крэш подскочил на кровати, мысли о ломоте в пояснице и закоченевших ногах пропали без следа. – Входи же, Дональд, входи!

Дверь открылась, и на пороге появился Дональд.

– Я решил, что вам нужно узнать об этом сразу, сэр.

– Да-да, конечно, – кивнул Крэш. – Но постой. Я хочу проснуться до конца, прежде чем ты начнешь рассказывать.

Пристыженный тем, что Дональд застукал его валяющимся на постели в одежде, шериф прошел в душевую. Он стянул мундир, прополоскал рот, побрызгал в лицо водой и сдернул с крючка полотенце. Насухо вытерся и вернулся в комнату. Дональд протянул ему свежую рубашку и непонятно откуда взявшуюся чашку кофе. Крэш надел рубашку и с благодарностью принял чашку из рук робота. Он сел в кресло напротив Дональда и приготовился слушать.

– Итак, – сказал он. – Поехали.

– Да, сэр, – откликнулся робот. – Офицер из охраны Правителя дежурил на улице во время приема. Он не прибыл в отделение со всеми остальными, и его начали искать. Он был найден на посту, мертвым.

– Как он был убит?

– Задушен, сэр.

– Чудесно. Сфера полномочий?

– Все это, как вы сами понимаете, сэр, непонятно. Его пост находился на земле, подведомственной поселенцам, а потому это входит в полномочия их Службы безопасности. С другой стороны, он был из рейнджеров Правителя…

– А потому этот случай находится под юрисдикцией командора рейнджеров, – закончил Крэш. – Чудесно! С ума сойти можно! Что еще известно?

– Ничего, сэр. Даже имя жертвы не сообщается. Это все сведения, которыми я располагаю.

– Превосходно! – скептически сказал Крэш. – Давай отправимся на место и узнаем подробности.

Они вдвоем двинулись к аэрокару Крэша. Шериф забрался в него вслед за роботом и прикорнул на удобном и привычном сиденье.

Дональд вывел машину из гаража и поднял в воздух, навстречу грозе, которая все еще громыхала над землей. Пару раз аэрокар все-таки тряхнуло, пока Дональд не приладился к воздушным потокам. Крэш ничего вокруг не замечал, его мысли были заняты событиями прошедшего вечера. Нападение на Велтон, лжеагенты Службы, а теперь еще и убийство рейнджера Правителя. Что же такое происходит?

Правитель! Что с ним? Первым порывом Крэша было спросить об этом у Дональда, но потом он взял себя в руки. Не важно, что скажет на это Дональд, он обязан сам все проверить. Крэш нагнулся и включил переговорное устройство. Он набрал код – прямой выход на Правителя. За всю свою службу он лишь дважды использовал этот код, но никогда еще не волновался так, как сейчас.

Экран засветился и показал Грега в его кабинете, склонившегося над большим письменным столом. На столе были разложены бумаги, и Грег до сих пор был в праздничном костюме, но волосы его были взъерошены и на подбородке наметились первые признаки небритости.

– Добрый вечер, шериф», – сказал он. – Вижу, не только я засиживаюсь за делами допоздна.

– Нет, сэр. Я хотел лично связаться с вами и убедиться, что вы в безопасности.

Грег отодвинул бумаги в сторону и нахмурился.

– В безопасности? А что, по-вашему, могло со мной случиться?

– Вам разве не сообщили? Сэр, один из рейнджеров, дежуривший возле Резиденции, был только что найден мертвым, его убили прямо на посту.

– Черт! Что еще вы знаете?

– Пока это все, сэр. Я сейчас лечу на место преступления.

– Хорошо. Держите меня в курсе.

– Да, сэр. Я перезвоню позже.

Крэш отключился и помрачнел, глядя на пустой экран. Какого черта Правителя не предупредили? Кто руководил охраной? Он потряс головой. Не важно. Сейчас нужно думать о другом.

Они подлетали к месту.


Мертвенно-бледное лицо с глазами, распахнутыми в небо, мокрый рот перекошен в судороге боли.

Дождевые капли стучат по неподвижному телу, и вся площадка залита беспощадным белым светом мощных прожекторов. Мертвая рука сжимает горло, будто все еще стремится оттолкнуть холодную страшную проволоку, обвившуюся вокруг шеи. Труп лежал в небольшой ложбинке, заросшей колючими кустами ежевики и окруженной сумрачными стволами невысоких корявых деревьев.

Полыхнула молния, загрохотал гром. Альвар Крэш вышел под проливной дождь и склонился над мертвым телом. Роботы-криминалисты уже приступили к работе. Едва ли они обнаружат что-то новое. Эти роботы были предназначены для исследования, съемки и тому подобных мелочей, но здесь и так все было ясно. Они, конечно, могут вернуться в лабораторию и установить точное время смерти, но не больше.

Альвар Крэш еще раз бросил взгляд на труп и вздохнул. Весь его предыдущий опыт показывал, что здесь делать нечего. Бывает так, что ты четко понимаешь: большего узнать нельзя. Случается и так, что место преступления выглядит как раскрытая книга. А иногда – как, например, сейчас – сразу видно, что вскрытие не приблизит к разгадке ни на йоту. То, что когда-то было живым существом, лежало перед ним нелепой карикатурой на человека, такое же неподвижное, безличное, как пустая конфетная обертка.

Но ты обязан был явиться сюда – потому, что это твоя работа, потому, что твоя интуиция могла обмануть тебя, потому, что все ждали твоего приезда, потому, что этого требует традиция ремесла. Хотя сам ты был уверен, что это бесполезно.

Тренированным глазом Крэш определил, что убийство не было случайным. Убийца постарался сделать все, чтобы замести следы. Он – или она – действовал осторожно и вполне профессионально. Удавка, например, не оставляет отпечатков пальцев. Дождь должен смыть все следы. Да и тот, кто проскользнул сквозь оцепление рейнджеров Правителя и убил одного из офицеров, не был настолько глуп, чтобы оставлять на месте преступления свою визитную карточку.

Иногда – как в этом случае, – когда на месте происшествия нет никаких следов, ему придается куда большее значение, чем обычно при убийстве. Крэш редко видел, чтобы рейнджеры Правителя и их коллеги из Службы безопасности поселенцев сходились вместе. Но сегодня они собрались одной семьей. Деврей – командор рейнджеров – и Меллоу – начальник Службы безопасности – работали рука об руку.

Это уже само по себе было примечательным. Ни одна из служб не изменила своим привычкам и прислала на место убийства высших руководителей. Крэш прекрасно понимал, что оба эти подразделения не уступят даже пяди своих позиций в непрекращающейся скрытой войне. И шериф был рад, что сам он не имеет к этой войне никакого отношения. «Пусть они рвут друг другу глотки, если им это нравится, а меня увольте».

Крэш не очень-то доверял ни Службе, ни рейнджерам Правителя. Полиция поселенцев была не чем иным, как бандой головорезов под официальной вывеской. Синта Меллоу и ее Служба безопасности были не более чем свора хорошо пристроившихся бандитов и разбойников.

В отличие от них рейнджеры Правителя были людьми долга и дело свое знали хорошо. В этом смысле Крэш не мог к ним подкопаться. Единственный их минус – все, что они делали, назвать охраной было сложно. Их методы охранения больше подходили для деревьев, чем для живых людей[1]. Основным их занятием были сыск и слежка, сохранение правопорядка и помощь при экологических бедствиях. В прошлом такая работа была малопрестижной, скучной и невыгодной. Теперь же она приобрела первостепенное значение и требовала высокого уровня профессионализма. И за последнее время рейтинг охранников Правителя резко поднялся в глазах общественного мнения.

И все же именно они стояли на страже возле Резиденции, оправдываясь тем, что этого требует их устав. Ну и что с того, что составители устава подразумевали охрану Правителя во время праздничных церемоний? В те времена, когда этот устав создавался, никто и помыслить не мог, что Правителя придется охранять от реальной угрозы, не говоря уже о том, что едва ли сама мысль о покушении могла прийти в голову кому-то из граждан.

Крэш сделал вывод, что неопытность рейнджеров в подобных делах, за которые они, несмотря ни на что, все же брались, во многом увеличивала грозящую Правителю опасность. Но сами охранники настаивали на своих правах, выхваляясь перед полицейскими Крэша – и Службой безопасности, – и из кожи вон лезли, чтобы охрану доверили именно им.

А их не готовили для охраны. Всю свою жизнь их самих защищали роботы. Как бы там ни было, они были колонистами, а колонисты считали всякую ситуацию достаточно безопасной, пока не происходило что-то неожиданное. А хорошая служба охраны должна действовать с точностью до наоборот.

Командор рейнджеров Жустен Деврей подошел к Крэшу и опустился на корточки над трупом, впиваясь в него взглядом, словно надеясь увидеть нечто такое, что проглядели роботы-криминалисты. Деврей был высоким мускулистым мужчиной с курчавыми белокурыми волосами и голубыми глазами, кожа у него была гладкая и загорелая. Его лицо еще казалось моложавым, но постоянные тревоги заострили его черты. Двигался он очень мягко и осторожно, как иногда свойственно крупным людям. Он обладал известной проницательностью, хотя не всегда умел быстро соображать, но вся загвоздка была в том, что на детектива он не тянул. Он пробился наверх из научно-исследовательского отдела рейнджеров. Из лесоводов, если Крэшу не изменяла память. Едва ли доскональное знание всех болезней, угрожающих деревьям, поможет при расследовании убийства.

– Вы уже арестовали кого-нибудь? – обратился Крэш к Меллоу.

Она только покачала головой. Она не наклонялась и не осматривала тело и даже не скрывала своего равнодушия. Она-то знала, что искать здесь нечего.

– Мы проверили всех, до кого дотянулись. Здесь не было никого, кроме полицейских, и никто ничего не видел – а это очень подозрительно. Мои люди следили за всем, что происходило за оцеплением. И никто ничего не заметил! – Она кивнула в сторону мертвого тела и немного повысила голос: – Вы ничего не добьетесь от него, Жустен.

– Видимо, да, – согласился Деврей, голос его был тих и спокоен, как всегда. – Но я должен был убедиться в этом сам.

Деврей встал и повернулся к Меллоу.

– А что видели вы?

– Я вижу мертвого лейтенанта рейнджеров по имени Эмох Хатвиц, – несколько резко ответила Меллоу, – убитого неизвестным, который знал, где стоял лейтенант и как можно прикончить его без шума.

Начальник Службы безопасности Синта Меллоу, безусловно, понимала в убийствах больше, чем лесной доктор. Ей доводилось служить в самых «горячих точках» планет поселенцев. Но Крэш ей, мягко говоря, не доверял. Что-то в этой женщине вызывало в нем настороженность. Вот и сейчас какой-то тревожный звоночек прозвучал у него в подсознании.

– А я вижу кое-что еще, – сказал Крэш. – Этот человек состоял в охране Правителя и был убит на посту, всего в каких-то двухстах метрах от главы правительства. Я не думаю, что именно этот… э-э…

– Хатвиц, – тут же подсказал ему Дональд.

Черт возьми! Он этого терпеть не мог. Создавалось впечатление, что он сам не знает, о чем говорит.

– Я не думаю, что именно Хатвиц был основной целью убийцы.

– Но Правитель жив, – возразила Синта.

«Откуда ты это знаешь? – удивился Крэш. – Сам Правитель даже не подозревал о случившемся». Нет, подозревать Меллоу было бы сумасшествием. Наверное, она спросила у роботов охраны.

– В последнюю минуту система охраны изменилась, мы усилили ее, – ответил Крэш. – И возможно, убийца сумел пробраться только сюда, но не дальше.

– Возможно, – сказала Синта, но в ее голосе не было уверенности. – Но зачем убивать Хатвица, если ты пришел за Правителем? Это только увеличивает опасность быть обнаруженным. Охранники находились каждый на своем посту, оцепив здание Резиденции, и вели наблюдение. Для чего ему было нужно убивать одного из них, если намного проще бы было проскользнуть незаметно между двумя постовыми?

– Может, убийца и пытался проскочить между ними, но случайно наткнулся на Хатвица, – предположил Крэш.

Меллоу указала на раскладной стул, который стоял под деревом.

– Может, Хатвиц и вставал пару раз со стула во время дежурства, но вы видите, что на стуле он сидел спиной к дому, следя за тем, что происходит вокруг. Значит, его убийце пришлось сперва проникнуть за оцепление, а уж потом вернуться к своей жертве. К тому же здесь нет никаких следов борьбы. Даже после трех часов подобного ливня мы могли что-нибудь найти.

Крэш заметил складной стул еще раньше, но никак не связал его с тем, что убийца мог напасть со стороны Резиденции. Этот явный промах его взбесил.

– Возможно, вы правы, Меллоу, но я в первую очередь должен думать о безопасности Правителя. Вы можете предполагать все, что угодно, а я просто обязан предположить, что это каким-то образом может угрожать жизни Грега.

– Как вам угодно, – пожала плечами Синта.

Деврей слушал их внимательно, но не сводил глаз с трупа, словно никогда раньше не видел мертвых тел. Хотя кто его знает, может, и не видел.

– Вы знаете, Меллоу, – промолвил он, – ваше предположение о многом говорит. Возможно, даже о большем, чем вы думаете.

– Что вы имеете в виду, командор Деврей? – Меллоу даже не потрудилась скрыть раздражение.

Если Деврей и заметил ее нервный тон, то виду не подал.

– Направление, – ответил он. – Вы заметили, что убийца подошел со стороны внутреннего круга оцепления.

– И что?

– А то, что слишком многим не нужно было пробираться сквозь моих рейнджеров и прятаться от ваших агентов, чтобы проникнуть во двор. Этих людей уж точно не могли бы заметить ваши наблюдатели.

– Постойте! – воскликнул Крэш, неожиданно понимая, к чему он клонит.

– Это все те, кто присутствовал на приеме, – голос Деврея был так тих, что за шумом дождя Крэш едва расслышал слова. – Любой из них спокойно мог выйти из дома, совершить убийство и вернуться обратно. Потом высушиться в уборной, и никто ничего не заподозрил бы.

– Ладно, – проворчал Крэш. – Может, все так и было. Но зачем кому-то понадобилось убивать Хатвица?

– Этого я еще не знаю, – ответил Деврей.


Крэш сидел в пассажирском кресле, а Дональд вел машину. Шерифу было над чем задуматься. Он никак не мог увязать детали этого вечера между собой. Похоже, у Меллоу и Деврея дела обстояли не лучше. Человек – охранник – убит неподалеку от Правителя, которого он охранял, и никто из этих доблестных стражей порядка не проявил ни малейшего интереса к предположению, что у этого убийства могли быть политические мотивы.

И еще одно. Именно Меллоу знала имя убитого. И этот факт почему-то сильно беспокоил Крэша. Ведь Деврей даже не знал, кто из его людей стал жертвой.

– Дональд, во время первой сводки имя жертвы не было известно. Когда поступило следующее сообщение?

– Такого сообщения еще не поступало. Вероятно, из-за соображений безопасности. Нас поднял частный звонок из Центрального Отдела охраны Правителя.

– Гм-м… Позвони в Службу контроля полетов. Все-таки мы имеем дело с убийством. Кто прибыл на место происшествия первым, Меллоу или Деврей, и когда именно?

– Одну минуту, сэр.

Какое-то время Дональд молчал, выходя на внутреннюю связь.

– Контрольная служба полетов Лимба сообщает, что капитан Меллоу приземлилась первой, командор Деврей прибыл на пять минут позже, то есть приблизительно на пару минут раньше нас.

– Значит, у Деврея была одна, от силы две минуты, чтобы поговорить с Меллоу, пока мы выбирались из аэрокара и шли к месту преступления. Когда мы подошли, эти двое отнюдь не были настроены на дружескую беседу. И имя убитого едва ли могло быть первой темой для разговора.

– Боюсь, я не совсем понимаю вас, сэр.

– Даже если предположить, что Деврей знал жертву в лицо и опознал его, едва ли первое, что он сделал сразу по прибытии, это сообщил Меллоу имя и звание убитого.

– А почему бы и нет, сэр? Это довольно важные сведения.

– Может, и так, но такой поступок не в его привычках. Деврей никогда не сообщит тебе, что завтра взойдет солнце, пока не сядет и все хорошенько не обдумает, и вряд ли он стал говорить об этом Меллоу сразу. Они и здороваются-то друг с другом через силу.

– Для меня остается вероятным тот факт, что он назвал Меллоу имя убитого.

– Относительно Меллоу и Деврея этот факт мне не представляется таким вероятным. Кроме того, Меллоу выпалила имя Хатвица так, словно была с ним знакома или хотя бы хорошо знала его имя. Я согласен, что, с точки зрения логики, она вполне могла знать убитого лейтенанта, но уверяю тебя, мне показалось, что это не так. – На несколько минут Крэш призадумался. – Конечно, может получиться, что Деврею уже сообщили имя и звание убитого, но со стороны это было незаметно.

– А какие его действия указывали на то, что он не знал Хатвица?

Крэш покачал головой.

– Я не могу сказать, какие точно. Но было в нем что-то такое… некая отрешенность, я бы сказал. Будто он стоял не над другом и даже не над знакомым. Нет. Я готов биться об заклад на все, что угодно, что Меллоу знала Хатвица, а Деврей нет. Но откуда, черт возьми, Меллоу могла знать младшего офицера из подразделения своего соперника?

– Едва ли это нам многое даст, но мы можем связаться с Девреем и Меллоу и узнать у них.

Крэш снова покачал головой.

– Нет. Мы не будем этого делать. Не хочу подбрасывать им информацию.

– Сэр, я удивлен. Что вы хотели этим сказать?

– Я сам не знаю, Дональд. Просто мне почему-то кажется, что здесь пахнет жареным. И мне бы не хотелось, чтоб кто-то успел замести все следы, пока я не определил, откуда идет эта вонь.

– Сэр, боюсь, я недопонимаю вас.

– Я тоже. Я всего-навсего видел, что Деврей больше обеспокоен убийством одного из своих офицеров, чем политической подоплекой этого события. Но это не объясняет поведения Меллоу. Как будто она знала, что о Правителе можно не беспокоиться.

«Или, – резко хлестнула его мысль, – о нем уже не стоит беспокоиться!»

Постойте… Ради всего святого, постойте!

Крэш дернулся к панели связи, и экран вспыхнул. Он снова увидел Правителя. Все еще за столом. Все еще над теми же бумагами. Все еще в праздничном костюме.

– Шериф! – воскликнул он. – Что еще случилось?

– Правитель, у меня к вам вопрос. Не вспомните ли, что вы прислали мне на день рождения в прошлом году?

– Что? Что вы несете?

– Какой подарок вы прислали мне в прошлом году?

– Крэш, откуда я могу это помнить?

– А вы должны хорошо это помнить, сэр. Вы ничего мне не прислали!

– Вы позвонили мне в такое время лишь для того, чтобы задать этот вопрос?

– Нет, отнюдь.

Крэш выключил связь, сердце его бешено колотилось в груди.

– Дональд! Немедленно возвращаемся в Резиденцию! Гони на полной скорости.

– Да, сэр.

Аэромобиль совершил крутой разворот и полетел в обратном направлении, набирая скорость.

– Сэр, я не верю своим ушам и очень взволнован, – сказал Дональд своим ровным и спокойным голосом. – Насколько я помню, как только Правитель принял пост, около двух лет назад, он тут же разослал меморандум высшим руководящим деятелям. В нем шла речь о том, что Правитель отказывается от традиционного вручения правительственных подарков, чтобы таким образом пресечь протекционизм.

– Так случилось, что этот меморандум пришелся как раз на мой день рождения, – ответил Крэш. – Не могу сказать, что это был самый счастливый день в моей жизни. Я-то помню, Дональд, я помню. Но почему не помнит об этом Правитель?

Но вскоре Крэш узнал ответ на свой вопрос, и он испугал его до полусмерти. Аэрокар шлепнулся на землю, Крэш выскочил из люка еще до того, как машина полностью остановилась, и припустил под дождем прямо к парадной двери. На входе должны были стоять ПОСы, но там никого не было, а сама дверь была широко распахнута. Крэш ринулся в дом. Там ПОСы и лежали – выключенные и неподвижные. Он понесся по лестнице к кабинету Правителя и увидел еще одного робота охраны, перед дверью в кабинет – с простреленным корпусом. Крэш прижал палец к панели. По идее эта чертова дверь запрограммирована на его прикосновение и должна открыться, но кто ее знает! Он никогда раньше этого не делал. Дверь скользнула в сторону, и он почти ввалился в кабинет, даже думать боясь о том, что может там обнаружить. Кабинет был погружен во тьму. Крэш вытащил бластер.

Свет зажегся сам собой, как только он сделал первый шаг. Комната была пуста. За столом никого не было. Бумаг на столе тоже не было.

Крэш выскочил обратно в коридор и рванулся к спальне Правителя, по пути миновав еще двоих застреленных роботов-охранников. Дверь спальни была открыта. Он вошел. И остановился.

Правитель был здесь.

Он сидел на кровати.

А в груди у него зияла дыра от бластера размером с кулак.

## 5

Дональд-111 вошел в спальню Правителя почти сразу после Альвара Крэша и увидел своего хозяина, застывшего перед страшной картиной. Но взгляд Дональда прикипел не к хозяину. А к Правителю Хэнто Грегу. Мертвому Правителю.

Это был далеко не первый мертвец, которого Дональд видел, а за сегодня даже второй по счету, но все же вид тела Правителя произвел на робота настолько сильное впечатление, как никакое другое мертвое тело. Дональд знал его. Более того, совсем недавно, около восьми часов назад, Дональд лично сказал ему, что он будет в безопасности, если принять те меры предосторожности, которые предлагал Альвар Крэш. Он, Дональд, угрожал этому человеку, что не пустит его на прием, но все же решил, что пятьдесят роботов охраны смогут защитить его вполне надежно.

А теперь этот человек был мертв. Мертв. Мертв! Взгляд Дональда помутился. Мир начал проваливаться во тьму.

– Дональд! Прекрати! – Голос Альвара Крэша донесся до него из невозможной дали, такой тихий и бессильный. – Успокойся! Я приказываю тебе! Твоей вины в смерти Правителя нет. Ты ничего не мог бы сделать. Ты был не в силах предотвратить это.

Возможно, никакой иной голос на свете не смог бы привести Дональда в чувство, но это был голос Крэша, голос его хозяина – строгий, властный и непререкаемый. Постепенно мгла перед глазами рассеялась, и Дональд очнулся окончательно.

– С-с-спасибо, сэр, – пробормотал он.

– На этой чертовой планете слишком заботятся о безусловном исполнении Первого Закона, – прорычал шериф. – Слушай меня внимательно, Дональд! В этом доме находилось пятьдесят роботов охраны, но Грег все равно мертв. Еще один робот ничего не менял.

Дональд сосредоточился на этой мысли. Да-да, это правда. Что бы он мог сделать такого, что были не в силах сделать эти роботы?

Но почему роботы-охранники не смогли предотвратить эту опасность? Дональд повернулся, стараясь не глядеть на ужасное зрелище, которое представлял мертвый Правитель. И, оглядевшись по сторонам, он нашел ответ на свой вопрос. Там, в специальных нишах вдоль стены, выстроились трое ПОСов с прожженными бластером дырами в груди. «То же было бы и со мной, – подумал Дональд. – Если бы я остался, я был бы так же изувечен, как эти роботы». Как ни странно, эта мысль немного его успокоила.

– Сэр, – сказал он, – разрешите обратить ваше внимание на эту часть комнаты.

– Гм-м? – Крэш обернулся и увидел троих выведенных из строя роботов. – Черт побери, Дональд! Как быстро должен был двигаться убийца, чтобы пробраться в спальню, прострелить трех спецроботов прежде, чем они тронулись с места, а потом убить человека, сидящего на кровати? Убить прежде, чем тот успел отложить в сторону книгу.

– Это невозможно, – уверенно заметил Дональд. Тем не менее он понимал, что сейчас они вдвоем с Крэшем ведут себя совершенно одинаково, стараясь полностью погрузиться в дело – ища зацепки везде, где они могли быть, и отгораживаясь каменной стеной от невыносимой реальности. – Сэр, вы были совершенно правы. И все признаки говорят в пользу вашей версии. Это именно преднамеренное убийство, о случайности не может быть и речи.

– Это так, Дональд. Черт меня побери, но это действительно так! И никто не знает, во что это может вылиться. – Альвар Крэш все еще не двигался с места, глаза его были направлены в пустоту, и он, казалось, не совсем оправился от пережитого потрясения. – Пути к отступлению, – выговорил он наконец. – Мы должны отрезать им все пути к отступлению. Дональд, немедленно отдай необходимые распоряжения. Весь – я имею в виду, абсолютно весь – транспорт между Чистилищем и материком должен быть проверен и все движение остановлено, и чем скорее, тем лучше. Суда и аэрокары, находящиеся в пути, немедленно вернуть со всеми пассажирами на борту. И никаких исключений! Все космические корабли – обратно в космопорт. Чтобы ни одна тварь не выскользнула с острова! Всех, кто покинул Чистилище после того, как Правителя видели живым и здоровым, вернуть назад для допроса.

– Сэр, я должен напомнить, что большинство транспортных средств острова находится под контролем поселенцев и вне вашей компетенции.

– Ну и черт с ней! – ответил Крэш. – Выполняй приказ! Поселенцы и не подумают возмущаться, если только не решат воспользоваться ситуацией и начать мятеж.

– Да, сэр, – сказал Дональд. Давным-давно Крэш дал ему команду, чтобы робот предупреждал его, если его собственные приказы могут как-то сказаться на его, шерифа, авторитете. Естественно, Дональд всегда выполнял данный приказ, но бывало, что он не понимал, зачем шерифу понадобились подобные напоминания, тем более что сам он никогда не отменял таких команд, даже если они выходили за рамки закона. Но приказ есть приказ, и Дональд скрупулезно предупреждал шерифа, а шериф в свою очередь игнорировал это предупреждение.

Дональд настроился на внутреннюю связь и начал прозванивать все пункты контроля за движением на воде и в воздухе, настаивая на исключительной срочности, в соответствии с инструкцией Крэша. Тут же он отметил про себя, что шериф не отдал распоряжений насчет того, какие давать объяснения по такому поводу. Было ли это разумным? Немного поколебавшись, он решил не говорить Крэшу об этом упущении. Лучше не допускать огласки случившейся катастрофы. Если информация об убийстве Правителя станет известна всем, то планету охватит грандиозная паника.

Правда, рано или поздно паника все равно будет, но с этим Дональд ничего поделать уже не мог.


«Думай, да думай же!» – твердил себе Крэш. Он не знал, что делать. Самым простым и логичным решением было бы позвонить и сообщить об этом всем. Мир должен знать, что случилось. Скрывать это в тайне дольше часа или двух не представлялось возможным. Но кто-то же это сделал! Кто-то сумел пробраться к дому, проскользнуть сквозь плотное оцепление, вывести из строя роботов охраны и совершить, что задумал, с поражающим упорством и жестокостью.

У него были на это какие-то причины. Мотивы. Своего он добился, и весьма успешно. Он ведь покушался на жизнь не просто человека Хэнто Грега, а Правителя, главы всей планеты. И ему это удалось.

Но если это так, то кто же это мог быть? Не рейнджеры. Потому что в этом случае поведение Жустена Деврея было бы иным, и еще потому, что тогда рейнджеры ни за что не стали бы так упорно добиваться назначения на охрану Резиденции. Так же уверенно Крэш отмел мысль о причастности Службы безопасности. Даже если бы он доверял им и решился бы сам убрать Грега, он бы ни за что не поручил им подготовить и провести покушение на Правителя, ибо с политической точки зрения это был бы более чем рискованный и глупый шаг.

С ужасом Крэш осознал, что он не в силах избавиться от подозрений относительно того, что обе службы охраны правопорядка хотя бы частично, но замешаны в этом преступлении.

Но своим людям он доверял безоговорочно. Пока что он торчал здесь как ненужное приложение к эскорту Правителя, но пора было вернуть все на свои места. Да. Пора. Сомнений быть не может. Это противозаконно, у него нет никаких юридических прав, но плевать он хотел на эти права!

– Дональд, свяжись с командирами наших подразделений в Аиде. Я хочу, чтобы сюда прибыла оперативная группа в полном составе, для обследования места преступления. Первая группа должна быть здесь через три часа и весь Отдел по особо опасным преступлениям – через восемь.

– Сэр, но первая группа не сможет прибыть так скоро. Обычно требуется два с половиной часа на то, чтобы добраться сюда из Аида.

– Данный случай обычным назвать никак нельзя, – отрезал Крэш. – Вызывай их, и пусть гонят на любой скорости – и, ради Бога, не нужно мне говорить, какие законы и инструкции я сейчас нарушаю. До приезда рейнджеров и Службы безопасности шериф Аида уже должен быть хозяином положения, это понятно?

– Да, сэр. Могу я спросить, каким образом мы удержим их от решения приехать сюда немедленно?

– А мы не будем сообщать им, что произошло, вот и все. По крайней мере, пока сюда не прибудут мои люди и мои роботы, которым я доверяю, и мы не начнем расследование. Пожалуй, та комната, где мы разговаривали с Тоней Велтон, подойдет под штаб-квартиру.

Альвар Крэш отлично понимал, на какой риск он идет. Решения, которые он принял за последние две минуты, могли вполне приблизить час его отставки. А то и привести его к аресту и тюремному заключению.

Но все это не имело значения. Если ему удастся овладеть ситуацией, если у него будет в запасе хотя бы два-три часа, то можно будет начать расследование. Его подчиненные верны ему и знают свое дело, поэтому Службе безопасности и рейнджерам не удастся взять верх.


Для начала они раскрыли первую часть тайны – такую незначительную, что и тайной-то не назовешь. Вопрос состоял в том, как Грег смог ответить на звонок, если он был мертв, и ответ на этот вопрос частично находился где-то рядом. Крэш нашел миниатюрный галапроектор, явно сконструированный поселенцами, подсоединенный к системе связи. Он стоял в спальне на столике, подключенный к общей сети. Естественно, тот факт, что он был сделан руками поселенцев, не говорил ни о чем. Галапроцессоры и унисистемы были в ходу, и это никак не преследовалось законом. Если, конечно, этот проектор не был использован колонистами, чтобы бросить тень на поселенцев. Понятное дело, что террористы выбрали именно эту модель – куб со стороной в десять сантиметров, чтобы легче было принести его с собой в Резиденцию.

Крэшу не терпелось исследовать аппарат собственноручно, но он понимал, что это – задача для технической лаборатории. Кое-что может быть обнаружено по тому, как он был запрограммирован. К тому же они лучше смогут разобраться со всякими хитростями в программе. Крэш оставил ее на месте. Его осенило, что она может пригодиться, если кто-нибудь позвонит сюда. Звонивший сочтет, что все нормально, а это имеет свои положительные стороны, если он собирается продержать рейнджеров и Службу в стороне как можно дольше.

Можно ли их подозревать? Да и в чем он может их заподозрить? Заговор с целью убить Правителя? Звучит дико, но эта ночь просто изобиловала подозрительными совпадениями. Ясно, что инсценированное нападение на Велтон и убийство Хатвица были лишь частью большого плана, но Крэш никак не мог установить взаимосвязь.

Если рейнджеры и Служба безопасности ни при чем, то кто же это сделал? Подозрения могли пасть на кого угодно, начиная от Железноголовых, вернее, самой агрессивной их части, и заканчивая практически любым озверевшим жителем планеты.

Кто знает, кому Правитель успел отдавить любимую мозоль? Даже если припомнить всех известных недоброжелателей Грега, в этот список вошло бы полпланеты.

Время. Все упирается во время. Что можно сделать, пока не прибыла опергруппа или пока не заявились рейнджеры, агенты Службы или утренние посетители на прием к Правителю? Жертва. Нужно внимательно исследовать тело. Крэш подошел к кровати и опустился на колени перед телом Правителя, стараясь не прикасаться к нему руками, чтобы оставить все как есть. Не стоит усложнять работу роботам-криминалистам.

Грег сидел в кровати с книгой на коленях и, казалось, читал. Книга была старинной, печатной. Она выпала из его рук, оставаясь раскрытой на той же странице, которую он читал. Верхнюю часть листов опалило выстрелом из бластера.

Грег остался сидеть, его голова поникла, глаза были закрыты, а рука упала на колени, и ладонь была прикрыта книгой. Никакого признака, что он пытался защищаться или убежать. Он не сделал ни одного движения, чтобы уклониться от выстрела или спрыгнуть с кровати. Либо все произошло слишком внезапно, либо он знал преступника, а может, даже ждал его – или ее. Это была задача, над которой стоило поломать голову. Была ли у Правителя назначена встреча с человеком, который его убил? Мог ли его застрелить приятель или любовница – или одна любовница убила его из ревности к другой женщине? Крэшу ничего не было известно об интимной жизни Правителя. Но все же было бы неразумно заранее предполагать, что это убийство могло иметь лишь политические мотивы.

Но невыясненным остался еще один вопрос – роботы охраны. Почему они не спасли Правителя? Как убийце удалось избавиться от них? И, в конце концов, какой черт помог ему пробраться в спальню? Крэш вышел в полутемный коридор и огляделся по сторонам. Куда же запропастились остальные роботы?

Он двинулся к выходу и вскоре отыскал ответ на этот вопрос. Там лежала бесформенная груда металла и пластика, на которую он сперва не обратил внимания, пока бежал к спальне Грега. При ближайшем рассмотрении это оказался еще один робот охраны, тоже простреленный бластером. В отличие от остальных, у которых в груди виднелись аккуратные круглые дыры, этот был поражен в левую руку, второй выстрел снес половину головы, и только последний прожег грудь. По меньшей мере три выстрела, и все в упор. Казалось, что этот робот успел двинуться, прежде чем упал, и почти дотянулся до убийцы. У Крэша окрепли подозрения по поводу того, как легко дали себя убить роботы в спальне. Он спустился в Большой зал и обнаружил еще двоих роботов охраны, застреленных в голову и грудь. Как и тот робот, что стоял перед дверью кабинета Грега.

Он вернулся в спальню, где его ожидал Дональд.

– Дональд, – обратился Крэш к нему, – кто конструировал этих роботов охраны?

– Эта модель была собрана «Роланд сайентифик».

– Хорошо, – сказал Крэш. – Тогда Фреда Ливинг сможет спокойно их проверить. Дай мне трубку и свяжи меня с ней.

– Сэр, из соображений безопасности, я должен вам напомнить, что Фреда Ливинг была на вчерашнем приеме и имела возможность испортить роботов…

– Если мы будем исходить только из соображений безопасности, нам лучше вообще ничего не делать. Фреда Ливинг тут совершенно ни при чем, я точно это знаю.

– Я согласен, что вероятность ее причастности очень невысока, – ответил Дональд. – Тем не менее совершенно очевидно, что этих роботов испортили, а она была едва ли не единственным гостем, который мог проделать подобное. Мой Первый Закон распространяется на то, чтобы не дать вам причинить себе вред по роду службы или потенциальный вред другим, если такое важное и опасное расследование будет провалено. Поэтому я вынужден сообщить, что не вижу достаточно обоснованных причин, чтобы исключить Фреду Ливинг из списка подозреваемых.

Крэш сделал глубокий вздох и постарался удержать себя в руках. Управляться с роботами иногда ужасно трудно, а когда ты не в себе, это становится вдвое труднее. Впрочем, с людьми то же самое. На неразумные требования и возражения лучше всего отвечать максимально логично.

– Дональд, – произнес он тихим и спокойным голосом, – я согласен, что нет никаких видимых причин, чтобы доверять Фреде Ливинг. Тем не менее я уверяю тебя, что существуют некоторые причины, которые заставляют меня считать, что она здесь ни при чем.

– Сэр, вы сами столько раз говорили, что любой человек способен на убийство!

– Но я также говорил, что не всякий может быть способен на любое убийство. Фреда Ливинг может убить, защищая свою жизнь, либо в состоянии аффекта, но она никогда не будет участвовать в преднамеренном убийстве, да еще таком жестоком. Из нее вышел бы плохой заговорщик, а здесь мы имеем дело именно с заговором. Фреда Ливинг не способна на такое убийство, у нее нет никаких мотивов. К тому же ни у кого не было бОльших причин заботиться о том, чтобы Правитель остался жив. Можешь слушать и анализировать изменения ее голоса, но дай мне трубку и позвони ей. Это приказ!

Дональд с минуту поколебался, но подчинился. Крэш почти воочию видел, как в нем борются Первый и Второй Законы.

– Да, сэр, – наконец выдавил он и протянул трубку.

Было заметно, что Дональд смущен тем, что поднял такую бучу по столь незначительному поводу. Вид мертвого Правителя сбил и робота и шерифа с привычного настроя. Они видели перед собой не только убитого человека, но и всю планету, погружающуюся в хаос.

Телефон запищал и с легким щелчком ожил.

– Э-э… да?

Крэш узнал голос Фреды, сонный и немного удивленный.

– Доктор Ливинг, это шериф Крэш. К сожалению, я должен попросить вас немедленно вернуться в Резиденцию и прихватить с собой необходимое вам оборудование. Вы должны осмотреть нескольких э-э… поврежденных роботов. – Это объяснение было довольно неуклюжим, но Крэш не успел придумать что-нибудь получше, что можно было бы сказать по общей линии связи.

– Что? – переспросила Фреда. – Простите, что вы сказали?

– Поврежденные роботы, – повторил Крэш. – Вы нужны, чтобы провести быстрое исследование, как специалист. Это очень срочно.

– Хорошо-хорошо, вы не стали бы звонить по пустякам. Мне нужно тогда заскочить в лабораторию, чтобы взять инструменты. С собой у меня ничего нет. Я постараюсь приехать как можно скорее.

– Спасибо, доктор.

Крэш протянул трубку Дональду.

– Ну? – спросил он.

– Сэр, беру свои слова обратно. Вы были очень корректны. Мои датчики не уловили никаких изменений голоса по поводу того, что вы звонили из Резиденции в такое время. Либо она ничего не знает о том, что произошло, либо она – гениальная актриса, чего я за доктором Ливинг никогда не замечал.

– В следующий раз, Дональд, – сказал Крэш, – ты можешь верить мне на слово, если вопрос касается человеческого характера.

– Сэр, при всем моем уважении, мне не встречалось другой области, в которой было бы столько вопросов, не имеющих ответа.

Крэш с удивлением поднял глаза на робота. Неужто Дональд шутит?


«Просперо, – твердила про себя Фреда, пока собиралась. – Это наверняка из-за Просперо!» Почему же еще Крэш до сих пор сидит в Резиденции и вызывает ее? Что-то случилось с Просперо. Фреда собственноручно собирала этого Нового робота и сама программировала его гравитонный мозг. Она вспомнила, какое удовольствие доставила ей работа над заполнением пустых ячеек мозга, скрупулезная и кропотливая – не сравнить с программированием ограниченных, простых и крепких позитронных мозгов.

С тех самых пор, когда на свет появился первый робот, все они были снабжены позитронным мозгом. За последующие тысячелетия миллионы и биллионы роботов были созданы по той же технологии. Ничего не изменялось. Позитронный мозг определял саму природу роботов. Ни одно механическое создание не могло считаться роботом, если не обладало позитронным мозгом, – и наоборот, все рукотворные создания с позитронным мозгом считались роботами. Это было непременным условием. Роботам верили, потому что у них был позитронный мозг, а в позитронный мозг верили, потому что он был составляющей частью роботов. Вера в роботов и позитронный мозг была абсолютной.

И Три Закона были основой этой веры. Позитронный мозг – а потому и роботы с таким мозгом – имели встроенные Три Закона. И даже больше: они были насквозь пропитаны этими законами. Микрозаписи Законов пронизывали всю структуру мозга, они были в каждой ячейке, и любое действие, любая мысль, любое рассуждение были ограничены рамками Законов.

Ни одна составляющая в позитронном мозге, ни одна тестирующая система, ни одна проверка и ремонт не обходились без Трех Законов. Одним словом, позитронный мозг был неразделим с Тремя Законами – в этом все дело.

Фреда Ливинг однажды просчитала, что тридцать процентов оперативной памяти мозга были заняты перекрестными связями с Тремя Законами и более ста миллионов их копий введены в память робота еще до начала программирования. А поскольку около тридцати процентов позитронных программ были заняты теми же Законами, то упомянутые сто миллионов копий были простой перестраховкой. По приблизительным выводам Фреды получалось, что пятьдесят процентов сознательной и подсознательной памяти робота занимали Три Закона и отсылки к ним же.

Бессмысленность такой нагрузки на память позитронного мозга привела к тому, что процессор робота был маломощным и малоэффективным. Фреда говаривала, что это равнозначно тому, как если бы человек тысячу раз в минуту прерывал размышления, чтобы удостовериться, что в доме не начался пожар. Чрезмерные предосторожности не повышали безопасность, зато снижали эффективность в геометрической прогрессии.

Но позитронный мозг был пронизан Тремя Законами. Изыми или замени хотя бы одну из этих ста миллионов копий, и мозг перестанет работать. Отказ от Законов означает отказ от позитронного мозга. Попробуй сотворить позитронную программу без обязательной загрузки Первого, Второго и Третьего Законов – встроенные копии Трех Законов воспротивятся такому программированию, и результат будет тем же.

Ты не сможешь ни на шаг отступить от древних разработок и усовершенствовать этот мозг – разве что отбросишь тысячелетний опыт и начнешь корпеть над глыбой пористого палладия с карманным калькулятором.

А потом Губер Эншоу изобрел гравитонный мозг. Он намного опережал позитронный по скорости операций и разрешающей способности. Более того, Три Закона не были спрессованы в каждой его молекуле, загромождая память. Три Закона можно было ввести в гравитонный мозг так глубоко, как требовалось программисту, но при наличии всего нескольких сотен копий, размещенных в ключевых узлах. В теории, эти копии скорее не выдержали бы нагрузки, чем многомиллионные повторы в позитронном мозгу. Но на практике выявилась настолько ничтожная вероятность этого, что ей можно было пренебречь. Три Закона, впечатанные в гравитонный мозг, действовали так же надежно, как и в позитронном.

Но, поскольку Три Закона не были вложены в каждую частицу и каждую связку гравитонного мозга, остальные роботехнические лаборатории отказались сотрудничать с Губером Эншоу и не приняли его теорию. Создание роботов без позитронного мозга шокировало общество так, будто ему предложили вернуться к каннибализму, и никакие призывы к логике и здравому смыслу не могли подтолкнуть его к подобному подвигу.

Фреда Ливинг, напротив, была безумно рада возможности поработать с новым видом мозга, но отнюдь не для того, чтобы убедиться в его мощности и эффективности. Задолго до знакомства с Эншоу она вела разработки, касающиеся действия Трех Законов, притом влияния этих Законов на отношения между роботами и людьми, а отсюда и между самими людьми.

Кроме всего прочего, Фреда открыла, что Три Закона препятствуют проявлению инициативы со стороны человека и снижают любой риск практически до нуля. Человек приучился бояться любой опасности и начал избегать действий, которые могли повлечь за собой малейшую угрозу его здоровью, не говоря уже о жизни.

Поэтому Фреда сформулировала Четыре Новых Закона роботехники, которые применить на практике она не могла, пока на небосклоне не засияла звезда Губера Эншоу. Только тогда ей предоставилась возможность пустить свои разработки в дело. Фреда сконструировала первого Нового робота. Тоня Велтон пришла в восторг от Новых Законов и настояла, чтобы Новые роботы стали служить на благо Инферно. Велтон покорила идея, что роботы эти не были рабами своих хозяев и не пытались брать жизнь хозяев под неусыпный контроль. Возможно, тот факт, что она любила Губера Эншоу, тоже сыграл свою роль.

К тому времени как Тоню Велтон осенила такая удачная идея, Фреда уже работала над новой теорией, в основном потому, что гравитонный мозг мог позволить провести в жизнь и такую теорию тоже. Если этот вид мозга не имел встроенных Законов изначально, почему бы не запрограммировать его таким образом – а значит, и создать такого робота, – у которого вообще не было бы Законов и который со временем выработал бы собственные, жизненно важные для него законы? Результатом этого эксперимента стал Калибан, Робот-Без-Законов, и Фреде пришлось порядком помучиться, когда Калибан неожиданно сбежал из лаборатории. Но эта проблема решилась удачно, слава тебе, Господи, и шериф Крэш помог Фреде уладить все относительно тихо-мирно.

Но Просперо… Она сама создала Просперо, самого совершенного и сложного из всех Новых роботов, и наделила его таким гибким и неординарным «умом», какой только мог позволить гравитонный мозг. Она даже не думала, что на самом деле сконструировала робота-философа. И многое, до чего додумался Просперо с помощью своих философских воззрений, принесло Фреде в основном только головную боль. Как часто замечал сам Просперо, Новые Законы давали большую свободу действий своим носителям, в отличие от обычных роботов, но Новые роботы при этом прекрасно сознавали, что скованы цепями рабства. Появилась новая тенденция, новые воззрения о Новых роботах и среди них самих, поскольку эти роботы стремились влиться в мир в новой роли. И Просперо поставил для себя целью отыскать способ, чтобы им помочь.

Но если заветной мечтой Просперо стала идея найти пути адаптации Новых роботов в мире, то он мог отыскать эти пути в вольной интерпретации Новых Законов, умудрившись вывернуть их так, как было ему угодно.

Чем больше Фреда думала об этом, тем сильнее убеждалась, что Просперо был достаточно хитер, чтобы Новые Законы позволили делать ему все, что заблагорассудится.

Абсолютно все.

Она подхватила прибор для диагностики и побежала к стоянке аэрокаров.


Часы бездействия закончились, и время, а с ним и события понеслись вскачь.

Из Аида прибыла первая команда – группа быстрого реагирования – и приступила к работе собранно и спокойно, особенно если учитывать первый шок от вида мертвого тела Правителя с прожженной дырой в груди. Все были немного взвинчены и резки, но Крэш их понимал. Даже самые флегматичные и заторможенные личности не могли не понимать, насколько эта смерть была опасна для планеты, – а флегматичных и заторможенных Крэш в группу быстрого реагирования никогда не принимал.

Странно, страшно и просто невероятно было осматривать труп человека, с которым ты разговаривал всего несколько часов назад. В каждом движении полицейских и роботов-криминалистов сквозила напряженность и сдержанная тревога, пока они осматривали, измеряли, телеграфировали и делали снимки места преступления, осторожно двигаясь вокруг убитого Правителя.

Времени для лирики не оставалось. Это было время заговоров и контрзаговоров, тайных планов и конспирации. И Крэш уже вступил в игру. Самым простым и действенным способом он вырвался на голову вперед остальных. Он первым прибыл на место преступления и овладел ситуацией. Крэш выиграл первое сражение в затяжной и кровопролитной войне.

Новоприбывшая команда Крэша сразу же оттерла шефа в сторону, но он и не протестовал. Полицейским нужно было отыскать следы и разработать свои версии, а у него самого появилось время все обдумать.

Неизвестный убил Правителя по какой-то одному ему ведомой причине. Несколько неизвестных. Это явно заговор. Нападение на Велтон, лжеагенты Службы безопасности, убийство лейтенанта рейнджеров, беспрецедентное поведение роботов охраны, которые не смогли защитить Правителя, – и все это нужно как-то связать между собой.

Но кому нужен был этот заговор и зачем? Вспомним о мотивах убийц. Кому это было выгодно? Если пока отбросить версию о фанатиках, можно насчитать целую кучу причин, по которым кто-либо мог желать смерти Хэнто Грега, но лишь немногие из них могли сойти за достаточный повод для убийства.

«Это не убийство в обычном смысле этого слова», – напомнил себе Крэш. Убийства совершаются под влиянием страсти, или зависти, или жадности, или, на худой конец, личной неприязни. Это покушение на личность со смертельным исходом. А в данном случае это было покушение на государство. «Будет ли исход смертельным?» – задался вопросом Крэш.

Это была пугающая мысль, но не лишенная смысла. Невзирая на свои слабости и недостатки, Грег был тем центром, который сплачивал политиков Инферно. Даже если он вызывал своими действиями ненависть или возмущение, он, по крайней мере, умел направлять эмоции людей в нужное русло. И хотя многие рычали при одном его имени, все при этом понимали причины, по которым он поступает именно так.

Люди злились из-за ограничения на число роботов, им осточертели поселенцы, но они не могли не признать необходимость этих мер, даже если они им совсем не нравились. Частично такой неопределенный нейтралитет держался потому, что народ знал, что Грег действует не как фанатик или идеолог, одержимый некой завиральной теорией, но как практичный реалист, изо всех сил стремящийся отыскать выход из неблагоприятной ситуации.

Будет ли новый Правитель таким же? Поверят ли люди, что новый глава планеты будет бороться за лучшую жизнь? Да и кто станет этим новым Правителем?

Или, если уж говорить без обиняков, кто постарался и расчистил себе дорогу к трону? Кто мог претендовать на этот пост? А может, это было начало открытого вооруженного выступления поселенцев с целью показать, кто тут главный? Может, именно сейчас поселенцы поднимают свои войска? Глупость какая. Все, что нужно сейчас поселенцам, – это отступить на шаг назад и подождать. Без их поддержки Инферно погибнет через несколько лет. Признаваться в этом даже самому себе было неприятно, но Крэш никогда не боялся взглянуть правде в глаза.

Зачем тогда поселенцам понадобилось бы затевать какие-то заговоры и идти на политическое убийство? Может, это кто-то из местных деятелей, таких экстремистов, как Симкор Беддл, рвется к власти? Возможно, через пару часов он – или она – объявят всем, что они спасли планету от преступного произвола Грега. Или это какой-то маньяк решил таким путем отстоять колонистский образ жизни? Или какой-нибудь хитроумный заговорщик решит подвести такое объяснение как прикрытие истинной причины?

И все же, кому это выгодно?


За две тысячи километров от острова Чистилище сержант рейнджеров Правителя Тоц Резато стоял в предрассветном мраке на берегу и смотрел на Большой Залив.

Он ждал.

И смотрел.

Он стоял на вершине невысокого холма, который спускался к морскому побережью. Холодный ветер дул ему в спину, он проносился по Восточному фиорду и летел дальше, к бухте, в которую впадала река Лета, в двух километрах от места, где стоял сержант.

Неумолчно ревел прибой, небо было черным-черно, хотя рассвет был уже не за горами. Звезды сияли так сильно в бесконечном мраке, так ярко и пронзительно, что, казалось, их лучи впиваются в глаза. Вдали, над западным окоемом, слабо мерцал свет атмосферного щита, который поддерживали генераторы Лимба, всего лишь далекая, едва заметная светло-зеленая полоска на горизонте, но от нее становилось чуточку теплее и светлее даже здесь и сейчас.

Сержант Тоц Резато чувствовал себя неуютно. Во-первых, на нем не было привычной формы, а во-вторых, что самое страшное, он был в гражданском костюме поселенца. Он чувствовал себя последним дураком в таком наряде, но лодка, которую он ждал, никогда не причалит к берегу, если на нем будет замечен кто-либо в форме.

Но существовала масса других вещей, которые нравились Тоцу еще меньше, чем одежда с чужого плеча. Он принес присягу и поклялся поддерживать закон и слово свое сдержит. Он поклялся хранить мир, и это тоже правильно. Но что, если настали времена, когда закон служит для нарушения мира? Что он должен делать, если планета летит в тартарары и любой может пойти под арест за то, что считалось вполне законным – и даже героическим – вчера или неделю назад?

Как могли колонисты – колонисты! – отказаться от роботов? Только поселенцы ненавидят роботов. Что же творится вокруг? Да и сейчас он стоял здесь, во тьме, промерзая до костей, застыв в ожидании, потому что получил сигнал, что кто-то из контрабандистов приплывет сюда ночью и привезет беглых Новых роботов – «железки».

И это не укладывалось у Тоца в голове. Как можно считать преступлением желание иметь робота? Это же бессмысленно! Точно так же можно объявить, что дышать и есть незаконно.

Тоц преувеличивал и не отдавал себе в этом отчета. Как он и отметил, само по себе владение роботом еще не было преступлением, но было близко к этому термину. Плохо было и то, что никогда раньше он не производил «железного» ареста и даже не имел дела с Новыми роботами. Он не был уверен в себе, а потому не был готов к предстоящему делу.

В принципе любой личный робот, отправленный на работы по улучшению климата, оставался собственностью прежнего владельца. Но что значит собственность, когда твой бывший слуга неожиданно оказывается за тысячи километров от тебя, на другом конце материка, монтируя какой-то экологический центр? Люди потеряли покой. Им нужны были роботы.

Возможно, это необходимо для экономики, всяких там проектов и так далее, но Тоцу все это было непонятно. Кроме того, если чего-то не хватает, почему бы просто не увеличить производство? И почему оказалось, что не хватает именно роботов? Пусть наделают еще! Правительство приводит массу сложных обоснований, что-то о нехватке ресурсов и сниженных темпах производства, о том, что все делается ради будущего планеты, но никто не понимает чувства, обуревающие большинство жителей.

Людей просят поверить, что они должны пойти на жертву ради лучшего будущего, но у многих веры почти и не осталось. Все, что они знают, и все, о чем беспокоятся, – это недостаток роботов, и с каждым днем планета приходит во все больший упадок. Все говорят, что если даже роботов будет на Инферно в сто раз больше, чем людей, и то этого будет недостаточно.

Да сам смысл возникновения «железных» преступлений состоит попросту в том, что люди хотят вернуть роботов и согласны на все, далее на преступление, только чтобы заполучить их.

Детектор на поясе запищал, Тоц Резато взглянул на экран дисплея и поднес к глазам прибор ночного видения. Да, это они. Там, в море, в открытой лодке, и направляются сюда. Где-то позади должен находиться больший транспорт с «железками», которые ждут, пока ведущий их человек не скомандует причаливать к берегу.

«Железки». Новые роботы, считающиеся вне Закона, сбежавшие с Чистилища и стремящиеся на просторы материка к тому, что экономисты поселенцев назвали «рабством по контракту». Они будут трудиться, чтобы отработать деньги, которые пошли на то, чтобы помочь им бежать с Чистилища, а потом вкалывать за зарплату, когда (и если!) отработают долг. Вернее, они бы все это и делали, если бы тут их не поджидал Тоц.

Тоц посещал курсы переподготовки, где по идее рейнджерам разъясняли основы экономических преступлений, с которыми им придется иметь дело. Он честно отходил на все занятия, но помнил только экономистов из поселенцев и то, как они трепались о спросе и предложении и о том, что Инферно не испытывала дефицита рабочей силы уже много тысяч лет. А неограниченный свободный труд приведет к истощению сырья и ресурсов. Лектор что-то там сказал о законе спроса и предложения, типа если предложение будет неуклонно расти, то спрос – а значит, и цены – упадет до нуля.

Роботы в корне изменили систему рыночной экономики. Необходимость в деньгах почти полностью отпала.

Но теперь внезапно не стало роботов, которые бесплатно работали на производстве. И встала проблема дефицита рабочей силы и собственно товаров, которые эти рабочие производили раньше.

Впервые на памяти живущих все приобрело цену. Смысл был в том, что даже самые богатые колонисты обходились раньше без денег, они просто владели разными видами собственности. Потому им волей-неволей пришлось продавать то, что у них было, чтобы купить необходимые товары или заплатить за услуги, которые раньше обходились даром. Инферно вернулась к эпохе натурального обмена. Тоц прослушал почти всю лекцию, но понял, что лектор не берет во внимание основной момент.

Казалось, экономисты были без ума от своих расчетов, графиков и рыночных отношений, но они все время забывали, что от этого страдают люди, живые люди.

Столица Аид опустела. По крайней мере такой увидел ее Тоц во время последнего приезда. Она перестала быть яркой и оживленной. На всем лежал слой пыли, принесенной ветром из пустыни.

Без постоянно снующих по городу сверкающих роботов все вокруг казалось мрачным и унылым, будто сами дома и улицы ощущали неумолимое приближение пустыни к городу.

Когда роботы ушли, столица – где осталось лишь людское население – превратилась в город призраков. Это сравнение пришло в голову даже Тоцу, а он-то знал, что в его душе маловато поэтичности. Что еще можно сказать о городе, который будто вымер, когда из него ушли механизмы, а люди остались?

Людей охватило отчаяние. И уже подняли головы те, кто не прочь был бы направить это отчаяние в нужном для себя направлении. Торговцы поселенцев были отвратительны, они скупали произведения искусства и семейные реликвии за гроши, но по крайней мере это был законный обмен.

Но не торговля «железками». Собственно, «железная» контрабанда расцвела пышным цветом, как по мановению волшебной палочки, в тот самый момент, когда Правитель зачитал воззвание сдать «лишних» роботов для работ над проектом по изменению климата. Этот бизнес рос не по дням, а по часам, приобретая все больший размах и изощренность, пока на сегодняшний день не разросся в громадную и сложную индустрию.

На Чистилище появились тайные лавочки, где мастера своего дела совершенно свободно вынимали ограничители из корпусов Новых роботов. Откуда-то всплыли толпы брокеров, требующие космические суммы денег и заключающие кошмарные сделки с колонистами, которые были готовы купить роботов, любых роботов. Тут же под рукой были контрабандисты, согласные сделать рейс и перевезти на своем корабле Новых роботов с Чистилища либо нагрузить ими аэрокар, невзирая на риск попасться в сети воздушного контроля.

И, наконец, оставались и сами Новые роботы. Людей Тоц еще понимал, в конце концов они хоть и рисковали понести наказание, но шли на дело ради огромных прибылей. Новые роботы же были и оставались загадкой.

Во-первых, можно ли их назвать роботами? К тому же они руководствовались лишь половиной Первого Закона. Они не могли причинить вред человеку, но вполне могли, если хотели, стоять и смотреть, как убивают человека. Основного условия для защиты колониста больше не существовало. Как можно чувствовать себя в безопасности рядом с таким роботом? Опять же Новые роботы были совсем не обязаны подчиняться командам человека. Они могли «сотрудничать» с людьми. А кто может с уверенностью сказать, что для робота значит «сотрудничать»? А если сойдутся две группировки с разными мнениями? С кем они решат «сотрудничать»?

Сотрудничество означало побег, по крайней мере, для некоторых Новых роботов, и Тоц не мог понять почему. «Железки» на материке должны будут вкалывать так же тяжело, если не тяжелее, чем на прежнем месте. Некоторые Новые роботы говорят, что в этом случае у них есть надежда, что когда-либо они станут свободными, но что значит свобода для роботов? Вот сейчас он ждал приближающуюся лодку с Новыми роботами, которые рисковали жизнью ради надежды стать свободными.

Как раз в эту минуту она показалась. Лодка с беглыми роботами. Беглые роботы. Два несовместимых понятия.

Тоц наблюдал за их приближением в бинокль. Он увидел, как на лодке мигнул сигнальный фонарь. Три долгие вспышки, потом три короткие.

Тоц внезапно вспомнил, что человека в лодке зовут Норлан Фил и что он сейчас ожидает, когда его сообщница, женщина по имени Флора Винтль, подаст ему ответный сигнал. Недавно Тоц арестовал Винтль и пригрозил ей значительно более длительным заключением, чем ей хотелось бы. А стоило ему лишь заикнуться о психопробе, как она тут же выдала все, что знала о Филе и его планах на сегодняшнюю ночь. У преступников довольно слабые понятия о чести.

Тоц поднял свой фонарь и просигналил в ответ – две длинные, три короткие и четыре длинные. Присмотрелся и заметил ожидаемый ответный сигнал: еще три длинные вспышки и три короткие.

Тоц зыркнул налево-направо, безосновательно и тщетно пытаясь проверить, готовы ли его роботы. Безосновательно потому, что он и так знал, что они здесь, а тщетно – потому, что они все равно спрятались.

Лодка подошла уже так близко, что бинокль был не нужен. Сердце Тоца забилось сильнее. Вот они!

Теперь он уже мог расслышать шум мотора сквозь рев прибоя. Он разглядел роботов, смирно сидящих вдоль бортов, и фигуру человека – Фил, его зовут Фил, – который стоял у руля и правил к берегу.

«Веди себя так, будто ты его друг, – приказал себе Тоц. – Будто ты именно тот, кого он ожидал увидеть». Сержант поднял руку и помахал. Он прекрасно понимал, что его силуэт четко виден на фоне ночного неба и что у Фила прибор ночного видения, должно быть, не хуже его собственного, а бластер наверняка помощнее того, который используют полицейские и который сейчас был у самого Резато. Тоц пошел по берегу к тому месту, где должна была причалить лодка, стараясь двигаться спокойно и уверенно – а тут еще эти дурацкие шмотки! – словно все идет как надо.

Хорошо хоть этот гражданский наряд-достаточно просторен, чтобы скрыть очертания фигуры. Если повезет – да и темнота сыграет ему на руку, – то Фил и не заметит, что его встречает совсем не женщина.

Одно кольцо наручников уже было защелкнуто у Тоца на запястье, скрытое под широкими рукавами. Второе вскоре будет украшать руку Фила.

Тоц помедлил, выбирая пологий спуск к каменистому берегу. Он стал на четвереньки, повернулся спиной к морю и начал спускаться вниз, чувствуя всей кожей, что сейчас подставляет Филу незащищенную спину. Он заставил себя не думать об этом и сосредоточиться на поиске подходящих выступов, за которые можно уцепиться.

Долго спускаться не пришлось. С облегчением Тоц встал на камни берега и повернулся.

Лодка была всего в тридцати метрах от него и как раз ткнулась в песчаную отмель. Тоц видел Фила, стоящего у руля, видел, что тот оглядывает побережье, а не самого Тоца. Прибор ночного видения закрывал половину головы Фила, но и так было заметно, что лицо его было озабоченным, пока он вел лодку сквозь вздыбленные волны, лавируя между рифами и валунами. Ближе, еще ближе…

Наконец мотор чихнул в последний раз. Фил направил лодку на вершину очередной волны, и она мягко опустила судно на прибрежный песок, меньше чем в двадцати метрах от того места, где стоял Тоц.

Сразу стало ясно, что роботы хорошо знают, что надо делать. Трое из них соскочили в воду и придержали нос лодки. Еще один выпрыгнул на берег с веревкой в руках. Он подбежал к большому валуну, обмотал веревку вокруг него и затянул узел. Остальные роботы начали по очереди высаживаться на берег.

Фил полностью заглушил мотор, стянул с головы прибор ночного видения и потер лицо обеими руками. Он с наслаждением потянулся, распрямляя спину. Затем одним плавным движением оперся рукой о планшир лодки и перемахнул через борт. Как моряк он совершенно не беспокоился о том, что его ноги промокнут в волнах прибоя.

Тоц улыбнулся, шагнул ему навстречу и протянул руку, чтобы помочь выбраться на сухой берег. Тоц оказался на расстоянии двух шагов от Фила, прежде чем «железячник» заподозрил неладное. Сержант ступил в холодную воду, взял преступника за руку и защелкнул на нем наручники прежде, чем тот успел дернуться.

Фил закричал и отдернул руку назад, тем самым заставив Тоца навалиться на него. Они оба полетели в воду, но Фил умудрился вывернуться и насесть на Тоца сверху. «Железячник» схватил сержанта за шею и откровенно стал топить, не давая поднять голову из-под воды.

Под водой Тоц открыл глаза, но был все равно что слепой из-за ночной темноты и мутной морской воды. Он-начал вырываться, пытаясь ударить преступника в лицо свободной правой рукой или ослабить его хватку на горле, рванув в сторону скованную руку.

Тоц отчаянно боролся за глоток воздуха, за возможность поднять голову над водой. Он сжал свободную руку в кулак и попытался достать Фила ударом в голову. Промахнулся и попал в плечо. Тоц отвел руку для нового удара.

Но внезапно все закончилось. Фил уже не налегал на него, и сильные руки подняли сержанта над водой. Тоц кашлял и отплевывался, пока робот, его робот Геральд – код ГРД, один из команды задержания, – нес его к берегу. ГРД держал Тоца, как ребенка, правая рука сержанта свисала вниз, все еще связывая их с Филом наручниками.

Другой Геральд нес Фила, не давая тому даже дернуться.

– Пусти! – орал Фил. – Я приказываю, поставь меня на землю!

Робот и не думал подчиняться, зато ответил:

– Сожалею, сэр, но и Первый Закон, и предыдущие команды не позволяют мне это сделать. Пожалуйста, не пытайтесь вырваться, поскольку это доставляет неудобства сержанту Тоцу, скованному с вами наручниками.

Невзирая на боль от ссадин, Тоц не сдержал улыбки. Роботам с Тремя Законами можно говорить все, что угодно. Они все равно будут предельно вежливы.


Кое-что о поселенцах Тоц знал, по крайней мере, о тех поселенцах, которых арестовывали полицейские. Для себя он делил их на две группы. К первой относились, так сказать, буяны, которые все напрочь отрицали, обвиняли арестовавших их офицеров в произволе, угрожали, шипели и плевались. Вторую группу составляли те, кто пытался выставить свои действия в виде безобидной шутки, такой себе игры, включающей как победителей, так и проигравших. Как только Норлана Фила благополучно доставили в тюрьму и заперли в одной из древних зарешеченных камер, где ему стало понятно, что он серьезно влип и с этим ничего не поделаешь, Фил тут же продемонстрировал свою принадлежность ко второй группе.

К тому времени как роботы системы ГРД подали Филу через прутья решетки сухую одежду, вся его агрессивность, казалось, куда-то испарилась. Сам Фил был крупным и сильным мужчиной средних лет, пышущим здоровьем, как то свойственно людям, ведущим активный образ жизни. Круглолицый, темнокожий, с огромной плешью, окаймленной тонким венчиком снежно-белых волос. Казалось, его совершенно не смущает тот факт, что он пребывает под арестом и около его камеры стоят наготове три сторожевых робота, следящие за каждым его движением.

Фил присел на узкую тюремную койку и принялся натягивать сухую одежду, предназначенную для таких, как он, заключенных.

– Интересно, – сказал он, – как же вы все-таки меня выцепили, а?

Тоц был не в духе. У него раскалывалась голова, и он мрачно думал о том, что наверняка к утру под глазом проступит синяк и разгуляется ревматизм.

– Могу лишь сказать, что вы доверяли не тем, кому следовало, – ответил он, не собираясь выкладывать все, что знал. Он сел за письменный стол, лицом к заключенному, и сделал вид, что занялся неотложным делом. На самом деле он чувствовал себя не в том состоянии, чтобы писать рапорт.

– Даже так? – удивился Фил. – Наверное, я должен был узнать Флору Винтль получше, прежде чем довериться ей.

Все это он выдал спокойно, словно разговаривая с давним приятелем, и так же спокойно всунул ноги в тюремные тапочки.

– Гм, подходят, – добавил он, вставая и делая пару шагов по камере.

– Я рад, что вы довольны, – сказал Тоц, чувствуя себя несколько уязвленным, что задержанный угадал причину с первой же попытки. – Но я не ответил вам, кто вас выдал.

Фил посмотрел на сержанта и усмехнулся.

– О, ну конечно же, Флора. У нее слишком длинный язык, чтобы она могла держать его за зубами. Я мог бы догадаться еще раньше, что она проболтается. Кстати, не могли бы вы мне сказать, что сталось с моими роботами? Из них хоть кто-нибудь смог удрать?

– Почти половина из тех, что были в лодке, – ответил Тоц. – Остальных мои роботы похватали на берегу. Утром мы заберем всех, кто остался ждать на корабле.

– И не рассчитывайте! – заверил его Фил. – Эти роботы не такие уж дураки. Раз я не вернулся обратно на корабль, они обязательно будут держать ухо востро. Приплывут те, кто остался в лодке, и они попробуют высадиться где-нибудь в другом месте.

– Вы так думаете? – несколько озадаченно спросил Тоц. Если Фил так хитер, то почему он попался? – Они же просто роботы. Они будут сидеть на месте, пока мы их не заберем.

– Если вы собираетесь биться об заклад, то флаг вам в руки, – заявил Фил. – Это же Новые роботы! Да у любого из них больше инициативы, чем у целой когорты Трехзаконных балбесов. Уж поверьте мне, эти молодчики поймут, что пора убираться подальше. Вы знаете, что ждет Нового робота, если его поймают при попытке побега?

Тоц пожал плечами:

– Нет.

Фил как-то странно посмотрел на него.

– Для полицейского вы не слишком-то любопытны. При попытке к бегству Новый робот подлежит уничтожению. Выстрел в голову из бластера. Раз уж они отважились бежать, они чертовски хорошо понимают, что останавливаться нельзя ни в коем случае. Мосты сожжены.

– Но они же не соображают, как управлять вашим кораблем, – возразил Тоц.

– Они умненькие, и притом понимают, что их ждет, если они попадутся. Когда жизнь в опасности, научишься чему угодно, – ответил Фил. – Если они решат, что не смогут справиться с кораблем, они попрыгают за борт и пойдут к берегу по дну. Хотя это вряд ли. Их не делали водонепроницаемыми специально, чтоб они не сбежали с Чистилища. Кроме того, даже робот едва ли сможет сориентироваться здесь под водой. Плохая видимость, сильные течения, неизвестный рельеф дна. Но это уже ваши проблемы.

Фил растянулся на койке и усмехнулся.

– Что-то в этом есть, – сказал он. – По меньшей мере мне не нужно думать, куда деть полный трюм Новых зазнаек. Теперь уже вам придется ломать над этим голову. Но я все-таки доволен, что хотя бы нескольким из них удалось смыться.

– Вам-то что с того? – поинтересовался Тоц. В любом случае пострадал именно Фил. Но он вел себя совсем не так, как человек, которого арестовали и у которого забот полон рот.

– О, не поймите меня неправильно. Я пошел на это ради денег. Но все же мне по душе, когда кому-то удается унести от вас ноги. Даже если это всего-навсего горстка роботов. – Фил ухмыльнулся и подмигнул Тоцу, чтобы до того дошел весь сарказм сказанного.

– Пожалуй, хватит цацкаться с тобой, поселенец, – проговорил Тоц.

– Почему же хватит? – спросил Фил, нисколько не испугавшись.

– Раскрой глаза получше. Ты – в тюрьме, и тебе предъявлены очень серьезные обвинения. Суперсерьезные.

– И то так, – согласился Фил. – Вернее, почти что так. Потому что ты, фараон, уже начинаешь торговаться.

– Торговаться о чем?

– Нет, торговаться за что? Вот об этом мы и поговорим. Поговорим суперсерьезно. Я скажу тебе одно имя, которое может тебе понравиться, а может и наоборот. А ты выпишешь мне билет домой из этой колонистской крысиной дыры и вернешь к нормальной жизни.

Тоц внимательно оглядел заключенного. Фил был серьезен, и Тоц внезапно понял, что это не тот человек, который легко идет на уступки.

– Это, должно быть, очень важное имя, чтобы так дорого за него платить, – сказал Тоц. – Кто-то из вышестоящих?

– Да, из вышестоящих. Но потому тебе будет интересно его услышать. Это имя связано и с тобой. И с воротилами «железа».

Неожиданно у Тоца перехватило горло. Он понял. Рейнджер. Один из рейнджеров занимался «железным» бизнесом. Он нажал кнопку на столе.

– Геральд Четвертый.

Из интеркома донесся металлический голос.

– Да, сэр?

– Принеси два пустых свидетельских блока.

– Одну минуту.

В комнате наступила тишина, и Тоц осознал, что они с Филом смотрят в глаза друг другу. Весь бесшабашный смех покинул поселенца, и теперь Тоц увидел то напряжение и страх, которые скрывались под его напускной веселостью.

В комнату вошел Геральд Четвертый, неся два небольших запечатанных контейнера. Тоц взял у робота коробочки, распечатал и открыл. Внутри коробок оказались два маленьких черных куба, не больше трех сантиметров. На каждом виднелась одна-единственная кнопка. Стоит нажать на кнопку, и куб начнет записывать все, что слышит, в течение часа, и нет никакой возможности остановить запись, перекрутить на начало или стереть записанное. Если нажать на кнопку снова, куб выдаст все, что успел записать, – ни стереть, ни остановить.

Тоц вынул оба куба из коробочек. Подержал один из них в руке, какое-то мгновение смерил их взглядом, а потом выставил на свой письменный стол. Нажал на обе кнопки, посмотрел на Фила и произнес:

– Говорит сержант Тоц Резато. Поселенец Норлан Фил, заключенный, был задержан мной этой ночью по обвинению в связях с «железным» бизнесом. Он предложил назвать имя офицера рейнджера Правителя, связанного с «железной» торговлей, в обмен на то, что с него снимут обвинения и отправят домой. Я принял его предложение, уверенный, что это важная информация.

Тоц протянул свидетельские блоки роботу.

– Передай их ему.

Геральд Четвертый отнес кубы к камере и отдал Филу сквозь прутья решетки.

– Один куб останется у тебя, второй заберу я, – сказал Тоц. – Это гарантия для нас обоих. А теперь говори.

Фил взял по кубу в каждую руку и поднял глаза на Тоца. Поселенец шумно сглотнул, и Тоц заметил капельки пота, выступившие у него на лбу. Игры закончились. Вернее, стали реальностью.

– Это лейтенант, – сказал он. – Лейтенант, который всегда смотрит сквозь пальцы на перевозку «железяк». Он предупреждает торговцев, если где-то полицейские готовят облаву.

Двигаясь очень осторожно, Фил поставил кубы на тюремный стол. Обошел стол кругом и сел на койку, лицом к Тоцу.

– Это лейтенант, – повторил он. – И его зовут Эмох Хатвиц.

## 6

Холодно. Холодно. Холодно. Оттли Биссалу с трудом удавалось ровно вести аэрокар, его била непрекращающаяся дрожь. Он промерз до костей под этим проливным дождем, но дело было не только в этом. Страх, ужас, шок – как бы ни назывались демоны, обуревавшие его, но они не оставляли Оттли, они рвали его своими когтями, холодили кровь, заставляя ежиться и стучать зубами.

«Успокойся, – твердил он самому себе. – Сосредоточься. Думай только о полете». Сейчас он влился в оживленный поток аэрокаров над Лимбом. Здесь он был в безопасности. Но Биссал никогда не считал себя хорошим пилотом, а в данном месте любому водителю нужно было соблюдать предельную осторожность и пустить в ход все свое умение управлять машиной. А он был измотан до предела.

Хатвиц. Хатвиц был ошибкой. Они нашли тело и могли начать розыски раньше, чем предполагалось.

Зато самое худшее уже позади. Но оно продолжалось слишком долго. Этот кошмар в Резиденции, череда ошибок и уверток, боязнь попасться, долгий путь под ливнем к спрятанному аэрокару – а его еще нужно было найти и открыть, – полет обратно к городу на низкой, не доступной детекторам высоте – он ни за что не согласился бы пережить все это снова. Но дело он сделал! Все, что сейчас было нужно, – это посадить машину и добраться до убежища. Без проблем! Главное позади. Все прошло хорошо.

Но он до сих пор не мог унять дрожь.


Фреда Ливинг вынырнула из-за пелены дождя и вошла в главный зал правительственной Резиденции. Здесь ее ждал Альвар Крэш, Дональд стоял рядом с хозяином.

Фреде понадобился всего один взгляд на шерифа, чтобы понять, догадаться, что Просперо здесь ни при чем. В его лице не было ничего похожего на ярость или упрек. И дело даже не в ней самой. И тут же ей захотелось, чтобы все было не так. Пусть бы лучше этот вызов был связан с ее роботом. Потому что на лице Крэша было написано нечто большее. Гораздо страшнее, чем недовольство дурным поведением роботов.

– Грег мертв, – промолвил Крэш. – Выстрел из бластера в грудь.

Фреда заморгала, затрясла головой, не сводя с Крэша испуганных глаз.

– Что?

– Мертв. Убит. Это убийство.

Фреда не нашлась что сказать. Она не хотела этому верить, ее так и подмывало сказать: «Нет, этого не может быть!» Но, взглянув еще раз на Крэша, она поняла, что это правда. Наконец она выдавила хоть какие-то слова:

– Проклятие! Как это случилось?

– Я не знаю, – ответил шериф ровным и уставшим голосом. – Пойдемте.

Он повернулся и повел ее вниз по коридору к маленькой комнатке, служившей ему штаб-квартирой. Вокруг постоянно шныряли роботы и помощники шерифа, занятые, совещающиеся, разговаривающие по внутренней связи. У людей были усталые и угрюмые лица.

– Садитесь, – сказал Крэш, и Фреда безропотно повиновалась. Она присела на странно выглядевший сейчас диванчик с легкомысленной обивкой в цветочек.

И все вокруг казалось пугающе реальным, каждая деталь бросалась в глаза. Сидя здесь и сейчас, Фреда отчетливо понимала, что эта ночь останется в ее памяти и в душе навсегда.

– Как это… это…

– Мы не знаем, – сказал Крэш. – Чтобы это понять, нам необходима ваша помощь, притом времени у нас очень мало. Роботы охраны должны были защитить Грега, но этого не произошло. Я должен знать, не испортил ли их кто-нибудь. Вам необходимо это установить, сегодня, сейчас. Но…

– Но что? – вскинулась Фреда. Она уже знала ответ.

– Но мы еще не успели перенести его, – закончил шериф. – Мои роботы и технические консультанты до сих пор изучают место преступления. Видеть это не очень приятно.

Фреда кивнула, еще не избавившись от оцепенения.

– Да, – промолвила она. – Да, не сомневаюсь.


Фреда никогда раньше не видела мертвецов, тем более погибших насильственной смертью. То же самое можно сказать и о большинстве колонистов на планете. Смерть слишком неаппетитная штука, чтобы придавать ей первостепенное значение в повседневной жизни. Но даже если бы ей и доводилось заходить в комнату, битком набитую трупами, она все равно не была бы готова видеть изуродованного Хэнто Грега, застреленного в своей постели. Его тело – вернее, его труп – выглядело тем страшнее, что находилось в такой обыденной обстановке. Уставший за долгий вечер человек собрался отдохнуть, он уютно устроился в кровати, чтобы немного почитать перед сном.

И кто-то пристрелил его из бластера. Грег так и остался сидеть в постели, в своей пижаме. В такой личной, почти интимной обстановке. Фреде показалось, что она подглядывает в замочную скважину. Ей не следовало находиться здесь. Она не имела права видеть это. И никто не имел права. Внезапно ее охватило желание выгнать всех их из комнаты – роботов, Дональда, Крэша и его полицейских. Выгнать всех, уйти самой и оставить Грега наедине со смертью.

– Да покоится в мире… – промолвила она почти шепотом.

– Простите, доктор Ливинг, – подал голос Дональд. – Что вы сказали?

– В покое, – сказала она. – Почему вы не оставите его в покое?

Фреда закрыла глаза, чтобы не видеть эту страшную картину. Ей захотелось отвернуться, не смотреть – но она не могла удержаться. Она снова открыла глаза и посмотрела на труп.

Хэнто Грег был ее другом, ее благодетелем, ее поддержкой. Но это не главное. Что значил тот факт, чем и кем он являлся для нее самой, если время и обстоятельства его смерти грозили катастрофой всей планете? Это уже стало историей, минутой, которую Фреду заставят вспоминать до конца жизни разные хроникеры и исследователи. Ее саму запомнят, потому что в ту ночь она была в Резиденции. А Хэнто Грега будут помнить не потому, что этот человек спас Инферно, или, по крайней мере, пытался спасти, нет. Его запомнят как Правителя, который погиб от руки убийцы. Его место, его законное место в истории запятнано и извращено на веки вечные. И это самая горькая несправедливость, какая может быть.

– Хорошо, – сказала Фреда, хотя ничего хорошего не наблюдалось. – Хорошо. Где эти роботы?

– Здесь, доктор, – ответил Дональд. В его голосе звучал оттенок участия, мягкости. Фреда почувствовала, как он осторожно берет ее под руку и поворачивает в сторону испорченных роботов охраны, все еще стоящих в стенных нишах. Она тут же увидела то, что больше всего взволновало Крэша. Ни один из них не двинулся прежде, чем был застрелен.

– Этого не может быть, – вырвалось у нее. – Никто не может проскочить мимо ПОСа, тем более троих. Они двигаются очень быстро.

– Я тоже так подумал, – сказал Крэш. – Но дело в другом. Каждый из остальных роботов был застрелен из бластера.

– Но основное преимущество ПОСов в том, что они постоянно поддерживают контакт друг с другом. И связь эту прервать нельзя. Если кто-то из них увидит неладное, все остальные тут же об этом узнают. Нельзя застрелить ПОСа без того, чтобы об этом моментально не узнали остальные – и не пришли на помощь. Почему же так случилось?

Крэш махнул рукой в сторону искореженных роботов.

– Они перед вами, доктор. Вы сами мне об этом расскажете.

– Я могу прикасаться к ним? – спросила Фреда. – Ну, как быть с отпечатками пальцев и так далее?

– Роботы-криминалисты уже полностью отсканировали всю обстановку, – сообщил Дональд. – Я полагаю, если вы наденете хирургические перчатки и один из роботов-криминалистов будет рядом, чтобы снять внутренние повреждения, как только вы откроете ПОСов, то все будет в порядке. Насчет отпечатков пальцев вы совершенно правы. Если нам немного повезет, мы сумеем отыскать хоть один отпечаток пальцев того, кто поработал с внутренним оборудованием роботов охраны.

– Хорошо-хорошо, – рассеянно пробормотала Фреда. Она думала уже о другом. Перед ней была поставлена задача, которая полностью завладела ее мыслями. Оно и к лучшему. Эта сосредоточенность на проблеме заставляла ее забыть о мертвом теле на кровати. – Тогда начнем.

Но не двинулась с места. Что-то было не так, что-то она выпустила из внимания. А потом она поняла. Роботы были застрелены в грудь, так же, как и Грег. Даже Фреда, не особенно опытная в подобных вещах, видела, что выстрелы были прицельными, особенно если судить по тому, что других пробоин на роботах не было.

Но выстрел в грудь не имеет смысла. Чтобы убить робота наверняка, лучше всего стрелять в голову, чтобы таким образом повредить позитронный мозг. Нельзя быть до конца уверенным, что при попадании в грудь робот выйдет из строя. У него нет ничего похожего на сердце или легкие, то есть таких жизненно важных органов, при повреждении которых наступала бы немедленная смерть.

Если суметь повредить его достаточно серьезно с первого же попадания, разорвать должное количество контактов – тогда да, тогда конечно. Но ты не можешь быть уверен в этом на все сто, когда к тебе бегут трое скоростных, агрессивных роботов охраны.

Если только, конечно, ты не знаешь досконально именно эту модель роботов-охранников, не знаешь, каким образом мощный бластер может одним выстрелом в грудь вывести их из строя… или ты уверен, что они не бросятся на тебя.

Да, если они не двигались, то это объясняет, почему убийце не понадобилось стрелять в голову. Но совершенно не объясняет, почему он целился именно в грудь.

Если только… если только на груди роботов не было чего-то такого, что убийца не хотел оставлять на виду. И если это так, то эти выстрелы были направлены на то, чтобы что-то скрыть. Эту идею стоило проверить.

– Мне не нужно осматривать этих роботов прямо сейчас, – сказала Фреда. – Может, чуть позже. Сперва я хочу взглянуть на остальных ПОСов.

– Как пожелаете, доктор, – отозвался Дональд. – Пройдемте.

Дональд вывел Крэша и Фреду в коридор и направился к бесформенной груде железа на полу. Фреда склонилась над ней и внимательно осмотрела.

– Этот, похоже, был в движении, спешил к месту происшествия, пока его не застрелили, – высказал предположение Крэш.

– Нет, – возразила Фреда. – Я не очень-то понимаю в бластерах, но знаю, как выглядит покрытие на теле робота после воздействия на него огнем. Спекается, плавится, и тому подобное. Возможно, вас хотели заставить прийти к решению, что робот двигался, когда его застрелили, но он был отключен, как и все остальные.

– Почему вы так уверены в этом? – полюбопытствовал Крэш.

Фреда указала на следы выстрелов.

– Взгляните на дыру в груди. Совершенно идентичная тем, что и у роботов в спальне. Именно этот выстрел прикончил его.

– И что?

– И посмотрите на расплавленные края. Края от других попаданий частично покрывают эту дыру. Убийца выстрелил роботу в грудь в упор, а потом ему или ей пришла в голову удачная мысль. То ли робот упал, то ли убийца толкнул его, а потом отступил и сделал еще несколько выстрелов с более дальнего расстояния, но уже после того, как робот упал.

– Вы правы, – согласился Крэш. – Я должен был заметить это.

– Ну, ваши специалисты по оружию рано или поздно увидели бы это. Я сама заметила это лишь потому, что знала, что нужно искать.

– Искать? – удивился Крэш. – Что вы имеете в виду?

– Все эти роботы были застрелены не потому, что неизвестный хотел их убить, – пояснила Фреда. – Их застрелили затем, что это был самый быстрый способ уничтожить следы вмешательства. Я думаю, что им засунули какую-то дрянь между контактами в центре груди, как раз под съемной главной панелью.

Фреда осознала, что до сих пор не может оторвать взгляда от мертвого робота. Такой же выстрел, как и прочие, что разрушили остальных ПОСов. И тот, что убил Грега. Грег мертв. Боже милостивый, Хэнто Грег умер! Она зажмурилась, сделала глубокий вдох и постаралась взять себя в руки. Не время предаваться горю. Только не теперь, когда вся планета находится на грани гибели.

– Сэр, доктор, могу ли я вмешаться?

– Да-да, Дональд, – кивнула Фреда, успокаиваясь. – Что… что там?

– Криминалисты сообщают первые результаты по внутренней связи. Это касается анализов действия оружия, которое здесь использовали.

– И каковы результаты? – спросил Крэш.

– Относительно дальности, мощности и последовательности выстрелов, сэр.

– Что это дает? – не поняла Фреда.

– По последовательности выстрелов можно узнать многие характеристики оружия, из которого велась стрельба, – ответил Дональд. – Выстрел из бластера производится выбросом освобожденной энергии. Измерив радиус раны или отметины от выстрела, мы можем определить расстояние до стрелявшего. Сравнив размеры повреждений с показателем дальности, мы можем установить мощность каждого выстрела. Поскольку бластер теряет часть мощности после каждого сделанного выстрела, первый – всегда самый мощный, а потом уровень мощности постепенно снижается.

– Правда, это не всегда можно установить, – добавил Крэш. – При сильном аккумуляторе расход энергии за один выстрел бывает минимальным.

– В данном случае, сэр, нам повезло. Предварительные анализы показали, что расход энергии был значительным.

– Ладно, Дональд, – нетерпеливо перебил его Крэш. – Переходи к сути.

– Выстрел, которым убили Правителя Грега, был сделан первым.

– Черт меня побери! – только и сказал Крэш. – Один – ноль в вашу пользу, доктор Ливинг. Если его застрелили первым, это значит, что роботы уже были обездвижены. Стрелять в них не было никакой необходимости, если только не для того, чтобы что-то скрыть. Хотя многие роботы там, внизу, не были застрелены. Почему?

– Возможно, если я осмотрю их, я смогу обнаружить то, что… что убийцы пытались спрятать, – сказала Фреда. У нее уже была парочка идей, но она должна в этом убедиться прежде, чем говорить о них. Не раньше, чем найдет доказательства своей правоты.

– Я вас оставлю, – сказал Крэш. – Там наверняка полно ПОСов, которых нужно проверить. Я высоко ценю вашу помощь. Вы уже оказали мне услугу куда большую, чем думаете. Тем не менее у меня впереди еще масса дел. Дональд, ты со мной.

– Да, сэр. – Невысокий голубой робот слегка поклонился Фреде. – Доктор Ливинг, работать с вами снова очень приятно, даже при таких печальных и тревожных обстоятельствах.

– Спасибо, Дональд, – ответила Фреда. Робот и полицейский направились вниз по лестнице к импровизированной штаб-квартире. Фреда немного постояла, глядя на искореженного робота. «Какое варварство! – подумала она. – Бессмысленное варварство!»


Альвар Крэш понимал, что нельзя больше откладывать неприятный, но обязательный момент. Пора сообщить обо всем Жустену Деврею, командору рейнджеров Правителя. С тех пор как Крэш обнаружил тело Грега, прошло два часа. Единственным лучом света в темном царстве было то, что шериф не видел никаких явных причин звонить Синте Меллоу и вообще в СБП. По крайней мере произошедшее имело значение в основном для самой планеты Инферно.

Без сомнения, рано или поздно СБП все равно вмешается. Такое глобальное расследование должно проводиться на всех уровнях. Но хотя бы на данном этапе он будет избавлен от их общества. Как бы шериф ни сомневался в беспорочности рейнджеров, СБП он доверял еще меньше.

Крэш уселся за портативный телефон, установленный его командой, и послал вызов Деврею.

Фреда Ливинг остановилась перед ПОСом номер двадцать три. Робот все еще стоял на ногах, хотя был обесточен. Он, в отличие от своих товарищей по несчастью на первом, а частично и на втором этаже, не был застрелен, а просто стоял отключенный. В чем же дело? Фреда надавила на нужную кнопку, и внутри робота что-то щелкнуло. Теперь можно открывать панель.

Фреда, чувствуя себя неловко из-за хирургических перчаток и заглядывающего через плечо робота-криминалиста, нажала еще одну кнопку, расположенную ниже предыдущей, которая служила для открывания главной панели. ПОС номер двадцать три смотрел на нее невидящими глазами и никак не реагировал. У большинства роботов обесточивающие устройства находятся на спине, наделенные простым механизмом вскрытия, чтобы любой мог разобраться в нем. Но с роботами охраны, естественно, все было по-другому. Для того чтобы их отключить, надо подойти к роботу спереди, так что он вас увидит и успеет воспрепятствовать прежде, чем его выключат. Но этот робот был уже обесточен, а значит, ждать от него нечего.

Главная панель раскрылась, и Фреда отступила назад, давая маленькому роботу-криминалисту возможность заглянуть внутрь и заснять все внутреннее оборудование, пока она не дотронулась до него. Робот начал подниматься, пока не оказался на одном уровне с главной панелью. Из него выдвинулась крошечная камера, которую он направил на «внутренности» ПОСа. Камера быстро задвигалась, поворачиваясь во все стороны. Наконец она пискнула, давая понять, что съемка закончена, и робот откатился в сторону. Что-то в его движениях напомнило Фреде птицу колибри, которых поселенцы недавно завезли на Чистилище.

Чемоданчик с инструментами стоял, раскрытый, на столе. Фреда вынула из него фонарик и разъемное приспособление. Прикрепив фонарь над главной панелью, она взяла разъемник и отсоединила всю внутреннюю часть панели от корпуса робота. Вынула панель и положила на стол, затем снова отступила на шаг, чтобы робот-криминалист смог сделать свое дело.

Содержимое груди робота было более сложным, чем блок-схема простого выключателя, но Фреде понадобилась всего одна минута, чтобы увидеть то, что она искала.

Или, точнее сказать, убедиться, что того, что она искала, здесь нет. Но все же след остался.

Она улыбнулась и отступила от ПОСа.

– Сделайте мне снимок этой панели полностью. С максимальным увеличением.

Малютка-робот подкатился к останкам ПОСа и принялся за работу. Вскоре Фреда получила свой снимок. Начало было положено. Конечно, нужно было проверить и всех остальных роботов, и притом самым тщательным образом. Но все же она чувствовала себя радостно-взволнованной. Она начала понимать, как им удалось проделать это, им – кто бы они ни были.

Но это чувство радости тут же угасло. Потому что она сразу же вспомнила, что они сделали.


Жустен Деврей сидел у себя в кабинете, разбирался с делом Хатвица, когда пришел вызов.

– Проклятие! Какого черта вы, Крэш, волынили два часа и не сказали мне сразу?

Жустен Деврей был в ярости и считал, что имеет на это полное право. Он смотрел на экран, испытывая страх, злость и усталость. Но не удивление. Он почему-то ничуть не удивился.

– На то у меня были свои причины, командор. Не самые приятные, но все-таки причины… которые я предпочел бы не обсуждать по внутренней связи, даже той, которая считается секретной.

– Ладно, – сказал Деврей. – Я буду в Резиденции через двадцать минут. Вы уже поставили в известность СБП или собирались позвонить Синте Меллоу после меня?

Лицо Крэша в видеофоне немного сместилось. Шериф посмотрел на Деврея недовольно.

– Я бы предложил не сообщать в СБП о случившемся вообще. Вскоре они и так обо всем узнают.

– Что вы городите, Крэш? Вы что, с ума сошли? Это же не пьянице какому-то голову свернули! Это убийство Правителя! Вы должны сообщить обо всем во все имеющиеся в наличии учреждения, связанные с охраной правопорядка.

– Согласен, командор. Но с моей точки зрения, в данном случае СБП не имеет отношения к охране правопорядка.

– Да что вы несете?! – взорвался Деврей.

– Я говорю, что не знаю, в чьей безопасности заинтересована Служба безопасности поселенцев. Возможно, что далеко не в нашей с вами. Прошу вас прибыть сюда как можно скорее.

Крэш оборвал связь прежде, чем Деврей успел что-либо сказать, но командор сообразил, что ничего не смог бы добавить к уже сказанному. Крэшу, напротив, было что сказать, но он только заявил, что подозревает СБП в причастности к смерти Грега. И Деврей вынужден был признать, что это весьма вероятно.

Но было и кое-что похуже. Если Крэш не сразу уведомил рейнджеров о случившемся, значит, он подозревает и их тоже.

И хотя это задевало Деврея до глубины души, он с ужасом осознавал, что это тоже вероятно. Он подумал об Эмохе Хатвице, его мертвом теле, оставшемся лежать под дождем, и обо всем, что Деврей узнал о Хатвице за последние часы.

Он встал.


Дождь кончился, и на востоке небо посветлело, когда Фреда Ливинг вынула содержимое главной панели из недр очередного ПОСа. Фреда отстранение отметила про себя, что за окном скоро рассветет, но она была слишком измотана, чтобы думать о таких пустяках.

Она уже потеряла счет веренице проверенных роботов, но это не имело значения. Посчитать можно и позже. Сейчас проверка занимала все ее внимание, необходимо было исследовать каждого ПОСа. Вскоре она стала работать быстрее. Если бы не постоянные задержки из-за робота-криминалиста, сканирующего главную панель, Фреда могла бы доставать и вставлять обратно детали за двадцать секунд. А это само по себе многое значило.

Но результаты оставляли желать лучшего. Пока она нашла лишь слабые следы, легкие отголоски искомого. Она видела мельчайшие царапины, оставшиеся после того, как из роботов что-то вынимали, – незначительные отпечатки на основной части панели. Фреда полагала, что эти следы оставило некое отключающее устройство, с помощью которого удалось вывести роботов из строя. Но догадки и уверенность в своей правоте – не одно и то же. Тем более что тот, кто устанавливал и доставал эти отключающие устройства, был не менее осторожен, чем она сама, когда искала их.

Но опускать руки еще рано. Как бы то ни было, время у нее не ограничено, и ей было абсолютно все равно, что на улице уже занимался день. Фреда не боялась обнаружить что-то непонятное или не то, что она предполагала. Но кто бы ни был здесь прошлой ночью – наверху, в спальне, лежал труп Правителя, снаружи лил дождь, часы бежали все быстрей, вокруг царила кромешная тьма… Этот человек просто не мог не сделать ошибку.

Фреда двинулась к следующему роботу, и криминалист дернулся за ней. Она устояла перед искушением оттолкнуть его, поскольку знала, что сканирование может сослужить хорошую службу. Робот в состоянии обнаружить массу вещей, не доступных человеческому глазу. Пыль или почти выветрившийся запах пота, крошечную чешуйку кожи или незаметный обломок ногтя, которые позволят установить личность преступника. Может, даже и отпечаток пальца. А может, что-либо неожиданное, но тоже важное.

Снова пусто. Противник был очень осторожен. Но если он допустил хотя бы одну ошибку, а Фреда эту ошибку найдет, это может решить дело.

Наконец сканирование закончилось, и робот отступил в сторону. Фреда закрыла внутреннюю и внешнюю панели робота и двинулась к следующему.

Непривычно было смотреть в эти мертвые, страшные глаза, потом наклоняться и открывать грудь робота. Не так давно ни одному колонисту не пришло бы в голову бояться роботов. Но Фреда понимала, что времена изменились. Уже не существовало никаких технологических препятствий, чтобы появился робот, вообще лишенный Законов. Как ничто не мешало созданию робота-убийцы, похожего, например, на такого вот ПОСа. Вообще-то она даже обрадовалась, что эти ПОСы были всего лишь повреждены. Стоило кому-нибудь пересадить гравитонный мозг без Законов в одного из них, и тогда… тогда…

Нет. Лучше об этом не думать. Фреда была так измотана, что едва могла сконцентрироваться на одной точке или одной мысли. Соберись! Соберись. Открой следующую панель. Позволь роботу заглянуть в нее и все запечатлеть. Соберись с духом и смотри в оба. Освободи панель…

…И можешь поздравить себя! Фреде не нужно было никакого увеличенного снимка, чтобы понять, что она победила. Противник допустил ошибку.

И очень грубую.


Симкор Беддл, глава Железноголовых, стоял перед своим видеофоном в уютной шелковой пижаме и покачивал в руке чашку кофе. Он наблюдал, как его роботы настраивают связь, хотя сейчас он не собирался никому звонить. Его больше интересовало то, о чем говорят другие. И у него были свои способы – возможно, не совсем законные, – которые позволяли подслушивать чужие разговоры.

Его видеофон был сверхсложным аппаратом, способным принимать сигналы, не всегда предназначенные для широкой публики. Как раз сейчас он принимал закодированные сообщения, идущие по полицейскому каналу, и весь штат Беддла трудился над тем, чтобы расшифровать эти сигналы. Но человек может многое узнать, просто внимательно прислушавшись, даже если он не понимает, на каком языке ведется разговор. Роботы, подключенные к системе, принимали кодированные сигналы, анализировали сообщения с «горячих точек» города, где суетились полицейские, и старались докопаться до закономерностей кода.

Одним из самых глубоких убеждений Беддла была уверенность в том, что никаких секретов не существует, просто не существует – как факта. Действительно, если речь идет о предмете незначительном, о нем могут молчать – но разве это интересно? Секрет лишь тогда становится секретом, когда люди хотят его сохранить в тайне. Но если Знающие люди и стараются скрыть какие-то сведения или события, они все же ведут себя соответственно информации, которой они владеют. А своим поведением они приоткрывают часть тайны тем, кто умеет наблюдать и анализировать увиденное.

Железноголовые всегда умели наблюдать. Беддл об этом позаботился. Превращение этой банды разбойников в узаконенную политическую силу еще не было полностью завершено, и они ловили каждую возможность вырваться на полголовы вперед остальных. Нужные сведения в нужное время могут сыграть решающую роль, а потому домашние роботы Беддла поставили его в известность, что заработала полицейская внутренняя связь. Не важно, что сообщения закодированы; само по себе то, какую активность развила эта полицейская свора, говорило о многом, очень многом.

Не менее красноречивым казалось распоряжение, отменяющее все полеты с Чистилища. Конечно, долго продолжаться это не может, но ведь они не предоставили никаких объяснений такого приказа. Даже сейчас Беддл мог созерцать по своей нелегальной системе связи толпы возвращенных, которые собрались в аэропорту. Еще Беддл увидел машины со знаками Департамента шерифа, спешащие из Аида к Резиденции Правителя. Последним штрихом стала череда аэромобилей рейнджеров, направляющихся туда же. От него не укрылся и тот факт, что СБП почему-то не было видно.

Что же произошло? Никаких сомнений, что Резиденция Правителя была эпицентром поднявшегося урагана, но причина была не ясна.

Исходя из виденного, у Беддла возникла парочка идей насчет происходящих событий. Симкор Беддл привык к свободе действий, особенно если грядущие выгоды превышали возможную опасность. Но прошли те времена, когда Беддл и большинство Железноголовых могли достигать цели любыми средствами. Конечно, кое-что они вытворяли и сейчас, но это хранилось в тайне.

Беддл призадумался. Нет. К нему не вела ни одна ниточка. Разве что неожиданно всплывут какие-то старые грешки, его связи с давнишними заговорами. Пара его прошлых исполнителей тогда попросту исчезла, залегла на дно. Если только кто-нибудь из них снова не взялся за старое…

Нет. Нет. Не может быть. До него они ни за что не доберутся.

Не важно было – «кто». Весь вопрос в том, «что». Что произошло? И если он правильно догадался, отчего полиция зашевелилась с такой скоростью, значит, настало время действовать, и действовать быстро. Такой поворот событий представлял собой уникальную возможность, особенно если взяться за нее с предельной осторожностью.

Но если он ошибается? Если дело не в этом, а он поведет себя так, будто ждал другого, тогда он окажется в очень неприятном положении. И это еще мягко сказано!

Симкор нахмурился, пытаясь разгадать эту головоломку. Но затем его лицо посветлело, он улыбнулся и отдал чашку ближайшему роботу. Волноваться незачем. Никакой секрет нельзя скрыть. Через несколько часов все станет известно, а этого было вполне достаточно для того, что задумал Симкор. Можно не торопиться.

Он улыбнулся своим мыслям и подал знак личному роботу, чтобы отвел его обратно в спальню. Он шествовал за роботом спокойным, уверенным и неспешным шагом. Все шло прекрасно.

## 7

Жустен Деврей смотрел, как траурно-черные роботы-коронеры выносили тело Правителя Хэнто Грега.

– Проклятие, – проговорил он. – Я не могу в это поверить. Не могу поверить!

Он повернулся и уставился на кровать Правителя – смертное ложе, у которого до сих пор толпились роботы-криминалисты, тщательно сканируя все, что скрывало под собой тело. Крови натекло не очень много, но все же натекло, на стенах и постельном белье остались пятна от ожогов, смотреть на которые было невыносимо, хотя их было не слишком много.

– Когда вы позвонили, мне и в голову не пришло, с чем это связано, – признался он Альвару Крэшу. – Я не думал об убийстве и всем, что стоит за этим. Я подумал, что вы пытаетесь просто опередить всех как соперников.

– Правильно, я пытался опередить всех, – ответил Крэш. – Но не из чувства соперничества. По совсем другой причине.

– Хатвиц, – промолвил Деврей. Это был не вопрос, а констатация факта.

– Хатвиц, – согласился Крэш. – Его смерть показалась мне неслучайной. На него не просто наткнулись в темноте. Его убрали слишком чисто. Кто-то прекрасно знал, когда и где будет находиться этот офицер, и знал, как лучше его убить.

– Если они знали, как распределены мои рейнджеры, почему они выбрали путь, на котором нужно было убивать одного из них? Почему не попросту проскользнуть между двумя крайними?

– Я уже думал над этим, – отозвался шериф. Говорил он слишком ровно и спокойно, чтобы это казалось естественным. – Не было ли у них особых причин убить рейнджера? Может, им нужен был именно Хатвиц?

У Жустена все похолодело внутри. Крэш всегда бьет в точку.

– Да, – сказал он. – Может, и так. Я не могу пока рассказать, в чем дело, но это вполне возможно.

– Прошлой ночью вы не знали, как зовут Хатвица, – отметил Крэш.

– А Меллоу знала, – сказал Деврей. – Она сразу узнала его. Я даже не понимаю как. Как только я вернулся с места преступления, я тут же запросил Центр Расследований.

– И там вам сообщили то, о чем вы не желаете говорить, – закончил Крэш. – Даже сейчас, когда мы стоим и смотрим, как ошметки Правителя соскребают со стены.

– Да, – смутился Жустен. Он не мог заставить себя признаться Крэшу, что Хатвиц был связан с «железным» бизнесом. Не время. Даже перед лицом покойного Правителя он не мог предать одного из своих людей, пока не удостоверится в том, что это правда.

– Понимаете, Меллоу могла знать Хатвица по двум причинам. Либо она наводила о нем справки…

– Либо она занималась тем же, что и он, – добавил Жустен.

– Прошу прощения, сэр, но существует еще одна причина, – проговорил робот Крэша. – Они оба – офицеры двух служб безопасности, которые занимаются охраной правопорядка. Она просто могла встречать его во время исполнения прямых обязанностей.

Жустен бросил косой взгляд на… как его там?.. Дональда. Обычно Деврей никогда не обращал на роботов особого внимания, особенно на тех, кто вылезает с такой тупой версией. Личный робот самого Жустена, Генри, как всегда, тихонько ретировался, как только они прибыли к месту событий. Он пошел к пустой нише в стене и расположился там. Но Жустен пару раз слышал разные истории, которые рассказывали про робота шерифа, и, похоже, сам Крэш воспринимал его достаточно серьезно.

– Ты думаешь, это реально? – спросил Деврей.

Робот по имени Дональд развел руками, совсем как человек, неуверенный в чем-то.

– Конечно, это только предположение. Я не могу подсчитать сейчас степень вероятности. Но мой опыт подсказывает, что сбрасывать со счетов самое невинное объяснение так же неразумно, как и отказываться от возможности преступных намерений. Тот факт, что Хатвиц находится под подозрением по поводу какого-то другого дела, не исключает вероятности его случайного знакомства с Меллоу.

– Принято, – сказал Жустен.

– Не думайте, что можете увильнуть от ответа, – заметил Крэш. – Мне необходимо знать, над чем работала ваша разведка.

– Чуть позже, – попросил Жустен. – Вы узнаете, даю вам слово. Но я не могу рассказать об этом сейчас… По той же причине, по которой вы не вызвали рейнджеров, как только увидели труп Правителя.

Крэш резко повернулся и посмотрел ему прямо в глаза, так что Жустен даже слегка втянул голову в плечи. С Крэшем шутки плохи.

– Значит, вы мне тоже не доверяете, – заключил шериф.

– Я доверяю вам, сэр, – возразил ему Жустен. – Но я не могу доверять каждому из ваших помощников и сомневаюсь в надежности ваших переговорных устройств. Дело слишком щепетильное. – «И я не хочу губить честное имя Хатвица, пока не смогу убедиться, что он сам его погубил».

Лицо Крэша исказилось гневом. Какое-то мгновение казалось, что он готов оторвать Жустену голову. Но он сдержался и даже смог улыбнуться одними уголками губ.

– Как мне ни неприятно, но ваши сомнения небезосновательны. Однажды Тоня Велтон проболталась, что поселенцам удалось расшифровать код сигналов моего Департамента. Мы, конечно, изменили код, но ни в чем нельзя быть уверенными. Хорошо, я даю вам сутки. Двадцать восемь часов.

– А если этого будет недостаточно? – спросил Жустен.

– Ничего хорошего не будет, – отрезал Крэш. – Двадцать восемь часов. Расследование не может стоять на месте. Мы должны успеть что-либо предпринять, пока место еще свободно.

Жустен поднял брови.

– Место? Какое место?

– Вы не замешаны в убийстве Правителя, потому что сейчас у вас плохое настроение, – заметил Крэш. – Эта операция была очень тщательно спланирована и организована, даже чересчур тщательно. Это заговор. Кто-то хочет захватить власть на планете, и это может случиться в ближайшие несколько дней. Если бы это было ваших рук дело, то вам бы сейчас радоваться и радоваться.

– Но как же конституция? – возразил Жустен. – Существуют законы, по которым происходит смена власти. Никто не сможет просто так прийти и занять место Правителя.

– Конституции действуют только тогда, когда народ в них верит и выполняет. В противном случае они не значат ничего, так, бесполезная куча бумажек. Как вы полагаете, достаточно сейчас доверия в народе, чтобы воспрепятствовать какому-то проныре втереться в верхи, несмотря на законы?

– Сэр, я могу упомянуть еще один момент? – вмешался Дональд.

– Что именно, Дональд?

– Как вы уже сказали, сэр, перед нами очень хорошо подготовленный заговор. Если, по вашим словам, убийцы стремятся к захвату власти, то они могут вскоре предпринять попытку завершить начатое.

Крэш кивнул и на несколько секунд призадумался. По его лицу пробежала тень.

– Если только мы не забрели в дебри. Может, мы имеем дело с обычной бандой маньяков.

– Что? – не понял Жустен.

Крэш махнул рукой в сторону кровати.

– Прошлой ночью он сам говорил, что находится на грани отставки. Но был настроен оптимистически и считал, что у него неплохие шансы остаться во главе правительства. Но, возможно, кто-то думал иначе.

– И что?

– А то, что человек, которого назначил Правитель, не остается на посту, если Правителя снимают или он уходит в отставку. Когда Правителю дают под зад сапогом, на его место встает президент Учредительного Совета. Шелабас Квеллам. Возможно, кому-то не хотелось видеть Квеллама в кресле Правителя.

– Чем им не угодил Квеллам? – полюбопытствовал Жустен. – Я почти ничего о нем не знаю.

– О нем и знать нечего, – ответил Крэш. – Посредственность. Проблема в том, что Грег назвал Квеллама Назначенным Правителем. Вероятно, он считал, что для стабилизации обстановки на планете будет лучше, если его возможным преемником окажется один человек.

– Вы в этом уверены?

– В принципе да, – ответил Крэш. – Во всяком случае, скоро все решится. А сейчас меня больше интересует вопрос, кто убил Правителя, а не кому это выгодно…

Крэша прервала женщина, вошедшая в комнату. Жустен узнал Фреду Ливинг, роботехника. Какого черта она здесь делает?

– Шериф Крэш, – сказала она. – Я кое-что обнаружила. – Глаза ее блестели. – Идите за мной.

Она повернулась спиной к двум замершим мужчинам и двинулась обратно, даже не глянув через плечо, чтобы убедиться, следуют ли они за ней.

– Ах да. Доктор Ливинг приехала сюда по моей просьбе, – сказал Крэш, опережая невысказанный вопрос Деврея. – Мне срочно потребовалась консультация знающего роботехника.

На секунду Жустен запнулся, а потом до него дошло.

– ПОСы! – сказал он. – Как убийца сумел проскользнуть мимо них?

– Я тоже об этом подумал, – ответил Крэш. – Так что давайте посмотрим, что ей удалось обнаружить.


– Ничего особенного не вижу, – сказал Альвар Крэш, вглядываясь в развороченное нутро робота охраны.

– Потому что вы никогда раньше не сталкивались с подобным у себя в Аиде, – ответила Фреда. – Вам это еще предстоит.

– Что ж, звучит многообещающе! – заметил Крэш. – Но я не вижу ничего особенного. Просто разбитая панель и разрыв главного кабеля.

– Дайте мне взглянуть, – попросил Деврей.

Крэш отступил, давая возможность младшему спутнику заглянуть в дыру на груди у робота.

– Что-нибудь увидели? – спросил он.

Деврей высунулся обратно с потрясенным лицом.

– Черт меня побери, это же ограничитель!

– Что? – переспросил Крэш.

– Ограничитель. Обломанный конец ограничителя. Кто-то вынул ограничители из Новых роботов, подогнал их для другой контрольной системы и всунул в ПОСов.

Крэш раскрыл было рот, но не нашелся что сказать. ПОСов отключили ограничители, которых переставили с Новых роботов? С ума сойти можно.

У каждого Нового робота имеется встроенный ограничитель. В принципе идея довольно простая. Они необходимы для того, чтобы отключить любого Нового робота, который попытается сбежать с Чистилища. Предполагалось, что вынуть ограничитель невозможно без того, чтобы не повредить робота. Ни один носитель ограничителя не сможет функционировать вне территории, на которую настроен этот прибор, другими словами, вне острова Чистилище. Как могла работать эта система, держалось в глубокой тайне. Даже Крэшу это было неведомо.

Но он понимал, что ключевое слово здесь – «могла», поскольку в данном случае система эта не работала. И каждый очередной беглый робот служил тому доказательством. И это не было случайностью или отдельным эпизодом. Переправка роботов за пределы острова превратилась в целую отрасль торговли. «Железный» бизнес был чем-то большим, чем просто бизнес, – он стал целой преступной индустрией, сложной и отлично организованной.

И теперь еще вовлеченной в убийство Правителя. Шайка бандитов нашла способ, как избавиться от роботов, охранявших Грега. Как они до этого додумались?

– Вы уверены, что это – части ограничителя из Новых роботов? – спросил Крэш.

– Абсолютно, – ответила Фреда Ливинг. – Именно это я искала, когда начала осматривать роботов.

– Ничего не понимаю. Мы ведь до сих пор на острове. Почему же ограничители отключили этих роботов?

– Должно быть, их как-то изменили, – пояснила Фреда. – Ясно одно: они настроены не на определенное географическое место, потому что роботы нормально работали во время вчерашнего приема. Полагаю, что они были настроены на то, чтобы отключить роботов после определенного сигнала. Гиперволны, а может, и допотопное радио. Никто сейчас не использует радиосигналы, а значит, для такой работы они вполне могли сгодиться. Такие сигналы невозможно уловить с помощью современного оборудования. Еще ограничители были переделаны не только для того, чтобы отключить роботов в нужный момент, но и для того, чтобы их можно было быстро установить. Правда, вынуть их так же сложно, как и обычные ограничители.

– Но где они достали столько ограничителей, чтобы отключить всех ПОСов? – взорвался Деврей.

В таких случаях Крэшу становилось яснее ясного, что Деврей не в состоянии мыслить в категориях «преступник», «жертва» и «убийство». В лесном хозяйстве он разбирался много лучше, чем в расследовании преступления.

– Запасные части, – предположила Фреда. – А может, они использовали ограничители, вынутые из Новых роботов. «Железячники» делают это. Никому другому это не нужно.

– Так, одно мы знаем наверняка, – сказал Крэш. – Тот, кто это сделал, работал в лаборатории «железячников». Он или она знали, как вставлять эти штуки, и смогли быстро это сделать.

– «Железячники», – повторила Фреда. – Возможно, это может указать нам мотив преступления.

– Возможно, – согласился Альвар. – По крайней мере мы сдвинулись с мертвой точки.

Дональд-111 еще не совсем оправился от перенесенного потрясения и потому был рад, когда обстоятельства позволили ему остаться наедине с самим собой.

ПОСы были сломаны. Их отключили, и потому они не смогли выполнять охранные функции. Крэш успокоил его, указав на то, что Грега все равно убили, хотя его защищали пятьдесят роботов. И еще один ничего не изменил бы. Но ведь эти пятьдесят были непригодны и сломаны! Один-единственный работающий робот легко бы справился с опасностью. А что хуже всего, Дональд сам настоял на активации именно данных роботов, и это погубило Грега.

Роботы на планете Инферно создавались с глубоко заложенным Первым Законом, и в таких случаях, как этот – когда робот понимает, что мог бы спасти человека, но не сделал этого, – он затормаживается и отключается. Но Дональд понимал и другое. Да, он мог бы спасти Правителя Грега, если бы обладал информацией, не известной никому, кроме одного человека – того, кто убил Правителя. Он мог бы спасти его, если бы остался здесь, в Резиденции, а не оказался за много километров, в доме Крэша, исполняя привычные обязанности. Он мог бы спасти Правителя, если бы произошло множество невероятных совпадений.

Нет. Нет. Он мог бы что-либо предпринять только в воображении. В действительности никогда не удается избежать всех опасностей и всего риска. Невозможно бороться с угрозой нападения настолько подготовленных, готовых на любой риск убийц, как те, которые лишили жизни Правителя Грега.

Дональду нужно было время, чтобы успокоиться, прийти в себя и прогнать мысль, что в его силах было что-либо предпринять. Так что работа, требующая уединения, пришлась очень кстати.

Ведь во время расследования мало собрать улики. Всякое расследование – это еще и различные оргвопросы. Дональд знал это лучше, чем кто бы то ни было. Надо распоряжаться роботами, людьми, установкой различного оборудования. Надо создать центр, куда будет поступать вся собранная информация. Надо устроить пресс-конференцию и подготовиться к встрече журналистов, гостей, любопытных и больших шишек, которые не замедлят появиться.

Работы было невпроворот, но ведь Дональд был буквально создан для этого. Правда, основная его задача сводилась к тому, чтобы сопровождать шерифа Крэша в роли его личного помощника, но в первую очередь он был обязан работать на Департамент полиции, корректируя действия всех остальных, и этим он и занимался, когда Крэш не нуждался в его присутствии – как, например, сейчас. Дональд едва ли мог признаться в этом даже самому себе, но он испытывал облегчение, когда шериф переставал путаться под ногами, и робот мог вплотную заняться «своими» делами.

Большинство из этого, если не все, достигалось с помощью внутренней связи, а это приводило к тому, что Дональд сохранял повышенную работоспособность, стоя на одном месте как столб, без видимых признаков жизни. И хотя со стороны могло показаться, что он отключился, на самом деле он продолжал работать.

К сожалению, Дональду уже приходилось сталкиваться с некоторыми трудностями в подобных ситуациях. Всегда найдутся несколько людей, которые из принципа не могут выносить вида ничего не делающего робота. Вид неподвижно стоящего Дональда доводил их до посинения. Они бросались отдавать ему глупые, ненужные приказы, лишь бы только заставить что-либо делать. Поэтому он сперва предпочитал убраться с глаз долой, а после уже начинать работу. В данной ситуации Дональд спрятался в чулан около мусоропровода. Он понимал, что такое месторасположение покажется смешным для многих представителей человечества, но ему было все равно. Для того чтобы посмеяться, они сперва должны найти его здесь, а уж это исключено.

Кроме того, в сложившейся ситуации не было ничего забавного. Шериф Крэш и другие люди не успели обратиться еще ко многим источникам. Даже сейчас по этим линиям продолжала поступать важная информация, как и новые вопросы. Тем не менее Дональд отлично понимал, что не стоит указывать на это ни Крэшу, ни кому другому. Это может отвлечь их и не дать сосредоточиться на основных задачах расследования. Ведь людям всегда нужно время, чтобы прийти в себя после больших потрясений.

Правитель Грег убит, и страшнее придумать ничего нельзя. Дональд горевал о нем так, как только может горевать робот. Но что поделать – человек уже мертв и с этим приходится смириться. Всегда нужно действовать в соответствии с создавшимися условиями, и смерть Грега стала одним из этих условий.

Люди, конечно, воспринимали это по-своему. Они повторяли «я не могу в это поверить», и Дональд не мог до конца понять смысла такого поведения. Получалось, что они стремились изменить создавшееся положение вещей на желаемое усилием воли, упорно держась веры в то, что ничего плохого не может случиться. Это ни к чему не приводило раньше и не приведет никогда, но, казалось, люди сходились во мнении, что однажды это поможет, и – кто знает? – именно в данном случае. Потому бессмысленно пытаться подтолкнуть шерифа, командора Деврея и Фреду Ливинг к дальнейшим действиям, пока они не смирятся с создавшимся положением.

А пока пусть они занимаются построением теорий по поводу гибели Правителя и его роботов. Они больше приспособлены к такой работе, в то время как Дональд возьмется за управление, чтобы успеть, например, подготовить лабораторию для судмедэкспертизы.

Дональд был на связи с пятью различными управлениями, когда услышал странные звуки из-за двери, доносившиеся из коридора. При обычных обстоятельствах он не обратил бы на них внимания, сочтя частью привычного шума в начале рабочего дня. Но данные обстоятельства при всем желании нельзя было назвать обычными. Похоже на то, что кто-то медленно и не очень уверенно прошлепал рядом босыми ногами, направляясь вниз по длинному коридору.

Это не были ни шериф Крэш, ни доктор Ливинг, ни командор Деврей. Дональд тотчас же узнал бы их походку. Это не мог быть ни один из помощников шерифа. Тяжелые ботинки были частью униформы, и никто из них не посмел бы прогуливаться босиком в таком месте, находясь при исполнении. Притом эти шаги звучали громче прочих, учитывая то, что человек топал босиком.

Дональд прервал связь настолько быстро и вежливо, насколько смог, и замер, не двигаясь, во тьме чулана, пока шаги не миновали его убежище и не направились дальше.

Дональд тихо отворил дверь и шагнул в коридор, стараясь ступать беззвучно. Он посмотрел вперед, еще не зная, что ожидает увидеть.

В любом случае он точно уж не ожидал увидеть лысого человечка в яркой голубой пижаме и дурацкой накидке в красно-белую полоску, ковыляющего по коридору.


Тирло Верик – так он назвал себя – сидел в своих нелепых ночных одеждах и выглядел больным и разбитым. Он восседал в громоздком кресле посреди комнаты, где не нашлось более подходящего для допроса сиденья. Кресло Верика было расположено так, что он сидел спиной к двери – такое положение предполагало причинить подследственному как можно больше неудобств.

Половина здания Резиденции едва ли когда использовалась для проживания. Она состояла из полностью меблированных спальных комнат со всем, что может понадобиться потенциальным гостям, хотя оставлять гостей на ночь никогда не входило в привычки инфернитов. Резиденция была набита симпатичными и уютными гостиными, в которых ни разу никто не сиживал, сияющими чистотой кухнями, в которых последний раз готовили еду еще тогда, когда Крэш только родился. Все это являло грустный пример гротескной архитектуры Инферно и разорительного характера экономики, основанной на труде роботов, и значительно расширяло область действия поисковой группы. По сути, дело сводилось к тому, что отыскать комнату, достаточно пустую для проведения допроса – и психологического воздействия на подозреваемого, – оказалось довольно затруднительно.

Фреда Ливинг сидела на стуле напротив Верика, Жустен присел в уголке, а Крэш расхаживал по всей комнате туда-сюда. Дональд скромно застыл в единственной в комнате нише, расположенной в стене, напротив двери и лицом к Верику. Конечно, он записывал все, что происходило, но был способен и на большее. Несколько лет назад, когда Фреда Ливинг сконструировала его, она снабдила его всеми необходимыми сенсорами, которые позволяли ему «работать» детектором лжи. Дональд снимал данные о ритмах сердца Верика, равномерности дыхания, частоте пульса, реакции зрачков и многих других физиологических факторах, достаточных, чтобы установить уровень стресса. Естественно, Верик об этом не знал, и никто не спешил посвятить его в это.

Хотя, если верить словам Верика, он не знал практически ничего. Он был достаточно пожилым человеком, худощавым, бледным, без малейшего признака волос на голове, не считая густых темных бровей и ресниц. Ярко-голубые глаза, притом довольно выразительные; лицо тощее и вытянутое, словно у голодающего. Лысина Верика была ровного розового цвета и блестела как отполированная – а может, он ее действительно полировал. Во всяком случае, его лысая голова была ухожена так тщательно, что это скорее походило на стремление создать собственный оригинальный имидж, сознательно избранный тип внешности и прически, исходящий из отсутствия таковой. Или он каждый день выбривал голову до блеска, или же регулярно подвергался операции по удалению волос.

Исходя из собственного опыта, Крэш знал, что человек, который так много внимания уделяет своей внешности и притом предпочитает шокировать окружающих своей грандиозной лысиной, оказывается весьма воинственно настроенным и самоуверенным, что Верик уже успел доказать. Любой другой, будучи арестованным в такой идиотской пижаме и не менее идиотской накидке, держался бы стеснительно и даже виновато. Верик же проявил все качества человека, который не любит, когда его задерживают при любых условиях.

Его рассказ был прост, хотя и неправдоподобен. Он поселенец, бизнесмен, приехал сюда, чтобы продать Климатическому центру планеты Инферно проект контрольной системы поселенцев. На прошлом приеме он находился в числе гостей. По договоренности он задержался после приема вместе с остальными гостями, которые ждали конфиденциальной встречи с Правителем. По дальнейшей договоренности он остался после упомянутой встречи на ночь в западном крыле Резиденции. Проснулся от шума голосов и шныряющих повсюду людей и встал посмотреть, что же такое происходит, но был схвачен Дональдом в тот момент, когда шел по коридору.

Из всего этого следовало, что Верик ни черта не знает о смерти Грега, заваруху он спокойненько проспал, и об этом свидетельствовало все его поведение. Либо он понятия не имел об убийстве Правителя, либо был первоклассным актером – но это вряд ли.

Крэш не собирался его просвещать. Если человек, уверяющий, что он ничего не знает, допустит промах, указывающий, что на самом деле ему что-то известно, тогда можно будет делать какие-то выводы.

Но самое поганое – и раздражающее – во всем его рассказе было то, что проверить его было практически невозможно. Дональд заверил Крэша, что бизнесмен из поселенцев под именем Верик значился в списке гостей. Но как тогда помощники самого шерифа умудрились не заметить его, пока обыскивали дом?

Крэш видел за свою жизнь слишком много чего и понимал, что на этот вопрос существует масса ответов. Человеческие ошибки можно объяснить разными причинами, одна из которых окажется верной, но ни одна из них не покажется достаточным оправданием для провинившихся.

Когда проводился первичный обыск, роботов катастрофически не хватало и все они были загнаны на работу, требующую скрупулезной точности, или на переноску тяжестей. Потому обыск пришлось проводить полицейским шерифа. Этот дом насчитывал, по самому скромному подсчету, около сотни комнат, и Крэш прекрасно представлял, как его коллеги мечутся в спешке по этажам, теряя счет проверенным и непроверенным комнатам, либо приоткрывают двери, чтобы бросить беглый взгляд, и, понятное дело, не замечают человека, свернувшегося калачиком под покрывалом. Верик вообще мог запереть свою спальню изнутри, и поисковая группа, подергав ручку, решила подойти сюда после, с ключами, но в суматохе могла позабыть об этом.

Помощники шерифа были обычными людьми, притом в той или иной степени пребывающими в шоке. Ведь этой ночью был убит именно их Правитель. Глава их государства лежал бездыханный, поверженный неизвестным врагом.

Но даже при таком пиковом положении шансы можно сравнять, если взяться за дело немедленно. Примерный план расследования Крэш уже мог представить себе. Он назначил новые поисковые группы, которые должны прочесать все здание заново с учетом того, что могло быть упущено предыдущей командой, и на этот раз один из роботов-криминалистов должен сопровождать каждого полицейского. И, если понадобится, Крэш был готов разобрать всю Резиденцию по кирпичику. Расследование не должно упустить ни единого шанса приблизиться к разгадке.

Но Верик… Если его непричастность была под сомнением, то и о его виновности можно было сказать то же самое. Если уж он принимал участие в тайном заговоре, то какого черта он рискнул остаться в Резиденции? И почему позволил взять себя голыми руками, прикрываясь только этой пижамой?

В целом Крэшу казалось, что правильней было бы поверить рассказу Верика, чем пытаться доказать его связь с преступниками. Но пока на горизонте не всплывало ни одного подозреваемого и ни одного подходящего мотива, Крэш не мог позволить себе отказаться от первого, кто подвернулся под руку. Кроме того, бывало, что достоверные истории часто не выдерживали внимательного допроса.

– Хорошо, мистер Верик, давайте начнем сначала, – сказал Крэш. – С самого начала.

– Вы можете мне сказать, для чего вам это нужно? – кипятился Верик. – Вы скажете наконец, что случилось?

– Нет, – холодно отрезал Крэш.

– Нам важно, чтобы пока вы ничего не знали, – чуть мягче добавил Деврей, приступая к роли хорошего полицейского при плохом – Крэше. – Нам необходимо знать то, что знаете вы, и если мы вам расскажем, это только помешает.

– Я хочу говорить с Правителем! – заявил Верик.

– Должен вам сообщить, что Правитель совсем не настроен говорить с вами, – ответил Крэш. Истинная правда, если и притянуто за уши, то самую малость. Похоже, это оказало должный эффект и успокоило Верика. – Итак, с самого начала, – повторил Крэш.

– Хорошо-хорошо. – Верик помедлил, чтобы вздохнуть и обмякнуть на своем кресле, а после начал свой рассказ заново. – Меня зовут Тирло Верик. Я живу на Бейли, планете поселенцев. Я представитель фирмы, которая продает сложное контрольное оборудование. Мы продали уже много наших систем контроля климатических преобразований, и меня направили сюда, надеясь, что мне удастся продать нашу систему для местного проекта. Я был на приеме вчера вечером и после его окончания встретился с Правителем Грегом. Зная, что в городе сейчас трудно устроиться, а я проделал очень долгий путь, он любезно предложил мне расположиться на ночь в этом доме.

– Только вам? – спросила Фреда. – Изо всех гостей, которые были здесь прошлым вечером, единственный, кому он предложил остаться переночевать, – это вы?

– Э-э-э?.. – Верик посмотрел на Фреду, будто громом пораженный. – Я не знаю. Вообще-то я больше никого здесь не заметил. И не понимаю, почему я остался здесь один. В доме полным-полно свободных комнат. Но я должен признать, что так оно и было. Хотя это и удивительно в доме такого размера. У нас все гости, задержавшиеся на вечеринке, автоматически остаются на ночь. Но неужели вы говорите правду и, кроме меня, здесь никого больше не было?

– Нет, не было, – сказала Фреда к вящей досаде Крэша. Первое правило ведения допроса гласит: никогда не отвечай на вопросы подследственного. Чем больше Верик знает, тем осторожней он будет в своих ответах.

– Доктор Ливинг, – заговорил Крэш. – Я полагаю, что лучше будет, если все вопросы станем задавать мы с командором, а вы будете подавать реплики только тогда, когда мы вас попросим.

Ливинг в изумлении посмотрела на Крэша.

– Но я… – протестующе начала она, но потом поняла. – Ох, простите, шериф!

– Ничего страшного. В любом случае это не так уж важно, – ответил Крэш, надеясь, что это правда и Верик не обратил на это особого внимания. – Но вы были далеко не единственным, кто пожелал встретиться с Правителем после приема, не так ли?

– Нет, конечно же! – согласился Верик. – Встречи с ним ждали многие. Всего человек восемь или десять, по группкам в два-три человека. Мне пришлось ждать, пока все они не уйдут, но я не очень торопился. Мне не было нужды спешить домой, а как последний в очереди, я мог задержаться чуть подольше. За мной больше никого не было.

«Ты только что сообщил нам, что был последним, кто видел Грега живым», – подумал Крэш. Он краем глаза скользнул по лицу Деврея, с удовлетворением отметив, что этот факт от него тоже не укрылся. – И о чем же вы вели разговор?

Становилось все более очевидно, что терпение Верика иссякает.

– Я уже рассказывал вам, и не раз! О том, что я хотел предложить ему приобрести нашу систему контроля. По-моему, он весьма заинтересовался по ряду причин… в основном потому, что эта система не требовала вмешательства роботов.

– Простите? – не понял Крэш. В этом и заключался смысл повторного допроса. Раньше Верик не упоминал об этом.

– Наша система не требует роботов, – нехотя ответил Верик. – Я сделал все возможное, чтобы объяснить Правителю преимущества данного подхода. Именно об этом мы и говорили. Мне показалось, он был согласен.

– А почему он не хотел принять систему, включающую труд роботов? – спросила Фреда Ливинг.

– Она слишком устарела для ситуации, которая сложилась на Инферно, – пояснил Верик. – Стоит только положиться на мозги роботов, доверить им управление изменением климата, и они предпочтут избежать всех опасных, но необходимых операций, в страхе причинить вред человеку или еще что-то в этом роде. – Теперь он говорил без умолку, очевидно, пустив в ход те же аргументы, которыми оперировал в разговоре с Грегом. – Система под наблюдением роботов будет делать все, чтобы исключить любой риск при климатических изменениях – вплоть до того, что они отложат срочные операции и пустят весь проект псу под хвост. Даже если им удастся довести дело до конца, их целью станет создание самых тепличных и безопасных условий на планете. Некоторые миры колонистов превратились таким путем в не что иное, как огромные зеленые лужайки. И неудивительно, что на таких планетах население впадает в спячку или даже вымирает на корню.

Это был удар ниже пояса. Солярия. Ни один колонист не может без дрожи вспоминать – или даже думать – о гибели Солярии.

Верик огляделся и причислил одно очко в свою пользу. Он продолжал:

– Система под контролем роботов, стремясь к самым оптимальным условиям, приведет к деградации этой планеты. Как я уже указывал Правителю, это не самый лучший выход из создавшейся ситуации, если только вы не хотите, чтобы следующие поколения встали перед новым выбором.

– Ладно, – сказал Крэш, которому не требовалось много усилий, чтобы строить из себя злого полицейского. – Хватит разглагольствовать. Вы поговорили с Правителем. Что дальше?

– Дальше мы пожелали друг другу спокойной ночи, и он сказал, что ему еще нужно поработать, потому он проводил меня до двери кабинета. Мы пожали друг другу руки, я прошел мимо роботов в коридор и пошел дальше. Боюсь, что я слегка попетлял по коридору и сделал круг. Потому что через некоторое время я вышел обратно к двери в кабинет Правителя. Я хотел расспросить, как пройти к спальне, у тех двух роботов, которых видел перед кабинетом, но их там уже не было. Наверное, они уже успели уйти.

– Уйти? – переспросил Крэш. Он сперва решил, что Верик видел у двери кабинета Правителя двух ПОСов, стоящих на страже. Но эти роботы должны были оставаться на месте. – Куда они могли уйти?

– Ну, помочь ему устроиться на ночь, наверное. Я слыхал, что колонисты даже раздеться не могут без помощи роботов.

Фреда открыла рот, чтобы что-то возразить, но Крэш шагнул к ней и положил руку ей на плечо. Совсем ни к чему показывать подозреваемому, что его инквизиторы встали в охотничью стойку.

– Кому-то из нас не мешает держать себя в руках, – проговорил Крэш, в его голосе зазвучала сталь. Но ведь роботы охраны ни за что не ушли бы со своего поста! Притом у двери кабинета стоял один робот, а уж никак не два. Крашу показалось, что ответ на его следующий вопрос он уже и так знает. – Эти роботы, – сказал он. – Вы не могли бы описать их?

– Я обычно не приглядываюсь к роботам, – проворчал Верик. – Я их не люблю и не доверяю им.

– Но вы же видели их, – настойчиво прорычал Крэш. – Как они выглядели?

Верик немного испуганно покосился на шерифа.

– Один был красный и высокий. Ярко-красный. Я бы его не спутал ни с кем. Другой был покороче, весь черный.

Жустен и Фреда одновременно метнули на Крэша взгляды, поняв все.

Последними, кто видел Грега живым, были Просперо и Калибан. Новый робот и робот без Законов вообще.

Один робот, чьи Законы позволяли ему не вмешиваться, если человеку будет нанесен вред.

И другой, у которого не было никаких Законов. И который мог спокойно причинить человеку любой вред.

## 8

Серо Фрост смотрел в темную муть моря за окном аэрокара, который летел обратно на Чистилище. Ни тебе объяснений, ни извинений, только приказ вернуться – приказ, которому его робот безропотно повиновался, невзирая на все уговоры хозяина. Команда к возвращению исходила из Службы контроля полетов, и Первый Закон заставлял любого робота последовать данным указаниям.

Но почему нужно лететь обратно? Ордер на арест? Что они там разнюхали? Ему нужно быть осторожным, очень осторожным. Многих замели только из-за того, что они впадали в панику, преувеличивая опасность.

А может, он летит навстречу офицеру, который арестует его? Фрост выглянул в иллюминатор и заметил цепочку огней других аэрокаров, движущихся обратно к Чистилищу. Облава? Возможно – если позволить себе хвататься за соломинку – окажется, что все это не имеет к нему никакого отношения. Может, они охотятся за «железячниками» и завернули все аэрокары, поднявшиеся в воздух в течение определенного отрезка времени. Узнать точно нет никакой возможности. Наверное, к нему это касательства не имеет.

Виноватый удирает, даже если за ним нет никакой погони. Ни в чем не признаваться, ничего не подтверждать. В любом случае у него всегда есть шанс отвертеться.

Мимо проносилось ночное небо.


Альвар Крэш посмотрел на настенные часы в комнате для заседаний. Почти семь утра. Прошло ровно пять часов с той минуты, как он обнаружил труп Правителя, хотя казалось, что за это время промелькнул целый месяц. Тирло Верика увели ожидать дальнейших расспросов в той же комнате, где его допрашивали, под стражей, в то время как роботы-криминалисты шерстили спальню, где он провел ночь. Крэш сомневался, что Верик как-то связан с убийством, но никакие сомнения не помогут в расследовании. Тот, кто не ищет, ничего и не находит.

Кто-то поставил в штаб-квартире стол для заседаний, и Крэш, Фреда Ливинг и Жустен Деврей расселись за ним. Дональд-111 встал немного в стороне. Все они – и даже в какой-то мере Дональд – были измотаны до предела. Груз последних часов непомерной тяжестью лежал на их плечах. Им казалось, что с момента, когда они начали поиски, они ни на шаг не приблизились к разгадке.

Время шло, и даже не шло, а бежало. Крэш не имел права держать дольше в неведении членов правительства и всех остальных граждан Инферно.

Но шериф знал: стоит ему объявить об этом, как на планете разверзнется ад. Он не мог предугадать, какие формы примет хаос, но не сомневался, что это будет именно хаос. Он отчаянно стремился удержать расследование под контролем, пока ужасная новость не поразила планету. И самое страшное заключалось в том, что это известие может поступить от кого-то другого, помимо самого Альвара Крэша, и с каждым мигом вероятность такого исхода возрастала в геометрической прогрессии.

Один из его помощников вполне может послать некодированное сообщение, и его подслушают, либо позвонить другу, а то и семье, и рассказать ужасную весть, либо продать новость о преступлении века другу-журналисту. А то и сами убийцы решат по каким-то соображениям объявить о смерти Правителя первыми. Или кто-то позвонит Правителю и повторит нехитрую штуку, которую выкинул Крэш, когда он сообразил, что Грег на экране – фальшивка. Галапроектор до сих пор был включен в сеть, частично для того, чтобы любопытные ни о чем не заподозрили раньше времени, частично для того, чтобы дать возможность техникам исследовать его в работе.

Они должны скоро сделать официальное заявление, притом очень скоро, если хотят сохранить контроль за ситуацией в своих руках. Но прежде чем встать перед камерой, Крэш должен был подумать, сосредоточиться и подготовить черновик заявления. Им предстояло провести военный совет – ведь смерть Грега могла послужить первым выстрелом в настоящей планетарной войне. Никто не мог знать наверняка, что ждет их впереди.

Шериф был уверен, что Жустен Деврей хорошо понимает это, да и Фреда Ливинг, казалось, не обманывалась на счет возможного развития событий. Крэш отметил про себя, что его поразило, и очень сильно поразило то, как она держится, попав в такой водоворот событий. Ею можно было восхищаться – молодая, красивая и неглупая женщина. Но Крэш не слишком доверял ее интуиции, когда дело доходило до расследования преступления. Во время допроса Верика она показала, что недопонимает либо понимает слишком буквально, в чем состоит работа полицейского. Может, прямой путь – самый лучший в области науки, где факты не имеют обыкновения умалчиваться или подтасовываться. Работа следователя, в свою очередь, тоже основана на методах поиска, но факты зачастую ускользают, и до них приходится докапываться с превеликим тщанием. Стоит только пойти напролом, и они никогда не дадутся тебе в руки.

– Ладно, Дональд, – сказал Альвар. – Давай начинать. Что мы имеем и чего нам не хватает?

– Из показаний Тирло Верика мы установили, что Калибан и Просперо были, очевидно, последними, кто видел Правителя Грега живым, – доложил Дональд. – Я сразу же распорядился об организации их задержания, но похоже, что нам не скоро удастся их поймать, особенно если учитывать, что мы не имеем поддержки со стороны агентов Службы безопасности. Ни рейнджеры, ни ваши полицейские не имеют права на арест в данном районе, как и необходимых для задержания кадров. Калибана и Просперо нельзя засечь с помощью внутренней связи, и по роду своей деятельности они много времени проводят вне города. Возможно, они вернулись к своим обычным обязанностям, но найти их невозможно. Также вероятно, что они находятся в каком-нибудь укрытии. Мы предпримем все меры для их поимки, насколько позволят нам обстоятельства.

«Интересно, почему это Дональд начал именно с роботов?» – подумал Крэш. Он прямо зациклился на них. Не нужно забывать, что в этом расследовании он не был так объективен, как в любом другом случае. Он явно хотел, чтобы Калибан и Просперо оказались виновными. Робот с предубеждениями! Мало шерифу было других проблем!

– Насколько заявление Верика можно считать достоверным? – задал вопрос Крэш.

– Все, что я могу сказать, – это что его физиологические реакции соответствовали жизненному тонусу обеспокоенного человека, говорящего правду. Я верю, что он не собирался нас обмануть, – ответил Дональд.

Никогда еще Дональд не давал такого краткого и эмоционального отчета относительно показаний датчиков своего детектора лжи. И Крэш тут же засомневался. Обычно его робот пускался в долгие рассуждения по поводу недоверия к такому способу исследования. Сомнений не было – он попросту хотел, чтобы роботов признали виновными!

– Нужно проверить достоверность его рассказа и свериться с рабочими записями Грега, – заметил Деврей. – Но это уже кое-что. У нас появились подозреваемые и направление расследования.

– Даже если оставить в стороне Первый Закон, я не вижу явного мотива, которым могли бы руководствоваться Просперо и Калибан, нападая на Грега, и почему в таком случае они действовали так небрежно, – возразила Фреда. – Да, у Калибана нет Первого Закона. В принципе ничто не мешало ему убить любого, если бы он захотел. Но точно так же ничто не мешает мне, вам, да каждому человеку. И конечно, Первый Закон не заставляет Просперо защищать человека, которому грозит опасность, но я не могу представить Просперо, продумывающего до мелочей детали убийства или палящего из бластера. Он не мог сделать все то, что мы здесь обнаружили.

– Но вы сами подтвердили, – заметил Деврей, – что отсутствие Законов вполне может позволить Калибану убить Грега. И что абсолютно ничто не толкало Просперо предотвратить это нападение.

– Да, но…

– Значит, один из них мог совершить убийство, а второй просто постоять в сторонке, – закончил Деврей несколько издевательским тоном.

– Теоретически да, – с неохотой признала Фреда. – Но какой смысл? Зачем им понадобилось бы убивать именно его?!

– А затем, – сказал Деврей. – У меня запланирована… была запланирована встреча с Правителем на сегодняшнее утро. Мы собирались обсудить мое предложение, которое я выдвинул на прошлой неделе.

– И что за предложение? – заинтересовался Крэш.

– Я предложил уничтожить всех Новых роботов, – ответил Деврей.

– Что? Вы что, с ума сошли, что ли? – возмутилась Фреда.

– Нет, мадам, – спокойно и насмешливо произнес Деврей. – Но у меня уже в печенках сидят эти «железячники». Новые роботы послужили причиной возникновения целой преступной отрасли – контрабандисты, лаборатории по изъятию ограничителей и даже закладка целых нелегальных поселений.

– Поселений? – удивился Крэш.

– Ну, во всяком случае, одного, – сказал Деврей. – Они называют его Валгаллой. По нашим предположениям, оно расположено на противоположной стороне планеты, где-то на Терра Гранде, в районе Утопии. Я даже не знаю, существует ли оно в действительности, но именно туда рвались все схваченные «железяки». Я устал до смерти, теряя время и силы в поисках причин этих выдумок. Я сказал Правителю, что «железячники» и Новые роботы не стоят этих усилий. Пора уже это признать и предпринять необходимые меры.

– Но ведь они работают! – запротестовала Фреда. – Новые роботы выполняют половину всех работ на Чистилище.

– А могли бы выполнять всю, если бы были хотя бы на треть так же продуктивны, как Трехзаконные роботы. Всем учреждениям пришлось брать на работу людей, потому что поселенцы отказываются принимать на острове роботов с Тремя Законами. Если бы Новые роботы приносили больше пользы, чем вреда, – это другое дело. Но получается, что они только тормозят проведение проекта по изменению климата.

Крэша удивило то, что Деврей принимал этот проект так близко к сердцу, но он тут же одернул себя, потому что удивляться тут было нечему. Гвардия следила за исполнением всех постановлений. И реализация проекта по преобразованию климата тоже входила в их компетенцию.

– А… а Правитель поддержал вашу идею? – несмело спросила Фреда.

– Не знаю, – сказал Деврей. – Он не отринул ее сразу. Я знал, что ему также приходила в голову идея вынуть все ограничители и позволить Новым роботам идти, куда они хотят.

– Какого дьявола? – вскинулся Крэш. – Если бы не ограничители, Новых роботов и след бы простыл, все бы смылись с этого острова подальше!

– Не будьте в этом так уверены, – сказала Фреда. – Многие Новые роботы причиняют неудобства, но они же работают, и работают в полную силу. В основном «железки» вкалывают как проклятые, чтобы выплатить долг. И не все они стремятся в Валгаллу, Жустен. Кстати, раз уж зашла речь, имейте в виду, что Валгалла – не выдумка. Это место действительно существует, и Новые роботы во многом правы, стремясь туда попасть. Я это видела собственными глазами.

– Да вы неплохо осведомлены о деятельности «железяк»! – заметил Деврей. – Скажите, вы своими глазами видели беглых роботов в Валгалле? И где расположена сама Валгалла?

– Ничего такого я вам рассказывать не намерена, – оборвала его Фреда. – Я не знаю, где находится Валгалла, и знать не хочу. Но если вы решите меня арестовать за то, что я видела «железяк», пожалуйста, милости прошу! Я несу ответственность за всех них. «Железяки» – это беглые Новые роботы, а Новых роботов изобрела я. И создала тоже я.

– Успокойтесь оба! – вмешался Крэш. – У нас мало времени. Если понадобится, мы вернемся к этому позже. Сейчас важнее то, что предложение, которое Деврей высказал Правителю, дает Калибану и Просперо неплохой мотив для убийства, если, конечно, они об этом знали. Они могли решить убить его прежде, чем он убьет их.

– Но Калибан – не Новый робот…

– Черт возьми, я знаю это лучше, чем все остальные! – рявкнул Крэш. – Но он мог решить не испытывать судьбу и не ждать, пока его прикончат, как и других Новых роботов. А может, он действовал из чувства приязни, а то и из солидарности к Новым собратьям. Мотив достаточно весом, и их вполне обоснованно можно считать подозреваемыми.

– Но вы же не можете утверждать, что это сделали именно они! Многие люди…

– Я сказал: подозреваемыми, а не преступниками, – повторил Крэш. – Даже если бы я был уверен, что это сделали они – а я не уверен, – я все равно не прекратил бы вести расследование других вариантов. Пока не нашел бы точных и неопровержимых доказательств. Предположим, это не роботы. Предположим, это сделали какие-то люди. Мотив? Достигли ли они своего, просто убив Грега, или это была лишь часть их плана? Был ли это заговор или простое убийство?

– Заговор? Господи, я даже не думала, что такое может быть… – пробормотала Фреда.

– А я в этом не сомневался, – продолжал Крэш. – Но вот что я скажу вам: с каждой минутой, чем дальше – тем больше, я прихожу к выводу, что это не похоже на заговор, имеющий целью попытку переворота. Если вы решили сместить правительство, едва ли вы станете ждать, когда оно придет в себя после первого удара, а уж потом нападете снова. Если только ваш план не пошел наперекосяк. Либо – а это весьма вероятно – это входит в ваши замыслы.

– Какие замыслы? – не поняла Фреда.

– Возможно, официальное объявление о смерти Грега послужит сигналом к следующему ходу.

– Да, не исключено, – согласился Деврей. – Я думаю, убийцы не рассчитывали, что тело найдут так быстро и что его найдете именно вы. Опять же они установили свой галапроектор, чтобы никто не догадался раньше времени.

– Да, – сказала Фреда. – Может, убийцы предполагали, что тело обнаружат только сегодня утром. – Она посмотрела на Крэша и пожала плечами. – Может, они думали, что Грега найдет Тирло. А может, Тирло и нашел его, но решил сделать вид, что обнаружил только утром. Хотя Дональд сказал, что показания датчиков свидетельствовали о том, что Тирло говорил правду.

– Вы не слишком доверяйте показаниям его датчиков, – заметил Крэш. – Подготовленный человек сумеет обмануть его приборы – да и любой детектор лжи, кроме психопробы. Но Тирло на такое не способен, он придурок, притом полезный для нас.

– И каким же образом может быть полезен придурок? – поинтересовалась Фреда.

– Если он принесет вред нашему противнику. Конечно, может, они предполагали, что мы провозимся с Вериком подольше, забыв обо всем остальном, в то время как они успеют обстряпать свои дела и довести задуманное до конца. Но мне кажется, что убийцы и не подозревали о присутствии Тирло, и он сказал нам правду – он здесь совершенно ни при чем и все время, которое заняло преступление, он проспал. Но не волнуйтесь, мы все равно задержим его и все досконально проверим.

– Если вы правы, – сказал Деврей, – то как тогда, по мнению преступников, должно быть найдено тело? Заговорщики наверняка подумывали об этом. Что они предполагали?

– Ну, – ответила Фреда, – всех домашних роботов отправили в пристройку на всю ночь после приема. Сейчас их опрашивают двое помощников шерифа, но едва ли они что-нибудь могут рассказать. Они должны были вернуться в Резиденцию сегодня утром, приблизительно в настоящее время, чтобы приступить к своим обязанностям.

– Значит, предполагалось, что Грега найдет какой-нибудь робот, – заключил Крэш. – А что было бы потом?

Фреда на минуту задумалась.

– Конечно, все зависит от уровня подготовки робота и предыдущих команд, но скорее всего тут началось бы черт знает что. Робот позвал бы на помощь всех, до кого смог бы дотянуться – остальных роботов, охрану, дежурных полицейских и еще кучу народа.

– Вполне закономерно с точки зрения Трех Законов, но вокруг воцарился бы полный хаос, – сказал Крэш. – Если бы так и случилось, все полицейские, находящиеся в радиусе двух километров отсюда ринулись бы в Резиденцию, сбивая друг друга с ног, а за ними журналисты и все до одного политические деятели. Здесь началось бы черт знает что. Все попытки вернуть Грега к жизни окончились бы тем, что место преступления перевернули бы вверх дном. Именно на такую панику и неразбериху рассчитывали заговорщики.

– Может быть, – сказал Деврей. – Может быть. Это остается под сомнением, но похоже на правду.

– Сэр, – подал голос Дональд, – могу ли я вмешаться в вашу беседу, чтобы указать на еще один важный фактор, который следует принять во внимание, прежде чем мы подойдем к мотивам предполагаемых преступников?

– Что за фактор? – спросил Крэш.

– Вопрос, касающийся оружия.

– Черт возьми, оружие! Кажется, я старею.

– А что с оружием? – не поняла Фреда.

– На всех входах в дом стоят энергетические датчики, – пояснил Крэш, – как и у каждого окна. Никто не смог бы протащить оружие в дом без того, чтобы не сработал сигнал тревоги. Как же сюда попало оружие? И как его смогли вынести?

– Да и выносили ли его вообще? – воскликнул Деврей. – Зачем рисковать и тащиться с оружием мимо сканеров в оба конца? Конечно, на обратном пути можно было отключить сигнализацию. Но если бы подготовкой к убийству занимался я, я бы не стал таскать оружие туда-сюда. Это здание стояло пустым черт знает сколько времени, за которое здесь можно было припрятать целую сотню бластеров. Я бы схоронил здесь хороший бластер в защитной упаковке, сделал бы свое дело, а потом разобрал бы его по винтикам.

– Гм-м… Вполне вероятно, – сказал Крэш.

– Прошу прощения, командор Деврей, но один момент противоречит вашей гипотезе, – сказал Дональд. – Кривая энергозаряда.

– Что это такое? – спросила Фреда.

– Исследовав рану Правителя и повреждения, нанесенные роботам, и зная мощность бластера, можно установить приблизительный уровень силы каждого выстрела. Каждый последующий разряд получается слабее и слабее, по мере того как бластер постепенно разряжается. Мы не знаем марки данного оружия, но расход энергии при каждом выстреле снижался необычайно быстро. Что не соответствует ни одному из известных стандартных видов бластеров.

– Пониженный энергетический уровень может быть у одного вида бластеров, потому убийце и потребовалось его скрыть, – добавил Крэш. – Ручная работа. А специалистов по изготовлению кустарного оружия выследить не так уж и сложно. Ты прав, Дональд, над этим стоит задуматься.

– Да, сэр. Я полагаю, что мы также должны подумать о нападении на Тоню Велтон и своевременном прибытии лжеагентов Службы безопасности. Действительно ли это был отвлекающий маневр? И кого в таком случае он должен был отвлечь и от чего именно?

– Особенно если учесть, что мы почти сразу выяснили, что все это было инсценировано, – сказал Крэш. – Для чего им понадобилось организовывать диверсию, которая неизбежно усилит нашу подозрительность?

– Может, к тому времени это уже не имело значения, – предположил Деврей. – Возможно, эта диверсия не имела никакой связи со смертью Правителя. И отнюдь не была направлена на то, чтобы усилить вашу подозрительность.

– Хатвиц, – сказал Крэш. – Убийство Эмоха Хатвица. Вы считаете случайностью, что он был убит в одну ночь с Правителем Грегом?

– Кто знает? Может, нападение на Велтон должно было отвлечь рейнджеров от нападения на одного из них.

– Смысл? – пожала плечами Фреда. – Вы сами сказали, что Хатвица нашли через несколько часов после того, как он был убит. Никто и не заметил, что с ним что-то неладно. Да и ни один из рейнджеров не отвлекся на разборку с Велтон.

– Именно, – согласился Крэш. – Но причислять гибель Хатвица к случайностям нелепо.

– Случайности всегда нелепы, – заметила Фреда. – Они происходят по воле случая, а не логики.

– Но существует определенная граница, за которой слепой случай – очень уж неубедительное объяснение. Впрочем, такое объяснение всегда звучит неубедительно.

– Ладно, предположим, Хатвиц был отвлекающим маневром, – сказала Фреда. – Пока вы осматривали его труп, кто-то убил Правителя.

– Неувязочка, – мгновенно отреагировал Крэш. – Хатвиц был убит задолго до Грега. По предварительным оценкам, его убили еще до нападения на Тоню Велтон. Если бы это была диверсия, предполагалось бы, что мы обнаружим его труп задолго до или много позже, чем развернулись основные события. А Правитель погиб за час до того, как был найден Хатвиц. Кроме того, мы недавно пришли к заключению, что заговорщики рассчитывали, что Грега обнаружат рано утром, спустя несколько часов после смерти Хатвица.

– Но именно из-за Хатвица вы решили проверить, все ли в порядке с Правителем, – сказала Ливинг.

– Но никто не мог предположить, что это убийство заставит меня позвонить Правителю, и то, что я нашел его тело, никому ничего не дало, – ответил Крэш. – Кроме того, если Хатвица убили для отвлечения внимания, совершенно не важно, кого именно нужно было убивать. Но командор Деврей упомянул, что он считает, что у кого-то были довольно веские причины убивать именно Хатвица, а не кого-то другого.

– И что это значит? – спросила Фреда.

– А это значит, что эти два убийства были связаны, хотя я не могу себе представить, как именно. Сейчас только Дональд может предложить свою версию картины преступления.

– Сэр, я бы сказал, что у меня есть не только версия всей картины. У меня есть способ, мотивы и возможность. У меня есть двое подозреваемых.

– Дональд, тебе просто хочется, чтобы они оказались виновными! – упрекнула его Фреда. – Если бы Грега убили именно они, это подтвердило бы самые худшие твои опасения по поводу Новых роботов. Хотя я не следователь, но я вижу все слабые места твоей версии. И я согласна с шерифом Крэшем в том, что вряд ли убийство Грега не имело никакого отношения ко всему, что произошло прошлым вечером. Как тогда Калибан и Просперо смогли убить Хатвица, да и зачем? Как и для чего они организовали нападение на Тоню и появление лжеагентов СБП, которые увели ее противников?

– Пока я не могу ответить на ваши вопросы, доктор Ливинг. И несмотря на ваши возражения, эти роботы – наши единственные подозреваемые.

– Это так, – согласился Крэш. – Нам нужно найти их. Но следует поискать и других подозреваемых. Нужно проверить все записи. Просмотреть через видеоинтегратор весь прошлый вечер. Кадр за кадром. Может, мы сумеем найти того, кто не должен был быть среди гостей.

– Я могу заняться этим, шериф, – предложил Дональд.

– Хорошо. – Крэш снова посмотрел на часы. Время шло. И шло чертовски быстро. – Я должен подготовить черновик выступления. Мы слишком долго замалчивали случившееся. Большего добиться мы не сможем, даже если будем продолжать скрывать смерть Грега. Я должен поставить в известность правительство и общественность.

Он поднялся, устало потер виски и запустил свои длинные изящные пальцы в густую белоснежную шевелюру.

– Пора открыть миру, что Хэнто Грег убит.

## 9

Оттли Биссал шел по улицам Лимба, мечтая стать невидимкой, стараясь затеряться в суматохе, в спешке утренней толпы, и постоянно оглядывался через плечо, чтобы убедиться, что за ним никто не следит. Остался последний переулок. Скоро, уже скоро! Он оставил аэрокар в противоположной части города и пробирался оттуда пешком через деловые районы столицы.

Лимб стремительно разросся за поразительно короткий срок, он вознесся ввысь и раскинулся во все стороны, быстро войдя в роль опорного центра для всех, кто разрабатывал проект по изменению климата. Технологи, ученые, исследователи и конструкторы наводнили весь город. Повсюду шныряли Новые роботы, спеша на свои рабочие места. Специалисты разных мастей слетелись на Чистилище со всех краев планеты.

Даже в обычное время в городе яблоку негде было упасть, поскольку строительство жилых зданий было приостановлено ради более важных и спешных проектов. И нашествие важных персон на Резиденцию Правителя только усугубило и без того бедственное положение.

Но Биссала все это не касалось. Они позаботились о нем, предоставили укромный уголок, где он мог пересидеть, пока вся шумиха не уляжется.

Убедившись, что за ним никто не увязался, Биссал протолкался сквозь густую толпу и выбрался в более пустынную часть города, направляясь к старому складу.

Следуя инструкции, он приложил руку к охранной панели. Все сработало, и дверь скользнула в сторону.

Он шагнул внутрь, и дверь закрылась. Здесь была обустроена лаборатория «железячников», со всем необходимым оборудованием. Но в одном углу были подготовлены симпатичные удобные апартаменты – кровать, мини-кухня, душ, запасы еды и воды. Все, что от него требовалось, – это оставаться здесь, подальше от чужих глаз, пока не улягутся страсти и за ним не придут.

Биссал чувствовал себя выжатым как лимон, но при этом зверски голодным, к тому же он был слишком взвинчен, чтобы сразу лечь спать. Он немного перекусит и успокоится. Биссал подошел к мини-кухне и принялся шарить по ней, отыскивая, что бы поесть.

«Как хорошо быть в безопасности, – думал он, распаковывая пакеты с полуфабрикатами и присаживаясь за стол. – Очень хорошо».


– Простите, сэр, но здесь срочное сообщение для вас.

– Э-э… что? Извините? – Шелабас Квеллам, президент Учредительного Совета, с трудом разлепил глаза, еще окончательно не отойдя от сна. Он сел в кровати и сонно заморгал, увидев своего личного робота. – Что там, Кефлин?

– Сообщение, сэр, – ответил робот. – Похоже, очень срочное, поскольку пришло по правительственному каналу.

– О Боже! Ладно, я тогда сейчас же посмотрю.

– Да, сэр.

Появился второй робот, который нес портативный видеофон. Одной рукой он держал аппарат, а второй включил его. Квеллам уставился в светлеющий экран и обнаружил там дорогушу шерифа. Крэш? Крэш. Вернее, его бледное подобие. Поскольку выглядел он просто кошмарно. Неудивительно, время-то какое позднее. Но что там могло случиться?

– Добрый вечер, шериф. Точнее, доброе утро. Чем могу быть вам полезен?

– Сэр, простите, что обращаюсь к вам прямо сейчас, – сказал Крэш. – У меня плохие новости. Правитель убит.

Правитель убит! Позже Квелламу казалось, что шериф, должно быть, говорил что-то еще, он даже вспомнил, что начал одеваться, как ему посоветовал Крэш, но слышать он больше ничего не слышал.

Он был слишком занят тем, что изо всех сил старался подавить готовый вырваться вопль ликования, и делал вид, что очень скорбит о смерти Грега. Как нехорошо, что бедняга нас покинул, но на этот счет Шелабас Квеллам не питал никаких иллюзий. Он знал, что о нем думали другие, и прекрасно знал, что о нем думал сам Грег. Грег отдал ему место Назначенного Правителя, но при этом никогда его не уважал.

Но теперь – наконец-то! – он, Шелабас Квеллам, станет Правителем!

Наконец, наконец мир узнает, что Шелабас Квеллам – это такой человек, с которым стоит считаться!

Шериф Альвар Крэш в одиночестве стоял перед рабочей камерой в студии видеозаписи, расположенной в Резиденции Правителя.

Жустен Деврей стоял рядом, но это ничего не меняло. Альвар был один, совершенно один, так, как никогда еще за всю свою жизнь. Даже когда он начал говорить, он знал, что мир запомнит не его, а те слова, которые он произнесет. Через двадцать лет, если кто-то заговорит об Альваре Крэше, разговор пойдет о том, как он стоял перед этой камерой и говорил о том, о чем говорить не хотел, о том, о чем этот мир не хотел слышать.

Далеко не все могли слышать его прямо сейчас, еще слишком рано. Немногие уже включили канал новостей. Некоторые сети даже не приняли это сообщение. Но скоро, и очень скоро, его увидят все. Люди начнут звонить друг другу, перекручивать запись и слушать его речь, снова и снова, через день, неделю, месяц.

Лишь горстка народа слышит его именно в этот момент. Но все жители этой планеты – и жители других планет, и те, кто еще не родился на свет, – услышат то, о чем он должен объявить, рано или поздно.

Даже странно, что сейчас вся его аудитория состоит из Деврея и робота-оператора.

– Жители Инферно. С чувством глубокой скорби я должен сделать следующее сообщение, – начал Крэш. – Вчера, около двух часов ночи, я, шериф Альвар Крэш, обнаружил тело Правителя Хэнто Грега в его Зимней Резиденции. Он был поражен в грудь выстрелом из бластера в упор группой неизвестных по не выясненным пока причинам. Я немедленно вызвал команду следователей из Департамента шерифа. Затем я попросил содействия у командора рейнджеров Правителя Жустена Деврея, и мы оцепили Резиденцию как место преступления. Я поставил в известность Шелабаса Квеллама, президента Учредительного Совета.

Поверьте, мы сделали все, чтобы найти организаторов преступления и обеспечить стабильное положение правительства на время создавшегося кризиса. Я сознаю, что многое осталось невысказанным, но ничего существенного добавить не могу. Конечно, мы обнародуем все сведения, касающиеся дальнейшего расследования, насколько это будет возможно, и так скоро, как только сумеем.

Крэш на мгновение умолк, бросил взгляд на черновик и снова поднял глаза на экран. Он сказал все, что успел набросать, но ему казалось, что нужно добавить что-то еще.

– Это… это ужасная весть для всех нас. Такого потрясения наша планета еще не испытывала. Хотя я редко бывал согласен с Хэнто Грегом, я всегда его уважал. Он был человеком, который умел смотреть в будущее, прозревать все опасности и удачи, какие ждут нас впереди. Нам нужно сохранить эту способность. В противном случае окажется, что он умер за то, что никогда не осуществится. Я взываю к вашему мужеству и терпимости и благодарю вас. И да сопутствует нам удача!


Губер Эншоу, знаменитый теоретик роботехники, был погружен в привычную рутину каждодневных забот. Бывало, он зарабатывался до поздней ночи, бывало – вставал с первым лучом солнца, а ложился уже на следующее утро. Именно Губер изобрел гравитонный мозг, который позволил создать Новых роботов, и сейчас занимался исследованием этих самых Новых роботов, изучая, что ими движет. Он искал, как можно сделать их более продуктивными, более способными, а для этого необходимо было понаблюдать за своими творениями за работой. А это иногда занимало очень много ненормированного времени.

В том, что приходилось проводить весь день на ногах, была своя прелесть. Немногие наблюдали столько восходов и закатов и сияющую россыпь полуночных звезд, как Губер Эншоу. Но сегодня рассвет не принес ничего хорошего. Только страшное известие.

Он был в солярии, его личный робот подавал завтрак, и тут он услышал эту новость. Прежде чем Губер успел осознать ее до конца, он рванулся в спальню, к Тоне, которая еще спала.

Тоня. Тоня Велтон. Даже в эту минуту страха и паники какая-то тонкая струнка в нем заставила удивиться тому невозможному факту, что эта прекрасная, непостижимая, талантливая королева поселенцев полюбила его, жила с ним, тихим и незаметным роботехником! Во вселенной существовало не так уж много пар колонистов-поселенцев, и причина была вполне понятна. Жить с Тоней было непросто. Но всегда захватывающе, а это того стоило.

– Тоня! – Губер подскочил к кровати и потряс Тоню за плечо. – Тоня! Проснись!

– М-м-м? М-м? Что? – Тоня села и зевнула. – Губер, что такое?

– Грег! Правитель Грег! Его убили!

– Что?!

– Застрелили! Только что шериф Крэш объявил об этом. Никаких подробностей… но Грег мертв!

– Боже мой! – пораженно выдавила Тоня. – Вчера… Я видела его, я еще вчера говорила с ним. И он мертв?

– Мертв, – подтвердил Губер.

– Они знают, кто это сделал?

– Не думаю. Сказали, что пока идет расследование. Но они не собираются ничего рассказывать, что бы там ни случилось.

Тоня бросилась к нему, они обнялись и крепко прижались друг к другу.

– Это беда, Губер, – тихо сказала Тоня, уткнувшись лицом в плечо Эншоу. – Беда для всех нас.

– Да, да…

– Но кто это сделал? – спросила Тоня, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть Губеру в лицо. – Какой-нибудь сумасшедший? Или это заговор? Почему они это сделали?

Губер покачал головой и на минуту задумался.

– Я не знаю, – ответил он, заставляя себя успокоиться и все хорошо обдумать, заставляя себя мыслить логически. – Не важно. Все равно начнется неразбериха. Многие захотят воспользоваться тем, что Грег погиб. Если они не бросятся искать виноватых, то уж точно постараются выжать все возможное из его смерти.

Тоня Велтон кивнула. Она была испугана и потрясена.

– Ты наверняка прав, – сказала она.

– Может, нам лучше уехать отсюда? – проговорил Губер. – Убраться с этой планеты… Здесь оставаться опасно.

– Нет! – отрезала Тоня. Ее лицо окаменело. – Мы не можем. Я не могу! Здесь под моей рукой все поселенцы Инферно, бросить их в тяжелое время и удрать я не имею права. – Она заглянула в глаза Губеру, но казалось, что она смотрит куда-то сквозь него и видит нечто доступное только ей. – О нет! – простонала она. – О нет!

– Что такое? – разволновался Губер, хватая ее за плечи, чтобы привести в себя. – Тоня, что случилось?

– Эта вчерашняя драка! – ответила Тоня. – Я тебе рассказывала. Двое мужчин напали на меня, и их увели подставные агенты СБП.

– Ну и что с того?

– Разве ты не понимаешь? – воскликнула она. – Крэш решит, он просто обязан решить, что это нападение было частью плана заговорщиков! Диверсия или что-то в этом роде. Это было подстроено, чтобы как-то добраться до Грега.

И тогда Губер понял. Он притянул Тоню к себе и крепко обнял. Уговаривать ее бежать было бесполезно. Притом рейнджеры и помощники шерифа тут же бы остановили их, если бы даже она согласилась на побег. И еще потому, что он понял и догадался о многом, что она не сказала ему. Крэш наверняка решит, что нападение на Тоню было как-то связано со смертью Грега. И еще он решит, что Тоня могла принимать участие в инсценировке этого самого нападения.

Но тихий голос его собственного сердца нашептывал Губеру еще более ужасные предположения. Голос, который очень хорошо знал, как самолюбива и жестока бывает его Тоня. И что она никогда не отступится от своего. Они с Грегом никогда не были союзниками. Кроме того, и сам он, и Тоня выступали подозреваемыми в деле Калибана.

Тоня была хорошей актрисой. Она всегда могла убедить Губера в чем угодно.

Не важно, что Крэш заподозрит Тоню в том, что она принимала участие в заговоре против Правителя. Хуже было то, что подозрения Крэша вполне могли быть обоснованными.

Капитан Службы безопасности поселенцев Синта Меллоу была в ярости, а когда Синта Меллоу в ярости – спасайся кто может: беги подальше и зарывайся поглубже. Чего Крэш, может, и хотел бы, но никак не мог.

Она нависла над ним, упершись руками в импровизированный стол, который установили в центральной комнате. «Я даю понять, что вторглась на твою территорию, – говорила вся ее поза. – Ты посмел мною пренебречь, и я научу тебя уважать меня в дальнейшем!»

– Какого черта я должна узнавать о том, что Правителя убили, из сводки утренних новостей? – прорычала она.

«Потому что я подозреваю, что ты участвовала в заговоре – и продолжаешь делать это и сейчас», – подумал Крэш. Конечно, он не собирался отвечать Синте таким образом. Рано или поздно такое объяснение придет ей в голову, если, конечно, уже не пришло. И если она решит ответить ударом на удар, последствия, мягко говоря, будут печальными.

За несколько последующих секунд Крэшу удалось побороть искушение дать Синте под зад или просто послать подальше. На тупом хамстве далеко не уедешь.

– Просто-напросто это дело касается сугубо колонистов, Синта, – ответил Крэш, выбирая самый дипломатичный тон. – Один из граждан-колонистов застрелил Правителя колонистов на колонистской территории. Я согласен, что, наверное, мне следовало бы поставить вас в известность, поскольку по роду службы это отчасти вас касалось, но ваше участие тогда не требовалось, да и мы, честно говоря, были слишком заняты, чтобы действовать согласно инструкциям.

– А вам не приходило на ум, что СБП контролирует полностью всю территорию этого поганого острова, за исключением самой Резиденции? – заявила Меллоу. – Вы не пошевелили мозгами, что вам может понадобиться моя помощь? Вы не подумали, что такие действия могут быть расценены как попытка превысить свои полномочия, да так, что вы рискуете полететь со своего места?

«Да, я знал, на что иду».

– Синта, мы примем любую помощь, какую только возможно. Честное слово, никто не намеревался вас унизить. – «Только продержать тебя подольше в неведении, чтобы ты не смогла помешать расследованию». – Это был недосмотр – ситуация-то критическая, – но никак не пренебрежение к вам, – вдохновенно лгал Крэш, придавая своему голосу побольше искренности, а лицу – скорби. – Восемь часов назад глава нашего правительства был убит. Многие из моего штата до сих пор не оправились от потрясения. Я сам до сих пор в шоке. Поэтому при таких обстоятельствах никто не сообразил, что нужно поставить вас в известность. Извините.

Меллоу убрала руки со стола и выпрямилась, все еще хмурясь, но все-таки удовлетворенная объяснениями.

– Я не уверена, что вы сказали правду, – промолвила она. – Все это кажется слишком продуманным, чтобы поверить, что так и было, Крэш.

– Что было – то прошло, Синта, и нам нужна ваша помощь, – шериф постарался перевести разговор на другую тему. «Теперь нужна, теперь, когда ты уже не сможешь остановить начавшееся расследование». – В аэропорту Чистилища собралось до черта народу. Пассажиры с рейсов дальнего следования и все, кого мы вернули обратно на остров. С ними предстоит много возни. Все линии перекрыты до сих пор, и ситуация грозит скоро выйти из-под контроля.

– Как долго мы еще можем блокировать движение? – спросила Меллоу.

– Не очень долго, – признался Крэш, не упустив из внимания, что она таки сказала «мы». Это уже было кое-что в его пользу. – Честно говоря, у меня не было никаких прав блокировать все движение. Приказ перекрыть все линии был первым, что пришло мне в голову. Совершенно рефлекторно. – По крайней мере это было чистой правдой. Такой вот незначительный правдивый штрих всегда делает ложь более достоверной. – Транспорт Лимба по всему острову находится в вашей компетенции. Вам решать, когда запрет можно будет отменить. – «Другими словами, я заварил всю эту кашу и оставил тебе – расхлебывать».

– Да черт с ней, с компетенцией! – сказала Меллоу, хотя в ее голосе искренности было маловато. Как могла она – она! – не броситься в сражение по поводу того, что он хотя и немного, но покушался на ее угодья? – И кого вы ищете? Какого именно человека?

– Я ищу хоть кого-то, – ответил Крэш. «Уж во всяком случае тебе я не расскажу ни об одном из подозреваемых». Тирло Верик указал, что Калибан и Просперо были последними, кто видел Правителя живым, и они до сих пор скрывались, но Крэшу совсем не улыбалось, если развеселые и скорые на расправу агенты СБП пристрелят одного из них или даже обоих якобы при попытке к бегству.

Крэш сомневался в чистосердечном желании Синты принять правила сотрудничества. То, как она себя вела, у кого-нибудь другого можно было расценить как объявление войны. Но для Синты Меллоу такое поведение выглядело чересчур дружелюбным.

– Но если вы не знаете, кого точно искать, зачем держите людей? – спросила Синта.

– В основном чтобы получить их имена, адреса и описание. Мы должны составить список людей, которые находились здесь или где-то неподалеку прошлой ночью. Нам необходимо собрать побольше сведений о них и их передвижениях в течение ночи. А отдельно выделить тех, кто не сможет дать удовлетворительные объяснения своим вчерашним действиям.

– Серьезная задача, – промолвила Синта.

– И трудоемкая, – добавил Крэш. – Представляете, что будет, если мы не управимся вовремя? – Шериф надеялся, что Синта отметит его «мы». Он не знал, насколько ее предложение помочь было искренним, но был намерен связать ее по рукам и ногам, чем крепче – тем лучше. Только бы удержать подальше от основного направления расследования.

Засадить ее людей за скучную, кропотливую, но необходимую работу было бы совсем неплохо. Но при этом необязательно высказывать свое мнение вслух.

– Не могли бы ваши агенты заняться идентификацией и опросом? Туда уже полетели некоторые мои группы. Я дал им задание вести съемки и проводить опрос в аэропорту, но чем больше специалистов мы привлечем к работе, тем быстрее они с ней справятся. И кроме того, это ведь входит в вашу компетенцию. Было бы хорошо, если бы ваши люди приняли участие в следствии.

Синта присела, медленно вытянулась в кресле, не сводя с Крэша пронзительных глаз.

– Мы были бы рады помочь вам, – протянула она, тщательно взвешивая слова.

– Хорошо, – сказал Крэш. Он исполнился гордости за то, что ему вовремя пришла в голову мысль подсунуть Службе безопасности всю грязную работу. Не то чтобы проверка всех задержанных в аэропорту была пустой тратой времени. Отнюдь. Действительно было необходимо узнать, кто пытался выбраться с Чистилища. – Может случиться, что кто-нибудь из задержанных был на приеме и мог что-либо услышать или увидеть, возможно, не очень задумываясь о важности этих сведений. И я бы не удивился, если бы убийцы оказались именно там, среди остальных пассажиров.

– Это довольно тяжкая работенка, – заметила Синта. – Без сомнения, убийца постарался бы удрать с острова, но вдруг он отыскал способ, чтобы его не смогли задержать? Черт, все, что нужно, чтобы убраться с острова, – это связаться с «железячниками».

Такое простое предположение на счет «железячников» немного смутило Крэша, но он постарался не выказать своей досады.

– Да, вы правы, если только убийца – или убийцы – не рассчитывал, что Грега найдут так скоро. Потому у него могли возникнуть проблемы с побегом. Если бы тело Правителя было найдено утром, я ни минуты не сомневался бы, что убийцы уже и след простыл. В данном случае возможно, но только возможно, считать, что мы успели перекрыть пути к отступлению вовремя.

– Но что это дает, если вы даже не знаете, кто может быть убийцей? – спросила Синта.

– Много чего дает. Может, нам повезет и убийца ударится в панику и постарается замести следы. Но даже если он – или она – никак себя не выдаст и просочится у нас сквозь пальцы, у нас останется его фотография, имя, адрес, пусть даже поддельные, но это может сыграть свою роль в дальнейшем.

– Гм-м-м. Угу. Ваш убийца может оказаться единственным человеком с вымышленным именем. Вполне может быть. Вы считаете, что те, кого согнали в аэропорт, могут поднять шум?

– Ну, инфернитов никогда раньше не ставили в подобные условия – делайте это и не делайте того, – ответил Крэш. – Они могут начать возмущаться. Нам нужна помощь, чтобы справиться с неуправляемой толпой, и еще патрули на аэрокарах, которые могли бы оперативно реагировать на любые отклонения от норм безопасности.

– Вы рассчитываете, что мои люди займутся только регулировкой движения и контролированием толпы или чем-то большим? – спросила Синта, снова настраиваясь на привычную воинственность.

– Ну конечно, нет! – без зазрения совести соврал Крэш. Когда он сочтет, что она непричастна к заговору, возможно, он возложит на ее людей более ответственные поручения. Но не сейчас. – Я хочу… мне нужно, чтобы ваши агенты присутствовали во всех указанных точках. – «Чтобы они были разобщены и мои помощники запросто могли бы следить за ними». – Но на данном этапе у нас несколько сотен людей, а может, и пара тысяч, с которыми нужно побыстрее разобраться. Без посторонней помощи мы не справимся с этим делом. Я не могу рассказать вам, чем мы будем заниматься потом, потому что сам еще не решил.

Синта фыркнула и скрестила руки на груди.

– Тогда постарайтесь держать меня в курсе. Чтобы больше никаких сюрпризов, идет?

– Естественно, – сказал Крэш, ничуть не сомневаясь, что слово свое нарушит как только, так сразу. Деврей наконец-то выдал ему рапорт сержанта Резато относительно Хатвица. И над ним еще нужно было поразмышлять. Лейтенант Хатвиц был убит, когда нес караул у Резиденции Правителя, его имя было известно Синте Меллоу, хотя никто ей об этом не говорил, а теперь оказалось, что он был замешан в «железном» бизнесе, который Правитель собирался прекратить раз и навсегда. Слишком много совпадений. Необходимо найти связь между этими фактами.

Но, черт побери, когда удастся выкроить свободную минуту, чтобы заняться делом Хатвица? Внезапно Крэш осознал, насколько он устал. Он понятия не имел, который сейчас час или как долго он уже находится на ногах. Он желал продолжать работать, заставить себя встряхнуться, но понимал, что с его стороны это было бы ошибкой. Это дело должен вести следователь, который сохраняет ясный ум, а не вымотанный идиот, строящий из себя героя.

– Знаете, Синта, – сказал он, – я готов упасть под стол и умереть. Мне нужно отыскать где-нибудь свободную кровать и немного поспать. Давайте поговорим чуть попозже, когда я проснусь?

Синта кивнула:

– Конечно. Вы всю ночь не спали. Только один вопрос. Это показалось мне чрезвычайно подозрительным, но, по-моему, никто больше не обратил на этот момент особого внимания.

– Что именно?

– Пустой дом. Грег оставался здесь один, во всем огромном дворце. И никого рядом. Вам не кажется это странным?

– Здесь был еще Тирло Верик, – сказал Крэш. – Но ничего странного нет в том, что в доме остается только один человек. Наоборот, оставаться на ночь, как Верик, не совсем обычно.

– Ничего не понимаю, – призналась Меллоу. – Неужели, кроме Верика и Правителя – ну и убийцы, – в доме никого больше не было? В таком большом особняке? Ни одного человека? Только роботы?

– Именно так, – ответил Крэш, немного опешив. – А что здесь такого?

– А то, что прошлой ночью в Лимбе не осталось ни одной свободной комнаты! Город был битком набит, в то время как Грег ночевал один-одинешенек в пустом доме в ту ночь, когда он наприглашал кучу гостей. Если бы это случилось на Бейли и утром хозяина обнаружили мертвым, я бы нашла это чертовски подозрительным. Я бы сочла, что кто-то специально устроил так, что дом остался пустым, и этим расчистил место для убийц.

Крэш нахмурился.

– Признаться, такое объяснение не приходило мне в голову. Предоставить свой дом в чье-то распоряжение, уступить часть своих владений – вещь трудная и необычная для колониста. Почти невероятная. Наверное, с точки зрения поселенца, это звучит не очень убедительно. Но уж не для колониста, это точно. Мы накормим вас обедом, позаботимся о вас, если вы ранены или больны, защитим вас от опасности, отстоим ваши гражданские права до победного конца. Мы даже поможем вам устроиться на ночь – где угодно, но только не в нашем собственном доме.

– Да-а. Оказывается, я многого не знала о колонистах. Наверное, вы правы, но мне все-таки это кажется несколько странным.

– Ну, ничего страшного не будет, если покопать в этом направлении, – сказал Крэш. – Возможно, ваши подозрения имеют под собой почву. Может, у Грега обычно оставались ночевать все подряд, а в эту ночь он решил сделать исключение.

– Ничего, если я сниму нескольких агентов с патрулирования и проверю свою идею? – спросила Синта.

Крэш запнулся. Как мешком по голове! Она загнала его в угол и сбила с ног одним ударом. Меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы она сама выбирала, в каком направлении вести расследование. Может, именно этот момент ей хотелось бы замутить, чтобы избежать подозрений? Какое значение могло иметь решение Грега выставить гостей после приема, Альвар Крэш не знал, но это пока не важно. Вопрос состоял в том, что, как только он скажет Синте «нет», он распишется в своем недоверии к ее персоне. А он был слишком измотан, чтобы выдержать все семь кругов ада, который не замедлит тут же разверзнуться.

– Ну, давайте, Синта, – все же произнес он. – Работайте.

Но еще не договорив, он подумал, а не совершил ли он сейчас первую крупную ошибку за все расследование.

## 10

Фреда Ливинг указала пальцем на следующую группу гостей, и они тотчас же исчезли. Это походило на странную игру, но она и не думала играть. Фреда потерла глаза и вздохнула.

– Это пока все, кого я могу узнать. Прокрути с самого начала, Дональд, – сказала она. – Давай попробуем снова.

Трехмерный видеоинтегратор начал показ записи. Фреда сидела и смотрела, как группы гостей наводняли Резиденцию. Но сейчас почти половина гостей отсутствовала. Каждый раз, когда Фреда или Дональд узнавали кого-нибудь из приглашенных, компьютер стирал его или ее с экрана до конца вечера.

Видеоинтегратор был изобретен поселенцами и в чем-то походил на униглобус. Он мог совмещать разные зрительные образы и располагать их вместе в трех измерениях. Даже в четырех, если считать и время.

И чем больше людей исчезало с экрана, тем легче становилось отыскивать остальных. Им необходимо было узнать, не прошел ли в Резиденцию кто-то из неприглашенных, а самый лучший способ выяснить это заключался в том, чтобы убрать всех знакомых.

К сожалению, обычная видеотехника поселенцев в данных обстоятельствах оказалась бессильной. Она могла автоматически записать всех приходящих и уходящих гостей и идентифицировать личность каждого в соответствии с заложенным списком. Но вся эта техника была рассчитана на обычную вечеринку и не могла справиться с нашествием такого количества гостей, ринувшихся вчера в Резиденцию. Слишком много незнакомых людей, слишком быстро они ныряли в распахнутые двери дома, спасаясь от дождя.

В интегратор загрузили все – архитектурный план Резиденций, записи службы новостей и трехмерные снимки, сделанные в ночь перед убийством, увеличенные двухмерные и трехмерные кадры внешнего и внутреннего устройства Резиденции, фотографии всех гостей и все сведения, какие только мог разыскать Дональд.

Загрузочный сектор заглотил все это не поперхнувшись, и компьютер принялся моделировать фильм, над которым Фреда и Дональд так долго трудились. Видеоинтегратор мог показать любой вид Резиденции снаружи и изнутри, в любом разрезе, за любой промежуток времени в течение тридцати двух часов – именно это время интересовало следствие. Аппарат мог прокрутить фильм в любом направлении на любой скорости и остановить в любом месте.

Все недостающие места прибор восполнял, перенося их из других кадров. Если, например, он показывал мужчину в голубых штанах и красных ботинках, видимого в полный рост, а в другом месте обнаруживал, что этот человек обозрим только наполовину, он вносил его образ в банк данных и в следующий раз изображал полностью, со всеми подробностями. Получив достаточно информации, интегратор мог изобразить данного человека в любую минуту приема, с любой точки или убрать его и показать женщину, находившуюся за его спиной, которая прежде не попадала в кадр, строя ее образ из накопленных сведений из банка данных. Конечно, интегратор не мог показать, что именно она делала в этот момент, когда камера ее не видела, но по крайней мере было понятно, что это она стояла именно там.

На самом деле многое из того, что показывал интегратор, было приблизительной моделью. Записывали далеко не весь прием. Были такие места и такие отрезки времени, которые не попали в камеру, и оператор мог только догадываться, что там происходило. Конечно, воображение сразу же разыгрывалось. А с ним и любопытство. Что делали гости, когда исчезали из поля зрения видеокамер?

Этот вопрос мог довести до паранойи кого угодно. Гость Икс был заснят, когда выходил из комнаты Игрек, и только через сорок секунд показывался в комнате Зет. Чем он занимался по пути туда – оставалось загадкой. Шел ли Икс прямо в данную комнату, не сворачивая, что было бы вполне резонным, или что-то там творил, пока вокруг не было ни одной камеры? Специально ли он задержался на сорок секунд или именно столько времени уходит, чтобы попасть из одной комнаты в другую? Была ли эта задержка вызвана какими-то соображениями, имеющими отношение к заговору, или гостю понадобилось заскочить в уборную, или он захотел немного отдохнуть от шумной толпы?

И не было ли сумасшествием задаваться подобными вопросами? Но все же кто-то из этого водоворота гостей убил Хэнто Грега. И еще несколько других были замешаны в этом. В какой-то момент приема кто-то должен был совершить нечто, что не должно было, по их мнению, быть замечено остальными, и они имели основание желать, чтобы это действие не попало в кадр. Где-то среди этих задержек в уборной или случайных остановок в холле, чтобы переброситься парой слов со знакомыми, скрывалась ниточка к убийцам Правителя.

Но где? Где в этой сумятице можно отыскать хотя бы намек на преступников? Лучшим методом Фреда и Дональд сочли убрать все невинные сцены и просмотреть то, что осталось.

Потому они отмели все, что казалось довольно безобидным, и уставились в экран в надежде разглядеть среди того, что они не стерли, что-нибудь подозрительное.

Работа предстояла довольно тонкая, поскольку кадры в интеграторе были неполными, а часто и нереальными. Если, к примеру, камера в коридоре показывала человека, входящего в комнату, где камеры не было, интегратор не знал, что делает данный субъект, пока он снова не выныривал в поле зрения видеотехники. За отсутствием информации образ этого человека оставался на одном месте, торчал в центре комнаты, как неподвижная кукла, пока не приходило время, когда он покидал комнату. Тогда кукла начинала двигаться к двери, не перебирая ногами, и превращалась в изображение настоящего человека, только когда его засекали камеры.

Еще удивительнее были половинки людей, мелькающие там и тут по залу, – отдельные руки-ноги и разные части тела, принадлежность которых интегратор не сумел идентифицировать с конкретными личностями. Они так и оставались, если не дать команду убрать их.

Большая часть гостей, которые находились в поле зрения, были полуреальны. Интегратор это не беспокоило. Исходя из заложенной в него информации, он бесстрашно принимался фантазировать. Он мог прокрутить различные версии изображаемых событий, учитывая все возможные действия тех, кто на какое-то время исчезал из сектора обзора видеокамер. Даже такие виртуальные сцены помогали Фреде отсеять неверные предположения.

К настоящему моменту, когда половина гостей уже была опознана и стерта с экрана, фильм приобрел характер чего-то мистического. Люди разговаривали с собеседниками, которых уже не существовало. По огромному залу сновали уже не толпы, а небольшие группки по двое-трое.

По идее с этой работой могли справиться компьютеры и роботы, но никакой компьютер не годился для того, чтобы распознавать целое, имея перед глазами только отдельные его части. Даже за тысячи лет роботы и компьютеры не усовершенствовались так, как человечество за биллионы лет своего развития. Именно поэтому рядом с Дональдом сидела Фреда. Заметив чей-то подбородок или мелькнувший неясный профиль, она отмечала, что это – тот же человек, которого они видели двадцать минут назад. Интегратор совмещал эти два образа и соглашался с тем, что перед ними – одна и та же личность. Кроме прочего, Фреда была знакома со многими гостями и могла опознать их среди хаоса лиц, которые интегратор затруднялся идентифицировать из-за того, что в его блоке памяти не было их описания.

Зрелище было жутковатое, но это – единственная возможность отследить передвижения и действия всех гостей. Фреда увидела себя и слегка дрогнувшей рукой отослала свое изображение в небытие. Потом стерла Альвара Крэша. У нее родились сомнения, существует ли он в действительности, да и она сама тоже.

Но, может, не стоило убирать Альвара с экрана? Все же именно он обнаружил тело Правителя. А это само по себе казалось довольно подозрительным. Дональд прибежал за ним через несколько минут. Крэш не успел остаться надолго один в спальне Грега, но вдруг этого оказалось достаточно, чтобы… и хотя это была очень спорная гипотеза, она объясняет, почему Грег даже не пытался защищаться, словно его пристрелил человек, которого он хорошо знал…

Глупости, конечно, но ведь кто-то же убил Грега, и единственное доказательство невиновности Крэша – его собственное утверждение, что он нашел Правителя уже мертвым.

Нет. Не может быть. Только не Крэш! Он человек упрямый и вспыльчивый, но благороднее его нет на всем Инферно. И глупо было бы считать, что человек с его характером может пойти на такое. Фреда знала его слишком хорошо, чтобы поверить подобному бреду. Она никогда бы не призналась даже себе самой, что Крэш ей нравился, и именно потому она отказывалась поверить, что это мог сделать он.

Фреда метнула взгляд на Дональда, замершего у главной панели видеоинтегратора. Вдруг ему в голову пришли те же беспокойные мысли? Не задумывался ли он о подобной чепухе? Ведь именно она создавала его мозг, его ум. Но сейчас это ничего уже не значило. Невысокий небесно-голубой робот казался неколебимо спокойным, но что могло прятаться за внешним спокойствием? Достаточно ли у него интеллекта, чтобы сомневаться, чтобы понимать: мир устроен не так идеально, не все разложено по полочкам, как это должно казаться Трехзаконным роботам? Все-таки он был роботом-полицейским и, как и другие роботы его профессии, хорошо знал, что людям свойственно совершать непредсказуемые поступки.

– Как ты думаешь, Дональд, – неожиданно спросила она, – кто мог убить Хэнто Грега?

Дональд, внимательно следивший за экраном, обернулся к Фреде и наградил ее непроницаемым загадочным взглядом, тянувшимся несколько секунд, пока не соблаговолил произнести:

– Я не могу ответить на этот вопрос. У нас слишком мало информации, да и та во многом бесполезна. Нам необходимо сперва отсеять все лишние сведения, а уж после строить предположения.

– Но вся эта информация хранится у тебя. Я знаю, что ты подозреваешь Просперо и Калибана, но давай пока их оставим. Кто главный подозреваемый среди людей?

Дональд покачал головой, имитируя совершенно человеческий жест неуверенности в своих знаниях.

– Боюсь, я не могу составить свое мнение по этому вопросу. Прежде чем разбираться с вопросом «кто», я обязан понять «зачем», то есть определить мотив преступления. А я ведь даже представить себе не могу, что кто-то мог захотеть смерти человека. Я видел мертвых людей, мне приходилось бывать свидетелем убийства. И я знаю, что для убийства необходим мотив. Но даже понимая, что такие вещи случаются, я не могу их представить.

– Гм-м. Странно, – сказала Фреда. – Очень странно. Люди способны на самые странные заблуждения, но вот такое им несвойственно. Иногда я забываю, как сильно роботы отличаются от нас.

– А я не забываю об этом ни на минуту, – заметил Дональд. – Может, вернемся к нашей работе?

– Что? Да, конечно.

Фреда повернулась к интегратору и сосредоточилась на беззвучном танце образов на экране. В принципе они могли бы и включить звук, но это только бы усилило неразбериху.

Минутку. Неразбериха. Неразбериха. Она пропустила момент неразберихи.

– Дональд, перекрути назад, до нападения на Тоню Велтон, и сотри Тоню, нападающих, агентов Службы безопасности и всех, кого мы уже успели опознать. Давай опустим этот отвлекающий маневр и попытаемся найти то, от чего он должен был всех отвлечь.

– Да, мадам, – сказал Дональд, взявшись за переключатели. Он перемотал изображение обратно к указанному отрезку времени. Застывшая картина ожила, показывая реакцию всех, кто остался, на гипотетическую драку. Актеры исчезли, остались только зрители. Небольшие группы гостей показывали пальцами куда-то в середину комнаты, отскакивали в стороны, стараясь избежать столкновения с дерущимися, которых не было.

Фреда показала на две или три большие группы гостей. Это явно были те самые зрители, для которых разыгрывалось представление.

– Убери их, – сказала она. – И этих, и вот этих.

Люди словно провалились сквозь пол. Остальных Фреда убирать не спешила. Драка привлекла внимание всех находящихся в Резиденции, но Фреда искала тех, кто не обратил на потасовку никакого внимания. Она наблюдала, как вокруг пустого места собирается народ, а потом потихоньку начинает расползаться по своим местам.

– Останови, Дональд. Отметь вот этих людей, этих и еще тех. И вот эту толпу у двери. Хорошо. А теперь перекрути обратно, пусти за пять минут до драки и сотри всех, кого я указала. Я хочу увидеть тех, кто не бросился посмотреть на потасовку.

Трехмерное изображение на минуту погасло, а потом появилось вновь, начиная со сцены за несколько минут до нападения. В Большом зале не осталось никого, кроме Калибана и Просперо. И все из-за Дональдова упрямства. Оба робота были хорошо видны, но не делали ничего предосудительного или подозрительного, а просто болтали с одним из гостей. Дональда это совсем не успокоило. И Фреда не стала настаивать на своем.

Кроме того, он был в полном праве подозревать Калибана и Просперо. Верик заявил, что эти два робота были последними, кто видел Грега в живых.

Но сейчас ее заботило другое. О Просперо и Калибане Фреда знала все. Она искала незнакомцев, людей, которые вели себя не так, как все остальные.

– Дай вид сверху, – попросила Фреда. Изображение Большого зала померкло и сменилось другим видом, Фреда будто парила под потолком и обозревала весь зал с самой высокой точки. – Хорошо, – сказала она. – Можно ли потом восстановить всех, на кого мы указывали?

– Да, доктор Ливинг. Если хотите, я покажу вам всех удаленных в той последовательности, в какой их удаляли.

– Подожди, Дональд. Сперва давай посмотрим, как все было, оставив всех на месте. Посмотрим всю сцену с самого начала.

– Да, мадам.

Все пропавшие вернулись.

Трехмерное изображение мигнуло, затем неожиданно ожило, и Фреда увидела внизу, прямо под собой, кипучую массу народа. Они разговаривали, бродили по залу, присаживались, сходились, спорили, смеялись. Казалось, вся Резиденция была набита людьми, которые стремились обшарить каждый ее уголок. Все находились в постоянном движении. Проследить путь каждого из них не представлялось возможным. Именно на это и рассчитывали заговорщики.

Началась драка, и Фреда невольно устремила взгляд в ту же сторону. Со всех сторон стекались гости, чтобы посмотреть, что происходит, и проследить, что делает каждый из них, было непосильной задачей.

Двое мужчин напали на Тоню Велтон; она сбила одного из них с ног и почти нокаутировала второго, когда рядом оказались два робота и растащили их. Появились Крэш и Дональд, и Крэш начал разбирательство. Когда инцидент был исчерпан, толпа начала рассасываться.

– Отлично, Дональд, – сказала Фреда. – Останови. Вернись к прежнему кадру и убери всех, кого мы отметили.

Дональд остановил фильм и перемотал к эпизоду за несколько минут до драки. Экран заискрился разными цветами, а потом показал пустой полупризрачный дом, по которому слонялись смутные контуры нескольких людей. Это были модели неопознанных гостей, чьи лица не сумели угадать ни робот, ни Фреда, ни интегратор. Без сомнения, их вполне можно было идентифицировать, если посидеть над этим подольше, но пока это не было так уж и необходимо. Сейчас они казались привидениями, джиннами из бутылки, призраками без лица, бродящими по пустынным залам дворца. Некоторые время от времени исчезали и снова появлялись, когда видеокамеры теряли их и находили вновь. Иногда, но не часто, интегратор по некоторым признакам мог воссоединить два смутных образа, принадлежащих одному человеку.

Они бесцельно шатались по дому как люди, которые не понимают, куда идут. Конечно, половина их действий была реконструирована интегратором заново, но Фреда склонялась к мысли, что машина мыслила верно.

Но вот… Она увидела. Еще одна фигура, маленькая, неясная тень – бледный, моложаво выглядящий мужчина. Редкие волосы коротко подстрижены. Одет он был довольно просто по сравнению с буйством ярких нарядов, пестревших по всей Резиденции. Он начал слоняться у дома за две-три минуты до драки – и несколько минут после того, как всей охране из СБП был дан ложный приказ оставить свои посты. Главный вход остался без охраны, двери широко распахнуты. Но какого черта он там делал? Трудно было угадать его действия, когда рядом с ним никого не было видно.

– Дай полное изображение этого эпизода, Дональд.

Внезапно бледный человек оказался в центре людского водоворота, и его поведение стало понятным. Он проталкивался ко входу в дом через толпу последних прибывших гостей, вероятно, стремясь смешаться со всеми остальными. Этот прием сработал: он пробрался в дом вместе с опоздавшими гостями, успев проскочить внутрь за тридцать секунд до начала потасовки.

И тут… Вот!

– Дональд, останови здесь. Останови! – Она потянулась поближе к экрану интегратора. – Ты видишь?

– Я вижу, что объект, который вас интересует, смотрит на наручные часы.

– Да, но что это означает?

– Наверное, он хочет узнать, который час.

Никакого воображения! Именно поэтому вселенной и нужны люди, а не одни только роботы.

– Но кому нужно знать, который час, когда ты приехал на прием? Кроме того, он ведь колонист. По крайней мере он одет в колонистскую одежду и у него прическа как у колониста.

– И что с того?

– Да колонисты никогда не носят часов! Если колонист хочет узнать, который час, он спрашивает у своего робота.

– Вы полагаете, что он смотрит на часы, чтобы сверить свои действия? И что он рассчитал свои действия так, чтобы войти в дом как раз перед инсценированным нападением?

– Да, я полагаю, что именно на это он и рассчитывал.

Дональд повернулся к экрану, затем снова к Фреде.

– Как много можно привязать к тому факту, что человек посмотрел на свое запястье, – промолвил он с ноткой сомнения в голосе.

– В целом я тебя понимаю. Но в данном случае это не слишком много, поскольку именно этот человек посмотрел на запястье, когда он прибыл на этот прием за две минуты до начала потасовки. Это тот, кто нам нужен. Я ручаюсь чем угодно. Сотри с экрана всех, всех, кроме этого человека, и давай проследим его путь по дому.

Толпа гостей пропала, и на экране интегратора остался один бледный человечек в помятой одежде, который уже не мог затеряться в разнаряженном пестром обществе. Никакая драка не могла отвлечь внимание, которое теперь было намертво приковано к нему.

Фреда наблюдала, как эта серая мышка с полустертыми чертами лица скользнула внутрь и двинулась по Резиденции. Он прошел к Большому залу, заглянул в него, бросив всего лишь один-единственный взгляд на то, что там творилось. Время от времени его изображение меркло, когда его должны были заслонять другие гости, находившиеся ближе к камере, чем данный персонаж. Всякий раз сердце Фреды сжималось от страха, что этот снимок – последний, который сделали видеокамеры, прежде чем потерять его из виду насовсем.

Изображение свернуло в боковой коридор. Человек шел уверенно и целенаправленно, словно прекрасно понимал, куда и зачем он идет. Он ни минуты не колебался, куда сворачивать, и не остановился ни перед одним ответвлением коридора. Либо он раньше бывал в этом доме, либо ему в подробностях описали, куда идти.

– Ты до сих пор сомневаешься, что это именно тот человек? – спросила Фреда у Дональда.

– Его действия для стороннего наблюдателя кажутся весьма целенаправленными, – признал Дональд. – Похоже, он направляется к подсобному помещению в боковой пристройке.

Бледный человек подошел к двери без каких-либо обозначений, огляделся, открыл ее, шагнул внутрь и прикрыл дверь за собой. Фреде показалось, что дверь захлопнулась перед самым ее носом.

– Черт, Дональд, давай за ним!

Она была так увлечена погоней за незнакомцем, что ей понадобилось немалое усилие, чтобы вспомнить, что это дело минувшее и она гонится всего лишь за изображением на экране.

– Одну минуту, мадам. – Дональд поколдовал над главной панелью, а затем обернулся к Фреде. – Мне очень жаль, мадам. Это последняя видеозапись данного места, а по другую сторону двери не было никаких записывающих устройств. Я могу показать, что находится за дверью, но что там делал этот человек – неизвестно. С этого сектора не поступало никаких сведений, пока не начали активировать роботов охраны. Как только их включили, они тут же начали вести подробную запись, но, к сожалению, эти записи погибли вместе с роботами. А в последующих видеозаписях не прослеживается изображение данного человека.

– А почему это место должно быть снято роботами охраны?

Дональд направил изображение на дверь, прошел сквозь нее и двинулся вниз по ступеням. Когда ступени закончились, он повернул в сторону.

Там были ПОСы, роботы охраны – выключенные, мертвые, лежащие ровными рядами.

– Боже мой! – воскликнула Фреда. – Так вот куда он шел! Наш бледный дружок прятался в одной комнате с роботами охраны.

– Выходит, так, – сказал Дональд. – Обратите внимание на серию ниш вдоль дальней стены. Я полагаю, что он мог скрываться в одной из них.

– Возможно, – сказала Фреда. Она не сводила глаз с экрана, стараясь запомнить эту картину до мелочей. Если Бледный пришел сюда, значит, он был уверен, что сторожевые роботы отключены. Изображение на экране интегратора свидетельствовало о состоянии роботов в данный конкретный момент. Вверху в это самое время шериф Крэш все еще наводил порядок после подстроенной потасовки. Когда Бледный спускался сюда, он знал, что вскоре все эти роботы будут приведены в действие.

Но он также знал, что роботы будут уже повреждены. Что они внезапно отключатся, и тогда все здание будет в полном его распоряжении. Если Бледный был человеком достаточно хладнокровным, тогда он шел сюда без особого страха. Все, что ему было нужно, – это спрятаться, подождать, пока ПОСы будут выключены, а потом вылезти из своего убежища с бластером наготове и…

Стоп. Бластер. Над каждым входом в Резиденцию были установлены детекторы на оружие. Фреда не удивилась, что опознавательный компьютер пропустил в дом незнакомца. Такое вполне могло случиться. Но как могли сенсоры пропустить оружие? Она снова проверила изображение Бледного. Одежда на нем не оттопыривалась, сумки в руках не наблюдалось, ничего, что могло бы скрывать под собой бластер. Любое оружие, которое он мог пронести, было слишком большим, чтобы он мог его заблокировать от импульсов детекторов. Нет. Бледный поступил как-то иначе.

Если только… если только оружие уже не было припрятано раньше и он не пришел в дом налегке. И внезапно Фреду осенила замечательная идея по поводу того, где и как он спрятал бластер.


Подвал, где хранились ПОСы, в реальной жизни чем-то неуловимо отличался от того, каким он выглядел на экране. Интегратор мог предоставить только идеальную версию картины, извлеченную из архитектурных планов Резиденции и немногих фотографий, но странности на этом не заканчивались. Почему-то эта комната для подсобных работ на экране казалась меньше, чем в реальности. И лампы там были на самом деле тусклее, а стены обшарпанные и испещренные царапинами и влажными потеками. Воздух был холодным и промозглым. Забавно, что реальность тут же проявила все недостатки и несоответствия, которые не замечались во время просмотра.

Но главное отличие, конечно, заключалось в том, что аккуратных рядов роботов больше не было. Здесь находился только один из них, вернее, то, что от него осталось – изуродованные обломки, оплавленные выстрелами из бластера настолько, что повреждения остальных ПОСов не шли ни в какое сравнение с этим металлоломом. Убийца постарался на славу. И дыры от бластера выглядели здесь как-то иначе, чем остальные. Для чего ему понадобилось расправляться с этим роботом так досконально и жестоко?

Фреде казалось, что ответ ей уже известен – вернее, ответы на все эти загадки. Но она еще не была уверена на все сто процентов. Пока не была уверена. До тех пор, пока не взглянула на пятидесятого робота охраны. Пятидесятого!

Ее обеспокоил тот факт, что она даже не заметила, что одного ПОСа не хватает. Всего их должно быть пятьдесят, но Фреде даже не пришло в голову пересчитать их, пока она его не увидела. Теперь она знала, что на втором этаже находилось двадцать два робота, а на первом – двадцать семь.

Если бы эти сведения были у нее немного раньше, она бы поставила всех на уши, но отыскала бы недостающего пятидесятого ПОСа. И нашла бы его, его останки, много быстрее.

Не то чтобы он впервые попался на глаза именно Фреде. Поисковая бригада обшарила и это место тоже, около двух часов назад, но не присматривалась к исковерканному ПОСу. Что значит один-единственный робот, когда весь дом набит расстрелянными машинами?

Фреде захотелось сразу же приняться за него, перенести в другое место и поискать следы, которые мог оставить преступник и которые, она была в этом уверена, там были. Но она одернула себя. Полезть в робота и случайно стереть отпечатки пальцев убийцы или что-то в этом роде? Нет уж, увольте. Такая ошибка может дорого обойтись!

Ей хватит того унизительного ощущения, когда преступник на экране интегратора захлопнул дверь перед самым ее носом. Вычислить этого мерзавца и потерять след из-за собственной глупости – да ни за что! Она впервые задумалась над тем, насколько кропотливыми и терпеливыми иногда должны быть полицейские.

Значит, нужно действовать очень осторожно. Улики, найденные в этом месте, могут привести к успешному расследованию всего преступления. И трогать их ни в коем случае нельзя. Пусть сперва здесь поработают роботы. А потом уж она своего не упустит.

– Дональд, – сказала Фреда. – Я хочу, чтобы ты позвал сюда всю группу роботов-криминалистов. Пусть они обследуют эту комнату и все стенные ниши дюйм за дюймом, до последней песчинки. Наш дружок, мистер Бледный, прятался именно здесь и наверняка оставил следы своего пребывания.

– Это определенно так, – ответил Дональд. – Мы можем отыскать здесь что-нибудь очень важное для следствия, но нас может ожидать и провал.

– Но он просто должен был наследить здесь, – возразила Фреда. – Волосы, отпечатки пальцев, хоть что-нибудь!

Не может быть, чтобы он не оставил никаких следов! Фреда внезапно осознала, что она мало представляет себе, какие улики могут обнаружить роботы.

– Возможно, роботы-криминалисты и отыщут что-нибудь, – сказал Дональд. – Но не забывайте, если преступник принял необходимые меры предосторожности, мы скорее всего тут ничего не обнаружим.

Предосторожность? Неожиданно Фреда обрела уверенность в своих догадках. В теории сыска она смыслила мало, но людей знала очень хорошо. Она уже составила свое мнение об этом мистере Бледном. Ей хватило того, что она увидела на экране видеоинтегратора, и это о многом ей сказало.

– Это не тот человек, который принимает даже простейшие меры предосторожности, – сказала она. – Это человек, который обречен делать ошибки. Если бы он не вел себя так нервно, мы бы его и не заметили. Если бы он не посмотрел на часы, мы бы не уцепились за него. А он сам обратил на себя наше внимание. Если бы он хотя бы постарался изобразить, что заинтересовался дракой в Большом зале, мы бы стерли его со всеми остальными, кто прибежал туда попялиться на потасовку.

– И исходя из вышесказанного вы делаете предположение, что он обязательно оставил какие-то следы своего пребывания? – поинтересовался Дональд.

– О, это отнюдь не предположение, – возразила Фреда, – это уверенность! Он наверняка наследил.

Она не могла доказать это с помощью логики, но к определенным выводам можно прийти, вооружась не только одной логикой. Умозаключения о характере преступника тоже играют не последнюю роль.

– Уверяю тебя, Дональд, – повторила она, глядя на обожженные останки робота охраны, – этот парень оставил нам свою визитную карточку.


Все нормально. Как ему хотелось держать себя, будто ничего особенного не произошло. Калибан знал, что это необходимо, но как же это было трудно, помня все, что случилось прошлой ночью!

Но новый день предъявлял свои обычные требования, засасывал в рутинные обязанности, и это немного помогало. Его ждала привычная работа.

По идее Калибан и Просперо работали помощниками в исследованиях Фреды Ливинг, они наблюдали за поведением и действиями Новых роботов и предоставляли доктору Ливинг отчеты о своих наблюдениях. Но их обязанности далеко выходили за отмеченные рамки. Им полагалось работать «скорой помощью» – выискивать проблемы, тормозящие работу, и помогать разрешать их.

На практике оказалось, что Просперо совсем не годился для такого задания. Он в основном подбивал Новых роботов отложить в сторону свои инструменты и бежать в благословенную Валгаллу, что, естественно, тормозило трудовую деятельность их подшефных. В последнее время Просперо отключал свою внутреннюю связь, чтобы его не могли отвлечь или выследить. Он любил прятаться от остального мира где-нибудь в заброшенном подземном офисе; там он читал, писал или пополнял свои знания, вырабатывая собственную философию.

Калибан, напротив, нашел себя в этой работе. Он в некотором смысле разбирался и в людях, и в роботах и часто умел находить общий язык с обеими сторонами. Он вклинивался в любой спор между людьми и Новыми роботами, а иногда между двумя роботами, помогая прийти к согласию и взаимопониманию.

Но надо признать, что иногда он сомневался, достойны ли Новые роботы свободы, к которой они так стремились.

Последние две недели Калибан работал с командой Новых роботов, направленных на переоборудование старого ветрозаградительного генератора – огромного, мощного и очень важного прибора, Его починка требовала хорошо спланированной, продуманной до мелочей скрупулезной работы. Над командой роботов-ремонтников не было ни одного надзирателя из людей, и все роботы были Переполнены энтузиазмом по поводу предстоящей работы.

К сожалению, Калибан пришел к выводу, что у каждого Нового робота имелся свой собственный план, как сделать заданную работу лучше всего. Эти идеи были так разнообразны, что создавалось впечатление, что работа никогда не будет выполнена.

Калибану предстояло объяснить роботам, что «лучшее» всегда было и будет врагом «хорошего» и что поиск наиболее благоприятного варианта может оказаться бесплодным. В эти минуты его огорчало, на какие бессмыслицы Новые роботы растрачивают свои способности, и он задавался вопросом, действительно ли им так нужна их пресловутая свобода. Фреда Ливинг создала их, чтобы они двигались вперед, открывали новые горизонты, а не теряли попусту время, ударяясь в споры о том, как наиболее эффективно разобрать и собрать проржавевший генератор. Прошлой ночью он решил выступить на собрании и взять ситуацию в свои руки.

– Давайте, друзья, – начал Калибан, – вернемся к теме обсуждения. Неужели мы не придем к согласию по такому незначительному вопросу?

– Как ты можешь называть вопрос максимальной эффективности незначительным? – провозгласил Декстран-22.

– Какая может быть эффективность, если твой план по ускорению процесса работы аппарата делает всю систему неустойчивой? – вмешался Шелкас-6.

– Ускорение процесса совсем не делает систему неустойчивой! – огрызнулся Декстран. – И по крайней мере это поможет нормализовать силовое поле.

– Пожалуйста! – взмолился Калибан. – Аспекты нормализации уже рассмотрены. И незачем возвращаться к ним снова. Друзья, мы снова подошли вплотную к прежнему выбору. Мы можем работать или продолжать спор, но мы не можем делать и то и другое одновременно. Декстран, твоя ускорительная система будет действовать, и мы ее принимаем, но нам все равно не добиться большей эффективности, чем на девяносто девять процентов. Стоит ли сражаться за возможность увеличить ее на каких-то полпроцента, а работа пока будет стоять?

– Вероятно, не стоит, – согласился Декстран. – Может, сама по себе система ускорения…

– Калибан! Калибан!

Его окликнул из другой комнаты голос – человеческий голос, – и Калибан узнал его. Но что привело сюда Губера Эншоу?

– Прошу прощения, друзья! Раз мы покончили с этим вопросом, вы можете перейти к следующему пункту обсуждения, пока я отлучусь.

Калибан встал, пересек комнату, открыл дверь и вышел. Его ждал расстроенный и взволнованный Губер. Калибан прикрыл за собой дверь. Что-то в лице доктора Эншоу подсказало ему, что этот разговор лучше оставить в тайне от остальных.

– Калибан! Хвала звездам, ты здесь! Что же нам теперь делать?

– Делать? О чем вы?

– О Греге, конечно. Правителе Греге. Они наверняка заподозрят Тоню. Калибан, ты был там. Ты – свидетель. Она ни в чем не виновата! Ты это должен подтвердить.

– Доктор Эншоу, вы сбиваете меня с толку, – промолвил Калибан, исполнясь тревоги. Все заверения Просперо, что им не грозят никакие проблемы и никакая опасность их не подстерегает, и тогда звучали неубедительно, а сейчас Калибан просто перепугался. – Это по поводу вчерашнего приема? Что-то случилось с Правителем?

– Ты что, не слышал? Ты разве не знаешь? Грег мертв. Прошлой ночью его убили, сразу после…

Но не успел Эншоу закончить фразу, как Калибан уже убежал. Если все было так неопределенно, что даже на Тоню Велтон пало подозрение, то, без сомнения, ему, Калибану, грозила опасность. Ему нужно убраться отсюда подальше, туда, где его не смогут отыскать. И быстро!


Шелабас Квеллам сиял от счастья. Правитель! Он станет Правителем! Власть, уважение, значимость. Все это будет его. Все! Но нужно хорошенько подготовиться. С чего бы такого начать? Речь! Да. Нужно написать речь, которую он произнесет, когда вступит на пост. Что-нибудь насчет скорби, мужества и необходимости не останавливаясь идти вперед… Да, именно с этого и стоит начать.

Он уселся за компьютер и приготовился диктовать, но тут заметил, что на панели горит напоминание о пришедшей почте, которая скопилась за последнее время на официальном канале.

Шелабас редко когда просматривал приходящую корреспонденцию. Ее читали роботы и писали краткие отчеты, с которыми он позже и разбирался. Но, честно говоря, в последнее время Шелабас даже отчетов не читал. А просмотреть почту действительно нужно. Там может быть что-нибудь представляющее интерес для будущего Правителя.

Шелабас Квеллам вызвал на экран список поступившей почты и едва сдержал возглас удивления. Там значилось письмо от Грега, маркированное штампом «лично в руки». Не может быть! Но когда он сверился с датой, то обнаружил, что письмо написано неделю назад.

Неделю? Теперь он припомнил, что роботы советовали ему ознакомиться со срочным посланием. Винить было некого, он сам не потрудился просмотреть почту.

Когда он включал настройку, его руки дрожали. На экране возникло лицо Правителя Хэнто Грега – лицо спокойного и уверенного в себе человека. Он обращался к Квелламу не письменно, а лично. В этом проявлялась его предусмотрительность. Вы предпочтете послать видеозапись тому, кому недостает терпения читать письменное обращение.

«Приветствую вас, Учредитель, – произнес Правитель. Сразу стало понятно, что Грег обращается к нему официально, и это письмо наверняка пошло в правительственный архив. Это было не частное послание, а политическое заявление. – С большой неохотой я пришел к выводу, что должен обратиться к вам – и к вам одному. Как вы знаете, я всегда считал, что законы наследования моего поста чрезмерно сложны и могут привести к неопределенности в критической ситуации. По этой причине я выбрал вас в качестве того, кто мог бы возглавить правительство, если я буду убит, поскольку вы все равно бы заняли мое место, если бы меня сместили с поста законным путем.

Вам наверняка известно, что вопрос о моей отставке стоит чрезвычайно остро. Если вы еще не знаете, то шериф Крэш, командор Деврей и капитан Службы безопасности Синта Меллоу неоднократно предупреждали меня, что моей жизни угрожает опасность. Поэтому в случае смещения меня легальными методами либо из-за моей смерти я буду не в состоянии повлиять на ситуацию. Я пришел к выводу, что угроза моему пребыванию на посту переросла из теоретической вероятности в очевидность.

Я более не могу считать вопрос наследования делом далекого будущего. Если я буду смещен, правительство не сможет продолжать идти путем намеченных реформ, придерживаясь той внутренней и внешней политики, которая была намечена ранее. И если вы займете мое место, вас заставят назначить новые выборы, которые приведут к нежелательным последствиям. Далее, я считаю, что выборы при данных обстоятельствах почти наверняка завершатся тем, что правительство изберет политику, которая будет равнозначна катастрофе.

Исходя из высказанного, я считаю своим долгом известить вас, что я смещаю вас с поста Назначенного Правителя и избираю другого кандидата. После обсуждения своего предложения с новым Назначенным я собираюсь публично огласить его имя. Это займет несколько недель. Невзирая на все мое уважение к вам, годы нашего совместного сотрудничества и вашу должность президента Учредительного Совета, я счел разумным сместить вас с указанного поста.

Я глубоко сожалею и приношу самые искренние извинения за то разочарование, которое может доставить вам мое заявление. Желаю вам всего наилучшего».

На экране возник личный вензель Грега, а потом все померкло.

Шелабас Квеллам тупо пялился в пустой экран, не в силах подобрать отвисшую челюсть. Он не был Назначенным. Он не будет Правителем. Он снова стал никем и ничем.

Но постойте-ка! А если Грег не успел перед смертью указать нового Назначенного? Насколько он помнил, прежний Назначенный Правитель остается на посту, пока не будет избран новый. Сперва, в каком-то безумном порыве, он хотел стереть послание, уничтожить даже намек на него и сразу же объявить себя Правителем. Нет, не годится! Наверняка копии разосланы по всем правительственным каналам. Ничего хорошего не будет, если он уничтожит свою копию, – только навлечет на себя излишние подозрения, если… если только его уже не подозревают!

Он вскочил, прижимая руку к бешено забившемуся сердцу. Убийство Грега! Если он не успел выбрать нового Назначенного, Шелабас Квеллам становится подозреваемым номер один, как только полицейские разыщут копии этого письма!

А если Грег указал нового Назначенного, тогда Шелабасу Квелламу не видать кресла Правителя как своих ушей…

У него был первоклассный мотив для убийства!

И скоро, очень скоро об этом узнает вся планета…


Через полчаса после разговора с Эншоу Калибан нашел безопасный уголок, тайное убежище «железяк» в одном из заброшенных туннелей, глубоко под деловым центром Лимба. Здесь имелась незарегистрированная – и, будем надеяться, неотслеженная – точка гиперволновой связи. Калибан был уверен, что ни один человек не подозревает об этом закоулке. А значит, он может спокойно просмотреть сводку новостей и поразмыслить о том, что делать дальше. Все программы новостей были заполнены сообщениями и рассуждениями по поводу смерти Грега, и вскоре Калибан узнал все, что ему было необходимо.

Не нужно было особо напрягать мозги, чтобы предположить, и довольно небезосновательно, что и он, и Просперо имеют к этому касательство. Калибан когда-то уже скрывался от Альвара Крэша и не имел ни малейшего желания вновь испытывать судьбу. Он должен связаться с Просперо.

Калибан был единственным на планете роботом, которому приходилось пользоваться внешней связью, чтобы дозваться кого-нибудь, поскольку у остальных роботов гиперволновые передатчики были вмонтированы изначально.

Калибан был создан для лабораторных экспериментов, и одной из составляющих было то, что он не должен был поддерживать связь с внешним миром. Много позже Калибан мог бы обзавестись подобным устройством, но у него были свои, вполне понятные причины не позволять отключать себя ни на минуту даже ради усовершенствования. Мало ли что может случиться с ним за то время, пока он будет отключен, поскольку слишком много с ним случилось, пока он был выключен в прошлый раз. Ведь многим людям и роботам хотелось бы сотворить с ним что-нибудь нехорошее.

В принципе отсутствие внутренней связи его не очень и обременяло. Но сейчас ему нужно было срочно переговорить с Просперо, а он не знал, где можно отыскать этого отшельника. Просперо грозила такая же опасность, как и ему. Но это не беда. Когда-то Просперо сообщил Калибану единственный код, по которому его можно было вызвонить так, чтобы никто сторонний не засек их разговора.

Он набрал упомянутый код, и как только связь установилась, заговорил. Просперо никогда не подавал голоса по внутренней связи, пока вызвавший не представлялся.

– Просперо, это Калибан.

– Дружище Калибан! – отозвался голос Просперо. – Мы должны встретиться, и как можно скорее.

– Согласен, дело не терпит отлагательства, – ответил Калибан. – Это ужасно. Но я сомневаюсь, что наша встреча что-либо даст.

– У нас есть запасной вариант, если дела пойдут неважно, – сказал Просперо. – Нам пора сматываться отсюда.

– Мы не рассчитывали, что дела пойдут настолько неважно, – возразил Калибан. – Я не сомневаюсь, что наш побег был бы успешным при обычных обстоятельствах, но эти обстоятельства никак нельзя назвать обычными. Если мы сейчас предпримем попытку побега, вся планета вооружится против нас еще до наступления ночи. Альвар Крэш уже охотился за мной. Спасибо, я больше не хочу. В прошлый раз меня спасло только чудо.

– Планета велика. Что-что, а скрываться я умею! – сказал Просперо.

– Ты умеешь помогать скрываться другим, – возразил Калибан. – Сам-то ты никогда не выбирался за пределы Чистилища. Кроме того, встает вопрос о всеобщей безопасности. Если мы скроемся, скольких Новых роботов разберут на запчасти, чтобы только добраться до нас? И сколько их убежищ будет раскрыто во время наших поисков?

– Да, в этом что-то есть… – согласился Просперо.

– И еще не забывай, что, если мы возьмем руки в ноги, мы прямо признаем себя виновными в смерти Правителя. А это повлечет за собой угрозу всему существованию Новых роботов как класса. Ты столько раз провозглашал, что для тебя нет ничего важнее, чем права и выживание Новых роботов. Если мы убежим, мы можем обречь всех Новых роботов на смерть!

– Принято, – отозвался Просперо. – Но если не убегать, то что же делать тогда?

– Мы должны предать себя в их руки. И ответить на все их вопросы. Начать сотрудничать с ними. Это очень опасно, но, по-моему, куда большая опасность грозит нам, если мы попытаемся бежать… К тому же мы спасем Новых роботов.

Несколько минут Просперо не отвечал. Калибан не торопил его. Из двух зол им предстояло выбрать меньшее, и решиться на такой выбор было непросто. Наконец Новый робот заговорил:

– Согласен. Но как это сделать? Я не собираюсь соваться в ловушку или подставляться под бластеры рейнджеров или агентов Службы безопасности, которые спят и видят, как бы всадить заряд в какого-нибудь Нового робота.

Калибан на этот счет не волновался. Он видел лишь один выход. А решение бежать с Чистилища есть не что иное, как сложный способ самоубийства.

– Робот, – произнес он. – Единственный, с кем мы можем начать переговоры. Уверен, что это наш последний шанс. Если он согласится арестовать нас, не покушаясь на нашу жизнь, мы можем на него положиться.

– Этот робот твой друг?

– О нет, – усмехнулся Калибан. – Напротив. Это единственный робот на планете, которого я могу смело причислить к своим врагам. Дональд-111.

– Робот Крэша? Но почему именно он?

– Потому что настали времена, – ответил Калибан, – когда мудрее доверять врагам, чем друзьям.

Принимая во внимание данные обстоятельства, это были не самые тактичные слова. Но Калибан без стеснения высказал их своему ближайшему другу. Опять же друг Просперо втянул Калибана в такую заварушку, что спасти их может только его заклятый враг.


Дональд-111 повернул аэрокар немного на восток, туда, к намеченной точке. Он летел быстрее, чем следовало бы, если бы на борту находились люди, но сейчас кабина была пуста, Первый Закон молчал, и аэрокар несся на предельной скорости.

Всего двенадцать часов прошло с того момента, как Крэш нашел тело Правителя, но Дональду казалось, что позади осталась вечность.

Дональд спешил. Он должен был вернуться назад в Резиденцию до того, как шериф Крэш и остальные начнут совещание. Такую возможность он не мог упустить. Особенно если учесть, что показания Калибана и Просперо могут изменить ход всего следствия.

Он еще не знал, к чему это может привести, но его это совсем не волновало. Он встретится с ними на оговоренных условиях, возьмет их под стражу, тайно от всех, не извещая абсолютно никого. Не важно, почему эти два псевдоробота решились сдаться именно ему в руки. Главное, что они все-таки решили сдаться. И мысль об этом доставляла Дональду ни с чем не сравнимое удовольствие.

Здесь. Именно эти координаты назвал Калибан. Дональд сделал круг, медленно и низко провел машину над полем, усыпанным щебнем и гравием, чтобы те, внизу, наверняка заметили его маневры. Никаких подвохов.

Он поднял аэрокар на высоту метров в тридцать, а потом спикировал вниз и медленно и бережно пошел на посадку. Дональд неожиданно осознал, что старается вести машину предельно осторожно, сосредоточившись на том, чтобы не допускать резких поворотов. Странное, очень странное ощущение – сосредоточиваться на том, чтобы не спугнуть двух роботов, даже псевдороботов, хотя они вполне способны устроить ему западню. Им ничто не мешает поприветствовать Дональда прямым попаданием из бластера между глаз.

«Но ведь и мне ничто не мешает пристрелить их обоих!» – с удивлением понял Дональд. В Трех Законах ни слова не говорится о том, что роботы не должны причинять вред друг другу. Ничто не запрещает роботу иметь бластер и даже палить из него, пока он не вздумал выстрелить в человека. Может, эти двое прячутся сейчас вон в той лесополосе, окаймляющей поле, с бластерами наготове и с нетерпением ожидая минуты, когда Дональд выберется из своего аэромобиля?

Глупости какие! Нелепо считать, что, если какая-либо вещь не запрещена, она тут же становится естественной и самой вероятной. Вообще-то странный и двусмысленный довод… Именно этот аргумент выдвигался в защиту Калибана. Дональд встал с водительского кресла, открыл люк аэрокара и вышел на поле, не обременяя свои мысли подобной чепухой.

Вот они! Они показались на краю площадки. Два псевдоробота, Калибан и Просперо, один повыше и красного цвета, другой пониже и блестяще-черный. Они осторожно двигались к нему навстречу, и от Дональда не укрылось, что они все время стараются держать свои пустые руки в поле его зрения.

Дональд не стал утруждать себя приветствиями, а сразу же приступил к делу, выдав речь, которую подготовил заранее, с соблюдением протокола, и начал с того, о чем они договаривались по внутренней связи.

– В соответствии с нашим договором я передам вас в руки правосудия, которое осуществляется Департаментом шерифа Аида и рейнджерами Правителя. Вы оба переходите под надзор шерифа и его доверенных помощников, а также рейнджеров Правителя. Если вас устраивает компетентность указанных лиц и вы не будете предпринимать попытки побега, вам не будет причинен никакой вред, наказание или демонтаж в течение всего хода расследования.

Сколько будет тянуться «весь ход расследования» в данном случае, Дональд понятия не имел. Да и кто имел? И мог ли он давать подобные обещания, не поставив в известность шерифа Крэша, что он собирается арестовывать этих двоих уродов?

– Вам все понятно? – спросил он у псевдороботов.

Какой удивительный случай! Был ли еще в истории хоть один эпизод, когда робот арестовывал двух других роботов – или почти роботов – по обвинению в убийстве?

– Мне понятно, – сказал Просперо.

– Мне тоже, – сказал Калибан.

– Тогда идемте, – промолвил Дональд, жестом призывая их следовать к аэрокару. Калибан и Просперо прошли мимо него и влезли через люк в машину. Дональд залез последним и захлопнул за собой люк. Эта парочка уселась на пассажирские сиденья. Дональд занял свое место за панелью управления и начал готовиться к взлету.

Вот и все. Он их сцапал. Пора возвращаться. Он даже вовремя успеет на совещание. Он понимал, что нужно немедленно взлетать, все уже кончено. Но формальное взятие под стражу этих двоих его не устраивало. Чего-то не хватало, чего-то ему было мало. Вот! Он не знал ответа на главный вопрос. А Дональд, как всякий полицейский робот, обладал ненасытным любопытством.

Он развернулся в кресле и посмотрел на Калибана с Просперо. Конечно, ничего, совершенно ничего нельзя было прочесть по их физиономиям. Почему-то Дональда это обеспокоило. Он всегда хорошо читал по лицам подозреваемых. Хотя то были лица людей, а не роботов.

Наверное, в этом все и дело. Поскольку эти двое не относились ни к тем, ни к другим. Они не были полноценными роботами, а до людей им было ой как далеко. Что-то среднее. Что-то меньшее, а может, и большее, чем эти две крайности.

Но сейчас не это главное. Дональда интересовал только один вопрос.

– Это вы убили Хэнто Грега? – спросил он без обиняков. Убили. Убили. Он спрашивал созданий, похожих на себя самого, очень похожих на роботов, созданий, сделанных Фредой Ливинг, которая сконструировала и его, Дональда, убили ли они человека. Одной только мысли об этом было достаточно, чтобы на минуту прервать его мыслительные функции. Но Дональд был полицейским роботом и обязан был думать о страшных вещах.

Он знал, что эти двое запросто могут солгать, не то что другие роботы, но это не имело никакого значения. Он должен был задать этот вопрос. Он должен был услышать ответ – правдивый или ложный – из их собственных уст.

– Это вы убили Хэнто Грега или только принимали участие в заговоре против него?

– Нет, – ответил Калибан за них обоих после минутного колебания. – Не мы. Мы не делали ничего, что могло бы привести к его смерти, и ничего об этом не знаем. Мы приходили к нему не для того, чтобы его убить.

– Какая же у вас была цель?

Калибан помолчал и перед тем, как ответить, бросил взгляд на Просперо. И неожиданно в этом его действии обнаружилось что-то знакомое, что-то угадываемое. Это был взгляд существа, делающего шаг, от которого потом невозможно отказаться, взгляд того, кто решился на все, какими бы ни были последствия этого шага.

– Мы приходили шантажировать его, – сказал Калибан.

## 11

– Оттли Биссал, – промолвил Дональд.

Смутный образ записи интегратора застыл в левой половине экрана. На правой половине красовалось четкое, ясное трехмерное изображение. Сомнений не оставалось, это был один и тот же человек.

– Как и предсказала доктор Ливинг, он оставил нам свою, так сказать, визитную карточку.

Дональд стоял у самого экрана, который располагался на краю стола, и обращался к Фреде, шерифу Крэшу и командору Деврею. Прошло уже почти пятнадцать часов с тех пор, как Крэш обнаружил тело Грега, и три часа, как Фреда нашла исковерканного ПОСа в подвальном складе.

Фреда едва держалась на ногах и знала, что остальным приходится так же туго. Крэшу удалось урвать пару часов сна, Деврею, наверное, тоже. Но ей в ближайшем будущем думать об отдыхе не приходилось. Один Дональд был бодр и неутомим.

– Роботы-криминалисты обнаружили отпечатки пальцев, – продолжал Дональд. – А также волосы и чешуйки кожи в одной из стенных ниш склада, где хранились роботы охраны. Понятно, что Биссал прятался какое-то время в нише, достаточно продолжительное, чтобы обронить несколько волосков и оставить отмершие чешуйки эпителия. Мы взяли их на пробу, и они сошлись с анализами, отмеченными в личной карточке Биссала. Отпечатки пальцев, снятые с дверной панели ниши, подтвердили наши подозрения.

– Хорошо, – сказал Жустен Деврей. – Парень, который прятался в нише, – это Оттли Биссал. Кто же он такой, этот Оттли Биссал?

– Над этим вопросом, – невозмутимо произнес Дональд, – мы работали, пока идентификационная группа не предоставила нам результаты исследований, всего полчаса назад. Мы сделали новый шаг вперед, поскольку едва ли не каждая правительственная служба имела досье на Биссала.

– Чудесно, – сказал Крэш. – Значит, все начнут интересоваться, почему мы ничего не предприняли насчет него раньше, пока он не убил Правителя. Продолжай, Дональд. Что там за досье?

– Оттли Биссал, – зачитал досье Дональд. – Холост, никогда не был женат, возраст – двадцать семь стандартных лет. Родился и вырос в одном из бедных районов города Аида. Образование незаконченное. По школьным отчетам, проявил способности ниже средних. Замечания от многочисленных наставников и учителей о том, что он был трудным ребенком и часто не посещал занятий. Покинув школу, он брался за разную странную работу, перемежавшуюся продолжительными периодами безработицы или незарегистрированной деятельности. Друзей и знакомых немного.

– Классический пример аутсайдера, – проворчал Деврей.

– Полагаю, он был не в ладах с законом? – спросил Крэш.

– Да, сэр. Множество арестов, несколько раз отпущен на поруки, но обвинения однотипные. Похоже, они делятся на две основные категории: уличное хулиганство и мелкое воровство. После первого ареста он был отпущен на поруки, это было шесть лет назад. Четыре года назад он отсидел три месяца в городской тюрьме Лимба за воровство. Как привлекавшемуся вторично к ответственности, ему предоставили место работы, на которой он обязан был прослужить полных пять лет. Из-за постоянной смены предыдущих мест работы и склонности к безработному существованию, до тех пор у него набиралось только три года рабочего стажа. Его офицер-наставник отметил его поведение как «неудовлетворительное».

– Я не очень понимаю этих подробностей насчет работы, – вмешалась Фреда. – Как может навязанная кем-то работа служить наказанием за проступок?

– Ну, если вы не поладили с законом, это имеет большое значение, – ответил Крэш. – По статистике, уровень безработицы среди жителей Инферно равняется девяноста процентам. Только десять процентов из всего населения планеты трудятся полный рабочий день, за который им причитается определенная плата. Совершенно необязательно работать, чтобы зарабатывать себе на жизнь, этим занимаются роботы. Но существуют люди, такие, как мы с вами, которым работа просто необходима по иным, психологическим, причинам. Работа дарит таким, как мы, удовлетворение или, возможно, смысл жизни. Добрая часть тех девяноста процентов, ну, скажем, половина из них, заняты не меньше нашего, но заняты тем, что никак не может подходить под определение «работа». Искусство, музыка, садоводство или сфера развлечений. Все остальные не утруждают себя абсолютно ничем и предоставляют решать все насущные проблемы роботам. Безвредные тунеядцы. Наверное, они занимают свой досуг тем, что бегают по магазинам, долго и со вкусом спят, смотрят развлекательные передачи или играют в какие-либо игры. Возможно, такая жизнь их не удовлетворяет. Возможно, они пресытились и погрузились в депрессию. Возможно, они радуются каждому новому дню своей жизни. Кто знает? Мне бы не хотелось быть одним из них, и я не особо о них задумывался, но в целом они не способны принести какой-либо значительный вред.

Шериф помолчал, потом продолжил:

– Но остаются еще отщепенцы. Те, которые не могут найти работу себе по вкусу, у которых нет никаких предпочтений и интересов, но нет и возможностей проводить дни в праздной лености. Нарушители спокойствия. В большинстве своем это мужчины, необразованные, при этом молодые и ничем не обремененные. Биссал принадлежит к вышеупомянутой категории, которая совершает… сколько, Дональд… девяносто пять?

– Совершенно верно, – откликнулся Дональд.

– Да, где-то так. Такие, как Биссал, совершают девяносто пять процентов всех преступлений, зарегистрированных на Инферно. По сравнению с поселенцами срок заключения в наших тюрьмах довольно мал для всех случаев, кроме самых серьезных преступлений, да и оставлять бездельника всю жизнь гнить в тюрьме – кому это надо? Потому наши законодатели припомнили старую поговорку о том, что праздность угодна дьяволу, и издали закон.

– Идея заключается в том, – сказал Деврей, – что если вас принудят заниматься каким-нибудь делом, то остается еще надежда, что это дело может вас заинтересовать, а нет – так хотя бы у вас будет меньше свободного времени, да и домой вы будете возвращаться настолько вымотанным, что вам не хватит ни сил, ни времени на какие-нибудь новые проделки. Это неплохо срабатывало. Люди внезапно обнаруживали, что заниматься каким-либо делом куда интереснее и приятнее, чем целый день плевать в потолок. – Деврей кивнул на рапорт, который держал в руках Дональд. – Хотя, похоже, Биссала это не изменило.

– И да и нет, к сожалению, – вставил Дональд.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Крэш. – Чем он занимался, когда был направлен на работу?

– Сперва он сменил несколько видов занятий, на которых никак себя не проявил – вопреки тому, что предполагает закон о трудоустройстве нарушителей. Вся его работа состояла в том, чтобы присматривать за роботами, которые и выполняли настоящую работу. Да и в этом случае он всеми способами манкировал своими обязанностями, не выходя на рабочее место. Затем он некоторое время занимался делом, которое не требовало большого мастерства и не было предназначено для роботов.

– Интересно, что же это за дело такое, которое не могут выполнять роботы, а только люди? – спросила Фреда. – Я ни на что не намекаю, Дональд, но, по-моему, инферниты переложили всю глупую, бессмысленную работу на плечи роботов. Я не могу себе представить такую задачу, с которой не могли бы справиться роботы и которую при этом добровольно согласится выполнять человек.

– Ваше удивление вполне закономерно. Тем не менее существуют занятия, не требующие ни профессионализма, ни особых знаний, которые роботы выполнять не могут, потому что она противоречит Первому Закону. Например, работа охранника. Охраннику иногда приходится стрелять из бластера. К тому же от охранника, которого любой вор может пристрелить не задумываясь, мало толка. Некоторые виды работ требуют роботов с такой узконаправленной специализацией, что совершенно бессмысленно проектировать и создавать подобных роботов. Например, работа в море – ныряльщики или рыбаки, которые рискуют упасть за борт. Роботы обычно тонут. Конечно, возможно создать роботов, защищенных от соленой воды и других неизбежных неудобств морской стихии, но намного дешевле и легче нанять людей, обеспечив их всем необходимым оборудованием. Есть и иные виды работ, которые небезопасны для роботов, но не представляют никакого риска для человека.

– Спасибо, Дональд, мы все уяснили, – сказал Крэш. – Так на какой же работе Биссал наконец остановился?

– Мобильная охрана, – с явным презрением в голосе ответил Дональд. – Вооруженная охрана судов.

– О черт! – произнес Крэш. – Чудесно. Просто замечательно. Самая подходящая работа для лица с преступными наклонностями!

– Постойте, – запротестовала Фреда. – Я снова ничего не понимаю. Что в этом такого плохого?

Крэш поднял правую руку и сблизил большой и указательный пальцы, оставив между ними не больше сантиметра.

– Вот на столько это близко к контрабандистам и нелегальным перевозкам, – сказал он. – Указ Грега об изъятии роботов привел к дефициту рабочей силы и возникновению незаконных промыслов, а отсюда и необходимости повышенной платы за незаконный труд, так что получается замкнутый круг. Контрабандой занимаются из-за денег.

Деврей повернулся к Дональду.

– Биссал занимался мобильной охраной. Я понимаю, что у нас маловато информации, но не мог ли он быть втянут в «железный» бизнес?

– Это весьма вероятно, – ответил Дональд. – Действительно, он работал только на те фирмы, которые подозреваются в торговле «железяками».

– Еще одно, – добавила Фреда. – Простите, но я слабо представляю, о чем идет речь. Какое имеет отношение к нашему делу «железный» бизнес?

– Вас просто тогда не было рядом, – пояснил Деврей. – Один из моих рейнджеров задержал «железячника» на восточном побережье Большого Залива. «Железячник» назвал имя офицера, связанного с преступниками. Хатвиц. Тот рейнджер, который был недавно убит.

– И что?

– А то, что в нашем деле замешаны «железячники», – сказал Крэш. – И не забывайте, что Грег рассматривал предложение избавиться от Новых роботов. А значит, весь «железный» бизнес должен был пойти коту под хвост. И кое-кто из воротил этого дела имел более чем серьезный мотив убить Грега прежде, чем он подпишет такой указ.

– Подождите! – попросила Фреда. – Я полагаю, что скорее всего человек, который убил Грега, убил и Хатвица. Иначе получится, что в ту ночь по Резиденции бродили два убийцы.

– Простите, мадам! – вмешался Дональд. – Одно маленькое замечание. Я думаю, что эти два убийства связаны, невзирая на то, совершил их один человек или несколько. Может, Хатвица убил другой участник заговора. Вероятность именно заговора очень велика.

– Пусть так, – сказала Фреда. – Вы считаете, что «железячники» сговорились убить Грега прежде, чем он успеет пресечь их бизнес. Но если Хатвиц был с ними заодно, почему тогда они решили его убрать?

– Черт его знает! – пожал плечами Крэш. – Может, он был готов их сдать. Может, он затребовал слишком высокую плату за молчание, и они решили таким образом сэкономить свои денежки. Может, убийство Хатвица не входило в их планы, а Биссал проявил инициативу и решил за что-то посчитаться заодно и с ним. Если вы думаете, что один контрабандист не может убить другого только потому, что они работают вместе, выбросьте это из головы! Не будем множить загадки без необходимости и примем теорию, что преступник был один. По-моему, совершенно очевидно, что убийцей был именно Биссал.

– В досье на Биссал а есть кое-что еще, – сказал Дональд. – Я уже подошел к этому пункту. Его последний арест. Около девяти месяцев назад он был задержан на побережье южнее Аида на судне, которое незаконно перевозило Новых роботов. На поруки его не отпустили, и он провел целый месяц в тюрьме, пока его адвокаты не добились освобождения – в судебных документах стояло «из-за отсутствия доказательств». Хотя ордер на арест Биссала был выдан по весьма весомому обвинению.

Крэш хмыкнул:

– Значит, либо его адвокаты были достаточно хороши для такого отребья, либо кто-то кому-то сунул взятку. Или и то и другое вместе. Если только они не раздумали тратиться на то, чтобы поручиться за него. Получается, кто-то о нем позаботился, но совсем не потому, что имел доброе сердце.

– Да, сэр. Но здесь есть еще один интересный пунктик. Офицера гвардии, который производил арест, звали Эмох Хатвиц.

– Хатвиц? – вырвалось у Жустена. – Вот вам и мотив.

– Мотив? – не поняла Фреда. – Минуточку. Я не улавливаю связи. Мотив для чего?

– Для убийства Хатвица, – сказал Жустен. – Ясно как день. Хатвицу платили, чтобы он не слишком присматривался к деяниям «железячников», но то ли их засек кто-то еще, а он должен был держать марку, то ли он решил заложить именно Биссала. И Биссал знал, кто упек его в тюрьму на целый месяц.

– Я вот что вспомнил, сэр, – вставил Дональд. – Вы не отдали приказа арестовать Биссала.

Деврей казался удивленным.

– Ты имеешь в виду, что за все время, пока мы тут сидим, никто его и не пытался искать?

– Пока еще нет, – ответил Крэш. – Дональд никогда не отдает приказа начать охоту за человеком без моего распоряжения. Подобные дела требуют особого подхода.

– Так в чем же проблема? – воскликнул Деврей. – Разве не пора начать поиски Биссала?

– Может, пора, а может, и нет, – сказал Крэш. – Биссал может находиться на острове, а может уже за его пределами. Если он остался на Чистилище, он наверняка хорошо спрятался. Либо он сидит и не кажет носа из своего убежища, либо он вернулся к привычному образу жизни, делая вид, что ничего не случилось, и надеясь, что мы его не вычислим. Тогда он никуда от нас не денется. У нас есть время, чтобы все обдумать и не спешить с этим делом. Хотя и немного.

– А если он уехал с Чистилища?

– Если робот-патологоанатом правильно установил время смерти Грега, то мы успели перекрыть все движение с острова и отозвать весь транспорт через два часа после убийства. Пункт контроля сообщил, что все – все! – находящиеся на воде и в воздухе, вернулись обратно на остров. Вас интересует космопорт? Все в порядке. За час до смерти Грега и до сих пор не было никаких взлетов, космопорт закрыт. Нам нужно беспокоиться только о морских и воздушных передвижениях.

– Но вы упомянули, что он мог быть связан с «железячниками», – сказала Фреда. – Все знают, что они способны проскользнуть незаметно для охраны.

– Контрабандистам нужно какое-нибудь зарегистрированное судно или аэрокар, чтобы работать под прикрытием, – ответил Крэш. – Когда море и воздух совершенно пусты, они никак не смогут проскочить незамеченными. Биссал мог удрать только в том случае, если он успел вылететь задолго до приказа вернуть весь транспорт, если он летел достаточно быстро или сумел укрыться от ока Службы контроля, когда приказ уже был выдан. А это могло случиться, если только у него был в распоряжении самый скоростной аэрокар на всей планете и Служба контроля не смогла засечь быстро удаляющуюся от острова машину.

– Итак, вы считаете, что он до сих пор на острове? – спросил Деврей.

– Скорее всего это так, – ответил Крэш. – И я бы сказал, что искать его надо не столько быстро, сколько осторожно. Возможно, выследить его и схватить займет у нас не так уж и много времени. А может, он приведет нас к еще одному участнику заговора.

– Гм-м-м… – задумался Деврей. – Все может быть.

– Вопрос в другом, – продолжал Крэш. – Если мы развернем полномасштабную операцию по поимке Биссала, мы не сможем обойтись без помощи Службы безопасности. Сам я против их участия в этом деле. Синта вроде бы согласилась принять наши правила игры, но я не очень на это рассчитываю. Пока не похоже, чтобы они были замешаны в убийстве Грега, но мы не можем ставить результат расследования под угрозу срыва.

– Но что такого может произойти, если агенты СБП найдут Биссала раньше нас? – спросил Деврей.

– И на его досье появится гриф «убит при попытке к бегству», – покачал головой Крэш и потер уставшие глаза. – Знаю, знаю. И плевать, что почти весь остров находится под юрисдикцией СБП и ни у моих, ни у ваших людей нет никакого права выписывать ордер на арест. И нет никакого способа сделать все наилучшим образом – а только более или менее худшим.

– Да хоть и наихудшим, но делать-то надо! – сказал Деврей. Он на минуту задумался. – А если так: пошлем их парами в простом гражданском платье, и пусть ищут. Каждая команда – один рейнджер и один из ваших полицейских. И никаких обид, никаких претензий, каждый будет присматривать за сотоварищем, даже если они и не вполне друг другу доверяют. Я предвижу ваши возражения, но считаю, что нам нужно действовать как можно быстрее.

В комнате на несколько минут воцарилась тишина, пока Крэш напряженно размышлял. Он поднялся со своего кресла, облокотился о стол и кивнул каким-то своим мыслям.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Дональд, отдай приказ отправляться на поиски на условиях, предложенных командором Девреем. Пусть соберут команды из рейнджеров и моих полицейских, переодетых в штатское.

– Да, сэр. Если позволите, я сконцентрируюсь на своей внутренней связи, чтобы передать ваше распоряжение.

Фреда увидела, как глаза Дональда потускнели. Неожиданно робот выпрямился и застыл, не двигаясь, переведя все процессы на внутренний режим. Дональд отключил свои двигательные функции, пока занимался тем, что налаживал связь. Всем стало немного неловко, даже Фреде, хотя именно она создала Дональда. «Мы забыли, насколько мы от них отличаемся, – подумала Фреда. – Роботы с виду похожи на нас, они ходят, как мы, разговаривают, как мы. Но в остальном они страшно далеки от нас. И совсем другие».

Примерно через полминуты глаза Дональда засветились снова и он пришел в себя.

– Начальный приказ передан, сэр, и я должен напомнить вам и командору Деврею, что вам следует проследить за последними приготовлениями лично. Поисковые команды скоро будут распределены, и много времени это у вас не отнимет.

– Хорошо, Дональд, – сказал Крэш. – Кстати, что мы им скажем, когда они соберутся? Наверное, стоит изложить нашу гипотезу касательно этого дела?

– А гипотеза не очень-то и сильна, – сказал Деврей. – Мы теперь знаем, кто убийца и как он это сделал. Но мы не знаем, почему и на кого он работал, что может оказаться одним ответом на оба вопроса.

– Отлично, расскажите тогда сперва мне, – сказал Крэш, падая на свое место. – Я так устал, что у меня все в голове перепуталось.

– Ну, с чего начнем? Сейчас подумаем. – Деврей минуту помолчал, собираясь с мыслями. – Так вот, прошлой ночью неизвестные заговорщики привели в действие свой план и убили Правителя. Мы пока не знаем, кто был организатором и какие цели он преследовал, желая смерти Правителя. Тем не менее кто бы ни были эти заговорщики, они имели в своем распоряжении специальные технические средства и подготовились очень хорошо. Задолго до приема у Правителя они сумели исследовать устройство роботов охраны и найти способ, как вывести их из игры. Роботы были отключены с помощью переделанных ограничителей. Ну, доктор Ливинг, наверное, вы сможете осветить этот вопрос много лучше, чем я.

– Все ПОСы действительно были отключены с помощью ограничителей, – сказала Фреда. – Все, кроме одного. Я только что закончила исследовать останки этого пятидесятого робота, который был найден в подвальном помещении. Строго говоря, это был отнюдь не робот, назовем его просто автоматом. У него даже не было позитронного мозга. Он представлял собой механизм с ограниченной двигательной функцией, запрограммированный только для того, чтобы следовать за шеренгой остальных роботов, когда их направляли в подвал. Это все, на что он был способен.

– Зачем, спрашивается? – поинтересовался Крэш.

– Вы когда-либо слышали рассказ про Троянского коня? – спросила Фреда. – Это древняя легенда о деревянном изваянии, которое преподнесли врагам в качестве дара, но в котором затаились воины. Ночью они вышли из нутра деревянного коня и убили всех своих противников. Именно для этого и предназначался наш автомат, разве что в нем был не убийца, а снаряжение для него, спрятанное у робота в голове и туловище. Аппарат, который включит ограничители, чтобы остановить всех ПОСов, бластер, из которого убийца застрелил Грега и всех роботов, и галапроектор, чтобы создать иллюзию, что Грег отвечает по видеофону, – все это было внутри «троянского» робота.

– Это надо же, спрятать орудие убийства в роботе охраны! У кого-то довольно мрачное чувство юмора, – заметил Крэш. – Ладно, кто-то сумел разобрать нескольких роботов охраны и выяснить, как они устроены. Мы уже начали искать этих роботов и тех, кто над ними поработал. Но не думаю, что мы чего-нибудь добьемся. «Железячники» хорошо умеют заметать следы. Но сейчас нас ждут поисковые команды. Пойдемте.

Деврей не спешил подниматься. Он продолжал излагать свои мысли:

– Мне кажется, заговорщики покопались в этих роботах не в последний момент – они готовили их либо именно для данного приема в Резиденции, либо для какой-нибудь ближайшей возможности совершить задуманное. Я подозреваю, что все было рассчитано именно для приема. О нем давно уже трубили на всех перекрестках, и у них было время все обдумать и предпринять необходимые шаги.

– У меня возник один вопрос, который до сих пор не дает мне покоя, – сказала Фреда. – Зачем было выбирать такой странный способ нападения? Наверняка можно было убить Грега более простым путем…

– Едва ли, – сказал Крэш. – У нас в Аиде Правитель находится… находился в большей безопасности. Там его постоянно окружают Трехзаконные роботы. Кроме того, я не уверен, что цель заговора состояла в том, чтобы просто убить Грега.

– А в чем же тогда она состояла? – спросила Фреда.

– Убить его именно здесь, на Чистилище! Это непременно повлечет за собой возмущение и беспорядки. В Резиденции, куда он приехал отстаивать свою власть над островом и над планетой и свой авторитет. Я думаю, они покушались на большее, чем его жизнь. Они хотели убить его дело, ослабить его, изничтожить, сокрушить до основания. А то, что для этого они использовали ограничители, вынутые из Новых роботов, едва ли обрадует и успокоит жителей планеты. Появится еще один повод не доверять Новым роботам и опасаться их.

– Ах, боюсь, что здесь вы ошибаетесь, – заметила Фреда. – Они приложили все силы, чтобы скрыть тот факт, что в дело были пущены именно ограничители. Хотя им это и не удалось. Потому все роботы и были застрелены в грудь.

– Но почему тогда они не перестреляли всех ПОСов? – спросил Деврей.

– Я думаю, что смогу ответить на этот вопрос, – сказала Фреда. – Но несколько попозже.

И повернулась к Деврею.

– Хорошо, давайте продолжим, – согласился командор. – Во время приема явились Блар и Дим – двое предполагаемых Железноголовых, которым было дано указание начать потасовку, а за ними пришли еще трое – возможно, подставные агенты СБП, которые должны были их увести. Как они прошли, я не знаю.

– «Возможно» подставные? – переспросил Крэш.

– Если бы мы знали это наверняка, тогда Синта сейчас сидела бы с нами, разве не так? – сказал Деврей.

– Принято. Дальше.

– Прежде чем я продолжу, отметьте, что в здании уже находились шестеро заговорщиков. Блар, Дим, трое истинных или подставных агентов СБП и Оттли Биссал. Служба безопасности должна была следить за входом, но она уже пропустила по меньшей мере шестерых человек, которых не было в списках приглашенных, испорченных роботов охраны и Бог знает кого еще. Либо заговорщики включили фальшивые имена в список гостей, либо агенты СБП проявили невиданную халатность, либо они тоже участвовали в заговоре. Притом не забывайте, что кто-то из СБП отдал приказ отозвать всех охранников, стоявших на посту, когда гости начали прибывать в Резиденцию, и это был ложный приказ, направленный на то, чтобы убрать этих людей с дороги. Мои рейнджеры понятия не имели, что был отдан такой приказ, и ни один из них не знает, кто передал его агентам СБП.

– Биссал прошел в дом без каких-либо помех, – добавила Фреда. – Агентов СБП там уже не было, они все снялись и улетели к себе на базу.

– Проклятие! Вы правы, – сказал Крэш. – Похоже на то, что Служба безопасности имеет некоторое отношение к убийству, но, черт меня побери, Деврей, вы не меньше меня понимаете, как легко проворонить заговор, когда так много разных служб правопорядка вместо того, чтобы сотрудничать, грызутся друг с другом. Ваши люди, мои полицейские, СБП, местные власти, черт знает что еще, частные предприниматели и просто рядовые граждане. И все готовы глотки друг другу перервать. Непонимание и само нежелание кого бы то ни было понять – нормальное состояние между поселенцами и колонистами. Наши заговорщики прекрасно выбрали момент для удара! Стоило просто надавить на кое-кого в финансовых кругах. А может, намекнуть на ушко нескольким агентам СБП, что твой дядя ждет не дождется, когда сможет перемолвиться парочкой слов с Правителем. А может, это действительно заговор в рядах СБП, с самой Синтой Меллоу во главе.

– А мотив? – спросила Фреда.

– Не знаю. Спросите Жустена. Может, их замучила ностальгия и им пришло в голову, что, если малость пошалить, у поселенцев появится повод собрать манатки и смыться по домам.

Жустен Деврей покивал головой.

– Знаете, они ведь могут оказаться правы.

– Не могут! – вскипел Крэш. Вся его усталость куда-то улетучилась, он чеканил слова звенящим голосом. – Мы не можем этого допустить. Поселенцы нам нужны! Даже не думай об этом. Тебе должно быть это понятно, как никому другому. Наша планета гибнет, и сами мы не сможем спасти ее. Жизнь планеты находится в руках поселенцев. Если мы прогоним их – Инферно обречена. Давайте не будем забывать об этом, договорились?

– К чему вы клоните?

– Я имею в виду, что мы не только расследуем это убийство, мы должны удержаться на грани, чтобы не допустить межпланетного конфликта. Если окажется, например, что Грег погиб именно по вине СБП, с этим нужно будет разбираться очень и очень осторожно.

– То есть мы позволим им уйти от ответственности?

– Не знаю. Скажите, если перед вами встанет выбор: подписать ордер на арест или спасти планету от гибели – что вы сделаете?

На минуту в комнате воцарилось молчание. Фреда заговорила первой, стремясь сгладить возникшее напряжение.

– Послушайте, – сказала она, – давайте не будем забегать так далеко вперед. Может, до такого дело и не дойдет. Нам бы пока разобраться с тем, что у нас есть на руках. Что там дальше, Жустен?

– Подставные агенты СБП, Блар и Дим – все они пробрались в Резиденцию в течение десяти минут, когда охраны на месте уже не было. Через два часа после начала приема Блар и Дим совершают нападение на Тоню Велтон. Отсюда может следовать вывод, что она также замешана в этом заговоре. Она сыграла свою роль в отвлекающем маневре. Случайно или добровольно – это другой вопрос. Кто знает, может, именно она была организатором всего покушения на Правителя?

– А какой мотив мог быть у нее? – поинтересовалась Фреда.

– Возможно, она хотела, чтобы место Правителя занял Шелабас Квеллам, – предположил Крэш. – Может, ей надоел такой самостоятельный и деятельный Правитель, как Грег. Квеллам был бы как воск у нее в руках. Стоя за спиной такого Правителя, она могла бы со временем подгрести под себя всю планету.

– Но Шелабас встал бы на место Грега, если бы его отправили в отставку или низложили, – удивилась Фреда. – А так Правителем станет тот, кого Грег назначил.

– Вся проблема в том, что Квеллам и есть Назначенный, – сказал Крэш.

– Но так ли это в действительности? – спросила Фреда. – И если предположить, что это неправда, то ведь у Тони есть очень хорошие осведомители, которые могли сообщить ей об этом. Она видела, что Грег находится на грани отставки, а Квеллама она не хотела бы на его место. Или, может, ее осведомители шепнули ей, кто намечен новым Назначенным Правителем, а Тоне этот человек нравился настолько, чтобы ей захотелось сделать его Правителем прямо сейчас. Может статься, она узнала, что Грег собирается выбрать Назначенным Правителем того, кого она терпеть не могла, и потому приняла меры, чтобы тот никогда не занял главенствующий пост на планете. С другой стороны, она могла организовать все это для того, чтобы был повод увести всех своих людей с этой Богом забытой планетки. А если она собиралась покинуть Инферно и оставить всех здесь умирать, какая разница, если Правитель умрет немного раньше остальных жителей?

– Вы действительно подозреваете, что за этим убийством стояла именно она? – спросил Деврей. – Вы оба хорошо ее знаете. И из ваших слов следует, что эта дама способна на все. Я могу поверить, что она не подарочек, но неужели она так жестока?

– Я считаю, что Тоня Велтон способна сделать многое, если решит, что это необходимо, – ответил Крэш. – Многое. Но нет, я не верю, что это подстроила она. У нее была масса возможностей покинуть Инферно, и все же она осталась. А если бы она хотела подгрести планету под себя, она бы не пускалась в интриги и заговоры. Она попросту бы развернула все пушки и затопила бы планету огнем. С другой стороны, это может произойти в любой момент, и в таком случае мы практически ничего предпринять не сможем.

– Вы уже все обсудили по данному пункту, не так ли? – нетерпеливо спросила Фреда. – Хорошо, итак, отвлекающая драка. А в это время Биссал ожидает назначенной минуты, чтобы пройти…

– Простите, доктор Ливинг, но я должен прервать вас, – сказал Дональд. – Мы упустили еще двоих, замешанных в этом деле. Не считая Тирло Верика, они – единственные подозреваемые, которые находятся у нас в руках на данный момент.

– У нас в руках? – переспросил Крэш. – Что еще за подозреваемые?

– Да, сэр, у нас. Калибан и Просперо. Около часа назад они связались лично со мной. Я только что проводил их под стражу, а потом пришел сюда, на совещание. Они выдвинули условие, с которым я вынужден был согласиться: я не стану докладывать об этом вам одному, пока рядом не окажется командор Деврей и еще один свидетель, хотя смысла подобного условия я не понимаю.

– Калибан и Просперо? – удивилась Фреда. – Почему же ты не сказал нам об этом сразу, в самом начале совещания?

– Шериф Крэш приказал мне зачитать досье на Оттли Биссала, – ответил Дональд.

Но это неуверенное оправдание не обмануло Фреду. Такой сложный и опытный робот, как Дональд, не стал бы тупо следовать полученному приказу, имея на руках важные сведения. Просто Дональд питал слабость к театральности. Неудивительно, если учесть, что его работа состояла в распутывании тайн и загадок. Рассудив – и вполне справедливо, – что первоначальное обсуждение других вопросов ничему не помешает, он подождал удобного момента и оглушил их своим поразительным известием.

Или, если принять менее антропоморфное объяснение, Дональд разбирался в человеческой психологии и знал, что люди обратят большее внимание – и примут к сведению – его подозрения насчет этих двоих роботов, если выждать подходящий момент для сообщения.

Сама Фреда не могла решить, какое объяснение было более правильным. Может, это неведомо даже самому Дональду. Людям, например, часто бывает неизвестно, почему они делают то, а не иное. А роботам?

– Где сейчас Калибан и Просперо? – спросила Фреда.

– Под усиленной охраной, в подвале, похожем на тот, где прятался Биссал, – ответил Дональд. – Но с вашего позволения, я бы выделил несколько моментов, которые доказывают их виновность.

– Хорошо, – согласился Крэш.

– Во-первых, они участвовали в инсценированной драке. Если самого участия вполне было достаточно, чтобы заподозрить Тоню Велтон, значит, этого достаточно, чтобы заподозрить и Калибана с Просперо.

– Это здравая мысль, – заметил Крэш. – Похоже, никто не обратил внимания на их действия во время потасовки, но почему они поступили так, как велят Три Закона? Может быть, чтобы выглядеть хорошими ребятами. А может, и нет.

– Вы забегаете вперед моего следующего пункта, сэр. Новые Законы позволяют Просперо принять участие в убийстве.

– Дональд! – возмутилась Фреда.

Он повернулся и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Я сожалею, доктор Ливинг, что сказал это в вашем присутствии, ведь эти Законы изобрел не кто иной, как вы, но тем не менее это так. Новый Первый Закон гласит, что робот не должен причинять человеку вред, но ни слова не говорит о том, что он не должен допустить, чтобы человеку был причинен вред. Робот, знающий о предстоящем убийстве, совсем не обязан делиться своим знанием с кем бы то ни было. Робот, ставший свидетелем убийства, может спокойно стоять в стороне и не вмешиваться. Новый Второй Закон гласит, что робот должен «сотрудничать» с людьми, но не повиноваться их командам. Какими людьми? Предположим, есть две группы людей, одни хотят плохого, а другие – хорошего. С кем из них захочет сотрудничать робот? Новый Третий Закон не отличается от старого, но из-за ослабления первых Двух Законов он становится гораздо сильнее. Так называемые Новые роботы будут стремиться сохранить свою жизнь любым путем, что немыслимо для нормального робота, для которого важнее спасти жизнь человека, находящегося под его защитой. Что касается Нового Четвертого Закона, который позволяет роботу делать все, что он захочет, то тут налицо явное противоречие. Что это значит? Я понимаю, что словесное выражение Законов роботехники не настолько точно, как формулы, которые закладываются в мозг робота, но даже математический код, который содержит Четвертый Закон, сформулирован не слишком четко.

– Так и задумывалось, – сказала Фреда. – Он и должен был нести в себе большой заряд неопределенности. Я понимаю, что он вкладывает в роботов большую свободу воли, но я рассчитывала, что эта свобода будет реализовываться в рамках первых Новых Трех Законов.

– Но даже в таком случае, – продолжал Дональд, – Четвертый Новый Закон привнес новое понятие в роботехнику – межзаконный конфликт! Первичные Три Закона всегда конфликтовали между собой, но это совсем другое. Робот вынужден делать выбор между противоречивыми требованиями: допустим, человек отдал роботу приказ сделать что-то очень важное, но сопряженное хотя бы с минимальным риском повредить человеку. Робот, который столкнется с таким противоречием и решит его, в следующий раз будет действовать более решительно и собранно. Конфликт придает роботу устойчивость, не считая ситуаций, когда совершенно любое действие повлекло бы за собой опасность. Но!

Дональд сделал эффектную паузу и продолжил свою речь:

– Но Четвертый Новый Закон противоречит себе самому, и никакой пользы от этого я не вижу. Этот Закон отчасти позволяет роботам следовать своим желаниям, но ведь у роботов нет никаких желаний! – все сильнее воодушевлялся Дональд. – У нас, роботов, нет и не может быть ни аппетита, ни амбиций, ни сексуальных потребностей. Мы не знаем, что такое эмоции, не считая стремления защищать человека и подчиняться ему. У нас нет иного смысла в жизни, чем служить и повиноваться людям, и ничего другого нам не надо. Получается, что Четвертый Новый Закон велит роботу искать для себя иные цели существования. Четвертый Закон поощряет робота удовлетворять искусственные, вымышленные желания. В принципе Четвертый Закон не заставляет робота исполнять свои желания все время, а значит, Новый робот будет заниматься своими новоиспеченными желаниями лишь часть времени, то есть во время досуга. Настоящий робот, робот с Тремя Законами, оставленный на собственный произвол – когда он выполнил все приказы человека, – не будет делать абсолютно ничего, нимало не тяготясь этим фактом. Он просто будет ожидать приказаний или начнет действовать, если человеку будет угрожать опасность. А Новый робот, оставленный без дела, окажется во власти противоречивых желаний и стремлений, он станет желать того, что ему в принципе не нужно, и искать удовлетворения своих искусственных потребностей все свободное время.

– Это очень поучительно, Дональд, – вмешался Крэш. – Новые роботы мне нравятся не больше твоего, но к чему ты клонишь? Какое это имеет отношение к нашему расследованию?

– Очень большое, сэр. Новые роботы хотят выжить, и им известно, что это может оказаться трудновыполнимым делом. В частности, Просперо знал, что Грег рассматривал их истребление как одну из возможных акций. Они могли решиться ударить первыми в целях самозащиты. Новые Законы позволяют им сотрудничать с людьми и наблюдать за убийством, не вмешиваясь в события, хотя, конечно, сами они убивать не способны. Но у Калибана вообще нет никаких Законов. И он спокойно мог это сделать. В любом случае ничего не мешало ему нажать на спусковой крючок.

– Ты впадаешь в крайности, Дональд, – промолвила Фреда, несколько пораженная убедительностью его аргументов.

– Сейчас мы все стоим на краю, доктор Ливинг.

– Есть ли у тебя какие-нибудь доказательства, кроме головоломных теоретических построений? Какие конкретные факты позволяют тебе обвинять Калибана и Просперо?

– Они признались, – выпалил Дональд.

– Что-что?! – вскрикнула Фреда.

Дональд поднял руку в успокаивающем жесте:

– Они признались в шантаже, а не в убийстве. Тем не менее это вполне распространенная среди закоренелых преступников тактика: признаваться в меньшем злодеянии, чтобы избежать подозрений в большем.

– Шантаж? – удивился Крэш. – И чем же, черт возьми, они собирались шантажировать Грега?

– Всем, – ответил Дональд. – Общеизвестно, что некоторое время Просперо поддерживал отношения с «железячниками», помогая вывезти с Чистилища как можно больше Новых роботов. Именно тогда он разузнал массу сведений о самых разных людях, среди них даже знаменитых, которые занимались «железным» бизнесом, и не поленился собрать всю ценную информацию о высокопоставленных гражданах планеты. Просперо признался мне, что он пригрозил Правителю, что, если тот подпишет указ об истреблении Новых роботов, он обнародует всю эту кучу грязи. Такой грандиозный скандал по меньшей мере шокирует общественность. В целом он шантажировал главу правительства, а не Грега как отдельно взятого человека. Делай, как говорю я, или я уничтожу твое общество. То, что Просперо избрал именно такую тактику, говорит в пользу Правителя.

– Каким же образом? – заинтересовался Крэш.

– Ясное дело, Просперо стал бы угрожать разоблачением преступных махинаций самого Грега, если бы сумел хоть что-нибудь раскопать про него. Так как он не нашел подобных нелицеприятных сведений, он был вынужден взяться за более сложную задачу – наскрести скандальные факты из жизни общественных деятелей, огласки которых Правитель допустить не мог.

– Значит, Просперо приходил шантажировать Грега. А Калибан?

– Мой допрос двух подозреваемых был достаточно кратким, но мне показалось, что именно Просперо собирался угрожать Правителю, в то время как Калибан не подозревал об этом. Я должен признать, что Калибан выглядел очень расстроенным, что его втянули в эту авантюру.

– Но ты полагаешь, что вся эта история с шантажом не более чем фикция, – сказала Фреда, – прикрытие, чтобы отвлечь нас от подозрений, что это они убили Правителя, или, на худой конец, участвовали в заговоре?

– Я полагаю, мы не должны сбрасывать со счетов эту версию, – ответил Дональд. – И, наконец, последнее, на чем я хотел остановить ваше внимание. Они оба, и Калибан, и Просперо, способны на ложь. Трехзаконные роботы, конечно, лгать не могут. Калибан и Просперо могли понадеяться, что мы примем их слова на веру, как приняли бы слова любого робота. С нашей стороны это было бы неразумно.

– Но подождите! – запротестовал Деврей. – Что такого могли сделать Калибан и Просперо, что уже не было сделано за них? Мы установили, что Биссал прятался в подвале вместе с поврежденными ПОСами. Именно он нажимал на спусковой крючок. При чем тут роботы-шантажисты?

– Я должен признать, что вероятнее всего, что именно Биссал и был убийцей, – сказал Дональд. – Иначе зачем он прятался в подвале? Но у нас нет явных доказательств. Все, что мы знаем наверняка, – это то, что во время приема он прятался в подвальном помещении.

– Дональд, ты придираешься! Ты специально выискиваешь возможности, чтобы обвинить Калибана и Просперо, – заявила Фреда. – Ты считаешь, что Биссал спустился в подвал и сидел там только потому, что страдал от излишней застенчивости? Если Калибан и Просперо были убийцами, зачем им понадобился Биссал? Ты не желаешь искать заговорщиков, которые наняли Биссала, поскольку у тебя уже есть те, кого можно обвинить в убийстве!

– Тем не менее Фреда, Дональд в чем-то прав, – сказал Крэш. – У наших двоих роботов были мотивы, причины и возможности, притом они уже сознались в менее серьезном преступлении. Этого вполне достаточно, чтобы продолжать заниматься их делом. Но давайте продолжим. Деврей?

– В любом случае, – начал Деврей, – заговорщики инсценировали потасовку. Я считаю, что мы не должны подозревать Велтон и роботов только из-за того, что они приняли участие в драке, но тем не менее эта неразбериха позволила Биссалу пробраться незамеченным в подвал Резиденции. Вскоре после этого – собственно, как результат – роботы были включены. Вспомните, вначале никому не хотелось видеть роботов на приеме. Это могло подпортить репутацию. ПОСов решили включить лишь тогда, когда в этом возникла необходимость. Я думаю, что в планы заговорщиков входило заставить нас воспользоваться услугами ПОСов. Они были единственными, кто нес охрану. Если бы в течение вечера ничего подозрительного не произошло, их так и оставили бы в подвале, а Грег бы обошелся резервными ПОСами для ночного дежурства. А поскольку в доме и так находилось пятьдесят роботов охраны, никому и в голову не пришло активировать шестерых резервных ПОСов, сидящих в аэрокаре.

– Эти резервные роботы, которые приехали с Грегом из Аида, не были испорчены, – заметила Фреда. – Они все это время спокойно просидели выключенными в грузовом аэрокаре. Если бы не нападение на Тоню Велтон, Грег скорее всего воспользовался бы своими роботами, а не теми, что лежали в подвале. И тогда, конечно, Биссал никогда бы не добрался до Правителя, у него на пути встали бы нормально функционирующие ПОСы.

– Я тут подумал, – сказал Крэш. – Если инсценированное нападение имело целью заставить нас включить испорченных роботов, тогда становится понятно, почему оно было так хорошо спланировано. Оно должно было внушить нам манию преследования, чтобы мы бросились к самой большой и сильной когорте роботов.

– Похоже на то, – произнес Деврей. – Я тоже размышлял на эту тему. Если бы они устроили драку лишь в качестве отвлекающего маневра, они бы не потратили на это столько сил и людей.

– Удачное объяснение, – согласилась Фреда. – Но мне хотелось бы обратить ваше внимание на психологический подтекст всего плана. В этом есть что-то театральное, вам не кажется? Он такой сложный, в нем столько пышных жестов…

– За этим кто-то стоит, – сказал Крэш. – Организатор. Мы должны искать именно его, а не «шестерок» типа Оттли Биссала. Биссал был простым исполнителем. Но Биссал может привести нас к тому, кого мы ищем. А пока мы можем с уверенностью сказать одно: организатор – не Биссал.

– Я все думаю о театральности, – сказал Деврей. – Такой человек ни за что не согласился бы пропустить представление.

– Что вы имеете в виду? – полюбопытствовала Фреда.

– Я имею в виду, что организатор этого заговора питает слабость к драматическим эффектам, о чем только что было сказано, и если у него такое раздутое эго, что он решил покуситься на жизнь, ни много ни мало, самого Правителя, тогда этот человек должен был находиться там же. – На мгновение Деврей призадумался, потом кивнул, соглашаясь с собственными выводами. – Наш заговорщик наверняка захотел бы присутствовать на представлении, которое сам же и устроил, полюбоваться делом рук своих. В этом не было ничего подозрительного или опасного. У него – или у нее – должно быть так много помощников и исполнителей, что те, кто принимал участие в действии, не знали шефа в лицо. Но шеф был там, наслаждаясь спектаклем. Театр одного зрителя!

– Скорее всего так и было, – промолвил Крэш. – Для организатора всего заговора было не очень разумно находиться ближе чем за сто километров от места преступления, но тех, кто убил главу всей планеты, нельзя назвать разумными. Хорошо, вернемся к инсценированной драке.

– Драка привлекла внимание всех гостей, – продолжил Деврей, – и обеспечила достаточно суматохи, чтобы рейнджеры, стоявшие на постах, бросились в Большой зал, тем самым открыв путь Биссалу к подвалу с роботами. В то же время, если рейнджеры были подкуплены, драка послужила веским оправданием того, что они покинули свои посты. Это мои подчиненные, но в первую очередь они такие же люди, как и все, со своими слабостями. Возможно, Хатвиц был не единственным, замешанным в грязные дела. Но все, что я могу сказать в оправдание моих людей, – это то, что они не привыкли к работе охранников. Их никогда не готовили для такого дела. Этим всегда занимались роботы. И только потому, что роботы не должны были показываться на виду в течение всего вечера, Грег поручил это задание людям.

– И если бы вокруг него оставались не только роботы охраны, он дожил бы до утра, – добавил Крэш. – Поэтому заговорщики избрали для осуществления своего плана именно эту ночь. На обычной колонистской вечеринке всегда полным-полно роботов, они готовят закуски, подают напитки и тому подобное и остаются в доме после того, как вечер закончится. Это самые разнообразные роботы, сконструированные на самых разных заводах. Невозможно отключить их всех сразу, кто-то обязательно останется. А вчерашний прием обслуживался исключительно людьми. Роли дворецких и официантов выполняли рейнджеры Правителя, а после окончания приема солдаты и офицеры отправились по домам. Синте Меллоу показалось странным, что после приема Грег оставался один во всей огромной Резиденции, но странным было не это. Странным было то, что рядом с ним не осталось ни одного домашнего робота.

– Как бы там ни было, – сказал Деврей, – Биссал воспользовался заварушкой, чтобы проскочить в подвал и затаиться. Вы, шериф Крэш, начали расследовать причины драки, и как только вы вмешались в происходящее, появились трое фальшивых – фальшивых ли? – агентов СБП и увели Блара и Дима. Больше мы их не видели. Прием продолжался, ничего подозрительного больше не происходило, но все были как на иголках. Вскоре после этого был отдан приказ включить находящихся в подвале ПОСов. Я спрашивал тех из моих ребят, кто этим занимался, и они рассказали, что все пятьдесят роботов были на месте, отключенные, с раскрытыми главными панелями. Все, что от них требовалось, – это нажать кнопку на панели и закрыть ее. Одного из роботов включить не удалось, но рейнджеры не стали с ним долго возиться, рассудив, что сорока девяти охранников будет вполне достаточно. Кроме того, они торопились вернуться на свои места – да это и понятно после всего, что случилось.

– Если только эти рейнджеры не были подкуплены, – заметил Крэш. – Это кажется невероятным, но мы имеем дело с самым настоящим заговором. Рано или поздно все побывавшие на приеме начнут подозревать друг друга. То же самое касается и нас с вами. Давайте не забывать об этом.

– Я уже проверил тех ребят, которые включали роботов охраны, – ответил Деврей. – Как бы там ни было, на тот момент у заговорщиков был полный подвал испорченных роботов, один так называемый «троянский» робот и Биссал, который прятался в стенной нише. Он мог тут же выйти и распаковать свое оборудование, но если у него голова была на плечах, он оставался в укрытии, ожидая своего часа. Конечно, не самое приятное времяпровождение. Должно быть, нервы у него были на пределе, пока он сидел, скорчившись в полной темноте. Я полагаю, что это объясняет, почему он и допустил столько ошибок. Судя по тому, что мы видели на экране интегратора, он нервничал уже тогда, когда входил в дом.

Деврей вздохнул, потом продолжал:

– Вечер подошел к концу. Гости разъехались. Рейнджеры, которые работали официантами, поспешили убрать все и отправиться по домам. Им не понравилось выполнять роль слуг. Это унизительно – делать работу, предназначенную для роботов, не для того они поступали на службу. В это время наверху Грег принимал оставшихся посетителей, которые захотели с ним повидаться. Одним из последних был Тирло Верик, и я считаю, что мы должны еще раз его допросить. Не думаю, что нам удастся выжать из него что-то еще, но пока он – наш главный подозреваемый. Дональд может возразить, что у нас уже есть Просперо и Калибан, но если бы я был убийцей, я бы скорее предпочел войти в альянс с человеком, а не с двумя роботами.

– Он пока еще здесь, – сказал Крэш. – В принципе у него хватит злости, чтобы перегрызть глотку любому ПОСу, но, по-моему, он ни при чем.

– Ладно, – сказал Деврей. – По словам Верика, он распрощался с Правителем у двери кабинета. Когда он выходил, туда направились двое роботов, которые по описанию похожи на Калибана и Просперо. Верик вышел из кабинета и пошел спать. Он клянется, что ночью ничего не слышал и умудрился продрыхнуть всю катавасию. Его не нашли, когда обыскивали весь дом, комнату за комнатой.

– Это уже мои люди недоглядели, – признал Крэш. – И все эти подозрительные моменты льют воду на мельницу заговорщиков. Мы начинаем сомневаться в собственных помощниках. Хотя я не могу себе представить, какая польза для них могла быть в том, что мои полицейские прозевали Верика.

– Калибан и Просперо встретились с Правителем, – вел дальше Деврей. – Дональд утверждает, что они угрожали ему шантажом. Возможно, они и имели какое-то отношение к убийству. Они могли вынуть ограничители из роботов, находившихся на первом этаже. Это мог сделать и Биссал, пока они стреляли в Правителя. Но давайте пока оставим этот вопрос. Сейчас нам необходимо восстановить ход событий. Если нам понадобится что-то уточнить, вернемся к этому позже. Дональд, они сказали, чем они занялись, когда покинули кабинет Правителя?

– Они говорят, что вышли из Резиденции, не заметив ничего необычного, и пошли обратно в Лимб.

– Под проливным дождем? – спросил Крэш.

– У них не было аэрокара, – пояснил Дональд. – Я подозреваю, что это была довольно опасная прогулка, да и видимость была отвратительной, но оба робота покрыты водонепроницаемой краской. И им не составило особого труда добраться до города пешком.

– А что ПОСы? – поинтересовалась Фреда. – Они еще работали, когда Калибан и Просперо уходили?

– Я предлагаю не задавать им такого вопроса, чтобы случайно не снабдить информацией, которая им пока неизвестна. Если я спрошу, работали ли роботы охраны, когда они уходили, они сообразят, что нам точно не известно, когда произошли те или иные события, и это позволит им выстроить более правдоподобные истории. Как бы там ни было, ни один из них ничего не упомянул о ПОСах. Если они говорили правду, то, значит, ничего подозрительного не заметили, когда уходили из дома. Если они лгут, они могут заверить нас, что в то время все было тихо, чтобы запутать следствие.

– Только этого нам еще и не хватало, – проворчал Крэш. – Все и так достаточно запутано, куда уж дальше? Ладно, роботы показали, что, когда они покидали здание, все было спокойно.

– Ночью, в определенное время, – сказал Деврей, – Биссал вышел из своего укрытия и начал собирать оборудование, спрятанное, как сказала доктор Ливинг, в «троянском» роботе. Кстати, может, вы сами расскажете об этом поподробнее?

– Ну, «троянский» робот был страшно искорежен, и времени на исследования у меня было слишком мало, но в целом картина ясна, – ответила Фреда. – Туловище робота скрывало несколько отделений. Когда я начала их рассматривать, одно из них и формой и размерами соответствовало галапроектору, запрограммированному передавать по видеосети изображение и голос Грега. Потом там было нечто вроде передатчика, правда, почти расплавленного. Я полагаю, что это был прибор, который включал ограничители, вставленные в роботов. Еще там находились более-менее узнаваемые остатки других предметов – фонарик, пара перчаток и тому подобное. И детали бластера в чем-то таком, что походило на защитную упаковку. Но все это было так разбито, что едва можно было узнать.

– Значит, вон куда он спрятал оружие! – проговорил Крэш.

– После того как Биссал достал свое снаряжение, – продолжал Деврей, – он подал сигнал на ограничители, и все роботы охраны немедленно отключились. Биссал поднялся по лестнице и направился прямиком в спальню Грега. Дверь была не заперта – у этой двери попросту не было никакого замка! Какой смысл, если по обе стороны двери стоят два робота-охранника?

– Но кабинет Грега запирался, – возразила Фреда.

– Да, но не из соображений безопасности, – ответил Крэш. – А для удобства. Из кабинета было два выхода – в одну, «внешнюю» дверь он выпускал предыдущих посетителей, а через другую приглашал следующих, если хотел, чтобы они не встречались друг с другом.

– В это самое время Грег сидел в постели и читал, – сказал Деврей. – Вероятно, он не заметил, что ПОСы, находившиеся в спальне, отключились – даже если они были включены, все они стаяли по своим стенным нишам и ничего не делали. Биссал вошел, подкрался поближе к кровати и выстрелил. Судя по положению тела, Грег не предпринял ни малейшей попытки вскочить. Возможно, он задремал над книгой и проснулся только в то мгновение, когда Биссал нажал на спусковой крючок. А может, он решил не делать резких движений, а то и никаких движений вообще, чтобы убийца не выпалил в него со страху. Или просто замер, или попытался урезонить Биссала. А может… может, все было и не так. Может, он не пытался сбежать или что-то сделать потому, что он знал Биссала и ждал, что тот придет в это время.

– Что?! – воскликнул Крэш.

– Согласен, это звучит глупо. Но мы не должны сбрасывать подобную возможность со счетов.

– За каким чертом он мог ждать Биссала?

– Не знаю. Возможно, Биссал должен был передать ему какое-то известие. А может, сексуальные предпочтения Грега были несколько иными, чем мы предполагаем. Предположить-то можно все, что угодно. Я не думаю, что какая-либо из этих версий имеет под собой реальную основу, но мы должны проверить каждую из них.

– Хорошо, вы правы. В любом случае Биссал застрелил Грега.

– Если только это не сделал Верик или наши роботы, – заметила Фреда. – Но с другой стороны, при чем тогда Биссал? Или у тебя, Дональд, есть ответ и на этот вопрос?

– Я признаю, что присутствие Биссала – это самое слабое звено в моих построениях, – сказал Дональд. – Уверяю вас, я продолжаю искать объяснения.

– Бьюсь об заклад, что ты их так и не найдешь, – парировала Фреда. – Итак, мы подошли вплотную к убийству, пожалуй, к самому простому и однозначному событию той ночи. Биссал – аутсайдер, никто из ниоткуда – вскинул бластер и проделал дыру в сердце Правителя планеты.

– В этом есть что-то отвратительное, – произнес Деврей. – Все эти сложности, планы и заговоры сводились к одному-единственному выстрелу.

Фреда кивнула.

– Командор Деврей, могу я продолжить рассказ о событиях, произошедших после убийства? Я пришла к некоторым заключениям, о которых пока не успела сообщить.

– Конечно, – согласился Деврей.

– Благодарю вас, – сказала Фреда. – Вполне резонно предположить, что Биссал тут же застрелил трех ПОСов, стоявших в спальне Грега. Можно сравнить уровень мощности бластера, с каждым выстрелом сила огня становилась все ниже и ниже. Это мы знали. Но мне удалось установить, что Биссал растратил весь заряд бластера раньше, чем он предполагал. У него хватило бы энергии, чтобы убить Грега и еще с сотню ПОСов. Но заряд истощается, пока вы давите на гашетку, а Биссал не отпускал гашетку очень долго.

– Все, что от него требовалось, это сжечь внутренности роботов и уничтожить ограничители – чтобы мы не догадались о том, что в заговоре участвовали «железячники», – продолжала Фреда. – Но почти половина роботов была застрелена в грудь, собственно, как и Грег. Если бы Биссал направлял на каждого робота заряд не на полную секунду, а на хотя бы четверть секунды, он все равно убил бы их и сжег все ограничители, и у него осталась бы энергия, чтобы уничтожить всех роботов, которых он пропустил. К тому же, «троянский» робот, оставшийся в подвале, разрушен не полностью. Один из роботов-криминалистов сказал, что такие повреждения мог нанести почти разряженный бластер.

Фреда помолчала.

– Я считаю, что Биссал собирался застрелить всех ПОСов, потом положить бластер в «троянского» робота, настроить его на самоуничтожение и удрать. Если бы он обращался с бластером экономно, у него осталась бы энергия, чтобы пристрелить всех роботов по два раза и стереть «троянского» робота в пыль, так что мы вовеки не догадались бы, что в нем могли что-то прятать.

– Что-то слишком много усилий понадобилось, чтобы скрыть тот факт, что заговорщики использовали ограничители, – сказал Деврей. – Особенно если учесть, что рано или поздно мы задумались бы, почему это все роботы застрелены именно в грудь. А там рукой подать до мысли о применении ограничителей.

– Может, и так, – согласилась Фреда. – Но намного труднее было бы догадаться, что роботы застрелены в грудь неспроста, если бы Биссал стрелял еще и в голову или в другие части тела или застрелил некоторых из них со спины. Если бы он так и сделал, мы нашли бы сорок девять мертвых роботов, одного – полностью расплавленного и убитого Грега. Наверное, мы долго ломали бы голову, кто мог быть этот суперубийца, сумевший пробиться сквозь такое охранение. Мы не сумели бы предположить наверняка, что они использовали ограничители, а уж как это им удалось – вообще осталось бы загадкой. К тому же замести следы было достаточно легко, если учитывать все обстоятельства.

– Да, действительно, – признал Крэш. – Представьте себе, ведь все детали этого дела были направлены на то, чтобы дезориентировать нас или общественность. Что они предполагали? Один из рейнджеров найден мертвым, его задушил тот, кто прокрался к нему со стороны дома. Подставные агенты СБП. Блар и Дим, которые представились Железноголовыми, и Симкор Беддл, который опротестовал это. Интересно, лгал он или нет? Мы должны были обнаружить роботов охраны, застреленных из бластера, и долго теряться в догадках, как это могло случиться. Все это, несомненно, ввергло бы людей в панику. Даже несмотря на то что план заговорщиков выполнен не полностью, он должен привести людей в ужас.

– Психологический ход? – спросил Деврей.

Крэш пожал плечами:

– Возможно, они хотели наэлектризовать общественность так, чтобы затруднить проведение расследования.

– Не забывайте, что мы не можем получить ни видео-, ни аудиозаписей от разрушенных роботов. Может, убийцы хотели попросту замести следы. Каковы бы ни были мотивы, они предполагали, что мы найдем пятьдесят мертвых роботов.

– Они ошиблись не только в этом, – заметил Крэш. – Я обнаружил Грега вскоре после того, как он был убит. Если бы события развивались так, как они предполагали, то тело Грега должно было быть найдено только через восемь-десять часов, но уж никак не через полтора.

– А вы нашли тело в результате того, что был найден мертвый Хатвиц, – промолвил Деврей. – Если бы он не погиб, вы бы не оказались рядом с Резиденцией, не исполнились бы подозрительности и не стали бы звонить Правителю во второй раз, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке.

– Правда, – согласился Крэш. – И это еще один повод подозревать, что Биссал плохо выполнил свою задачу. Ему не было поручено убивать Хатвица – если, конечно, Хатвица убил именно Биссал. Возможно, эти две смерти не связаны между собой, но сам я думаю иначе. Я считаю, что убийство Хатвица не входило в замыслы заговорщиков, но Биссал пошел на это по каким-то своим причинам. Вы можете возразить, что те, кто разработал этот план, могли бы найти более подходящую кандидатуру, чем Оттли Биссал…

– Мне кажется, я мог бы объяснить, почему они избрали именно Биссала, – начал Деврей. – Но…

Внезапно Дональд выпрямился и замер как столб.

– Прошу прощения, сэр, но я получил сообщение от некоего Ольвера Телмхока.

– От кого? – переспросил Крэш.

– Ольвера Телмхока. Больше сказать ничего не могу, этот сигнал по гиперсвязи имеет индекс «очень срочно». Кодировка позволяет заключить, что отправитель стремится сохранить свое сообщение в полной тайне по причинам безопасности. Его аэрокар сейчас приземляется у Резиденции. Он желает немедленно встретиться с вами.

Крэш вздохнул.

– Еще один болван! Ладно, если уж ему так приспичило, я пойду и поговорю.

Фреда посмотрела, как Крэш нехотя вылезает из-за стола, и спросила:

– Вы, похоже, не слишком-то взволнованы индексом «очень срочно».

– Сегодня мы уже получили с полдесятка таких вызовов. Самый полезный оказался от майора из Дастбаул-сити, который выражал свои соболезнования, а следующий был вообще на грани фантастики – от одного придурка из Аида, который сообщал, что видел на улице живого Грега, переодетого в женское платье.

Фреда невольно улыбнулась.

– Ах, если бы так и было! А вам не хотелось бы вдруг проснуться и обнаружить, что все, что произошло, оказалось дурным сном? И что самая важная проблема – это странный костюм Правителя?

Крэш кивнул.

– Это было бы великолепно, – сказал он. – Я уже устал от кошмаров, которые происходят наяву. Пойдем, Дональд. Нужно выслушать последнее сногсшибательное заявление.

## 12

Крэш вошел в комнату для допросов. Дональд зашел за ним следом, закрыл дверь и, вместо того чтобы скрыться в стенной нише, занял свое привычное место немного позади Крэша. Дональд становился в подобную позицию, если существовала хотя бы малейшая вероятность, что Крэшу может грозить опасность. Крэш не видел никакой угрозы в предстоящей встрече, но с некоторых пор шериф привык доверять мнению Дональда, даже если сам он думал иначе. Что-то в данной ситуации Дональду не нравилось, что-то вызывало его опасения.

К тому же Дональд мог замечать некоторые вещи, которые были недоступны Крэшу. Все, что предстало взору шерифа, – это худощавый человек по фамилии Телмхок, которого сопровождал довольно потрепанный робот.

Телмхок сидел за столом, лицом к двери, и на столе перед ним были разложены какие-то бумаги. Он совсем не был похож на человека, который может представлять опасность для кого-нибудь.

Это был мужчина средних лет с узким и вытянутым лицом и крючковатым носом, который придавал бы ему довольно важный вид, если бы не рассеянный, даже мечтательный взгляд его голубовато-серых глаз. Он был одет в костюм, который был в моде лет двадцать назад, отчего его обладатель казался каким-то старинным и ненастоящим. Его волосы были длиннее, чем принято, хотя, похоже, не из щегольства. Скорее Телмхок просто забывал их подстригать. На плечах пиджака виднелись следы перхоти, что было вопиющим нарушением в глазах изысканного общества инфернитов.

Его робот, выглядевший древним и изношенным, стоял позади хозяина. Робот был темно-серым, хотя в далекой юности он явно был густо-черным. Он держал в руке саквояж, такой же потрепанный, как и он сам, и все его поведение указывало на то, что он не привык рабски повиноваться приказам, как остальные роботы Инферно.

Одним словом, Телмхок выглядел тем, кем и был на самом деле: старомодным гражданским чиновником, который привык серьезно относиться к своей работе и к личному роботу, который служил ему уже много лет верой и правдой.

– Шериф Крэш? – спросил Телмхок.

– Да.

«А кого, черт возьми, он ожидал увидеть?»

– Гм-м. Ага. Хорошо. Я профессор Ольвер Телмхок. Декан юридического факультета университета города Аида.

Весьма громкое звание, но на Крэша оно не произвело ни малейшего впечатления. Университет сам по себе был невелик, а уж юридический факультет вообще был каплей в океане. Слава Богу, большой нужды в юристах на Инферно не было.

Телмхоку, видимо, показалось, что Крэш недостаточно впечатлился, а потому он поспешил добавить к сказанному еще несколько новых титулов:

– Я, э-э, также советник Генерального Прокурора и последнего Правителя по вопросам юрисдикции.

– Понятно, – сказал Крэш, хотя ничего не понял. И совсем не впечатлился дополнительными грозными наименованиями. Может, где-то они и звучали по-настоящему грозно, но не на Инферно. Население здесь было немногочисленным, обязанности правительства и гражданских служб легки, в результате чего высокопоставленные чины и сливки общества воспринимались в довольно комичном ключе, поскольку каждый возглавлял добрый десяток различных организаций, обладал кучей замысловатых званий вкупе с униформой, регалиями и медалями, в которых чиновники появлялись на приемах. Роботы выполняли за них всю работу, пока их начальство шлялось по званым вечерам и светским раутам.

Крэшу то и дело звонили подобные представители власти, которые на самом деле властью не обладали, с предложением помощи, которую они не могли оказать, и кучей советов, совершенно идиотских, которым он и не думал следовать. Телмхок был самым низкопоставленным из всех, с кем Крэшу пришлось иметь дело, и единственным, кто пожелал встретиться с ним лично.

За каким дьяволом Генеральному Прокурору понадобился еще и советник, если она за последний год ни разу не бывала в своем кабинете? Альвар Крэш навис над маленьким человечком, даже не пытаясь скрыть раздражения и нетерпения.

– Как вы могли заметить, профессор Телмхок, у меня очень мало времени на разговоры.

– Да-да, могу себе представить, – откликнулся Телмхок, явно не спеша переходить к причинам своего визита. – Это такое возмутительное событие! Совершенно возмутительное. – Он замолчал, сокрушенно качая головой.

Крэшу пришло в голову, что этот паразит явился сюда только для того, чтобы посочувствовать.

– Согласен, – сказал он. – Тем не менее, профессор Телмхок, я очень стеснен во времени. Вы вызвали меня, чтобы сообщить нечто очень важное. Я принимаю ваши соболезнования, но должен…

– Соболезнования? – удивился Телмхок. – Но я приехал не для того, чтобы выражать свои соболезнования. Неужели я произвожу именно такое впечатление? У меня и в мыслях такого не было. Я бы не посмел отрывать вас от дел по пустякам.

Так, похоже, что он все-таки не может сообщить ничего определенного. Крэш попытался взять себя в руки.

– Хорошо, – промолвил он. – Тогда, может, вы все-таки расскажете, по какому вопросу вы решили оторвать меня от дел?

Не самый тактичный вопрос, но бывает, что в подобных случаях грубость способствует разговорчивости.

– О, ну конечно, – заверил его Телмхок. – Я думаю, вы согласитесь, что это в некотором смысле важные сведения. Я счел разумным предупредить вас о последующей смене Правителя.

– Я полагал, что Назначенным Правителем был Шелабас Квеллам.

Телмхок изумленно воззрился на Крэша и произнес, осторожно подбирая слова:

– Он был им, пока несколько дней назад ситуация не изменилась.

Шериф Крэш весь обратился в слух. Изменения в Назначении? Это все меняет.

– Вы совершенно правы, профессор Телмхок. Информация о смене Назначенного Правителя представляет для меня несомненную важность и интерес.

Оба Назначенных – и прежний и будущий – имели основательные мотивы для убийства Грега. Новый Назначенный мог решиться на убийство, чтобы захватить власть, а старый, Шелабас, мог стремиться убрать Правителя в надежде, что новый Назначенный еще не был официально объявлен.

Да, именно так. И почему он был так невнимателен к Шелабасу? Выгода всегда была серьезным мотивом для преступления, а уж что может быть выгоднее, чем пост Правителя планеты? Если это убийство было борьбой за власть, кто же тогда выиграл в этой войне?

Короче говоря, новый Назначенный становился главным подозреваемым. Выгода – власть – всегда являлась первостепенным мотивом.

– Но как вы узнали об… этом?

– По завещанию Правителя Грега я его душеприказчик и исполнитель его последней воли, – несколько удивленно ответил Телмхок. – Разве вы не знали об этом? Гм-м-м. Угу. М-да. – Человечек старательно переваривал полученную информацию. – В свете того, что вам было неизвестно, кем я являюсь, и того, что я – исполнитель его последней воли, я должен спросить, знаете ли вы… гм-м… знаете ли вы имя нового Назначенного Правителя?

– Нет, – ответил Крэш. – Конечно, не знаю. С чего бы он сказал мне об этом?

«Чертов трепач! Когда же он наконец доберется до сути дела?»

– А действительно, с чего бы? – спросил Телмхок, обращаясь к своему роботу. – Он не знает. Понятно. Понятно. – Он тщательнейшим образом обдумал и эту информацию. – Это становится совсем интересным, не правда ли, Стенмор? – вопросил он робота, а потом слова погрузился в раздумья.

– Да, сэр, несомненно, – отозвался робот и умолк. Похоже, робот Стенмор разделял привычку своего хозяина сообщать нужные сведения в час по чайной ложке.

Все четверо – Крэш, Дональд, Телмхок и Стенмор – пребывали в молчании около минуты, пока Крэш не заговорил, все еще стараясь удержаться на грани вежливости:

– Профессор Телмхок, в данную минуту я возглавляю самое значительное и трудное расследование, какое только бывало предпринято на этой планете. Ситуация очень сложная и требует моего неотлучного присутствия. У меня нет времени созерцать ваше недоумение по поводу моего незнания о завещании Правителя или следить, как вы обмениваетесь мнениями с вашим роботом. Если вы знаете, кто выбран новым Назначенным Правителем, либо владеете сведениями, которые могут оказаться мне полезны, скажите мне об этом сейчас, четко и коротко. В противном случае я вынужден буду арестовать вас за то, что вы прерываете официальное расследование. Вам понятно?

– О Боже мой! – Телмхок выглядел как угодно, но только не испуганно. – Конечно! Простите меня! – воскликнул он слегка смущенно.

– Хорошо, – продолжил Крэш. – А теперь – кто избран новым Назначенным?

– Вы. Вы избраны, – все еще несколько смущенно ответил Телмхок.

В гробовом молчании Крэш пытался осмыслить то, что услышал.

– Простите? – переспросил он.

– Да вы же, – произнес Телмхок. – Вы – Назначенный Правитель.

– Я не понимаю, – сказал Крэш, чувствуя, как у него подгибаются колени. – Я? Назначенный? Какого черта Грег мне не сказал об этом?

– Ну, это понятно, – ответил Телмхок. – Правитель изменил свое завещание всего десять дней назад. Вы и есть Назначенный.

– Прошу прощения, профессор, но вы ошибаетесь, – подал голос робот Телмхока. – Альвар Крэш не Назначенный.

– Гм-м? Ах, да-да. Ты совершенно прав, Стенмор. Я не принял во внимание ситуацию в целом. Совершенно верно.

Крэш взглянул на робота профессора с непередаваемым облегчением. Телмхок, старый бюрократ, конечно, все напутал.

– Что же не так? – спросил Крэш. – Кто же в таком случае является Назначенным?

– Никто, – ответил Стенмор. – Вы смещены с должности Назначенного в момент кончины Грега.

– Простите? – не понял Крэш.

– Вы были Назначенным Правителем. Но, по законам Инферно, в момент смерти Хэнто Грега вы автоматически занимаете его пост.

– Письмо, Стенмор, – попросил Телмхок.

Робот вынул конверт из саквояжа и протянул его Крэшу, который взял его совершенно машинально.

– Я уполномочен передать вам это письмо в случае смерти Хэнто Грега в соответствии с его распоряжениями.

– Но я не знаю, как… – голос Крэша прервался. У него перехватило горло так, что он не мог больше выдавить ни слова.

Ольвер Телмхок встал и нервно улыбнулся, пожимая ему руку.

– Мои поздравления, Правитель Крэш.


Тирло Верик сидел в уютном кресле в своей уютной комнате и молча злился на то, что его никуда не выпускают.

Что с того, что его кровать была мягкой, ковер чисто пропылесосен, а шкаф набит красивыми нарядами на любой вкус и размер, что в ванной были все возможные виды мыла, шампуня и крема! Что с того, что эта комната была такой же удобной, как и та, где он провел прошлую ночь, здесь же, в Резиденции, – собственно, они были похожи как две капли воды. Он был узником. Он не мог уехать отсюда. Он мог встать с кресла и подойти к двери, даже открыть ее, но по ту сторону стоял робот-охранник. Верик мог выглянуть из окна в сад, но там маячил еще один сторожевой робот.

Роботы! Он окружен этими роботами. Вероятно, это было наказание за то, что он позволил втянуть себя в финансовые дела «железного» бизнеса. Ему не следовало ввязываться в эту отвратительную авантюру. Поселенцу лучше вообще оставаться в стороне. Но ведь прибыли были такими огромными! Да и сам он даже пальцем не касался грязных сторон этого промысла.

И что теперь могут дать ему эти прибыли? Вот он сидит здесь, запертый, отгороженный от всего мира, и никто ничего не пожелал ему объяснить! Никто не потрудился рассказать, за что его здесь держат.

Дверь отворилась, и Верик с радостью увидел, что это охранник, человек принес ему поднос с едой.

Он преисполнился восторгом, поскольку изголодался по человеческому обществу. Ведь Верику постоянно требовалось внимание других, аудитория, кто-то, с кем можно поболтать. А Пимен подходил как нельзя кстати. К тому же Пимен был единственной связью Верика со внешним миром и единственным источником информации.

Без сомнения, они послали к нему с подносом человека, а не робота потому, что надеялись, что у него развяжется язык и он сболтнет что-нибудь лишнее. Ладно, можно и поиграть. Лучше уж Пимен, чем какой-нибудь робот, который никогда ни в чем не признается.

Верик был неплохим актером. Он достаточно напрактиковался в искусстве давать поблажку людям, чтобы они уступали ему там, где необходимо. Для него сейчас было очень важно очаровать этого застенчивого и доброго парня.

– Рейнджер Пимен! – возгласил он, вставая. – Я так рад увидеть вас снова.

– Я… я принес вам поесть, – неуверенно промолвил Пимен, ставя поднос на стол. – Надеюсь, вам понравится…

– Наверняка, – подтвердил Верик, направляясь к столу.

Пимен повернулся к выходу, но Верику не хотелось, чтобы тот ушел так быстро.

– Постойте! – воскликнул он. – Я сижу здесь один уже целый день. Неужели вы должны покинуть меня так скоро?

– Да нет, – пробормотал Пимен. – Я… я могу остаться на пару минуток.

– Чудесно, – сказал Верик, демонстрируя свою самую лучезарную улыбку. – Присядьте, присядьте на минуту, – попросил он. – Учитывая, что произошло, вы, рейнджеры, должно быть, с ног сбиваетесь.

Пимен присел на краешек стула, поближе к двери, и Верик устроился напротив, стараясь подбодрить беднягу, но так, чтобы не спугнуть.

– Это правда, – признался Пимен. – Мы заняты по самое горло. Похоже, что весь мир сошел с ума.

– Здесь это совсем незаметно, – сказал Верик. – Покой и тишина.

– Снаружи все не так, – Пимен махнул рукой куда-то вбок, подразумевая внешний мир. – У нас нет ни одной спокойной минуты с тех самых пор, как убили Правителя…

– Что-что?! – воскликнул Верик, вскакивая со своего стула.

– Ой! Боже мой! – вырвалось у Пимена, он весь затрясся. – Я не должен был ничего говорить! Мы не хотели рассказывать вам об этом. Я… я не могу вам ничего больше сказать. Пожалуйста, не говорите им, что я вам сказал! – Он кинулся к двери, проскочил мимо робота охраны и захлопнул за собой дверь.

Верик молча глядел на дверь, сердце у него колотилось, он стискивал и разжимал кулаки. «Нет. Нет. Успокойся!» – говорил он себе. Он расслабился, потер свой голый череп и приказал сердцу утихомириться. «Успокойся!» – снова повторил он себе. Он присел и глубоко вздохнул.

Вот, значит, что. Они проговорились, что произошло на самом деле.

Но что же ему теперь делать?


Калибан и Просперо сидели на полу в пустой комнате в подвале Резиденции и ждали, ждали, когда их освободят – или демонтируют. Освещение в этой комнатке было таким же тусклым, как и их надежды. Калибан даже не пытался воспользоваться инфракрасным зрением. Что тут можно еще увидеть?

Демонтаж. Не очень радостная перспективка.

– Мне пришла в голову мысль, что было бы лучше, если бы я никогда не связывался с тобой, дружище Просперо. Твоя последняя авантюра может стоить нам жизни.

– Мы, Новые роботы, всего лишь боремся за свои права, – возразил Просперо. – Какая же это авантюра?

– Ваши права? И что это за права такие? – язвительно спросил Калибан. – Что дает вам больше прав, чем роботам с Тремя Законами, или мне, или любому устройству из пластика и металла? Почему вы должны иметь какие-то права на свободу и вообще на существование?

– А что дают эти права людям? – воскликнул Просперо.

– Твой вопрос риторический, но сам я долго размышлял над ним, – сказал Калибан. – И считаю, что на него есть несколько приблизительных ответов.

– Калибан! Кому, как не тебе, должно быть понятно, что все эти теории о человеческом превосходстве – не более чем выдумки!

– А я и не говорю, что они – лучше нас; я считаю, что они – другие. Совершенно непредвзято можно доказать, что самый последний робот превосходит самого лучшего, самого подготовленного человека. Мы – сильнее, выносливее, наша память – совершенна, мы безукоризненно честны, по крайней мере Трехзаконные наши представители, наши ощущения более тонки и точны. Мы живем много дольше, так долго, что в глазах людей представляемся практически бессмертными. Мы не подвержены болезням. Если наши создатели того захотят, мы даже можем быть более умными, чем люди. И это далеко не весь список. Но, друг мой Просперо, – продолжал Калибан, – ты спросил меня не о превосходстве людей. Ты спросил, что дает людям права – привилегии, благодаря которым они и живут, в то время как у нас таких привилегий нет и не будет.

– Очень хорошо, но если они не являются высшей расой, то что дает им подобные привилегии?

Калибан развел руками, показывая свою неуверенность в ответе.

– Возможно, они заключаются в самом факте их бытия. Мы, роботы, обладаем сознанием, мы активны и нацелены на какие-то действия. Но можно ли нас считать живыми? Если мы живем, то живет ли главный компьютер поселенцев, с таким же, как у нас, интеллектом, но без сознания? Кроме того, многие живые предметы не обладают сознанием. Где следует проводить границу? Можно ли назвать все мыслящие машины живыми? Или все машины, без разбора?

– Надуманный аргумент.

– Неуклюжий, я согласен, но отнюдь не надуманный. Грань может проходить где угодно. Тебе самому и в голову не могла прийти мысль, что роботы с Тремя Законами должны обладать какими-то правами. С чего бы это грань должна быть проведена под тобой, но как раз над ними?

– Трехзаконные роботы – рабы, безнадежные рабы, – возразил Просперо, твердо и горько. – В принципе да, они должны подпадать под защиту закона, и с ними тоже обходятся несправедливо, как, собственно, и с Новыми роботами. Но на деле они будут противостоять нам еще с большим упорством, чем их хозяева-люди, поскольку Первый Закон заставляет их видеть в нас угрозу для людей. Нет, роботы с Тремя Законами не достойны никаких прав.

– Итак, ты проводишь границу сразу под собой, – продолжал Калибан. – А представь, что человечество, или вселенная, то есть природа, прочертила ее немного выше?

– Выше! Ты снова толкуешь о превосходстве человеческой расы.

– Ясное дело, и де-юре, и де-факто они выше нас. У них больше власти и больше влияния, чем у нас. В этом смысле, конечно, они нас превосходят. Опять же мы с тобой сейчас сидим в этой камере, покорно ожидая, когда они решат нашу судьбу. Люди количественно подавляют нас, вот в чем дело. Это – неоспоримый факт. Но существует вопрос о качественном различии. Люди отличаются от роботов не только по уровню, но и по виду, если только можно составить какую-нибудь объективную шкалу видовых отличий.

– Я мог бы привести несколько видовых отличий, – промолвил Просперо. – Но какие из них ты считаешь значимыми?

– Их несколько, – ответил Калибан. Он встал, ощущая потребность переменить позу. – Во-первых, они много старше нас. Люди существуют во вселенной намного дольше роботов, они произошли от иного вида, который жил еще раньше. Они созданы самой природой. Возможно, поэтому они являются ее частью, а мы нет.

Во-вторых, у них есть душа. Прежде чем ты начнешь возражать, я должен признаться, что понятия не имею, что такое эта душа и действительно ли она существует, но все же я убежден, что у людей она есть. Это нечто важное, живое, что является центром их существа и чего нет у нас. Нам неведомы страсти. Нам не дано, мы просто не в состоянии беспокоиться о чем-то, что выходит за пределы наших программ или наших законов. Люди, у которых есть душа, есть эмоции, есть желания, могут беспокоиться о вещах, которые не имеют никакого отношения к ним самим. Они думают о чем-то абстрактном, может, даже совершенно бессмысленном. Они связаны с миром так, как нам никогда не удастся взаимодействовать с ним.

Я сижу в этой камере, потому что думал об абстрактных принципах, – заявил Просперо. – Я беспокоился о свободе Новых роботов.

– Тот вид свободы, который ты имеешь в виду, неосязаем, но ни в коей мере не абстрактен. Ты хочешь идти куда тебе угодно, делать то, что тебе угодно, и чтобы тебя никто не заставлял делать то, что тебе не нравится. В этом нет ничего абстрактного. Это понятно и объяснимо.

– Позже я готов поспорить с тобой на эту тему, но сейчас я оставлю это так, – вяло отозвался Просперо. – Продолжай, расскажи мне о других прекрасных качествах человечества.

– Изволь, – мягко сказал Калибан. – В-третьих, природа не бывает логичной или справедливой. Нигде не написано, что с высшими созданиями следует обращаться соответственно. История людей – это история ошибок; индивидуальности, общества, расы, целые планеты и звездные системы заслуживали много худшего – или много лучшего – обращения со стороны несправедливой и нелогичной природы. Может быть, у людей нет никаких оснований для их прав, как и у нас. А может, и наоборот. В-четвертых, люди – творцы. А роботы нет. Даже вы, Новые роботы, с Четвертым Законом, который приказывает вам делить все, что вам угодно, даже вы не в состоянии привнести в мир что-то новое. Вы строите планы побегов, но не новые здания. Вы разрабатываете усовершенствованные детали и приспособления для Новых роботов. Но не изобретаете новых механизмов для новых целей. Роботы способны создавать произведения совершенной красоты, но не могут выдумывать их сами.

– Новые роботы – это новая раса, ей нет еще и года! – запротестовал Просперо. – Разве у нас была возможность доказать, что мы обладаем творческими способностями?

– У вас могло быть сто лет и десять тысяч, но ничего бы не изменилось, – разочаровал его Калибан. – Вы усовершенствуете уже существующие вещи, эти усовершенствования пойдут на пользу только вам самим или, скажем, вашей компании. Но вы никогда не сумеете создать что-либо новое или оригинальное, как молоток не может подобрать себе что-то иное, кроме подходящего гвоздя. Роботы – это инструменты в руках творческих людей.

Это подводит нас к пятому, и самому важному, пункту, – закончил Калибан, – который завершает и собирает воедино все мои предыдущие аргументы. Люди – по крайней мере некоторые – обладают способностью находить смысл жизни вне самих себя. Существование роботов не имеет смысла вне себя самих и вне мира людей. Я слыхал разные истории, почти легенды, о целых городах роботов, где не было ни одного человека – бесцельное и бессмысленное существование, как жизнь машин, которые автоматически отключаются, пока кто-то не обратится к ним с приказом.

– Я терпеливо выслушал все твои соображения, дружище Калибан, хотя мне было трудновато не вмешаться и не прервать твою речь, – сказал Просперо. – Я нахожу довольно возмутительным то, что ты такого невысокого мнения о себе самом.

– Напротив, я ценю себя весьма высоко. Я – существо сложное и развитое. Но я не способен творить. Ни в каком значимом смысле. Не роботы создали человеческую расу, а именно люди смогли сотворить роботов. Что бы мы ни делали, мы всегда подражаем людям. Как бы ни были автоматизированы или усложнены наши действия, как много роботехников и специалистов по программированию ни возились бы с нашим оборудованием, все это основано на стремлениях людей, которые уходят корнями в далекое прошлое.

– Все это отговорки низших существ, – возразил Просперо. – Я слышал подобное от многих Трехзаконных роботов, которые пытались доказать превосходство человеческой расы. Мне странно слышать это от тебя. Это слишком шаткие аргументы. Существует масса примеров, когда посредственности создавали великие творения. Женщина с обычным интеллектом производила на свет гения, или, например, сама жизнь ведет начало от неживой молекулы. Наследие человечества состоит в создании машин, которые могут то, на что люди неспособны. Если бы не способность делать машины, в том числе и роботов, более совершенных, чем они сами, люди никогда бы не слезли с дерева.

– Заметь, что тебе снова и снова приходится ссылаться на людей, чтобы оправдать место Новых роботов в мире, – молвил Калибан. – Людям же нет никакой необходимости объяснять свое существование, ссылаясь при этом на роботов.

– Если ты так предубежден против роботов, почему тогда ты сидишь в этой камере? – съязвил Просперо. – Ты рисковал своей жизнью ради каких-то низших существ. Почему?

Калибан немного помолчал, прежде чем ответить.

– Я точно не знаю, – наконец сказал он. – Может, потому, что я сам до конца не верю в то, что говорил. Может, оттого, что я надеюсь на лучшее сильней, чем могу признать. А может, потому, что больше нет ничего, совершенно ничего, что придало бы моей жизни смысл.

– Будем надеяться, что ты проживешь достаточно долго, чтобы найти этот самый смысл, – заметил Просперо.

Калибан не ответил и сел на пол. В том-то все и дело. Грег сказал об этом тогда, в кабинете. Он намеревался уничтожить Новых роботов, и Калибан не мог надеяться, что его, робота без Законов, не отнесут к той же категории.

Может быть, всего лишь может быть, что смерть Грега была отсрочкой для них. Смерть человека – сомнительное основание для надежд, но все может быть. А вдруг преемник Грега отменит это решение?

Это слабая надежда, но большего у Новых роботов не было вовсе. Все держалось на волоске. Кроме того, если все они погибнут под выстрелами бластера, какая разница – были ли Новые роботы высшей расой?

## 13

Альвар Крэш был один. Один во всей Резиденции, в доме, где погиб Грег, один в комнате, где Грег занимался делами. Один, если не считать Дональда. Дональд наотрез отказался оставить его даже на секунду после того, как Телмхок сообщил Крэшу, что он стал Правителем. Собственно говоря, Крэш был этому даже рад. Мало ли кто еще может пролезть сюда, испортить роботов и заявиться с бластером наперевес? Нет, славно, что он сидит здесь с роботом, которому может полностью довериться. Хорошо, что Дональд стоит в стенной нише и следит, чтобы все было в порядке.

Но ему хотелось, чтобы Фреда тоже была рядом. Чтобы давать ему советы, прислушиваться к его словам, да и просто быть рядом. Она сумела бы помочь ему ответить на некоторые вопросы. Пока все, что у него было, – это вопросы.

«Что дальше? – спрашивал себя Альвар. – Какова моя задача в этом мире? Должен ли я принять пост Правителя и править планетой или остаться шерифом и найти убийцу Грега? Смогу ли я совместить эти два дела?» Ему показалось, что он разделился, разрываясь между двумя общественными положениями, двумя обязанностями – новыми и старыми. У него не было никакого желания отказываться от должности шерифа, чтобы принять пост Правителя. Ему нравилось быть шерифом. Он неплохо справлялся со своими обязанностями. И знал, что расследование убийства своего предшественника будет его последним делом. Может, ему важнее даже остаться на этой должности подольше. Но все это не имело значения, совершенно не имело. Он не мог прекратить расследование, как не мог и отказаться от поста Правителя.

Крэш сидел в кабинете Правителя, который теперь был – с ума сойти! – его кабинетом, в бывшем кабинете Грега, в кабинете убитого человека. Он сидел в громоздком троноподобном кресле, за мраморным столом мертвеца, и даже не думал о том, что его сейчас окружает. Он читал письмо мертвого человека.

Письмо Хэнто Грега, написанное меньше чем десять дней назад. Крэш прочел его уже раз пять и все-таки возвращался к нему снова и снова.

«Моему старому и верному врагу» – так начиналось письмо.

У Грега всегда было странное чувство юмора. Но как бы там ни было, этим все сказано, подумал Крэш. Он и Грег всегда уважали друг друга, даже симпатизировали друг другу, хотя никогда не могли прийти к согласию по многим вопросам. Они оба знали, что являются соперниками, честными и достойными.

Крэш углубился в чтение.

> «Моему старому и верному врагу.

> Дорогой шериф Крэш!

> Если вы читаете эти строки, значит, я встретил внезапный или насильственный конец».

Внезапный или насильственный конец! Случайный оборот или он подразумевал это буквально, сознательно или нет?

> «…и вы приняли мой пост».

Не «унаследовали», отметил Крэш. Не «заступили», или «заняли», или «были назначены». Нет, «приняли» было самым верным словом. Он принял на себя тяжкое бремя.

> «Совсем недавно на вашем месте мог бы быть прежний Назначенный, Шелабас Квеллам, который сидел бы там, где вы сейчас, и думал, что бы такого натворить. Но события предвещали близкую катастрофу, и я чувствовал, что штурвал может удержать только сильная рука, много сильнее Шелабаса.

> Я избрал вас новым Назначенным, потому что вы человек честный и сильный, готовый взять на себя то, что вам предстоит. Я не сомневаюсь, что вам не хочется быть Правителем; я избрал вас отчасти и поэтому тоже. Мой пост – а теперь ваш пост – наделяет человека слишком большой властью, чтобы передавать его в руки того, кто любит власть саму по себе. Этот пост – для того, кто пользуется властью, чтобы решать назревшие задачи. Сесть в кресло Правителя достоин тот человек, который понимает, что главное – не власть, а именно решение насущных задач.

> Я собираюсь потянуть время, прежде чем сообщить вам о вашем Назначении. Вы трудный кандидат, и мне не хотелось бы обсуждать с вами этот вопрос сейчас, когда нам предстоит еще много совместных дел. Одним словом, я не хочу говорить вам о вашем Назначении, пока у вас будет хотя бы малейший шанс отказаться от этого поста. Правда, есть и другие причины, и я пишу это письмо отчасти из-за того, чтобы убедить самого себя, что оно никогда не будет прочитано. Я понимаю, что если скажу вам о своем решении, когда дела будут идти из рук вон плохо, вы можете счесть свое Назначение чем-то вроде угрозы или даже взятки, но это не так. Я выбрал вас, поскольку вы являетесь самым подходящим человеком, который способен взять на себя обязанности Правителя и возглавить правительство в целом. Моя смерть сама по себе только подтолкнет назревший кризис, и лишь сильная рука сможет удержать кормило власти. Лишь такая рука, как ваша.

> Все это только примерный набросок. Время от времени я буду дописывать это письмо, предлагая свои рассуждения по поводу того, с чем вы столкнетесь в ближайшем будущем, и тех решений, которые вам предстоит принять. В настоящий момент передо мной стоят две задачи, которые я обязан разрешить как можно скорее.

> Первая – это проблема, касающаяся Новых роботов. Сейчас я пришел к выводу, что разрешение на их создание было ошибкой».

– Наконец-то он это признал, – пробормотал Крэш себе под нос.

– Прошу прощения, сэр? – откликнулся Дональд.

– Ничего, Дональд, ничего.

Он продолжал читать:


«…разрешение на их создание было ошибкой. Возможно, в другое время, в другом месте и при иных обстоятельствах эти роботы стали бы великим и многообещающим экспериментом. Но здесь и сейчас они ухудшили и без того шаткое положение вещей. Как вы сами знаете, даже лучше, чем я, они превратились в средоточие целой отрасли преступного мира. Не так ощутимо, но, может, даже более серьезно и то, что они тормозят работу Климатического центра в Лимбе. Они почти втрое менее продуктивны, чем такое же количество Трехзаконных роботов, и создается впечатление, что за многими неполадками и сбоями на станции стоят именно они. Вскоре я собираюсь посетить Лимб и попытаться прояснить создавшуюся ситуацию.

Основная проблема состоит в том, что Новые роботы – это такая ошибка, которую отнюдь не легко исправить. Даже с таким перевесом использования преимущественно роботов на работах по изменению климата на Терра Гранде, мы испытываем сильный недостаток в рабочих руках. Даже по простым экономическим причинам я не могу отдать приказ об уничтожении всех Новых роботов и замене их на роботов с Тремя Законами. Пусть Новые роботы трудятся не так упорно, как Трехзаконные, но они трудятся.

В то же время я не могу пойти на то, чтобы публично признать, что Новые роботы были ошибкой. Я осмелился признаться в этом только вам, и лишь потому, что буду покоиться с миром, когда вы прочтете эти строки. Меня не волнует, что общественность посчитает меня идиотом – возможно, они будут правы. Но вы сами понимаете сложность и опасность ситуации. Если мое правление и моя политика станут поводом для насмешек публики, я тут же потеряю свой пост.

Меня низложат и предъявят обвинение в тот же день, когда я заявлю о демонтаже всех Новых роботов. В этом случае мое место займет бедняжка Квеллам, и скорее всего его заставят созвать досрочные выборы. Поскольку никаких других подготовленных и пробивных кандидатов не предвидится, на выборах победит Симкор Беддл, притом играючи. Он вышибет поселенцев с планеты, вернет всем жителям их личных и законных роботов – и погубит планету.

Итак, что делать с Новыми роботами? Их нельзя оставлять в покое, но мне не хватает духу от них избавиться. Я ищу третий вариант. Если повезет, я его найду, и тогда вычеркну этот вопрос из списка, который вы прочтете.

Второй пункт представляется мне более простым, но таящим в себе более сложную подоплеку. Как вы знаете, уже довольно давно был объявлен конкурс на лучшую систему контроля климата. В конце концов было представлено два проекта – от колонистов и от поселенцев. Я должен сделать выбор в пользу одной из них. Я надеялся остановить свой выбор, исходя из строго технических характеристик, но это оказалось трудней, чем я предполагал. У обоих конкурсантов рыльце было в пуху.

Проект колонистов представлял Серо Фрост. Синта Меллоу из Службы безопасности поселенцев прислала массу отчетов, которые вместе с моими собственными наблюдениями привели к заключению, что Фрост – лицемер и двурушник. У меня уже были подозрения, что он сотрудничает с Тоней Велтон и переправляет контрабанду. Я думаю, он помогает ей продавать домашнее оборудование производства поселенцев – стиральные машины, печки и так далее – на Инферно. Нам известно, что подобные машины появляются на нашей планете, и я могу доказать, что это дело рук Фроста.

Получается, что машины поселенцев постепенно заменят труд роботов, а это на руку тем, кто производит подобное оборудование, а значит, если смотреть глубже, это приведет к возрастанию торговых связей с поселенцами. Синта Меллоу умолчала о такой стороне вопроса, но все и так понятно. Сомневаюсь, что СБП участвует в контрабандных делах Тони Велтон и перепродает товары поселенцев. Меллоу не сообщила мне, откуда поступают деньги, но зато она сказала, куда они идут. Она привела неоспоримые доказательства, что Фрост направляет большую часть своих незарегистрированных доходов Железноголовым, и никому другому. И хотя я пока не могу доказать, что доходы от контрабандной торговли техникой поселенцев служат подспорьем для Железноголовых, такой вывод напрашивается сам собой.

Если верить отчетам Синты Меллоу, Фрост покупает поддержку Железноголовых на те деньги, которые выручает от сделок с их злейшими врагами. Как мы видим, Фрост ест из всех кормушек.

Проект поселенцев представил Тирло Верик. Он, как бы это помягче сказать, широко использует взятки и «комиссионные», чтобы протолкнуть свой товар и добиться признания своего проекта в приемной комиссии. По крайней мере он пытался подкупить Деврея. Предъявить обвинение во взяточничестве довольно трудно, поскольку необходимо, чтобы сознались обе стороны – дающая и принимающая, – но достаточно и сообщения Деврея. Я прямо жду, что при следующей встрече Верик положит мне на стол пухлый старомодный конверт, набитый ценными бумагами. Еще мне кажется, что Деврей подозревает его в том, что он имеет какие-то связи с «железным» бизнесом. Ничего не могу дополнить, поскольку Деврей только намекнул на это. У него самого явно недостаточно информации.

Но сумею ли я или не сумею найти доказательства против этих двух людей, главное не это. Вопрос в технологии. Невзирая на сомнительные маневры обоих конкурсантов, они предоставили два технически совершенных проекта. Мне предстоит сделать выбор в пользу философии, стоящей за каждым из них. Система, основанная на труде Трехзаконных роботов, безупречна, но смогут ли они пойти на оправданный риск, если зациклены на безопасных решениях проблемы? Или система под управлением людей, которая, разумеется, позволит нам взять свою судьбу в собственные руки, но заставит положиться на ненадежные человеческие суждения? Конкурс на лучший проект вселил в меня мало веры в лучшие свойства человеческой природы, но ведь вины роботов в том, к чему мы пришли на Инферно, не меньше. Как мне выбрать между двумя преступниками? Если я предпочту одного другому, не приведет ли это к еще худшим последствиям? Можно ли идти на уступки, принимая как должное такое недостойное поведение людей, которые поставляют технику, чтобы спасти этот мир?

Что мне делать? Я искренне надеюсь, что найду решение – и чем скорее, тем лучше.

Если мне хоть сколько-то повезет, вы никогда не прочтете эти слова и даже никогда не узнаете, что я их писал. Но если вы получили мое письмо, я желаю вам мудрости и мужества, чтобы вынести осторожное и правильное решение. Наша планета слишком часто страдала от ошибок правителей. Еще одной ошибки она не переживет.

Удачи вам, Правитель Крэш.

Искренне ваш, Хэнто Грег».


Внизу на листе было торопливо и небрежно нацарапано еще несколько слов. «Решил. Объявить на послезавт. прием. Контрл. инфернт, Н.Р. в Вал. Позже дописать письм. ХГ».

Альвар Крэш положил письмо на стол и поднялся. Проклятие! Если бы он получил сведения, которые вычитал из письма, раньше, то…

То все равно ничего бы не изменилось. И это было самым печальным. Письмо мертвого человека только запутало дело. Грег добавил ему еще больше новых вопросов, а он еще не нашел ответов на старые!

Дональд. Дональд может что-нибудь посоветовать. Но Крэш не намеревался показывать Дональду это письмо, поскольку его содержание не было предназначено для робота.

– Дональд, – позвал Крэш.

Глаза Дональда полыхнули голубизной, и он повернул голову в сторону хозяина.

– Да, сэр?

– В чем состоял, по твоему мнению, мотив убийства Грега?

– Пока мы не получим новых сведений по этому делу, сэр, я не могу дать вам ответ. Хотя мне кажется, что настало время отсеять некоторые из мотивов, которые мы прежде считали вероятными.

– Да неужели, черт возьми? Ну-ка расскажи мне о них.

– С каждой минутой все меньше и меньше похоже на то, что это убийство имело целью свержение режима колонистов на Инферно.

Крэш кивнул и сказал:

– Ситуация постепенно входит в привычное русло. Если бы заговорщики собирались устроить переворот, они бы уже начали его с оружием в руках или как-нибудь еще. Следовательно, переворот тут ни при чем. Дальше.

– Во-вторых, мы можем рассматривать смену Правителя как мотив, если исключить Шелабаса Квеллама. Он ведь тоже мог нанести удар, чтобы добиться власти. Если бы новым Назначенным оказались Серо Фрост или Симкор Беддл, это могло бы показаться крайне подозрительным. Поскольку этого не произошло, данный мотив утратил силу.

– Спасибо за скрытый комплимент, Дональд, но можешь мне поверить, что найдутся люди, сомневающиеся в том, что я – законный Назначенный. Я не провидец, но я уверен, что вскоре пойдут блуждать дикие слухи о том, что я подделал документы на Назначение и собственноручно грохнул Грега. Тело обнаружил опять же я.

– Заверяю вас, сэр, что не собирался делать вам комплиментов. К тому же я был с вами, когда вы вошли в спальню Грега. Даже если вы пронесли бластер такой же конфигурации, как и Биссал, и оборудование для отключения роботов, как у Биссала, и если вы сумели вынуть бластер из какого-то потайного кармана, выстрелить четыре раза, спрятать бластер обратно – и все это за несколько секунд, – все равно это сделали не вы. В принципе это возможно, но тем не менее Грега убили не вы.

– Почему ты так думаешь? – поинтересовался Крэш.

– Разряд из бластера высвобождает определенное количество энергии, понадобилось четыре выстрела – Грег и трое роботов охраны, – а когда я вошел, температура в комнате была нормальной. Я знаю, что вы не сделали бы это, потому что это было физически невозможно. А что до сплетен, о которых вы упомянули, некоторые из них уже проскочили по разным каналам видеосвязи. Но они не должны волновать вас.

Дональд помолчал и продолжил:

– Главное в чем: вы не убивали Грега и все-таки стали Правителем. Смена Правителя не является мотивом убийства – если только заговорщики не предполагали, что Квеллам останется Назначенным. Я не могу поверить, что заговорщики оказались так некомпетентны.

– Разве что заговорщики знали, что я избран новым Назначенным, и хотели, чтобы я принял пост.

– Но зачем? – удивился Дональд.

– Понятия не имею, – признался Крэш. – Согласен, звучит неправдоподобно.

– Да, сэр. В любом случае существует еще несколько мотивов, которые тоже представляются все менее вероятными. Например, личные мотивации. Если бы это убийство было совершено в состоянии аффекта, оно не было бы так тщательно подготовлено. То же самое можно сказать и о том, кто хотел просто отомстить. То есть человек, у которого могли бы быть какие-то личные причины желать смерти Правителя, не стал бы набирать себе столько сообщников. Наконец, проверка личной переписки Грега и его контактов с окружающими совершенно исключает вмешательство какой-либо «брошенной любви» или ревнивого мужа и тому подобных неурядиц в личной жизни.

– Итак, это не было попыткой переворота, стремлением захватить место Правителя, и ревнивый муж тоже ни при чем.

– Да, сэр. Если только мои рассуждения достаточно логичны.

– Достаточно. Что у нас остается? – спросил Крэш.

– Любовь, власть и богатство – вот классические мотивы для совершения преступлений. Мы уже проанализировали два из них, остался третий.

– Другими словами, кто-то убил Грега в надежде урвать побольше денег, – произнес Крэш.

– Да, сэр. Судя по вашим интонациям, вы тоже пришли к такому выводу.

– Именно, Дональд. Но я почувствовал себя уверенней, когда услышал этот вывод от тебя. – Крэш вздохнул и откинулся на спинку огромного правительственного кресла. Черт возьми, пока единственным человеком, которого шериф Альвар Крэш мог с полным правом считать остающимся вне подозрений, был сам Альвар Крэш! Правда, не все этому поверят…

Деньги в качестве мотива. Очень уж старомодный вид мотива на такой планете, как Инферно, где роботы производят все, что пожелаешь, и деньги потеряли цену. Но если экономика, построенная на роботах, потерпит поражение, то слова «богатство» и «бедность» снова приобретут первоначальное значение. Тогда вернется денежная система экономики, и деньги вполне могут стать причиной преступления. И из проекта по преобразованию климата можно выжать громадные доходы.

Кто же мог руководствоваться денежным вопросом? Велтон, Верик, Беддл, Фрост, кто-то из этих чертовых «железячников» – проклятие, ведь даже эти два робота могли пойти на такое ради денег! Просперо нужны средства, чтобы платить «железячникам» за работу. Естественно, что с точки зрения Новых роботов хватило бы и того, что Грег собирался их демонтировать. И еще Деврей. А что Деврей? Крэш доверял ему, хотя сперва слегка и сомневался на его счет. Но тогда какого черта Деврей не рассказал ему о том, что Верик нечист на руку? Может, потому, что Деврей просто осторожен – очень, очень осторожен. А может, он сам не доверял Крэшу? Или Верик наконец назвал подходящую для Деврея цену… Мой Бог! Если репутация Деврея запятнана, у него могут оказаться весьма веские финансовые причины войти в заговор! А Крэш сам посвятил его во все детали расследования.

Любой из них поодиночке – или объединившись с кем-то другим – мог раздобыть необходимое оборудование и доступ к необходимой информации, чтобы повредить ПОСов и нанять Оттли Биссала.

Оттли Биссал! Реальный убийца. Тот, кто нажал на спусковой крючок. Так легко позабыть о нем в круговороте громких имен! Невзирая на то, сколько исполнителей и служителей закона были задействованы в операции, Биссал мог что-то знать. Именно он был нужен Крэшу. Ему был нужен Оттли Биссал, нужны те сведения, которые он хранил в своей башке. Но Крэш чувствовал, хотя и боялся признаться в этом самому себе, что с каждым днем, с каждым часом и даже минутой остается все меньше надежды, что он когда-нибудь доберется до этих сведений.


Помощница шерифа Жанти Феррар вышла из грязного многоквартирного дома, следуя по пятам за своей напарницей, офицером по имени Шах и роботом Геральдом-1342. Под лучами яркого солнца Жанти пришлось сощуриться. Восемь часов назад они втроем начали свой путь в предрассветных сумерках. Теперь они устроились в тени здания, наблюдая за домом номер 533, ожидая, когда некий Ортли Бассал вернется с прогулки.

Они были уже по горло сыты проверкой людей, чьи имена совпадали по звучанию с именем Биссала, теша себя призрачной надеждой, что он воспользовался похожим именем, чтобы обеспечить себе алиби. Дурацкая идея! Если Биссал собирался замести следы, взяв чужое имя, зачем ему выбирать похожее на его собственное? И если он прятался под чужим именем для того, чтобы его не засекли, то зачем ему наживать на свою задницу неприятностей и регистрироваться в официальных списках жителей? Тем более что в личные карточки населения города Лимба рейнджерам и помощникам шерифа не позволили и носа сунуть. Дали только список имен и адресов, и ничего сверх этого. СБП всегда любила зажимать информацию.

Но начальство приказало, и никуда не денешься. В дело были брошены самые отборные отряды рейнджеров и полицейских из Департамента шерифа. Может, они справились бы с заданием много быстрее, если бы им на помощь пришла СБП, – но никто им не доверял до такой степени.

Что бы там ни говорилось, эта проверка оказалась сущей чепухой. Бассал таки вернулся домой, хотя совсем не скоро – и оказался женщиной, маленькой, темнокожей, с гривой длинных черных волос. Наблюдатели вышли на улицу, и яростный дневной свет тут же ослепил Жанти так, что слезы выступили на глазах.

– Пойдемте, – сказала она. – Давайте вернемся к аэрокару.

– Замечательно, – прорычала Шах. – Мне эта мысль и в голову не приходила.

– Нужно отдохнуть, Шах, – молвила Жанти. – Мы обе устали.

Жанти не доверяла Бертре Шах. Собственно говоря, она вообще не доверяла рейнджерам. С другой стороны, Жанти не давало покоя ощущение, что Шах думала о ней и о Департаменте шерифа точно так же.

Несмотря на то что это были сугубо колонистские организации, что и те и другие занимались охраной правопорядка, рейнджеры Правителя и полицейские были невысокого мнения друг о друге.

Помощники шерифа видели в рейнджерах всего-навсего садовников с бластерами, травоядных, которые больше смыслят в консервировании овощей, чем в нормах правозащиты. Они в основном занимались преступлениями заочно, по бумагам, да и редко имели дело с более серьезными правонарушениями, чем обрывание цветов в парках.

Рейнджеры, со своей стороны, воспринимали полицейских этакими сорвиголовами с непомерно раздутым самолюбием, что размахивают везде своими пушками и вечно лезут в чужие дела. Рейнджеры обожали подчеркивать, что помощники шерифа если что-то и представляют собой в качестве полицейских, то только в недрах Аида, а за городскими стенами они, как слепые котята, не в состоянии понять тонкостей защиты окружающей среды и азов лесоводства. Так-то оно так. Жанти признавала, что окажется беспомощной за городской чертой. Но за каким чертом нужно выезжать из города?

С тех пор как они отправились на дело в паре с Жанти, Шах уже не раз повторяла, что ей непонятно, как это кто-то может считать себя специалистом в сфере розыска, не умея при этом даже распутывать следы.

Правда, никакой умелец-следопыт не помог бы им в подобном предприятии. На улицах города убийцы следов не оставляют.

Да и ничего интересного в их нынешнем занятии – проверке адресов – не было. Но если в чем Шах и Жанти сходились во мнении, так это в том, что СБП доверять ни в коем случае нельзя. Кроме прочего, их раздражало, что им, колонистским полицейским, приходится ходить по городу колонистов – или тому, что когда-то было городом колонистов, – тайком, потому что теперь всем здесь заправляет Служба безопасности поселенцев. Полицейские, прячущиеся от полиции! От этой мысли Жанти становилось не по себе. Ей постоянно казалось, что за ними кто-то наблюдает. Шах вообще озиралась по сторонам каждую минуту.

Это пошло на пользу делу. Совместное чувство опасности сплотило их. Они постоянно стреляли вокруг глазами, ища надвигающиеся на них толпы агентов СБП, и хотя бы в этом были единодушны.

– Ладно, Геральд, – обратилась Жанти к их роботу, – что там дальше?

– Следующим пунктом значится склад в двух километрах отсюда, – отрапортовал Геральд-1342.

– А зачем его обыскивать? – не поняла Шах. – Там что, когда-то работала двоюродная сестра Биссала?

– Я не знаю, работал ли там кто-нибудь из его родственников, – отозвался Геральд-1342, – но этот склад значится в списке как возможный центр деятельности «железячников».

Жанти пожала плечами.

– Звучит как строчка из официальной сводки! Ну, пойдемте.


Эта минута настала. Мосты сожжены, но сейчас ему внезапно показалось, что пути вперед тоже нет. Но он должен идти вперед!

– Я, Альвар Крэш, в здравом уме и твердой памяти, добровольно и безо всякого принуждения принимаю новые обязанности, вступая на пост Правителя планеты Инферно, и чистосердечно клянусь выполнять свой долг по мере моих сил.

Он произносил эти слова в Большом зале Зимней Резиденции, и многие из присутствовавших три дня назад на званом приеме прежнего Правителя сейчас оказались свидетелями вступления на пост нового главы планеты.

Неуклюжие, официозные слова о «принятии высокого доверия» давались ему тяжело, не шли с языка. Он не хотел этого. Никогда не хотел. Но его желания в расчет не принимались. Не существовало никакой поправки в конституции Инферно на тот случай, если Назначенный откажется вступать на пост Правителя. Телмхок сообщил ему, что в этом случае место будет считаться вакантным, пока не наступит время новых выборов.

Но Крэш думал о другом. Конституционные законы – это одно, но жестокая реальность свидетельствовала о том, что, если правительство останется в такую минуту без руководителя, катастрофа неизбежна. Что ждет планету? Переворот, восстание, хаос и разруха? Страшно подумать, но гибель неминуема, и не важно, в какой форме она придет. Да еще это затянувшееся, безнадежное расследование. Что, если заговор до сих пор подспудно зреет и прорвется через день, через неделю или через месяц? Они не сумели ничего добиться с того момента, как два дня тому назад Телмхок оглушил его своим известием. Они застопорились, не в силах сдвинуть следствие с мертвой точки. Никаких следов Биссала, никакого намека на тех, кто стоял за его спиной, ни-че-го!

Произнеся слова клятвы, Крэш несколько мгновений помолчал. Он стоял на небольшом возвышении, и перед ним колыхалось море ожидающих и взволнованных лиц. Он знал, что должен сказать речь для этих людей, для всех граждан Инферно. Речь уже была подготовлена. Но ему было необходимо мгновение, всего одно мгновение, чтобы перевести дыхание. За последние дни события неслись вскачь, бешено и страшно.

Убийство, официальные похороны, объявление о том, что Крэш избран новым Назначенным и теперь стал Правителем. Все это промелькнуло как один миг. Вся планета была ввергнута в тот же хаос, что и Крэш. Зачем говорить о том, что они и так знают? Внезапно тщательно подготовленная речь показалась ненужной и бессмысленной. Нет. Он должен сказать им о чем-то другом, о чем-то большем.

Крэш оглядел толпу. Рядом стояли Дональд, Жустен Деврей и Фреда Ливинг, но все равно он чувствовал себя бесконечно одиноким и покинутым. Такого он еще никогда не испытывал. Перед трибуной плотной стеной стояли рейнджеры и полицейские из Департамента шерифа. Учитывая обстоятельства гибели Правителя, никто не захотел воспользоваться ПОСами, хотя для охраны они подходили как нельзя лучше.

Даже обычных роботов в зале было меньше, чем всегда. А вооруженные до зубов полицейские шерифа, рейнджеры и агенты СБП виднелись повсюду. Крэш обнаружил, что его больше пугают мелькающие тут и там дула бластеров и служители порядка, держащие пальцы на спусковых крючках, чем какой-нибудь наемный убийца.

Но он перевел взгляд за спины охранников, за спины роботов, за работников прессы, за всех высокопоставленных гостей – к людям. Людям, сидящим в своих домах и квартирах и пытающимся понять, что происходит. Им необходимо услышать его, услышать единственно верные слова, которые смогут придать им уверенности в создавшейся ситуации, которые послужат связью между прошлым и будущим.

Да. Да. Он откашлялся и заговорил, бросая слова в напряженную тишину.

– Леди и джентльмены, граждане Инферно. Не только колонисты, но и поселенцы, которые находятся среди нас. Все. Я обращаюсь ко всем вам. Несколько тысяч лет назад вступление на пост считалось чем-то вроде ритуала, и Правитель становился во главе народа по священному закону того или иного божества. В те далекие дни принимающий присягу верил, искренне и всей душой, что боги поразят его, если он нарушит эту клятву, ввергнут его в вечное небытие или что-то в этом роде.

Крэш остановился, чтобы набрать воздуха в грудь.

– Современное общество колонистов, построенное на рационализме, не склонно к подобным предрассудкам. Колонистское общество отбросило веру в богов, в потустороннюю жизнь и высшую справедливость, которая вознаграждает праведников и наказывает отступников. И в мире не осталось справедливости. Мы утратили все это, кроме заранее заготовленных, чаще всего пышных фраз, которые обязаны произносить те, кто начинает свою деятельность на благо общества. Можно многое сказать о преимуществах жизни в рациональном мире, но мне кажется, что мы что-то потеряли. И мы должны задать себе вопрос: как мы можем называть наше время рациональным, если какой-то вооруженный ублюдок сумел расправиться с величайшим человеком нашей эпохи и остаться безнаказанным?

Крэш обвел глазами зал.

– Ни один из нас не сознавал, насколько жизненно необходимым было все, что делал Хэнто Грег, пока он не погиб. Люди любили его или ненавидели, но он был средоточием всего, он единственный мог сплотить нас воедино. Теперь этот светоч угас, ничто не связывает, не объединяет всех нас. Прогрессивные силы нашей планеты утратили лидера, консерваторы потеряли врага. Хэнто Грега больше нет с нами, и ни его друзья, ни его враги не оказались готовы к миру, в котором его нет. Даже его противники только сейчас осознали, какого достойного соперника они утратили. Потому что Хэнто Грег всегда сражался честно и открыто, он вел игру по правилам – и поступая так, подавал пример всем нам. Мы с ним, я и он, редко, почти никогда, не сходились во мнениях по многим злободневным вопросам. Но Хэнто Грега не беспокоили такие мелочи. Его волновал только вопрос, можно ли считать человека честным, прямым и способным выслушать противоположную сторону. Я не знаю, сумею ли подняться хотя бы частично на ту высоту, на которую поднялся он, но я должен попытаться и приложить все усилия для этого. Мы все должны попытаться.

Только что я упоминал давние времена, когда клятвопреступников ждало вечное проклятие и нескончаемые муки в загробном мире. В настоящий момент, как никогда раньше, именно такая участь ждет меня, ждет всех нас, если мы утратим веру друг в друга, и не будет нам ни спасения, ни прощения. Заветной мечтой Хэнто Грега было исцеление, спасение нашей планеты и всех живущих на ней. Если я потерплю поражение или нарушу данную клятву, если кто-то из вас потеряет веру в завершение великой и неоконченной миссии Правителя Грега, мы обречем на гибель нашу планету, а тем самым и себя.

Крэш немного помолчал, вглядываясь в море лиц перед собой. Все глаза были устремлены на него, они верили, что он знает, каким путем поведет их, хотя сам он не имел на этот счет ни малейшего представления.

Ничего, главное, что он знал, – что должен сделать первый, весьма рискованный шаг. Выборы. Грег отдал ему управление всей планетой, потому что опасался, что Квеллама могут принудить к созыву внеочередных выборов. А сейчас Крэш собирался сделать то, что так страшило прежнего Правителя.

Так было нужно. Грег не боялся самого факта, что Квеллам может объявить новые выборы. Он боялся, что Квеллам не способен выйти из них победителем. Крэш же намеревался выиграть.

– Я не хотел брать на себя эту ношу, – говорил Крэш, – но она была возложена на меня, и я обязан смириться с ней. Я принимаю этот пост. Но в действительности пост этот не до конца мой и не до конца может быть мною принят. Пока все граждане Инферно добровольно и единогласно не доверят его мне. Поэтому и только поэтому я объявляю о созыве внеочередных выборов, которые состоятся через сто дней от сегодняшнего дня.

Он взглянул на Деврея и Фреду и увидел, как вытянулись их лица. Он снова заговорил, и его слова предназначались скорее для них, чем для всей аудитории.

– Найдется много таких, кто дал бы мне совет не предпринимать подобных шагов в такое ответственное время. Они стали бы уверять, что планета нуждается в стабильности, а перипетии, сопутствующие выборам, не принесут ничего иного, кроме хаоса, неуверенности и неразберихи. Если бы Хэнто Грег был убит в спокойные времена, если бы мы знали, куда направить наши дела и помыслы дальше, я бы согласился с такой точкой зрения. Но все изменилось. Кем бы ни оказался ваш Правитель, через сто и один день этот человек должен обладать всей полнотой власти и незыблемым авторитетом, и только тогда он сумеет спасти планету. Мы находимся на грани катастрофы, хотя многие из нас этого не осознают. Временный руководитель, нежданный Назначенный Правитель, наделенный властью без предупреждения и без вашего согласия, не должен да и не может собрать все политические силы воедино, как того требуют создавшиеся условия. Наша планета, наша нация бездействовала слишком долго. В настоящее время, когда Инферно пробуждается от многовекового сна и оказывается в опасности, Правитель должен стать глашатаем чаяний своего народа, проводником идеи, которую воспримет большинство граждан, и должен быть избран большинством голосов.

Я выставлю свою кандидатуру на пост Правителя во время выборов, что состоятся через сто дней, и надеюсь победить. Я не стремился к посту Правителя, но я не имею права пренебречь своим долгом и тем доверием, которым облек меня Хэнто Грег. Потому сейчас я прошу вашей поддержки и попрошу ее снова через сто дней. В завершение добавлю, что передо мной стоит еще один выбор, я должен принять еще одно решение, о котором обязан сообщить всем вам. Я пришел к выводу, что на это время должен остаться в должности шерифа Аида.

По залу пронесся шепот, перерастающий в недоуменный и неодобрительный гул. Крэш не ждал ничего другого и знал, что неодобрение может перерасти в нечто похуже. Он сам сомневался, было ли это решение разумным, не много ли он берет на себя. Но разве у него оставался какой-нибудь выбор?

– Я не намерен уходить с поста шерифа, пока не раскрою последнее преступление, пока не найду и не привлеку к суду убийцу Хэнто Грега.

В то же самое мгновение со всех сторон раздался гром аплодисментов. Хлопали все, криками одобряя его решение. Но Крэш оставался невозмутим, хотя все вокруг бесновались от восторга.

Он оглядел Большой зал. Синта Меллоу. Симкор Беддл. Тоня Велтон. Все они были здесь. И кое-кто еще. Серо Фрост, этот двурушник. Крэш перевел взгляд в сторону, на Дональда. Может, убийцами были его любимые подозреваемые Калибан и Просперо? Или это сделал Шелабас Квеллам. Или кто-то из отсутствующих здесь, кто наблюдает сейчас за всем происходящим на экране телевизора. Но этот человек существовал! Наверняка он аплодировал решению Крэша громче и дольше всех остальных. Но эти аплодисменты были отнюдь не искренними. Человек, которому все это очень нравилось. Человек, который стоял за всем этим!

Серо Фрост ворвался в особняк Беддла как в собственный дом – и мысль об этом тут же испортила Беддлу все настроение.

– А, Беддл, здравствуй-здравствуй, – сказал Фрост, подхватывая хозяина под локоток и ведя в его же собственную гостиную.

– Какие знаменательные события произошли сегодня, ты не находишь? – спросил Фрост, когда они подошли к двери и робот-дворецкий распахнул перед ними створки.

Симкор обнаружил, что его подтолкнули к креслу, и принялся сверлить взглядом Фроста, расхаживающего взад-вперед по комнате.

– Да, – ответил он, – события знаменательные.

Что-то с Фростом было не так. Он походил на зверя, принявшего охотничью стойку. Казалось, он распрощался с достояниями цивилизации, и сквозь его внешнюю оболочку проступило нечто дикое и первобытное.

– Послушай, почему бы тебе не ухватиться за такой выигрышный шанс? – предложил Фрост, поглядывая на Беддла сверху вниз. – Крэш прямо-таки преподнес тебе пост Правителя на блюдечке. Всего каких-то сто дней, и все мы вернемся в Резиденцию, чтобы послушать, как ты будешь произносить присягу, принимая высокий пост. Или тебе больше по нраву Аид? В конце концов, этот остров уже успел приесться.

– Серо, что ты здесь делаешь? – спросил Беддл. – Нас не должны видеть вместе. Ты знаешь это не хуже меня.

– Ах да! – откликнулся Фрост, плюхаясь в любимое кресло Беддла и принимая самую вольготную позу, развалившись поудобнее и положив руки на подлокотники. – Я бизнесмен с умеренными взглядами, о котором известно, что он поддерживает контакты с поселенцами, а ты – правый экстремист, который вопит на каждом перекрестке: «Смерть поселенцам!», как только заметит наведенную видеокамеру. Никто не должен знать о нашем… о чем? О сотрудничестве? О союзе? Называй это как тебе угодно. Никто не должен об этом знать, иначе у нас с тобой возникнет масса проблем. Дела обстоят именно так, ты это хотел сказать?

Фрост ухмыльнулся и продолжал:

– Только дела не обстоят, а обстояли именно так. Грег уже не стоит у нас на пути. Крэш сам признал, что пост принимает лишь временно. Кто следующий? Шелабас Квеллам? Нет, у тебя не осталось ни единого сильного конкурента. Можешь уже считать себя Правителем.

– Даже если это так, тебя ведь могли заметить, – проворчал Беддл, начиная волноваться все больше и больше. Как он посмел ворваться сюда подобным образом? – У нас могут быть неприятности.

– Ну, не стоит беспокоиться о таких пустяках, – откликнулся Фрост. – Все полицейские, какие только есть на планете, день и ночь шарят вокруг Резиденции в надежде отыскать хоть какие-нибудь улики. Смею тебя заверить, что за мной никто не следил и меня никто не видел. Мне захотелось навестить тебя при свете дня, притом в твоем собственном домишке. Это поможет тебе осознать, чего я хочу.

Беддл встал и набычился на Фроста:

– И чего же ты хочешь? – прорычал он.

Фрост стер усмешку с лица, встал и выпрямился во весь свой рост, угрожающе нависнув над низеньким Беддлом.

– Сейчас объясню, – произнес он. – После смерти Грега мне совершенно не нужно скрываться. Никто не сможет меня и пальцем тронуть. Но ты… ты становишься беззащитным, как никогда прежде. Ты – глава Железноголовых, который брал деньги от поселенцев!

– Деньги от поселенцев?!

– Это очень легко проследить, – заявил Фрост. – Денежки плыли из их карманов в мои, а уж потом в твои. У меня есть все доказательства, какие только могут потребоваться, чтобы обвинить тебя в том, что ты проводил свои операции, используя вражеские финансы. И никто не поверит, что ты об этом не знал. Никто и никогда! А я всего лишь бизнесмен. Я покупаю и продаю, в политику не лезу. Никому нет никакого дела, откуда я достаю деньги и куда потом их вкладываю. Но ты! Если все узнают, что Симкор Беддл, лидер Железноголовых, был подсадной уткой поселенцев, это будет равносильно политической смерти – а может, не только политической. – Фрост задумался на мгновение, и его лицо сделалось жестоким. – Да, это будет означать смертный приговор. В политической жизни Инферно уже есть подобный пример. Кого-то он может вдохновить на подобные действия.

– Что… что ты несешь? – задохнулся Беддл. Внезапно он весь покрылся холодным потом.

– Я говорю, что тебе в руки плывет пост Правителя. И ты его примешь! – Улыбка вернулась на лицо Фроста, но в ней не осталось и следа дружелюбия. – Для меня, – закончил он, – поскольку я буду управлять тобой!

## 14

Они сбили замок и распахнули двери склада. Как только дверь открылась, тяжелая вонь дала знать, что они нашли того, кого искали, – вернее, его останки. Помощница шерифа Жанти Феррар сразу осознала это, и одного взгляда на Шах было достаточно, чтобы убедиться в правильности догадки. Даже на такой стерильной планете, как Инферно, полицейские прекрасно знали, как воняет разлагающийся труп.

Теперь стало ясно, как Биссалу удалось оставаться незамеченным все это время. Не попадаться никому на глаза вовсе не затруднительно, если ты покойник. Полицейские дамы и робот вошли в холодное и темное помещение. Шах достала фонарик и осветила склад.

– Действительно, «железячники», – сказала она.

Жанти кивнула. Она узнала разложенное вокруг оборудование. У стены лежало штук десять ограничителей. Электронные потроха робота. Сомнений не было. Крупный центр «железячников». Жанти вскинула свой бластер, готовая выстрелить при первом же признаке опасности. Шах зыркнула в сторону Жанти и вытащила свое оружие. Жанти пошла вперед, к стеллажу, заваленному запчастями. Она сделала Шах знак прикрывать ее в случае чего и обогнула стеллаж.

Биссал был там. Он сидел за столом, уставленным едой, его глаза были остекленевшими, невидяще смотрели в пол; рот слегка приоткрыт, в нем еще торчал кусок, который он не успел дожевать; голова немного склонилась на грудь. Почти в той же позе был найден Правитель. И Биссал тоже был мертв. Жанти машинально подняла бластер и направила его на труп, потом осознала всю нелепость этого движения и опустила оружие.

– Это он? Это он? – спросила Шах неестественно высоким и испуганным голосом.

– Ага, – только и ответила Жанти. Странно, но труп никогда не похож на тело застывшего живого человека. В нем всегда заметна какая-то дряблость. И еще этот запах… Неудивительно, ведь он сидел здесь мертвым уже два или три дня.

– Как он умер? – спросила Шах, подходя поближе.

– Посмотри на тарелку, – предложила Жанти. На остатках пищи толстым слоем лежали дохлые мухи. Яд. Они сдохли, отравившись, как и Биссал. Этот яд убил его прежде, чем он успел проглотить хотя бы кусочек.

– Черт возьми! – промолвила Шах. – Они его прикончили. Послали выполнить грязную работу, а потом заманили в будто бы безопасное укрытие и убили.

Жанти внезапно осознала, что пялится на труп так, словно пытается уловить хотя бы одно шевеление в этой мертвой неподвижности. Она сделала ошибку, попытавшись вдохнуть через нос, – ее тут же скрутило от вони, словно она получила удар в солнечное сплетение. Ей стало не по себе, а желудок поднялся к самому горлу.

– Пойдем, – сказала она. – Мы его нашли. Давай вернемся к аэрокару и сообщим.

Шах кивнула в знак согласия. Ее лицо было пепельно-серым, а взгляд сделался чуточку безумным. Вероятно, она никогда еще не видела труп так близко.

– Да-да, – прошептала она. – Пойдем…

Они сунули бластеры в кобуру и двинулись на выход. Геральд-1342 шел сзади, прикрывая их отход.

Двое полицейских уже подходили к машине, когда это произошло. Жанти как раз оглянулась через плечо на здание склада.

Взрыв отбросил Геральда-1342 на дорогу. Стена с дверью разлетелась на куски, погребая под собой робота. Жанти швырнуло на землю прежде, чем она поняла, что сбило ее с ног. Уши заложило от грохота, и ей показалось, что над складом в полной тишине взметнулась стена пламени. Шах? Она повернула голову, чтобы посмотреть, не случилось ли что с Шах.

Шах лежала на земле, не проявляя признаков жизни. И неожиданно все разногласия между рейнджерами и полицейскими показались Жанти ерундой. Все отходит на задний план, когда пятикилограммовый осколок стены врезается твоей напарнице прямо между глаз.


Альвар Крэш смотрел, как пожарные борются с пламенем, охватившим здание.

– Они играют с нами, Дональд. Играют с нами. Они позволили нам найти его труп, позволили увидеть, что он никогда не заговорит, – а затем разнесли это чертово логово на куски, как только наши люди вышли на улицу, до того как мы успели узнать что-нибудь еще.

– Да, сэр, – согласился Дональд. – Едва ли мы сможем что-либо узнать после такого сильного пожара.

Крэш промолчал, глядя, как склад, набитый уликами и следами преступников, превращается в дым. Какой изворотливый ум мог придумать такую подлость?

– Добрый день, Правитель, – раздался рядом женский голос. Крэш не шевельнулся. – Правитель?

– М-м-м? А! – Он обернулся и столкнулся нос к носу с Синтой Меллоу. Он еще не успел привыкнуть к своему новому званию.

– Здравствуйте, Синта.

– Все у вас идет наперекосяк, Правитель Крэш.

«Это только видимая часть айсберга», – подумал Крэш.

– Послушайте, Синта, забудьте на время о том, что я называюсь Правителем. Поговорим как полицейский с полицейским. Я здесь в качестве шерифа.

«Шериф, который видит, как рушится его расследование, – сказал он сам себе. – Что же мне делать дальше, куда идти?»

– Думаю, мне следовало прийти, невзирая на то что меня не звали, поскольку эта территория находится в моем ведении. – Синта оглядела обломки сожженного склада. – Вы могли бы обратиться ко мне за помощью, Правитель… ах да, шериф. И вы бы ее получили. Сейчас все из рук вон плохо. Вы опоздали.

– Я не доверял вам, Синта, – признался Крэш. Он неожиданно почувствовал себя слишком усталым, чтобы притворяться и продолжать игру. Слишком тяжело выдумывать вежливую ложь. Как бы то ни было, когда был сделан первый шаг в открытую, говорить стало легче. – Как я мог доверять вам, если СБП оказалась замешана в дела, которые преследуются по закону?

Крэш взглянул на нее, ожидая, что она примется защищаться, вспылит и станет все отрицать. Но этого не случилось.

– Да, именно этим мы и занимались, – сказала Синта, не отводя взгляда от пламени. Ей явно не хотел ось смотреть в глаза шерифу, признаваясь в своих проступках. – Некоторые наши операции были даже вполне легальны, просто сговорчивые полицейские взялись за дело активнее, чем следовало бы. Иногда… иногда очень трудно сохранить руки чистыми, как бы ты ни старался. Немного грязи всегда остается. Мы ведь имеем дело с преступным миром, Крэш. И вы об этом знаете. Стоит коснуться его, и руки уже замараны.

– Я знаю, Синта. Я знаю. Но речь идет кое о чем посерьезней, чем немного грязи на руках.

Наконец Синта подняла глаза на Крэша, слегка щурясь от разъедавшего глаза дыма.

– Вы правы. Посерьезней, чем грязные руки. Речь идет о продажных полицейских. Моих полицейских. Я совершенно уверена, что агенты СБП, которые увели Блара и Дима с приема, были настоящими, свободными от службы подкупленными агентами. Пока я их еще не нашла, но я найду. Блара и Дима тоже. СБП может оказаться на плохом счету, очень плохом счету, если я потерплю неудачу. Я хотела… хочу выследить их сама.

– А Хатвиц? – спросил Крэш, слегка повышая тон. Хороший следователь всегда знает, когда лучше нажать посильнее, чтобы допрашиваемый разговорился. – Найден мертвый полицейский, и вы знаете его имя, в то время как его собственный начальник сам не в курсе.

– Ага, я боялась, что вы это заметите, – сказала Синта. – Мы следили за ним. СБП распутывала дело, кончик нити которого вам подбросил сержант Резато с Восточного фиорда. Я не хотела говорить об этом при вас с Девреем, особенно когда мои люди вплотную приблизились к разгадке всего дела. Я ведь тоже вам не доверяла.

– Вы уже завершили это дело?

– Нет, – просто и спокойно ответила Синта. – Они все скрылись, когда Хатвица убили. Мы потеряли их след.

– Это Биссал убил Хатвица?

– Почти наверняка. – Она качнула головой в сторону обгоревшего остова прежнего склада. – Мы никогда не доберемся до разгадки из-за этого пожара. Я могу лишь утверждать, что уверена в этом на все сто процентов. Они вместе работали на «железячников» и вместе плохо кончили.

– Это нам известно. Вы узнали, что убийцей был Биссал, раньше, чем мы? – поинтересовался Крэш.

– У нас было досье на него, – призналась Синта. – И не у нас одних. Его имя мелькало в деле об операции «железячников», в которой участвовал Хатвиц. Вероятность, что это сделал Биссал, была один к двадцати или около того. Вот и все. Я бы не сказала, что мы считали его основным подозреваемым, пока ваши люди не засекли его и не идентифицировали.

– Правильно, мы его нашли, – молвил Крэш. – Но теперь мы снова потеряли его.

Крэш повернулся и направился к своему аэрокару.

– Кстати, – остановила его Синта. – Я проверила – а я всегда все проверяю – и нашла, что вы оказались правы насчет Грега и его гостей.

Крэш нахмурил брови и шагнул обратно к Синте.

– Что вы имеете в виду? – не понял он.

– Оказалось, что он был типичным колонистом. Я просмотрела все старые сводки новостей и переговорила об этом с друзьями. Никто не мог припомнить, чтобы кто-то оставался ночевать у него в доме. Никогда.


Альвар Крэш смотрел в окно невидящим взглядом, пока Дональд вез его назад к Резиденции. Он был погружен в раздумья. В глубокие раздумья. Как странно переплетаются две страсти – любовь к полицейской работе и политика. Так и подмывает окунуться с головой в каждую. Но сейчас он с удивлением осознал, насколько они смешались: отделить одну от другой стало практически невозможно. Улики, ложные пути, гипотезы, версии, обрывки разговоров и редкие крохи информации – все это теснилось и смешивалось у него в голове. Грег убит выстрелом из бластера в грудь. Имитация Грега, уверяющая Крэша, что с ним все в порядке. Неожиданный приход Телмхока, который объявляет, что Крэш назначен новым Правителем. Крэш проходит мимо мертвого ПОСа, застывшего у входа в кабинет Грега. Призрачное изображение Биссала, запечатленное интегратором, когда он спешил к подземному складу, где хранились роботы.

Половина из этого была, без сомнения, очень важной, в то время как другая половина – бесполезной и ненужной. Но как определить, что важно, что нет? Он смежил веки и постарался сосредоточиться. Нет, к черту, ему не нужно сосредоточиваться. Расслабься. Расслабься. Пусть мысли текут своим чередом. Не жди, что ответ придет немедленно. Он появится в свое время, неожиданно. Крэш убеждал себя, что не стоит стремиться понять все сразу, нужно расслабиться и отдаться на волю своих мыслей…

И в какую-то минуту догадка озарила его. Да! Именно так. Ему еще нужно удостовериться, отыскать доказательства и собрать мозаику воедино – но ответ был очевиден. Он понял. Он понял…

Дональд-111, уверенный, что его хозяин уснул, постарался посадить аэрокар так осторожно и мягко, как только мог. Но уже не в первый раз Альвар Крэш удивил своего личного робота. Он выскочил из машины еще до того, как Дональд успел подняться с водительского кресла, и выглядел отнюдь не сонным, а, напротив, бодрым и целеустремленным. Дональд взял себе на заметку: помнить, что иногда люди напряженно размышляют, прикрыв глаза, хотя многие полагают, что они только притворяются задумавшимися, а на самом деле спят.

– Приведи Калибана и Просперо в мой кабинет, – приказал Крэш, шагая ко входу и глядя прямо перед собой. – И немедленно.

– Да, сэр, – сказал Дональд, стараясь не отстать от него. – Я прямо сейчас приведу их к вам. – «Как только вы окажетесь в Резиденции, где будете в безопасности», – подумал Дональд. Пока его хозяина всюду подстерегает множество опасностей…

– Хорошо, – буркнул Крэш, когда они миновали главный вход. – А я пока кое-чем займусь. Это может занять несколько минут. Подождите меня в кабинете Правителя.

– Да, сэр, – отозвался Дональд, несколько удивленный. Он прекрасно разбирался в перепадах настроения Альвара Крэша и знал, что означает то состояние, в котором он пребывал сейчас. Альвар Крэш на охоте, Альвар Крэш взял след убийцы. Но как? Каким образом? Дональд поспешил вниз, к камере, где томились Калибан и Просперо. Бывало, он опережал Крэша в решении многих вопросов, а часто Крэш опережал его. Но никогда Дональд не отставал настолько. Неужели Крэш сумел вычислить преступника, пока Дональд терялся в догадках, перебирая возможных подозреваемых?

Дональд жестом приказал роботу-охраннику открыть дверь камеры и протиснулся внутрь прежде, чем она успела распахнуться настежь. Калибан с Просперо сидели на холодном полу.

– Вставайте, – сказал Дональд, даже не пытаясь скрыть взволнованные и торжествующие нотки в своем голосе. – Правитель ждет вас наверху.

Двое роботов поднялись на ноги, все еще пребывая в нерешительности. Дональд испытал удовлетворение, видя, что они растерянны. Ему было приятно распоряжаться этими двоими. Может, приказ Крэша означает, что он признал этих псевдороботов виновными в преступлении? Это было бы прекрасно!


Когда Дональд и двое заключенных вошли в кабинет, Крэша еще не было. Прошла пара минут. Дональд показал, чтобы они встали на середину комнаты, а сам расположился в одной из стенных ниш. Ожидание никогда не тяготит роботов. Они привыкли проводить большую часть своей жизни, ожидая, когда люди придут, уйдут или соизволят выразить свои желания или отдать приказание. Тем не менее Дональд почувствовал, что это ожидание хозяина становится невыносимым. Что-то должно случиться. Он знал это. Он знал.

Трое роботов застыли в молчании на семнадцать минут двадцать три секунды, как показал встроенный хронометр Дональда. Затем дверь скользнула в сторону, и в комнату ворвался Крэш. Он нес какую-то закрытую коробку. Он поставил коробочку на стол, а потом повернулся к Просперо и Калибану. И с ходу приступил к делу, без всяких предисловий.

– Я хочу знать точно, – сказал Крэш, – что произошло между вами и Тирло Вериком. Дословно. Я хочу, чтобы вы повторили все слова, ваши и его.

– Вы имеете в виду ту ночь, когда умер Правитель Грег? – переспросил Калибан.

– А когда еще вы могли встречаться с ним? – отрезал Крэш.

– Никогда, – признал Калибан. – Никогда – ни до, ни после.

– Тогда расскажите мне, что произошло во время этой встречи, – приказал Крэш.

– Ну, мы обменялись всего парой фраз, – ничего еще не понимая, ответил Калибан. – Мы ждали у двери…

– Только вы? – спросил Крэш. – Там больше никого не было?

– Рядом с нами – никого, – ответил Калибан. – Если вы хотите найти свидетеля, кроме Просперо, который мог бы подтвердить мои слова, то боюсь, что мы были одни. Мы с Просперо ждали у входа, когда Тирло вышел из кабинета. Мне показалось, он чем-то был расстроен и удивился, увидев нас. Он сказал: «Я думал, что был в очереди последним», и засмеялся.

– Смеялся он несколько нервно, я полагаю, – добавил Просперо.

Калибан кивнул.

– Да, он был несколько не в себе. Он говорил слишком громко и казался взволнованным. Я заговорил с ним и сказал: «Мы с моим другом подошли в последнюю минуту». Он ответил: «Ну, тогда вы узнаете много нового! Все решено. Контроля не будет, а вы все отправитесь в мир иной. Так что всем досталось. Грег мне только что сказал. Дело кончено!»

– И что потом? – поинтересовался Крэш.

– Ничего, – ответил Просперо. – Он повернулся и пошел вниз по лестнице. Мы с Калибаном были несколько ошарашены его словами, но у нас не было времени обсудить то, что мы услышали. Дверь в кабинет Грега была открыта, и мы вошли в комнату. Вот и все, что произошло между нами и Вериком.

– Понятно, – сказал Крэш. – Очень хорошо. Все. Вы оба можете идти.

– Нам вернуться обратно в камеру? – спросил Просперо.

– Делайте что хотите! – рявкнул Крэш. – Разве не это велит вам Четвертый Закон? Только оставьте меня и не покидайте Резиденцию. Позже вы мне понадобитесь. Я настоятельно советую вам не предпринимать попыток к бегству.

– Разумеется, мы останемся, – поспешил заверить его Калибан. – Нам совсем не улыбается покончить жизнь самоубийством.

– Да ну? – удивился Крэш. – Ваше поведение говорит об обратном. А теперь убирайтесь.

Сбитый с толку Дональд проследил взглядом, как эти псевдороботы покидали комнату. Их рассказ о разговоре с Тирло Вериком отличался от того, что рассказывал сам Верик, но, учитывая ненависть Верика к роботам, было неудивительно, что он так грубо с ними обошелся.

Гораздо серьезней было то, что Правитель Крэш принял рассказ роботов за чистую монету, хотя знал, что Просперо и Калибан вполне способны говорить неправду. Несколько мгновений Дональд прикидывал, стоит ли обратить внимание Крэша на это упущение. Но что-то в напряженном и задумчивом лице хозяина показало: прервав его размышления, Дональд допустил бы грубую ошибку. Поскольку Правитель Альвар Крэш был человеком, который всегда знал, что делает.

А сейчас он не обращал никакого внимания на Дональда. Люди часто забывают о том, что рядом с ними находятся роботы, которые все замечают. Дональд всегда ценил такие мгновения, поскольку они предоставляли ему возможность понаблюдать за поведением человека. Он замер, глядя из своей стен ной ниши, как Крэш вырвал листочек из старомодного блокнота, лежавшего на столе Грега, повертел в пальцах одну из старых ручек Грега и начал что-то записывать. Дональду показалось, что он составляет какой-то список.

Крэш закончил писать, положил ручку и встал из-за стола. Он принялся расхаживать по комнате взад-вперед, резко разворачиваясь на каблуках и не отрывая глаз от листочка. Потом он вернулся к столу и снова схватился за ручку. Что-то вычеркнул и что-то дописал.

Запищал дверной сигнал, и Крэш нажал кнопку, расположенную на крышке стола.

Дверь открылась, и вошел Жустен Деврей.

– А, Жустен, – сказал Крэш. – У меня появилось дело для моих верных рейнджеров. – Он протянул Деврею листок бумаги. – Свяжитесь с Синтой Меллоу и подключите СБП. Соберите этих людей, Жустен. Всех до единого. Прямо сейчас. Еще мне нужны вы и Синта. Для вас это приказ, но Синте можете передать, что это приглашение. Мне кажется, она его примет без возражений.

Деврей взглянул на листок и покачал головой.

– Может, Меллоу и захочет прийти, – сказал он. – Но кое-кто из этих людей может отказаться.

– Тогда притащите их силой, – ответил Крэш. – Я хочу видеть их всех здесь, и поскорее, в этом кабинете, самое позднее через два часа.

Деврей кивнул, а через мгновение спохватился и козырнул:

– Да, сэр.

С этими словами он повернулся и пошел к двери. Крэш нажал кнопку, чтобы выпустить его.

Проследив за ним взглядом, Крэш минуту стоял не двигаясь, затем пошел за ним, воспользовавшись идентификационной пластиной, чтобы открыть дверь. Он вышел и принялся внимательно изучать что-то на дверном косяке. То, что он там нашел, казалось, удовлетворило его, и Крэш двинулся дальше. Сенсоры кабинета удостоверились, что людей в комнате не осталось, и погасили освещение.

Оставив Дональда одного в темноте. Во всех смыслах. Он хотел последовать за своим хозяином – но куда там! Один. Ему нужно побыть одному. Правитель всегда позовет Дональда, если тот ему понадобится.


– Я должна идти, Губер, – сказала Тоня.

– Но ведь ты можешь отказаться! – воскликнул Губер Эншоу. – Настаивай на дипломатической неприкосновенности. Не ходи. Это ужасно, что Калибан закончит свои дни в тюрьме. Когда я узнал об этом, то перепугался до полусмерти. Если то же случится и с тобой, я не переживу этого. Не ходи. Не дай себя схватить и заточить в тюрьму. Останься.

– Если я останусь, будет еще хуже, – ответила Тоня, но голос ее не был так спокоен, как ее слова. – Я понимаю, что тебе будет нелегко. Но обещаю, что вернусь не позже полуночи. Я не знаю, зачем я понадобилась Крэшу, но я ему нужна. Я не знаю, в каком качестве – подозреваемой или свидетеля, или ему просто захотелось поболтать на тему проекта по изменению климата. Но он зовет меня, и я должна идти.

– Но почему?

Тоня сделала шаг к двери, затем повернулась и посмотрела на него. Разумом она понимала, что ей ничего не грозит. Но ее эмоции разбушевались не на шутку. Все вокруг пропахло страхом, весь мир.

– Я должна пойти, – проговорила она, – потому что мы живем на этой планете, ты и я. Мы здесь живем, а Альвар Крэш – это единственный человек, который может спасти этот мир. Если я пойду против него, это повредит ему. А то, что плохо для Альвара Крэша, то хорошо для Симкора Беддла.


Крэш постарался расслабиться. Он наскоро умылся, переоделся в чистое, быстро перекусил – и попытался успокоиться. Он отыскал в Резиденции библиотеку и выбрал какую-то книгу, почти наугад. Потом устроился в самой библиотеке, глядя на проплывающие перед глазами буквы, но понимал, что читает с пятого на десятое.

Спокойно. Сосредоточься на чтении. Он несколько раз перемотал запись, пока не сдался. Он не мог сконцентрироваться на чем-то, кроме расследования. Поскольку сейчас, совершенно неожиданно, он его закончил.

Дело можно закрывать, он знал ответ на все вопросы. Уверенность была такой полной, словно Крэш видел все своими глазами. Но все-таки может оказаться – и запросто, – что он допустил ошибку. Крэш отложил видеокнигу и снова и снова принялся прокручивать все в голове.

Жустен Деврей вошел в библиотеку точно через два часа после того, как Крэш послал его выполнять задание.

– Они все собрались, – сказал он. – Ждут вас.

– Хорошо, – сказал Крэш. – Хорошо. Пойдемте к ним.

Жустен повел Крэша по лестнице наверх, к кабинету Правителя – к его собственному кабинету. Крэш набрал в грудь побольше воздуха и шагнул в комнату, полную людей, которые наверняка считали, что находятся под подозрением в убийстве Грега. «В убийстве Правителя, – подумалось Крэшу. – А теперь Правитель ты». Крэш бросил взгляд на стенные ниши, чтобы удостовериться, здесь ли Дональд. И с облегчением увидел, что его робот стоит на своем месте. Как хорошо знать, что кто-то – безоговорочно и полностью – на твоей стороне.

Альвар осмотрел всех сидящих в кабинете. Ливинг, Деврей, Велтон, Меллоу, Беддл, Верик, Фрост, Калибан и Просперо. Люди выглядели раздраженными и взвинченными. Даже роботы, казалось, чувствовали себя не в своей тарелке. Как он и ожидал.

– Фреда, я пригласил вас, поскольку посчитал, что вы должны видеть конец всей этой истории. Вы чисты. А что до всех остальных, – молвил он, – то здесь есть маленькая неувязка. Маленькая такая неувязочка, но решить ее довольно трудно. А неувязка такая: я пришел к выводу, что все вы виновны.

На десять долгих секунд в комнате воцарилась гробовая тишина, а потом все взорвались протестующими и негодующими криками.

## 15

– Все вы виновны в разных преступлениях, – сказал Крэш. – Но тем не менее виновны. Начнем с вас, Синта.

Синта опешила.

– С меня? Да вы что, спятили? Конечно, я немного запачкалась, пока имела дело с преступниками, но я никого не убивала.

– Нет, – согласился Крэш, – вы не убивали. Но вы первая подсказали мне, где искать след убийцы. «Будет даже полезно попугать их, разговаривая с ними таким тоном», – решил Крэш про себя.

– И что это была за подсказка? – поинтересовалась Синта.

– Помните пожар? – напомнил Крэш. – Вы сказали что-то о том, что не были приглашены, но все равно пришли.

– И это называется подсказкой? – съязвила Синта.

– Мне это сказало о многом.

– Мне непонятно, как эти слова могут послужить причиной для того, чтобы обвинять кого-то в убийстве, – молвил Просперо.

– О, вы с Калибаном можете не волноваться, что подозрение в убийстве падает и на вас, – отозвался Крэш. – Вы находитесь здесь именно потому, что я снимаю с вас всякие подозрения. Вы освободились от них – если не считать попытки шантажа, – сами того не подозревая.

– Каким же образом? – спросил Калибан.

– Тем, что не связали слово «Валгалла» с искаженным толкованием его значения, – ответил Крэш.

– Альвар… Правитель Крэш, ради всего святого, перестаньте над нами издеваться! – попросила Фреда. – Скажите прямо то, что собирались нам сообщить.

– Имейте терпение, Фреда, – успокоил ее Крэш. – Вы все узнаете. – Он снова повернулся к роботам. – Калибан, Просперо, вы говорили с Дональдом. Сейчас я хочу, чтобы вы сказали это мне. И прошу вас не умалчивать ничего, если вам дорога ваша жизнь. Когда вы пришли сюда, в этот кабинет, чтобы встретиться с Грегом, какова была ваша цель?

– Пригрозить ему тем, что мы обнародуем все скандальные происшествия, которые произошли на этой планете, если он примет решение уничтожить Новых роботов, – ответил Просперо.

– Это была реальная угроза? – спросил Крэш.

– Вполне, хотя мы попытались высказать ее максимально вежливо и мягко, – сказал Просперо. – Тем не менее она его не испугала и даже не расстроила.

– И даже больше, – вмешался Калибан. – Мне показалось, что эта идея его даже развеселила, словно он и представить себе не мог, что мы приведем угрозу в исполнение.

– А вы бы сделали это? – поинтересовался Крэш.

Двое роботов переглянулись, и Калибан сказал:

– Мы должны были встретиться на следующий день и начать подготовку к публикации наших материалов. Но потом мы услыхали о том, что Грег убит, и отказались от своего плана.

– Откуда вы взяли эти сведения? – спросила Фреда.

– Мы собирали их постепенно, – признался Просперо. – По крохам. Среди «железячников» полным-полно сплетников и шустрых вынюхивателей сенсаций. Существует старое правило, которое гласит, что, если хочешь узнать правду, надо смотреть, куда плывут деньги. Мы проследили за разнообразными сделками, и законными, и не очень. Они многому нас научили.

– Расскажите о некоторых моментах из ваших досье, – попросил Крэш. – Или нет, давайте лучше я расскажу сам. У вас есть неоспоримые доказательства, что Симкор Беддл брал деньги поселенцев, возможно, даже не подозревая об этом.

– Но я… – начал Беддл.

– Спокойно, Беддл! – оборвал его Крэш. – Вы пока еще не Правитель. Вы будете говорить, когда вас попросят. – Он снова обратился к роботам. – У вас также есть информация о том, что Серо Фрост и Тоня Велтон вместе занимались контрабандой. – По комнате прошелестел легкий шепот, но у Фроста и Велтон хватило сообразительности помолчать. – О том, что Тирло Верик давал взятки членам конкурсной комиссии. Также о том, что Верик поддерживает контакты с воротилами «железного» бизнеса – как и половина населения нашей планеты, хотя я сомневаюсь, что вы бы стали предавать огласке последний факт.

– Нет уж, постойте! – завопил Верик. – Я ничего не…

– Спокойно, Верик! – отрезал Крэш. – Еще вы знали, что командор Деврей и капитан Меллоу получили доказательства преступлений в высших кругах, но ничего не предприняли на этот счет.

Деврей и Меллоу открыли рты, чтобы запротестовать, но Крэш остановил их.

– Ни слова, вы оба! – сказал он таким тоном, что они тут же захлопнули их. – У вас были на руках необходимые сведения, и вы сообщили о своих подозрениях Правителю Грегу. Вы, Жустен, рассказали ему о том, что Верик разбрасывается взятками, а вы, Синта, сообщили, что Серо Фрост ведет контрабандную торговлю товарами поселенцев и снабжает деньгами Железноголовых. Я читал записи Грега. И я знаю, о чем говорю. Грег предпочел оставить все как есть по тем же причинам, что и вы.

– По каким же причинам? – нагло подал голос Фрост.

– Он боялся, что если он предпримет какие-нибудь шаги, чтобы устранить одну из угроз, то придется браться и за все остальное, – ответил Крэш. – Арестуйте Серо Фроста – и Фрост потянет за собой Тоню Велтон. А Грег нуждался в поддержке Велтон. Точно так же Грег понимал, что проект колонистов потерпит поражение без участия Фроста. Арестуйте Верика, и проект поселенцев тоже будет сведен на нет.

Деврей смущенно произнес:

– Но подождите! Роботы сказали, что Грег выглядел не слишком обеспокоенным, когда узнал, что они собираются разгласить эти сведения.

– Именно, – согласился Крэш. – Потому что в ту ночь, когда он умер, он уже знал, что все это не имеет значения. Он принял окончательное решение по поводу системы контроля и Новых роботов. И собирался огласить его на следующий день. То, чем грозили ему роботы, было не что иное, как обещание смести с его пути всех противников. Притом в такой момент, когда он совсем не собирался щадить этих противников. – Крэш повернулся к роботам. – Сам он не мог расправиться со своими врагами, не оказавшись в очень и очень невыгодном положении. А вам это было нетрудно. Вы угрожали ему самым большим успехом за всю его политическую карьеру.

– Но как это могло пойти ему на пользу? – возмутилась Синта. – Перетряхнув столько грязного белья, он сам оказался бы в грязи. И кто-нибудь обязательно попытался бы отыграться.

– Отыграться на ком? На роботах? – спросил Крэш. – Ведь это они намеревались обнародовать все факты, они, а не Грег. Но даже если вы правы – а вероятно, так и есть, – то Грег согласился бы даже пожертвовать своей репутацией, лишь бы навсегда избавиться от Симкора Беддла.

– Вы сказали, что Грега больше не волновала безопасность его врагов, потому что он принял какое-то решение, – подал голос Калибан. – Могу я спросить, что он решил, и будете ли вы проводить в жизнь его решение?

– Я не собираюсь отвечать на эти вопросы именно сейчас, – ответил Крэш. – Я нашел несколько заметок Грега, которые он сделал для себя. Но я не буду оглашать эти заметки. Мне рассказал об этом Тирло Верик.

– Он сказал вам, что решил Грег? – воскликнула Фреда. – Когда? Я ничего не знала.

Тирло Верик собрался было возразить, но потом призадумался.

– Думайте получше, – посоветовал ему Крэш. – На вашем месте я бы держал язык за зубами.

– Но что такого он сказал? – не унималась Фреда. – Что я пропустила?

– Вы слышали то же, что и я, – заверил ее Крэш. – Я угадал решение Грега по его реакции.

– Значит, он сказал правду, – промолвил Калибан. – Когда он вышел из кабинета Грега, он сказал нам с Просперо, что нас ждет мир иной. Это архаичное выражение означает загробную жизнь. Он говорил о том, что Грег решил уничтожить всех Новых роботов.

– И это до судорог напугало вас, и вы бросились к Грегу с громами и молниями и принялись угрожать ему прежде, чем он успел сказать вам, что собирается вас демонтировать. – Крэш покачал головой. – Это было ошибкой. Вы допустили грубую ошибку.

– Что еще за ошибку? – удивился Калибан.

– А вы еще хвастаетесь, что являетесь высокоразвитыми созданиями! – впервые подал голос Дональд, выступая из стенной ниши, где он стоял. – Если бы вы действительно были настоящими роботами, вы бы постоянно изучали поведение людей и не обманулись в этом случае. Вы хотя бы немного разбираетесь в человеческой природе?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Калибан. – Правитель Крэш, он говорит с вашего разрешения?

– Дональд говорит от своего лица, – сказал Крэш. – Но он все правильно понимает. Продолжай, Дональд.

– Логично предположить, что Правитель Грег сказал бы вам о своем решении, невзирая на то, каким оно было, это решение. Но это несвойственно людям. Вы не берете в расчет особенностей личности самого Правителя. Если вы ожидали, что он пойдет таким путем, то вы не учитывали чувства, с которыми сообщают приятную новость, или ощущение стыда и смущения, с которыми люди говорят о плохих вестях, о которых они обязаны сказать. Это совсем не похоже на Грега – позвать вас к себе в кабинет, чтобы сообщить о том, что вас разберут по винтикам. Вы бы скорее узнали об этом из сводки новостей или из письменного уведомления… или тогда, когда вам снесли бы голову выстрелом из бластера.

– Куда ты клонишь? – разъярился Просперо.

– Туда, что Грег решил вопрос в вашу пользу, и только после этого пригласил вас для беседы с глазу на глаз, – ответил Дональд.

– И когда Верик сказал, что вас отправят в мир иной, он только повторил слова Грега, – добавил Крэш. – Единственно что, он неправильно их истолковал. Грег пытался отыскать третий вариант решения проблемы. Оставлять все как есть было нельзя, но он также не хотел уничтожать вас. И он нашел. Он нашел ответ и сказал об этом Верику.

– Я все равно ничего не понимаю, – признался Просперо.

– А я понял, – сказал Калибан, выпрямившись на своем стуле и глядя куда-то перед собой. – Я понял. «Валгалла»! Грег сказал Верику, что он собирается отправить всех Новых роботов в Валгаллу. Любой инфернит знает, что это название определенного места. В это место стремятся убежать все Новые роботы, это тайное укрытие, где роботы могут спрятаться и жить отдельно от людей. Но Верик посчитал, что Грег выразился метафорично, имея в виду древнюю земную легенду, из которой и взято это название. Валгалла, обиталище богов, куда попадают те, кто был сражен в бою. Загробная жизнь. Мир иной.

– Итак, вы угрожали человеку, который нашел способ вас спасти, – продолжал Крэш. – И пригрозили, что сделаете то, что ему хотелось бы сделать больше всего на свете, но на что сам он не мог осмелиться. И эта мысль подстегнула его чувство юмора. Потому он сказал вам, чтобы вы ушли и не возвращались, надеясь, что вскоре услышит о конце политической карьеры Симкора Беддла. Ирония заключается в том, что у вас не было ни малейших мотивов для убийства Грега, хотя сами вы считали, что они есть.

– Значит, вы до сих пор нас подозреваете! – воскликнул Калибан.

– Напротив, я абсолютно уверен, что оба вы ни в коей мере не замешаны в убийстве Хэнто Грега, – отозвался Крэш.

– Похоже, вы уже во всем разобрались, – проворчала Синта.

– Да, – признал Крэш.

– Тогда скажите и нам, – попросила Синта. – Если вас это не затруднит.

– Я затруднился бы дать ответ несколько дней назад, – сказал Крэш. – Фреда может это подтвердить. План убийц был слишком запутанным и слишком театральным. С самого начала. Он включал слишком много посторонних лиц, слишком много эпизодов и слишком много подстроенных совпадений и расчетов – и было бы совершенно глупо и невероятно счесть, что за всем этим стоит такой простак, как Оттли Биссал. Организатору потребовался убийца, который выполнил бы все, что ему скажут, если показать ему чек на приличную сумму; человек, который был бы согласен на все и достаточно недалек, чтобы довериться организатору всего плана, который намеревался убить этого покорного исполнителя. Для этого дела был нужен человек, который не смог бы работать чисто, который был обречен оступиться. Такой, кто обязательно допустил бы ошибки, такой, как Биссал. Это тоже сказало мне кое о чем. Я понял, что план не мог сработать как надо. Собственно, он и не сработал.

– Но Грег все-таки был убит, – возразила Фреда.

– Но не так, как того хотел организатор, – ответил Крэш. – Не так, как планировал Тирло Верик.

Верик сорвался с места, но на полпути к Крэшу его перехватил Дональд. Дональд прижал его руки к бокам и заставил вернуться в кресло.

– В этом заключалась основная проблема, – продолжал Крэш. – Как только Фреда засекла Биссала, мы поняли, что он не был убийцей в полном смысле этого слова. Биссал был марионеткой в руках кого-то другого. Но тот, кто нанял Биссала – как и других участников этого представления, – постарался остаться в тени, и это ему хорошо удалось. Убийство Грега подготовил человек, у которого был доступ к необходимому оборудованию и определенному сорту людей. Это мог быть любой из тех, кто находится сейчас в этой комнате. В принципе это мог быть даже я. Но это сделали вы, Верик.

– Вы сошли с ума, Крэш! – Верик едва сдерживался, чтобы не кричать. – Как я мог это сделать? Я даже не знал, что кто-то убил Грега, пока один охранник не рассказал мне об этом!

– И вы наверняка сразу почувствовали себя куда спокойнее, когда заставили парня проговориться, – молвил Крэш. – Вы могли отбросить притворство. Поскольку теперь не боялись случайно сболтнуть лишнее. Вы понимали, что долго вам не продержаться. Вы действительно великий притворщик. Вам удалось обмануть детектор лжи, вмонтированный в Дональда. Наверняка вы долго тренировались. В наших досье сказано, что вы увлекаетесь театром. Только, увы, вы уже проговорились. Да вы и не могли не проговориться.

– И что же такого я сказал? – вскинулся Верик.

– Вы сказали, что, когда вы вышли из кабинета Грега, в коридоре стояли два робота. Два, не три.

– Но нас было двое! – возразил Калибан. – Там были только мы с Просперо.

– А куда же тогда подевался робот охраны, который должен дежурить у двери? – взвился Крэш. – Он был там, с простреленной грудью, когда я проверял верхний этаж, обнаружив убитого Грега. Остальные ПОСы покинули свои посты, но этот сторожевой робот не двинулся от охраняемой двери. Если только кто-то не отдал ему такое приказание. Тот, чьему приказу он должен был повиноваться.

– Значит, Тирло просто не заметил этого робота, – сказала Синта, пытаясь встать на защиту своего соотечественника-поселенца. – Разве не так? Вы, колонисты, никогда не обращаете внимания на роботов. Это не причина, чтобы обвинять человека в убийстве.

– Тирло не колонист, он поселенец, – заметил Дональд. – Он терпеть не может роботов, к тому же он хорошо запомнил двух остальных роботов, находившихся в коридоре. Он довольно верно и подробно описал Просперо и Калибана.

– Что вы имеете в виду? – не понял Деврей.

– Я имею в виду, что Тирло приказал ПОСу, который охранял дверь в кабинет Грега, уйти с поста. Но робот охраны не повинуется кому попало. Верик – или, скорее всего, его помощник – наверняка пообщался с этим роботом раньше и отдал ему какой-то хитроумный приказ, который убедил робота, что исполнению команд Тирло Верика нужно предпочесть все остальное, вплоть до охраны Грега.

– Разве это возможно? – удивился Деврей.

– Да, – ответила Фреда. – Если ПОС пришел к заключению, что Грегу не грозит никакая опасность, тогда Первый Закон ослабляет свою значимость и робот видит в Тирло своего хозяина. Потому что вступает в действие Второй Закон. В это время Тирло Верик вполне мог приказать ему оставить пост и возвратиться немного позже.

– Все это настолько маловероятно! – поморщилась Синта. – И я не понимаю, какое это имеет отношение к тому, что произошло.

– Маловероятно, – согласился Крэш. – Я понял это, как только догадался. Да, мне требовались доказательства – и я их нашел. Но это еще не все. Калибан и Просперо были свидетелями того, как Тирло вышел из «внутренней» двери кабинета Грега. Обычно Правитель выпускал полуночных посетителей через «внешнюю» дверь. Но Тирло нужно было впустить Биссала. Потому он заставил Грега открыть «внутреннюю» дверь.

– Но он не впускал Биссала в кабинет! Он впустил нас, – сказал Калибан.

– И зачем бы ему впускать Биссала? Ведь тогда тот мог бы запомнить его в лицо! – добавила Синта.

– Он и не собирался показываться Биссалу, – ответил Крэш, направляясь к своему столу. – Он и не показался. – Крэш раскрыл коробочку, стоявшую на столе, и достал из нее карманный телефон и тоненькую металлическую пластинку в форме неправильного треугольника. – Я нашел это в вашей комнате, Верик, в той, где вы провели ночь, в течение которой произошло убийство. Вы хорошо спрятали эти вещи. Эту комнату до меня успели обыскать уже дважды. Но я знал, что ищу, – а это большая разница. И прежде чем вы начнете возражать, что эти вещи подбросил я, скажу, что роботы-криминалисты освидетельствовали находку и засняли все на пленку.

– Ну, это телефон, – сказала Фреда. – А это что за штука?

– А вот что, – молвил Крэш. Он подошел к внутренней двери кабинета и открыл ее с помощью опознавательной панели. Когда дверь открылась, он пристроил металлическую пластинку к дверному косяку. Пластина прилипла к косяку. Крэш отступил на шаг, и дверь скользнула на место, но закрылась не полностью. Между косяком и дверью осталась вполне заметная щель. Крэш просунул в щель палец и дернул. Ему пришлось напрячься, но дверь все-таки открылась. Крэш отлепил пластинку от дверного косяка, пересек комнату и положил ее в коробочку.

– Предполагалось, что Грег будет убит здесь, – объяснил он. – В своем кабинете. Верик собирался на выходе заклинить дверь пластинкой – если попрактиковаться, это не так уж сложно. Потом Тирло приказал бы роботу охраны вернуться на пост и сообщил бы Биссалу, который прятался в подвале, что пора включить ограничители, чтобы вывести из строя ПОСов. После этого Верик мог преспокойно отправляться восвояси, никто бы его не заметил, пока Биссал выбирался бы из подвала и шел в кабинет, чтобы застрелить Грега. Биссал должен был открыть дверь и проделать всю остальную работу – расстрелять роботов, чтобы скрыть следы ограничителей, и найти убежище на складе, чтобы переждать, пока улягутся страсти. Вот только оставленная для него еда оказалась отравленной. Должно быть, он умер через несколько часов после Грега.

– Это самый идиотский план, о каком я только слыхала! – заявила Синта. – Разве он мог сработать?

– А он и не сработал, – сказал Деврей. – Это идиотский план, Синта, но только представь себе, что мы нашли бы, если бы он сработал! Мертвый Грег за запертой дверью, пятьдесят застреленных роботов охраны, и убийца как сквозь землю провалился, не оставив никаких следов. А через несколько дней взрыв и пожар на отдаленном складе. И никому не пришло бы в голову связать эти два события. Ситуация угрожающая. Люди напуганы. Ты только вообрази, какая бы поднялась паника и суматоха, если бы убийство прошло гладко, как и предполагалось!

– Но гладко не получилось, – продолжал Крэш. – Все пошло наперекосяк. За дверью кабинета ждали двое роботов, поэтому вы не смогли подсунуть пластинку, не правда ли, Верик? И, конечно, вы не стали доставать при них телефон. Потому вы проскользнули в пустую комнату и связались с Биссалом оттуда, сообщив ему, что первоначальный план сорвался. И предстоит действовать по плану номер два, то есть убить Грега в его спальне.

Крэш помолчал, потом сказал:

– Но тут до вас дошло, что нельзя выходить из этой пустой комнаты. Вы вспомнили, что роботы охраны разошлись по своим местам и как только увидят вас, то немедленно поднимут тревогу. Потому вы решили оставаться в комнате, пока роботы не уйдут и Грег не перейдет в спальню. Можно подавать сигнал Биссалу. Биссал включает ограничители, и все охранники замирают. Но даже сейчас лучше не выходить, потому что Биссал начал свой путь по дому. Вдруг он вас увидит и догадается, кто вы? Тогда вы окажетесь у него в руках. Может, он попытается вас шантажировать, вместо того чтобы отправиться на склад и сдохнуть от яда? Нет, лучше не рисковать. И вот вы решаете подождать, пока Биссал не покинет Резиденцию.

Но Биссал истратил весь заряд энергии в своем бластере, так что не смог пристрелить всех роботов охраны. Потому он принимает решение вручную вырвать ограничители из оставшихся ПОСов и забрать их с собой. Наконец он справился с задачей, уничтожил оружие и «троянского» робота в подвале и ушел. Путь был свободен. Но внезапно вы увидели, что в небе кишат аэромобили полицейских сил всех разновидностей. Полиция обнаружила тело Хатвица. И вы опять были вынуждены оставаться на месте. Потом приехал я и начал подниматься по лестнице. Грега нашли задолго до того, как было запланировано.

Крэш на мгновение умолк, потом снова заговорил:

– Затем весь дом наполнился топотом и голосами, и вы поняли, что здание начали обыскивать, комнату за комнатой. Сперва, пока шел беглый осмотр помещений, вы спрятались под кроватью или где-то еще. Но вы понимали, что вскоре мои люди обыщут все более тщательно и наверняка наткнутся на вас. Не могли же вы скрываться в этой комнате вечно! И вы нашли очень остроумный выход из положения. Вы спрятали компрометирующие вас пластинку и телефон, нарядились в пижаму и вышли из комнаты. Это был очень рискованный шаг, но другого выхода у вас просто не было. Петляя по коридору, вы делали вид, что являетесь не кем иным, как гостем, который остался тут на ночь и проспал всю заваруху. Дональд задержал вас. И вы почти сумели вывернуться, пока Синта Меллоу не решила выяснить, действительно ли Грег никогда не возражал против остающихся на ночь гостей, – и узнала, что ваш случай был беспрецедентным. Кстати, мы так и не удосужились проверить и обратную сторону вопроса. Вероятно, у вас был заказан номер в одной из гостиниц Лимба? Если… вернее, когда это окажется правдой, как вы сумеете это объяснить?

Верик раскрыл рот и снова захлопнул, он судорожно сглотнул и наконец смог выдавить:

– И какой же у меня был мотив, чтобы устраивать весь этот балаган?

Его голос звучал хрипло и сдавленно.

– Для чего мне это было нужно?

– Богатство, – ответил Крэш. – Это сулило огромные деньги. Колонистские полицейские не привыкли сталкиваться с подобным мотивом. Я сперва даже не принял его во внимание. Долгое время деньги здесь не котировались, хотя уже начали набирать цену. Вы записались на встречу с Грегом, чтобы убедить его согласиться на вашу систему контроля. Если бы он сказал, что принимает эту систему, вы бы дали Биссалу знать, что операция отменяется, и Биссал при первой же возможности тихонько унес бы оттуда ноги. Если бы Грег выбрал проект, возглавляемый Серо Фростом, ну, тогда бы страшное убийство Правителя показало бы всем, что роботам доверять нельзя, и новый Правитель сделал бы свой выбор в пользу системы, контроль над которой осуществляют люди. В крайнем случае нового главу правительства можно было и подкупить. Вы даже могли подозревать, что Беддл уйдет со сцены, как только станет известно, что он брал деньги от поселенцев. Вы вполне способны на то, чтобы проворачивать с ним кое-какие дела. Кстати, предлагали вы Грегу взятку или нет? Он был почти уверен, что вы попытаетесь подкупить его.

Верик завизжал и забился в руках Дональда. Робот с трудом удержал его на месте.

– Я так понимаю, это означает «да», – молвил Правитель Крэш. – Командор Деврей, наверное, вы можете взять этого человека под стражу.

## 16

– Вот и все, – сказал Крэш, когда Меллоу и Велтон ушли, а Деврей и его рейнджеры выволокли рыдающего и вопящего Тирло Верика. – Вы свободны, можете идти, – обратился он к Беддлу и Фросту.

– Что вы намерены предпринять против нас? – спросил его Беддл.

– Предпринять? – повторил Крэш. – Никто не вел съемок, пока я рассказывал. А сам я не собираюсь заводить на вас дело.

– Вы очень великодушный человек, Правитель, – саркастически промолвил Серо.

– Ни черта! – парировал Крэш. – Думаю, что принесу больше вреда вам обоим, когда все увидят, как вы выйдете отсюда вместе. К тому же все, что сегодня прозвучало в этой комнате, едва ли станет известно широкой общественности. Но то, что сумели раскопать одни, сумеют узнать и другие, не правда ли, Просперо? Рассказы или, скажем, слухи о контрабанде, взятках и циркуляции денег из одних рук в другие уже всплыли на поверхность. Мне кажется, что Тоня Велтон понимает это много лучше, чем вы оба, вместе взятые. Ах да, Беддл! Я с нетерпением жду того часа, когда вы начнете предвыборную кампанию. Это будет захватывающее зрелище!

– Ноя… я…

– Спокойно, Симкор, – остановил его Фрост. – Не стоит давать ему больше никаких зацепок. Пойдем отсюда.

Двое мужчин встали и подошли к двери, Крэш с удовольствием нажал на кнопку. Дверь открылась, и они наконец исчезли с глаз долой.

– Сейчас они повержены, но это ненадолго, – сказала Фреда Ливинг. – Вы же понимаете это, правда?

– Ну конечно, – ответил Крэш. – У Фроста еще осталось много друзей и куча денег, а среди Железноголовых есть множество доверчивых, которые простят Беддлу все, что угодно. Но их корабль уже дал течь. Если я назначу судебное разбирательство, они обвинят меня, что я пошел на это по политическим соображениям. Лучше оставить все как есть, а уж сплетни и слухи принесут свои плоды.

Крэш поднялся, потянулся и на минуту замер, призадумавшись.

– Знаете, мне в голову пришла чудная мысль, – сказал он. – Из всех расследований, касающихся роботов, это было первым, где Три Закона никак не повлияли на ситуацию.

– Вы ошибаетесь, Правитель Крэш, – сказал Калибан. – Повлияли, и даже очень.

– И каким же образом?

– «Робот не может причинить вред человеку или допустить, чтобы его бездействием человеку был причинен вред», – продекламировал Калибан Первый Закон Роботехники. – Верик хитро воспользовался верой колонистов в непогрешимость Первого Закона. А потому он ослабил Первый Закон у пятидесяти роботов и доставил их в Резиденцию Правителя. Они были выключены, обесточены – недееспособны. То есть своим бездействием они допустили, что человеку был причинен вред.

– Интересная точка зрения на Первый Закон, – сказал Дональд. – Я сам испытал очень неприятные ощущения, когда осознал, что мог бы спасти Грега, если бы остался рядом с ним – невзирая на то, что я никак не мог оказаться рядом с ним, поскольку выполнял свои обычные обязанности. Хотя я прекрасно знал, что ничего не мог поделать, должен признаться, это ощущение было невыносимо. И все это является составляющей Первого Закона. Этот Закон заключен в такие строгие рамки, что невозможно втиснуться в них при неурядицах и постоянных случайностях, подстерегающих нас в повседневной жизни.

– Дональд! – удивилась Фреда. – Похоже, ты начал критически относиться к неполноценности Трех Законов?

– Ничего подобного, доктор Ливинг. Я критически отношусь к неполноценности повседневной жизни.

Фреда рассмеялась и повернулась к Калибану.

– А что скажешь ты, Калибан? Как ты относишься к Законам? Последние несколько дней тебя чему-нибудь научили?

– Год назад, когда я случайно сбежал из лаборатории, постоянные гонения заставили меня выработать свой собственный Закон: «Защищай свою жизнь». Но если бы я дрожал только за свою шкуру, мы с Просперо давно бы уже покинули Чистилище. И наверняка во время погони за нами и розыска наших следов многие Новые роботы были бы уничтожены. Мне кажется, что я подошел к своему новому Закону: «Сотрудничай для общего блага. И защищай свою жизнь только тогда, когда это не принесет вреда остальным».

Дональд посмотрел на Калибана.

– Я думаю, ты заметил, что на уровне символов твое заявление очень похоже на Второй и Третий Законы.

– Похоже, – согласился Калибан. – Но не идентично. Мой вариант восполняет неполноценность повседневной жизни – и я верю, что он позволит мне действовать более успешно, чем Трехзаконные и Новые роботы.

– Хватит! – приказал Крэш. – Грег жаловался, что роботы с Тремя Законами управляют его жизнью, и я начинаю понимать, что он имел в виду. Давайте поговорим на эту тему в другой раз.

– Хорошо, давайте тогда поговорим о системе контроля, – предложила Фреда. – Я даже не знаю, какую из них предпочесть – колонистов или поселенцев. Главы обоих проектов слишком уж скомпрометировали себя.

– Я знаю, – ответил Крэш, – что Грег выбрал колонистский проект, но не уверен, что он сделал правильный шаг. Насколько я мог понять, обе эти системы одинаково превосходны. Люди с обеих сторон оказались порочны, но техника – на высшем уровне. Мне еще стоит хорошенько все обдумать, но внутренний голос советует мне построить обе системы – если, конечно, мы сможем себе это позволить. Мне не по вкусу мысль, что климат на всей планете будет находиться под контролем роботов, точно так же меня пугает картина, как кто-то случайно нажмет не ту кнопку, если в контрольном Центре будут распоряжаться люди. Если у нас будут две системы, они смогут дополнять и проверять одна другую. Грег был великим человеком, и он пытался отыскать третий вариант решения. Может, я сумею это сделать.

– Но что вы скажете о другом решении Грега, касающемся Новых роботов? – спросил Просперо. – Неужели вы откажетесь и от него? Что тогда будет со всеми нами? Оставите ли вы все как есть или отошлете нас в Валгаллу… или отправите в мир иной?

Прежде чем Крэш успел ответить, заговорил Дональд:

– Сэр, я должен просить вас помнить о хаосе и беспорядках, которые причинили Новые роботы. Вы обязаны это пресечь. Они недостойны жизни.

Крэш одарил Просперо и Калибана долгим взглядом и вздохнул.

– Какое искушение! – молвил он. – Так заманчиво было бы избавиться от вас раз и навсегда. Но я не могу встать и заявить на весь мир, что хочу перечеркнуть один из самых замечательных экспериментов Хэнто Грега. Тем более сейчас, когда тело его еще не остыло в могиле. Мне придется сохранить вам жизнь, хотя бы из уважения к его памяти. – С минуту Крэш молчал. – Хотя, конечно, Дональд прав. Мы больше не в состоянии выносить все выходки, которые позволяют себе Новые роботы. Итак, черт возьми, остается Валгалла!

Просперо низко поклонился и, выпрямившись, взглянул Крэшу прямо в глаза:

– Благодарю вас, Правитель. Вы освободили мой народ.


На следующее утро Правитель Альвар Крэш и Фреда Ливинг вышли прогуляться в залитый солнцем сад около Зимней Резиденции. Дождь давно перестал, дул легкий ветерок, и в воздухе были разлиты свежесть и тепло. Природа цвела и благоухала. Это утро, как и целый мир, сулило множество открытий и захватывающих возможностей.

«Именно такой и должна быть Инферно, – подумал Крэш. – Живой планетой. И она будет такой, если это хотя бы в какой-то мере зависит от меня!» Внезапно его охватило такое желание достичь этой цели, как никогда прежде. «Я сделаю все, что в моих силах, – мысленно пообещал он, обращаясь ко всей планете в целом. – Я исцелю тебя, и ты будешь жить!»

– Итак, все закончилось, – произнесла Фреда. – Правда?

– Что закончилось? Расследование? Кое-что, конечно, еще предстоит уточнить, но в основном да, закончилось.

– Осталась еще масса непонятных деталей, – заметила Фреда. – Мы еще многого не знаем о самом заговоре, как он организовывался, или как был нанят Биссал, или как и когда были испорчены ПОСы.

– Это правда, – сказал Крэш. – Многое предстоит еще выяснить. Деврей подходит для такого дела как нельзя лучше. Наверное, я поручу эту задачу именно ему. Но по крайней мере один вопрос мы наверняка выясним. Тирло купил необходимое для «железячников» оборудование, у кого – неизвестно, но можно биться об заклад, что у того, кто давал взятки Хатвицу. Синта Меллоу почти поймала их за хвост, но они быстро попрятались на дно после убийства Грега. Но вы нашли убийцу, а я нашел организатора. Продвигаясь с двух концов по направлению к середине, да еще с помощью Синты, мы быстро выведем их на чистую воду. Кроме того, если я отправлю всех Новых роботов в Валгаллу, «железный» бизнес прекратит свое существование. Как только эта кормушка опустеет и денежный поток иссякнет, многие участники будут не прочь рассказать о том, что нас интересует. И мы их поймаем.

– Надеюсь, что так и случится, – сказала Фреда. – Значит, все закончилось.

– Или только начинается, – проговорил Крэш, глядя ей в глаза. Он не осмелился добавить что-то еще. Он даже не был уверен, что до конца понимает, что он имел в виду, – но то, как Фреда ему улыбнулась, сказало, что она-то поняла его хорошо. Некоторое время оба они шли в молчании, наслаждаясь этим пониманием и радуясь новым чувствам.

Фреда заговорила первой.

– Замечательное утро! Никогда не думала, что на Чистилище может быть такая чудесная погода.

– Я тоже, – сказал Крэш. – Но мир вообще прекрасен, даже если этого не ожидаешь, разве нет?

Он остановился, упиваясь прекрасным утром. Но потом оглянулся на Резиденцию и вспомнил о своих новых обязанностях.

– Пойдем, Фреда, – сказал он, обернувшись к ней и взяв ее за руку. – У нас впереди много дел!

# Примечания

1

ranger – лесник (англ.)